Ее звали Грюня. Точное имя никто не знает, все величали Грюня. Толстая светловолосая женщина лет 38 - 40, чем - то похожа была Валентину Толкунову. Такая же в теле, жопастая, грудастая. Старый ее вариант.
Шел 1931 год. Грюня работала массажисткой в кремлевской бане, туда ходили мыться партийные бонзы того времени: Бухарин, Каменев, Зиновьев, Микоян, Свердлов, Калинин и прочие.
Банный день для монстров - коммунистов считался святым: каждый приходил со своим дубовым веников, полотенцем, мылом, своей мочалкой и прочей банной атрибутикой.
Универсальный котел обеспечивал баню кипящей водой, повсюду горячий пар, голые политики, гогот и лязг медных тазиков, шум душевой воды. Там были все равны.
Потом приходило время прохладительных и спиртных напитков: пива, вина, соков и чая.
Но услугами массажистки Грюни пользовались не все. Кто брезгал ее, кто боялся огласки, а кто и вовсе не хотел. Ведь Грюня не просто массажировала, мяла кости и мышцы своими булочными руками. Она еще проводила массаж расслабляющий. Мастурбировала клиента.
Обычные средние сотрудники ЦК партии ложились перед ней на железный стол, Грюня запирала дверь изнутри, и начинала процедуру.
"Работала" над телом начиная от шеи, заканчивая пятками, далее переходила к гвоздю программы.
Через час - полтора клиент оттуда выходил такой довольный, весь красный, расслабленный и отдохнувший. В общем, Грюней были довольны.
И вот в тот день, 30 января 1931 года Михаилу Калинину захотелось размять кости, поухабить и растушубить тело, наконец, релаксироваться. Короче говоря, Калинин захотел кайфа.
- Грюня, как на счет массажа? - подойдя вплотную к Грюне, спросил Калинин, параллельно расчесывая гребенкой свою бороду.
Грюня сидела в предбаннике, ела сушки. Увидев Калинина, она вскочила с места:
- Ой Михаил Иванович, конечно, прекрасно! Проходите вон туда. Идите, идите, а я щас, я только мазь возьму, - она оживилась.
- Какую мазь, Грюня? - продолжал расчесывать бороду Калинин.
- Облепиховую. Да вы идите, я мигом, - она скрылась за дверью.
Калинин прошел в массажный кабинет, осмотрелся по сторонам. По средине кабинета стоял железный прямоугольный стол, на нем белая накрахмаленная простыня, комната без освещения, по краям пару стульев с кожаным сиденьем.
На стене потрет Сталина. Вошла в кабинет Грюня.
Она как всегда заперла двери изнутри, защелкнув шпингалет вправо, и начала командовать.
- Так, Михайл Иваныч, давайте не стесняться! Разденьтесь, снимите с себя все, все до последней нитки, и ложитесь на живот.
Этот массажный кабинет был ее вотчиной, королевством, и она тут была полным хозяином.
Как только дверь запиралась, Грюня менялась на 180 градусов, она могла себе позволить выругаться, "борзеть", а после процедуры, выйдя отсюда, она возвращалась в прежнее состояние, вновь становясь милой женщиной.
Калинин робко, но аккуратно стал с себя стягивать брюки вниз, затем кальсоны, снял рубашку через голову, дошла очередь до трусов.
- Грюня, и трусы тоже? - неуверенно спросил ее Калинин.
- Именно, Михайл Иваныч, и - мен - но! Вы что, фонтана не хотите?
- К - какого фонтана? А -а...-
- Хуй на! Снимай давай, старый пиздюк! Давай - давай, закаляй жопу, бородатая хуйня! - она это говорила в унисон манипуляциям своим: надевая фартук, прозрачные тонкие перчатки, завязывая на голове красный платок.
И главное ее этот характер знали все, но также зная искусство ее массажа, прощали ей эти выходки.
Калинин стянул вниз свои панталоны, и пряча руками промежность между ног, тут же взобрался на стол, и лег на живот.
Грюня подошла к нему вплотную. Намазала на руки грязно белый крем, стала сильно втирать его в спину Калинина, который стал охать и ахать.
Она очень быстро нашла нужные биологически активные точки на его теле, на кистях, стопах и сухожилиях, на шее, стала надавливать их пальцами.
По мнению Грюни, важно ощутить электропроводность тела, найти ее, стимулировать кровообращение, определить величину электрокожного сопротивления, и так далее и так далее.
Она давила на спину Калинина, раздражая его спину своими мощными пальцами, тело его покраснело, даже пылало. Он стонал и ныл.
- Че, ты че, Михайл Иваныч? Ась? По кайфу?! Во бля, кайфуешь козел?! - орала она, и продолжала месить его тело подобно тесту. - Ну все, а теперь давай на спину, пора теперь и сердце тронуть. Грудь, желудок! Давай, че ты смотришь?
- Грюня, а может не надо а? Ты мне только спинку сделай и все, - Калинин весь задрожал.
- Да ладно вам, Михайл Иваныч, не хотьте, как хотьте! Не буду трогать я ваш член. Но сердце мне надо ущипнуть, это правило массажа, - она вытерла испарину со лба. - Ну что, долго будем в прятки играть? А ну давай повернись, бородатая залупа!
Калинин дернулся, затрясся, повернулся на бок, и замер, лежа боком, спиной к Грюне. Грюня силой повернула его на спину. Калинин продолжал прикрывать свою промежность руками.
- Руки, руки прочь от России! Руки убери оттуда, Иваныч! - скомандовала она.
Но он не подчинялся, мотнул головой в знак отказа.
- А ну прочь руки! - вскрикнула она, и раступылила его руки по разные стороны, удерживая их на расстоянии.
Вот это была сцена! Она замерла, Калинин отвел глаза к стене.
- ...Михайл....Михайл Иваныч...это....че так то....а? ...
- Сучка паровозная, сказано ведь было тебе, не трогай, слушайся меня, - насупился Калинин, продолжая смотреть в сторону.
- ...А...вы...больны что ли?....Вы..., - Грюня побледнела, не зная что говорить. Она не отводила глаза от того места, где у мужчин должен быть половой член, и должны висеть яйца.
- Ну все, финита ля комедия, дурында, - он привстал наполовину, стал собираться.
- Вы извините меня, Михаил Иванович, я не знала. Честно не знала, - сложила руки как бы в мольбе.
- Грюня, Грюнюшка, ты ентого,....тшшш, молчок, ясно? - он приставил палец к своим губам. - Никому, понятно?
- Ну что вы, что вы, товарищ Калинин! - она забегала по массажному кабинету.
- Ну все, все, тише я сказал! Я уж пойду, приму душ, ты меня не плохо тут помяла, мне хватает.
После этих слов он оделся, всунул ноги в башмаки, и вышел в предбанник.
Грюня упала на стул, помяла устало переносицу, и губы бессвязно прошептали одну фразу: