В тот год, то есть в 1962 год, мир с волнением ожидал вестей о надвигающейся ядерной войне между США и СССР.
Информации о Карибском кризисе пестрили во всех газетах, журналах, о нем говорили по радио, политологи и эксперты выступали с комментариями по телевидению. Мир ждал войны, третьей мировой войны.
Пожалуй, никогда еще мир не стоял так близко к началу ядерной войны, как во время Карибского кризиса 1962 года. 27 октября 1962 года стало днем, в который ·ядерный лукЋ был натянут до предела и тетива уже готова была сорваться.
Многие слышали (а кто не слышал, то пусть знает), что конфликт начался после того, как Никита Хрущев решил разместить на Кубе ядерные боеголовки, на что Джон Кеннеди заявил: только через мой труп!
Весь этот сыр бор длился аж с лета 1962 года, и все политики, журналисты, военные, даже обычные простые граждане уже были измотаны, они устали ждать, что же будет дальше.
Самым неясным было - возможно ли секретным образом разместить ракетные установки на Кубе и привести их в состояние боевой готовности?
Остров Куба небольшой, просматриваемый со всех сторон американской
разведывательной авиацией и к тому же насыщенный американской агентурой.
Как пишет маршал Бирюзов, '' Я считаю, что Карибский кризис был для человечества таким же горьким, но полезным уроком, как Хиросима и Нагасаки. Тогда погибли десятки тысяч, но мир увидел весь ужас ядерной войны, и их гибель спасла в будущем
миллионы''.
...
В тот день, 27 октября 1962 года, Джон Кеннеди вернулся домой чуть раньше обычного.
Было около 10 часов вечера, дети уже спали. Его встретила горничная, подала ему в кабинет кофе, он упал в свое любимое черное кресло, закурил свою сигару, просматривал журналы, как в дверях показалась Жаклин - его жена.
Как всегда она была обаятельная и блистательная.
Но сегодня Жаклин выглядела чуть иной, не такой как всегда.
Джон ее привык видеть всегда нервной, взвинченной, и в тоже время отстраненной от мирской суеты.
А сейчас это была домашняя женщина, чуть подуставшая, даже немного постаревшая, в глазах все понимающая улыбка. Ее ласкал липкий взгляд Джона.
Она была в сиреневом халатике, в шлепанцах белого цвета, подойдя к Джону Кеннеди, она рухнула на диванчик.
Взглянув на Джона пристально и томно, подмигнула ему:
- Джон, сегодня я хочу тебя, именно сегодня. Ты меня понял?
Джон оторопел. Во первых он никогда не слышал таких откровенных хотений от Жаклин, он всегда сам был инициатором супружеской обязательной программы. Ну а потом его удивила сама прихоть, похоть Жаклин, ведь они переспали совсем недавно, неделю назад. В интимных отношениях супругов Кеннеди отсутствовала интенсивность.
''Что за подозрительное секс желание? А может ей уже нравится это''?
Но тем не менее, Жаклин не отставала.
- Джон, ты красавчик, ты молодчик, особенно это у тебя получилось в последний раз. Oh, beatifull! Пошли ко мне.
- Хорошо дорогая, но я только пришел, дай мне немного прийти в себя, переодеться, умыться, в конце концов.
- Хорошо милый, хорошо. Сколько тебе потребуется времени на это?
- (Уже краснея) ...Ну....минут тридцать.
- Окей. Я жду тебя, my nice tiger!
Жаклин ушла к себе, цокая шлепанцами, покручивая влево вправо своей аппетитной попой. Джон недоуменно смотрел ей вслед. У дверей она обернулась, и промяукала:
- Я буду ждать тебя, ми - лый.
''Да уж, надо отдохнуть, точно надо. Президент Америки тоже человек, он тоже хочет жить нормально''.
Джон пошел в ванную принять душ. Минут через сорок, немного опоздав на ''домашнее свидание'', он уже направлялся в спальную жены.
На Джоне был спортивный костюм, в руках бутылка шампанского и пачка сигарет. По пути в коридоре приветствовал хорошенькую служанку белого дома, подмигнул ей. Служанка смутившись, упорхнула прочь. А Кеннеди улыбаясь, направлялся к своей жене. Он был красавец мужчина: смугл, приветлив, с волнистым чубом, коком на голове, дежурная улыбка на лице, сигара во рту, он шел по коридорам Белого дома США, где он был пока хозяином. И вот уже он подходит к спальне Жаклин.
Остановился у дверей, по привычке постучался, и тут же не дожидаясь разрешения, вошел внутрь.
Перед ним предстала интересная картина.
Жаклин полу голая, лежала на своей тахте бирюзового цвета. Она только лишь накинула на себя халат, правой рукой поглаживала соски на груди, и возбуждающе вылизывала палец уже левой руки. Засунула указательный палец в рот, и лизала его как мороженное.
Джон опешил, не зная что делать.
- Ну иди же ко мне, тигренок мой.
Жаклин неожиданно привстала, сбросив на пол с себя халат. Коралловые соски тянули Джона словно магнитом. Он, поставив бутылку шампанского и сигареты на столик, подошел вплотную. Он впервые видел жену в таком эмоциональном состоянии, он не мог отвести от нее глаз.
Она, упав перед ним на колени, стала его раздевать, снимать с него брюки.
- Я сам - еле вымолвил Джон.
- Ну давай, быстрее - согласилась Жаклин, и прыгнула в свою постель.
Джон торопливо, но аккуратно снимал с жены трусики. Все ее белое тело выплыло наружу, и кружилось, игралось в его руках. Он стал ласкать, мягко щупать ее, потом припал к ее соскам, обхватил ее корпус руками, и супруги Кеннеди стали кувыркаться в постели.
Джон входил в нее постепенно, затем, переменив позу, уже Жаклин сидела на нем, поза - наездница. Ее тело сжигал огонь неудержимого желания.
Так продолжалось долго, где - то полтора часа. То Джон наваливался на нее, то она на него.
Потом они двигались размеренно, не торопясь, медленными, ритмичными движениями, не как изголодавшиеся супруги, а как люди, давно воспринимающие близость как нечто привычное, само собой разумеющееся.
Из спальни первой леди США доносились стоны, ахи и охи.
В перерыве, между дел, Джон и Жаклин закуривали по сигаретке, выпивали бокал шампанского и продолжали свое незавершенное дело.
Обезумев от желания скорее достичь вершины наслаждения, Джон забыл обо всем и короткими, яростными толчками все глубже и глубже врывался в горячее, податливое тело. Они скатились с кровати, даже не почувствовав этого. Страсть закружила обоих в обжигающем вихре. И когда пик экстаза наступил для него, Джону показалось, что они вместе оторвались от земли и бесконечно долго куда-то падали.
Он испытывал оргазм, который был ему не знаком ни разу, по сей день. Никогда он еще не чувствовал себя так хорошо, как сейчас.
Жаклин доводила себя до износа, а потом, постепенно остывая, переходила на более медленные ласки. И опять все начиналось заново.
В ее движениях чувствовалась аритмия, она как бы подчинялась законам флюктуации, энтропии: падение - подъем, вверх- вниз. То сильно, то мягко, то резво, то нежно, то быстро, то медленнее.
Она не унималась, все еще продолжала изощряться и проделывала с ним всякие всячины.
Потеряв от наслаждения голову, Жаклин наконец закричала. Это был пронзительный, жалобный крик, даже не крик, а полузадушенный вопль, стон раненого зверя. Задрожав, она вонзила ему в плечо свои мелкие, как у кошки, зубы и затихла. Джон перевел дыхание. Наконец в голове немного прояснилось, и он с удовлетворением почувствовал, как тело Жаклин под ним заметно расслабилось.
Джон лежал в умилении, будто он перенес клиническую смерть, повидал загробный мир, оказался в раю, и вернулся обратно.
Глаза его были раскрыты широко, рот тоже, он почти замер, иногда, правда, моргал, стрелял глазками по сторонам.
К концу акта Джон и Жаклин были приятно потресканные, Жаклин плюхнулась к Джону, и так они лежали еще долго, притихшие, истомленные, а потом заснули крепко до утра.
Джона разбудил телефон, это был дворецкий, сообщив, что его вызывает по телефону брат Роберт.
Джон стал собираться: привстал, взглянул на Жаклин. Та только открыла глаза.
- Привет
- Привет, милый.
- Мне пора, Жаклин.
Джон уже наспех натягивал брюки.
- Джон, тебе понравилось вчерашняя ночь?
Джон улыбнулся ей в ответ, но старался не смотреть ей в глаза.
- Конечно дорогая.
- Джон! Джон посмотри мне в глаза - она уже приподнялась.
- Что милая? - он обернулся к ней корпусом. - Я спешу, родная, вечером поговорим.
- Джон постой! Тебе точно понравилось?
- Я же сказал, что да.
- Тогда, Джон, запомни мои слова: если тебе понравился мой секс, если тебе понравилось мое тело, твоя жена, то незачем воевать. НЕЗАЧЕМ ВОЕВАТЬ, ты понял, нет? НАМ НЕЗАЧЕМ ВОЙНА С РУССКИМИ? Иначе этого всего не будет, понимаешь, или не понимаешь?
Джон остановился, его взгляд окаменел. Он подошел к ней, присел на край постели, обнял ее. Опустил голову, и тихо, очень тихо прошептал ей на ухо:
- Я все понимаю милая, все абсолютно. Ты была вчера великолепна. И если бы жены всех политиков были бы в постели такими как ты, то войн не было бы вообще. Жаль, что не каждая супруга правителя может быть такой как Жаклин Кеннеди. Я знаю, ты хочешь остановить войну своим сексом, своим телом, и я принимаю этот вызов, ибо твое тело мне важнее боеголовок Хрущева.
Эти слова Джона Кеннеди вошли в хрестоматию закулисной жизни этого человека. Кто знает, возможно, эта бурная ночь и решила исход надвигающейся войны между СССР и США, так как уже 28 октября 1962 года Джон Кеннеди и Никита Хрущев подписались под перемирие.