Гелла Ли: другие произведения.

Щепотка соли в твоем чае (общий файл)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:

    ОСТАВЛЯЙТЕ КОММЕНТАРИИ!!!
    Общий файл. Черновик + 15 глава полностью.
    От 28.03.2012 - а смысл-то где? А смысла - нет ))) И да. Без претензий на реалистичность и оригинальность.
    Хронология нескольких дней из жизни современной студентки, у которой не самые обычные корни и по-своему замечательные друзья. Одного из которых можно сравнить со щепотью соли в чае. Вроде бы и без летального исхода, но ощущения явно портит. Да и портит ли? Может быть, она любительница нетрадиционной кухни, в которой главным поваром является все тот же друг, с детства не оставлявший героиню равнодушной
   
   
   Манилааа, Манилаааа,
   В сети заманила,
   И в самой жесткой позе
   Мне мозг ты отлюбила.
   Манилааааа, Манилаааа...
   О боже, если ты существуешь, сделай так, чтобы этот юродивый выплюнул легкие на очередном выдохе своих ужасных воплей.
   В соседней комнате послышались капризные возмущения разбуженной сестры. Справа - стараясь заглушить творящееся под нашими окнами безобразие, точно импульсы кардиограммы, протяжно застонали басы гитары, и вскинулись разрывные всплески ударных, рожденные стереосистемой. Брат злостно помянул великим и могучим вражеские связки, прибавляя громкость. Кит же под окнами и ни подумал затыкаться, благо обитали мы на втором этаже, и слышимость была отменной.
   Мне захотелось банально сдохнуть, лишь бы очистить часы законного выходного от такого отягчающего обстоятельства, как певун с утра пораньше.
   А лучше просверлить пустой череп Кита отцовской дрелью. От этой заманчивой идеи пришлось отказаться из-за Конституции всея Руси, которая предусматривала статью для таких мечтателей.
   Дверь в мою комнату многозначительно отошла от косяка. Оторвав гудящую голову от подушки, я вперила покрасневшие глаза в мрачную фигуру родительницы. Александрина Аскольдовна, урожденная Манилова, хмуро смотрела на распластавшуюся на кровати дочь, туго затянув пояс расшитого хризантемами шелкового халата на еще тонкой талии.
-- Манила, -- дрогнувшим от обиды голосом укорила статная брюнетка свое восемнадцатилетнее чадо, -- ты решила таким оригинальным образом выкурить родную мать из квартиры? Дочь, я не так часто остаюсь у вас ночевать, чтобы опускаться до таких зверств.
    Мученически застонав, я уткнулась лицом в подушку. Маниле - стыдно. Манилы - нет.
   Мама не была бы мамой, если бы на этом успокоилась, уверовав в дочернее раскаянье. О, нет. Эта коварная, породившая меня женщина решила взять крепость Вакаиро (фамилия гг) измором.
-- Манил, а кто этот неугомонный молодой человек?
-- Нелюдь, мама, он нелюдь!
   Желание воспользоваться дрелью окрепло, обрастая интимными подробностями. Как рассказать любопытной матушке о психопате, который не одно утро насилует мой мозг, мне было неизвестно.
-- Илка, заткни своего камикадзе, я его щазз кастрирую, -- грозно прорычала обычно писклявая Альбина из-за стены.
-- Аля, я тебе помогу. Нести ржавый скальпель?
   Одобрительный братский позывной был еле слышен из-за особо нервного аккорда его любимой металлической группы.
   "Моя семья - выезд дурдома" -- окончательно решила я, нахлобучивая на голову подушку в утверждающе желтой наволочке.
    Я самый счастливый человек. Мое счастье всеобъемлюще и безгранично. Знаете почему? А я - знаю: Кита увезли на прототипе советского бобика, так как озверевшие соседи все же вызвали доблестную полицию. Жильцы 13-ого дома улицы Лермонтова вздохнули с облегчением. Я же еще тайком перекрестилась и воспела аллилуйя. Рин отключил стереосистему и ушел спать, сказав, что если его разбудят, он перегрызет негоднику сонную артерию. Уныло покивав на угрозу брата, я окопалась на кухне. Альбина тоже предпочла сестринской кампании кровать.
    Мама оккупировала ванную на двадцать минут, лишив дщерь свою возможности размочить слипающиеся глаза, после чего покинула обитель своего потомства. Напутствовав ее передавать привет папе, я с облегчением защелкнула дверь, в последний момент, отказавшись от идеи подпереть ее стулом во избежание недоразумений.
    Макнув пакетик зеленого чая в кипяток, я с ногами устроилась на мягком уголке, скинув тапочки с вислоухими зайцами под стол.
    Моя семья - это очень интересное социальное явление, вторичное существование которого могло бы привести к катаклизмам. Хотя начиналось все вполне благопристойно.
    Старший сын японского семейства, Кира Вакаиро, приехал в матушку Россию с неведомой ему самому целью. И так эта цель его затянула, что он решил мимикрировать среди русскоязычного населения крупного города.
    Кира увлеченно постигал азы режиссерского искусства в российском университете, приспосабливаясь к жизни странных большеглазых человечков.
    Увы, судьба безжалостно отнеслась к молодому японцу, столкнув его со страшной девушкой, а впоследствии и женщиной Александриной Аскольдовной Маниловой. Уз брака режиссеру и флористке избежать не удалось, их в заложники взяла коварная штука - любовь. Монголоидные родственники отнеслись к снохе добродушно, что-то упоенно чирикая на своем языке. Голубоглазые Маниловы, со стороны невесты, тоже не выражали протеста, у Киры вместо глаз не было щелок, а были продолговатые миндалевидные очи, весьма приемлемой распахнутости. Смешав саке и традиционно русскую водку, нации породнились, закусив умилением.
    Высокую плотность своей родины Кира решил оправдать уже через год, агукая со своим первенцем Рином. Через шесть лет на свет появились голубоглазые близняшки Альбина и Манила с разницей в семь минут. Младшенькую называл дед, который решил хоть в имени одной из близняшек сохранить отзвук гордой русской фамилии.
    Русско-японская семья четы Вакаиро жила-поживала в славном городе-миллионере и, даже разъехавшись по разным квартирам, продолжала испытывать родственные чувства друг друга на прочность.
    Кира обрел успех на ниве режиссуры, Александрина, с его помощью, организовала агентство ландшафтного дизайна, диплом о котором успешно защитила уже после замужества.
    Дети же решили авангардными красками мазнуть семейную биографию творческих родителей. Рин окончил медицинский институт и работал патологоанатомом, при этом всей душой принадлежа металлистам с готическо-панковскими замашками, а в сплетнях соседских бабусек - попросту сатанистам. Альбина подалась на журналиста, спрятав японский разрез глаз за большими ванильными очками. А Манила ..?
    Я же решила постигать науку рекламы, подрабатывая при этом в агентстве ритуальных услуг "Анубис". Сие жизнерадостное место давало возможность вкусить терновый сок самостоятельной жизни, несмотря на денежные вложения со стороны родителей. О нет, я не была виртуозным могильщиком, и даже не плела венки для скорбящих родственников. Я всего лишь оформляла заказы. С устройством помогли завязки брата и выражение убитости в глазах после тяжелого студенческого дня, предпочтительное для "Анубиса", чтобы не бесить посетителей радостной физиономией.
    Отхлебнув горьковатого кипяточка, я задумчиво посмотрела на свои голые коленки, торчащие из-под растянутой майки. Нужно бы покушать. Только есть, было лень, сонная апатия не давала сделать даже семимильного шажочка. Выцепив из стоявшей на столе вазочки ломтик печенья, мы с желудком решили, что этого пока хватит. Примостив затылок на спинке дивана, я схомячила печеньку, скучающим взором разглядывая потолок.
    Со мной так всегда, если не высплюсь, то весь день, точно зомби-инвалид. Минимум рефлексов, минимум эмоций, и незамутненный ничем, кроме пофигизма взгляд. В таком случае мог помочь только внешний раздражитель, стимулирующий работу мозга. Универсальная красная тряпка моей нервной системы благополучно отбыла в обезьянник, и заменить ее могла только всемирная паутина.
    С кряхтеньем я сползла с дивана и, шаркая, поплелась в свою комнату. Операционка ноутбука неохотно поприветствовала мою тиранистость, которая вчера насиловала несчастный hp, пока часы в правом углу не оформились в магическую четверку цифр: 03.47, после которых вступил в силу условный рефлекс под названием "отрубон".
    Клики мышкой произвели поистине живительное воздействие на тормозную жидкость в моей голове. Развернув закладки страниц, я метким взглядом обежала новости. Одним глазом просматривая почтовый ящик, запустила асю.
    Онлайн контакты сонно вспыхнули зеленым цветом, своей малочисленностью тонко намекая какой сегодня день недели и, где находятся стрелки часов. Не успела я опечалиться, как аська радостно ойкнула о сообщении. Писала Тамара - лучшая подруга и, вообще, замечательный во всех отношениях человек.
    Йа_не_йа (09:35:35 13/11/2011)
    иииииль??? :)
    Йа_не_йа (09:35:40 13/11/2011)
    опять????
    Йа_не_йа (09:35:41 13/11/2011)
    он снова пел????
    Ёжик в танке (09:36:21 13/11/2011)
    и тебе авэ, любимая подруга))
    Йа_не_йа (09:36:40 13/11/2011)
    привет :) монстрик)))
    Йа_не_йа (09:36:45 13/11/2011)
    так пел???? не томи, мну интересно)))
    Хрустнув костяшками, я хмыкнула, занося пальцы над ноутом.
    Ёжик в танке(09:36:48 13/11/2011)
     (((( танцевал :) голый, с белой розой в зубах..
     Йа_не_йа(09:38:09 13/11/2011)
    ахаххх) откуда ты знаешь мои эротические фантазии??
    Йа_не_йа(09:38:27 13/11/2011)
    о боже)) *испуганно округлив глаза* и у тебя тоже???
    Представив описанное выше, я нервно икнула, пытаясь изгнать картину с колючим стеблем меж губ Кита из головы.
    Ёжик в танке(09:39:02 13/11/2011)
    *мрачно ухмыльнулась* если только этот паскудник исколется шипами)))
    Йа_не_йа(09:39:25 13/11/2011)
    ))) неее, Никитка хороший.. и милый
    Ёжик в танке(09:40:27 13/11/2011)
    милый???? гори в аду, предательница)))
    Йа_не_йа(09:40:56 13/11/2011)
    хахаххахх))
     Йа_не_йа(09:41:12 13/11/2011)
    и не надоело вам??? чесное слово - камедь и кловуны)))
    Ёжик в танке(09:41:45 13/11/2011)
    а я это начала????
    Ёжик в танке(09:41:56 13/11/2011)
    это все этот козел)))
    Йа_не_йа(09:42:17 13/11/2011)
    да ну??
    Ёжик в танке(09:42:57 13/11/2011)
    ну да)))
    Йа_не_йа(09:42:32 13/11/2011)
    чур, я свидетельница))) на вашей свадьбе :)
    Прищурив глаза, я злобно буравила взглядом последнее сообщение, недовольно пыхтя. Паршивка Тома оставила последнее слово за собой, нагло уйдя в офф. Отложив ноут на пол, я устроилась на постели. И сонно причмокивая, заложила руки за голову. Как выразилась Тамара, "камедь и кловуны" начались сравнительно недавно. Но предпосылки к этому крылись еще в детских обидах.
    Никита был двоюродным братом моей подружки, родители которого погибли в автокатастрофе. Жили они на том же этаже, где располагалась квартира моих родителей. Поэтому мы сдружились. Кит был старше нас на два мизерных года, но после шестого класса стал задирать нос, постепенно отдаляясь. Наверное, многие прошли этот этап в своей жизни, когда друзья мальчишки перестают находить точки соприкосновения со своими подружками. Тогда меня заклевала обида на мерзкого пацана, который всегда был рядом и вдруг променял меня - любимую на каких-то мальчишек.
    В тринадцать на меня снизошло озарение, почему постоянно хотелось плюнуть гадскому Киту в глаз. Я влюбилась, безбожно влюбилась в зеленоглазого чертенка-блондина, который нагло клеил девчонок, несмотря на терзания подруги детства. Тамара, вечный миротворец в наших стычках, узнав о постигшем меня недуге, стала вместе со мной делать гадости братцу и его девицам. После этого началась холодная война лагерей Кит - Ила. Было чертовски обидно, когда видела целующиеся парочки с участием белобрысого Кита. Самым же ярким эпизодом локальных военных действий было столкновение с очередной подружкой практикующегося Донжуана. Дура блондинка своей пергидролью почуяла мой диагноз. Как мы собачились, сложно описать, но Тома, вспоминая о тех днях, являет миру довольнющую интригующую улыбку. Меня словно таблеточкой озверина тогда угостили.
    Закончилось тем, что мы с Китом перешли в новую стадию реакции друг на друга под кодовым названием "игнор". На тот момент мне уже было четырнадцать, и начала прослеживаться мозговая деятельность, а через год Тамарино семейство переехало в другой город. И нам с подругой остались только социальная сеть и редкие встречи, вместо полноценного общения. О чертенке-блондине я старалась не вспоминать, отшучиваясь на попытки подруги упомянуть братца и сотворяя охранительный знак. Дуратская влюбленность прошла, оставив после себя ворох воспоминаний и яркую палитру эмоций.
   Однако господин чертенок не пожелал бесследно исчезать из моей жизни. 1-ого сентября сего года выяснилось, что мы с Томой поступили в тот же вуз в нашем родном городе, где грыз гранит науки Кит. На справедливое рычание, Тома только руками разводила, мол, я пыталась сказать, сама виновата, что не давала и рот на эту тему раскрыть. Смирение никогда не было моей добродетелью, и на поддевки блондина я отвечала с решимостью партизана 1812 года. Песнопения же Кита в воскресные утра были особо изощренной местью, паскудник прекрасно знал, как я реагирую на ранние побудки и, когда в гости приносит маму. Тома молчаливо угорала, соблюдая политику нейтралитета и стеба.
   Я все-таки отоспалась. Этот радостный миг наступил. Сладко прикорнув поверх одеяла, я отключила кнопочку, которая отвечала за проигрывание ненужных мыслей.
    Солнце золотым крапом лучей пробивалось сквозь фиолетовые шторы, устроив шаловливые поскакушки на моем лице. Это и согнало липкие ручонки Морфея с моих век. Зевнув так, что чуть не вывихнулась челюсть, я чутко прислушалась к тишине, царившей в квартире. Не заметив никаких подозрительных звуков, постоянно наполняющих наше обиталище, будь-то завывания сотни плакальщиц в исполнении сломавшей ноготь Али, хрипловатый, подпевающий Кипелову голос брата, или же обволакивающие нашептывания солистки Flёur, я решилась совершить вылазку из уютной постельки.
    Позавчера меня и сестру посетило совершеннолетие, и тот ад, который творился у нас в доме, забыть удастся только к рубежу, про который говорится, что "баба - ягодка опять".
    Сначала была благонадежная трапеза у родителей, в семейном кругу и распаковка подарков от родственников с обеих сторон. Потом же наступило пекло.
     Квартира, которую подарили брату на совершеннолетие и в которую сбежали от родительской опеки мы с сестрой, в субботу утром напоминала место дислокации беженцев Казахстана. Такое количество незнакомых узкоглазых лиц я видела только тогда, когда мы ездили в гости к бабушке в Токио. Откуда набежали эти люди, понять так и не удалось, а что они чинили на нашей жилплощади, знал только кот, у которого на спине стараниями ванильных подружек Али появился британский флаг. Увидев субботним вечером первый раз после покраски несчастное, ошалевшее животное, мама долго ходила с квадратными глазами.
    Какой-то маньяк, читай в скобках Тамара, решил подогреть градус развлечения весьма тривиальным, но от этого не менее действенным способом. Этот бесенок заманил к нам на гулянку ребят в развеселых костюмчиках японских самураев. Троица стриптизеров робким ручейком втянулась в квартиру. Жаль, что робость сих граждан быстро истаяла, после чего мне захотелось плакать. Тамара серебряными монетами рассыпала смех черного властелина, лихо улюлюкая, когда особо настойчивый танцовщик за пятку стаскивал меня со шкафа. Ребяток хорошенько угостили вискарем, заставляя пить штрафные тех из их кампании, кто плохо садился на шпагат. Рин, гогоча бешеной гиеной, примерял кимоно, реквизированное у Саши. Я испуганным хомячком схоронилась поближе к потолку, но Тома слила информацию моей дислокации полуголой троице, из которой самым неадекватным оказался Александр, решивший научить меня танцевать стрип.
   Отбившись от одного полоумного, я пала жертвой Тамариного энтузиазма. Эта особь на вечной солнечной подзарядке позитива потащила меня расписывать стены нашего подъезда виршами, найденными в интернете:
    Устой традиций надо соблюдать,
     Пускай не раз ответят вам отказом,
    "Конечно, дама может и не дать!"
     Но предложить ты ей всегда обязан. (с)
    Какой дикобраз укусил нас, подвигнув на марание стен, науке неизвестно. С фонариком в зубах и баллончиками под мышкой мы поднимались обратно, довольные, как русские в сорок пятом под стенами Берлина, оставив позади творения очумелых ручек. Обратно нас впускать не хотели, ответив на стук и возмущенные вопли Тамары дежурной фразой из Простоквашино. Ведите ли, у них все на месте.
    После пятого "кто-тамканья" Тома, плюнув на коврик у моей квартиры, потащила меня к соседней двери. Открыл нам бледный ботаник Георгий, под глазами которого живописали о нашей нехорошести темные круги. Парень мужественно попытался захлопнуть дверь перед нашими носами, но прыткое Томкино копытце вовремя успело ему помешать.
     Спустя час мы втроем весело распевали советскую песню пионеров, добравшись градусом коньяка, который был плохо спрятан отцом ботаника, уехавшим вместе с женой на моря. Счастливо гогоча, воодушевленно проходили WoW.
     То, что мы отрубились на одной постельке, нас почти совсем не трогало, разве что пихалось ногами: чтобы устроиться с комфортом на двуспальном ложе, пришлось потесниться. А после того, как совместными усилиями с новым другом удалось отобрать у Томы одеяло, мы и вовсе сомлели. Обиженная подруга погрозила темноте кулаком, попав им куда-то в распластанного Жорку, который лишь всхрапнул в ответ, и тоже засопела.
-- Иль, пойдем в кино сходим, а?
    Подавившись мандаринкой, которую долго и вдумчиво чистила и, наконец, решила попробовать, я недоверчиво выпучила глаза на сестру. Аля невозмутимо продолжила жевать бутерброд с сыром.
-- Тебя отравили галлюциногеном? Ты же зареклась выходить со мной в люди?
    Эта голубоглазая пигалица многозначительно покивала, прихлебывая свой любимый кофе, от запаха которого мне хотелось плеваться.
-- Я притворюсь, что мы не знакомы, -- послало мне ехидную улыбочку мое отражение.
     Подивившись абсурдности сестринского предложения, я согласилась, ведь семья - это святое, и плевать, какие тараканы точат мозг этой семье.
-- Когда уже твой геморройный дружок перестанет будить во мне зверя по воскресеньям?
-- Зверя-то? -- умиленно хохотнув, я осмотрела сестренку до кончиков встрепанных волос. -- Не хомячка ли?
     Аля злобно зыркнула из-под упавшей на глаза челки, замерев с откушенным куском бутерброда во рту, при этом действительно походя на потешного щекастого грызуна.
-- Спрячься под стол, хохотушка, -- сестра аккуратно переживала защечное богатство, -- если этот Шаляпин не прервет свои гастроли под нашими окнами, мы с Рином его изувечим.
    Радостно похлопав в ладоши, я согласно затрясла головой: "вверх - вниз, вверх - вниз".
-- Я сошью себе помпоны и буду потряхивать ими на манер черлидерш, подбадривая вас на это правое дело.
    Подарив мне сомневающийся взгляд голубых очей, Аля продефилировала к мойке сполоснуть чашку из-под кофе.
-- Давай дожевывай, и пойдем, выгуляю тебя.
    Отсалютовав сестрице последней долькой, я тоже встала с дивана. И протиснулась перед ней вон из кухни, резвым козликом гарцуя к собственной комнате. Высокий шкаф купе с пескоструйным рисунком на зеркалах египетского антуража подвергся тщательному обыску.
     Минут пять я упоенно ворошила полки и только потом догадалась поинтересоваться насчет погоды за окном.
-- Аль? -- громогласный вопль нарушил благочинную атмосферу квартиры.
    Застыв сусликом с фиолетовым балахоном в лапках, я терпеливо ожидала ответа, вместо которого в ванной что-то упало и послышалось невнятное ворчание.
-- А что у нас за окном?
-- Лягушки-парашютистки с крыши прыгают.
    Непроизвольно обернувшись к окну, я узрела лишь плотные прячущие внешний мир шторы.
-- Ок. А там холодно?
-- Там ледниковый период, блин, -- снова послышался невнятный шмяк какой-то задетой вещицы.
    Философски пожав плечами, я прошествовала к окну и развела фиолетовые полотнища в стороны. За окном улыбался множеством белоснежных крупинок снежный полдень. Выпавший вчера снежный покров начинал подтаивать из-за беснующегося золотого солнечного шара над крышами многоэтажек. Его лучи настойчиво лезли в глаза выбивая слезинки. По скользкому тротуару спешили пешеходы, разноцветные бегунки машин бороздили автостраду.
    Ручка стеклопакета мягко подалась под ладонью вниз, и в отворенную створку окна ворвался ветерок. Он встрепал волосы, отведя их за плечи, холодком куснул щеки.
   Вдохнув наполненный множеством ароматов воздух, я быстро законопатила свою то ли бетонную, то ли панельную крепость.
    Ненужный балахон печальной кляксой раскинул рукава на полу. Небрежно сложив слишком холодную для нынешней погоды тряпку, расторопно затолкала ее обратно.
-- Иль. Уважь старшую сестру, одень мое мини, -- непоседливая голова просунулась в щель приоткрытой двери, моментально обнаружив предмет собственных размышлений.
    Высунувшись из шкафа, я обернулась на голос. И тут же противно захихикала, рассмотрев гостью. Правый глаз сумасшедшей дивчины был накрашен, в то время как левый - являл собой образец естественности. Невозмутимо пройдя ко мне в комнату, Аля недовольно наморщила нос, рентгеном сканирую мои домашние шорты в легкомысленный горошек.
-- Ты выпила свой бальзам для волос, да? Там преддверие зимы, и морозить задницу я не собираюсь.
-- Пфе, оденешь шубку, которую тебе бабушка подарила, а не свой болоньевый пуховик.
    Мой глаз подозрительно задергался, когда я вспомнила, чем одарила меня бабушка. Меховое песочное чудовище почти до пят обещало утопить меня в себе.
-- Не, не, не.
-- Еще как, да, -- Аля прошмыгнула в коридор и почти сразу уже стояла передо мной, как лист перед травой.
    В ее ручонках была солидная стопка одежды, скинув ее на кровать, она широким жестом наметила очередность действий. Состроив непонимающий фэйс с кристально честными глазами, я истуканчиком замерла на месте.
-- Тааак, ну-ка всунула свои мослы в тряпки, а то мне нужно глаз докрасить.
    Выпятив средний палец в всемирно известном жесте, я продемонстрировала данную конструкцию сестре. Оная, не обратив внимания на выражение протеста, кинула мне первую попавшуюся вещь.
-- Шевели лапками. А упрямство, оно наказуемо. Ты же не хочешь, чтобы твой Кит узнал о тебе что-то новое и доселе не известное.
     Поразившись вероломству собственной родственницы, я уже не так уверенно послала ее чесать пузико чебурашке, ее когда-то любимой игрушке. Злорадно хохотнув, Аля ткнула пальцем в подношение.
    Обозвав сестру тираншей, я осторожно разворошила принесенную стопку. И почти сразу издала восторженный вопль. В руках затаилась моя прелесть, которую я отчаялась найти.
-- Откуда у тебя моя шмотка? -- Раненным зубром взревела моя персона.
    Альбина недоуменно округлила голубые глаза, разглядывая шедевр, трепетно схваченный цепкими пальчиками.
    Это было кашемировое платье под горло сдержанно-медового цвета с рисунком забавного пингвинчика. Ничего особого, но влюбилась я в него с первого взгляда, с первого касания, когда во время прогулки мы с Томой забрели в очередной торговый центр.
-- Не знаю. За своими вещами нужно следить. Может оно само ко мне в шкаф перебралось?
-- Угу, -- пропустив сестринскую попытку подстебнуть мимо ушей, я натягивала потерянную прелесть.
    Посмотрев на извивания, которые я совершала перед зеркалом, чтобы рассмотреть себя со всех сторон, Альбина окончательно уверовала в мою невменяемость. Покрутив пальцем у виска, она ужиком скользнула за дверь, спасаясь от посланной вдогонку подушки.
-- Бюстгальтер одень, чумачечая, -- прогнусавила ехидствующая близняшка в приоткрытую щель.
-- Ну, а сама бы я не догадалась бы.
-- Вот - вот, а я про что. И колготки тоже одень.
    Посоветовав этой циклопше не забыть дорисовать глаз, я включила музыку, чтобы заглушить насмешливые напутствования.
    "О да, дети, бесспорно, цветы жизни, но лучше, если они растут в чужом огороде", -- мрачно размышляла я, чистя пальто от налипшего снега.
    Нет, я их люблю, но это чувство прямо пропорционально тому расстоянию, на котором мы находимся друг от друга.
     Какое-то на удивление кривоглазое дитятко угодило в меня снежком, а после, заинтересованные новой мишенью, меня пытались обстрелять и остальные еще редкозубые чудовища. Я честно отстреливалась, наплевав на уже солидный возраст и впаренное сестрой узкое укороченное пальто.
-- Никто не виноват, что ты еле ползаешь, -- злорадствовала довольная Аля, вовремя удравшая от обнаглевших снайперов за угол.
    Я пыталась призвать близняшку на баррикады, но вероломная сестрица лишь подбадривала меня из-за надежной стены многоэтажки. Она резвой козочкой упрыгала от мелких хулиганов в то время, как я еле переставляла свои топтышки по скользкому тротуару. И теперь стебалась над моим несчастьем, мало того, что меня оснежили, так еще и соседка старушка снизу распекла вместе с мелюзгой за хулиганское поведение. Заглаживала вину близняшка тем, что отряхивала снег с моей спины.
-- Все, сестрица, ты вновь бесподобна, -- коварная родственница шлепнула меня по заднице своей сумочкой и расторопно отбежала в сторону, чтобы не быть искусанной.
    В след ей донеслось глухое рычание разбуженного посреди спячки медведя. Сделав страшные глаза, Альбина в знак искренности постигшего ее испуга подняла ладони вверх.
-- Ой, боюсь-боюсь, -- тоненько взвизгнуло мое несчастье и в припрыжку умчалось к припаркованной алой инфинити, словно объевшись энергетиков.
-- Ну, уж нет, я не камикадзе, -- мрачно буркнула себе под нос, нащупывая в сумке коммуникатор, чтобы вызвать такси.
    Чтобы набрать номер, мне пришлось зубами стаскивать перчатки, потому что пальцы в них упорно косили мимо цифр, и были жутко неловкими.
    Как только я поднесла его к уху, послышалось недовольное сопение и обиженный голос, одновременно с чужими руками, вырвавшими коммуникатор из моих пальцев, капризно прохныкал:
-- Я так не играю!
    Я от неожиданности едва не повстречалась с товарищем Кондратием. За спиной довольно щурилась голубоглазой кошкой Альбина.
-- Фак. Сестрица, у тебя последняя извилина облезла? Так и до кровопролития недалеко. Я тебя когда-нибудь съем. Нафиг так подкрадываться?
    Аля счастливо расхохоталась.
-- Подсела на наркоту, да? Или перекушала радости на завтрак?
    Сестра лишь фыркнула, просовывая мой коммуникатор в кармашек своей сумки.
-- Гоу, детка, верни мою прелесть.
-- Не-а, -- пальцы беззаботно крутанули ключи от машины, -- мы поедим на крошке.
-- Вперед, на абордаж, я с тобой не поеду, ты водишь, как слепая блондинка в период ПМС.
-- Ммм... Ты сейчас хочешь сказать, что братец прям образец благочестивого водителя?
-- Ну, -- задумчиво почесала переносицу под пристальным выжидающим взглядом, -- не совсем, просто он не пытается целенаправленно меня уничтожить.
-- У тебя фобия.
-- Нет, просто я не люблю автомобили.
-- А такси, это у нас что? Ох, неужели, карета? -- Альбина простерла руку в сторону и драматично изрекла. -- Карету, мне карету!
-- Угусь, скорой помощи, -- я подхватила сестрицу под локоток и потянула вперед по тротуару, -- предлагаю прогуляться пешочком.
    Близняшка пыталась шутливо упираться, но после того, как едва не угодила в сугроб, Аля уже ступала более осторожно, игривой кошечкой постреливая голубыми глазами по сторонам. Парни охотно провожали тоненькую фигуру взглядами. Мое чудо не может оставаться без внимания. На нее хочется смотреть.
    По дороге болтали с сестренкой обо всем на свете, сначала стебались над ее бывшим, потом над моим. Потом наши языки зацепились за Кита. Сестра обливалась желчью, вспоминая гаденыша нехорошими словами. Просыпаться в воскресенье раньше двенадцати Аля считала преступлением. Я полностью подписывалась под этим утверждением, мысленно снимая мерки с чертенка, чтобы в домашних условиях изготовить железную деву и уложить туда блондина.
   Я чувствовала себя красочным воздушным шариком, которому взмыть в небо мешает лишь детская ладошка, липкими от сладкой ваты пальчиками перебирающая длинную нить. В груди было так тепло, словно я проглотила солнце, и теперь оно ласковым котенком засело в солнечном сплетении, переступая бархатистыми лапами.
    Я блаженствовала. Тело ликовало и наслаждалось комфортом. Оно почти в голос кричало благодарственные слова тем, кто предусмотрел в зале вип-места. Расстегнув молнии на сапогах, я вытянула ноги, с блаженным вздохом откидываясь на спинку диванчика. Хитрым взглядом Альбина проводила мой маневр, запуская пальцы в попкорн. На экране еще правили балом рекламные трейлеры.
-- Хорошочка, -- замурчала я, с громким чпоком вскрывая банку с нести.
    Соседей у нас не оказалось, весь народ сконцентрировался ниже и кое-где по бокам.
    Время было не летное. В основном в кинотеатр "Аллегория" посетители собирались ближе к вечеру, когда на стеклянном фасаде ярче проступала неоновая краска, в переплетениях которой замерла на своем хвосте бронзовая королевская кобра.
    Каждый раз, видя эту красавицу на фасаде из стекла и металла, я начинала восторженно посапывать. Это была часть проекта, разработанного мной и еще шестью первокурсниками, как реклама для нового кинотеатра. По результатам конкурса наша славная компания получила денежные сертификаты, дипломы и вип-карты. А еще желанный автомат по основным дисциплинам на сессии, но это было позже.
-- Бинго, Иль, нас все же решили порадовать полнометражкой, -- воодушевленно зашептала Аля, пожевывая попкорн и простирая ручонки над моей банкой с персиковым чаем.
    Отпихнув вездесущие хваталки, я уставилась на экран, на котором уже сгущались дримворкские облака.
    Нам с близняшкой захотелось ударной дозы умилении, и мы единодушно выбрали в качестве дилера американский мультфильм.
    Приладив 3D очки на нос, я амебой растеклась по спинке диванчика, настроившись на созерцание американской анимации. Ну да, как же.
    Из нутра Альбининой сумки требовательно подал голос мой коммуникатор. От задорных аккордов "Идола" группы КиШ сестра испуганно отшатнулась, уставившись на сумку дикими глазами. Преданной поклоннице Вагнера голос Горшка практически знаменовал пришествие апокалипсиса, да еще и из ее элегантной сумочки. Про заключение моего коммуникатора в круглую темницу Альбина совершенно забыла.
    Полюбовавшись священным ужасом на лице Альбины, я проказливо ухмыльнулась. Перегнувшись через каменный истуканчик сестры, я по-хозяйски запустила руку в ее имущество, нащупывая надрывающийся прямоугольник со спанч бобом на задней панели.
-- Чертенок? -- мои глаза попытались переползти на лоб, но мне удалось совладать со своевольными частями тела.
    На экране высветилась фотка моего махрового детства, на которой сияли улыбками я и Тома, и морщился перемазанный пастой Никита. Пока я медитировала над коммуникатором, он замолчал, недовольно загудев напоследок. Прикусив нижнюю губу, я придалась размышлениям, держа коммуникатор в ладони и хмуря брови. Не успела я решить перезванивать блондину или обойдется, как меня с отрывистым звуком настигла смска.
-- Иль, свали из зала, ты отвлекаешь, -- сестра щедро черпнула и затолкала за щеки огромную горсть попкорна, внимательно глядя на огромный экран разноцветными квадратиками 3D очков.
    Прошипев что-то невнятное, я открыла смс, посланное с номера чертенка: "Если ты не ответишь на звонок, Манька, я не поздравлю тебя с наступившим совершеннолетием. Страшно же?"
    Очень страшно. Прямо до дрожи в пальцах и шальной улыбки, появившейся от дурашливых слов Кита. Помнит? Или Тома сказала? И почему сегодня, а не одиннадцатого?
    Я погрузилась в думу, гипнотизируя взглядом экран коммуникатора. Тот заново зашелся в приступе вибрации и громких трелей "Идола". Альбина, удушила бы меня, если бы ее руки были свободны. Я спешно дунула к выходу, ласково шепнув сестре на ушко слова из песни КиШ: "Сжечь его, чтоб он не стал, чтоб не стал таким, как мы...".
    Сестрица попыталась злобно пнуть меня в голень, но мимо. Моей голубоглазой любительнице классики не захотелось отвлекаться, поэтому и прокосила. Я погрозила ей кулаком, отвечая на крайне неожиданный звонок.
-- Давай, чертенок, у тебя пять минут, чтобы изобразить фанфары в мою честь, -- я уселась на корточки, близко к стене, отойдя недалеко от двери.
    Одной рукой прижимая коммуникатор к уху, другой - я застегивала молнию на сапоге, сначала на левом, потом на правом.
-- Гип-гип, Манька. Ура тебе, о, японская дева, ура, -- Кит единственный человек, который так коверкает мое имя, к которому у меня, итак, болезненно трепетное отношение.
-- Окей, русский пафосный мальчик. Можешь встать с преклоненных колен, дева разрешает.
    Я натянула подол платья сильнее на ноги, еще и свободную руку благочинно уложила, чтобы не шокировать возможных прохожих. На том конце рассмеялся Кит. Блин, я уже и забыла, какой у этого чертенка приятный голос.
-- Мечтай, няшка. И пусть твои мечты осуществит Газпром. Я презрительно фыркнула, недовольная дурацким обращением Кита, но перебивать не стала, с любопытством вслушиваясь в красивый голос.
-- Позвони Томке, у нее обнищание баланса, а она с тобой связаться хотела.
-- Ну, а ты не мог одолжить сестре телефон?
-- Я не дома, Мань, она с компа меня через инет достала. Лучше позвони, если не хочешь, чтобы я облысел, -- в голосе сквозили нотки подлинной печали, помноженной на горечь.
    Я даже прониклась. Лысый чертенок - это слишком жестко.
-- Ради тебя блондинка, я готова переплыть Северный Ледовитый океан, -- я задумчиво ковырнула ногтем плитку на полу, слушая громкие сигналы машин с той стороны.
-- Я знал, что ты на самом деле милая девочка, -- особенно громкий сигнал клаксона почти заглушил слова Кита, -- даже не смотря на то, что меня почти закрыли на пятнадцать суток из-за твоей вредности.
-- Вот ты где, моя милейшая ехидна, я уже думала, тебя подменили.
    Кит снова засмеялся.
-- Нет, няшка, я с тобой. Навеки, -- замогильным голосом объявил Никита, -- только мне пора. Прощаться будем?
-- Давай, -- я уже хотела отключаться, когда услышала слова чертенка.
-- С Днем рождения, Мань, меня два дня в городе не было: не смог поздравить. Счастья тебе, японская дева. Самого вкусного и шоколадного из существующих.
    Кит сбросил первым. А я еще сидела, в прострации прижимая коммуникатор к щеке. Потом опомнилась, торопливо вскакивая на ноги. Томка будто ждала, что я ее наберу, ответила после первого гудка.
-- Иль, идешь со мной? Сегодня в пять акция против наркотиков на стадионе. Ты же против?
-- Мдо. -- Я задумчиво подергала прядку, упавшую на лицо. -- Я-то против. Только, что нужно делать?
-- Там и узнаем, -- подруга всегда отличалась высокой информативностью.
-- Хорошо. Тогда в пять на нашем месте.
    Тома одобрила, и мы распрощались.
    Повертев коммуникатор в пальцах, я поставила его на бесшумный. Удрученно повздыхав, я вернулась в зал и почти на ощупь нашла сестру. Вот люди пошли, даже кино посмотреть не дают. Хотя внутри продолжало греть солнышко, после звонка Кита ставшее еще жарче.
    Пропущенное начало я выпытала из Альбины, пригрозив щекоткой.
    Смотреть что-то со мной просто невозможно, я постоянно фонтанирую комментариями. И все было бы не так страшно, если у сестры не было бы такой же привычки. В нашем обрамлении милейший слоник становился любимым пациентом старика Фрейда, циником и начинающим извращенцем. Каждый добрый самаритянин на самом деле оказывался замаскированным маньяком, цветущим всеми цветами корысти. Тихим ироничным голосом мы перетирали косточки прекрасным принцессам и довели бы несчастных до истерики, услышь барышни наши размышления. Поэтому при походах в кинотеатр с друзьями, для каждой из нас покупались огромные стаканы попкорна, чтобы занять чересчур говорливые рты. В этот раз он нам не мешал, мы пережевывали и продолжали перешептываться.
-- Имбецилка безглазая, у тебя вообще мозг есть, или он не выжил под ударом пергидроли? -- лютовал высокий худощавый мужчина в очках.
-- Да если бы ты свои четыре глаза чаще протирал, ничего бы не было, -- не отставала от него симпатичная блондинка с короткой модной стрижкой.
    Он раздражался, она негодовала, мы с сестрой замерли в сторонке.
-- Какой безумец купил тебе машину?
-- Тот же, который выдал тебе права.
    Он хотел ее придушить, для него она предпочла бы кремацию.
    Мужчина крайне агрессивно ударил ногой колесо своего внедорожника, хотя мечтал пнуть ее порш, клюнувший его машину в зад. Так и не застрахованную машину.
-- Изольдов, да ты неврастеник, -- ехидно пропела блондинка, невозмутимо рассматривая кончики своих ухоженных ногтей.
    Мужчина изумленно поднял брови, посмотрев на коротко стриженую блондинку не самым гуманным взглядом. Секунд пять они молча смотрели друг на друга, пока на его лице не появилось узнавание.
-- Егозина?
-- Ну да, -- девушка насмешливо оглядела недавнего оппонента, -- это я, Вероника, - твоя первая любовь!
-- Твою мать...
    Тишина. Занавес.
    Кого мне это напоминает? Я нервно дернула кончик пояса на талии, пытаясь вогнать образ чертенка в рамки худощавого мужчины в очках. Впихивание происходило со скрипом.
    Мою душу тревожили демоны. Одни ратовали за срочное движение на встречу с Томой, другие с пеной у рта требовали дальнейшего любования уличным спектаклем с элементами кровавой драмы. Аля воодушевленно посверкивала глазами, чутко прислушиваясь к диалогу Изольдова и Егозиной, шепотом предложив мне сделать ставки.
    Мужчина суеверно открещивался от прошлых грехов, напирая на несознательность своего пятнадцатилетнего возраста, блондинка едко кривила губы, вслух вспоминая подвиги своего поклонника.
    Меня казнила совесть с пунктуальностью на подпевках. Но окончательный вердикт вынес голод, незаметно подкравшийся и давший о себе знать недовольным урчанием.
-- Аль, давай в какую-нибудь пиццерию забежим, на меня жорик покушается.
    Сестра посмотрела на меня, на эпатажные разборки у обочины дороги недалеко от Аллегории и решительно зашагала вперед по тротуару, взяв мою ладонь в свою. Меня изнутри так сильно клюнуло умиление, что минуту я молча семенила за близняшкой, трогательно держась с ней за ручку. Потом я поняла, что эта выпускница кружка имени Сусанина свернула не туда.
-- Сестрица, тпру.
    Меня пытались игнорировать, но я включила кнопочку доставучки, и мы все же отправились по правильному маршруту.
    Центр города явно хорош тем, что от места к месту можно добраться за несколько минут. Даже несмотря на то, что мы с сестрой передвигались паровозиком, она была вагоном, я же - скользящим по льду прицепом.
    Я чувствовала себя неуклюжей конькобежкой, которой необходимо добраться до финиша первой, но лезвия ее коньков коварно затуплены конкурентками. Да чтобы я еще раз одела эти ботфорты, отрекомендованные сестрой, - облезть мне на том же месте. А все ее дурацкая прихоть засветить меня публике в исконно женском обличье, вместо привычного полуспортивного стиля. Блажь. Блажь, стоившая мне черепашьего шага из-за скользкой подошвы.
    Самым страшным оказался порожек у пиццерии, он словно специально был облицован гладкой плиткой, с которой сам случай велел взлететь весенней ласточкой. Но я мужественно устояла. Сестра обещала собственноручно отлить мне медаль.
    Я с любопытством огляделась по сторонам. Все помещение было пронизано единым духом стекла и монохрома. Не самое теплое место, но свой особый шарм имеет. Стеклянные стены были испещрены черно-белыми абстрактными рисунками. Я так загляделась на них, что близняшке пришлось оттаскивать меня к столику почти на буксире. Мы разместились возле окна, заказав огромную грибную пиццу на двоих. Моя сестра - кофеманка потягивала латте, сыто кося на мой чай с кардамоном в чашке с широким ободком. Фарфоровая черная чашка с белыми тонкими побегами цветов мне так понравилась, что захотелось по-тихому ее стибрить.
    За широким окном люди словно играли в чехарду. Спешили куда-то, оскальзываясь на льду, смеялись, хмурились. Я смотрела на них сквозь стекло, задумчиво пережевывая пиццу. Со стороны улицы окна были непрозрачными, их расчертили все те же абстрактные узоры, резко контрастирующие со снегом. Поэтому можно было, не скрываясь, наблюдать за прохожими, поднося к губам чашку и мелкими глоточками отпивая горячий чай.
   "Давай нарисуем плакаты
   С бессвязными наборами букв
    И с ними выйдем на площадь.
   Вести себя станем как стадо,
   Будем прятаться друг за друга,
   Пока водометы полощут.
   УК РФ ТЛ ТН БМГ УВ ДГ ВН ОП ЗДЦ eeee..."
   Я спешно двигалась к месту встречи, едва не подтанцовывая. Прищелкивая в такт музыке пальцами, я нашептывала губами слова панковских "Плакатов". Левая капелька наушников часто выпадала. Я с мученическим стоном возвращала эту гадость на место, не желая отрываться от офигенного голоса вокалиста группы Radio Чача, который заставлял биться каждый нейрон моего мозга в собственном драйвовом ритме.
   Интересно, это у меня уши дефектные, или бананы попались одушевленные, которым не по нраву настолько тесное знакомство с устройством моего уха? О, это очень занимательный вопрос, особенно, когда в тебе бьется ритм любимой группы, и какая-то пакость мешает им наслаждаться.
   Впереди уже замаячило монументальное строение 90-х, у которого мы договорились встретиться с Тамарой, и я, сердито одернув воротник, прибавила скорость.
   Поистине, место встречи изменить нельзя. Вот уже в который раз наши с Томой гулянья начинаются у порога городской поликлиники. Солидное строение мышастого цвета тянуло к себе всех начинающих скейтеров города, словно намазанное медом. Поэтому у нас с подругой появилась привычка собираться у гостеприимных ступенек. Она зародилась еще с тех пор, когда мы увлеклись скейтбордом. После моего коронного падения и визита в травмпункт с переломом голени, и чуть позже явления Томы с переломом руки наша страсть к доске охладела, и кататься мы почти перестали.
   Я торопливо в одиночестве летела навстречу с подругой, покинутая близняшкой сразу после выхода из пиццерии. Насытившаяся сестрица упорхнула по своим делам, махнув на прощанье ладошкой.
   Перила у поликлиники были обвешены куртками разгоряченных скейтеров. Цветная горстка неформальных парней жизнерадостно покоряла острые углы скатов. Не менее неформальные девушки облепили три кованые лавочки, подбадривая тех, у кого не все получалось. За десять шагов были отлично слышны их гомон, восклицания и заразительный смех. Мамаши, волокущие детей в поликлинику, неодобрительно косились на трюки парней, мелюзга же, наоборот, восторженно пялилась, не желая заходить в помещение.
   Среди разношерстной толпы Томы было не видно. Я вытянула шею, ища свою пропажу. Ох, и не быть мне разведчиком! Огорченно покивав своим мыслям, я достала коммуникатор, чтобы обнаружить Томку. Пальцы крепко стиснули вытащенный из кармана аппаратик, а я застыла с вытянутым наушником, на грудь же уныло упал второй самостоятельный банан. Мой взгляд приковала до этого не отмеченная деталь. На парковке, у левого крыла поликлиники, обнаружился такой красавец лимонного цвета, что даже у меня паталогической нелюбительницы автомобилей внутри что-то екнуло. Хочу его. Хочу, хочу.
   Астон Мартин нежился в солнечных лучах. Он был так красив, что мои ручонки неосознанно потянулись потрогать эту прелесть. Очарованная, я сделала несколько шагов и не сразу заметила хозяина моей внезапной любви.
   Он сидел на капоте, перекрестив длинные ноги в узких джинсах, и говорил по телефону, свободной рукой ероша светлые волосы. Чертенок? Я заинтересованно прищурилась, разглядывая блондина. Не я одна, кстати. Взгляды девчонок тянулись к Киту, словно муравьи на сладкое пятно от мороженого. Хорош, стервец.
    Я решительно двинулась к хозяину моей прелести. Чуть раньше меня стартовала симпатичная неформалочка с синими прядями в массе черных коротких волос. Я остановилась рядом с блондином, с любопытством взирая на прелестную пару. Кит приветственно кивнул, ткнув указательным пальцем на смартфон, мол "сей момент, и я весь ваш". Очаровательно улыбаясь, девчонка прочирикала приветствие, зыркнув на меня, как на самую коварную врагиню. Блондин заинтересованно сверкнул зелеными глазами из-под челки на темноволосую визитершу. Поощренная привлекательной улыбкой неформалочка попросила телефон. Я прифигела, ощутив себя наглым оккупантом на чужом празднике жизни. Кит остался невозмутим. Сноровисто прижав смартфон плечом, он принял маркер из рук девушки и вывел свой номер на протянутой руке с поднятым рукавом.
    Распрощавшись с собеседником и скинув вызов, блондин притянул меня к себе, дурашливо чмокнув в кончик носа. Я хотела взбрыкнуть и ляпнуть что-нибудь ехидное, но Кит тоном ласкового маньяка зашептал мне на ухо:
-- Тшш, няшка. У нас свидетели, которые должны поверить в наши трепетные отношения.
   Я почти сразу дошла, что это неформалочка, но сделать гадость не успела, блондин убрал руки с моей материи. Оглянувшись, я нашла взглядом возвращающуюся к остальным девушку.
-- Давай садись скорее, у тебя нос ледяной.
   Кит приглашающе распахнул дверцу и попытался запихнуть меня в салон. Я уперлась рогом. И это не обыденный фразеологизм, учитывая степень моего упрямства.
-- То, что я Тому жду - это ничего?
-- Не-а.
    Чччертенок. Мне захотелось, как в детстве отвесить Киту оплеуху, чтобы он, наконец, научился считаться с чужим мнением. Многозначительно фыркнув, я стала набирать Тому, решив не купать блондина в излишках моего внимания. Подруга затаилась. Во мне проклюнулось подозрение. Блондин смотрел на меня кристально честными глазами, питая мою уверенность в намечающейся подлянке. Порочный круг, блин.
    Тамара ответила со второго раза, когда мне уже хотелось пнуть невозмутимого блондина, как можно больней.
-- Иииль?
-- Ох, что я слышу? Неужели это раскаянье?
-- А нужно? -- Спросило мое несчастье язвительней прежнего.
   Я уверенно покивала.
-- Конечно. Кто меня кинул?
-- Я?? -- Батюшки, сколько изумления и недоумения.
-- Ты, мой коварный друг. Да еще и братца подослала, чтобы этот лазутчик потрепал мои нервы, -- я бросила на блондина многозначительный взгляд.
    Кит ухмыльнулся очень уж мерзко, подбираясь ко мне вплотную. Я погрозила поганцу кулаком.
-- Ты вообще где?
    Повернувшись к чертенку спиной, я сделала несколько шагов вперед, потом ковырнула асфальт мыском сапога, ожидая ответа от Томки.
-- Ммм... Я дома пока, но Кит тебя подкинет до стадиона, он тоже туда собирался. Не обижаешься?
    Меня обняли со спины, замком сцепив руки на животе. Чужая щека прижалась к моей, точнее к задней панели коммуникатора. Подбородок уперся в плечо, а светлые волосы щекотнули кожу.
-- Конечно, нет, сестрен. Твои планы для нас священны, своих мы попросту не имеем.
    Я почти подпрыгнула на месте, зато впредь буду знать, что поворачиваться к Киту спиной, все равно, что лишиться одним махом ударной дозы нервных клеток. Хотя с его ироничной интонацией я в чем-то согласна, да и пахло от блондина очень вкусно. Так что пусть стоит, но не долго. Всю серьезность моего решения я выразила прицельным ударом локтя. Парень дернулся, но рук не убрал.
-- Твой братец до меня домогается, -- зашептала я еле слышно, хитро кося на Кита.
-- Да-да, а во всем виновата ты, Томка.
-- Хотя нет, -- чертенок выдержал драматичную паузу, -- знаешь, какие офигенные ножки у твоей подружки в мини, -- немного отстранившись, парень насмешливо оглядел меня с ног до головы.
    Так и вижу, как противно ухмыляется этот стервец. Развернувшись лицом к неприятелю, я возмущенно уставилась в зеленые глаза. И такое чувство, будто с трамплина ухнула в пропасть.
-- Вот, он еще и стебется надо мной.
-- Прости, Иль, но я, правда, не успеваю, встретимся уже там? Никита обещал вести себя хорошо, -- и почему мне кажется, что произнося эти слова, моя подружка как-то двусмысленно улыбалась.
-- Окей. Увидимся там, и я тебя придушу.
-- Так же страстно, как это делал ревнивец Отелло?
-- Именно, детка. Жди.
-- Ммм... Пошепчи так моему брату, он оценит, -- Томка отключилась.
    Это уже становится традицией, когда моя подруга ретируется с места преступления на волне полунамеков. Я мрачно посмотрела на чертенка, тот, проникнувшись моментом, соорудил на лице серьезное выражение. И, как истинный мужчина, сам сделал первый шаг.
-- Маня, давай попробуем ужиться.
-- Окей. На чьей территории? -- не заметить скептицизм мог только глухой.
-- Мелкая колючка, я серьезно: давай попробуем поладить. Мы же были хорошими друзьями.
    Ох, блондин, что же ты задумал?
-- Пробовать ладить с тобой, Кит, все равно, что ставить на зеро.
    Ожидающе поднятая левая бровь дала мне понять, что парень заинтересован в продолжение моего монолога. Вот и ладненько. Пора нам нормально поговорить в своей песочнице, отложив на время лопатки, которыми мы пытаемся задеть друг друга.
-- Вероятность, что тебя не разведут, в обоих случаях ничтожна.
-- Философствуешь, Мань? Надоело в моей компании истекать ядом, поэтому решила разнообразить бесполезные перепалки?
   Я уперла указательный палец в грудь блондина и уже открыла рот, чтобы парировать его реплику, но лишь глубоко вздохнула. В самом-то деле, если этот жуткий эгоист решил объявить амнистию первым, может и мне стоит примерить на себя роль дипломата?
-- Замечательная идея, блондин, -- видя неверие в зеленых глазах, решила уточнить предмет своего согласия, -- я про мир, дружбу, жвачку.
    Кит кивнул и предложил все же двинуться на стадион, я поддержала. Раз уж теперь мы, вроде как, перебесились и пришли к консенсусу. А ведь я не лицемерю, я хочу видеть чертенка и не плеваться от досады. Я хочу говорить с ним и не съезжать на ехидство. А чего добивается он?
   С этими мыслями я загрузилась в салон лимонного великолепия. С плавным тихим звуком за мной закрылась дверь, отрезая пути к отступлению.
   Мое узилище оказалось выдержано в приятных светло-кофейных тонах. С трепетом закоренелого язычника я пробежала пальцами по приборной доске, зачарованно задержав дыхание.
-- Ты сегодня непривычно выглядишь.
   Насмешливый голос короткой фразой спустил меня с небес на землю. Я посмотрела на напряженные пальцы Кита, уверенно держащие руль. Слабым фоном вспомнилось то, что родители блондина погибли в автокатастрофе, и, наверняка, он испытывает дискомфорт, заточенный в своей роскошной клетке. Парень мягко вырулил на проезжую часть, руки его тут же расслабились, словно в опровержение моим мыслям. Астон Мартин ярко-желтой металлической рыбкой втек в запруду из других машин.
-- Может брови выщипала?
   А что? Предположение, как предположение. Зачем же смотреть на меня, как на душевнобольную.
   Интересно, Киту нравится, как я выгляжу? Поймав себя на размышлениях об этом вопросе, я мысленно отвесила себе затрещину и следом вторую для закрепления результата.
    Блондин бросил быстрый задумчивый взгляд на мое лицо, но промолчал. Жаль. Меня дернуло поговорить.
-- Кит, заедем ко мне, я сменю эти адские копыта на человеческую обувь, -- в доказательство я качнула ногой, чтобы блондин проникся горечью моего положения.
   Высокая платформа парню понравилась, но поддавшись то ли уговорам, то ли угрозам, одеть на него такую же, Кит согласился выделить пару минут на переобувание.
    Чтобы не сидеть в тишине, я заставила блондина отдать мне на растерзание все те диски, которые нашлись в его Астон Мартине. Оказывается, я четыре года пребывала в невежественном заблуждении относительно вкусов чертенка. Этот мачо-мэн, странное дело, не слушал хип-хоп, отдав предпочтение моему любимому панку.
    Атмосфера потеплела на пару Цельсий, и я решила закрыть глаза на некоторые пакости вредного блондина и не мстить, раз уж он слушает хорошую музыку.
    Мы оба молчали. Блондин смотрел на дорогу, я же лениво наблюдала за ним.
   Интересно, если я выкинусь из машины, он заметит? Ноль целых, фиг десятых внимания своей попутчице. Я понимаю, что человек за рулем, но остальные адекватные люди это же как-то совмещают? Игнор? Очень захотелось плюнуть кому-то в глаз. К чему бы это? В кого бы это?
    Никита улыбался так тепло и лукаво, прекрасно разгадав мои метания, что не ответить было сложно. Получив совместную порцию будущих мимических морщин, я полезла на свой излюбленный броневик, пытаясь выпытать, когда блондин перестанет строить из себя Шаляпина. И, как самый настоящий разведчик, решила начать издалека.
-- Никит, а скажи-ка мне, ты любишь спать?
    Парень немного дико покосился на мою персону. Так наверняка смотрел протрезвевший художник на свою картину, пытаясь понять, что силилась изобразить его муза после трех бутылок коньяка. С удивлением, недоумением и любопытством.
    Злорадно потерев ладошки, я вкрадчиво начала акцию пыток, придвинувшись к чертенку немного ближе.
-- Так что, радость моя, любишь?
-- Очень, особенно, когда не в одиночестве.
-- Ох, избавь меня от подробностей, -- я почти театрально махнула ладошкой, только от какого-то странного осадка после его слов так просто не отмашешься, -- я заценила поклонниц твоей неотразимости. Фу таким потребителем быть, фу!
-- Никто и не обещал, что я буду мести перьями на шляпе пол у твоих ног.
   Снова здорово. Мы опять схватились за свои детские лопатки, пытаясь задеть ими друг друга. То ли вновь не поделили песочницу, то ли просто взыграла привычка; меньше метра между нами, как тут не поехидничать.
   Я откинулась на спинку сидения и по старой памяти потерла глаза, задней мыслью вспомнив про тушь. Интересно, я стала похожа на енота или нет? С любопытством взглянула на пальцы, но следов преступления, сотворенного против макияжа, не нашла. Пришлось искать в сумке зеркало, чтобы определить нанесенный урон.
-- А ты, с какой целью спрашивала, колючка?
    Пфф, я кактус, блондин, рядом с тобой я полноценный калифорнийский кактус.
-- Думаю вот, какого черта ты просыпаешься в такую рань и уничтожаешь во мне гуманизм. Может травонуть тебя, чтобы полноценно высыпаться по воскресеньям?
-- Окей. Хочу домашних щей с мышьяком, организуешь?
    Бартер был неравноценен, я бы чертенку и бич лапши не заварила в память о безбожно испорченных воскресеньях. Целых трех, включая сегодняшнее утро.
-- Живи лучше. На тебя еще силы тратить.
    Из зеркальца на меня смотрела все та же Манила, нисколько не изменившаяся в обрамлении косметики. Все тот же холерик, даже с зимней резиной, не умеющий вовремя тормозить.
   Блондин благовоспитанно остановился на светофоре, проигнорировав мое милостивое разрешение и нетерпеливо барабаня пальцами по рулю.
   Смотреть на профиль чертенка - очень познавательное занятие, которое сродни релаксации. Или, наоборот, катализатор моих эмоциональных вспышек. Когда что, предугадать невозможно. Плюс на минус. С одной стороны, желание ласково потрепать светлую макушку, с другой, потребность выцарапать наглые зеленые глаза.
   Сейчас выпал плюс.
   На правой скуле, которой мне удостоено было любоваться, я заметила бледный полумесяц маленького шрама. Открытие мне не слишком понравилось. Да и кому понравится видеть на хоть немного дорогом тебе человеке следы пережитой боли, пусть и достаточно давней.
   Рука бездумно потянулась к бледному полумесяцу, чтобы пальцами накрыть поврежденный участок кожи. Зачем? Кто знает.
   Блондин дернулся, словно его ударило током, я тоже шарахнулась к окну, отводя глаза.
-- Ммм... Мань?
-- Знаешь. Я скучала по тебе, -- я сказала это тихо, едва слышно.
   Кончики пальцев на секунду ощутили тепло загорелой кожи блондина и словно сохранили это ощущение. Я сжала пальцы в кулак, чтобы впившиеся в ладонь ногти прогнали его, боясь признаться самой себе насколько приятно это прикосновение. И насколько живы в памяти воспоминания о том, как чертенок весело смеялся, когда мы с Томой пытались вывалять его в снегу. Тогда зимы были чуточку теплее, ведь мне улыбался счастливый блондин, и я видела свое отражение в его глазах близко-близко.
-- Когда только успела? -- Кит пытался шутить, только голос оставался невеселым и немного задумчивым.
   Я молча пожала плечами и повернула голову к окну. За стеклом со скоростью Астон Мартина вереницей бежали многоэтажки, похожие на огромные сугробы. Кусочки светлого неба многоугольными пазлами выглядывали в образованные городом бреши.
   Мне же нестерпимо захотелось шоколада, горького, темного и горячего, чтобы ожег язык и лишил возможности говорить глупости, хотя бы на несколько минут.
   Металлические рыбки нетерпеливо забурлили и разноцветным косяком метнулись вперед, стоило глазку светофора загореться зеленым. Я безучастно проводила полосочки зебры взглядом, почти успев их пересчитать. Эх, Манила, распроклятый ты холерик, откуда в твоих солнечных краях эта дождливая хандра? Молчишь предательница? Ну, молчи.
   Чужие пальцы накрыли мои. Хотя почему чужие? Я рывком развернулась к чертенку, который уже тормозил у обочины рядом с моей многоэтажкой. Попытка вырвать руку из сильных пальцев не увенчалась успехом. Надеюсь, он не хочет оставить мои хваталки себе? Ну и наглый тип, я едва не поседела, уйдя по тропинке рефлексии и насильственно вернувшись к мирской суете, а Киту хоть бы хны.
-- Только не говори, что пытаешься обидеться на меня?
-- Нет, ну как можно, Манила-хохотушка не умеет дуть губы.
   Блондин ближе подтянул меня к себе, все за ту же многострадальную руку.
-- Мелкая, не вредничай, ты же знаешь, мой язык и мозг работают на разных частотах.
   Тоже мне открытие.
-- Манька, ты же мне как сестренка, конечно, я скучал, почти лез на стену от тоски, -- увидев в моих глазах море скептицизма, блондин нахмурился. -- Честно. Не веришь?
   Чертенок подтянул меня еще ближе, уперся своим непробиваемым лбом в мой.
   Сестренка? Вот мудак. Я дернулась, занервничав. Яркие глаза и темные в противовес волосам ресницы будили в моем сизом веществе слишком много воспоминаний. В том числе и отзвуки соплей и слез в подушку, когда первый раз увидела, как чертенок целуется с какой-то девчонкой и поняла, что дружба - это не последняя инстанция в моем сердце по отношению к Киту.
-- Блондин отлипни, мне дышать тесно.
   Я скосила глаза на его переносицу, чтобы не смотреть в ворожейные колодца моего самого нелюбимого цвета.
-- Только, если ты мне поверишь.
-- Верю, верю. Давай задний ход, иначе такими темпами мы до стадиона не доберемся.
-- Точно?
-- На все 100500 процентов.
   Кит как ни в чем ни бывало вернул первоначальную дистанцию, явно не собираясь сочувствовать тому факту, что у меня сперло дыхание от его близости и собственных воспоминаний. Зло зыркнув на жизнерадостную физиономию блондина, я потянулась к дверке импровизированного вольера, в котором была заперта со светловолосым монстром.
-- Давай быстрее, итак уже минут десять в задний карман ушло.
    Угукнув что-то одобрительное, я поспешила вырваться на свободу, вертким ужиком просочившись за дверь.
-- Жди, жди, наглый врун, -- я показала чертенку язык и торопливо посеменила к подъезду..
   Я подносила чашечку с обжигающе-горячим чаем к губам и шкодливо улыбалась, кося голубым глазом в окно. Коммуникатор громко и возмущенно выплевывал из себя аккорды "Идола", угрожающе наползая в мою сторону по поверхности стола. Я сидела на кухонной столешнице из светлого искусственного камня, блаженно вытянув ноги и покачивая ими, так что уши зайцев-тапочек умилительно подпрыгивали в воздухе.
-- Знаешь, на его месте, я бы плюнул на упрямую девку и свалил.
-- На его месте я бы не рождалась, -- ответствовала я брату, торжественно подмахнув полупустой чашкой и сделав большой глоток.
    Рин смешливо искривил уголки губ, переводя взгляд с тонкой кисеи штор на меня, а потом на бушующий коммуникатор. Скорчив мне рожицу, братец изобразил шагающего человечка средним и указательным пальцами. Таким образом, его культя добралась до импровизированного патефона с улыбающимся спанч бобом. Заинтересованная занимательными передвижениями, я прощелкала клювом тот момент, когда братец схватил коммуникатор, вновь начавший песнопения. Я не успела и мекнуть, а он уже отвечал Киту, не прореагировав на мои просительно сложенные домиком брови.
-- Психиатрическая помощь слушает, -- Рин задорно подмигнул мне, с интересом выслушивая блондина, -- откуда такие подробности нашей родословной? О, мой друг, не иначе ты держал свечку моим многоуважаемым предкам?
   Я хмыкнула, подойдя к окну и любопытно ткнувшись носиком в тонкую ткань шторы. Отводить ее было небезопасно, под окнами зверствовал блондин, меряя пространство перед своим Астоном раздраженными широкими шагами.
-- Маня? -- Я обернулась на голос и вопросительно посмотрела на брата, тот только ухмыльнулся вредно-вредно. -- Ага, прячется от тебя. Признавайся, чем ты угрожал моей любимой систер?
    И Рин включил громкую связь, с наслаждением откидываясь на спинку дивана.
-- Маленькая, мерзкая девчонка, я считаю до десяти, и если ты не выползешь из подъезда, я сам к тебе поднимусь.
   Я недоверчиво посмотрела в лицо спанч бобу, потом за окно. Блондин остановился и вскинул голову, пытаясь найти лик своего сбежавшего жертвенного ягненка. Нашел. Глазастый мой. Кит медленно провел ребром ладони по шее с явным кровожадным подтекстом.
-- Десять, Маня, десять.
   Честно? У меня даже в груди что-то екнуло от этого многообещающего голоса. Братец хохотнул.
-- Кит, ты мне систер не пугай так, у нее улыбка дурацкая появилась.
-- Какого черта, -- возмущенно свела я бровки, пытаясь отвесить Рину подзатыльник.
   Для этого пришлось отлепиться от окна и грозно прошлепать к дивану. Кареглазый родственник примиряюще вскинул ладони.
-- Блондин поднимайся, чаи погоняем.
   Недра паркета разверзлись. Уже второй родственник, который вынуждает меня рукоприкладствовать.
-- Какие чаи? Охамел, вражину в дом зазывать?
   Рин и Кит рассмеялись, а я с воплем воинственного ацтека кинулась на братца, пытаясь вернуть коммуникатор. Вернула. Из-за чего едва не рассталась со скальпом: Рин неосторожно дернул меня за волосы. Я завыла, мерзкий полуяпонец попытался отползти от разъяренной валькирии, но дверной звонок прервал семейную потасовку. Зло сузив глаза, я попятилась из кухни.
-- Предатель, -- обиженно отозвалась я, запираясь в ванной и с опасливым любопытством разглядывая себя в зеркало.
    Так и есть, тушь все же решила оставить меня наедине с моей неотразимостью, частично отпечатавшись на коже. Волосы спутались после катавасии с вертким и ушлым Рином, торча теперь, словно я заслуженно получила титул "Воронье гнездо намбо ван".
   Царство Альбины встретило меня прохладно, как воспитанный хозяин, который не рад гостям, но послать их лесом не позволяет старушка вежливость. Моя любимая повелительница косметики вечно расставляет своих подданных в неведомом мне порядке. Всевозможные тюбики, скляночки, бутылочки - все они теснились на полках, но выудить нужную могла только Аля.
    Я искала лосьон для снятия макияжа. Искала тщетно, проверяя каждую этикетку на наличие нужных названий. Емкостей десять я пропустила через свои руки, прежде чем плюнула на неблагодарное времяпрепровождение. Возмущенно фыркая, я вывернула ручку крана, ожесточенно сжимая пластик флакона из-под жидкого мыла. Какие высшие силы уберегли мои реснички от облысения, мне неведомо. Но то, что они были на грани - это факт. Тушь оказалась водостойкой и не желала нашей разлуки, к тому же в глаза попало мыло, и их защипало.
   Уткнувшись лицом в мягкое полотенце, я ворчливо жаловалась кафелю на свою криворукость и несчастную судьбу.
   Именно в такие моменты я понимаю, как мы с Алькой не похожи друг на друга. Она всегда идеальная, ухоженная, никогда не позволяет себе расплеваться с человеком даже, если он ей неприятен. Мне же иной раз влом челку выпрямить, забрала волосы в низкий хвост, поддела непослушные пряди заколкой - уже хорошо.
    Синяя тушь на кончиках ресниц и серебристый карандаш в уголках делают мою близняшку такой непохожей. Алька иногда, хитро щурясь, говорила, что ее безупречный вид - это то же, что змеиная шкурка. Попробуй, стяни - и перед тобой кто-то совершенно незнакомый.
   Ее образ вобрал в себя все оттенки женственности, мягкости и утонченности, уравновешенности и спокойствия, хотя на самом деле она непробиваемая, упертая, иногда мрачно тяжелая и скрытная, но за обаятельной улыбкой и не поймешь, что эта пава все утро зло пинала свой диван, потому что рассталась с парнем.
   Я же, как некачественная копия ее характера. Горючая, как разлитый керосин. Одна искра и злой пожар. Мне может нравиться миллион вещей, и от каждой я отщипну чуть-чуть, не стремясь к эпилогу. Могу бросить начатое, если внутри больше не нахожу отклика. Аля не бросит то, что привлекло ее внимание, она достигнет результата, приложив максимум усилий. Меня же до конца, при отсутствующем интересе может погнать только палка-ответственность.
   Но неразличимо похожими мы становимся, когда, хихикая в ладонь, красим спящему, уставшему после смены Рину, ногти в кислотно розовый цвет. Потом когда вместе прячемся в ванной от проснувшегося и сердитого, как медведь-шатун брата. Или, когда готовим ему вкусный ужин, замаливая свои шкодливые проступки. Пихаемся или фехтуем вилками, ищем соль, а пересолив, одинаково хитро переглядываемся, споря, чья очередь брать вину на себя перед грозным дегустатором.
   Так и живем, я и моя любюмая семья. Ах, да еще кот.
   Этот длинношерстный британец с темно-желтыми глазами, узурпированный чувством собственной значимости, не мог ни потрепать нервы хозяевам. Он драл диван в гостиной, ломал любимые каллы Альбины, нежные до хрупкости, растаскивал распечатанные листы по всей квартире, чинил множество гадостей и как апогей его деяний - погрызенная до нерабочего состояния, моя любимая 16-гиговая флэшка в виде хот-дога, глядя на которую радовалось студенческое сердце.
   Вот и сейчас громкий томный мяв основательно шатнул мою нервную систему. Жадно вцепившись в полотенце, словно это был, по меньшей мере, гранатомет, я воинственно обернулась в сторону ванны. Она находилась в пяти шагах, кокетливо оттененная шторой из некрупных деревянных бусин, неплотно нанизанных на нити.
    Решительно отдернув преграду, я заглянула через невысокий бортик ванной. Виннипух лениво тянул лапы, нагло поблескивая своими круглыми, почти совиными глазами.
-- Ах, ты кремовый шар, ты опять здесь трешься?
   Винни пренебрежительно дернул хвостом, поводя в мою сторону ухом. Я сузила глаза, уперев руки в боки на традиционно-русский манер, только кокошника не хватает для полноты ощущений и образа. Виннипух не впечатлялся моим видом, лишь лапки потянул, зевнув во всю мордочку.
   Я укоряюще цокнула языком, подхватывая светло-кремового британца на руки. На спине у Винни красовался британский флаг - как символично - так и не сведенный после празднования нашего с Алей совершеннолетия.
   Наш усатый господарь очень любил спать в ванной, но от воды шарахался, как чумной, в него словно вселялась тысяча чертей.
    Только я, прижав Винни к груди, хотела открыть дверь, как услышала голоса.
   Точно. Совсем забыла про оккупанта, вторгшегося в пределы моего окопа с тыловой поддержкой в лице Рина. Опустив Винни на пол, я приникла ухом к двери и тут же зашипела, мрачно потирая пострадавший орган. Все пять сережек жадно впились в кожу, да еще на обратной стороне одной из них был шип, очень доходчиво напомнивший, что подслушивать нехорошо.
   Изнывала от любопытства я не долго, если перекладывать эти мгновения в секунды, можно обойтись пальцами на руках.
-- Манька, ты плаваешь?
   Вопрос, заданный голосом блондина, отвлек умывающегося Виннипуха. Он последний раз мазнул лапой по мордочке и с интересом посмотрел на дверь, даже понюхал ее, вальяжно прошествовав мимо меня.
   Я же решила играть в партизана, даже рот себе ладошкой прикрыла, чтобы не сорвалось что-нибудь с языка. Вот буду молчать, чертенку станет скучно, и он покинет занятые позиции, уж тогда партизанский отряд имени меня разгуляется.
-- Ну же, молчаливая моя, не хочешь посмотреть, что я тебе принес в честь прошедшего дня рождения?
   Конечно, нет. Что ты мог принести? Лягушка, паукан, гантели с надписью "Крутой мужик" - как вариант мести за подаренную мной майку с собственноручно нарисованным "Будь мужиком". Восемнадцать воздушных шариков, и на каждом подпись одного из моих недостатков (было дело, но шариков тогда было меньше, как и лет), корона из картона и золотистой фольги с запиской "Царице моих мыслей, p.s не вру, правда, мысли нецензурные". Что-то забыла?
    Я задумчиво прикусила губу, посматривая на дверь с недоверием. Чччтенок, а ведь мне интересно, что породила твоя больная фантазия в этот раз.
-- Я выйду, если ты пообещаешь соблюдать мою неприкосновенность.
-- О`кей.
    Первым ванную покинул Виннипух, я - следом под ненадежной защитой светло-кремовой груди британца. Он неторопливо переставлял лапы, виляя попой, как модель с подиума, я же неуклюже сделала шага два и тут же запнулась, едва не сверзившись на пол.
   Эпичный полет не совершился благодаря блондину, он вовремя поймал меня, как чертик из табакерки появившись в поле зрения. Под белы рученьки меня подхватили и поставили на ноги.
   Кит даже не пытался изобразить приличествующую случаю сердитую гримасу. Его красивые глаза улыбались, словно в их глубине танцевал десяток малюток фей в ярко-зеленых платьицах. Весь его вид говорил, что эта комедия в моем исполнении его забавляет, что он готов кинуть к моим ногам букет цветов и разразиться аплодисментами.
-- Да-да, знаю, что у меня кривые ноги, -- опередила я своей репликой чертенка, попытавшегося что-то сказать.
   Поднятая бровь и внимательный взгляд были мне ответом. Я же поджала губы и упрямо вскинула подбородок. Мол, врагу не сдается наш гордый "Варяг". Вот так чертенок, и нечего волновать меня своими глазенками и веселящимися феями в их глубине.
   Славная скульптурная композиция быстро распалась на отдельные части, мы отступили в сторону друг от друга, как только Кит убрал руки.
   Спрашивать в лоб, что притащил гораздый на выдумки чертенок, было равносильно признанию с ладонью у сердца, насколько мне на самом деле любопытно. Но тщательно соскребя все свое мужество, я обошла это тему стороной.
-- Кит, вот скажи, зачем ты со мной нянчишься? Уже на месте бы был, если бы на меня время не тратил.
   Блондин усмехнулся, легко сократив расстояние между нами и поощрительно потрепав меня за щечку.
-- Куда же я без тебя?
   Я скривилась, отмахнувшись от руки блондина.
   Высшие силы, зачем вы породили это блондинистое безобразие? К тому же в последнее время ставшее слишком тактильным.
-- Куда руки тянешь? Я тебе не сахарный рожок.
   Шкодливые феи ясно дали понять, что максимум, на что я тяну - это растаявшая ириска. Блондин всегда был неглупым мальчиком и не стал подписывать себе смертный приговор, произнося умозаключения фей вслух.
   Мы потоптались на месте, обменявшись дружелюбными оскалами.
-- Кхм... Няшка, я хочу тебя одарить.
-- Да ну?
-- Ну да, -- чертенок совершенно по-мальчишески мне подмигнул.
-- Ммм... Мне заранее готовиться к психологическим травмам? -- Я застенчиво ковырнула тапком-зайцем пол, коротко глянув на Кита из-под ресниц.
-- Нет, как можно. Просто разреши мне закрыть тебе глаза.
   Я не стала спрашивать, какие непотребства он задумал учинить, просто послушно кивнула, позволяя его пальцам лечь мне на лицо.
   Кит стал за спиной, аккуратно закрыв обзор теплыми ладонями. Своей спиной я чувствовала его грудь, он немного подталкивал меня вперед, и я медленными шажочками шла по коридору.
   Такое необычное ощущение, когда ты зависишь от другого человека, тем более, если этот человек Кит.
-- Еще немного, Мань, -- тихо подбодрил меня интригующим голосом чертенок.
   Я передернула плечами.
   Вот заведет меня этот коварный блондин в тихий уголок родной квартиры и прирежет припрятанным тесачком. От таких мыслей мурашки испуганным скопом пробежали по коже, спрятавшись где-то на макушке.
   Моя ориентация настаивала на том, что ведут меня в мою комнату.
   Вот, значит как, интересно девки пляшут. Драматичный почин моей жизни в собственных покоях? Ну, уж нет, я пас.
-- Замри. Перед нами дверь.
   Такой послушной я еще никогда не была, сама себе умиляюсь. Стою на месте, почесывая левую коленку, и умиляюсь.
    Кит тактично отошел в сторону, продолжая прикрывать мои глаза. Так как Кит был выше меня, да еще, и я немного наклонилась, чтобы произвести прочёс, представляю, как ему пришлось изогнуться, чтобы не вернуть мне зрение. Прямо практическое пособие по Камасутре получается, наглядное.
   Я захихикала.
-- Эй, давай быстрее. У тебя что чесотка?
-- Конечно, вот ты своими ручонками меня тискаешь, теперь тоже будешь ходить и чесаться.
-- Шелудивая, -- беззлобно прокомментировал блондин.
   Каким образом, Кит открывал дверь, я не видела, но наверняка со стороны это была не менее эпичная композиция тел. Он крепко прижал меня к себе, отвернув от предполагаемой двери. Теперь мне глаза закрывала лишь одна ладонь, вторую блондин убрал, чтобы освободить наш путь от возникшей преграды.
   Скрип двери, и очередная перестановка в наших рядах. Снова я первопроходец, Кит позади. Предвкушение засвербело во мне миллионом пузырьков, словно я бутылка шампанского, которую тщательно встряхнули перед употреблением.
    Ковер мягко приветствовал мои пяточки пушистым ворсом. Никогда не замечала этого так отчетливо. Очевидно, правду говорят, что при потере одного из чувств, остальные стремятся занять пустоту. Только ни разу не слышала, чтобы к ним шел бонусом Кит.
   Я почувствовала, как блондин глубоко вздохнул, почти сразу отнимая ладони от лица.
-- С Днем Рождения, маленькая, мне очень жаль, что я не успел приехать одиннадцатого.
   Я прошла вперед, рассеянно оглядывая комнату и оставляя Кита без ответа.
   Окно на восток с тяжелыми шторами грубоватой ткани, шкаф-купе, угловой письменный стол, с наваленной на него ерундой, кресло-мешок, стеклянный столик на невысокой ножке, кот-игрушка, с непропорционально длинными лапами, валяющийся прямо на полу. Западная стена, почти полностью обклеенная фотографиями формата А5, которые держались на кусочках цветного скотча. Все осталось без изменения, после моего ухода, даже округлая разворошенная кровать. Хотя...
   Я сделала еще несколько шагов к постели. Насыщенный фиолет покрывала разбавляли не только подушки светло-желтого и сиреневого цвета, но и ... нежно-белые крупные полураспустившиеся розы, а рядом с ними ярко-черные на длинном стебле. Я склонилась над ними, кончиками пальцев невесомо проводя по лепесткам. Ласковые. Нежные. Контрастные. Пять белоснежных. Шесть черных. Без дурацких блесток, с капельками влаги и острыми шипами.
   Что ты хотел сказать Кит?
   В стороне от роз стояла подарочная коробка в матовой светлой обертке, с атласной лентой поверх. Я потянулась к ней и, сев на пол, осторожно начала разворачивать. Медленно, пересиливая себя, чтобы не порвать от нетерпения, я сняла шелестящую бумагу, следом крышку от коробки.
   На дне, поверх мягкого наполнителя лежала маска. Обычная венецианская маска из фарфора. Белая без блеска, на все лицо, правильных линий. Слепые провалы глаз миндалевидной формы, словно очерченные углем. Из левого на бледную щеку падает черная слеза. Черные же губы, по-кукольному сложенные бантиком. Ажурная вязь по правой стороне от скулы к провалу глазницы и вокруг нее узор, похожий на сложенные крылья бабочки. Выше, словно шутовской колпак черно-белого шелка, и будто хрустальные колокольчики на кончиках по обе стороны лица.
   Что ты, черт возьми, хотел сказать?
   Ни тебе боевого слона в расшитой золотыми монетами попоне, ни кровищи на ковре, ничего, заставляющего удивленно расширяться глаза. Тогда почему сердце так тесно прижалось к ребрам и стучит с невыносимой силой? Словно у него выросли рот и ручки, и теперь оно держит транспарант с огромными буквами "Даешь, обнимашки!" и скандирует: "Потискай блондина, потискай".
    Эй, Манила, отсчитай десять капель валерьянки и запей их водой. Это же совсем обычный подарок. Да, и глаза эти зеленые, совсем обычные. Нет в них фей, Манила, нет. И зеленый ты не любишь. Зачем смотришь тогда?
   Я, как сомнамбула приблизилась к чертенку. Зажмурилась и обняла его, вцепившись пальчиками в ткань рубашки и неловко спрятав лицо. Блондин засмеялся, его смех толчками отдался в прижатой к его груди голове.
-- Манька, ты с таким лицом ко мне кралась, будто я латентный маньяк, но ты меня раскусила.
-- Дурак. Спасибо тебе за подарок.
-- Маленькая, я же волшебник, а они всегда приносят радость, -- насмешливо похвастался блондин, растрепав мои волосы.
-- Скромник, -- протянула я, потеревшись носом о рубашку чертенка.
   Бледно-фисташковая, выгодно оттеняющая глаза блондина, с темной прошвой по воротнику. А пахнет, как вкусно. Лимон и зеленый чай.
-- Эй, Маня, сопли об меня не вытирай, а?
-- Бе-бе-бе.
   На этой жизнеутверждающей ноте наше общение прервал свист со стороны двери. Весьма многозначительный свист. Я серной скакнула от Кита. Мать, я его обнимала? Я? Воу, у меня помрачение?
   Брат стоял у косяка, растянув губы в понимающей улыбке.
-- Какие вы сладенькие, хоть в чай добавляй.
-- А тебя в салат, вместо бальзамического уксуса. Сам виноват, пустил лазутчика на нашу жилплощадь, а теперь скалится.
-- О, женщины - коварные создания, -- блондин театрально откинул со лба прядь светлых волос, на которых грелись солнечные лучики, -- только что была девочкой-лапочкой и снова стала колючкой.
-- Ила-лапочка? -- Рин недоверчиво глянул на чертенка, потом на меня.
   Я не покраснела, нет? Чтобы скрыть смущение, уж очень брат игриво протянул "лапочку", я обиженно надула щеки, наставив на него укоряюще-указующий перст. Рин поманил меня к себе с заговорщицкой улыбкой. Я же примерная сестренка, я подошла.
-- Я хочу такого свояка, он улучшит наш генофонд.
   Я убийственно зыркнула на брата, выпихивая его в коридор. Он же ржал, как обкуренный гопник, и не пытался сопротивляться. Кит был на очереди, хотя его даже не пришлось выживать из комнаты, чертенок сам ушел, пообещав вынести меня из дома, как мешок с картошкой, если я не выйду сама.
   В страшные угрозы я не верю с тех пор, как обварила деда мороза кипятком, нечаянно опрокинув на него чайник. Все, что обещал мне дядька с белой бородой по самые брови, он так и не решился воплотить, ведь кроме меня в квартире еще были двое монстриков и их любящие родители.
   Поэтому я не спеша разыскала напольную вазу, бережно перетащила ее из комнаты сестры к себе, едва не разбив беднягу по дороге. Осмотрела черно-белое великолепие на кровати и по одной розочке опустила его в воду.
   На этом терпение Кита, очевидно, приказало долго жить, и он светловолосым коршуном навис надо мной. Молча, без лишних трат эмоций, меня подхватили на руки и потащили в коридор. Возмущалась я громко, пытаясь зацепиться ногами за косяк. На меня грозно шикнули и поволокли дальше, не обратив внимания на печальный полет слетевшего с ноги тапка-зайца. Рин шел следом, довольный, как мытый слон, только хобота и не хватает.
    В прихожей меня, словно переходящее знамя, передали брату. Чертенок обулся, застегнул куртку и ожидающе посмотрел на меня. Я замотала головой, в ультимативной форме высказав все, что я думаю о нем и мерзком полуяпонце. Меня, как бы я ни пыталась вывернуться из рук, вновь вернули Киту. Брат же стал натягивать мне на ноги мои зимние кеды, неуважительно откинув оставшийся тапочек в сторону.
-- Караул, насилуют, грабят, пожар, -- провыла я на высокой ноте, целя Рину пяткой в глаз.
    Подлый родственник увернулся, с пыхтением натянув на меня обувь, и с победным видом снял с вешалки мою куртку.
-- А шнурки? -- возмущенно дрыгнула я ногой.
-- Хамка.
-- Заметь, это не я единокровную сестру из дома вытуриваю.
   Рин промолчал, только куртку мою чертенку под руку просунул и пожелал счастливого пути, распахивая входную дверь. На выходе я прошипела, что обязательно это припомню, и месть моя будет страшна.
   Рин рассудительно покивал, обещав ждать этого момента. Братец отсалютовал Киту и с радостным видом захлопнул за нами дверь.
    Из подъезда меня вынесли торжественно, лицом вниз, как и обещалось, словно мешок картошки. Орать во всю глотку я постеснялась, поэтому злым шепотом обещала чертенку раскаленные сковородки в его личном аду, как только окажусь в строгой вертикали относительно матушки-земли. Кит огрызался не слишком охотно, очевидно, мои килограммы не располагали к шумным дебатам и широким жестам.
   Чертенок остановился, поддав плечом так, что я подпрыгнула в воздухе, словно ока на ухабистой российской дороге.
-- Э?
   Извернувшись буквой "зю", я попыталась увидеть причину нашей остановки. Перед Китом стоял какой-то тип, явно уголовной наружности, рассматривавший нас, как увлекательнейший музейный экспонат. Разве что пальцем не тыкал, проверяя подлинность.
-- Хороша девка. Высокой пробы, наверное? -- Дядька похабно улыбнулся. -- Где клеймо у твоей девочки?
    Взгляд этого гондурасца мне не понравился точно так же, как голос и интонации, которые можно было намазывать на хлеб вместо масла.
   Киту тоже. Каждым участком тела я почувствовала, что блондин напрягся, хотя куда уж больше, итак не пушинку нес.
-- 750-ой, -- я своим ушам не поверила, настолько ледяной надменный голос не мог принадлежать насмешливому теплому чертенку, -- только ночью пробу ставили.
    Дядька оживился, вот тут уж я не выдержала.
   Дернулась изо всех сил, словно муравьи устроили марш-бросок по моему телу. Блондин еле удержал, но, от греха подальше, спустил мое прыткое величество с рук.
   Я попыталась метнуться к любопытному гопнику, сама не знаю зачем, но чертенок поймал меня за руку, словно посадил бешеную овчарку на цепь.
-- Слушай, мужик, может тебе еще и показать. Ты не стесняйся, проси, я продемонстрирую.
    Вытянувшееся лицо гопника и сухой смешок блондина были мне ответом.
-- Смешно? -- Раздражение клокотало жаром в груди и требовало выхода.
   Это, как девятый вал, которому все равно, что перемалывать своей сокрушительной яростью и мощью: щепку или целый корабль.
   Мужик, явно уловил какие-то эманации грядущего цунами, поэтому, буркнув что-то относительно моей ненормальности, двинулся дальше по своим делам, одарив чертенка сочувствующим взглядом.
   Высокая темная волна, угрожающе рокоча, поднялась над блондином, почти облизываясь от предвкушения.
   Подарил подарок, от которого где-то глубоко проснулись от своего добровольного анабиоза старые чувства, и думаешь, что можешь тащить меня, словно безвольную куклу, куда твоей душеньке захочется? Решил поиграть в доброго волшебника? Дерзай, только в голубые вертолеты и щедрые жесты я давно не верю. Пытаешься играть мной? А ты знаешь, мой хороший, что порванная струна не только гудит на прощанье, но больно бьет по пальцам?
    Ты хоть представляешь, каково это, видеть каждый день глаза самого нелюбимого цвета и все равно в них теряться, прекрасно понимая, что я тебе нужна точно так же, как промокший бумажный кораблик.
    Мелким ты любил пускать их по воде. И когда один размокшей кляксой шел ко дну, ты беззаботно мастерил новый.
   Маленький демиург, ты нисколько не изменился, продолжая искренне верить, что твои желания обязаны исполняться. Верь. Только как-нибудь без меня. Я не буду тебе мешать.
   Ты уже большой мальчик, а еще пытаешься играть в куклы, свято веря лишь в свою правду. А ведь, мне и собственную некуда девать.
   Не знал? Лови момент, чертенок. Такое вот откровение.
    Я промолчала, стиснув зубы, чтобы не проорать все это в спокойное лицо.
    Высокая волна безвольно опадала, оставляя после себя вспененный песок и острую гальку.
    Я вежливо улыбнулась, пытаясь вырвать ладонь из руки блондина. Не отпустил, наоборот, еще сильнее сжал, почти до боли.
-- Отпусти.
    Куда там. Еще и запястье второй руки сжал.
-- Тшш. Сделай три глубоких вздоха. Давай, -- блондин качнул мои руки, из-за чего ворот не застегнутой куртки сполз с плеча.
    Я безучастно посмотрела на это безобразие. Столько эмоций и мыслей, спрятавшихся в паре секунд, выжгли почти все силы. Госпожа-апатия элегантно оправила шляпу, приветствовав меня, словно желанную гостью.
    Кит освободил мои конечности и заботливой наседкой вцепился в края куртки. Меня аккуратно застегнули, расправив все складочки.
-- Ты такая грустная. Улыбнись. Хочешь я тебе по руке погадаю? -- Чертенок снова подхватил мою ладонь, щекотнув ее кончиками пальцев, и задорно улыбнулся.
-- Хо-хо, нашелся мне хиромант.
-- Эй, красавица, позолоти ручку. Всю судьбу твою расскажу, что было, что будет, что есть, -- его голос ластился ко мне домашней кошкой, мурлыкающие нотки возводили в сухой пустыне, оставшейся после эмоционального всплеска, воздушные замки с миллионом башенок.
    Не улыбаться блондину очень сложно. Вот и сейчас я не выдержала, приподняв уголки губ. Поощренный чертенок внимательно вгляделся в переплетение ниточек судеб на узкой ладони. Интригующе помолчал, поглаживая кожу, и выдал:
-- У тебя очень красивые ладошки и пальцы, -- быстрый лукавый взгляд на меня.
   Я только плечом дернула, едва сдержавшись, чтобы не съехидничать.
-- Знаешь, я плохо умею читать судьбы, но я бы хотел, чтобы наши были рядышком.
   Меня точно током ударило, сотни искорок прошли по телу, зарождаясь там, где касались кожи пальцы блондина. Они ползли по телу, с дыханием попадая в кровь, и быстрыми толчками неслись к сердцу. Вздох. Просто шутка, чертенок всегда был веселым мальчиком. Выдох. Чертов юморист, зачем тревожишь мою вспыльчивость?
    Я попыталась соскрести остатки самообладания и не нокаутировать чертового шутника. Наверное, хиромант-самозванец что-то увидел в моих глазах и резко изменившемся лице. Он отпустил мою руку, слегка склонив голову к груди, так что челка упала на глаза, спрятав эти зеленые омуты.
    Почему не ушла, я не знаю. Стало абсолютно пофиг. Итак, чувствую себя неврастеничкой, которую от каждого резкого слова трясет. Вот она первая влюбленность. Вцепилась своими мелкими зубиками в меня, словно клещ, и никакой репеллент не поможет.
    Я села прямо на тротуар, медленно завязывая шнурки. Авэ вечно хмурому дяде Пети, нашему бессменному дворнику вот уже шесть лет. Сидеть бы мне на снегу и топить его своей горячей кровью, превращая в лужицу, если бы не он.
-- Не сиди на холодном - тебе еще рожать, -- равнодушный спокойный голос и ноги в узких джинсах перед лицом - тот еще комплект, когда твое настроение не только сдохло, но и разложилось.
-- Не твои заботы, блондин.
-- Не шипи.
-- Не шиплю. Просто ты меня раздражаешь, чертов хохмач.
   Чертенок опустился на корточки и дернул меня за ногу, привлекая к себе внимание.
-- Я хохмач? Это, когда я успел? Минут двадцать из меня лезет лишь серьезность, а ты клевещешь.
-- Слушай, гадалка-недоделок, чего ты от меня хочешь?
   Хорошая мина при плохой игре чертенку удалась на славу. Темные бровки нахмурены, между ними залегла небольшая морщинка, губы сжаты - будто и не разговаривать собрался, а совершать акт удушения.
-- Чего хочу? -- Блондин метнул злой взгляд.
   Пфф, тоже мне Зевс-громовержец.
-- Я хочу заткнуть тебе чем-нибудь рот, -- мое лицо приподняли за подбородок.
    Блондин дразняще-неторопливо потерся своим носом о кончик моего и поцеловал правый краешек губ, потом левый.
   Я смотрела на него огромными не верящими глазами. Неужели ты так искусно врешь, чертенок? Я попыталась, что-то сказать, но меня нагло прервали.
-- Молчи, -- Кит убрал руку от моего лица, но расстояние между нами не возобновил, пытливо оглядывая, -- я дам тебе три дня, на четвертый ты скажешь свое решение.
   Я медленно переваривала слова, кивая по инерции.
-- Ты мне нравишься, Мань, да ты вредная и упрямая, но ты мне нравишься. Не веришь? Дурочка моя, зачем мне врать?
    Я пожала плечами. Мало ли на свете причин.
-- Давай попробуем встречаться? Молчи. Через три дня скажешь свое "да", пока просто пробуем нормально общаться.
-- Мое "да"? -- Я скептически оглядела Кита, отпихивая его в сторону, чтобы подняться. -- А как насчет моего "нет"?
    Ноги и то, откуда они растут, подмерзли, и я мечтала заползти в тепло, или посидеть на грелке, закутавшись в полосатый плед с растрепанными кистями. В груди свернулись клубочками ежики неопределенности и сомнений.
-- Такой вариант тоже возможен, но вероятность меньше. Потому что я охрененно-хорош и нравлюсь тебе, -- наглость Кита не может не умилять, а его уверенность в себе - и подавно.
   Ответ мой был исчерпывающе лаконичен - средний палец на руке высказал почти все, что я думаю о всяких там блондинах.
-- Хорошо, попытка "мир, дружба, жвачка" номер два. И свое законное "нет" ты получишь ровно через три дня.
-- Посмотрим, -- хулиганская улыбка чертенка была по-мальчишески очаровательной, -- ты даже не представляешь, как я умею убеждать и как я настойчив.
    От очередного прикосновения я увернулась, набирая дистанцию в пару шагов. От греха подальше и от сомнений в том, что это действительно не просто шутка. Маленькая романтичная Манька во мне уже выбирала свадебное платье, готовая волочь чертенка под венец. Сердце громко стучало, совершая немыслимые кульбиты.
-- Поехали уж, наивный чукотский мальчик.
    В Астон Мартин я садилась с целым возом и еще сотней маленьких тележек размышлений, но это не помешало мне любовно погладить холодный металл, незаметно от чертенка.
    Вздохни глубже, мать. Тебя ждут классная музыка, три дня нервотрепки и Тома, маленькая злодейка, снова переведшая своего братца в разряд моих личных неприятностей.
    Все круто, детка, жизнь бьет ключом, и не беда, что бьет-то по голове. Такова сэ ля ва, как утверждают французы.
   Астон Мартин сорвался с места, точно так же как и моя, итак, непутевая жизнь.

* * *

    Из машины чертенка я вылетела, как пробка из бутылки шампанского. Но ускользнуть и затеряться в толпе народа мне не позволили его руки. Меня, буквально, загнали в угол, точнее прижали к красавцу Астону. Холодный металл с одной стороны и слишком горячий чертенок с другой - ну не романтика ли это?
-- Будешь скучать без меня? -- даже не спросил, скорее, утвердительно прошептал, прикоснувшись губами к виску.
   Я промолчала, как истинная последовательница Зои Космодемьянской, и отрицательно замотала головой, чтобы согнать ощущение теплого дыхания на чувствительной коже.
-- Будешь.
   Блондин проложил щекочущую дорожку из невесомых поцелуев от виска к краешку губ и весело хмыкнул, наблюдая, как у меня перехватывает дыхание.
   Играешь, пафосный мальчик? Только в эту игру можно играть и вдвоем.
   Я сладко улыбнулась, обнимая Кита за плечи. Так сахарно, словно была воплощением карамельного леденца. Руки совершенно естественно потянулись к светлым прядям, я осторожно пропустила их сквозь пальцы и с улыбкой растрепала в милом беспорядке. Чертенок скосил глаза, пытаясь рассмотреть, какие бесчинства я вытворила на его блондинистой голове. Такой славный, когда молчит.
    Я ласково погладила чертенка по щеке и когда попыталась отвести ладонь, Кит накрыл ее своей, не позволив. У пафосного мальчика был очень странный взгляд, потемневший, собственнический и чего-то ждущий.
-- Кит? Давай располземся в стороны часика на два? -- С усилием вытолкнула из себя слова, явно, что не те, которые он хотел бы услышать.
    Каждая секунда рядом с тобой делает меня податливей пластилина. Твои прикосновения словно вылепливают из меня другого человека, подменяют меня, топят кусочки льда моего характера жаркими солнечными лучами. И я начинаю бояться, что не смогу отказаться от тебя. Подсяду на этот потемневший взгляд и чуткие пальцы, как на наркоту.
   Я же разучилась дышать тобой, собрала, заперла чувства к тебе под сотней запоров в собственной крови, чтобы не дать им жизни. Почему опять каждый капилляр пульсирует желанием прижаться к тебе, дышать тобой, твоим запахом, твоим дыханием? Обвить твои плечи кольцом рук и не отпускать.
   Уверенность в подлоге твоих симпатий почти задохнулась, ее задушили старые чувства, сравнимые с пожаром в крови или инфекцией, которой заразили зеленые глаза еще тринадцать лет назад.
    Кит отстранился. Не глядя на меня, он достал из машины темную спортивную сумку.
-- Ты моя, Манька, как бы ты не противилась и не упиралась. Помни об этом.
   Пафосный мальчик ушел, оставив меня наедине с нерастраченной нежностью, больно колющейся под сердцем. Наедине с противоречивыми мыслями и желаниями.
   Я заторможено коснулась щеки, по которой прошлись губы Кита, потом словно опомнившись, ожесточенно растерла кожу:
-- Да пошел ты, козел.
    Она стояла передо мной, стыдливо поводя наглыми глазами то на меня, то на кончики ярких шнурков. Пальцы неприкаянно блуждали по ремешку почтальонки, перекинутому через плечо. Короткие прядки топорщились на затылке, более длинные лежали по обе стороны от симпатичного лица. Блондинка Томка, такая же заноза, как и ее братец, наивно мне улыбалась, в светло-карих глазах, подчеркнутых коричневой тушью плескалось веселье. Экстремально-желтые прядки и вертикальный прокол на губе превращали светловолосого ангелочка в ту еще бесовку.
-- Бла-бла-бла, моя гневливая подруга, -- Томке надоело разыгрывать раскаянье, и она перешла в наступление, -- неужели ты не слышишь этот зов?
   Покрутив пальчиком у виска, я закинула ноги на спинку пластикового кресла передо мной, любопытно оглядывая толпу людей, напирающих на возведенную сцену. По ней как попрыгунчик носился тонконогий хрупкий тип в полосатой шапке. Этот полуневесомый мальчик орал грол в микрофон, заряжая толпу.
   Зов? О да, Томка права. Хотелось танцевать, орать на пределе возможностей, встряхнуться так, чтобы лишние мысли убегли из головы, как тараканы от дихлофоса.
-- Куда уж нам, лишь вы слышите неведомый голос, Тамара Батьковна.
   Томка забавно скривилась и, топнув ногой, ткнула пальчиком с оранжевым ногтем в сторону сцены.
-- Подняла задницу и попрыгала навстречу радости. Гоу, Ила, мне не нравится твой задумчивый вид, захватывать мир тебе еще рано.
   Я лениво качнула носком правого кеда, прищелкивая пальцами в такт музыке.
-- Я мир захватывать не собираюсь, это ты у нас маленькое зло.
    Томка возмущенно запыхтела, сталкивая мои ноги со спинки пластикового кресла.
-- Врешь, я большое и взрослое зло. -- И совершенно без перехода. -- А ты знала, что там шарики раздают и майки?
-- Где? -- Я вскочила на ноги, оглядывая пространство вокруг.
   Томка радостно потерла ладошки и, схватив меня под руку, рванула к людям. Мы сбежали со смотровых трибун и клином врезались в толпу. У некоторых действительно были шарики, белые и на них цветными маркерами какие-то надписи.
-- Людииии, людиии, я вас люблю, аеееее, -- вопила эта ненормальная, распихивая своих возлюбленных и упрямым паровозиком волоча меня за собой.
    Я посмотрела на Томку, наступила кому-то на ногу и решила, что рефлексировать буду в другом месте. Беззаботная атмосфера наполняла меня, словно гелий воздушный шар.
-- Ты перестала печалиться, мать? -- Томка даже не оглянулась, но вопрос ее расслышали все, кому посчастливилось оказаться на пути маленького смерча.
   Какой-то такой же безголовый тип, как и моя подруга, хлопнул меня по плечу, запретив грустить. Ну, как я могла отказать парню с фиолетовыми дредами.
    Мы достигли нужного места. Справа от сцены стояли девушка и парень, в руках у него было два шарика белого цвета. Они о чем-то болтали.
   Томка подлетела к парочке и кинулась обниматься. Девушка с голубым каре и глазами Мальвины радостно пискнула, сжимая мою подругу. Парень с темно-карими глазами и африканскими косичками оттащил ее и тоже потискал Томку.
    Я смотрела на этих неадекватных и умилялась. Подруга скоро отлипла от эпатажной парочки и обернулась ко мне.
-- Иль, знакомься, это мои любимые, ну после тебя конечно, няшки.
   Парень скривился, девушка шутливо хлопнула его по плечу. Томка покосилась на них и, прикрыв рот ладошкой, громко прошептала в мою сторону:
-- Прикинь, они женаты.
    Я удивленно округлила глаза, Мальвина застенчиво улыбнулась
-- Этот тип с афро - Артем Нежин, хахахх, классная фамилия для любителя тяжелой музыки. Голубоволосая малышка - Алиса, уже семь месяцев, как Нежина. Мои фрэнды и одноклассники, только позавчера приехали в наш город, -- Томка очертила парочку широким жестом, словно купец свой товар на ярмарке.
   Потом ее взор пал на меня:
-- Это Ила, моя вредная, лучшая фрэнда, -- подружка подтянула меня ближе к своим одноклассникам.
    Мы быстро нашли общий язык, еще бы, нас объединяло наше маленькое блондинистое зло, с солнечными прядками.
    Как выяснилось, именно Лиса и Арт раздавали шарики и майки. Последние быстро смели, а вот воздушные шарики парочка для нас придержала, что взрастило в моем сердце искреннюю благодарность. Арт объяснил, что на них обязательно нужно что-то написать в поддержку акции.
   Нам с Тамарой вручили нашу прелесть и выдали маркеры. Я выбрала фиолетовый, Томка - желтый. Пока нас одолевали потуги, чем осквернить белизну воздушного шара, Алиса рассказывала, как они с мужем путешествовали по матушке России. Арт забавно комментировал и издевался над скудностью нашей фантазии.
    Я, философски дернув плечом, кривовато вывела: "Больше наркоманов - меньше наркоманов", пририсовав улыбающийся смайлик.
   Что написала подруга, я не видела, но Томка увлеченно мазюкала маркером, высунув кончик языка от усердия.
    Со стороны сцены звучало что-то заводное и ритмичное, накрывая стадион крыльями, в которых переливались разноцветными перьями эмоции.
-- Усе, -- выдохнула Тамара, впихивая маркер в колпачок.
    Я любовно оглядела воздушный шарик, привязав его за нить к запястью. Томка залихватски мне подмигнула, повторив мой маневр.
    Нежины вовсю целовались, не обращая внимания на окружающих. Окружающие тоже решили им не мешать.
-- Эх вы, супруги, -- насмешливо протянула блондинистая девочка-зло.
-- Не завидуй, -- ехидно поддержала я отмахивание Арта от нашей язвы.
    Одной рукой он обнимал жену Мальвину, другой показывал Томке нежелание прерываться на пикировку. Томка с нотками угрозы обещала позвонить и вытянуть Нежиных на совместные гулянья. Жестом Цезаря Арт одобрил идею моей подруги.
    Мы снова заработали локтями, пробираясь к сцене, Томка говорила, что если не плюнет на кеды одному индивиду не успокоится сегодня. Очень может быть, это же Тамара, царица зла.
    Мы проползли почти впритык к возведенному ограждению. Томка заинтересованно оглядела выступавших и, покачав головой, что-то мне сказала.
-- Что? -- Я попыталась перекричать визг и музыку.
-- Они зеленые еще, я знаю одну очень крутую группу, они позже будут, -- повторила Томка почти в самое ухо.
   Я покивала, дав понять, что услышала. Зеленые, как охарактеризовала их всезнающая Томка, выступали неплохо. У их вокалистки был очень красивый голос, но музыка мне не понравилась, слишком вязкая и однообразная.
    Все дружно покричали, провожая музыкантов со сцены, надо же поддерживать молодежь, тем более местного разлива. Как поведало мне блондинистое зло, приехали лишь три группы, остальные взросли на нашей почве.
   Толпа заколыхалась, словно предчувствуя что-то, я вопросительно посмотрела на Томку, но она не ответила, лишь зло дернула плечом, ее губы шептали что-то явно ругательное. На сцене появилась новая группа, парни привычно стали настраивать гитары, барабанщик приветственно вскинул палочки над головой.
    Вокалист - парень с ассиметричной стрижкой, удлиненной с левой стороны и в рваных на коленях джинсах весело осмотрел толпу. Он попытался что-то сказать в микрофон, но тот был выключен.
-- Не, ну у нас все как всегда, -- веселый голос все же прозвучал со сцены, когда вокалист нащупал нужную кнопочку. -- Хей, народ, вы нас ждали?
   Люди ответили положительно, громкими воплями, которые почти оглушили меня. Морфий здесь любили, особенно лапочку Аллегро - вокалиста в рваных джинсах.
    Томка напряглась, сжав пальцы в кулаки, словно была готова причинить кому-то серьезные увечья. Тем более подозрительно, что подруга промолчала, Томка на концертах всегда кричала до хрипа, а тут лишь хмурый взгляд на парня с микрофоном.
-- О`кей, а все знают, что наркотики в крови - это все равно, что секс без любви? Какие вы молодцы, тогда подняли руки, кто ведет здоровый образ жизни, остальных после концерта перевоспитаем. Правда, парни? -- Аллегро обернулся к своим музыкантам, те радостно закивали.
-- Чтоб ты охрип, Воронов, -- прорычала Томка, сверля Аллегро ненавидящим взглядом, она даже попыталась шагнуть вперед, но я вцепилась в ее рукав мертвым грузиком.
-- Тома, что за дятел тебя покусал? -- Прошептала ей на ухо, цепко держа переставшую вырываться девушку.
    Подруга посмотрела на меня, сердито хмуря брови.
-- Какие дятлы, Ила? Просто меня бесит Лешенька Воронов, -- увидев непонимание в моем лице, она со вздохом добавила, -- Аллегро.
   Мои глаза попытались приобрести несвойственную им шарообразную форму. Что же сделал этот Лешенька моей подруге, что она хочет подвергнуть его заживо термической обработке?
   Взгляд вокалиста зацепился за нас, когда он еще что-то втирал толпе. По мне он прошелся вскользь, зато Томку Аллегро словно искупал в нем. Тамара зябко повела плечами, но упрямого тяжелого взгляда не отвела. Воронов будто заискрился, противно улыбаясь.
-- Я надеюсь, никто не будет против, если я кое-что скажу одной девушке? Хотя микрофон-то у меня, значит потерпите, -- люди притихли с любопытством прислушиваясь к красивому голосу.
   Томка дернулась и сильно сжала мои пальцы, неотрывно смотря на сцену. Я тоже вылупилась со всем вниманием, абсолютно ничего не понимая.
   Аллегро почти прижал микрофон к губам, на секунду прикрыв глаза.
    "Мое маленькое солнце с колючими лучами,
    Ешь меня большой ложкой, черпай до дна.
   Выворачивай наизнанку чувства, до корчи, наводи свою порчу.
    Кричи этой ночью, но с первым лучом уйду навсегда.
   Коснись меня детка, сорви с меня кожу, сожги мою душу до праха, дотла.
   Вонзи свои когти - тебе же все пох*й,
   Так смотри *ля сука, смотри на меня..."
   Томка смотрела, не отрываясь, ее губы побелели и задрожали, как будто она собралась заплакать, словно его речитатив наотмашь ударил ее по лицу. Но потом будто передумала и равнодушно ухмыльнулась.
-- Сдохни, -- по слогам проговорила, продолжая сжимать мои пальцы.
    Музыканты из Морфия удивленно смотрели на Аллегро, они и не догадывались, что их вокалист с лету умеет импровизировать в совершенно чуждом стиле.
-- Я скучаю по тебе, моя блондинка, соседи стали слишком хорошо спать по ночам, приходи как-нибудь, -- издевательски завершил свою болтовню Аллегро, нахально улыбаясь в сторону Томки.
   Она лишь уничижительно хмыкнула, тихо обозвав Воронова показушником и кобелем. Второй эпитет меня особенно заинтересовал. Я развернула Томку к себе.
-- Скажи-ка мне подруга, что за страсти в нашем королевстве?
-- Это детский лепет, подруга, страсти были, когда я встречалась с этим доралисцем.
   Иначе, как культурологический шок, мое состояние в обрамлении цензуры назвать было нельзя.
-- Финиш. А почему я узнала об этом только сейчас? -- Я отволокла Томку подальше от сцены, на которой уже играли Морфий.
-- Потому что это событие слишком мелкого масштаба, чтобы зудеть о нем на каждом шагу, -- девушка отвечала резко, отводя глаза в сторону.
-- О`кей, Том, я поняла - это меня не касается.
-- Просто мне неприятно об этом говорить, не обижайся, -- блондинистое зло покаянно сложило руки.
   Я отмахнулась от нее, я не консервная открывалка, чтобы лезть людям в души и вытягивать из них слова. Да и на Тамару грех обижаться, слишком мрачной и решительной она выглядела.
   Морфий на славу отработали свое время, народ одобрительно кричал, особо активные устроили High Jump и Сёркл пит. Я с удовольствием попрыгала с толпой, Томка же стояла в сторонке, что-то набирая на своем сенсорнике.
   После Морфия было еще группы три, но сразу после того, как Аллегро ушел со сцены, я потеряла Томку. Нигде не было льняных и ярко-желтых прядок. Маленькое зло ушло учинять кровопролитие.
   Обеспокоенно поискав подругу глазами, я даже набрала ее. Но Томка скинула, после чего я перестала дергаться. Раз не хочет, чтобы я ее нашла, значит, сама справится, и помощники по затиранию улик и укладке расчлененного тела ей не нужны. Всерьез подумав, не обидеться ли мне, я решила, что слишком много чести для одного маленького зла.
   Когда мне на глаза попался памятный парень с фиолетовыми дредами, я сразу решила, как поступить с внезапным одиночеством. Только почти сразу замерла и резко обернулась. Мне показалось, что я увидела чертенка. Но нет, вокруг были лишь незнакомые лица и почти рядом фиолетовый маячок. По сторонам я больше старалась не смотреть, только вперед, чтобы сразу было понятно, что никого не ищу.
-- Фиалка, ты мне на ногу наступил, -- я укоризненно ткнула локтем в парня, стоящего рядом.
   Давка была жуткая, и по кедам мне прошлись уже не в первый раз. Я начинала бояться, что 38 размер моей ноженьки плавно перерастет в 100500.
-- Запарила, так называть, Черника, -- изволил негодовать товарищ с фиолетовыми дредами, зовущийся Михаил.
   Его голос был каплей в море разогретой толпы, которая ожидала зрелищ.
   Нас, словно соломинку, качало людской волной. Люди напирали ближе к сцене, заинтригованные обещанием фаер-шоу. Мне тоже было очень интересно, но за чужими спинами едва ли можно было что-то рассмотреть.
-- Миш, у нас сейчас есть проблемы важнее твоих комплексов. -- Да чтоб я еще хоть раз познакомился с какой-нибудь японкой - да ни в жисть.
    Мы на некоторое время прекратили наше словоблудие. На сцене, ярко освещенной прожекторами, началось ожидаемое движение, и толпа очередным рывком подалась вперед. Я попрыгала на месте, чая разглядеть хоть что-нибудь, но разноцветные головы лишали меня этой возможности.
-- Ыыы, почему я такая маленькая?
   Фиалка, тоже не отличавшийся особой рослостью, посмотрел на меня с превосходством. За это я "нечаянно", после очередного прыжка приземлилась ему на ногу. Мишутка взвыл настоящим взрослым медведем, я же невинно похлопала ресничками, очаровательно демонстрируя свой прикус. Мне пригрозили растерзанием, но это явно не самое страшное за сегодняшний день. Минуты три я беспрерывно ныла, что меня никто не любит. На четвертую, непривычный к моим закидонам, Миша с мученическим вздохом предложил залезть к нему на плечи. Окинув оценивающим взглядом предоставленное тело, я печально вздохнула, протягивая к Фиалке ручки.
    "Летим, летим", - восторженно скандировали тараканы в моей голове, когда я воспаряла на плечи парню.
   Ух ты, как здорово. Я завертела головой, оглядываясь по сторонам. Некоторые повторили наш маневр, но перед нами, слава богу, таких скалолазов не нашлось. Прожекторы почти совсем отключили, и вечерний сумрак наплывал на сцену мягкой волной.
    Маленькими аккуратными шажочками на ней появилась невысокая девочка в черном платье в пол, прямом с длинными рукавами, как у Пьеро. На глазах повязка в разводах алого. Кровь?
   Чуткая, ждущая тишина неприятно резала слух, но девчонка оставалась невозмутима. Внезапно за ее плечами синхронно с начавшимся боем барабанов и слитно с ее движениями раскрылась металлическая конструкция крыльев, которые полыхнули огнем и опали на сцену. Огненные дорожки, словно ручейки, обтекли женскую фигуру со скрипкой. Я даже не заметила, как она появилась в руках девушки, наверное, ее скрывали длинные рукава.
   Резкий взмах смычка, и экзотичная мелодия рваными аккордами просыпалась на сцену.
   Эта музыка выманила на импровизированный помост новую участницу. На ней была ярко-алая юбка-солнце с затейливым рисунком. Горящие веера в обеих руках кокетливо очертили полумесяцы. Она на секунду замерла и, когда вновь сорвалась в ритме танца, вместо хрупкой девчонки на сцене стоял черноволосый готичный парень с такой же повязкой на глазах. Они поменялись местами, словно кто-то неведомый перевернул в пальцах монету. Эти двое отлично чувствовали друг друга, стоя спина к спине. У парня также была скрипка, которая звучала чуточку нервно, нагнетая обстановку.
   Танцовщица, соблазнительно изгибавшаяся в подобие восточного танца, была похожа на наложницу, принцессу песков или саламандру, огненные веера, расчерчивающие воздух вокруг нее и вовсе добавляли девушке мистического магнетизма. А когда она без перехода упала на шпагат, кошкой выгнув спину и веерами образовав огненное солнце над запрокинутой головой, я чуть не задохнулась от восторга.
   Музыка пошла на спад, словно заколебался свечной огонек на оплывшем огарке.
   Веера огненными полумесяцами разошлись в стороны, пока кольца, куда продевались ладони, не уперлись в пол.
   Девушка глубоко дышала, было видно, как опускалась и поднималась грудь, скованная корсетом. Только скрипачи не оставили ей времени надышаться. Мелодия импульсами тока рванула по восходящей. Танцовщица неуловимым рывком встала на ноги, ярко-алая юбка, голландским тюльпаном накрыла ноги, скрыв движения. Она закружилась, быстрым огненным смерчем на месте, веера ало-рыжими всполохами растеклись в воздухе, а юбка-солнце вслед за ними пленила ее вторым огненным кольцом. С левой и правой стороны мешаниной черных одежд и пурпуром огня появились два всполоха, вскоре распавшихся на отдельные фрагменты: двух парней и их реквизит.
    Правый с ярко-красными волосами выписывал восьмерки горящими штуковинами на цепях с небольшими звеньями. Левый - в кожаном жилете на голое тело стоял боком, и рассмотреть я его сначала не смогла. Но в груди что-то подозрительно екнуло. У него было два укороченных шеста с фитилями на обоих концах, и они то сливались в единую поволоку стихии, то распадались.
    Когда парень, появившийся с левой стороны, обернулся к зрителям лицом и отвел шесты за спину, я почувствовала, что Миша уходит из-под моих ног, вместо земли, положенной по сценарию, да и вместо ног, было место их образования. Но сути это, увы, не изменило - мне резко поплохело. Во рту стало сухо, будто я на спор жевала песок.
   Я внимательно следила за чертенком, точно притаившийся в кустах охотник, выследивший редкую зверушку. Остальных на фоне блондина словно стирал ластик. Отсветы от фитилей бежали по его обнаженной на руках коже, бороздя ее причудливыми вензельками. Настоящий чертенок: верткий, стремительный, проказливый, очень органично смотрящийся в переливах алого и рыжего. А то, как они дополняли друг друга с девушкой восточного типа, и вовсе заставляло стискивать челюсти от ревности, которая острым напильником пилила грудную клетку.
   Блондин смотрел на меня, находился на расстоянии миллиметра от страстной красивой девушки, а смотрел на меня. Жег своим взглядом, забирался в самые потаенные уголки души, перетряхивая в ней все на свой вкус. Слегка извращенный, по моему мнению
   Я как никогда была близка к предынфарктному состоянию, ведь зажженные концы шеста мелькали очень близко от чертенка. Какого черта творит этот сумасшедший?
-- Черника, не дергайся, твоя задница - довольно тяжелая ноша для моих плеч.
   Я шикнула на Фиалку, смотря во все глаза на сцену и вздрагивая всякий раз, когда ребята совершали особо опасные трюки. В этот момент я почти ненавидела этого идиота с искушающей улыбкой за то, что заставляет меня бояться за его жизнь.
   Все выступление я смотрела, нервно сжав пальцы, едва пересиливая себя, чтобы не бросится к сцене и не стащить с нее Кита. Спички детям не игрушка, однако, блондинистое дите ловко управлялось с двумя укороченными шестами, совершенно не слыша моих остерегающих беззвучных воплей. У меня едва глаз не задергался, когда танцовщица с темными волосами провела веерами по обе стороны от лица моего чертенка.
   Зрители восторженно хлопали и одобрительно кричали, когда девочка Пьеро и готический парень перестали играть, тем самым знаменуя окончание выступления. Я сердито молчала, напряжение и страх за чертенка заставляли по-глупому хмурить брови.
    Не успела я слезть с Фиалки, ворчащего и сетующего на атрофированные плечи, как перед нами возник Кит. Мы с Мишей недоверчиво уставились на сие блондинистое явление. На плечи поверх кожаного жилета чертенок накинул куртку, влажные льняные волосы непослушно топорщились после того, как блондин запустил в них пятерню и небрежно растрепал.
-- Тяжела моя няшка, да парень? -- Кит задорно подмигнул Фиалке, устало растирая пальцы левой руки.
   Так и вижу, как противно залыбился в ответ предатель Михайло.
-- Ох, и тяжела.
   Мерзкие представители сильной половины человечества, поглумившись, все же спустили меня на землю, Кит сразу притянул мою тушку к себе. Его руки легли на талию, прижав меня к чертенку очень тесно. Я тайком, довольно вздохнула и едва не заурчала от восторга, крошечные бабочки захлопали крыльями, ласково щекочась под ребрами. Чертенок был горячим, словно свечной фитилек, и пах зеленым чаем и керосином. Первое заставляло бабочек активнее бить крыльями, от второго - я морщилась и пыталась чихнуть. И все-таки чихнула, ударившись головой о грудь блондина.
-- Каменный ты, что ли? -- Ворчливо посетовала, потерев макушку.
-- Дай поцелую, где бо-бо, -- блондин насмешливо чмокнул меня в ушибленное место, ласково погладив по голове.
    Я вздрогнула, едва не выбив чертенку зубы своим резким движением.
-- Убери свой клюв, дятел.
   То, что я перегнула, я поняла, когда меня развернули. Угрожающе прищуренные глаза ярко-зеленного цвета обещали медленную мучительную смерть. Я наивно хлопнула ресничками, кокетливо накрутив прядку на палец. Мой чертяга не смягчился, лишь пренебрежительно хмыкнул.
-- Эээ, ребят, -- взгляд Кита сместился на невольного миротворца, чуть подобрев.
   Блондин был уставший и раздраженный, я, не думая, - как это на меня похоже - обняла его, чтобы не злился, ну или хотя бы, чтобы занять его руки.
   Мои ладони скользнули под не застегнутую куртку и замком сомкнулись на спине блондина. Прислонившись щекой к левой стороне груди, я зажмурилась. Сильные частые удары отдавались в голове и баламутили инфекцию в крови, из-за которой хотелось схватить руки Кита и прижать его ладони к своим вискам, чтобы этот балбес сквозь прикосновение смог понять, как сильно меня к нему тянет и какие шальные мысли искрят во мне, ведь сказать вряд ли получится.
-- Эм, ну я пойду, наверное, -- неловко вклинился голос Фиалки в мою личную идиллию.
-- А?
-- Бэ, -- передразнил чертенок, запустивший пальцы в мои волосы и медленно их перебирающий, и уже Мише, -- счастливого пути, доброхот.
   Попрощаться с Фиалкой мне не дал блондинистый тиран, не пожелавший убирать рук.
-- А теперь, без свидетелей, скажи-ка мне, родная, какого черта ты полезла на этого типа?
-- Тебя расстраивает сам факт, или персона Фиалки?
-- Меня расстраиваешь ты, -- Кит отпустил меня, и вновь потер пальцы левой руки.
    Мне не понравились его удрученные интонации и усталый жест.
   Осторожно прикоснувшись к пальцам чертенка, я вздрогнула и внимательно вгляделась в колдовские глаза.
   Ты колдун, чертенок, самый взаправдашний, который оплел меня с ног до головы своими чарами.
   Хотя, на самом деле, я тебя придумала. Выдумала каждую твою черту. Приписала оттенки характера. Только ты оказался другим, в пику моему воображению, не тем мальчиком раздолбаем, которого я привыкла видеть. Ты такой взрослый сейчас. С задумчивыми морщинками в уголках самых красивых на свете глаз. Такой теплый и любимый, мой огненный мальчик.
-- Очень больно? -- Я аккуратно провела кончиками пальцев по ладони Кита, внимательно всматриваясь в его лицо.
   Уголки губ блондина очаровательно приподнялись в улыбке.
-- Обычное растяжение. А ты - мое лучшее обезболивающее.
   Смотря на высокие скулы, на светлые пряди, падающие на глаза, прикасаясь к моему чуду, очень естественным кажется желание пасть на колени и поклоняться чертенку, словно древнему божеству. Прижаться ласковым котенком к его боку и греться живым теплом.
   Этот чудо-тип, словно догадавшись, какие буги-вуги танцуют мои мысли, шкодливо заулыбался, щелкнув меня по носу. Размышления, семафорящие розовым, с громким чпоком вернулись на свою привычную орбиту.
-- Не делай такое задумчивое лицо - я начинаю тебя бояться.
-- Почему ты не сказал мне, что участвуешь в фаер-шоу?
    Поддевку я пропустила мимо ушей. Это же блондин.
-- Ты не спрашивала, -- зеленые глазищи невинно блеснули под тенью густых ресниц.
   Ну, это прелестно. Просто прелестно. От резких слов я сдержалась, но фитилек от динамита моего настроения начал угрожающе тлеть.
-- А кто вызвался завоевать мою симпатию? Дерзай, мачо-мэн, это прекрасная возможность покорить мое неуступчивое сердце честностью и красноречием. Воспой мне, дивный соловей, чем пленил тебя огонь.
   Чертенок куснул губу, чтобы не засмеяться. Нашелся мне хохотунчик.
-- Ну? -- Угрожающе наставила на парня палец, требуя рассказа.
   Кит перехватил мои пальцы и сжал их в своих руках, греясь и согревая.
-- Ты так любопытна, моя няшка, -- меня наградили умиленным взглядом и щекоткой ладони. -- Огонь похож на тебя, родная, а дабл стаффы - это как мостки на пути единения с ним - с тобой. Ну как, мне продолжать?
    Я неуверенно кивнула, от интонаций чертенка я начинала теряться и смущенно переводить взгляд. Коварный чертяга.
-- Когда я занимаюсь со стаффами, я задыхаюсь, устаю, как черт, потею и чувствую необыкновенный выброс адреналина в крови. А знаешь, что мне это напоминает? Знаешь, родная. Это похоже на наши перепалки. Ты мой огонек, и гореть он должен лишь для меня.
    Неужели можно лгать с такими глазами, смотря в которые, тонешь?
-- Скажи. -- Я встала на носочки и приложила пальцы к губам моего чертенка. -- Просто скажи, ты играешь, да? Ты поспорил? Тебе нечего делать? Еще какие-нибудь извращения твоей фантазии?
   Кит кивнул.
-- Ты угадала. Всему виной моя извращенная фантазия. Она шепчет мне на ухо, что без тебя ей скучно. Она жаждет видеть тебя матерью моих детей и твою сонную моську по утрам на моей подушке.
-- Ты псих? -- Я сердито нахмурилась, не спеша кидаться чертенку на грудь с ответным признанием. -- Неужели так сложно прямо ответить, из-за чего такая метеорная смена поведения? Без драмы и словесного украшательства.
-- Ты мне нравишься, я без ума от тебя, я грежу тобой. Ты мне снишься. Достаточно? -- Все это чертенок по слогам прошипел мне в лицо, близко склонившись над ним
-- И осознал ты это вчера, да? Тебя ударил поп кадилом по голове, и пришло озарение? Какого черта ты изводил меня своими подлянками, угорал надо мной, а сейчас пытаешься внушить мне, что это такая симпатия. Может, ты хочешь меня зомбировать? Ты сектант, да? И за нового прихожанина, тебе начислят бонус?
-- Наркоманка что ли? Какая секта, какие бонусы, -- Кит сжал мои плечи и хорошенько встряхнул, так что клацнули зубы.
   Нет, я, конечно, понимаю, что несу чушь, но это не повод распускать руки и впиваться своими крючками в мои косточки.
-- Маня, Манечка, моя маленькая. Я хочу быть с тобой рядом, я хочу не воровать твои прикосновения, а иметь на них право. Хочу гладить твои волосы, греть твои пальцы, и чтобы ты не отшатывалась от меня, как от прокаженного.
    Глазами Красной шапочки я смотрела на чертенка и внимательно слушала его браваду. Вокруг расходились по своим делам люди, дорожки от прожекторов гасли, покорные воле осветителей. А я стояла рядом с моим чудом и верила каждому его слову, потому что срок годности старым чувствам все еще не вышел.
   Теплые губы коснулись волос, а руки обхватили меня надежным кольцом.
-- Ты моя драгоценность.
   Я промолчала, зарывшись лицом в отворот куртки чертенка.
   Я не люблю тебя, Никита...
   Просто толчки твоего сердца отдаются в моей груди. И в ней словно оживает пчелиный улей, когда ты рядом.
   
   
   Меня окружили незнакомые люди. Они любопытно надвинулись на меня, рассматривая и задавая вопросы. Словно вместо привычных тяжелых прямых прядей у меня выросли зеленые усики гуманоида.
   Прыгая на одной ноге, натягивая джинсы, чертенок любезно оповестил собравшийся консилиум насчет моей персоны:
-- Это Манька - моя девушка, руками не трогать: она кусается.
   Прям, точки над ё расставил, размашисто пририсовав злорадствующий смайлик. Я кинула на говорливого попрыгунчика предупреждающий взгляд, который не был замечен ввиду того, что парень склонил голову к груди, учинив разборки с пряжкой собственного ремня.
    Чертенок потянулся к рубашке, с легким сердцем отдав меня на растерзание своим друзьям.
   В небольшом помещении, в котором ребята готовились к выступлению, остались лишь участники фаер-шоу. Но мне и их хватило за глаза.
-- А ты хорошенькая, -- заявила самая младшая, окидывая меня оценивающим взглядом.
    Ну как на базаре, чес слово, только мужика с беляшами и не хватает.
   Выдавив из себя дружелюбный оскал, я не навящиво попятилась к Киту, под защиту нетопыринного крылышка.
-- Вы тоже все очаровашки, но чертенок пошутил, он свободен, аки ветер.
    Мне почему-то не поверили. Особенно заинтересовался моей персоной парень с красными волосами, внимательно всматривавшийся, словно что-то вспоминая.
-- Манька? Слушай, а Некромант случайно не твой брат?
-- А? -- Невнятное бормотание - это все, что я из себя извлекла, ошарашенная тайными способностями своего брата.
-- Рин Вакаиро. Азиатская внешность, медицинское образование, в молодости - ролевик, сейчас - патологоанатом?
-- Мой, -- я все же маленькими шажочками приблизилась к Киту и незаметно ущипнула его за руку.
   Кит дернулся и громко и матерно прошелся по чертам моего характера. Но под взглядами своих друзей смолк и очаровательно приподнял уголки красиво очерченных губ:
-- Это любовь, ребята, это все она, зараза. -- На последнем слове меня обняли и прошептали на ухо. -- Еще раз так сделаешь, я тебя укушу. Больно.
   И уже сборищу фанатиков в лице своих друзей:
-- Вы хоть имена свои назовите, а то моя няшка вас побаивается.
   Фаершики сначала смущенно притихли, а потом наперебой начали со мной знакомиться, проявляя невероятный энтузиазм, будто я не я, а Памела Андерсон.
   Красноволосый оказался Филиппом, но все упорно величали его Кардиологом за захватывающие трюки и диплом той же медухи, откуда выпускали и моего братца. Это заведение начинает вызывать у меня любопытство, что курит его ректор перед выдачей диплома таким субчикам, как Рин с Филом.
   Танцовщицу с темными волосами родители окрестили Венерой, Красноволосый же, издеваясь, называл девушку Венькой, остальные чаще прибегали к такому сочетаю букв, как Эни.
    Готический парень больше отмалчивался, он листал какую-то папку, не обращая внимания на общее настроение пестрой гоп-компании. Возле него крутилась девчонка по имени Оля, светленькая, с золотистым крапом веснушек на лице и большими глазами цвета чая. Как нашептал мне Кит, ее чаще называли Лель, а отстраненного скрипача - Маэстро.
   Три четверти собравшихся жаждали подробностей отношений Кит-Ила, из-за чего я чувствовала себя под их взглядами "Снегурочкой", застрявшей в лазерном принтере.
   Я рассеянно отвечала, стараясь не смотреть на полуголого чертенка. Клянусь своей левой пяткой, я мужественно держалась, пока он натягивал джинсы, но взгляд сползал на этого мерзавца против воли. Скользил по смуглой коже, по выступам ключиц и разлету плеч, по груди и бледной паутинке старых шрамов на ребрах, самовольно спускаясь по кубикам пресса к линии пояса джинсов.
   Кит лукаво прищурился. Его пальцы медленно, с явным подтекстом, прошлись по пуговкам рубашки, неторопливо их застегивая. Словно загипнотизированная, каждую я проводила взглядом. Не самым скромным взглядом.
-- Нравлюсь?
-- Безумно, -- нагло протянула, и не думая скромно опускать очи долу.
   Кит склонил голову к плечу, поддразнивая, с энтузиазмом исследователя сканируя меня бесовскими глазами.
-- А вы давно вместе?
   Я моргнула, отвлекаясь на вопрос Лель.
   Солнечная девочка явно была младше меня. Позже я узнала, что она учится на втором курсе нашего колледжа искусств. И больше своей скрипки любит разве что флейту, за что и получила свое прозвище.
-- Ну, -- я задумчиво почесала кончик носа.
   Уловив мои сомнения, за меня ответил чертенок, совершенно непосредственно заявивший, что вот уже пару часов, как начали. И что он требует канонизации его как великомученика.
   Кардиолог показал большой палец, пройдясь по нашему с блондином тандему любовным, почти родительским взглядом. Венера фыркнула, весело сверкая серыми хрусталиками глаз и затягивая пояс кардигана крупной вязки. Красивые стройные ноги девушки обнимали темно-серые в разводах скинни. Остальные тоже вернулись к цивилизованному стилю одежды, домовито попрятав сценические костюмы. На полу стояли раздобревшие спортивные сумки с инвентарем и футляры для скрипок.
   Лель шкодливо подмигнула мне, пытаясь параллельно привлечь внимание Маэстро, тот отмахивался от солнечной девчонки, занятый своей папкой. Она обиженно надув губы, подошла ко мне.
-- Тимка - та еще вредина. Зато, какие у него глаза.
   Лель мечтательно вздохнула, смотря сквозь ресницы на хмурую фигуру скрипача. У того были черные волосы до лопаток и раскосые продолговатые черные глаза, под взглядом которых становилось неуютно. Я передернула плечами, вопросительно кивнув на Маэстро.
-- Ой, прости, ты же не знаешь, Тимур - это Маэстро, -- просветила меня младшенькая, заметив дезориентированную мину на моем японском лике.
   Издав глубокомысленное "А", я покосилась на чертенка.
    Мое чудо переговаривалось с Кардиологом, демонстрируя зубы в улыбке, словно на приеме у дантиста.
-- Как думаешь, о чем они? -- Я старательно прислушалась, но негромкие слова парней, успевших расположиться в другом конце комнаты, съедало расстояние и легкий фон радио.
-- Парни жуткие сплетники, -- поделилась опытом Лель, -- стопроцентно о тебе судачат.
    Мне не верилось. Солнечная девочка уверенно закивала головой, словно болванчик, так что светлые завитки ее волос запрыгали, точно живые. Я даже залюбовалась, несмотря на капельку женской зависти.
-- Точно тебе говорю. У Кардиолога охотничий инстинкт. Ты ему понравилась, и теперь он выясняет, серьезно у вас с Китом, или он может расставлять свои браконьерские капканы.
    Я пренебрежительно дернула плечом. Знаем, плавали. Сама живу на одних квадратных метрах с похожим типом сильной половины человечества.
-- Экий зверолов. Только, как бы ему со зверьком обломинго не повстречаться.
   Лель засмеялась. В ее глазах с темной окаемкой я прочла роспись одобрения.
-- А ты давно с этим клоуном знакома?
-- С Никитой?
   Скрипачка сложила светлые брови домиком. Указательным пальчиком с коротким ногтем она задумчиво постучала по своему острому подбородку, мысленно производя расчеты.
-- Полтора года, где-то.
   Я одарила девушку сочувствующим взглядом, на что Лель заливисто рассмеялась, пытаясь обелить чертенка в моих глазах. Только на такого и двух ведер известки не хватит, куда уж стараниям семнадцатилетнего ребенка.
-- Он славный, задорный, симпатичный, у него красивая улыбка, и он ценит своих друзей.
   Я доверительно склонила голову к плечу золотой девочки, внося свои коррективы в устную рецензию моего "парня":
-- А еще, он вредный, доставучий и, когда смотрит на меня, мне кажется, что за спиной он прячет линейку, которой старательно замеряет мои недостатки.
-- Не удивлюсь, если и у тебя припрятаны крапленые карты, -- Венера непосредственно улыбнулась, вступая в разговор.
   Я наивно хлопнула ресницами, старательно ковырнув пол мыском левого кеда. Публика меня освистала. Венера заявила, что кроткая девочка Киту приглянуться не сумела бы. Но на прямой вопрос о вкусах блондинистого гурмана Энни лишь лукаво смежила веки, таинственно обронив:
-- Та, у которой есть чертовщинка, сможет вскружить голову нашему паяцу.
   Лель многозначительно покивала, насмешив меня серьезным проблеском светло-рыженьких веснушек.
-- Вскружить чертенку голову сможет только пропеллер, -- изрекла я непреложную истину, нервно перебирая пальцами краешек кармана на своих джинсах.
    Оспорить японскую мудрость девушки не сумели. Меня отвлек коммуникатор, осветившийся и зазвучавший новым входящим смс.
    "Маааать, где же ты? Находись скорее", - ее пропащее величество Тамара решила вернуться к покинутому ранее пирсу.
   "С НИМ я и с его керосиновыми друзьями", - пальцы быстро замелькали над экраном, выжимая нужную последовательность алфавитного набора.
    "Оммг... С Никиткой? Если так, выгоняй его пироманов и домогайся до моего братца, после выступления у него гармонометр зашкаливает, не упускай момент, солнц".
   "Иди, знаешь куда, голуба моя?"
   Томка знала. Горько посетовав на мое упрямство, подруга вызнала, где меня можно отловить, и велела трепетать в ожидании ее явления.
    Я попросила Венеру куда-нибудь меня спрятать так, чтобы злая бабайка не смогла до меня добраться. Энни недоуменно вскинула темные брови, предложив помощь бравых ребят из Кащенко.
-- Моей малышке не пойдет смирительная рубашка, в ней она не сможет крепко обнять меня,
-- голос подкравшегося со спины диверсанта-чертенка знатно меня перепугал, я едва не поседела от неожиданности.
-- Не делай так, милый, -- я недовольно жиганула блондина хмурым взглядом.
   На что Кит шутливо чмокнул меня в кончик носа, а его руки замком сошлись на спине, непоседливыми пальцами невесомо огладив голую кожу на пояснице.
-- Хорошо, любимая.
    Внутри у меня что-то дернулось в предсмертных конвульсиях, неприятной болью потянув низ живота. Наверное, это отдала концы надежда на существование чувства такта у Кита, смачно впечатав дуло револьвера в висок. Я передернулась, чтобы стряхнуть чужие руки, но они лишь сползли еще ниже.
-- Убери грабли, блондин.
    Чертенок отрицательно замотал головой, забираясь пальцами под краешек моей толстовки.
-- Мы пойдем, ребятки, столько дел, столько дел, -- засуетились новоявленные пироманы, единодушно решив оставить меня с чертенком один на один.
-- Да-да. Я вот утюг забыла выключить, -- многозначительно закатила выразительные глаза Энни, подхватывая ремень сумки и пятясь с ней к двери.
   Все разбежались, не обратив внимания на бросаемые мной жалостливые взгляды. Кардиолог был в первых рядах эвакуирующихся, его хитрые светлые глаза обхохатывались над моим растерянным видом.
    Стоило Маэстро, которого за руку тянула к выходу Лель, ступить за порог, чертенок преобразился. Коварная улыбка искривила губы моего визави, а в зеленых глазах заплясали джигу малютки феи. Я сглотнула. После чего громко вскрикнула, когда умудрилась при неосторожном движении больно удариться носом о каменное плечо начинающего маньяка. Маньяк сразу же разжал руки, отстраняясь от злющей девицы, гундосящей из-за прижатой к носу ладони страшные кары на блондинистую голову.
-- Ыыыы, ты меня уморишь... -- прохныкала я, когда кончился мой личный запас ругательств, ощупывая переносицу.
    Пальцы наткнулись на что-то теплое и влажное над губой. Я испуганно отдернула руку, смотря на красные мазки на подушечках пальцев удивленными круглыми глазами. Лицо чертенка резко посерело, и он вздрогнул, тоже уставившись на кровь.
-- Маленькая, -- Кит сделал неловкий шаг в мою сторону.
    Но я шарахнулась от его протянутой руки, как монашка от пьяного мужика. Блондин как-то болезненно, прерывисто вздохнул. Его красивые глаза лихорадочно и сухо заблестели, а всегда прямые плечи чуть поникли.
-- Никита?
    Он лишь досадливо дернул головой, так что льняные пряди челки черканули по коже, скрывая колючие зеленые глаза. Я решительно шагнула к блондину и требовательно вцепилась пальцами в ткань рубашки, запамятовав, что именно на правой руке остались кровяные мазки.
-- Ну, посмотри на меня.
   Кит вскинул злые глаза. С минуту он молча пилил меня тяжелым взглядом, потом обхватил скулы ладонями и крепко, требовательно поцеловал. Я ответила с не меньшей настойчивостью, привставая на носочки, чтобы прижаться плотнее к сильному телу, мои пальцы зарылись в светлую россыпь прядей на затылке, чуть надавив. Блондин неохотно отстранился, легко куснув нижнюю губу.
-- Прости меня, -- чуть слышно прошептал почти в губы и бережно обнял, -- я такой дурак.
-- Да, -- я старательно закивала, -- но тебе это даже идет.
    Блаженная улыбка укрылась от пронзительных глаз, когда я потерлась щекой о мое самокритичное чудо. Чудо хмыкнуло, легонько щелкнув меня по лбу. Но смешинки тут же сбежали из зеленых глаз, словно отряд гробокопателей при виде сторожа, ласково обнимающего черенок лопаты, стоило Киту посмотреть на мое лицо и что-то в нем найти явно лишнее. Со злым выдохом: "Твою мать, она тут кровью истекает, а у меня в мыслях одна горизонталь" блондин дернулся к полкам у правой стены и хозяйственно в них зарылся. Я негодующе проводила чертенка взглядом, не понимая куда того и с какой целью понесло. Блондин быстро отыскал то, что ему загорелось добыть, и подступил ко мне. В руке чертенок держал упаковку влажных салфеток, отчего мои брови непонимающе поползли на встречу с затылком.
   Щедро протянутую упаковку с изображением апельсина я приняла с недоверчивым любопытством. Повертела ее в пальцах и попробовала сунуть обратно.
   Чертенок удрученно вздохнул, с истинно-материнским терпением распечатывая упаковку.
-- У тебя над губой кровь, иди сюда, я помогу моей маленькой замарашке.
-- Эй, он мне кучу лейкоцитов и эритроцитов выпустил, чуть нос не сломал, так еще и изгаляется.
    Чертенок изобразил оскал ласкового маньяка и за пояс джинсов подтянул меня ближе. Цыкнул, чтобы не лопотала лишнего, бережно прикасаясь сначала подушечками пальцев к подсохшей крови, потом цитрусовой салфеткой. Я замерла, едва не зажмурившись от приятного ощущения теплых пальцев новоявленного мойдодыра на своей коже. Ох, как же мне хотелось, чтобы эти смуглые лазутчики не прекращали своего путешествия от губ к скулам. Ненужная больше салфетка была смята и отброшена на пол, и обе ладони легли поверх моей талии, сократив такие ненужные сейчас миллиметры. Меня тянуло к блондину, словно положительно заряженный ион к катоду в растворе электролита и щекотало током под кожей от его прикосновений.
    Я захлебывалась дыханием, дерзко попадающим на мои губы. А внутри острыми лучиками кололась игристая нежность, кокаином дурманящая голову.
-- Блондин, если бы ты только знал, какие бесстыжие у тебя глаза, -- я доверительно пихнула чертенка кулачком в плечо, пытаясь увеличить пространство для маневров.
    Очень уж меня смущала хитрая горчинка горячей зелени Никитиных глаз.
-- Ну, прям, как у тебя, голубоглазая?
-- Блондинистый стрелочник, -- ворчливо укорила улыбающегося чертенка.
    Упоительно-ласково смуглые пальцы пробежали по виску, вынудив улыбнуться в широкую ладонь, чуть коснувшись немного шершавой кожи губами. На это Кит нагло ухмыльнулся.
-- Скажешь мне "да", голубоглазая?
   Я только рассеянно нахмурилась, не совсем понимая, чего хочет мое чудо.
-- Забыла? -- Проникновенный голос темной капелькой олифы упал на светлый холст моего настроения.
   У меня даже ладошки зазудели от подозрительного предчувствия.
-- Ты такая забывчивая, ежик.
-- Йаа? -- Моя персона пошла в несознанку, стоило в памяти всплыть предмету спора.
    Кит крайне удивленно изломил темную бровь, смущая меня озорно приплясывающими малютками феями в глубине хитрых глазах.
    Я попыталась разыграть святую невинность, по-совинному округлив очи, но озлобленный хлопок двери задушил столь драматичный порыв в зародыше. Мы с чертенком синхронно повернули головы на звук.
    Аллегро раздраженно потирая скулу, на которой начинал наливаться цветом свежий синяк, пнул ногой дверную створку. Присовокупив пару непечатных выражений, фронтмен Морфия поднял голову, окинув нас недружелюбным взглядом. Наспех изображенная скупая улыбка немного ободрила, сообщив, что бросаться на людей музыкант пока не намерен.
-- Прошу прощения за вторжение. Не отвлекайтесь. Продолжайте.
    Сдернув с крючка вешалки кожаную куртку, Воронов стремительно нырнул в нее, тчательно застегиваясь, словно это был бронежилет. Нервным суетливым жестом Аллегро сунул свой айпод в карман джинсов, поддергивая концы намотанного на шею полосатого серо-белого шарфа, едва не метущего кисточками пол.
-- Не скучайте, -- взмахнув ладонью, которую перечертил шнурок с подвеской в виде гипнотической спирали, Воронов предпринял безуспешную попытку распрощаться.
    Только вновь открывшаяся дверь неожиданным препятствием преградила намеченный маршрут. Горным козлом скакнув от створки-убийцы, Аллегро ошалевшими глазами уставился на блондинистое явление, инстинктивно закрывая синяк на скуле ладонью.
-- А вот и я, -- радостно прокричала встрепанная Томка, вваливаясь в помещение в потоках нереалистичной жизнерадостности.
    Кит отпрянул от счастливой сестренки, подтаскивая меня ближе, под защиту нетопыриных крыльев. Воронов же как-то заметно погрустнел, мученически изломив линию бровей. Маленькое зло премерзко хохотнуло:
-- К вам приехал ревизор, мои малютки.
    Задорно раскланявшись, Томка танцующей походкой приблизилась к Воронову, прошептав что-то нелицеприятное прямо в лицо. Парень не стал отвечать, он, зло сузив глаза, не церемонясь отпихнул блондинку в сторону, освобождая дорогу. Даже удаляющаяся спина Воронова выражала немую агитацию на уничтожение всех Тамар нашей голубой планеты.
    Выразительный тыл Воронова был сопровожден взглядами и молчанием до двери. Томка пренебрежительно повела плечом, скидывая почтальонку на пол и старательно пряча взволнованные глаза.
-- Как вы тут мои, малечки?
    Кит мученически вздохнул, трогательно коснувшись губами моего затылка и разжимая руки. Словно разом лишилась крыльев, когда резко пропало ощущение крепкой груди за моей спиной.
-- Как на минном поле. Поздравишь нас с первой кровью? -- Я зябко повела плечами, пытаясь скинуть тактильную память о чертенке.
    Бесполезно. Чужое тепло и запах въелись под кожу.
    Тамара радостно захлопала в ладоши, запрыгав вокруг меня бешеным зайцем. Она так блаженно закатывала глазки и вдохновенно нашептывала: "Свершилось", что мне захотелось сильно и немилосердно ее отпинать или же применить осиновый кол по прямому назначению.
-- Тома, припаркуйся уже, меня начинает тошнить от твоих метаний, -- тоскливо взмолилась я, пытаясь сделать подсечку прыткой попрыгунье.
-- Тошнит?
    Тамара заулыбалась еще блаженней, словно ей выдали программку всех пришествий мессии на год вперед.
-- Эй, заяц-дюрасел, перестань подражать кенгуру, пора домой двигать.
    Томка посмотрела на блондина, послушно замерев.
-- Ох, нах, у тебя рубашка выпачкана в крови, какого хрена вы здесь вытворяли?
    Подруга уставилась на меня дикими глазами. Чертенок тихонько удалился, якобы под предлогом звонка, но на самом-то деле предатель решил оставить беззащитную меня наедине с горящими глазенками и требовательными ручонками своей сестры, жаждущей подробностей эпической саги с элементами кровавой драмы.
    Стоило мне помянуть, как я расквасила нос о ее братца и об него же вытерла ручонки, девушка противно захихикала.
-- Умеешь, мать, поддержать градус отношений.
-- В Африку такие умения, знаешь, как я перепугалась?
-- Представляю, -- Томка присела на шаткий стул, зажимая коленями ладони, в голосе появилась странная грусть.
-- Что случилось, Томыч?
    Я присела перед подругой на корточки, пытаясь заглянуть в прищуренные глаза. Томка только отмахивалась от меня, ниже наклоняя голову и прячась под челкой.
-- Перестань корчить из себя партизанку, не доверяешь, так и скажи.
    Тамара резко вскинулась, обиженно взглянув на меня.
-- Дура что ли? Доверяю, конечно, просто мне не нравится ныть о своих проблемах, ты же знаешь, -- маленькое зло заискивающе улыбнулось, перебирая пальчиками шов на джинсах.
    Я щипнула подругу за колено, тем самым изгоняя из свой маленькой мерзости замашки рыцаря-тамплиера. Тома метнула сердитый взгляд, попытавшись меня стукнуть. Я лишь хитро ухмыльнулась, облапливая лодыжки девушки руками и водружая подбородок на Томкины коленки.
-- Глупышонок, это ты вмазала Аллегро?
    Томыч на манер возмущенного грызуна надула щеки.
-- Почему сразу я, и что ты вцепилась в меня энцефалитным клещом?
-- А вдруг у тебя опять кулаки зачешутся, а Лешеньки рядом нет?
    Блондинка хищно и кровожадно заухмылялась.
-- Не упоминай этого упыря, у меня от его имени внутри, словно бешеные ежики забег на дальнюю дистанцию устраивают, -- Тамара поправила лезущую в глаза челку, старательно пряча озадаченные чем-то глаза за пальцами, неторопливо перебирающими пряди.
-- Хорошо, -- по слогам протянула, вставая на ноги, -- Манила Вакаиро самоустраняется, пока Тамара Батьковна не лопнет от переполняющих ее секретов.
    Тамара Батьковна только ручонками развела.
    На том и порешили, дожидаясь чертенка в мирной тишине. Томка задумчиво раскачивалась на стуле, царапая ножками пол. Я любовалась сводом над головой, скрупулезно подсчитывая щербинки. Тамара бросала на меня расстроенные светло-карие взгляды, но по-прежнему прятала острый язычок за зубами, пощипывая ворс толстовки. Поэтому навстречу вернувшемуся блондину мы подались с одинаково хищным интересом.
    Чертенок хмурился, высокий лоб разрезала вертикальная морщинка, напряженные пальцы сжались в кулаки, а губы кривились в неприятной усмешке. Весь его облик громко кричало том, что что-то случилось.
-- Кит?
    Его глаза скальпелем резанули по душе. В недавно бывшей теплой зелени плескалась почти звериная тоска, от которой мурашки дружным маршем ломанулись нарезать километраж по спине. Томка встревоженным воробьем вспорхнула с импровизированного насеста.
-- Никита, что случилось? -- Девушка участливо схватила брата за локоть, требовательно впиваясь пальцами в ткань рубашки.
    Я замерла в сторонке, оттертая слишком активным маленьким злом на задний план.
-- Сестрен, у наших беда. Отец в аварию попал. Он сейчас в больнице. Состояние стабильное, -- отрывистые слова, словно камешки, падали в вязкий кисель тишины.
    Томка непонимающе моргнула, продолжая ожидающе смотреть на брата. Лицо девушки видеть целиком я не могла, только профиль, но проступающий страх ясно отразили чуть приоткрытые в испуганном вздохе губы и побелевшие щеки.
-- Нет. Нет. Нет, -- монотонно пробубнила блондинка, сжав пальцы на запястье брата, реснички трогательно опали вниз, пряча выражение глаз.
-- Маленькая, -- ладони Кита легли поверх хрупких плеч моей подруги, он притянул ее к себе, бережно обнимая, -- все будет хорошо, отца госпитализировали, ему помогут.
    Я с силой закусила щеку изнутри, чтобы не выругаться, не помешать своими переживаниями двум родным людям, которым очень плохо и которым я не способна помочь.
-- Тома, не бойся, я съезжу, все узнаю и сразу же позвоню.
    Тамара отпрянула от груди блондина, упираясь в нее ладошками.
-- Я с тобой.
    Чертенок недовольно нахмурился.
-- Нет, я сам.
-- Почему? -- Томка вскинулась, зло и удивленно кривя губы.
-- Мы все равно не сможем ничего сделать. Я приеду и позвоню. Рядом с тобой матери будет тяжелее, ты же знаешь, она боится казаться слабой, да еще начнет переживать, как ты. Я позвоню, Тамар.
-- Да, конечно, -- девушка язвительно хмыкнула, -- я буду только под ногами мешаться. Зато ты, такой весь из себя замечательный, все понимающий. Потому что неродной, они тебе никто, тебе плевать на папу.
    Тамара зло ударила чертенка кулачком. Я мысленно застонала, зажмуриваясь. Ой, дура.
-- Оте... дядя тот человек, ради которого я готов терпеть даже такую эгоистичную дрянь, как ты, -- зеленые глаза сверкнули гиблыми болотными огоньками, -- я позвоню.
    Кинув прощальный равнодушный взгляд на съежившуюся Томку, Кит ушел, резким рывком закинув спортивную сумку на плечо.
    У меня ощутимо засвербели пальцы вцепиться в куртку блондина и никуда его не пускать в таком взвинченном состоянии, но неловкость и подлая мыслишка, что ему до меня и дела нет, приморозили к полу, заставив безучастно наблюдать, как скрывается в проеме напряженная спина дорого мне человека.
    Тамара резко опустилась на стул, хватаясь за виски и закрывая глаза.
-- Вот идиотка. Может язык себе откусить, так проще будет, -- тихонько нашептывала Томка себе под нос, взволнованно закусывая губы.
-- Дубина ты, Томаш, ох, и дубина.
    Блондинка открыла один глаз, вяло реагируя на детское сокращение собственного имени.
-- Ты открыла мне истину, солнц, я прям прозрела.
    Я невесело хмыкнула, разглядывая подругу в электрическом свете единственного плафона. Без чертенка, словно похолодало и стало сумрачней.
    Тамарина скрытность, холодные больные глаза чертенка, их короткая перепалка - все наслоилось друг на друга, образуя затейливый курган хорошему настроению.
-- Пойдем по избушкам, Тамар?
    Маленькое зло положительно качнуло острым подбородком, ворожа над своим телефоном. Нужный абонент упорно молчал.
-- Не упрямься, братик, я же раскаиваюсь, -- нотки горечи перекатывались в словах, обращенных к доскам пола.
-- Хочешь, с моего набери, -- я щедро протянула коммуникатор девушке, прекрасно понимая ее подавленное состояние.
    Только Кит не ответил на вызов и с моего номера, отчего сердце трусливо съежилось.
-- Чертов воспитатель, дает время осознать мою ничтожность, -- Томаш жалобно посмотрела на меня взглядом обиженного котенка.
    Я погладила мое маленькое солнце по голове, стараясь сгенерировать большее количество уверенности в голосе.
-- Все наладится.
    Минуты через три дозвонившись маме, Томка ободрилась, выдавив из себя слабую улыбку.
-- Спасибо, Иль.
-- За что?
-- Ты рядом. Я знаю, со мной непросто, поэтому спасибо.
   
   
    Держась за руки, словно две первоклашки, мы с Томкой неторопливо плелись вверх по тротуару. Ее плечо оттягивала потяжелевшая сумка, в которую были закинуты зубная щетка и тетрадки с конспектами на завтра. Я пригласила блондинку на совместную ночевку, чтобы выбить из солнечной головы тягостные мысли. Из-за этого нам пришлось произвести скорый налет на Томкино жилище прежде, чем навострить лыжи в сторону улицы Лермонтова.
-- Наверное, отпускать таксиста было плохой идеей? -- Томка перевела беспечный, неотягощенный мыслью взгляд на мое лицо.
-- Может, -- отозвалась с теми же интонациями, благодушно щуря глаза на огоньки фонарей.
    На улице потеплело, снег размяк, потемнел, жирно поблескивая в электрическом и лунном свете. На небе светлым далеким пунктиром проступили созвездия, по ниточкам которых мы и шли. Вышагивая по асфальту, мы чуть забрали вправо от моего дома, решив совершить легкий променад.
-- А помнишь, как мы впервые встретились? Ты тогда с разбитыми коленками на бордюре сидела и не плакала, только глазами жалобно хлопала, голубыми такими. Брату очень понравились, он сказал, что такого цвета небо в летний полдень. Он сразу к тебе бросился утешать, а ты только моргала удивленно и краснела. Вы со стороны так забавно смотрелись, он светлый, ты темненькая, словно две фигурки на шахматной доске. Белый ферзь и черная королева.
    Кит за тебя, как за родную сестренку переживал, а я мелкая была и ревновала жутко. Но мы сдружились все равно, хотя мне и казалось, что ты у меня брата хочешь забрать. Потом вы с Китом, словно мухоморов наевшись, ругаться начали. Глупые такие. Я почти сразу поняла, что влюбились. Знаешь, как брата мальчишки раздражали, с которыми ты играла, он все доказывал, что переживает просто, чтобы тебя не обидели, он же старше, защищать должен. Да и ты на его девчонок волком смотрела.
    Я с ним говорила, спрашивала, зачем ему другие, если тебя таким тоскливым взглядом каждый раз провожает. Отвечал, что ты маленькая еще и что он тебе не нужен. Дурак, да? Осел упрямый в голову себе вбил, что только несчастья приносит тем, кто ему дорог, поэтому и открещивался от нормальных отношений всеми правдами и неправдами. Верил, что всем от этого лучше будет.
    Когда мы с Лешкой расстались, мне так плохо было, почти до кровавых чертиков в глазах. Только лазить по стенам в одиночестве мне было неинтересно, и я нашла себе достойного сподвижника. Я старательно отплясывала на лелеемых братом мозолях, поминая тебя в каждом разговоре, рассказывая, как сильно голубоглазая красавица страдает от мужского внимания, какие пикаперы ее окружают и что она скучает по упрямому чертенку.
    Я замерла посреди тротуара, обвиняюще уставившись на разоткровенничавшуюся блондинку. Тамара тоже остановилась, флегматично вытаптывая елочку на снегу.
-- Я каждодневно промывала мозг упертому чертенку, и он обещал пересмотреть свои принципы. Ведь на самом деле, любовь на расстоянии - это, не что иное, как трусость, боязнь быть непринятым, отвергнутым, и плевать, какую великую истину вкладывает человек, оправдывая свое поведение. Люди жуткие эгоисты, но это наше здоровое состояние, и из-за этого делать первый шаг всегда тяжело. После Лешки меня основательно проперло на философию. О козле Воронове я старалась не думать, поэтому смаковала косяки брата. Когда тетя Ира и дядя Сергей погибли, Киту было шесть, он все уже прекрасно понимал и отчего-то вбил себе в голову, что виноват в смерти родителей.
    Когда Кит гостил у нас, он серьезно заболел. Его родители были в командировке, и, спеша обратно, на въезде в город попали в ДТП. Чертенок возвел себя чуть ли не в ранг мирового зла. У брата будто свинтился какой-то болтик в голове, он искренне стал верить, что причиняет страдания своим близким.
-- Мое маленькое чудо, -- я задумчиво подняла глаза к небу, когда Томка замолчала, -- чудило, практикующее самоедство.
    Слова Томки задели за живое, надорвали противоинфекционный пластырь, из последних сил сдерживавший своевольную заразу в моей крови. Я глубоко вздохнула, вцепившись пальцами в бесполезный коммуникатор и проклиная упрямство зеленоглазого абонента.
    Мы стояли в пятне фонарного света, заблудившись каждая в своих мыслях. Воспоминания о блондине возбудили цепную реакцию в моей голове. Неожиданно в памяти воскресла совсем другая зима, четырнадцатая в моем личном прейскуранте.
    Снег доверчиво падал на замерзшую до бесчувственности ладонь. Я же неподвижно сидела на холодной скамейке в заснеженном парке, бесцельно глядя мокрыми от слез глазами на откинутые на край скамейки варежки.
    Мир не перевернулся, солнце все также проснулось на востоке, просто слезы внезапно нашли мои глаза, упорно не желая высыхать, и чертили кожу солеными дорожками в это первоянварское утро.
    Тридцать первого декабря, на двенадцатом ударе курантов, я загадала желание. А уже парой секунд позже сердце разочарованно и болезненно сжалось в груди, когда Кит целовал свою девушку, и она ласковой кошкой льнула к такому красивому, взрослому чертенку. Мое загаданное желание, облаченное в плоть, улыбалось не мне, обнимало и целовало совсем другую девушку.
    Привкус досады осел на языке вместе с пузырьками шампанского. Позже, когда гости разбрелись праздновать на улицу, она сковала не только губы, но и глаза. Плотно смежив веки, чтобы перекрыть доступ подступившим слезам, я, сославшись на головную боль, осталась дома один на один с быстро промокающей подушкой.
    Все смерзлось внутри, только горячие слезы катились по щекам.
    А где-то бродит сейчас мой зеленоглазый Кай и греет его улыбчивая Герда, с удовольствием растоптавшая тонкой шпилькой загаданное желание быть рядом с ним. От зеленых глаз перехватывало дыхание, но зеленые глаза смотрели в совершенно другую сторону.
    Кругом лежал безразличный кипельно-белый снег, выстуживая последние крохи тепла.
    Стряхнув с ладоней нападавшие снежинки и их растаявших собратьев, я достала телефон, судорожно сжимая холодный и молчаливый прямоугольник. Он не звонил. Зачем ему это?
    Я подтянула колени к груди, обхватив их руками. Мобильник лег рядом с варежками, продолжая хранить молчание, которое прервали минутой позже веселые голоса вошедшей в парк компании. На что я лишь равнодушно уткнулась лбом в колени, никак не реагируя на шумное вторжение. Голоса покружили совсем рядом, а потом, начали удаляться, ранние прохожие, должно быть, свернули на одну из множества дорожек, вдаль от облюбованной мною скамейки. Правда, кто-то из них направился в мою сторону, предупреждая свое появление скрипом снега.
    Я не стала поднимать головы, уверенная, что человек пройдет мимо. Не прошел.
-- Не замерзла?
    Удивленный вздох сорвался с губ, не узнать этот голос было сложно. Я укусила себя за колено для острастки, слишком уж много лишнего пыталось сорваться с языка.
-- Манька, не спи.
-- Иди, куда шел.
-- Ну, зачем так грубо? Ты, наконец, узнала, что Деда Мороза не существует, поэтому такое паршивое настроение? Признавайся, я угадал?
    Вот, как на него реагировать? Рядом с чертенком словно включается аварийное солнце, хотя минуту назад все казалось основательно замерзшим. Я несмело подняла глаза, надеясь, что Кит не заметит моего жалкого состояния. Напрасно. Заметил, и насмешливые глаза моментально посерьезнели.
-- Тебя кто-то обидел? -- Кит резко опустился на корточки перед скамейкой, так что наши лица оказались на одном уровне.
    Я распрямила спину, отстраняясь. Смотреть в эти глаза - все равно, что совершать затяжной прыжок с парашютом, у которого подрезаны стропы. Бешеный адреналин и болезненное падение, неминуемое падение.
-- Меня обидело шампанское, после которого жутко болит голова.
-- Охотно верю, но, если у моей девочки что-то случилось, сразу же скажи мне. Я постараюсь помочь.
    Я обхватила скулы чертенка ладонями и раздельно с чувством проговорила.
-- Лгун вы, батенька, бесстыжий лгун.
    Поверх моих пальцев легли теплые ладони.
-- Замерзла вся, -- Кит сдернул меня со скамейки и с невозмутимым лицом устроился на нагретом месте, притягивая несопротивляющееся тельце к себе на колени и пряча нос в моем воротнике, -- пойдем лучше домой, Томаш обрадуется гостье.
    Я вздрогнула от прикосновения холодного носа к своей шее и легших поперек живота рук.
-- Угу, только лыжи салом смажу и сразу к тебе в гости.
    Уверена, каждый помнит из своего детства вероломную строчку: "По кочкам, по кочкам, в ямку бух, провалился Винни-Пух". Она моментально воскресла в памяти, когда со звонким взвизгом я ухнула между разведенных коленей. Смеющийся чертенок успел подхватить меня немногим раньше знаменательной встречи земля - копчик. Обернувшись к коварному блондину, я укоряюще наставила ему указательный палец точно в лоб, спрятанный под забавной вязаной шапкой, другой же вцепилась в спортивный пуховик, чтобы быть готовой к появлению новых "ямок".
-- Изувер, а если бы я убилась? Ну, ты и...
-- Самый замечательный человек на свете, заботливый, терпеливый, отходчивый. Разве нет? -- Тень от густых темных ресниц кокетливыми полукружьями легла на светлую кожу.
    Я возмущенно ковырнула шапку ногтем.
-- Нет, ты пакостный и беспардонный родственник дядюшки Кондратия.
-- Хорошо, -- чертенок смиренно закивал, -- зато ты улыбаться начала, а то сидела такая Несмеяна, что я перепугался до жути. Расскажешь, почему плакала?
    Резко заданный вопрос мне совершенно не понравился, хотя бы тем, что изначально предполагал концентрированную ложь в ответ.
-- Тоже мне, закись азота ходячая. Хочу плачу, хочу на тромбоне играю, тебе-то какая разница?
-- Никакой. Хочешь реветь в парке, реви, -- блондин небрежно пожал плечами, -- я, может, за тем же пришел, тебя сейчас со скамейки выживу и начну сопли со слезами по щекам размазывать.
    Серьезный голос никак не вязался с ехидной, подстрекательской ухмылкой. От негодования я чихнула, набрала воздуха, чтобы обозвать Кита пафосным жуком, и снова чихнула.
-- Расти большой, Манька, и не такой скрытной, как сейчас.
    Я клятвенно обещала чертенку здравствовать, но при этом спалилась и шмыгнула носом.
-- Пойдем домой, заболеешь ведь, а когда у тебя температура, ты такая вредная становишься, что легче тебя добить, чем вылечить.
    И вроде бы гадость сказал, а шальную улыбку спрятать невозможно, и желание прикоснуться к теплой коже почти непреодолимо.
-- Ты, правда, волнуешься или тебе банально некому выносить мозг?
-- Волнуюсь, Манька, -- чертенок спрятал мои пальцы в кармане своей куртки, -- ты же мелкая еще, постоянно куда-нибудь влипаешь.
-- Ну да, а ты бесстрашный Ланселот, который защитит прекрасную Гиневру от любых напастей?
    Блондин игриво поиграл бровками.
-- Такая маленькая, а уже будущему мужу планирует изменять, -- перед моим лицом назидательно покачали пальцем, что совершенно не вязалось с лукавой физиономией.
-- Откуда такие идиотские выводы? -- Недовольно скривившись, я отвела укоряющий перст в сторону.
-- Из артуровских легенд, в которых прекрасная Гвиневра - супруга Короля Артура развлекалась на стороне с не менее прекрасным Ланселотом.
    Я посмотрела на чертенка, как на полоумного, подивившись хитросплетениям мужской логики.
-- Расслабься, в брак я вступать не собираюсь, разве что решусь отомстить тебе за все скопом, и выйду замуж за тебя.
    Чертенок драматично схватился за сердце и закатил глаза.
-- Хорошо, что ты еще маленькая и воплотить свои коварные замыслы сможешь только через четыре года.
-- Время икс близится, готовься, блондин, горелая яичница на завтрак ждет тебя, -- мой пророческий вкрадчивый голос разнесся над заснеженным парком, в котором кроме нас никого не было.
    Чертенок благосклонно выслушал мои наполеоновские планы относительно своей семейной жизни.
-- Горелая яичница в обмен на раскиданные по всей квартире носки и трусы - и я весь ваш, -- Кит щедро развел руки в стороны, предлагая товар к досмотру.
    Я оценивающе оглядела парня, и, вынув согревшиеся в чужих карманах пальцы, попыталась тактильно обнаружить дефекты. Блондин горделиво распрямил плечи, замерев с лукавой улыбочкой. Ох, и не зря мой дядя по материнской линии был таможенником. В результате беспристрастного шмона во втором кармане пуховика была обнаружена шоколадная конфета, по-братски разделенная пополам, и усилилось недовольство от преступной притягательности зеленых глаз.
-- Скажи, да или нет?
    Блондин только бровку свою выразительную вскинул в ответ на бессодержательный вопрос.
-- Просто, да или нет? -- Пиявка во мне жаждала крови, не собираясь так просто отпускать свою жертву.
-- Это официальное предложение руки и сердца, мелкая?
-- Нет, -- я уверенно покачала головой, неловко коснувшись пальцами ладони блондина.
-- Тогда, нет, -- в зеленых глазах мелькнуло странное выражение, а улыбка отдала горечью.
    Я волнительно закусила губу, пристально глядя в колдовские глаза напротив. Каждый в эту минуту что-то решил для себя, но дальше собственной головы это решение не пойдет, однозначно.
-- Спасибо, чертенок, -- я дружески чмокнула блондина в щеку и освободилась от обнимавших меня рук.
    С Новым годом, зеленоглазый, пускай счастье не покидает твоего дома, ведь любовь в нем уже поселилась. Жаль, конечно, что ты бездумно сказал ей "нет", но она тебя не оставит, Кит. По крайней мере, это случится не скоро, да и не заметишь ты этого.
    В реальность меня вернул громкий взвизг тормозов автомобиля, трепетно прижавшегося к обочине. Мы с Томкой еле открестились от добровольных извозчиков кавказской наружности. Заглянув по пути в супермаркет, мы решили закругляться с вечерним променадом и двигать в направлении моего гнездовища.
    У отдела с бутылочками с зеленым змием Томка задержалась, задумчиво оглядывая ряды стеклотары. Но погладив плоский животик, подруга зашагала к кассе, торопя слегка подвисшую меня. Покидав четыре огромные пачки чипсов в тележку, и покатавшись на ней, пока на нас не наорал охранник, мы выбрались из плена бесконечных съестных рядов. Томка трепетно прижимала к груди купленную баночку с корнишонами и смачно ими похрустывала. Я с любопытством и подозрением косилась на девушку, но молчала, давая маленькому злу возможность насладиться соленьями.
    Душу томили воспоминания и чужие откровенные слова, молчаливый коммуникатор жег пальцы, а бывшая недавно в почете гордость молила о пощаде, сминаемая неурочным желанием услышать родной голос зеленоглазого упрямца. Дважды наступать на одни и те же грабли я не намерена, чертенок. Жди, мой хороший, Манила вышла на охоту и тебе теперь не спастись.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"