Иллюстрация  Sardukar WDA. 


 Ну его к лешему 


Из стран северных, суровых, 
                  воинственных
в страны южные, лихие,
                  разбойничьи
по нехоженным дорогам
                  таинственным
караван тянулся длинный, 
                  невольничий.
Гнали девушек в гаремы
                  османские
на потеху сарацинам
                  отчаянным,
гнали юношей в края
                  басурманские,
где братаются с Иудами
                  Каины.
Там, где лес чужой пошёл, 
                  заколдованный,
там, где сосны заплели ветви 
                  с вязами,
на побег решился парень
                  рискованный,
хоть и руки за спиной были
                  связаны.
Ночью стылою, смурною, 
                  осеннею
он рванулся напролом 
                  в чернолесицу
и понёсся на восток 
                  в направлении,
что на три лаптя левей  
                  полумесяца.
Долго ль коротко ль бежал, только
                  ночь ещё
лишь менялась на восход 
                  бледно-розовый,
он в нехоженном глубинном
                  урочище
пал без сил, лицом в траву,
                  под берёзою.
А очнулся, сел рывком, на 
                  колени стал,
видит - озеро, к нему - склон
                  ступенчатый,
вдоль по склону кровянит алым
                  краснотал,
а на берегу изба - сруб 
                  бревенчатый.
А от сруба по кривой по
                  тропиночке,
что по склону вверх бежит,
                  редко хожена, 
старец седенький, в лице - ни           
                  кровиночки.
Встал беглец, поклон отбил,
                  как положено.
- Сын солдатский Ермолай, да
                  не местный я,
был в плену, мытарил горюшко 
                  с мукою,
помоги мне - отслужу, 
                  слово честное,
отбатрачу, крест святой
                  в том порукою.
- Ты про крест святой забудь, здесь
                  иной закон,
и живут здесь, слову божью  
                  не следуя,
то, что явишься ко мне, знал я
                  испокон,
а поладим или нет - то
                  не ведаю.
Люди леса здесь исконные
                  жители,
силой мы наделены, властью
                  тешимы,
называем мы друг дружку
                  "властители",
а людишки величают нас -
                  лешими.
Этим лесом безраздельно
                  владеем мы,
буйным вереском и пнями
                  корявыми,
росомахами, волками да
                  змеями,
да цветами и целебными
                  травами.
Раз в столетие заносит к нам
                  странников,
тех, кому удача выпала
                  редкая,
выбор им даём такой: стать
                  избранником
или в землю ткнуться сломанной
                  веткою.
Выбирай - пять лет людишек в
                  могилы класть,
лесным татем с кистенём и
                  грабителем,
а как минет срок, дадим тебе
                  силу, власть,
и одним из нас предстанешь -
                  властителем.
Cможешь облик свой менять 
                  по желанию,
стать змеёй, медведем, рысью,
                  лисицею, 
волком стадо перерезать
                  баранее,
зимородком в небо взмыть иль
                  синицею.
Есть, однако, и другое 
                  решение,
отпущу - обычаев не
                  нарушу я,
только знай: тому нет в жизни
                  прощения,
кто однажды проявил
                  малодушие.
Жить не будешь, Ермолай, только
                  маяться,
где пройдёшь, притянешь беды с
                  несчастьями,
упустившему свой шанс поздно
                  каяться.
Всё - решай, солдатский сын, сроку -
                  час тебе. 

 ***

Из стран северных, суровых, 
                  воинственных
в страны южные, лихие,
                  разбойничьи
по нехоженным дорогам
                  таинственным
караван тянулся длинный, 
                  невольничий.
Тёмной ночью на привале 
                  в ольшаниках,
что растут дороги вдоль 
                  по обочинам,
заломал медведь-шатун двух
                  охранников
и ушёл намётом в лес 
                  заболоченный.
День спустя, уже среди леса
                  хвойного,
где ветрами сосны с елями
                  выгнуло,
сиганула рысь на спину 
                  конвойного
и, сломав ему хребет, в чащу
                  прыгнула.
А на следующий день, 
                  после ужина,
в буреломе, ураганом 
                  поваленном,
басурманов полегла
                  сразу дюжина,
ядовитою гадюкой
                  ужалена.

 ***

Как-то вечером в деревню
                  Подгаицы,
в дом свой брошенный, от времени 
                  треснувший,
возвратился вдруг Ермолка 
                  Татаринцев,
пять годов назад без вести
                  исчезнувший.
Год пожил - хозяйство крепкое,
                  справное,
только ну его, болезного, 
                  к лешему,
и ни в церковь не зайдёт в
                  православную,                                  
и иконы с образами 
                  не вешает.