Джи Майк: другие произведения.

Охота на термитов

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
   Охота на термитов
  
  
   Этот подвал мы давно присмотрели. Хороший подвал, удобный, и главное - выходов из него целых шесть. Не то, что та крысоловка под развалинами бывшего универмага, в которой на прошлой неделе хоронились. Там, хотя и потолки почти целые, и не воняет так, как здесь, а выхода было только два. И до дальнего ещё добраться надо, а пойди, доберись, когда всё вокруг рвётся, рушится и норовит тебя тут же на месте похоронить. Хорошо, в этот раз все успели, хотя марсиане уже на пятки наступали. А сколько их было, не добравшихся, не добежавших, не дотянувших за эти три года - уже и не сосчитать. Из тех, кто выжил после нашествия, в живых остался на сегодняшний день каждый пятый. А то и меньше.
   Не знаю, кто придумал этих сволочей называть марсианами. Попросту так с первого дня нашествия повелось, как только эти гады Землю бомбить начали и рухнули первые города. Лёнька Очкарик вон говорит, что агрессор пришёл откуда-то с Сириуса, вроде бы так по радио передавали, когда ещё связь была. Может, и с Сириуса, а по мне так хоть с Марса, хоть с Лебедя, хоть с Рака - одна задница. Главное то, что за несколько дней они уничтожили больше девяноста девяти процентов населения. А тех, кто остался, травят как крыс, и рано или поздно наверняка затравят.
   Иллюзий насчёт дальнейшего мы не питаем. Хотя бы потому, что за три года удалось всего десяток марсиан прищучить, а сколько наших они, паскуды, положили. Конечно, в других местах люди тоже остались. В развалинах городов, в основном, потому что в лесах и в деревнях, по слухам, никто не выжил, пожгли их там всех. Но в городах есть ещё наши, наверняка есть, а значит, марсиан хоть немного, хоть несколько тысяч всего, а грохнули. Так что не совсем задарма им наши жизни достались.
   До подвала этого добирались мы трое суток. Первый день по Кривой Собачьей шли, что петляет между набережной Малой Вонючки и полосой отчуждения бывшей железной дороги. Впрочем, шли - не самое подходящее слово. Где перебежками продвигались, где ползком, а через развалины вообще как придётся. И там, где Кривая Собачья упирается в остатки стадиона, нырнули под землю в канализацию. Вот по трубам и добрались. За двое суток - со жратвой и с оружием быстрее никак. Раньше мы сюда только по двое, по трое на разведку ходили.
   В общем, только разместились и посты выставили, ещё даже кашеваров не назначили, подваливают ко мне Лёнька и Мишка Очкарики. Они братья, только друг на друга не сильно похожи. Лёнька, старший - долговязый, смуглый и близорукий. А Мишка - коренастый, рыжий и дальнозоркий. Очкарикам я обязан жизнью - год назад они вернулись за мной, контуженным, в подвал обрушившейся двухэтажки и вытащили из-под завала. А потом пёрли на себе двое суток, пока не догнали отряд.
   - Слышь, Летёха, - Мишка говорит, - разговор до тебя есть, давай в сторону отойдём.
   Я никакой не лейтенант, и вообще не военный, только так получилось, что после смерти Глеба группой командую я. Вот Глеб - тот настоящий был летёха, кадровый. Если бы не он, вполне возможно, нас никого бы в живых давно уже не осталось. Партизанской войне он учил. И как отступать, и как убежище выбирать, и про остальную стратегию-тактику каждый день вдалбливал. А потом Глеб погиб - вот уже полгода, как его нет. С тех пор Летёхой кличут меня, привык уже. Вообще-то я Алексей, Лёха, так что всего две буковки-то к имени и прибавили.
   В общем, отошли мы с ребятами, тут они мне и выдали:
   - Такое дело, Летёха, - Лёнька Очкарик говорит, а сам в сторону смотрит, - что ребята не хотят по подвалам хорониться больше. Нет смысла в этом - рано или поздно нас всё равно перебьют. И скорее рано, чем поздно. Поэтому мы решили уходить.
   Я аж остолбенел поначалу.
   - Кто это мы? - спрашиваю. - Кто решил уходить, куда? Вы что, парни, не в себе, что ли?
   - Куда - видно будет, - Лёнька отвечает. - Думаем по реке сплавиться, по Малой Вонючке. Ночью если, то шансы есть. А насчёт того, кто мы... В общем, так: в отряде всего пятнадцать человек, Лёшка. А год назад было вдвое больше. Половину за год мы потеряли. Здесь шансов нет никаких. Хорошо, если одного-двух марсиан сумеем прибить, пока все не сдохнем. И мы решили - надо рисковать. Нас семеро, ровно половина группы, если тебя не считать.
   - Вот как, значит, - говорю я, - семеро. А остальные, выходит, не согласны?
   - Остальные не то, чтобы. Но они твоего мнения ждут. Сказали, что послушают сначала тебя.
   - И давно вы это решили? - спрашиваю.
   - Решили недавно. А думать давно начали. Ещё когда Глеба убили.
   - Понятно. А потом как? Ну, сплавитесь вы по реке. Допустим, марсиане вас не заметят. А дальше что?
   - До леса доберёмся, - Мишка Очкарик говорит, - там, в лесу, схоронимся где-нибудь.
   - Где же ты его возьмёшь, лес? Леса в окрестностях города все выжжены, земля спалена, там ничего не растёт и расти ещё много лет не будет. Из леса никто за всё время не приходил, значит, людей живых там не осталось. Сколько раз об этом говорили. Даже если доберётесь - с голоду сдохнете. Только не доберётесь. На открытой местности вас марсиане как пить дать обнаружат. И приговорят. Так что уходить - безумие, верная смерть.
   - Безумие - оставаться, - сказал Мишка устало. - Леса наверняка остались, всё не спалишь. А то, что оттуда никто не приходил, не значит, что людей нет. Кто сюда пойдёт по доброй воле?
   - Ладно, - говорю, - конспираторы хреновы. Давайте, собирайте всех, будем обсуждать. Раскола в отряде я не допущу. Или все уйдём, или останемся и здесь подыхать будем.
  
   Клянусь Великим Духом Альмейды, я не хотел никуда лететь. Зильда много раз пыталась уговорить меня принять участие в охоте на термитов, но я неизменно отказывался. Стабильность и здравомыслие всегда были моими основными достоинствами, и немало молодых альмейдянок сочли бы за честь сделать именно от меня свою кладку. Я, однако, дал обет, что матерью моего потомства будет только Зильда. Мы знали друг друга с рождения, наши яйца раскололись в один и тот же день, и первые пять лет жизни мы провели в соседних ячейках. Даже на шагатели встали одновременно, и, помнится, ещё тогда я обратил внимание на то, как Зильда изящна и грациозна. Потом мы вместе проходили три первых ступени сознательного развития, я опекал её и всегда утешал, если случались неприятности. Я был одним из самых способных учеников, знания давались легко, учителя и наставники прочили мне прекрасное будущее.
   На Зильду многие заглядывались и до достижения ею третьей ступени. А уж после, когда нас обоих приняли в самый престижный обучатель столицы, она отбоя не знала от поклонников. В ней всё было прекрасно - и стройные идеальной параллельности шагатели, и выпуклые дымчатые видетели на удлинённом нежно-салатного цвета фасаде, и обе пары держателей с длинными гибкими хватателями на них. Не говоря уже о яйцекладе. Именно о таких яйцекладах слагали стихи альмейдянские поэты на протяжении тысячелетий.
   Я отдавал себе отчёт в том, что, как всякая красавица, Зильда несколько взбалмошна и своенравна. Но рассчитывал на то, что моя мудрость и здравомыслие помогут удержать её от опрометчивых поступков. Естественно, о такой несуразности, как полёт к недавно открытой планете, чтобы принять участие в детской забаве, не могло быть и речи. Разумеется, древние инстинкты у каждого альмейдянина в наполнителе, но на то и мудрость тысяч поколений, чтобы эти инстинкты сдерживать. В самом деле, не пристало разумному существу, оделённому всеми достоинствами, гоняться по развалинам за термитами, чтобы добыть никому не нужный трофей - клип с воспроизведением выстрела, прикончившего бедное насекомое. Не говоря уже о риске, которому неизбежно подвергаешь свою жизнь, занимаясь подобными дурачествами.
   Всё решилось в тот день, когда Зильда пришла в мою ячейку после занятий и сказала:
   - Тиль, я последний раз прошу тебя приобрести охотничью лицензию. Мы подходим к возрасту кладки, и кто знает, удастся ли поохотиться потом, когда каждый из нас будет обременён множественными обязанностями перед обществом.
   - Зильда, - ответил я, - подумай, имеет ли смысл подобное легкомыслие. Ведь охота на термитов не просто развлечение, а ещё и довольно рискованное занятие. Термиты хотя и недостаточно разумны, но всё же весьма опасны. Эти удлинённые предметы, из которых вылетают горячие металлические цилиндры. Потом разлетающиеся на осколки болванки. Не говоря уже о примитивных механизмах, которые, тем не менее, способны выпускать конусообразные, взрывающиеся в воздухе предметы. Разумеется, это всё детские игрушки по сравнению с генераторами антивещества и плазменными разряжателями, но определённую опасность для жизни термиты всё-таки представляют.
   - Тиль, - сказала Зильда. - Тебе следует чаще читать официальную прессу. Во-первых, те механизмы, о которых ты упомянул, давно уничтожены. Причём повсеместно, и в самые первые дни экспансии. Во-вторых, термитов почти не осталось, и вскорости правительство выпустит указ о закрытии охоты и запрещении отстрела. Помнишь, как было в тех заповедниках, которые открыли в прошлом столетии? Их предоставили гражданам для охоты на короткое время, а потом законсервировали. Так будет и с этой планетой. Пройдут сотни поколений, прежде чем термитам удастся восстановить свои муравейники и численность. Я не прощу себе, что не использовала возможность, о которой мечтает вся алмейдянская молодёжь, и которая вновь будет предоставлена лишь нашим отдалённым потомкам.
   - Зильда, прошу тебя, - попытался настоять я, - откажись от своего намерения. Ради нашего будущего потомства мы не должны подвергать себя опасности.
   - Что ж, - Зильда скрестила верхние держатели на тулове и упёрла нижние в периферию. - Как хочешь. Вчера Ильгр приобрёл охотничью лицензию на двоих. Он предложил мне составить ему компанию. Я обещала подумать. Теперь я вынуждена принять его предложение.
   Разумеется, я не мог этого допустить. Мерзавец Ильгр, мне никогда не нравился этот красавчик. В тот же день я приобрёл лицензию, и уже на следующий мы с Зильдой прошли первый инструктаж.
  
  
   Я сидел у костра, по-чёрному коптившего едким дымом и без того вонючий подвал. Я смотрел на своё воинство. И молчал. Молчали и они. С этими людьми я провёл последние три года. Мы вместе прошли через многое и ко многому привыкли. К страху, к войне, к смерти привыкли. А главное - друг к другу. Я подумал, что не мыслю себя без них. Вот Володька Кудлач, угрюмый, нечёсаный, со страшенной карабасовой бородой. Он самый старший из нас, ему уже за сорок, бывший слесарь-автомеханик. У Володьки золотые руки, и по части ремонта вышедшего из строя оружия ему нет равных. Рядом с Кудлачом - Завьял, студент-недоучка, тощий, нескладный, вечно страдающий от болей в переломанной и плохо сросшейся кости предплечья. Справа от Завьяла девочки. Все три, которые остались. Добрая и некрасивая, с широким плоским лицом Вика. Она медсестра и, наверное, самый полезный человек среди нас. Тоненькая большеглазая Леночка и моя Варя. С ней мы вместе почти с самого начала. Когда настолько тоскливо и мерзко, что жить больше не хочется, я всегда думаю о том, что у меня есть Варя, и легче становится.
   Впрочем, какое там "легче". Фактически, мы существуем лишь по привычке, за три года превратившись в машины для выживания. Все. И выживаем теперь чисто автоматически. Мы обречены, и сколько ещё удастся прожить, в конечном итоге, не важно. У нас никого не осталось кроме друг друга. Семьи, друзья, работа - это всё в прошлом и никогда не вернётся. А тех, кто ещё жив, может не стать в любой момент. И когда один из нас уходит, каждый из оставшихся чувствует, будто не стало частицы его самого. И продолжает жить с тем, что осталось. Без причины и особой надежды - автоматически.
   - Лёша, - ты сказать нам ничего не хочешь? - прервал, наконец, молчание Кудлач.
   - Хочу, - я бросил в костёр кусок фанеры. - Половина из вас решила уйти. Рискнуть, как те два обормота мне сказали. Ну, пусть пока постоят в охранении, рисковые. Другая половина колеблется. Я даже не буду спрашивать, кто за какое решение. Оставаться в городе - смерть. И уходить - смерть, только быстрая. В общем, смерть и там, и там, но есть ещё один вариант. Промежуточный.
   - Что, без смерти? - насмешливо спросил Завьял.
   - С ней. Без неё варианты три года назад закончились, - теперь усмехнулся я. - Этот вариант - его Глеб предложил, незадолго до того, как погиб. Я до сих пор не говорил вам, потому что план Глеба казался мне безумием. Он и сейчас кажется мне безумием, но не большим, чем уходить в никуда по реке.
   Я замолчал. Я не знал, как им об этом сказать.
   - Что за план, Лёша? - помогла Варя. Она встала, обогнула костёр, присела возле меня на корточки и взяла за руку. - Ты говори, пожалуйста, что бы это ни было.
   Я оглядел ребят. На меня с нетерпением и надеждой смотрели двенадцать пар глаз.
   - Сначала вопрос, - начал я. - За три года нами уничтожено десять марсиан, так? Кто может вспомнить, как они подыхали, эти десять?
   - Да чего тут вспоминать, - угрюмо сказал Кудлач. - На двоих стена рухнула. Пока они под обломками возились, мы их гранатами забросали. Один в реку свалился, этого уже из автоматов добили. Ну, а с остальными повезло. Что-то у них с защитой оказалось, не выдержала броня-то. Или что там вокруг них такое.
   - Без разницы что, - сказал я. - Очкарики говорят, что скафандр, а может, у марсиан тела такие. В общем, пуля их не берёт, и осколки тоже. Как правило. Только из этого правила за три года было семь исключений. И каждое из них случалось, когда марсианин сам нарывался: блокировал наших и попадал под плотный огонь с близкой дистанции.
   - Мир праху тех, кто оказался в блоках, - тихо сказала Вика.
   - Да, верно. Они погибли, все. Но перед этим успели отомстить. В общем, до сих пор от боя мы уклонялись. Отступали, отходили, драпали... А теперь я предлагаю не уклоняться и бой принять.
   Наступила тишина, прерываемая лишь треском горящих досок. Я притянул к себе Варю, посадил рядом и обнял за плечи.
   - Лёша, как это принять бой? - растерянно спросила Варя. - Они же перебьют нас.
   - Да, перебьют, - ответил я твёрдо. - Но не всех. Марсиане ходят парами, один впереди, другой сзади страхует. Я предлагаю подпустить того, кто впереди, как можно ближе и открыть по нему огонь из всех стволов.
   - Это глупость, Летёха, - сказал Володька Кудлач. - Мы, может быть, убьём эту сволочь, а он нас перестреляет наверняка.
   - Не всех, - повторил я. - В том-то и дело, что не всех. Всех не успеет. А вот мы его убивать не будем вообще.
   - Как не будем? - ахнула Леночка.
   - Не будем. Мы прекратим огонь, как только увидим ту зелёную дрянь, его кровь. В общем, как только его подобьём, те, кто останутся в живых, прекратят стрелять.
   - Зачем?
   - Затем, что второй его подберёт и потащит на себе. К кораблю. Ему, второму, будет уже не до нас - лишь бы унести ноги. И тогда те из нас, кто выживут, просто пойдут за ними. И попробуют захватить корабль. Ворвутся в шлюз у них на плечах.
   - А если второй вызовет подмогу? - после долгой паузы спросил Завьял. - Не потащит подранка, а свяжется со своими? И потом, на кой хрен нам их корабль?
   - Если не потащит - будем недобитка кончать. А если получится, то и второго. И тогда уйдём по реке - терять нам всё равно станет нечего. А с кораблём - не знаю я, что с ним делать. Только возможно, и почти наверняка - там, внутри, оружие.
   Этой ночью мы с Варей почти не спали. Сначала лежали, обнявшись, ждали, пока все уснут. Потом, когда терпеть стало уже невмоготу, Варя сказала:
   - Плевать. В конце концов, мы здесь не дети, пусть слушают.
   Она мягко отстранила меня, встала на колени и быстро стащила через голову свитер, а вслед за ним и мешковатую, видавшую виды юбку. Я скинул гимнастёрку и, стараясь не шуметь, возился с проклятым ремнём, который никак не хотел расстёгиваться. Наконец, Варя помогла мне, я выполз из чёртовых армейских брюк и потянулся в карман за контрацептивом.
   - Не надо, Лёша, - прошептала вдруг Варя, - я хочу, чтобы сегодня мы обошлись без этого.
   Я оторопел. Пользоваться противозачаточными средствами приказал Глеб. Это был один из первых отданных им приказов, и исполнялся он неукоснительно. Забеременеть в наших условиях означало смерть, аборты делать было некому, а рожать немыслимо.
   Тогда с нами было шестнадцать девчат. Шестнадцать. И, конечно, у каждой был парень - любовь вспыхивает особенно ярко там, где с ней соседствует смерть. Что ж, ни одна из девочек не забеременела. Они ушли от нас, так и не став матерями.
   - Варюша, - сказал я, - родная. Ты же знаешь, мы не должны этого делать. Мы...
   В этот момент я осёкся - до меня дошло. Приказ Глеба больше не имел силы. Он действовал на период военного времени. Для нас война закончилась - нам всем остался всего один бой. Тот самый, последний.
   Мы любили друг друга, засыпали, обнявшись, потом просыпались и соединялись вновь. Утром, когда подошла моя очередь идти на пост, Варя сказала:
   - Знаешь, Лёша, в детстве я мечтала выйти замуж за военного. За боевого лейтенанта. Правда, странно иногда сбываются девичьи мечты?
   - Да уж, - сказал я и поцеловал её в темноте в губы. - Только какой из меня военный, Варюша. Я не боевой лейтенант, а заурядный и затюканный бывший учитель физкультуры.
   Варя принялась уверять, что я самый что ни на есть героический лейтенант. Под её нежный, едва слышный шёпот, я наскоро оделся, натянул на голову старую дырявую кепку, дурашливо отдал в темноте честь и двинулся на пост.
  
  
   Инструктор оказался знающим и, что особенно приятно, пунктуальным и здравомыслящим. К концу полёта я уже знал об охоте на термитов столько, что мог бы проводить инструктажи самостоятельно.
   - Запомните: термиты трусливы, - говорил инструктор. - Они никогда не нападают первыми и при обнаружении опасности спасаются бегством. Но это так только в том случае, если вы оставите им лазейку. Берегитесь загнать стадо в тупик. Тогда, если спасение невозможно, они нападут. Отчаянные термиты, которым нечего терять - серьёзная угроза. Она тем больше, чем многочисленнее попавшее в окружение стадо. Поэтому, преследуя термитов, всегда убедитесь, что на их пути преграды нет. Вот тогда это будет честная спортивная охота, и завладеете ли вы трофеем или нет, будет зависеть лишь от вашей ловкости и удачливости.
   - Спасибо, господин инструктор, - поблагодарил я. - Уж я позабочусь о путях отступления для термитов. Да, и фактически я не думаю, что охота затянется. Я и моя подруга вовсе не кровожадны - мы убьём одно насекомое, максимум два, и вернёмся на корабль. Надеюсь, мы завершим охоту в первый же день.
   - Вам очень повезёт, если вы справитесь за день. Термиты уже не те, что в первые дни экспансии. Они пуганые и знают свою территорию, в отличие от нас. Да, у нас огромное преимущество - техника. Инфракрасные визоры определят район, где роятся насекомые. Найдут его по исходящему от них теплу. Но поразить термита не так просто. Они передвигаются с приличной скоростью. Конечно, не так быстро, как альмейдяне, но зато они гораздо более маневренны. Давайте, теперь я продемонстрирую вам возможности боевого скафандра. Это действительно чудо альмейдянской техники и её последнее достижение.
   Курс лекций о возможностях скафандра занял трое суток. Возможности впечатляли. Особенно поразило меня встроенное оружие. Стрелять можно было одновременно всеми четырьмя держателями. Верхними - из аннигиляторов, нижними - из плазменных разрядников. При этом оружие имело значительный радиус поражения, и для удачного выстрела достаточно было навести его на цель весьма приблизительно. Кроме того, скафандр оказался лёгким и гибким, он почти не стеснял движений и не причинял видимых неудобств. Зильда была в восторге, дай ей волю, она и спать бы ложилась в скафандре.
   - Хорошей охоты, - пожелал нам инструктор перед самым прилётом. - И учтите, скафандр остаётся функциональным, лишь пока носитель внутри него жив. Он запрограммирован на самоуничтожение, если носитель погибает.
   - Зачем? - спросил я.
   - Чтобы оружие не досталось врагу. Так что для собственного удобства постарайтесь остаться в живых.
   Я придал фасаду выражение веселья, хотя не очень люблю мрачный юмор.
   От места посадки до термитника мы с Зильдой добрались довольно быстро. Местное солнце ещё не взошло, первые лучи лишь слегка подсветили горизонт. Было довольно темно и, по местным меркам, прохладно. Меня порадовало это обстоятельство - тепловые визоры наиболее чувствительны именно в темноте и на холоде. Я принялся сканировать местность и вскоре обнаружил признаки присутствия стада.
   Я зафиксировал направление и расстояние. Пока что всё складывалось крайне удачно.
   - Тиль, дорогой, я пойду в авангарде, - сказала Зильда. - А ты будешь держаться сзади, на расстоянии видимости, и в случае чего прикроешь меня.
   Я принялся было возражать, потому что двигаться впереди означало подвергнуться большей опасности, нежели чем сзади. Однако переспорить Зильду не удалось, и я в результате проявил свойственную мне покладистость. Задействовав все датчики и включив режим максимальной маскировки, мы с Зильдой направились к месту лёжки стада.
  
  
   Первым увидел марсианина Мишка Очкарик. Мишка лежал метрах в двадцати слева от меня, укрываясь за кучей мусора. Место для засады мы искали двое суток и, наконец, нашли. До нашествия место называлось Площадью Труда, по центру её был разбит сквер, и не одна пара влюблённых целовалась на узких скамейках под тополями. Я частенько бывал здесь, водил девчонок в мороженицу на углу, с приятелями спускался в пивной погребок со знаменитыми охотничьими сосисками под чешское и баварское.
   Теперь площадь переименовали в Кладбище Дохлых Псов. Почему-то именно здесь погибло множество собак. Возможно, после смерти владельцев инстинкт гнал их сюда, в скверик, куда покойные хозяева водили выгуливать породистых щенков.
   По периметру Кладбище Дохлых Псов было основательно завалено остатками рухнувших зданий и горами мусора, но с севера проход оставался свободен. Здесь на площадь выходил Крысиный Проспект, бывший Проспект Мая, и угловые здания по обе стороны проспекта остались целы. Вот в этих домах, по шесть бойцов в каждом, и сосредоточились основные силы отряда. Я же с обоими Очкариками занимал позицию прямо напротив выхода проспекта на площадь.
   Мишка негромко свистнул. Я повернул к нему голову, и он показал выпяченный указательный палец. "Один", - понял я и дал отмашку стволом автомата. Краем глаза я увидел движение в окне второго этажа правого здания. Там приняли сигнал, сейчас ребята наверняка рассредоточивались по огневым точкам. Я махнул Лёньке, затем подполз к краю моей баррикады из мусора и осторожно выглянул. Мне понадобилось секунд пять, чтобы обнаружить марсианина. Он почти сливался с местностью и плавно передвигался по остаткам тротуара, словно плыл по нему. Больше всего это походило на перемещение уродливого старого холодильника, из которого торчали в разные стороны шесть гипертрофированных конечностей. Выглядело так, будто сам холодильник был ожившей иллюстрацией к "Мойдодыру", а пару лишних конечностей художник намалевал по пьяни.
   Марсианин приближался, теперь он двигался гораздо медленнее. Я прикинул, что с такой скоростью на расчётной точке он окажется минут через пять. А в следующий момент меня пробрал холодный липкий страх, который до сих пор я усиленно сдерживал. Я подумал, что марсианин явно знает о нашем присутствии, и если он начнёт стрелять раньше, чем окажется в траверсе между домами, то нам конец - ребята могут попросту не успеть. Я решил, что открою огонь при первых признаках активности этой дряни, а секунду спустя увидел второго. Тот находился метрах в двухстах позади первого, он также медленно плыл вдоль по проспекту, сохраняя дистанцию.
   "Гады, - подумал я, - гады, гады, гады, сволочи грёбаные, вонючки, чтоб вам сдохнуть, паскуды". Я лежал, вдавив приклад автомата в плечо, и ругался про себя страшными, грязными словами, мешая проклятия с матерной бранью. Страх долго не хотел уходить, он уже завладел мной, почувствовал себя хозяином и теперь стрелял холодным потом из пор. А потом я подумал о Варе, и страх за неё вытеснил мой собственный.
   "Только не Варю, - как заклинание твердил теперь я. - Убей меня, убей всех, пусть никого не останется, только пощади Варю". А затем я внезапно осознал, кого я прошу и умоляю смилостивиться, и мысль о том, что молитва обращена к этим уродам, буквально пробила меня. Я стиснул зубы и, глубоко вздохнув, взял себя в руки. Страх ушёл, его больше не было, осталась лишь ненависть. И когда марсианин оказался внутри расчётного сектора, я вскочил на ноги, остервенело рванул спусковой крючок и заорал "Огонь!"
   Не знаю, сколько длился этот бой. Наверное, считанные секунды. Огонь из пятнадцати стволов накрыл марсианина. Потом слева от меня вспыхнуло, и сразу вслед вспыхнуло справа. Несколько вспышек прошло по окнам обоих домов, и вдруг рёв и треск оружейной пальбы прекратился, и в наступившей тишине лишь одинокий пронзительный голос, надрываясь, кричал "Не стрелять!" Я не сразу понял, что голос этот мой, а поняв, повалился ничком на мешанину из обломков кирпича, бетона и собачьих скелетов, и наступила полная тишина. Я отжался на локтях и выглянул из-за укрытия. Марсианин лежал на земле, из прорех на его теле теперь пузырилась и стекала струйками на землю отвратительная зеленовато-бурая жидкость.
  
  
  
   - Тиль, мне больно, - надрывался у меня в шлемофоне голос Зильды. - Великий Дух Альмейды, как же мне больно! Тиль, умоляю, помоги мне, Тиль!
   Я рванулся, бросился на крик, но через мгновение здравый смысл вернулся ко мне. Я резко остановился и нырнул в развалины ближайшего муравейника. Это была засада. Проклятый инструктор обманул: термиты не стали спасаться бегством, вместо этого они устроили западню, и в неё угодила Зильда. А теперь они ждут меня.
   - Я ранена, Тиль, - крик Зильды сменился на визг. - Я теряю наполнитель, ради всего святого, помоги же мне. Тиль, умоляю тебя, спаси меня, вытащи отсюда. Мне страшно, Тиль, и так больно. Где же ты, Тиль?!
   Я включил оптику и дал максимальное увеличение. Теперь я видел Зильду, словно она лежала прямо у моих шагателей. Она вся была покрыта вытекающим наполнителем, и мне стало ясно, что, не окажи ей немедленную помощь, она умрёт.
   - Тиль, - теперь к визгу прибавились стоны. - Ты же не бросишь меня здесь, Тиль.
   Я отключил акустику. В создавшейся ситуации не была места выбору. Жизнь дана альмейдянину только один раз. Я не собирался терять свою. Моя смерть не вернёт Зильду, а значит, будет просто бессмысленной.
   "Прощай, Зильда, - сказал я про себя. - Мне жаль, что так получилось".
   Укрываясь за развалинами термитника, я поспешил к кораблю. Добравшись до него, включил акустику. Голоса Зильды в шлемофоне больше не было.
  
  
   Раненая тварь издыхала. Она уже больше не шевелилась и лишь издавала слабый писк, похожий на повизгивание крысиного выводка.
   Мы стояли вокруг издыхающего монстра. Десять человек, все, кто остались. Я обнимал Варю за плечи, но это не помогало - нас обоих ощутимо трясло.
   - Эта мразь удрала, - сказал Володька Кудлач. - Грёбаная падла. Бросил своего и удрал, унёс ноги, сволочь.
   - Этого надо добить, - сказала Вика. - Он так ещё может долго промучиться.
   - Пускай мучается, - заорал на неё Кудлач. - Пускай корчится, гнида. Пять наших, пятеро, где они, а? Ничего же не осталось, вообще ничего, как не было. Нечего даже хоронить. Четыре парня и девочка, а? В обмен на эту гадину, на эту вот проклятую сволочь.
   - Всё, - сказал я. - Всё на этом. Мы проиграли войну. Кто же мог знать, ребята. Кто мог знать, что эти гады бросают своих.
   Мне никто не ответил. Девять человек стояли вокруг меня, опустив головы, и молчали.
   "Ты должен был знать, - ударил меня в висок внутренний голос. - Ты, лейтенант-самозванец, должен был знать. Знать, а не разменять пятерых своих на эту падаль. Они на тебе, все пятеро. Братья Очкарики, Витя Завьял, Дима и Леночка. И будут теперь на тебе всегда".
   Вечером мы сколотили плоты. Оттолкнули их от берега и пустились в сплав по реке.
  
  
   Суд чести Великой Альмейды меня оправдал. Мои действия сочли разумными и соответствующими основным принципам альмейдянской морали.
   На следующий день после суда Ильгр прислал мне вызов. Надо же, я и не думал, что этот щёголь относился к покойной Зильде серьёзно. Я испросил позволения на дуэль у Особой Комиссии по вопросам чести, и мне, разумеется, отказали, а мерзавцу Ильгру присудили значительный штраф.
   Десять оборотов Альмейды прошло со времени той злополучной охоты. Я делю ячейку с добропорядочной и рассудительной самкой из приличной кладки. Конечно, Альдрия не так элегантна и грациозна, как Зильда, но зато у неё масса других достоинств, среди которых здравомыслие не на последнем месте. Наша с ней кладка тоже оказалась удачной - мы дали жизнь троим полноценным особям.
   Я частенько вспоминаю Зильду, особенно, когда спариваюсь с Альдрией. Воспоминания помогают мне выполнять долг самца подобающим образом. Ведь с Альдрией, которую многие за глаза называют дурнушкой, это отнюдь непросто.
  
  
   Мы вернулись в город через десять лет после того, как марсиане оставили нас в покое. Мы живём в огромном доме впятером - я, моя жена Варя и трое наших детей. Дом стоит на углу Площади Труда и Проспекта Мая. Напротив - его близнец, в котором живут Володька Кудлач, Вика и их дети. Всего же в городе около двух десятков семей. И столько же одиночек - из тех, кому повезло уцелеть.
   Недавно Володька принёс полбанки самогонного спирта, мы подвыпили, и он сказал, что, возможно, марсиане вовсе не воевали с нами.
   - Сдурел? - спросил я. - Что же они тогда делали?
   - Развлекались. Может быть, тренировались. Или охотились.
   Что ж, Володька всегда был немного фантазёром. Я поборол в себе возмущение и не стал возражать.
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"