Петрович Георгий: другие произведения.

Молочная сестра

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.42*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В один из дней Рудольф сунул за пазуху большой острый нож и залез, как обычно, по высокой лестнице на перекладину.

  

"Вдруг долетит обрывок слова

Издалека, и я на миг

Замру. И проклинаю снова

Прошедшей жизни черновик"

Мальвина Зор

  
  
   Удобнее всего строить качели в тайге. Нужно только найти два подходящих рядом стоящих дерева. Такие две берёзы отец нашёл и не спилил, когда корчевали лес для огорода, а оставил их за сараем. На достаточной высоте, как раз там, где стволы делили крону надвое, приспособил в развилинах массивную поперечину, пропустил через неё канаты и подвесил на них старенькую лодочку-плоскодонку. Это были лучшие качели в мире. Мощные стволы, в отличие от закопанных в грунт столбов, никогда не расшатывались, а густая крона деревьев давала летом приятную тень. Ранней весной забивали в стволы остро заточенные с одного конца металлические уголки, ставили под них банки, и запивали берёзовым соком пахнущие счастливым детством слоёные булки. Главный пекарь был поволжский немец - дядя Густав. Специалист отменный. Не про него ли написано у классика:
   И хлебник, немец аккуратный
   В бумажном колпаке, не раз
   Уж отворял свой васиздас.
   Взлетали до неба качели. С крыльца дома было хорошо видно, как над крышей сарая появлялись и исчезали детские головки. Те, что постарше, раскачивали сидящую в середине мелюзгу. Малыши повизгивали от восхитительного страха, судорожно вцепившись в борта лодки. На перекладине сидел Рудольф Васильев и смотрел сверху на сестру. Она была мелюзга. В один из дней Рудольф сунул за пазуху большой острый нож и залез, как обычно, по высокой лестнице на перекладину. Ветер доносил из-за сарая слова песни Михаила Исаковского:
  
  
   Где ж вы, где ж вы, очи карие?
   Где ж ты, мой родимый край?
   Впереди - страна Болгария,
   Позади - река Дунай.
   Следующий куплет допеть не успели. Негодяй Рудольф незаметно водил ножом по канату. Со словами "хороша страна Болгария, а Россия лучше всех" туго натянутый канат лопнул с сухим треском. Оборвись верёвка на высоте взлёта - и не миновать бы беды. А так, шаркнула лодочка днищем по мощным корням, подпрыгнула и зарылась носом в землю. Горохом посыпались детишки на картофельную ботву огорода. Повезло. Полети они в сторону кирпичной стены сарая - ушибами бы не отделались. Намертво врезалось Алексею в память, что они со Снежаной, даже выпав из лодки, не расцепили крепко сжатые ручонки. И ещё одно последствие имело происшествие. В критические моменты жизни сами по себе возникали в голове слова недопетой при опасном падении песни: "хороша страна Болгария, а Россия лучше всех".
   - Я убью этого выблядка! - на весь посёлок кричала тётя Вера, гоняясь с хворостиной за Рудольфом.
   Тётя Вера Васильева привезла с острова Шпицберген две хозяйственные сумки денег, двухмесячную дочку и двухсторонний мастит. Застудилась на Севере. Пропало молоко. Коровами в таёжном посёлке высланные на поселение ещё не обзавелись. Положение было серьёзное. К счастью, у соседки тоже родился ребёнок. Молока было столько, что сердобольная женщина могла кормить сразу двух. Одну грудь опустошал сын, другую - соседская девочка.
   Тётя Вера была на Шпицбергене по вербовке. Работала в шахте. Хорошо запомнилось презрительное отношение местного населения к вербованным, хотя вербовки в то время были обычным делом. Чаще всего слово произносилось в сочетании с обидным определением "курва". Курва вербованная! А вербованная тётя Вера, как назло, ещё догадалась назвать детей интересными именами. Старшего звали Рудольфом, младшего - Вилли, а девочку назвали Снежаной. Рассказывали, как отец печально пошутил по этому поводу. Якобы он позвонил в роддом и спросил жену, каким именем она хотела бы назвать ребёнка?
   - Снежаной, - ответила мать.
   - Очень хорошо, - обречённо вздохнул на том конце провода отец, - если у нас родится ещё один сын, назовём его Южным берегом Крыма.
   Как можно было назвать сына Рудольфом, после того как весь мир узнал о злодеяниях рейхминистра без портфеля, полновластного представителя фюрера, заведующего канцелярией Гитлера, нациста "номер три" Рудольфа Гесса? Как вообще можно было дать сыновьям немецкие имена после войны?
   Когда Снежане исполнилось девять лет, Васильевы уехали из посёлка и увезли молочную сестру Алексея в областной город. С тех пор он её не видел.

* * *

   Проснулся рано из-за приятного напряжения внизу. "Индус палатку натянул" - шутили когда-то по этому поводу сослуживцы. Где солдаты видели индуса, таким необычным образом подпирающего жилище, непонятно. Обычный утренний подъём мужского гормона в крови.
   Алексей не видел сны. Он не грезил, он думал во сне, как наяву. Бодрствуя, он тоже не гнушался мыслительного процесса, но при этом он мог произвольно менять темы, а во сне - нет. Сегодня задремал только под утро, но ему показалось, что спал он долго и в похмельном забытьи всё время с мучительной навязчивостью обсасывал лошадиную тему. Размышлял об атласной гриве, об игривости, о чудесном цвете лошадиных глаз. Агатовый - это коричневый, или это - карий? Ну, конечно же, - карий. Коричневый - это так прозаично. А базальтовый? Это какой? А какое слово первым появилось в русском языке: игривый или гривастый? Сначала, надо полагать, появилось слово гривастый. Смотрели, любовались первобытные люди на красивого, резвого, с роскошной волнистой гривой дикого коня, а он скачет играючи. Грациозный, игривый такой, красавец. Но почему грива пахнет хорошим парфюмом? Этого не должно быть. Грива должна пахнуть ветром, солнцем, травой, влажной землёй, но уж никак не духами.
   Алексей открыл глаза. Она лежала к нему спиной. Крупные тёмные локоны по белым плечам. Гитарный контур от тонкой талии к волнительно гладкому, едва припышнённому бедру. Ноги полусогнуты в коленях. Поворачивать к себе не стал. Осторожно приблизился.
   Чуть поджал ноги, в точности повторяя изгиб её тела. Ощутил коленями тёплую нежность кожи. С замиранием сердца проник, втайне надеясь, что она позволяет ему осуществить желание, находясь во сне. Она ни единым движением не выдала себя, точно зная, что он находит в таком сближении особую прелесть.
   - А если у меня сифилис? - повернулась с интересом, когда он успокоился. Увидела, что он изменился в лице, добавила: - не бойся, я пошутила.
   Алексей встал, напевая "хороша страна Болгария", прошёл в ванную. Помочился и старательно с мылом помыл гонады. Взглянул на себя в зеркало. Промурлыкал: "а Россия лучше всех". Понимал, что мыться было уже бесполезно. Если поймал венерическую болезнь в виде гонореи или сифилиса, то интенсивное мочеиспускание с последующим мытьём могло снизить риск заболевания только в течение первых двух часов после контакта. Так, по крайней мере, утверждают специалисты. Легко сказать. А если контакты были не считаны и продолжались всю ночь? Вот ведь залетел.
   "А если у меня сифилис? - передразнил тихонько темноволосую. - А если, кроме люэса, там ещё и гонококки, как яйца Фаберже, трихомонадка размером с галошину?". Нужно срочно в профилактических целях засадить себе внутримышечно миллиончика полтора бициллина. Обязательно нужно, но где взять в воскресенье шприцы и антибиотик?
   "Вот, бля, залетел, - повторил в задумчивости, - а Россия лучше всех!" Нужно успокоиться и всё обдумать. Исключить подарочный букет нельзя, но непохоже на неё. Судя по всему, девочка тщательно следит за собой. Не могу объяснить, но чувствую. "Опыт - сын ошибок трудных". Живот - чистая белая чаша. Интимно упрятан эротически завязанный пупок. Целовал его ночью, проникая кончиком языка до донышка. Ей нравилось. Сказала, что это необычно, что ощущение непередаваемо. Просила сделать точно так же, но только пониже. Он поцеловал чуть ниже пупка. Ещё ниже! Ещё! Он делал вид, что не понимает, чего от него хотят, и нарочно медлил. Сама положила руки на его жёсткий затылок. Опустила голову ниже. Требовательно прижала к себе, и он охотно сдался в её благоуханный плен.
   Бельё безукоризненно. Лицо без малейшего намёка на злоупотребление алкоголем. Она даже не курит. Нет. Это исключено. Если бы она болела, то зачем ей нужно было бы в этом признаваться? Знала, но позволила и не предупредила? Но это же в чистом виде криминал. Она же не дура. Она, возможно, и не дура, а он?

* * *

   Его путешествие "по местам боевой славы", как он сам определил цель своего приезда, не сложилось с самого начала. Поздним вечером приехал в город. Безуспешно помозолил глаза администратору гостиницы "Урал". Свободных номеров, как и следовало ожидать, не имелось. Зашёл в ресторан, подогрел швейцара.
   Нарочито строгий швейцар носил пышные бакенбарды, за что был прозван студентами Бенкендорфом. Бенкендорф обрадовался старому знакомому чуть больше, чем ожидалось, но деньги взял с таким видом, будто бы он делал Алексею большое одолжение. Он прошёл через раздевалку в вестибюль, пошептался с администратором, и номер тут же нашёлся.
   Утром пошлялся по городу, зашёл в общежитие медицинского института на улице Попова. Ни одного знакомого лица. Даже комендант из новых. Заскучал. Прошёл на колхозный рынок - это рядом. Потом, сам не зная для чего, заглянул на "толкучку". На вещевом рынке тоже ни одного знакомого лица, но подошли трое с неприятными претензиями. Один из них утверждал, что накануне Алексей с кодлой избил и ограбил его брата. Теперь брат в больнице, а они ходят по рынку, хотят по вещам определить грабителей.
   - Я тебя, дятел, узнал по описанию.
   - Во сколько это случилось?
   - В девять часов вечера.
   Алексей достал из кармана железнодорожный билет и протянул его самому агрессивному.
   - Я не был в городе ровно год и приехал вчера поездом Владивосток - Москва в десять вечера. Вы меня с кем-то путаете.
   Всё обошлось, но осталось неприятное чувство. Его обозвали дятлом, а он не среагировал должным образом. Надо было ответить что-нибудь подходящее, а он не нашёл, что сказать. Билет им - жлобам - показал. А как ещё можно было доказать невиновность? Он один, их - трое. Разумеется, не имело смысла лезть в бутылку, но так беззубо вести себя тоже не следовало.
   Зашёл в Грачёвскую клинику, и там облом. Хотел поболтать с бывшими сокурсниками. Ни одного не застал на месте. Один в отпуске, другого убило током в бане, третий уволился, четвёртый эмигрировал в Америку.
   Праздник души был безнадёжно испорчен суровыми реалиями жизни. А тут ещё занозой в душе хамское: "Я тебя, дятел, узнал по описанию".
   Нужно было каким-то образом приглушить неотомщённую обиду. Лучшее средство от тоски - шумный кабак. Алексей знал по опыту, что уже на рассвете, когда сивушный яд отравит напоследок оглушённый мозг, приступ нереализованной злости трансформируется в смертельную похмельную тоску и станет почти непереносим на физическом уровне. Знал, но с присущим славянам презрением к любым последствиям предстоящей выпивки спустился из гостиничного номера в ресторан.
   Оглядел зал. С удовлетворением отметил присутствие завсегдатаев. Подсел к знакомой по студенческим годам официантке. Взглянул невнимательно в меню.
   - Бефстроганов не заказывай: говядину жёсткую завезли, - официантка изобразила доверительность, зная, что за неё накидывают чаевые.
   - Спасибо, Нинон. А знаешь что? - Алексей отодвинул от себя меню. - Принеси-ка ты мне хороший кусок мяса на твой вкус, салатик любой и водочки. Только не в графине, а в бутылке.
   - Не доверяешь? Правильно, доктор, делаешь. Я тебе парочку подсажу?
   - Барышня симпатичная?
   - Тебе понравится.
   - А жених, конечно же, ревнивец?
   - Коллега.
   - Мой?
   - Нет, мой. Халдей. Виталиком зовут. В "Горном хрустале" пашет.
   - Садись. Заинтриговала.
   Гремела музыка. Темнело за окном. Холодная водка согрела, взбодрила, настроила на флирт. Познакомились. Обменялись любезностями. Он не глуп и не зануден. Она - породиста и необыкновенно женственна. Чудные локоны. Узкое запястье. Чувственный рот. Строго дозирован и не вульгарен макияж. Говорит мало. Не кокетка, но и не пуританка. Выпивает с удовольствием. С аппетитом закусывает.
   Подошли двое. Алексей успел заметить, как женщина тревожно взглянула в их сторону. Остановилась рядом с подносом Нинон, пытаясь расслышать разговор.
   Один из них положил руку ему на плечо.
   - Потолковать надо. Тебя Катала зовёт.
   Хотел ответить: "Кто такой? Я с ним не пил на брудершафт. Почему я должен к нему идти? Если ему нужно - пусть сам подойдёт" или ещё что-нибудь в этом роде, но вспомнил фамилию, встретился глазами с Нинон и понял по выражению её лица, что нужно выбрать другой, более подходящий к моменту тон.
   - Нет проблем, а где он?
   Тот, который держал руку на плече, молча кивнул в сторону банкетного зала.
   Прошли в зал. За накрытым столом сидел коренастый, улыбчивый, чисто выбритый мужчина лет сорока.
   Показал рукой на стул. Достал из внутреннего кармана пиджака блокнот. Раскрыл, прочитал с нейтральным выражением лица:
   - Мальцев Алексей?
   - Да.
   - Каталов, - ткнул себе в грудь пальцем, - можешь звать меня Каталой, - кивнул на стоящих за спиной Алексея, - они меня так зовут. Слышал про меня?
   - Конечно.
   - Очень хорошо, - улыбнулся, - это облегчает задачу, а вот этих ты знаешь? - Снова заглянул в блокнот, - Дрогина, Паташова, Когана?
   - Да, это мои сокурсники. Мы с ними в одной комнате жили.
   - Знаю. Ну, и где они?
   - Паташова током убило. Дрогин где-то на Алтае. Коган в Америке.
   - Плохи твои дела, Алёшенька. Плохи. Один за всех ты, выходит, будешь ответ держать.
   - А что случилось? Что-то не везёт мне сегодня. Утром на рынке наехали ни за хрен собачий. Теперь вы.
   - Мы наехали? Ты, доктор, ещё не знаешь, как мы наезжаем.
   - Катала, дай я ему шнобель отрежу, - стоящий сзади щёлкнул лезвием ножа.
   Когда градус унижения зашкаливал и начинал превышать предельно допустимые нормы, Алексей переставал бояться. Повёл себя тактически правильно - не обернулся и не поднял руку для защиты лица. Проигнорировал угрозу.
   - Успеешь, - Катала улыбнулся, развёл беспомощно руками, - ну что мне с этими хамами делать? - покачал укоризненно головой. - Как ты думаешь, Алёшенька? - стёр улыбку с лица. - Ну-ка, вспомни. Дрогин привёл в общежитие пьяную бабу из кабака. Я тебе помогу, если память у тебя неважнецкая. Жёлтую майку лидера вспомни.

* * *

   ..."Жёлтую майку лидера" Алексей не забыл. Отмечали в ресторане "Кама" получение врачебного диплома. Дрогин привёл из ресторации задиристо пьяную, прехорошенькую мамзель. Доводили жертву до кондиции мадерой азербайджанского производства. Она выпила шесть раз по полстакана этой отравы, пошла вразнос. С хмельной откровенностью объявила, что поругалась с мужем - боксёром. Играли с ней в карты на раздевание. Безбожно мухлевали. Раздели догола. Танцевала на столе. Умаялась и легла с Дрогиным. На нём была жёлтая маечка. Далее всё происходило по сценарию, предложенному Коганом.
   Дрогин отметился у мадам. Вышел, как будто бы в туалет. В коридоре снял майку, отдал её Когану. Коган зашёл в комнату и прилёг в темноте рядом вместо Дрогина. Овладел, вышел, отдал маечку Паташову. Пошли по второму кругу.
   Хохот в коридоре. Студенты толпились у дверей, наблюдая представление. Алексей лежал в той же комнате с однокурсницей, всё видел, но в лицедействе не участвовал. Партнёрша давно уже наскучила ему, и он безумно завидовал тем, кто входил в очередной раз, надев для камуфляжа жёлтую майку.
   В конце концов мадам разоблачила обманщиков. Разгневалась. Обозвала всех сволочами и пообещала рассказать про всё мужу. Назвала фамилию. Успокоили, как могли. Поймали такси и отправили её домой от греха подальше.
   - Катала её убьёт, если узнает, - сказал на другой день студент Усольцев. Он тоже боксировал и знал предмет разговора непо­на­слышке.

* * *

   - Ну, что? Вспомнил? Вижу, что догнал, - на лице Каталы нельзя было прочесть даже намёка на раздражение.
   Показал рукой на коньяк.
   - Выпьешь?
   - Спасибо, - покрутил отрицательно головой.
   - Не уважаешь?
   - Мешать с водкой не хочу.
   - Докторам видней.
   Выпил.
   - Вот ты, как бы на моём месте поступил? Моя клянётся, божится, что это клевета. Она у меня по кабакам не ходит. Во всяком случае, без меня не ходит. Если бы мне сразу тему выдали - я бы разобрался. А когда через полгода информация поступает? Как тогда? А базар по городу идёт. Кого мне валить? Вас или её? - улыбнулся во весь рот.
   - Всех! - Алексей услышал возню сзади.
   Видимо, тот, который предлагал отрезать нос, попытался ударить его, но его остановили.
   "Хороша страна Болгария, а Россия лучше всех". - Заставил себя не обернуться и на этот раз. Сказал спокойно Катале:
   - Нельзя ли его успокоить? Думать мешает. Кем работает жена?
   - Я похож на фраера, который отправляет на заработки жену?
   - Та женщина работала в торговле. - Он точно знал, в каком отделе универмага работала женщина, но что-то ему подсказывало, что нужно не давать о ней точную информацию. - Точно не знаю, но где-то в универмаге. Лицо её хорошо помню.
   - Где, где? Это интересно. Сядь! - приказал он агрессивно настроенному, стоящему сзади. - А зачем тогда эта сучка назвала мою фамилию? Что-то я не въезжаю. Так-так-так. А почему бы, собственно, и нет? Она хляет за мою жену, её подбздёхивают и дают ей непыльную работёнку. Может быть, даже по службе повышают. Умно. Найти её сможешь?
   - Если она никуда не слиняла, то найду.
   - Ты уж постарайся. Убегать не советую. Куда ты без ксивы? - Он достал из кармана паспорт. Развернул. Поднёс поближе. - Тут и адресок твой прописан.
   Алексей увидел свою фотографию. Всё понял. Молча ждал продолжения.
   - Значит, так. Отдыхай сегодня. Завтра в двенадцать заедем за тобой. Поедем вместе искать. Никуда без нас не ходи. Веди себя хорошо. Зря не суетись. Найдёшь биксу, покажешь мне - получишь ксиву. Хорошенькая говоришь? Ну, вот мы ею сначала подзаймёмся, а потом я ей вот этой рукой матку вырву. - Он сжал кулак, и на мощном предплечье узлами вздулись вены. - Не найдёшь её, тогда зачем тебе паспорт? Он тогда тебе не понадобится. - Улыбнулся. - Хоронят и без документа. Ещё не один незакопанный лежать не остался, - взглянул ещё ласковее, - шучу.
   - Да он сам себе яму и выроет, - подсказали сзади, - лопату дадим.
   - Кровожадный ты, Гера. Я прямо боюсь за тебя.
   Улыбка добрая-добрая.
   - Отдыхай, доктор, до завтра. Не бздо. Никто тебя без моего ведома не тронет.

* * *

   Алексей вернулся к столу. Странно, но он совсем не испытывал волнения. Может быть, алкоголь нивелировал страх, а скорее всего причиной его спокойствия было другое. Перед ним поставили трудно разрешимую задачу, и он, как хирург перед операцией, думал не об опасности для жизни пациента, а больше размышлял о тактике оперативного вмешательства. Была ещё одна причина, не позволяющая ему полностью озаботиться спасением собственной шкуры. Его оскорбили, а он не имеет возможности ответить адекватно.
   С Каталой всё ясно. Личность известная. Боксёр-полутяж. Первая судимость из-за измены жены. Застал в постели с директором деревенского клуба. Супругу не бил. Вытащил за волосы голую на крыльцо. Под угрозой убийства приказал внимательно наблюдать экзекуцию.
   На глазах смертельно испуганной жены наглухо вырубил хиляка-блудодея. Ногами не топтал. Подтащил к крыльцу. Аккуратно установил пятки на первую ступеньку. Два раза всем весом прыгнул на ноги. Жуткий хруст костей. Звериный крик оклемавшегося от нокаута любовника. Обморок у жены. Открытый перелом обеих голеней у разрушителя семейного счастья.
   На судебном процессе спросил у председательствующего: "А если бы вашу супругу при вас дрючили? Вы бы как поступили? Заявление на него в профсоюз написали?" - и грустно улыбнулся. Судья не ответил, но учёл состояние аффекта и назначил минимальный срок заключения. Отсидел немного - попал под амнистию. Уехал в город. Продолжил занятия спортом. Добился больших успехов на ринге. Подмял под себя ворьё. Организовал преступное сообщество. Снова был арестован за нанесение тяжёлых телесных повреждений. Больше года находился под следствием, но дело развалилось - получил условное наказание. Поумнел. Стал прижимать только подпольных, а следовательно, покорных цеховиков. Пошла денежка. Стал отстёгивать крупным ментам за крышу.
   Состоит в гражданском браке, но обиду от первой супруги не забыл. Тайный женоненавистник. Любит привозить на блатхату одну на всех. Сам с ней в контакт не вступает, но с нескрываемым интересом наблюдает, как его бойцы развлекаются с одной всей бригадой. Требует при этом максимально яркого освещения комнаты.
   Очень хитёр и практически неуязвим. Неуязвим и безнаказан. История с паспортом - прямое тому подтверждение. Ну, пойди, пожалуйся в ментуру на администратора гостиницы. Скажи им, что она документы гостей уголовничкам отдаёт. А она, глазом не моргнув, наврёт им, что паспорт у неё из сейфа украли. А ночью она же ключ головорезам от его номера даст, чтобы разобрались с непонятливым клиентом. Вот ведь положеньице!
   Сдать им завтра ту, которую пользовали доктора всей комнатой, значит подписать ей смертный приговор. А как было весело тогда! Как было весело! Вот сейчас и повеселимся. А зачем нужно было разбалтывать тогда про "жёлтую майку лидера". Зачем? Да затем, что ни у кого даже в мыслях не было обвинить себя в принуждении к половой связи женщину, не способную адекватно оценить ситуацию и оказать сопротивление. Героями ходили по институту свежеиспечённые врачи. А главная несправедливость состоит в том, что он-то, он конкретно, в этом безобразии не участвовал и не надевал жёлтую майку лидера. Маечку не надевал, мамзель не имел, а отвечать должен он. Надо всё обдумать. Ночью всё хорошенько обмозговать. А сейчас нужно пригласить на танец вот эту с чувственным ртом.
   Они танцевали. Он слишком плотно прижимался к ней, шептал ей на ушко что-то не совсем приличное, а она улыбалась загадочной улыбкой и не отодвигалась от него. Скорей, наоборот.
   Окончился танец. Вернулись к столу.
   - А где мой кавалер? - показала рукой на пустой стул. - Сбежал, что ли?
   - Я этого не переживу. Да вот он идёт. Какое счастье! Но что у него с лицом? Такое впечатление, что с ним в туалете случилась неприятность.
   - А вы злюка.
   - Я не злюка, я в вас безумно влюблён и огорчён его возвращением.
   Поднялись в номер к Алексею втроём. Пили шампанское. Кавалер ушёл за сигаретами и не вернулся.

* * *

   Алексей стоял под душем. Он полностью восстановил события вчерашнего вечера. Взглянул на себя в зеркало. Затосковал. Плюс ко всему ему только венерического букета недоставало. Вышел из ванной.
   - Я думала, что ты там умер с похмелья.
   - Симона, ангел! Я действительно чуть не умер от огорчения.
   - Я тебя огорчила?
   - Нет. Меня огорчил своим уходом твой кавалер. И теперь меня терзают угрызения совести. Может быть, он, бедный, вернулся ночью, стучался, плакал, скулил под дверями, а мы, подлые, ему не открыли.
  -- Я же говорю, что ты злюка, - обняла за шею.
   Он вдохнул сладковатый невыразимо призывный запах её подмышек. Потянулся к ней. Увернулась, пошла в ванную комнату. Взглянул ей вслед. Какая - прелесть! Богиня! От такой и трепак поймать не обидно. Но почему, почему слинял кавалер? А не сутенёр ли он? А что? Очень оригинально. Не девушка предлагает себя, а он, лох, сам волочится за ней и думает, что, используя личное обаяние, отбивает её у самца-со­пер­ника. Вот такая многоходовая и беспроигрышная комбинация в системе обольщения. Ну, хорошо. Предположим, она - проститутка. В таком случае ей нужно уплатить за полученное удовольствие, а сколько за это берут? Какая у них сейчас такса? Спросить? А вдруг она не имеет никакого отношения к представительницам древнейшей профессии? Обидишь девушку смертельно.
   Достал из портмоне крупную купюру. Подумал, добавил ещё одну, пониже достоинством. Раскрыл её сумочку, увидел визитную карточку. Прочитал, пошёл красными пятнами от потрясения. Оглянулся. Спешно закрыл ридикюль. Спрятал деньги.
   Она вышла из ванной, обернув талию полотенцем. Коротко взглянула. Всё поняла.
   - Что-то случилось?
   - Ты считаешь, что имя - Симона менее претенциозно, чем Снежана?
   - Заглядывать в чужие сумки неприлично.
   - Ты не ответила на вопрос. Почему ты называешь себя Симоной? Почему не Светой, Серафимой, наконец? Продолжаешь семейную традицию? Предпочитаешь необычные имена?
   - Я нахожу вопиющее несоответствие между именем и моей внешностью. Снежана, как и Снегурочка, - это что-то чистое, светлое, праздничное, изящное, а я? Посмотри на меня?
   - Ты чище, светлее и изящнее всех Снегурочек на свете. Твоего старшего брата зовут Рудольфом?
   - Вопрос риторический?
   - Ты не против, если я буду называть тебя по-старому - Снежаной?
   - Мне понравилось, как ты назвал меня пять минут назад.
   - Симоной?
   - Ангелом. Меня так никто ещё не называл.
   - С твоими локонами тебе подойдёт имя Эсмеральда. А я буду Квазимодо.
   - Ты не тянешь на Квазимодо. Ты, скорее, Казанова.
   - Спасибо.
   - И тебе спасибо.
   - С ума можно сойти! Ты меня тоже не узнала? Впрочем, как меня можно узнать в усах и бороде?
   - Не узнала, но извини за банальность, как только увидела тебя, сложилось впечатление, что знаю тебя всю жизнь.
   - Поэтому и отшила кавалера?
   - Поэтому. Увидела тебя, и мне стало с ним скучно. Он мне вообще не кавалер. Мы с ним десять лет просидели за одной партой. Он в меня безнадёжно влюблён. И мне его жалко.
   - А что, интересно, можно сказать поклоннику, чтобы он безоговорочно слинял?
   - Не скажу.
   - Ну и не говори.
   Алексей в волнении прошёлся по комнате.
   - Это инцест?
   - Ну, какой это инцест? Кровь же не смешалась. Смешалось грудное молоко.
   - Нет, это какой-то индийский фильм!
   - Индийский фильм - это примитив. Тут бразильский сериал отдыхает.
   - А помнишь, как мы выпали с качелей?
   - Я даже песню помню. - Пропела на самых низах: "Хороша страна Болгария, а Россия лучше всех".
   Он стал на колени, охватил её ноги, уткнулся лицом.
   - Я извращенец. Как только я узнал, что ты моя молочная сестра, я хочу тебя ещё больше.
   Погрузила пальцы в волосы. Сделала почти больно. Отодвинула голову от себя, и когда он вопросительно взглянул на неё снизу вверх, - сбросила с бёдер полотенце.
   - Я тоже.

* * *

   По-домашнему тикали часы на стене. Большая стрелка одолела цифру девять и поползла дальше, а они всё ещё лежали в постели.
   - А что вчера от тебя хотели эти двое? Такие мерзавцы.
   - Знаешь их?
   - Не знаю, но увидела выражение лица нашей официантки и специально прошла вчера за тобой в банкетный зал. Наблюдала за вами через дверной проём. Главный - страшный человек. Ты его улыбочками не обольщайся. Судя по тому, как они обращаются с персоналом ресторана, у них тут всё схвачено. Когда ты отошёл от стола, он что-то приказал своим шнырям. Тоном, не терпящим возражений, приказал. Что им от тебя нужно?
   - Мне кажется, тебе лучше в это дело не соваться.
   - Говори, пока я тебя на правах старшей сестры не придушила.
   - Не знаю даже, с чего и начать.
   - А ты начни со слов: "Дело было так".
   - Хорошо. Дело было так...
   Она ни разу не перебила его. Повернулась, когда он замолчал.
   - Ты можешь мне поклясться, что не принимал участия в этой мерзости?
   - Ревнуешь?
   - Нет. Просто хочу прозондировать моральный облик моего молочного брата.
   - Чем поклясться?
   - Мной!
   - Клянусь!
   - В таком случае, надо тебя вытаскивать из этой задницы. Ты сам не понимаешь, насколько они опасны.
   - Именно поэтому тебе и не нужно лезть в это дело.
   - Молчи, брат. Мне нужно подумать. Ситуация почти неразрешимая. Если ты сбегаешь, ты обрекаешь на медленное умирание ни в чём не повинную жену этого бандита. Он - законченный семейный изувер. Я это бабским нутром чувствую. Он не поверит в её невиновность и найдёт способ, как укоротить ей жизнь. Если ты сдаёшь им изнасилованную девушку из универмага, не возражай мне - это не обман, это - изнасилование, то ты косвенно подписываешь ей смертельный приговор. Если ты не находишь её, тебя крадут, устраивают очную ставку с женой Каталы, калечат и насилуют на её глазах. В этом ты можешь не сомневаться. Кто из вас после этого остаётся жить, и остаётся ли вообще, не могу прогнозировать. Ситуация патовая.
   - Налево пойдёшь - коня потеряешь, направо пойдёшь... Забыл, как там в сказке.
   - Нет, тут больше подходит головоломка про то, как можно перевезти на другой берег козу, волка и капусту при условии, что в лодку можно брать по одному лишь из вышеперечисленных объектов. Ты лично кого бы первым повёз?
   - Козу.
   - Умница, братик.
   Чмокнула в щёку. Поднялась с постели. Осторожно выглянула в окно, не тревожа занавеску. Он подошёл сзади, сделал вид, что тоже смотрит в окно, а сам положил ладони на прохладные выпуклости.
   - Знаешь, почему у женщин попки и ступни всегда прохладные?
   - А в серединочке?
   - Распутница! Объясняю.
   - Большая практика?
   - Не практика, а теория. Для того чтобы плод развивался нормально, нужно, чтобы в том месте, которое ты называешь серединочкой, была константа - ровно 37 градусов.
   Больше можно, меньше - нельзя. Наплодишь уродов. Сперматозоид морозоустойчив, как эскимос, яйцеклетка - нежней мимозы. Ну и как поступает мудрый организм? Элементарно. Он за счёт локального расширения кровеносных сосудов забирает и концентрирует тепло в нужном месте, а в результате - ледяные ноги, но зато в знойные летние ночи - вот такие замечательные прохладные попки.
   Он начал сжимать пальцы, но она отстранила его.
   - Не мешай. Окно выходит во двор. Достаточно высоко, чтобы, выбросив тебя из окна, инсценировать твоё самоубийство, и слишком высоко, чтобы ты мог сбежать через окно. Значит, они должны ожидать твой потенциальный побег, сидя в вестибюле или в машине напротив входа в гостиницу. Дежурная по этажу тоже, конечно же, проинструктирована.
   - Это какой-то дешёвый детектив.
   - Детектив, может быть, и дешёвый, а вот криминал - серьёзный. Один цеховик по пошиву дамских сапог отказался им платить. Его вывезли за город, привязали к дереву и распилили мотопилой "Дружба". Исполнителей, конечно же, не нашли. Весь город знает организатора, а доказать ничего не могут. Когда тебе направят дуло в лоб или приставят нож к рёбрам - ты поймёшь всю серьёзность твоего положения. Если ты хочешь невредимым возвратиться к твоей жене, ты должен беспрекословно выполнять мои рекомендации.
   - Как ты отличаешь женатых мужиков от холостых? По запаху?
   - Господи! Ты можешь хоть на минуточку стать серьёзным.
   - Могу.
   - Очень хорошо. Тогда спустись вниз в буфет, купи сигарет и спички.
   - Я же не курю.
   - Ещё одна такая хохма с твоей стороны, и я ухожу.
   - Хорошо. Дальше.
   - Дальше осмотрись, пройдись в конец коридора и поднимись по боковому лестничному проходу на свой этаж. Осторожно выгляни, проверь, не видит ли тебя дежурная. Если - нет, возвращайся на цыпочках в номер. А я пока приведу себя в порядок и оденусь, наконец.
   - Последнее могла бы и не делать. Ангелы должны быть с крылышками и с прелестными голенькими попками.
   Когда Алексей возвратился, она уже успела одеться и навести макияж.
   - Дежурная сидит за столом в закутке, но наш номер не просматривается, - доложил Алексей, - коридор перед соседним номером загибается углом.
   - Чудесно. У тебя с собой сумка или чемодан.
   - Чемодан. Я хотел тут пару дней погарцевать, а потом к маме в район заехать. Подарки ей везу.
   - Собери чемодан. Я его вынесу сама. Телефон может прослушиваться. У них тут отдельный коммутатор. В этой гостинице одна часть обслуги работает на ментов, другая - на бандитов. Третья - на тех и других. Если увижу, что козлы сидят на стрёме, позвоню, попрошу к телефону Матрёну. Скажешь, что не знаешь никакой Матрёны, я извинюсь и скажу, что звоню в номер такой-то. Эта цифра будет обозначать номер ячейки в камере хранения на вокзале. Там будет лежать твой чемодан. Код - твой год рождения. Это на случай, если мы разминёмся. Зажги одну спичку. Потуши. Дай сюда. Дай ещё одну целую. После моего звонка сразу спускайся вниз. Жди их в вестибюле. Там всегда народ. У тебя будет два часа времени на раздумье. Решишь сбежать от них без паспорта - я тебе не судья. Если осмелишься сесть к ним в машину, то в универмаге, даже если узнаешь девушку, не показывай её, пока не увидишь меня в толпе рядом. Если я дотронусь до брови - можешь смело подводить их к её прилавку. Если её не будет, но ты захочешь спросить про неё в отделе, то тоже посмотри предварительно в мою сторону. Трону пальцем бровь - можешь спрашивать, нет - молчи. Я побежала на разведку. В каком отделе она работала?
   - Не в отделе, а в кафе на первом этаже.
   - Там два кафе.
   - В кафе, которое слева от входа.
   - Людмилой назвалась?
   - Да.
   Подошёл к ней. Хотел обнять. Она выставила вперёд руки, упёрлась ладонями в грудь.
   - Не прощаемся. Плохая примета. Слушайся меня. Всё должно быть о'кей. Пока. Обернулась на выходе, послала воздушный поцелуй, и у него защемило сердце от нехорошего предчувствия.

* * *

   Почти два часа Алексей просидел в вестибюле гостиницы. Он сразу же вычислил среди посетителей наблюдающего за ним молодого человека. Человек зевал и тёр красные от недосыпа глаза. Нужно было проверить красноглазого. Вышел на улицу, нарочно не торопясь. Встал так, чтобы через стеклянную дверь предполагаемый шпион мог видеть его спину. Помурыжил наблюдателя минут пять. Внезапно сорвался с места, забежал за угол, пересёк улицу Карла Маркса и спрятался за деревом в скверике оперного театра. Видел из укрытия, как молодой человек тотчас же вышел следом, но потерял его. Он пробежал вверх по улице до института, вернулся обратно, озабоченно заглянул в вестибюль и помчался вниз в сторону речного вокзала.
   Алексей вернулся в гостиницу. Через пять минут туда же зашёл встревоженный молодой человек. Начинали сбываться слова ангела-Снежаны о том, что всё происходящее - не дешёвый детектив, а серьёзный криминал. Но как они узнали о его появлении в городе? Неужели ровно год они ежедневно наведывались в облюбованный студентами-медиками ресторан? А зачем, собственно, наведываться? Это задание можно поручить официантам. Кому ещё? Как это кому? Да тому же Бенкендорфу. Алексей вспомнил не совсем адекватную реакцию швейцара на его появление. Как родному обрадовался вечно смурной и по-лакейски важный. С чего бы это? Ну конечно же, его подпас он - Бенкендорф. Клички просто так не даются. Алексей стал вспоминать всё, что он знал про графа Александра Христофоровича Бенкендорфа. Глава политического сыска, коварный и мстительный шеф жандармов, орудие борьбы самодержавия против декабристов и Пушкина.
   "Как за Пушкиным следят, - нескромно предположил Алексей, - но Россия лучше всех".
   Они заехали ровно в двенадцать. Алексей, выходя из гостиницы, нарочно обернулся. Красноглазый наблюдатель резво пошёл по лестнице наверх.
   "Сейчас он прикажет открыть мой номер и увидит, что там нет моих вещей, - с досадой сообразил Алексей, - надо было пожертвовать чемоданом и притупить их бдительность. Теперь они с меня глаз не спустят".
   Катала был весел и приветлив. Сказал, что в Балатово "закисает пиво". Что там к нему подают "охуенные" копчёные рёбрышки.
   - Без тебя пивбар открыли. Заедем после дела. Угощу.
   Сели в чёрную "волгу" вдвоём на заднее сиденье. Четверо других направились к бордовым "жигулям". Катала молча ткнул водителя пальцем. Тот послушно кивнул и завёл двигатель.
   Подъехали двумя машинами прямо к ступеням универмага. Нагло встали под знак "Стоянка запрещена". Пассажиры "жигулей" остались в машине. Алексей с Каталой вошли в помещение.
   Алексей скосил глаза, нашёл в толпе Снежану. Она дотронулась до брови. На всякий случай поводил Каталу по этажам, поспрашивал про Людмилу.
   Спустился на первый этаж, подошёл к правому кафе и только потом - к левому.
   - Скажите, пожалуйста, Людмила у вас работает?
   - Людмила Николаевна Катилина в воскресенье не приходит. Она у нас теперь заведующая. Её сегодня уже спрашивали.
   - Как вы сказали её фамилия? - Алексей уже всё понял, но переспросил специально, чтобы Катала хорошо расслышал фамилию.
   Катала расслышал. Трудно было определить по лицу: обрадован он таким финалом или нет? Одно было совершенно очевидно - он знал о существовании Катилина. Знал, но ему и в голову не приходило, что студент Усольцев, настучавший ему на жену, перепутал фамилии.
   Перепутать было несложно. У всех на слуху фамилия - Каталов. Мало кто знал год назад о том, что в город переехал на постоянное место жительства чемпион Удмуртии по боксу, мастер спорта в тяжёлом весе - Катилин.
   - Я полагаю, что конфликт исчерпан? Документик верните.
   - Когда обратно уезжаешь? - Катала явно не был готов к такому повороту событий. Он ещё не решил точно, как ему поступить дальше.
   - Завтра утром. Паспорт верните.
   - Паспорт в машине. - Катала не оглядываясь пошёл к выходу.
   Алексей встретился глазами со Снежаной. Ничего не смог прочитать во взгляде и пошёл вслед за Каталой. На улице их ждали четверо. Агрессивный Гера смотрел мимо. Скрывал ненависть.
   - Паспорт доктору верни.
   - А он у администратора, - Гера вопросительно взглянул на шефа и понял, что ответил правильно.
   - Ну и ладненько, завтра номер дежурной по этажу сдашь, - Катала повернулся к Алексею, - получишь документик, а то ведь "без бумажки я букашка, а с бумажкой - человек", - весело продекламировал Катала. - Ну, что? Ударим по пивцу? И копчёными рёбрышками закусим. Покатили в Балатово.
   - Спасибо, но нет времени, к сожалению. Много дел.
   - Спасибо скажешь потом. - Его плотно взяли с двух сторон за локти. Один встал сзади. Гера огляделся, отодвинул полу пиджака и показал пальцем на торчащую из-под ремня рукоять пистолета. - садись в машину. Тебе сказали, едем в пивбар, значит, поедешь. Базара нет.
   Алексей оглянулся в нерешительности.
   - Доктор Мальцев, - донёсся мужской голос со ступенек, - Алексей! Ну, сколько тебя можно ждать? Шампунь выдыхается! - добавила Снежана.
   Она стояла на ступеньках в окружении незнакомых мужчин и махала ему рукой.
   - Я же сказал, что нет времени. - Алексей рубящим движением предплечий энергично освободился от удерживающих его рук. - У нас тут в кафе встреча с коллегами назначена.
   Он пошёл навстречу Снежане, зная почти наверняка, что при таком скоплении людей его не посмеют силком усадить в машину. Силой быстро не смогут - не такой он слабак, а стрелять испугаются. Слишком много свидетелей.
   И не посмели.
   Алексей оглянулся. Катала сидел в "волге" и из машины что-то приказывал почтительно склонившимся к окну автомобиля подчинённым.

* * *

   - Быстро в отдел мужской одежды! - Снежана торопливо поднялась с ним по лестнице на четвёртый этаж. У окна стоял её вчерашний кавалер с вместительным пакетом в руках. Кавалер внимательно смотрел вниз.
   - Караулят?
   - Ждут. К ним ещё один бордовый "жигуль" подкатил. Любят понтиться. Машины яркие берут. Совещаются.
   Алексей посмотрел на улицу и узнал наблюдателя в гостинице.
   - Повезло. Подъехал бы шпион чуть раньше, сказал, что в номере нет моего чемодана, - меня бы так легко не отпустили. Следил за мной в вестибюле. Я не успел выйти - он рванул в номер. Увидел, что чемодана нет, - и сразу сюда.
   - Ничего он не увидел, - Снежана взяла у кавалера пакет. - Так, Виталик, глаз с них не спускай, а мы побежали в примерочную.
   Аккуратно задвинула за собой занавеску. Постелила на пол газету. Извлекла из пакета маленький свёрток для себя. Молниеносно сняла платье и переоделась в юбку с кофтой. Собрала волосы в тугой узел на затылке и стала неузнаваемой. Достала из пакета новенький станок для бритья и пачку лезвий "Жиллет".
   - Отечественной "Невой" на сухую не побриться. Разоришься с тобой. Значит так. Раздеваешься до пояса и максимально быстро сбриваешь усы и твою изумительную мушкетёрскую бородку. Постарайся, чтобы твой вторичный половой признак падал не на пол, а в газету. Не возражай. Самой жалко. Усы так мило щекочут, сам знаешь где. Но при целой голове отрастут новые, а вот при простреленной - никогда. Костюм в пакет. Вот эту битловку на себя. Какой у тебя размер?
   - Пятьдесят четвёртый.
   - Угадала. На цвет не обращай внимания. Специально купила блёклый, чтобы в глаза не бросался. Я побежала к Виталику.
   Через несколько минут Алексей подошёл к окну.
   - Ой, какой эмбриональненький! - погладила его по щеке. - Эмбриональненький, но зато похожий на того мальчика, с которым мы выпали из качелей.
   - Вот суки! - Виталий показал пальцем в окно. - Стоят под знаком, запрещающим стоянку, и с ними мирно перекуривает гаишник. Прямо на тротуар заехали, а он молчит. Всё схвачено. Ну как в такой стране жить? Жалко, что я не абрамчик и не немец, а то бы уехал к такой матери из этого бардака. Так, ребятки, внимание. Два козла пошли к левому входу. Один - через правый. Живо вниз! Встаньте за правым автоматом с газированной водой. Секите за входом в кафе. Он обязательно зайдёт. Увидит, что вас там нет, - рванёт наверх. Выходите по одному. Спускайтесь по лестнице, повернув морды в сторону проспекта. Там всегда тачки.

* * *

   - Знаешь, когда я по-настоящему испугался? - начал Алексей, когда они уселись в такси.
   Снежана кивнула в сторону водителя и приставила палец к губам.
   Молча докатили до вокзала. Получили в камере хранения чемодан. Нужно было где-то пересидеть до отхода поезда.
   - Теперь за мной. С этого момента я беру на себя ответственность за точность соблюдения конспирации, - Алексей взял Снежану за руку. - Есть идеальное место. Там Ленин мог бы смело выпускать свою большевистскую газету "Искру". Ни один филёр не догадался бы там искать типографию. Сегодня в медпункте дежурит Ванечка Белкин. Я с ним болтал позавчера, когда приехал. В одной группе шесть лет проучились. У него есть отдельная комнатка для отдыха персонала с топчаном. Окно, между прочим, выходит на перрон горнозаводской линии. То, что надо.
   Ваня Белкин не донимал расспросами. Всё понял. Провёл в тесную комнатку.
   - Воркуйте тут, у меня дел много. - Вышел и плотно закрыл за собой дверь.
   Огляделась по-хозяйски. Повернулась к нему спиной:
   - Распусти мне волосы. Ненавижу эту гулю на затылке.
   Алексей вынул шпильки, и блестящие локоны рассыпались по плечам. Опустил руку ниже.
   - Я просила распустить волосы, а не замок-молнию на юбке. Не надо. Я так не могу. Сюда могут войти. Ну подожди, ты порвешь всё. Сама сниму. Нет, только не на этом топчане. Я чувствую себя уличной девкой. Ну не надо. Мы так пропустим поезд. Давай, я сяду на подоконник, а ты будешь всё видеть в окно. Подсади меня. Не так. Так слишком далеко. Ой! Я так упаду! Ноги свисают. Если я их подниму - выдавлю спиной стекло. Так неудобно. Подставь мне под ноги стулья. Вот так. Так хорошо...
   Мимо проходили пассажиры. Многие их них видели в окне вокзала стройную женскую спину, чудные локоны и мужской лоб на её плече.

* * *

   Они сидели на топчане и запивали пивом бутерброды с розовой сёмгой.
   - Ну и когда ты больше всего испугался? Я не дала тебе договорить.
   - Я уже сказал. Когда я выходил из гостиницы, наблюдатель рванул вверх. Уже в машине я догадался, что он бежит к дежурной. Я испугался, что ему откроют номер и он увидит, что нет чемодана и вещей. Они бы меня из машины не выпустили.
   - Я предполагала такое развитие событий и сделала всё, чтобы они не смогли быстро открыть номер. Там новый английский замок. Его теперь менять надо. Я зачем у тебя спички брала?
   - Зачем?
   - Обгорелый конец я отломила и сунула в замочную скважину. Он тоненький конусный. А чтобы снаружи не было видно диверсию, я другой спичкой протолкнула его глубже. Ключ теперь не вставить. Подумают, что заело замок. Будут копошиться, потеряют время.
   - Сестра, не пугай меня. - Он наклонился, поцеловал ей ладонь. - Я чувствую себя таким глупым. Таким неразумным. Таким беспомощным. Ты кто?
   - Сам же сказал, что я твой ангел.
   - Скажи мне, ангел, а как тебе удалось так быстро насобирать в универмаге единомышленников.
   - Я никого не собирала. Я использовала тактические промахи твоих врагов. Наши враги назначили свидание в двенадцать часов дня в воскресенье. Ошибка номер один. Универмаг набит битком. На ступеньках толпа. В толпе легко незаметно сунуть в бок нож, но на глазах у многочисленных граждан неразумно пытаться силой затолкать в машину здорового мужика. Я увидела, что тебя взяли в кольцо, показала на вас рукой и громко сказала: "Смотрите, убивают человека". Все дружно обернулись. Виталий из-за их спин позвал тебя и убежал. Он здесь живёт. Ему светиться нельзя. Последнюю фразу произнесла уже я.
   - А ты где живёшь?
   - Не здесь. Не мешай. Сбиваешь с мысли. Гера показал тебе пистолет? Ошибка номер два. Человек не боится приклада ружья или рукояти пистолета. Он боится наведённого на него дула. Наводить ствол среди бела дня Гера не решился. Вот если бы он приставил к твоему животу острие кинжала, ты бы даже после нашего окрика побоялся сделать резкое движение и покорно сел бы с ними в машину. А почему этот отморозок не решился на вышеизложенный вариант? Потому что они обнаглели и подкатили к самому крыльцу. Это их третья и самая главная ошибка. Оставь они машины во дворе универмага, где практически нет людей, ты бы пошёл с ними за паспортом, и я не смогла бы тебе помочь.
   - Я одного не могу понять. Почему теперь-то они на меня наезжают? Всё же разъяснилось. Жена Каталы верна ему, как Пенелопа Одиссею. Люда невиновна. Кто-то из доносчиков перепутал фамилии? Ну так разбирайтесь с ними. Я тут при чём?
   - Знаешь, кто в стране недоразвитого социализма лучше всех осведомлён о тёмных делах дельцов, бандюганов, рэкетиров, воров, мошенников и прочей незаконопослушной публики? Думаешь - сыскари? А вот и нет. Халдеи! Почему? А потому, что официанты, в отличие от ментов, имеют дело с пьяными. Ну а что у трезвого на уме, то у пьяного где? Правильно - на языке. Виталик по моей просьбе покопал немножко. Пообщался с коллегами. Расклад в городе такой.
   Единственный человек, способный оказать достойное сопротивление оборзевшему Катале, - это тренер областной юношеской сборной по боксу Катилин.
   Если он науськает на Каталу своих подопечных (он их называет "индейцами"), Катала не устоит. У него бойцов мало. Всё хулиганьё и братки у Катилина боксом занимаются. Он им удар ставит. Плюху шлифует. Катилин уже однажды перехватил покровительство над заведующим крупной овощной базой. Тот больше Катале не платит. И Катала промолчал. Затаил подлость, но делает вид, что ничего не произошло. Боится открытой конфронтации.
   Супертяж Катилин - мужик серьёзный до свирепости. При этом пылко влюблён в собственную жену, что редкость. Он снисходителен к её слабостям и уроет за неё любого.
   Катала пальцем не тронет Люду. Он не самоубийца. Тогда зачем ты ему понадобился? Очень просто. Тебя уродуют, и ты окровавленным ртом наговариваешь в камеру, как вы развлекались с Людой. Под пытками ты и себя оговоришь, после чего тебя отвезут к Катилину и отдадут ему на растерзание. Сможешь ты доказать свою невиновность? Сомневаюсь.
   Итак, с одной стороны, они оказывают потенциальному врагу любезность и на какое-то время заручаются его благосклонностью. А с другой стороны, эту плёночку с твоим живописным рассказом размножают и показывают всем заинтересованным лицам. С какой целью? А вот с какой. Они не могут, выражаясь уголовным сленгом, "опустить" Катилина физически, но беспрепятственно смогут опустить его морально. В насквозь криминальном обществе, где каждый третий побывал в тюрьме, не смогут уважительно относиться к главарю, жена которого переспала с целой комнатой студентов. По уголовным законам Катилин должен всенепременно наказать жену по всей строгости. Если он этого не сделает, он утратит уважение и как следствие - власть. Катала год ходил запятнанный. Заполучить тебя - это чисто отмыться самому и одновременно извазюкать в дерьме противника. Катала - хороший психолог. Он всё верно рассчитал.
   - Но этот хороший психолог при свидетелях пообещал мне вернуть паспорт и не вернул. Уголовники слово не держат?
   - Держат, но только среди своих. Ты же не свой. Катала потому тебе и пообещал при них, что он - хороший психолог. Для того чтобы успешно руководить и держать подчинённую кодлу в страхе, пахан должен быть показательно вероломным, предельно жестоким и непредсказуемым. Вопросы будут?
   - Будут. Покупая мне битловку и лезвие, ты уже прогнозировала именно такое развитие событий?
   - После того как я узнала её фамилию, - да.
   - У меня нет слов. Ты кто?
   - Ты же заглянул в мою визитную карточку.
   - Я настолько обалдел, прочитав твоё имя и фамилию, что не обратил внимание на остальное.
   - Я выпускаю газету в маленьком городке - главный редактор, но в своё время у нас на журфаке был факультативный ликбез по криминалистике. Между прочим, на пятёрку экзамен сдала.
   - Это заметно. А помнишь слоёные булочки у дяди Густава?
   - Объеденье, но где я сейчас живу, не скажу. Ты ведь об этом хотел спросить?
   - Уже спрашиваю. Ты не свободна?
   - Свободна. Пока. Но хочу простого бабского счастья. Семейного уюта хочу. Девочку родить хочу. А ты уже занят. Впрочем, и от занятого, если повезёт, можно родить.
   - Как мне дальше жить?
   - А мне? Ты сейчас уедешь, а я останусь на перроне. Оставшимся на вокзале всегда труднее, чем уехавшим. Но я не жалею, что встретила тебя. Молчи, я сейчас разревусь. Молчи. Не надо слов. И хорошо, что ты уезжаешь. Лучше уже не будет. Лучшая ночь в нашей жизни уже прошла. Дай мне платочек. Туш потекла. Реву, как дура.
   Он просушил её мокрые ресницы губами.
   - Не целуй глаза, влюбишься.
   - Они тебя могут поймать. Я боюсь за тебя.
   - А зачем я им нужна?
   - Ты им спутала карты. Помешала осуществить задуманное. Они такое не прощают. И потом, он же обещал Людмиле вырвать матку, а теперь - не может. Он, судя по манерам, - утончённый садист. Он будет терзать не потому, что злой, а потому, что казнь ему доставляет удовольствие. Ну, кому я всё это говорю? Ты же всё понимаешь.
   - Я сама боюсь. Я такая трусиха.
   - Я никуда не уеду, пока ты не покинешь город.
   - Я не могу сегодня покинуть город. Завтра у нас конференция. Специально для главных редакторов. Раз в году проводят. Никак нельзя пропустить. Уеду завтра.
   - Тогда я тоже уеду завтра.
   - Хорошо, уговорил. Пропущу конференцию. Уезжаю сегодня. Но мой поезд уходит позже твоего. Всё будет нормально. Я быстренько смотаюсь за вещами к себе в отель и сразу же назад. Я буду осторожна.

* * *

   Он дождался, когда объявят отправление, и только тогда заскочил в вагон.
   Она махала ему, спрятавшись из соображений конспирации за ларьком. Солнце светило ей в лицо. Она прикрыла ладонью глаза, и он не смог определить, плачет она или улыбается.
   Из окна поезда, отходящего на север области, хорошо просматривалась привокзальная площадь. Горнозаводская линия проходила по мосту, и с высоты как на ладони видно было площадь, трамвайную линию и стоянку машин.
   Алексей окинул взглядом проплывающую мимо длинную очередь у привокзальных касс. Оглянулся на блеснувший на солнце удаляющийся стеклянный фасад здания и увидел, как двое "жигулей" бордового цвета на большой скорости пересекли площадь и уткнулись бамперами в ступеньки вокзала. Из машин вышли шесть человек. Двое направились быстрым шагом на перрон главной линии, двое - на горнозаводскую, ещё парочка поднялась по лестнице к центральному входу вокзала.
   Алексей не мог разглядеть их лица со спины, но сомнений не оставалось - эти люди пришли за ним.
   - Опоздали, голубчики, - произнёс он вслух и поперхнулся собственными словами, - Снежана!
   У неё нет шансов разминуться с преследователями. А убежать? Убежать тоже нет возможности. Догонят. Спрятаться в медпункте? Но это только в том случае, если она увидит их раньше, чем они узнают её. Есть ещё один-единственный малюсенький шанс - спрятаться от них в женском туалете. Но что им стоит зайти в дамское отделение и нагло просмотреть все кабинки? Кто посмеет им воспрепятствовать? Вокзальный туалет - место злачное. Кроме пассажиров там тусуются бомжихи, проститутки, наркоманки, спекулянтки. Кто заступится, если прямо в кабинке убивать начнут? Никто. А менты в женское отделение не заходят. Кретин! Зачем я распустил ей волосы? Зачем я, идиот, распустил ей волосы? Такие роскошные локоны - единственные в городе. Их нельзя не заметить. Их нельзя не запомнить. Они бросаются в глаза.
   Поезд уже набрал ход. Алексей взялся за рычаг стоп-крана. Он держал руку на холодном металле, но не дёргал рычаг на себя. Он понимал, что уже не успевает прийти к ней на помощь. Слишком далеко ушёл поезд. Слишком далеко. И как он сможет ей помочь? Отвлечь их внимание на себя? А почему бы и нет? Он снова взялся за рычаг тормоза. Подумал и опустил безвольно руку. Поздно! Но она же такая умная. Экзамен по криминалистике на пятёрку сдала. Она должна выкрутиться. Должна. Она не пойдёт к выходу, предварительно не осмотревшись. И потом, не станут же они хватать её на глазах у сотен пассажиров и тащить в машину. Она закричит. Позовут железнодорожную милицию. Железнодорожные менты ведь не куплены? Или им тоже Катала платит за крышу? Нет, они не станут её хватать. Они подождут, когда она пойдет мимо машины, и только тогда за волосы втащат её в салон автомобиля. Или, если она их не заметит, они выследят её и заявятся к ней в отель. А если им дан приказ просто убить её? Это они смогут сделать без труда. В толпе сзади ножом в спину. Он в третий раз взялся за стоп кран и снова убрал руку. На этот раз он решил дождаться первой остановки и там выйти из поезда.
   Поезд остановился, но он не вышел. Неизвестно, когда ещё пойдёт встречный в город. Что толку, если он будет сидеть на вокзале? Что толку?
   Алексей стоял в тамбуре с таким лицом, что прошедший мимо пожилой проводник вернулся и старательно запер обе двери тамбура на ключ. Наверное, он решил, что пассажир находится в таком душевном состоянии, при котором люди не отвечают за свои действия и выпрыгивают на ходу из поезда.
   Колёса стучали на стыках. Создавалось впечатление, что они выбивают определённый ритм. Он вдруг поймал себя на совершенно чудовищной мысли. Мысль заключалась в том, что для него самого её убийство на вокзале было бы предпочтительнее всего остального. Вспомнились слова забытой песни: "Если смерти, то мгновенной, если раны - небольшой". Убьют - недолго будет мучиться. И позор перед смертью не испытает. А если её смогут украсть и привезут в комнату Каталы с ярким освещением. Алексей представил, что с ней будут делать эти шестеро. Как к белоснежной чаше её живота потянется мускулистая рука Каталы. Как врач, он анатомически точно представил себе, как вздуется мышечная защита над лоном, когда кулак проникнет снизу, и как опадёт растерзанный изнутри живот, когда рука извлечёт...
   Ему послышалось, что колёса с убийственной отчетливостью выговаривают на стыках:
   - Мат-ку выр-ву, мат-ку выр-ву, мат-ку выр-ву, мат-ку выр-ву...
   Он закрыл глаза, зажал ладонями уши и завыл. Ему казалось, что он воет очень громко. Он забыл, что при закрытых ушах свой голос слышится вдвое громче обычного. Он выл, но не становилось легче, хотя обычно громкий плач или вой притупляют страдания. Поезд летел мимо заросшей ярким кипреем поляны, а он всё выл. И тогда Тот наверху, который заказывает нам музыку по деяниям нашим, сжалился над ним и ловко подладил под стук колёс знакомую с детства, безотказно успокаивающую мелодию: "Хороша страна Болгария, а Россия лучше всех".
   Алексей освободил уши, прислушался и открыл глаза. "У меня галлюцинации. Откуда мелодия? Откуда льётся мелодия? Господи, боже мой! Какой я ужас испытал. Кажется, подобное душевное состояние называется транспортным психозом... Она же умница. Ну конечно, она догадалась собрать волосы узлом на затылке и стать неузнаваемой. Конечно, догадалась... Сколько кипрея в этом году... Лилово-красные цветы. Гарь любят. Опушки леса. Прекрасный медонос - узколистный иван-чай... И потом, даже если она и не собрала в узел волосы, её же не все уголовники знают в лицо. Её знает только Гера и тот хмырь, что был с ними в ресторане. А другие трое её не знают. Так что шансы на спасение существенно увеличиваются... Невероятно, но я хорошо слышу, как колёса совершенно определённо выбивают на стыках знакомый мотив. А Рос-сия луч-ше всех, а Рос-сия луч-ше всех, а Рос-сия луч-ше всех... Ну конечно, у меня слуховые галлюцинации. Это всё из-за крепкого алкоголя. Мне нельзя пить. Другим можно, а мне - нельзя. Мне только пивца. Пивца под копчёные рёбрышки. Нет! Что это я говорю? Только не под копчёные рёбрышки... А Рос-сия луч-ше всех, а Рос-сия луч-ше всех, а Рос-сия луч-ше всех... Мне нужно на первом же полустанке нарвать кипрея. Народная медицина утверждает, что конорский чай, он же иван-чай, хорошо помогает при головных болях, тревожных состояниях и бессоннице. Как раз то, что мне нужно. На первом же полустанке нарву, дома высушу, сделаю отвар и буду лечиться. Прекрасное седативное средство. Как рукой тоску снимет. А Рос-сия лучше всех, а Рос-сия луч-ше всех, а Рос-сия луч-ше всех, а Рос-сия луч-ше всех, а Рос-сия луч-ше всех, а Рос-сия луч-ше всех..."
   Алексей не нарвёт травы для приготовления успокаивающего снадобья, потому что на полустанке поезд долго не стоит, а рядом с большими железнодорожными станциями не растёт кипрей.
  

9 ноября 2006 года. Бад Кройцнах

  
Оценка: 8.42*4  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"