Мне дали задание - я нарисовала. В срок, как всегда. Всю ночь сидела, всю квартиру красками завазюкала. Но мама не ругалась . Мама понимает - репутация. Надо нарисовать плакат в защиту мира - Шушунова нарисует. От всего класса, а если выберут на конкурсе - то от всей N- й школы. ..... Правда, плакат в защиту мира - это не то, например, что к восьмому марта. Тут не достаточно просто нарисовать мимозу. Они считают, что если ты за мир - ты должен знать, где Афганистан и Ангола. А я, честно говоря, не знаю. Мне некогда. Я рисую. Ну и что? Что там Ангола! Я - сильный молодой художник с определенной перспективой. Так говорит директор художки Матюк. Понятно, да? Сильный! Могу что угодно нарисовать. Композиция у меня тоже на высоте. Это - моя сильная сторона. Впрочем, у меня слабых - нет.
И тут я решила - расспрашивать некогда, пойду по простому пути. Самое простое решение - часто - самое верное. Нарисую голубя. Того самого, которого Пикассо до меня нарисовал. Ну, Пикассо - Пикассо, а я - Шушунова... Когда я вырасту, про Пикассо уже подзабудут, и тут вот она - появлюсь я.
Голубь у меня вышел на славу - жидковатый тревожный глаз, плоский, обжитой клещами череп, этот белый нарост на носу - не знаю, из чего он сделан, мне кажется - он мягкий, и перекатывается жидко, как чирей - и при этом наглое, надменное и какое-то остолбенелое от наглости выражение. Белых голубей я не видала, а городских обходила стороной - голодные и грязные, они стаей садились в сквере вокруг одиноких старичков. Но, как нам говорил директор художки Матюк - забудьте мелочи, концентрируйтесь на главном. И я сконцентрировалась. Мой голубь был, зол, силен, прав, и он очень сильно хотел, всем своим маленьким птичьим мозгом, - мира во всем мире.
Широко расставив мускулистые ноги, он сжимал в клюве оливковую ветвь, отливавшую металлом, как будто брал штангу в тяжелом весе.
Я принесла плакат, и сначала Изольда, классная, сказала: Олечка, не кажется ли тебе, что как-то слишком просто? - через секунду она каркнула, - А! - Я видела, что голубь добрался до ее мозга и тюкнул ее прямо в сердцевину. - Сильно, очень сильно, - сказала она.... И они забрали плакат и вывесили. И, конечно, он победил - ни копье в сердце Анголы от шестого Б, ни метровое письмо 'Меня зовут Саманта Смит. Мне десять лет. Я очень беспокоюсь, не начнется ли ядерная война между Советским Союзом и....' от седьмого Б - и рядом не лежали рядом с моим птичьим миролюбцем. Он всех заклевал! Я им гордилась.
В понедельник нас выстроили на линейку и стали раздавать дипломы. Раздался гул, и я уловила свое имя. Радостная Изольда скалилась, старичок директор тряс мне руку. Я пошла обратно, в строй, и показала диплом подругам. На дипломе было достаточно завитков и флагов, и мое имя - Шушунова - было написано красивыми, красивыми буквами. Я не очень зазнавалась - подумаешь. То ли еще будет, когда я вырасту!
И тут вместо гимна вдруг раздались другие, незнакомые звуки - музыку словно возили по полу, как котенка, а потом насаживали на вилы и бросали в воздух. Звон и визг и скрежет были невыносимы - и завораживали, - я никогда не слышала ничего подобного.
- Шушунова, - донеслось до меня, - Наш юный посол мира, провозвестник будущего. Такие пионеры, как она...- Мне стало уже немного скучно, я хотела, чтоб линейка поскорей закончилась и я могла пойти домой. У меня был план -нарисовать земной шар - всю землю, со всеми людьми, жадными, голодными и злыми, глупыми, старыми, - и с крокодилами и китами, у которых мозг занимает одну сотую тела, и со страшными термитами - и с пингвинами, которые живут четыре месяца в году без еды...Весь, весь земной шар. Это было бы круто. Я никому бы не показала, и заперла бы рисунок в шкафу - но потом бы я стала еще сильнее, чем после голубя.
Но тут я увидела, что старичок директор, желтый от страха, поднимает голову и смотрит куда-то вдаль и вверх - и все остальные смотрят куда- то - и под взвизги музыки я разглядела - узнала - уже не на плакате, а наяву: жидковатый тревожный глаз, плоский, обжитой клещами череп, этот белый нарост на носу... Это, уверенно переставляя роговые лапы, растущие из мускулистых ляжек, по проходу шел - мой Голубь Мира.
Вот он подошел к директору, посмотрел кругло, и тюкнул его в мягкое пятнистое темя...Директор упал, а голубь надулся и загорготал, загорготал. - Дети! - записываем слова нового гимна! - закричала Изольда - в голове у нее, верно, все перепуталось, она решила, что мы - первоклашки.. Но девочки уже смотрели на голубя по-свойски, и против его зоба - надували свои груди. Будет, будет кого ему топтать - думала я. Голубь, голубь, мое оружие мира, моя лавровая ветвь!