Герке Ольга: другие произведения.

Стеклярус

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  Я вышла на кухню попить водички- и еще потому, что меня тревожил свет. Я была еще мала, и меня не мучала та маета, которая иногда охватывает ночью сейчас - когда как ты ни ляжешь, как ни повернешься - все время какой-то кусочек тянет и давит, и то нога лежжит неловко, то плечо затекает. Нет, тогда-то это было еще легкое, не маятное желание пройти по темному коридору, как по пещере, найти чашку и притвориться, что ночью пьешь не из-под крана, а в лесу из журчащего ручья.
  
   Я так и сделала - пошла по коридору (ветки на обоях оживали и махали мне, сопровождая в пути, светлые точки на листьях превратились в светляяков).
  
   Но на кухне, нежданным врагом моему одиночеству, сидела мама. И сразу кухня стала тесной. Еще и потому, что моя мама- довольно полная дама. И довольно прямая в своих действиях и чувствах. Если она недовольна и нечастна - то недовольство и несчастье паутиной охватывают кухню, до самого потолка.
  
   Так было и сейчас. Перед мамой стояла бутылка, и лежала на бумажке нарезанная колбаса. Она смотрелась в чайник, и ее доброе, как у белой королевы, лицо, растягивалось восьмеркой.
  
   - Дооченька! - протянула мама.
   Я присела рядом с ней на стул.
   - Пьешь? - спросила я.
  - Не тебе меня учить! - сказала мама и налила еще
   - А мне попробовать можно? - спросила я.
   - Мала еще! - сказала мама.
   А у нас в классе все пьют.
  - У вас в классе все могут еще и.. - она остановила себя.
   - И это тоже.
  - Чуть-чуть - сказала она и налила мне вина в рюмочку.
  - Неплохое! - сказала я.- а сырку?
  - Сыра нет, есть колбаса.
   - Мама, только во сне можно закусывать Сент-Эмильон любительской колбасой!
   - А мы во сне и есть. - сказала мама. - В кошмаре. Ты еще, может, проснешься, а мне - не вырваться.
   Я посмотрела вокруг. Приемник на холодильнике был старенький, с ностальгической пластмассовой закругленностью. А холодильник недавно поменяли - он стал прямоугольный, скучный. А раньше тоже был со скругленными углами. Тогда наша кухня вся была как из 1984. Но на кошмар это не тянуло.
  
  - Почти вся жизнь прошла! - сказала мама. - А все то же. Приемник. Холодильник. Зоопарк по воскресеньям. Ваш папа.
  - Тебе 40. В 40 Натали Пушкина еще сверкала на балах.
  - Ты серьезно? -спросила мама.
   - Точно!
  Мама посмотрела в бок чайника. Ее круглое, как луна, лицо расплылось восьмеркой.
  
  Я понимала ее. Она толкала свою жизнь вперед - шажок за шажком, взвешивая и обдумывая, резонно и исходя из своих возможностей - а посмотреть назад - так нечего и вспомнить. Как она говорила взахлеб: И он принес мне такой букет! И осыпал розами. Сто роз! Но я думаю, на самом деле было - максимум двадцать. И я слышала эту историю раз сто. Ну подумайте, что это такой - за сорок лет - одна история про двадцать роз!
  
  - Посверкать, что ли, на балах? - спросила она.
  - В Париже. - сказала я смело.
  
  Для меня Париж был из Монте-Кристо. Для мамы - это место, куда парторг распределяет путевки. Мой Париж был ближе.
  
  - У нас и бальное платье есть. Помнишь, бабушкино? И перчатки.
  - На меня не налезет. - сказала мама печально. Слезы потекли по ее доброму лицу.
  
  
  - Перешьем.
  - Ох, дочка, я уже не та. Если б раньше!...
  
  Я вспомнила, что сказала славкина сестра, балерина, когда сломала ногу. Она лежала, красивая, положив перед собой лебединые руки, и сказала:
  - Да и то уж - пора и честь знать - отплясалась. Зажилась! - и пудрилась, смотрясь в золотое заграничное зеркальце.
  
  А ведь славкина сестра ездила в заграничные турне! У нее были сотни этих фотографий - вся труппа, в кружевных пачках, стоит на фоне фонтанов. Их фотограф почему-то очень любил их снимать на фоне фонтанов. Чтоб пачки рифмовались со струями и блестки - с брызгами. Ни на одной из фотографий славкину сестру нельзя было различить, ей всегда нужно было говорить - а вот это я. Справа, во втором ряду.
  
  Один граф даже хотел на ней жениться, прельщенный, но привез домой и понял, что она по-другому смотрится без труппы, мишуры и фонтанов. Как бриллиант вне ожерелья, или как бутылка вина - не веселая в подвале у винодела, а одинокая на столе у запойного пьяницы. И он вернул ее обратно, с извинениями положил обратно в белый букет. Она послушно встала справа во второй ряд, сложила руки, склонила головку с белым перышком.... А потом сломала ногу.
  
  Я посмотрела снова на мою толстенькую сороколетнюю маму и сказала.
  
  - Не плачь по Парижу. Все не так плохо, как ты думаешь - все значительно хуже.
  
  Так говорил дядя Вова, когда напьется.
  
  Я пошла обратно в свою комнату, жуя по дороге колбасу. Я уже понимала, что коридор изменился, он сделал зигзаг во времени, и послав свою маму в виток параллельной реальности, я и свою комнату изменила. И точно. На стенах висели жутковатые акварели. Африканские лица смотрели вывороченными белками, космонавты, сняв шлемы, целовались, лилии сплетались, душа друг друга запахом. Становилось трудно дышать - но противоположная\ стена была как раз свободна и чиста. Большие щиты были закрашены белым резкими взмахами кисти. Один из щитов показался мне карлсоновским 'портретом маленького одинокого петуха, но приглядевшись, я увидела, что в углу - не красный петух, а маленький красный бантик. ... Моя комната определенно стала крутая - и уже не очень моя.
  
   Я распахнула окно и стала ждать, когда наступит рассвет, и я смогу спуститься в буланжери и взять утренний круасан. Обратно придется подниматься тихо, чтоб ненароком не разбудить хозяйку. Мы ей задолжали за пару месяцев.
  
  Спите, дети. За окном - другой рассвет. Вы этого хотели!
  
  Утром, когда я сняла с батареи свои постиранные вчера колготочки и воротнички (мой шкаф, полный скучных свитеров и рейтуз, исчез, и вместо него стоял камодик, в котором висели шушуны и бурнусики) - ни мамы, ни папы на кухне не было. Простоволосая сестра мылась в тазу. Она обернулась. Слюдяной свет лизнул ей плечо. Под глазом у нее темнел синяк. Ей нужно было идти на фабрику.
  
  - Ты опоздала. Уже шесть. Быстрее, милая сестричка. Я оставила тебе одну баночку сардин.
  
   Баночка сардин с мальтийским крестом лежала на газете с маяковским шрифтом.
  
  - А мама прислала - вот, - кивнула сестра, вытирая длинную золотистую спину дырявым полотенцем с вытертой бахромой.
  
   На вырезке из газеты мама закинула голову и, обнажая горло, смеялась, а в ее волосах блестел стеклярус. Ее рука в перчатке отражалась в капоте старомодной машины с закругленными углами и расплывалась восьмеркой.
  
  Сестра уронила на пол полотенце и открыла два шкапчика, выбирая. Слева висела ее промасленная роба и косыночка. Справа - черное платье на лямочках , и лежала одинокая роза.Что она выберет сегодня? Я терпеливо следила за ее рукой. От ее выбора зависело, что сейчас - шесть утра или шесть вечера.
  
  Я уселась перед коробкой сардин и замерла...Пока я ее не открыла - можно притворяться, что там, облитые селедочным маслом, лежат в темноте брильянты, и как только я поверну ключ- в щель хлынет острый, уставший ждать в темноте свет.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Л.Астахова, Я.Горшкова "НЧЧК-2. Командировка" С.Панарин "Очарованный дембель. Сила басурманская" А.Погудин "Русский маг" В.Филоненко "Гонка на выживание" В.Горъ (В.Гозалишвили) "Понять пророка" Ю.Набокова "VIP значит вампир" Вер.Иванова "Узкие улочки жизни" Т.Устименко "Лицо для Сумасшедшей принцессы" Л.Федорова "Путешествие на север" Э.Катлас "Экзо" П.Миротворцев "Возвышение Хиспа" А.Просвирнов "Доброе имя"(историч.) В.Зыков "Конклав Бессмертных. Проба сил" Е.Белякова "Приключения Гринера и Тео" С.Малицкий "Оправа для бездны" М.Высоцкий "Восточный путь, или книга паладина" А.Сухов "Техномаг" О.Верещагин "Воля павших" Беркем аль Атоми "Другой Урал" И.Эльтеррус "Мы - будем! Выбор" Е.Красницкий "Отрок. Бешеный лис" А.Лекс "Третий глаз дракона" Р.Витич "Кандагарский излом" М.Митлина "Кем быть"(детск.)

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"