Гетманский Игорь Олегович: другие произведения.

Сборник фантастических повестей и рассказов "Фантом"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:


  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

ИГОРЬ ГЕТМАНСКИЙ

ФАНТОМ

Фантастические повести и рассказы

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   СОДЕРЖАНИЕ
  
  
  
  
   ТРАНСФОРМЕРЫ повесть
   стр. 3
  
   ВСЕ ХОРОШО, ЧТО ХОРОШО КОНЧАЕТСЯ повесть
   стр. 36
  
   КРАСНЫЙ КРИСТАЛЛ повесть
   стр. 77
  
   НЕ СМЕЙ ОБИЖАТЬ СЛАБЫХ! Рассказ
   стр. 104
  
   КОНВЕРТЕР рассказ
   стр. 126
  
   ПЛАНЕТА ДОЛЛИ рассказ
   стр. 142
  
   ФАНТОМ рассказ
   стр. 163
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Трансформеры
  
  
   Трое мужчин в грубых кожаных куртках пересекли порог здания Центра Деловых Встреч и остановились, настороженно оглядываясь по сторонам.
   Они стояли в начале широкого и длинного коридора, стены, пол и потолок которого были обшиты серебристым металлизированным пластиком. В коридор выходили сотни дверей. Над каждой из них светились глазки видеокамер. Вдоль стен курсировали дюжие охранники с рациями в руках, в двери входили и выходили строго одетые люди -- по двое, по трое, большими группами.
   Появление неподобающим образом одетой троицы не осталось незамеченным: ближайший охранник прекратил мерить шагами коридор и стал боком к пришельцам. Он теперь не выпускал мужчин из поля зрения, а в его руке появилась короткая электрошоковая дубинка.
   -- Какого лешего мы приперлись сюда, Кандид? -- встревоженно спросил самый молодой из троицы -- крепкий парень с широким, как лопата, лицом и круглыми глупыми глазами. Другой парень -- точная копия вопрошающего, только годами немного постарше -- солидарно кивнул и вопросительно вылупился на третьего -- высокого темноволосого мужчину с резкими чертами лица. Тот уже сумел освоиться в новой обстановке и обрел уверенность.
   -- Это место проведения секретных переговоров, Кит, -- ровным тоном пояснил он. -- Центр гарантирует полную защиту от шпионажа, какие бы подслушивающие или подсматривающие устройства для этого ни использовались, понял? Наш клиент не хочет, чтобы, кроме нас, кто-нибудь узнал его секрет. Вот он и пригласил нас сюда. -- Он толкнул своих товарищей в спины и двинулся вперед. -- Пошли, наша комната сто семнадцатая.
   Кандид Тристан и его подельники братья-близнецы Джой и Джоб Кит занимались уличным грабежом, квартирными кражами и угонами машин. Братьев Кит Господь при рождении обделил умом, причем обделил сильно. Они, похоже, это хорошо понимали, так как во всем полагались на слово своего вожака -- Кандида.
   Тристан был старше их на несколько лет, несравненно опытнее и умнее. Последнее подтверждалось тем, что когда-то он чуть было не оказался на студенческой скамье: с отличием закончил техническую школу при университете и готовился в него поступать. Но выбрал иной путь, чем лишний раз подтвердил теорию генетической природы преступности. За свои сравнительно молодые годы Кандид успел провести несколько лет в космической тюрьме, затем -- на рудниках планеты Наказанных и теперь смотрел на все вещи и на людей не иначе как через амбразуру опыта бывшего рудокопа. И именно поэтому на пороге Центра Деловых Встреч почувствовал себя не в своей тарелке намного более остро, нежели его "партнеры по бизнесу", но виду не показал.
   Преступная троица прошагала по коридору к нужной двери и вошла в небольшое уютное помещение с низким круглым столом посередине и несколькими мягкими креслами. Навстречу поднялся маленький сухощавый старичок в костюмной тройке. Его морщинистое личико со сладострастно выпяченной мокрой нижней губой производило неприятное впечатление.
   -- Добрый вечер, мистер Брудмэн, -- веско произнес Кандид. Когда надо, он умел продемонстрировать хорошие манеры. -- Надеюсь, мы не опоздали.
   -- О, нет! -- Старик Брудмэн потрогал узел галстука и одернул полы жилетки. Он явно нервничал. -- Садитесь, господа, устраивайтесь, а я пока включу защитное поле.
   Ухмыльнувшись при слове "господа", Кандид медленно опустился в кресло. Братья Кит развалились по обе стороны от него. Старичок протянул руку под стол, на что-то нажал, и стекло окна замутилось, с еле слышным жужжанием по металлизированному пластику потолка и стен медленно поползли фиолетовые разводы.
   Старичок по-птичьи повертел головой на худой шее, зашуршал бумагами на столе и сказал:
   -- Ну что ж, начнем, господа. У меня к вам деловое предложение...
   -- Это мы уже поняли! -- неожиданно громко выдал Джой Кит. Брудмэн несколько испуганно посмотрел на него, потом -- на Кандида. Тот ответил ему прозрачным взглядом. Джой, знал он, не в пример своему молчаливому брату-двойнику был говорлив и все свои мысли и желания тут же облекал в слова, не делая исключения даже позывам на стул. И теперь просто высказал очередную мысль, которая пришла в голову.
   -- Не надо, Кит, -- мягко сказал Кандид Тристан и кивнул мистеру Брудмэну: -- Продолжайте, пожалуйста.
   -- Гм! -- растерянно моргнул старичок и снова деловито заговорил: -- И дело вот в чем. Я хочу предложить вам вывезти небольшую партию неких животных с планеты Зоил. Космический корабль я вам предоставлю. Все расходы экспедиции беру на себя. Ну и, естественно, вам причитается вознаграждение -- за доставку груза на Землю живым и невредимым, за риск похищения...
   -- Похищения? -- отреагировал Кандид. Он не спрашивал -- просто расставлял акценты. Конечно, похищение -- для чего их могли нанимать еще. Ну, может быть, еще для убийства. Для других более достойных дел мастеров в мегаполисе навалом.
   Старичок нервически подергал узел галстука:
   -- Мы же с вами говорили при знакомстве, что дело необычное...
   -- Нет-нет! -- махнул рукой Кандид. -- Все нормально, продолжайте. Что это за звери?
   -- О, это не звери, а сущий пустяк! -- воскликнул мистер Брудмэн. -- Сотня очень маленьких животных. Водятся они только на Зоиле. Зовутся серфидами. Они очень похожи на морских свинок, только ходят на задних лапах. Ну и, естественно, физиология у них несколько другая, нужна специфическая пища... Но кормить в дороге их не придется!
   -- Серфиды... Зоил... -- как бы пробуя слова на вкус, медленно произнес Кандид. -- Что-то я ни о планете, ни о зверьках до сих пор ничего не слышал.
   -- Ха! Я слышал! -- вдруг подал голос Джой Кит. -- Кривой Рогаль о них что-то бебекал. Говорил, что его от сифилиса Хирург каким-то лекарством с Зоила за один день вылечил. Как рукой сняло. А лекарство это зверьки те, серфиды, вроде делают.
   -- Совершенно верно, молодой человек! -- обрадовался Брудмэн. -- Ваш... хм... Хирург купил лекарство в фирменной аптеке, принадлежащей моей компании. Этот препарат можно купить только у нас... Но зверьки лекарство не делают. Его изготавливают в моей лаборатории. А серфиды дают первичное сырье для него. Уникальное вещество, из которого можно изготовить эффективнейшие фармацевтические препараты... Да!
   -- Значит, лекарства делают из зверьков, -- глубокомысленно заметил Джой Кит, сведя глаза к переносице.
   -- Нет! Что вы! -- замахал руками Брудмэн. -- Животных не убивают для этого! Препараты изготавливают из их сверхценных экскрементов!
   -- Чего-чего? -- насторожился и приложил руку к уху Джой. -- Чего ты такое сказал? Из кого изготавливают?
   Кандид хотел было дать пояснения, даже повернул к Джою голову, но вдруг опустил внезапно заблестевший взгляд и не издал ни звука.
   Джоб Кит, подобно брату, приложил руку к уху, насупился и угрожающе заскрипел креслом. Кандид опустил голову и, изо всех сил сдерживая смех, стал с чрезвычайным вниманием рассматривать ногти.
   -- Ну, -- смешался Брудмэн, -- из фекалий этих существ, понимаете? Из фекалий...
   Братья-близнецы, подозрительно прищурившись, молча буравили Брудмэна взглядами. Кандид непонятно хрюкнул и закашлялся.
   -- Господа... -- растерялся Брудмэн. -- Я не знаю, как объяснить.... Лекарства изготавливаются из испражнений этих существ... Из их каловых масс...
   -- Из говна, что ли?! -- вдруг радостно выкрикнул Джой Кит. Брудмэн машинально кивнул в ответ. Его морщинистое личико стало вытянутым и бледным. -- Так бы сразу и сказал!
   Джой и Джоб развернулись друг к другу и победно столкнули кулаки. Старик Брудмэн облегченно и растерянно развел руками. Кандид ободряюще кивнул ему и предъявил сияющим братьям каменную физиономию. Те враз притихли.
   -- Объясните нам, -- обратился Кандид к Брудмэну, -- что это за планета такая -- Зоил. Какой у нее статус. Какие на ней порядки. Где находятся зверьки. Как охраняются. И, -- с естественной непринужденностью завершил он, -- назовите сумму, которую вы собираетесь нам заплатить. А мы, переварив всю информацию, назовем свою.
   -- Хорошо, -- кивнул профессор. Опасливо поглядел на братьев Кит и заговорил: -- Планета Зоил была открыта двадцать лет назад. Она оказалась полностью пригодной для колонизации, так как ее экосфера подобна земной. Прекрасный, насыщенный кислородом, чистый воздух, моря, пресноводные реки, леса, богатая фауна... В лесах живут дикие племена аборигенов. Они не воинственны, но и не контактны. До сих пор с ними не удалось установить никаких отношений... Вы не слышали о Зоиле потому, что в жизни Космической Федерации она не играет никакой существенной роли. Она была отдана на откуп любителям-аграриям. Ее заселили те, кто хотел работать на земле. Иметь свое фермерское хозяйство, жить на природе, выращивать хлеб и разводить животных... Сейчас на Зоиле есть всего лишь один город, стоящий рядом с космопортом. Зато десять тысяч малых и крупных фермерских хозяйств рассыпаны по всей планете...
   -- Понятно, -- сказал Кандид. -- С планетой все ясно. Теперь о зверьках.
   -- С этими... с фекалиями! -- выдал Джой Кит и громко захохотал, довольный, что запомнил и сумел воспроизвести незнакомое слово. Джоб Кит, радуясь успеху брата, громко хлопнул его по спине. Кандид молча смотрел на Брудмэна, как бы призывая его не обращать внимания на игрища своих компаньонов. Старик нервически подергал правым веком. Потом тик перешел на нижнюю откляченную губу. И прекратился лишь тогда, когда громкий хохот Джоя смолк.
   -- Серфиды, -- сказал Брудмэн. -- Колонисты Зоила очень любят этих зверьков. Серфиды не пугливы, легко приручаются, ласковы. Но самое главное, -- он покосился на Джоя и с усилием продолжил: -- их... гм... экскременты содержат чрезвычайно специфические биоактивные компоненты и посему являются мощнейшим иммуностимулятором. Эффективность лечения инфекционных заболеваний препаратами, полученными с помощью серфидов, колоссальна. Такие лекарства в инфицированном организме работают как сильнейший антибиотик самого широкого спектра фармацевтического воздействия. Но при этом они не подавляют естественный иммунитет, не уничтожают микрофлору толстого кишечника, не вызывают интоксикации!
   -- Подождите, -- нахмурившись, сказал Кандид, -- если все так хорошо, а колония на Зоиле существует уже двадцать лет, то почему до сих пор никто из колонистов не поставил это дело на поток?
   -- Потому, -- видимо, взволновавшись, ответил профессор, -- что зверьков на планете очень мало. А главное, они не могут жить с человеком. Они охотно посещают дома колонистов, принимают пищу из рук, спят на ковриках и все такое, но -- уходят. Неизменно уходят, не пробыв в гостях и суток. Если же их задержать, то они погибают. Серфиды всеядны, но нуждаются в некоем веществе, которое не получают в пище, что им предлагают колонисты. И это вещество они могут найти только в лесу.
   -- А что, -- спросил Кандид, -- разве выявить это вещество и наладить его добычу или производство -- проблема?
   -- Для колонистов Зоила -- да. Нужны специальные исследования, привлечение сторонних специалистов, вложения... А у них много своих забот, они -- аграрии.
   -- Разве серфидами до сих пор не заинтересовались специалисты с других планет?
   -- О них просто никто, кроме колонистов, до сих пор не знал. Жители Зоила используют "визитные карточки" серфидов лишь для собственных нужд. Дальше этого дело не идет. И они наотрез отказываются продавать "подарки" зверьков.
   -- А вы, значит, о них узнали и... Но откуда же вы берете сырье для своей лаборатории?
   -- У брата, -- ответил Брудмэн и с отвращением поглядел на Джоя и Джоба Кит. Очевидно, по какой-то причине Брудмэн считал, что существование братских уз в этом мире -- серьезная ошибка создателя. -- У своего старшего брата. Собственно, вся история и началась именно с его инициативы. Он -- кибертехник и некоторое время провел в городе колонистов Зоила, автоматизируя какие-то производственные линии. Там он и узнал о серфидах. А так как я -- небезызвестный на Земле фармацевт, имеющий собственную компанию, он предложил мне сделать на серфидах хороший бизнес.
   -- Но как? -- удивился Кандид. -- Я понял следующее: зверьков на планете мало, собрать их всех вместе невозможно, разводить их не получается, потому что периодически они уходят в лес и, естественно, детишек делают на свободе... Для хорошего бизнеса надо сначала научить их знать свой хлев и сбиваться в стадо!
   -- Так он и научил их сбиваться! -- раздраженно взмахнул рукой Брудмэн. -- И сделал так, что сбиваются они около его дома, в вольере! И всего этого он добился, используя мои финансы, знания и опыт! А теперь продает мне сырье за бешеные деньги! Если бы у меня была возможность, я бы дал ему по голове, как в детстве! И знаете, мне хочется поручить вам не вывоз зверьков с Зоила, а избиение Брудмэна-старшего!
   -- У-уг-а-га-га! -- сыто зареготали братья Кит. Последняя мысль старика им очень понравилась.
   Кандид раскинул руки и успокаивающе положил ладони на их плечи. И сказал:
   -- Спокойно, мистер Брудмэн. Расскажите все по порядку.
   Старик Брудмэн подготовительно подергал правым веком, потом -- нижней губой и заговорил:
   -- Он купил в окрестностях города ферму и приманил меня идеей разведения зверьков. Для этого, сказал он, необходимо найти ту травку, за которой серфиды бегают в лес. "Расходы на исследования, -- сказал он, -- ты возьмешь на себя, у меня просто нет таких денег, которые на это потребуются... Я быстро найду эту травку, буду разводить зверьков на ферме и снабжать тебя сырьем. А ты начнешь производить суперлекарство, и мы станем миллионерами!" -- Брудмэн развел руками. -- Заманчиво! Я оплатил покупку нескольких сотен цифровых видеокамер. Брут раскидал их по лесу...
   -- Вашего брата зовут Брут? -- осторожно переспросил Кандид.
   -- Да, Брут, -- со злой гримасой на лице ответил Брудмэн. -- Я понимаю, какие ассоциации вызывает у вас это имя. Очень уместные ассоциации. Мой брат предал меня и теперь хочет получать от торговли со мной сверхприбыли...
   -- Давайте по порядку, -- напомнил Кандид.
   -- Да-да. Он раскидал и развесил камеры в лесу на территории в несколько сот гектаров. Для сбора, обработки и грамотной интерпретации информации он нанял двух молодых биологов. За свои исследования они почему-то запросили такую сумму, которая покрыла бы расходы на проведение полноценной научно-исследовательской работы по получению нового фармацевтического препарата... Да! Но я не корил брата за необоснованные траты. Сверхприбыли от продажи "подарков" серфидов должны были покрыть все расходы...
   -- И ваш брат нашел ту травку, которая нужна зверькам?
   -- Нашел. Оказалось, что это маленькое растение, очень похожее на землянику, встречается в лесу чрезвычайно редко. Один-два кустика на гектар. Серфиды получают "землянику" в результате долгих и тщательных поисков. Правда, и нужно-то им немного -- пол-листочка с кустика. Но потребность в травке у них постоянна. Эти пол-листочка они должны съедать раз в два-три дня. Вот почему зверьки не задерживаются у людей надолго...
   -- Вы научились разводить эту "землянику"?
   -- Нет, -- с досадой ответил Брудмэн. -- Оказалось, что растение может существовать только при сочетании строгого набора экологических факторов. Поэтому-то оно и столь редкое. А набор факторов, естественно, невозможно воспроизвести в лабораторных условиях. Ведь это и химический состав почвы, и освещенность, и соседствующие растения... Но мне удалось другое -- выделить то вещество, что содержится в "землянике" и которое необходимо серфидам. И теперь я могу спокойно содержать зверьков в клетках, не беспокоясь, что через день-два после того, как я посажу их под замок, они передохнут.
   -- Так в чем же дело? Почему ваш брат не начал отлов зверьков?
   Брудмэн снова задергал правым веком:
   -- Этот подлец воспользовался результатами исследований, которые я финансировал, и начал свою игру! Он не стал дожидаться, когда я выделю из "земляники" нужное вещество. Пока я занимался этой задачей в своей лаборатории на Земле, он собрал несколько кустиков "земляники" и приманил ею парочку зверьков. Покормил их недельку, а потом подвесил растение над вольером, где содержал серфидов. И вот что получилось: зверьки остались у него на ферме навсегда! Вернее, они продолжали раз в сутки-двое уходить за "земляникой" в лес, но стали неизменно возвращаться в вольер, над которым висело растение! Здесь, видимо, срабатывает инстинктивная логика: где "земляника" -- там и дом. Представляете? И он таким образом приручил целую сотню серфидов! И ежедневно собирает целый урожай их экскрементов! При этом он отказал мне в праве собственности на производимое сырье!
   -- А разве вы юридически не оформляли ваши отношения? -- удивился Кандид.
   -- Конечно, нет! Мы же братья! -- воскликнул Брудмэн и снова с ненавистью посмотрел на Джоя и Джоба. Те переглядывались с дурацкими ухмылками.
   -- Слышь, дед, -- сказал Джой Кит, -- давай мы тебе братана твоего вместе с этими маленькими засранцами... как их... с серфидами в вольере привезем. А ты нам за это дополнительно заплатишь! У-аг-га-га!
   На этот раз братья гоготали так долго, что старик Брудмэн устал дергать веком и губой и затих, а Кандид потерял терпение и раздал братьям по подзатыльнику. Они, потирая коротко стриженные головы, успокоились.
   -- Теперь все ясно, мистер Брудмэн, -- сказал Кандид. -- Вы хотите, чтобы мы вывезли из-под носа у вашего братца всех его серфидов. После этого вы наладите в своей лаборатории их содержание, кормление и разведение и начнете производить сверхценные препараты. А вы не боитесь, что Брут подаст на вас в суд?
   -- Он не сможет доказать, что в моей лаборатории именно те зверьки, которые были у него на ферме, -- сразу ответил Брудмэн. -- А в остальном моя позиция неуязвима. Я мог отловить серфидов в лесах Зоила и вывести сто особей из нескольких пар... Это не проблема!
   -- Отлично, -- резюмировал Кандид. -- Теперь расскажите, как Брут охраняет серфидов.
   -- Никак, -- просто ответил Брудмэн. -- Он живет в большом колонистском поселке. Знает всех и каждого, и все знают его. Там, на Зоиле, очень тихие и мирные нравы, устоявшиеся отношения... Там почти нет преступности. В городе бывают случаи хулиганства, мордобоя, но это среди молодежи. О кражах и разбоях там и не слыхивали. Поэтому Брут чувствует себя в полной безопасности. Вольер со зверьками находится рядом с его домом. Открыт, так сказать, всем ветрам. Похитить его для вас не составит никакого труда. -- Он чуть замешкался и добавил: -- Правда, я не был у брата с того дня, как транспортировал на Зоил биологов и видеокамеры. А было это три месяца тому назад. Но за это время нравы на планете не могли измениться в худшую сторону. А значит, вам не о чем беспокоиться.
   -- Так, хорошо, -- раздумывая, медленно произнес Кандид. -- Вы сказали, что серфидов в дороге кормить не придется?
   -- Время перемещения в гиперпространстве от Земли до Зоила -- двенадцать часов. Даже если вы похитите изголодавшихся серфидов, они спокойно перенесут полсуток без своей травки. А по прибытии я уж их накормлю до отвала.
   -- Корабль вы нам даете...
   -- Да, -- быстро подтвердил Брудмэн. -- Я даю вам мой частный звездолет. Знание управления не требуется. Он снабжен киберпилотом.
   -- Я умею управлять космическими аппаратами такого класса, как ваш, -- холодно посмотрел на Брудмэна Кандид. Старик поспешил исправить невольную бестактность:
   -- Я дал справку о киберпилоте на случай непредвиденных обстоятельств.
   -- Их не будет, -- отрезал Кандид. -- Когда мы беремся за дело, непредвиденные обстоятельства возникают только у наших противников. -- Он помолчал, фиксируя значимость сказанного, и торжественно сказал: -- Назовите вашу цену.
   Брудмэн произнес четыре слова.
   В комнате повисла недоуменная тишина. Кандид смотрел на Брудмэна, и взгляд его с каждой секундой терял свою твердость. Братья Кит сидели, повернув головы к Кандиду и идиотически раззявив рты.
   -- Ни-че-го себе... -- начал неугомонный Джой, но его прервал Кандид Тристан.
   -- Повторите, пожалуйста, -- тихо произнес он.
   Брудмэн повторил. Он еще только завершал произношение последнего слова, но Кандид уже вставал из кресла и тянул ему через стол свою сильную смуглую руку:
   -- Договорились, мистер Брудмэн. -- Старик и Тристан обменялись рукопожатием. Джой и Джоб Кит издали за спиной главаря удовлетворенные урчащие звуки. Кандид вернулся на место.
   -- Мистер Брудмэн, -- осторожно сказал он, -- теперь, когда мы обо всем договорились, объясните, чем вызвано столь щедрое вознаграждение. Если вы что-то утаили от нас или рассказали о деле не совсем так или совсем не так, как есть... Если кража сотни маленьких зверьков в одном вольере не столь безопасна для исполнителей, как вы нам описали, то... Вы ведь понимаете, что никакие деньги не компенсируют наши потери. А мы добьемся получения соответствующей компенсации. В любом случае, что бы с нами ни произошло. Рано или поздно, -- с вежливой улыбкой завершил он. -- На каких бы рудниках нам ни пришлось работать после того, как мы попадем в руки галактической полиции.
   Брудмэн на удивление спокойно выслушал угрожающие слова Кандида Тристана и ровным голосом ответил:
   -- Я не стал бы предлагать вам такую большую сумму, Тристан, если бы мои планы относительно серфидов и относительно вашей маленькой, но сплоченной группы лежали только в плоскости изготовления и реализации суперлекарства. Дело в том, что экскременты серфидов -- не только сырье для лекарственного препарата, отнюдь нет. Формула молекулы основного ингредиента каловой массы зверьков близка к формуле ЛСД. Достаточно изменить порядок чередования нескольких углеводородных цепочек в молекуле и... Вы понимаете, о чем я говорю?
   Кандид не ответил, но глаза его вспыхнули, и он всем корпусом подался к мистеру Брудмэну.
   -- Я знаю, как довести конфигурацию молекул этого ингредиента до ума и превратить сырье в наркотик, -- продолжал старик. -- У нас будет много этого зелья. И мне понадобится группа, не связанная с наркоторговцами мегаполиса. Группа, которая бы стояла у истоков новой организации. Мощной организации. С сильным лидером. Вроде вас, Тристан. Я наводил о вас справки. Вы не сотрудничаете ни с кем. Не состоите ни в одной группировке. Вы независимы. Я уверен, что вы можете вести свое большое, настоящее дело, был бы дан шанс начать его. Я правильно говорю?
   -- Да, -- ответил Кандид. Он во все глаза смотрел на Брудмэна. Братья Кит раззявили рты, теперь уставившись на старика.
   -- Я дам вам этот шанс. Привезите мне сотню серфидов, и через неделю после этого вы сможете начать свой бизнес в мегаполисе. Деньги на организационные нужды, товар и возможность наладить полезные связи в мэрии и городской полиции я вам обеспечу.
   Кандид поймал себя на том, что смотрит на старика снизу вверх. Хотя тот по-прежнему сидел напротив и нисколько над Кандидом не возвышался. Вожак мелкой банды, а в проекции на будущее -- глава городской наркомафии опомнился и поспешно встал из кресла. Братья Кит тут же поднялись вслед за ним.
   -- Спасибо за доверие, мистер Брудмэн, -- с достоинством обратился к старику Кандид Тристан. -- Мы оправдаем его. Мы докажем, что вы не ошиблись в выборе партнеров.
   -- Я не сомневаюсь в вашем успехе, молодые люди, -- растянул в улыбку откляченную нижнюю губу старик Брудмэн.
   -- Когда мы должны отправиться на Зоил?
   -- Я могу отвезти вас на космодром прямо сейчас. Вы готовы к немедленному отлету?
   Кандид утвердительно кивнул. Старик встал и направился к двери.
   У него за спиной раздался громкий стук зубов: братья Кит как по команде энергично захлопнули раззявленные рты.
  
  
   * * *
  
   Время в пути до Зоила для команды Кандида Тристана пролетело незаметно. Как только звездолет мистера Брудмэна нырнул в гиперпространство, братья Кит смежили усталые веки и проспали ровно двенадцать часов -- до того момента, как их вожак посадил корабль на космодроме чужой планеты. Кандид же всю дорогу не сомкнул глаз. Но его не мучила бессонница: он думал о том будущем, которое ожидало его после выполнения задания старика фармацевта. Воспаленное воображение рисовало одну захватывающую картину за другой, заставляло строить планы, подсчитывать будущие прибыли и обдумывать способы траты того немереного количества денег, которые он должен был заработать с легкой руки своего работодателя.
   Когда звездолет вышел из гиперпространства вблизи планеты Зоил, Кандид не чувствовал ни капли усталости. Он был полон энергии и решимости провести операцию похищения серфидов как можно быстрее.
   Уверенной рукой он направил звездолет к планете и благополучно совершил посадку на краю небольшого космодрома. Не мешкая разбудил братьев Кит и вытолкал их из звездолета.
   Планета Зоил встретила пришельцев ярким солнцем, теплым ветерком и громким щебетанием птиц, доносившимся из недалекого леса. Кандид кивнул братьям на здание космопорта и уверенно направился к нему. Джой и Джоб, проморгавшись со сна, огляделись, довольно зареготали и весело зашагали вслед за вожаком.
   Кандид Тристан шел и с удовлетворением отмечал, что космодром никак не охраняется, даже не обнесен какой-нибудь примитивной оградой. Это здорово упрощало дело. Предъявлять вольер со зверьками на таможне перед отправкой на Землю он, естественно, не собирался. Он планировал сначала отвезти похищенный груз в укромное место, имитировать отлет звездолета, стартовать, а потом заново приземлиться -- там, где будут спрятаны зверьки. Теперь же, думал он, дело не стоит и выеденного яйца. Достаточно подогнать машину с вольером к звездолету, кинуть серфидов в кормовой отсек и -- прощай, большая деревня Зоил!
   Кандид и братья Кит быстро и беспрепятственно прошли простую процедуру регистрации гостей Зоила и направились в справочное бюро. Там Кандид быстро получил исчерпывающую информацию о том, где находится ферма мистера Брудмэна-старшего.
   -- Это всего в десяти километрах отсюда, -- сказала ему милая девушка с простым -- деревенским, подумал Кандид -- лицом. И протянула ему рекламный буклет с картой местности. -- Вы легко найдете это место.
   -- Мы хотим посмотреть на диковинных зверьков, которых разводит хозяин фермы, -- осторожно сказал Кандид. -- Я и мои друзья много наслышаны о них. Наш приезд не испугает мистера Брудмэна?
   -- О, нет! -- рассмеялась девушка. -- Не вы первые такие любопытные. Последнее время мистер Брудмэн только и делает, что принимает гостей-туристов. Вы не будете разочарованы, там действительно есть на что посмотреть!
   -- Да? -- несколько опешил Кандид. Он не ожидал, что сотня ничем не примечательных морских свинок может вызвать у кого-то интерес. Но больше ни о чем спрашивать не стал. В конце концов ему такое положение дел только на руку. Он изначально собирался провести разведку под личиной группы любопытствующих туристов. Но не знал, как Брут Брудмэн на это отреагирует. Теперь же стало ясно, что при появлении на ферме Кандида и братьев Кит у хозяина зверьков никаких вопросов и подозрений не возникнет.
   -- Все в порядке, -- кинул он подельникам, выйдя из справочной. -- Арендуем фургон и сразу же едем на место.
   Через полчаса они уже сидели в кабине старого крытого грузовика. Машина на всех парах мчалась по шоссе мимо пшеничных полей, фруктовых садов и ажурных конструкций разнообразных теплиц и оранжерей. Еще через десять минут Кандид и его команда подъезжали к воротам фермерского хозяйства Брудмэна-старшего. Спутать это хозяйство ни с какими другими было невозможно: около его ограды парковались ни много ни мало два десятка легковых автомобилей.
   -- Ого! -- весело подмигнул Кандид братьям Кит. -- Наши серфиды имеют успех у публики!
   -- Ы-ы! -- ответили ему Джой и Джоб и вслед за Кандидом полезли из кабины.
   Кандид соскочил с подножки автомобиля, огляделся и отметил, что обширный двухэтажный особняк мистера Брудмэна стоит возле леса, на значительном отдалении от других поселковых построек. Усадьбу Брудмэна и ближайший соседский дом разделяло широкое поле, засаженное каким-то низкорослым плодоносящим кустарником. "Это хорошо, -- подумал он. -- Когда сегодня ночью мы возьмем старика за горло, его хрипы никто не услышит!"
   Его взгляд перешел к большой группе людей в цветастых шортах, панамках и легких рубашках, стоящих широким полукругом возле дома. "Туристы! -- подумал Кандид. -- И стоят они вокруг вольера с серфидами. Нам туда". Он дал братьям знак следовать за ним и решительно зашагал к людям.
   Первое неприятное открытие он сделал почти сразу -- как только вклинился в людской полукруг между двумя толстыми тетками. Он напоролся на взгляд Брута Брудмэна. Тот стоял перед туристами и что-то рассказывал. Старик был как две капли воды похож на своего младшего брата, но вот глаза Брута -- желтые, хитрые, с жестким прищуром -- не были глазами Брудмэна-младшего. Они как будто поддели Кандида на два ядовитых острия, продырявили насквозь и... отпустили.
   Брут Брудмэн оказался непростым малым.
   Кандид отвел взгляд и с трудом перевел дух. "Ничего себе фрукт, -- подумал он. -- Такой не то что брата -- маму родную продаст... за свинячье дерьмо. И на кривой козе его не объедешь, сразу видно..." Он вдруг сильно засомневался в успехе своего предприятия. Но потом встряхнулся и, стараясь не смотреть на старика Брута, протиснулся вперед, вытянул шею и увидел серфидов.
   Все оказалось так, как и говорил мистер Брудмэн-младший. Серфиды действительно выглядели как морские свинки, только были раза в два крупнее. Эти охристые гладкошерстные симпатичные зверьки с умными вытянутыми мордочками неуклюже ходили по вольеру, переваливаясь на коротких задних лапках. Передние конечности они прижимали к груди и использовали их для того, чтобы держать кусочки булок и ломтики чипсов, что бросали им умиляющиеся туристы.
   Зверьки отличались чистоплотностью. Пластиковый пол вольера не был загажен, как это обычно бывает в клетках у земных хорьков и морских свинок. Кандид увидел, что свои драгоценные фекалии серфиды аккуратно откладывают в специально отведенный для этого угловой поддон. "Можно представить, каким счастьем светится лицо Брута, когда в конце дня он берет в руки полное корыто дерьма!" -- усмехнулся Кандид. Но потом обратил внимание на размеры вольера и призадумался.
   Величина вольера -- это было второе, что обескуражило его после обмена взглядами с хозяином серфидов. Сто зверьков ходили по пластиковой площадке, огороженной металлической сеткой, и площадь этой площадки была не менее тридцати квадратных метров.
   Неподъемный груз и необъятные размеры. Первоначальный план -- загрузить всех зверьков одним махом, кинув вольер с ними в кузов, -- надо было менять.
   Кандид сначала огорчился, но потом подумал, что ночью подкатит грузовик прямо к "зверинцу", а братья Кит быстро перекидают всех серфидов в машину.
   Ободрившись, он обернулся, нашел в заднем ряду зрителей братьев и весело подмигнул им. В ответ они сыто заулыбались.
   И все-таки ощущение тревоги, которое поселил в нем Брут Брудмэн, не уходило. "Что еще не так?" -- спросил он себя. И прислушался к тому, что говорил хозяин серфидов.
   Третье неприятное открытие Кандид Тристан сделал через несколько минут. После того как уяснил, о чем же увлеченно толкует туристам хитрый старик.
   И то, что он узнал, а также увидел своими глазами, было намного серьезнее желтых зрачков Брута Брудмэна и необъятных размеров вольера...
   -- Друзья мои, -- говорил Брудмэн. -- Теперь, когда вы узнали, сколько опасностей ожидает наших маленьких друзей в лесу во время поиска "земляники", вы не удивитесь, узнав, что однажды я всерьез задумался над тем, как обезопасить лесные путешествия моих любимцев. -- Он повернулся к вольеру и указал на его нижнюю часть. -- Как видите, в стенках вольера проделаны отверстия, через которые зверьки при первом желании могут покинуть свое убежище. Когда серфид чувствует "земляничный" голод, он уходит из вольера в лес. Но если раньше беззащитный зверек покидал свое надежное убежище один, то теперь он отправляется в свой рейд с охраной! Да-да, с охраной!
   Кандид Тристан недоуменно вслушивался в слова старика, не понимая, о чем идет речь. Зато туристы вокруг него задвигались и стали взволнованно переговариваться: по всему видно, они знали, что сейчас увидят. За этим и приехали, подумал Кандид и вспомнил слова девушки из справочного бюро: "Там действительно есть на что посмотреть!"
   Он внимательно оглядел вольер, но ничего необычного не обнаружил. Перевел взгляд за сетчатое ограждение...
   -- Давайте наберемся терпения, -- вещал Брудмэн-старший, -- и дождемся того момента, когда один из зверьков проголодается и отправится в лес. И тогда вы увидите, как я охраняю своих подопечных. Уверяю вас, что ждать придется недолго, господа. Приблизительно раз в полчаса кто-то из серфидов уходит за "земляникой". А мы с вами разговариваем никак не меньше двадцати минут!
   За вольером, увидел Кандид, стоял закрытый металлический короб. Его высота была не более полуметра, зато площадь основания равнялась площади вольера. Глухие металлические стенки и плоская крыша короба отливали на солнце тусклым серебром. Над раскаленным металлом поднимались потоки нагретого воздуха. И вместе с ними, показалось Кандиду, от странного сооружения исходили волны скрытой угрозы.
   Кандид теперь глаз не сводил с металлического короба.
   -- Вон, пошел, пошел! -- заквохтали вокруг него туристы. И он увидел, что один из серфидов подошел к стенке вольера, просунул острую усатую мордочку в отверстие в сетке, немного постоял, настороженно принюхиваясь, решительно выбрался наружу и неспешно заковылял в сторону леса.
   В тот же миг раздались шипение пневматики и тихий рокот каких-то механизмов. И Кандид увидел, как серебристая плоскость крыши короба дернулась, отделилась от стен и стала медленно и плавно подниматься, удерживаемая горизонтально четырьмя угловыми поршневыми опорами.
   Кандид жадным взором всматривался в постепенно расширяющуюся полутьму внутреннего пространства загадочного сооружения.
   Раздался металлический лязг, и стенка короба, обращенная к вольеру, упала на траву. Плоскость крыши поднялась на полтора метра и прекратила движение.
   То, что находилось внутри короба, было теперь видно как на ладони.
   -- Ах, -- всплеснула руками толстая тетка справа от Кандида. -- Как страшно!
   -- Ах, -- хлопнула в ладоши толстая тетка слева, -- какая прелесть!
   -- Ни хре-на се-бе... -- раздалось сзади гулкое мычание Джоя Кита.
   Толпа туристов разразилась аплодисментами.
   Кандид растерянно смотрел на предмет восторгов зрителей и никак не мог понять, к чему все это. И грозит ли это успеху того дела, ради которого он прибыл на планету Зоил. И если грозит, то чем.
   В пространстве, ограниченном стенами короба, стояли механические игрушки. Двух типов.
   Слева, занимая большую часть площадки, ровными рядами выстроились вертолеты. Каждый из них был величиной с... "С двухлитровую бутыль, -- подумал Кандид, шаря глазами по черным хвостатым корпусам летательных аппаратов. -- Фюзеляжи плоские с боков, жесткие линии, одновинтовая схема сборки, двухлопастные несущий и хвостовой винты... Копии боевых вертолетов типа "Черный смерч"..."
   Каждый вертолет, как и полагается боевым машинам, имел носовое орудие. Из-под кабины пилота каждой машины торчала тоненькая длинная трубочка миниатюрной пушки.
   Кандид быстро посчитал вертолетные ряды и умножил это число на число машин в ряду. Получилось, что вертолетов в коробе -- сто десять штук. "А сколько серфидов в вольере?" -- спросил себя Кандид. Считать зверьков было недосуг. Но Тристан уже начал кое-что понимать. Он был уверен, что число вертолетов равно числу серфидов.
   Кандид стал встревоженно разглядывать игрушки второго типа.
   Это были самоходки. Мощные шестиосные бронемашины, несущие на себе пехотное орудие среднего калибра. "Не самоходки, -- поспешно поправился Кандид, -- а их игрушечные копии!" Но оптимизма эта поправка ему почему-то не прибавила. Тяжелые металлические корпуса бронетранспортеров были покрупнее корпусов вертолетов, а калибр их пушек очень смахивал на калибр настоящего пистолета. Машины стояли к Кандиду боком. Но он глядел на толстые рифленые шины самоходок и представлял, как ряды машин оживают, бронетранспортеры ладно маневрируют, совершают разворот по крутой дуге и наставляют на Кандида черные зрачки пистолетных стволов...
   Кандид бегло посчитал и самоходки. Сто десять штук -- как одна машина...
   -- Вы видите перед собой ту маленькую армию, господа, которая защищает зверьков во время похода в лес! -- торжественно возвестил Брудмэн-старший. -- Смотрите, серфид отправился на промысел, и ангар с военной техникой открылся...
   От "аэродрома" с вертолетами раздался негромкий ноющий звук. Он постепенно нарастал и вскоре стал очень походить на шум вертолетных турбин. Винт вертолета, стоявшего крайним справа в переднем ряду, начал вращение.
   Одновременно с этим раздался громкий хлопок, один из бронетранспортеров выбросил облачко синего дыма и тронулся с места. Он ловко развернулся на довольно узкой полосе, разделяющей "аэродром" и "автостоянку", и устремился вон из металлического короба.
   Вертолет плавно поднялся в воздух и полетел над самоходкой.
   -- Вы видите, господа, -- радостно комментировал Брут Брудмэн, -- боевой эскорт, который будет сопровождать серфида в лесу! Бронемашина "Скиф" и вертолет "Черный смерч" -- великолепный дуэт! Вертолет ведет постоянную разведку с воздуха и видит любую опасность задолго до того, как сам зверек обнаружит ее! Носовая пушка "Смерча" имеет довольно малый калибр, но она прекрасно справляется с защитой зверька от нападения хищных птиц, а также с мелкими хищниками, подстерегающими серфида на земле. Самоходка же -- охрана с тяжелым вооружением! Со "Скифом" серфиду не страшны даже крупные хищники! Вертолет дает координаты цели бронемашине, и та открывает огонь из артиллерийского орудия. А как вы видите, калибр этого орудия таков, что снаряд пробивает самую толстую шкуру!
   За ту пару минут, что длилась энергичная речь Брудмэна, вертолет и самоходка нагнали серфида. Вертолет завис над головой зверька, а самоходка пристроилась сбоку. Серфид остановился, поводил мордочкой вверх и в стороны, а потом удовлетворенно пискнул, упал на передние лапки и быстро-быстро засеменил к лесу.
   Вертолет прибавил ходу и неотвязно следовал над серфидом. Самоходке было несколько сложнее удерживать заданный темп: мешали неровности почвы, густая трава, кочки и рытвины. Но тяжелая широкая машина была оснащена хорошим двигателем и успешно справлялась со всеми препятствиями: не отставала от зверька.
   Удивительный кортеж достиг опушки леса и скрылся между деревьев.
   Восторженные крики туристов огласили окрестности фермы Брудмэна. Хозяин серфидов раскланивался.
   Кандид вдруг понял, что смотрел на уход серфида в сопровождении боевого эскорта не дыша. Он судорожно глотнул воздух открытым ртом, наладил дыхание и стал усиленно размышлять над увиденным. "Так, -- подумал он. -- Вертолет и самоходка -- кибермеханизмы на химическом топливе. Все просто. Цифровые видеокамеры, тепловые сенсоры, программы распознавания образов, акустическая идентификация источника звука и все такое, всякие другие навороты... Все, что нужно для работы универсальной системы ориентации в пространстве и целевой поведенческой программы... Старик -- кибертехник, это мне еще Брудмэн-младший говорил, так что для него создание подобных игрушек -- не проблема... Вот, значит, как он использовал те видеокамеры, которые накупил ему младший брат для слежения за серфидами! Он снабдил ими вертолеты и самоходки! Ясно..."
   Его размышления прервал громкий голос одного из туристов:
   -- Мистер Брудмэн, а в человека ваши машины стреляют?
   -- Они стреляют в любое живое существо, если заложенные в них программы анализа поведения контрагента и ситуации противостояния определяют это существо как врага серфида. Охрана зверька не делает исключения почти ни для кого. Только меня она опознает как безопасный объект, -- спокойно ответил Брудмэн и заулыбался. -- Надеюсь, господа, вы простите подобную избирательность машин. Это... гм... некрасиво, когда киберы стреляют в своего хозяина!
   Кандид напряженно слушал старика. Вдруг за спиной раздался сдавленный шепот:
   -- Кандид!
   Он обернулся. Джой Кит, заговорщически осклабясь, подмигнул ему, ткнул толстым пальцем себе в грудь, а потом указал на лес. Стоявший рядом Джоб восторженно смотрел на брата. Джой еще раз мигнул Кандиду, развернулся и, расталкивая соседей, выбрался из толпы туристов. Его спина мелькнула за воротами и исчезла за полосой густого кустарника, тянущейся до самого леса.
   "Идиот! -- подумал Кандид. -- Неужели побежал за ушедшим серфидом? Захотел поиграть с вертолетом и самоходкой!" Он хотел было послать Джоба за братом вдогонку с приказом немедленно вернуться, но Брудмэн продолжал говорить, и то, что он излагал, было очень важно.
   -- Но, господа, техническое воплощение замысла охраны серфидов являлось бы чудовищно злодейским, если бы вертолеты и самоходки убивали все живое, что намеренно или случайно попадается на пути опекаемых ими зверьков. Вы же не думаете, что путь каждого серфида к "землянике" устлан трупами? Трупами птиц, животных и, не приведи господь, людей? -- Он с шутливым выражением на сморщенном лице оглядел толпу туристов, и его желтые хитрые глаза добродушно уставились на мужчину, задавшего вопрос о стрельбе.
   -- Ну, -- смутился турист, -- я, право, не знаю...
   -- Неужели вы думаете, что бронетранспортер, несущий орудие, калибр которого 9 миллиметров, то есть калибр стандартного пистолета, стреляет настоящими пулями?! -- всплеснул руками старик, в деланом испуге и возмущении округлив глаза. -- Ни в коем случае, господа, ни в коем случае! Боекомплект вертолета и бронемашины состоит из полумягких пластиковых пуль, начиненных сильнодействующим снотворным! Всего лишь! Охрана серфидов усыпляет свои жертвы, но не убивает их!
   Туристы снова зааплодировали, а мужчина, задавший вопрос, крепко пожал Брудмэну руку.
   Так, подумал Кандид, так. Значит, пули со снотворным... Он лихорадочно соображал. Очевидно, что несколько скрытых камер ведут постоянное наблюдение за вольером. И как только зверек выбирается на свободу, их контроллеры подают условный сигнал механизмам металлического ангара с техникой, а также одному из вертолетов и одной из самоходок. Ангар открывается, и машины-киберы начинают выполнять программу сопровождения и охраны объекта...
   Найти и тайно вывести из строя камеры слежения за вольером не представляется возможным, думал Кандид. Неизвестно, сколько их. Неизвестно, где они располагаются. Даже если бы дом старика Брудмэна был пуст и можно было бы безбоязненно обшарить весь особняк, начиная с подвала и кончая коньком крыши, это не гарантировало бы стопроцентной "слепоты" системы охраны зверьков. Видеокамеры могут быть развешаны на ветках деревьев в лесу, прятаться в густом кустарнике за оградой...
   Когда мы начнем кидать зверьков из вольера в кузов грузовика, думал он, короб откроется. И каждый наш бросок будет инициировать активность боевой пары -- одного вертолета и одной бронемашины. Бросок -- из короба вылетает здоровенная металлическая стрекоза и выкатывается один сундук на двенадцати колесах с пистолетом на взводе. Пух-пах! Второй бросок -- рядом с первым вертолетом появляется второй, а рядом с сундуком -- еще один сундук, точно такой же. И обе пары ведут беглую пальбу из безобидных на вид трубочек и менее безобидных пистолетных стволов. И можно было бы при известной степени толстокожести и глупости не обращать внимания на множественные мелкие укусы и ранки. Только ведь пульки и пули, которыми плюются киберы, начинены снотворным!.. Третий бросок -- в воздух поднимается... И так далее...
   К тому моменту, как мы закончим погрузку, завершил свои размышления Кандид, в нас будет введено столько снотворного, что хватит, чтобы завалить слона. А значит, мы не сможем закончить ее. Если бы мы могли действовать быстро... Но зверьков -- более сотни. И это не кирпичи, их надо медленно и бережно передавать из рук в руки, а не бросать. А до этого каждого из них надо отловить в вольере, отловить осторожно, чтобы ни у кого из этих шерстяных тварей не повредить драгоценный пищеварительный тракт...
   И все это придется делать под ядовитым огнем?!
   -- Мистер Брудмэн! -- Голос любопытствующей толстой тетки, стоявшей рядом с Кандидом, резанул слух, зато отвлек от тяжелых размышлений. -- А зачем вам столько вертолетов и самоходок? Ведь зверьки уходят в лес по одному!
   -- Дело в том, -- с озабоченностью на лице ответил Брут Брудмэн, -- что раз в три месяца у серфидов наступает... -- Он пощелкал пальцами перед носом. -- Э-э... период спаривания. А они, как и большинство диких животных, не размножаются в неестественных для них условиях. Поэтому в дни... э-э... гона серфиды уходят в лес все как один. Вот тогда-то задействуется вся боевая мощь моей фермы! -- Он с довольной улыбкой снова слегка поклонился публике.
   Кандид про себя чертыхнулся. Он представил, как стадо серфидов направляется от вольера к лесу. Над ним кружит туча вертолетов, а вокруг суетятся батальоны самоходных орудий. Вой вертолетных турбин, писк зверьков, трава пригибается к земле, шерсть на загривках серфидов встает дыбом, облака газовых выхлопов от бронетранспортеров поднимаются к небу... И вся эта катавасия вливается в лесной массив и растворяется среди деревьев.
   Это бред, подумал Кандид. Но именно с этим бредом предстояло ночью иметь дело ему и братьям Кит!
   Он скривился и отвернулся от Брудмэна-старшего. Его теперь воротило от самодовольной морщинистой улыбки старика. "Двести двадцать киберов! -- снова мысленно воскликнул он. -- Вот уж воистину: за ценой не постоял! Сколько же платит его младший брат за сырье, если Брут позволяет себе играть в такие дорогие игрушки?!"
   Но все это были не те мысли. И Кандид это понимал. Подошло время отвечать на главный вопрос. Тот вопрос, который стоял за всеми наблюдениями и размышлениями.
   Но сначала надо было его четко сформулировать.
   И Кандид сделал это.
   "Ответь, -- сказал он себе, -- как ты сегодня ночью собираешься прорвать оборону, которая будет вестись силами ста десяти вертолетов и ста десяти самоходных орудий? Как, если стрелять в тебя будут не люди, которые иногда промахиваются, а киберы, которые никогда не совершают ошибок?"
   Где-то не очень далеко, в лесу, раздалось слабое татаканье, завершившееся негромким хлопком. Кандид насторожился. И заметил, как вспыхнули желтые глаза Брудмэна-старшего. Старик протянул руку в сторону леса:
   -- Вы слышали, господа? Вы слышали? Это вертолетная скорострельная пушка! Кто-то встал на пути нашего серфида, и вот -- охрана пришла на помощь зверьку!
   Кандид тут же вспомнил про отлучку Джоя. Он обернулся и встретился глазами с Джобом. Тот стоял, вытянув шею в сторону леса. Его круглые глаза выражали наивный испуг.
   Кандид стал пробираться через ряды туристов. Все, что можно, он, кажется, узнал, и задерживаться на ферме Брудмэна, мозолить хозяину глаза не имело смысла. Тем более что ответ на вопрос, который поставил перед собой Кандид Тристан, требовал серьезного обдумывания. А ночная операция -- не менее серьезной подготовки.
   И еще: он был почти уверен, что Джой не появится, за Джоем придется идти в лес...
   Он и Джоб выбрались из толпы туристов. Кандид спросил:
   -- Ну что, доигрались, шалуны? Где твой братан?
   Джоб преданно и испуганно смотрел на него.
   -- Слышь, Кандид, -- сказал он, -- а вдруг эти танки с вертолетами Джоя... того... -- Он резанул ребром ладони по горлу и вопросительно вылупился на вожака.
   -- Ты что глупости говоришь! -- презрительно бросил Кандид. -- Лекцию старика не слушал?
   -- Не, -- ответил Джоб, -- я не понял ни черта...
   Кандид тяжело вздохнул и сказал:
   -- Ладно. Пойдем искать твоего брата.
   И тут снова раздались возбужденные возгласы туристов. Кандид повернулся в сторону вольера и увидел, как над головами людей вознеслась и тут же ушла вниз громадная черная стрекоза. К стрекотанию вертолетных винтов присоединился ровный негромкий гул мотора бронетранспортера. Очередной дуэт киберов начал сопровождение серфида, изъявившего желание погулять.
   Кандид не стал ожидать, когда серфид и его эскорт появятся из-за спин туристов на травяном лугу. Он взял Джоба за руку и увлек за полосу низкорослого кустарника, вдоль которой тянулась тропинка, ведущая в лес.
   Они нашли Джоя в двухстах метрах от опушки, на краю живописной солнечной поляны. Парень лежал на траве навзничь, его лоб пересекала полоска из красных аккуратных оспинок. В рукаве кожаной куртки зияла маленькая дырочка -- пулевое отверстие. Вертолетная пушка и орудие самоходки поработали на славу.
   Джоб кинулся на колени рядом с братом и приподнял его голову. Кандид присел рядом и, хотя уже видел, как ровно вздымается под кожаной курткой могучая грудь Джоя, все-таки пощупал его пульс. Потом успокаивающе сказал взволнованному Джобу:
   -- Спит. Как убитый.
   И подумал, что это сравнение в данной ситуации очень уместно.
   Он стянул с Джоба куртку и увидел на плече парня неглубокую кровоточащую ранку. Осмотрел ее: она была чиста. Оболочка пули и ее содержимое растворились в крови.
   Ну что ж, подумал Кандид, спасибо Джобу за полезный эксперимент. Теперь ясно: убойная сила снарядов самоходных пушек -- это не сила пистолетной пули. Будем жить. Но в кожаных куртках и джинсах нам к серфидам не подойти...
   И снова зазвучал в голове вопрос, на который он пока не нашел ответа: "Как? Как ты собираешься это делать?"
  
  
   * * *
  
   Единственный город на планете аграриев вряд ли можно было назвать городом. Действительно, думал Кандид, вышагивая по пустынной улице среди невысоких каменных строений, это просто деревня какая-то: ни одного небоскреба, офисного здания, единственная достопримечательность -- космопорт! Какой, к черту, город, когда здесь одна гостиница и всего-навсего один оружейный магазин! И тот, как указано в рекламном буклете, торгует лишь "принадлежностями для охоты"!
   Кандид остановился напротив магазина с вывеской "Все для охотника и рыбака". Немного помешкал, потом тихо выругался и толкнулся в дверь.
   Не только осторожность бывшего рудокопа и преступный опыт Кандида Тристана, но и элементарный здравый смысл протестовали против похода в оружейный магазин. То, что собирался приобрести Кандид, могло вызвать у продавца множество вопросов. И если на них не найти ответов, убедительных и простых, думал Тристан, то аграрий-торговец, несомненно, дружественный всем другим аграриям планеты, быстренько стукнет в полицию. Кандид и братья Кит окажутся под плотным надзором, и тогда о краже зверьков можно надолго забыть...
   Все эти соображения дополнялись еще одним, совершенно убийственным: в магазине, а значит, и на всей планете могло не оказаться того, что нужно Кандиду. В этом случае получалось, что он ставит операцию похищения серфидов под угрозу срыва ради получения простой справки: "Извините, сэр, но мы не торгуем такими вещами!"
   Но жестокая реальность диктовала свое: дорога к серфидам лежала исключительно через магазин, торгующий оружием. Иного пути Кандид для себя и своих подельников не видел. К этому выводу он пришел после долгих размышлений. Он думал, пока вместе с Джобом тащил спящего Джоя к грузовику, думал, пока снимал номер в гостинице, думал, пока устраивал братьев в номере, бегал в аптеку за стимуляторами и в бар гостиницы -- за галлоном крепчайшего черного кофе. А потом принял трудное решение.
   Он кивнул Джобу на сосуд с кофе и пачки таблеток, рассыпанных на столе, и сказал:
   -- Приводи брата в порядок. К моему приходу он должен хотя бы открыть глаза.
   И ушел искать магазин оружейных товаров.
   Кандид шагнул за порог магазина и бегло оглядел стеллажи с товаром. На них стояли и лежали охотничьи карабины, пистолеты, газовые пульверизаторы, электрошоковые дубинки, пакеты с патронами, ружья для подводной охоты, спиннинги и всякая рыболовная мелочь. Того, что ему было нужно, он не увидел.
   Из-за прилавка к нему двинулся здоровый детина с розовым бабьим лицом:
   -- Добрый сегодня день, сэр!
   Кандид растянул губы в улыбке и сытым баском ответил:
   -- Да, денек хоть куда!
   Фраза далась ему с большим трудом. Он не умел смотреть на мир глазами фермеров.
   -- Вы хотите что-то приобрести? -- Детина неторопливо вытирал измазанные оружейным маслом лапы огромным куском ветоши и со здоровым любопытством смотрел на Кандида. Тому от этого взгляда стало нехорошо. От этого взгляда и от того, что он должен был сейчас поведать о своей надобности.
   Кандид набрал в легкие побольше воздуху и как можно более непринужденно, выдал:
   -- Да, знаете ли, мне нужны три бронекостюма со шлемами, перчатками и спецобувью. Что-нибудь типа СП-5.
   Детина изумленно вытаращился на Кандида. Тот сжал зубы. Продавец не мог не знать, что костюмы СП-5 являлись неотъемлемой частью снаряжения космических десантников. Они надежно защищали любую часть тела от пуль, выпущенных из легкого стрелкового оружия, или от разрядов бластеров. И он не мог не знать, что на Земле они свободно продавались в любом оружейном магазине, но спросом не пользовались. Если кто-то из частных лиц и покупал эти штуки, то это были редкие психи, страдающие манией преследования. Или бандиты, желающие обезопасить свою жизнь в предстоящей разборке.
   Человек, спрашивающий подобный товар на Зоиле, -- или преступник, или псих.
   Кандид почувствовал, как по взмокшей от волнения спине потекла горячая струйка пота. По глазам детины он не мог определить, есть у того на складе костюмы СП-5 или нет. А это в настоящий момент было важно: он знал, что сейчас ему придется отвечать на вопросы, и хотел знать, ради чего он потеет -- ради удовлетворения праздного любопытства продавца или все-таки ради покупки спецкостюмов.
   Но разговор пошел вовсе не так, как он предполагал.
   -- Боже мой, сэр, -- уважительно произнес детина, -- неужели вы собрались охотиться на этих тварей?
   Кандид сориентировался мгновенно. Да, конечно, он собрался охотиться на тех самых тварей, о которых говорил этот обалдуй. Да, черт возьми, именно на них. И поэтому ему позарез нужны спецкостюмы -- для себя и своих друзей. Вот только что это за твари?
   Он не знал.
   Кандид посуровел взглядом и тяжело уронил:
   -- Есть такая задумка. Пора выдрать им перья, не правда ли, приятель? -- Он оценивающе взглянул на детину: тот стоял с вытянутым лицом и полуоткрытым ртом, ожидая продолжения. В этот момент он чем-то смахивал на братьев Кит. Кандид понял, что взял верную ноту, и поспешил продолжить в том же духе.
   -- Понимаешь, друг... -- позволил он себе перейти на "ты". А как иначе! Он задавал тон в разговоре двух настоящих мужчин. Охотников, спаянных совершенно одинаковым взглядом на опасности и вопросы жизни и смерти. -- Понимаешь, иногда хочется плюнуть на все и посмотреть в глаза этой нечисти, которой пугают наших детишек. А потом взять на мушку мерзкого кровопийцу и всадить хороший заряд в...
   Он запнулся, осознав, что его занесло: он не знал, какие части тела имеют твари, "которыми пугают детишек". У них вполне могло не быть голов, чтобы сказать "всадить в башку", "в брюхо" тоже могло оказаться ошибочным... Кандид и так уже превысил лимит осторожной разумности, упомянув о чистке перьев и кровопийцах. Ошибаться было нельзя. И поэтому он завершил фразу классическим, чисто мужским, устоявшимся фразеологическим оборотом:
   -- ... В их грязные задницы!
   По выражению бабьего лица детины он понял, что сказал именно то, что от него ждала достопочтенная публика. Здоровяк расцвел и потряс в воздухе промасленной ветошью:
   -- Давно пора это сделать, сэр! А то наши фермеры что-то потеряли к ним интерес!
   "Ага! -- радостно подумал Кандид. -- Значит, не я первый! Местные охотники ходили на тварей, а значит, покупали здесь костюмы СП-5, иначе почему детина сразу же связал мой заказ с охотой? Вывод: костюмы в магазине раньше были! И скорее всего имеются на складе и сейчас: любой уважающий себя бизнесмен обязательно обеспечит свой магазин товаром, в котором у местного населения иногда возникает надобность!""
   Детина радостно осведомился:
   -- Пойдете в Урочище Седых Козлищ?
   "О господи! -- подумал Кандид. -- Седые Козлищи! Да я не пошел бы туда ни за какие коврижки, хотя бы из-за одного названия!" Но сказал совершенно другое:
   -- Конечно! Только в Урочище! Это гнездо надо разнести в первую очередь! -- И осторожно подтолкнул говорливого обалдуя: -- Так как насчет костюмов, парень?
   Детина развел руками:
   -- Знаете, сэр, у нас есть только три комплекта СП-3. Все "пятерки" давно распроданы.
   Кандид озабоченно нахмурился, хотя внутренне возликовал: "Есть!" Костюмы СП-3 отличались от "пятерок" только тем, что не имели системы терморегуляции и шлемы с пуленепробиваемыми стеклами не пристегивались к воротнику, а свободно болтались на голове. Недоработочки моделей "троек" для Кандида и братьев Кит не имели никакого значения.
   -- Ну что ж, -- весомо произнес Кандид, -- СП-5, конечно, поудобнее, да и защита у них лучше, но... -- Он, выдерживая роль, сосредоточенно засопел и полез в карман за деньгами. -- На нет и суда нет. Пусть будут СП-3! -- И протянул парню пачку банкнот: -- Отсчитай, сколько нужно, приятель, и тащи костюмы сюда!
   Через несколько минут он держал в руках объемистый пластиковый тюк, в который были упакованы костюмы. Возбужденный детина взволнованно спросил:
   -- Не хотите ли купить бластер, сэр? Говорят, что, когда твари видят лазерные разряды, они замирают на месте. Подстрелить их из бластеров намного легче, чем из обычного ружья!
   Кандид вдруг подумал о том, что ни у него, ни у братьев Кит нет оружия. Свои револьверы они оставили на Земле. А ведь через несколько часов им идти на довольно рискованное дело...
   Только не бластер, подумал он. Надо купить хорошую пушку, чтобы с громом и молниями. Если уж дело дойдет до вооруженного столкновения с полицией, то... Психологический фактор в перестрелке -- немаловажная вещь!
   -- Заверни мне вот эту штуку, -- указал он на помповое ружье самого большого калибра. -- И пачку патронов к нему в придачу.
   Детина, протягивая Кандиду упакованное ружье и патроны, смотрел на покупателя горящими глазами.
   -- Сэр, -- хриплым голосом сказал он, -- будьте осторожны. Эти твари плюются без промаха! И не двигайтесь, когда подойдете к гнезду. Они видят только то, что движется. Но как только они приблизятся к вам, стреляйте!
   Кандид не представлял себе, как можно подходить к какому-то там гнезду, а потом стрелять, не двигаясь. Но вдаваться в подробности охоты за неведомыми, но ставшими ему настолько близкими тварями он не собирался. И поэтому вскинул над головой крепко сжатый кулак, мужественно улыбнулся детине и вышел из магазина.
  
  
   * * *
  
   Ночь на Зоиле наступила внезапно. Только-только зашло солнце, немного сгустились розовые сумерки, и вдруг на город, окрестные поля, сады и фермы опустилась темная синь. В небе зажглись крупные мохнатые звезды.
   Старый крытый грузовик ехал по ночному шоссе к ферме Брудмэна-старшего. Кандид Тристан сидел за рулем и уверенной рукой направлял машину к цели. Его смуглое лицо было спокойным. Глаза сосредоточенно следили за дорогой. Братьев Кит рядом с ним не было. Несколько минут назад он остановил машину, и все трое переоделись в костюмы СП-3. После этого братья изъявили желание ехать в кузове: не захотели париться в тесной душной кабине; тяжелые костюмы, плотно прилегающие к телу, были неподходящим одеянием для жаркой летней ночи Зоила.
   Кандид кинул удовлетворенный взгляд на стеклянный пузырь бронешлема и помповое ружье, лежавшие на соседнем сиденье. Все в порядке, команда экипирована и готова к боевым действиям. Джой Кит, накачанный кофе и стимуляторами, к ночи сумел очухаться. Дно и стенки кузова грузовика были устланы поролоном, чтобы зверьки в дороге не пострадали от тряски... Все в порядке.
   Перед поворотом дороги к ферме Брудмэна он погасил фары и постучал по задней стенке кабины.
   -- Нормально, Кандид! -- раздался приглушенный голос Джоя. -- Мы готовы!
   Кандид наддал газу, мотор взвыл, и грузовик на полном ходу устремился к дому хозяина серфидов. Перед самыми воротами усадьбы Кандид резко затормозил, схватил ружье и выскочил из кабины. Братья Кит уже стояли на земле и ждали приказаний.
   -- К дому! -- бросил Кандид и сильным ударом приклада ружья сбил с ворот замок. Братья открыли ворота и побежали к особняку. Их крепкие фигуры, обтянутые тканью комбинезонов, двигались совершенно бесшумно.
   Дом Брудмэна-старшего был погружен во мрак. Только стекла широких окон слабо отсвечивали серебристым светом звезд. Справа от особняка чернели контуры вольера, а за ним угадывался прямоугольный силуэт металлического короба-ангара с киберами.
   Братья Кит подбежали к дверям особняка и ударом двух мощных тел вышибли створы из дверного короба. В глубине дома раздался растерянный старческий вскрик.
   -- Тихо, дед! -- зловеще прошипел Джой, и братья исчезли в темноте коридора.
   Как и ожидал Кандид Тристан, при взломе дверей не завыли сирены, не включились прожекторы, не заревели боевые охранные роботы: на Зоиле, считал старик Брудмэн, некого было опасаться. Он не думал о нападении людей -- ни на себя, ни на своих зверьков. Понятия охраны и безопасности на Зоиле для него определялись как защита серфидов от угрозы нападения хищных обитателей леса.
   Кандид вернулся к машине, вскочил в кабину, развернул грузовик и подогнал его кузовом к вольеру. Высунулся из кабины и посмотрел назад, оценивая расстояние от заднего борта до вольерной сетки. И увидел, как красные бортовые огни машины отражаются в сотне пар крошечных глаз. Зверьки, сбившись в плотные ряды возле дальней стенки вольера, молча наблюдали за маневрами неведомой им черной вонючей махины.
   Кандид еще раз внимательно всмотрелся в толпу зверьков, в таинственное красноватое мерцание их глаз, и ему стало не по себе. "Не суетятся. Не бегут. Даже не пискнут", -- с удивлением подумал он. Конечно, спокойствие серфидов здорово облегчало дело: если бы они пытались тикать в лес, пришлось бы посуетиться, затягивая отверстия в нижней части вольерной сетки. Похоже, что Кандид от этой работы будет избавлен. Только...
   Созерцательное молчание зверьков показалось ему зловещим.
   Он встряхнулся, натянул на голову бронешлем и почувствовал, как внутренняя пластиковая "шапочка" плотно обхватила виски и затылок, надежно фиксируя "пузырь" на голове. Оставив ружье в кабине, спрыгнул на землю. В тот же миг рама одного из окон в доме уползла вверх, а из окна синхронно выпрыгнули братья Кит.
   -- Порядок, Кандид, -- запыхавшись, отрапортовал Джой. -- Старика завязали в простыню, лежит с кляпом во рту.
   -- Сигнализацию в доме не обнаружили? -- на всякий случай спросил Кандид. Звуки собственной речи, отраженные внутренней поверхностью шлема, отдавались в ушах гулом. Вопрос был напрасным. Если все-таки Брудмэн установил скрытую сигнализацию, поднимающую по тревоге дежурный полицейский отряд в городе... В общем, отступать уже поздно. Неважно, обнаружил ее Кит или нет, надо надеяться на господа бога и делать дело.
   Братья Кит отрицательно замотали головами. И только сейчас до Кандида дошло, что на головах у них нет шлемов.
   -- Быстро в машину! -- скомандовал он. -- Надеть шлемы и приступаем!
   И решительно развернулся к вольеру.
   То, что он увидел, заставило его изумленно вскрикнуть. Крыша короба-ангара медленно ползла вверх. Он не услышал шипения пневматики и рокота моторов из-за отвратительной аудиопроницаемости шлема. А братья, раздраженно подумал он, вообще ничего не слышат, кроме его команд!
   Ушей достиг еле слышный металлический лязг, и он увидел, как передняя стенка ангара упала на траву. Крыша поднялась до отказа и остановилась. Взору Кандида предстал большой темный прямоугольник стальной площадки, с трех сторон огороженной высокими барьерами. На ней явственно чернели неподвижные силуэты вертолетов и самоходок.
   "Почему короб открылся до того, как я вынул из вольера первого зверька? -- соображал Кандид. -- Ведь инициация активности кибермеханизмов происходит тогда, когда зверек покидает убежище! И при этом начинает действовать лишь одна охранная пара: один вертолет и одна самоходка! Но если я ошибся в оценке алгоритма срабатывания защиты, то..."
   В глаза ударил сноп яркого света. Стекло шлема мгновенно превратилось в слепую полусферу, погруженную в непроницаемое желто-белое марево. Кандид инстинктивно прикрыл глаза рукой и попятился. Сзади послышались испуганные вскрики братьев Кит. Но их перекрыл мощный ноющий вой, идущий оттуда, откуда бил по глазам невыносимо яркий свет.
   Кандид уже все понял. Он знал, что слышит шум вертолетных турбин -- турбин всех вертолетов, всех ста десяти штук, или сколько их там у старика Брудмэна! Он болезненно сощурился и заставлял себя смотреть вперед. Глаза быстро привыкли к свету, и он увидел, что с каждого вертолета и с каждой самоходки в него бьет луч миниатюрного прожектора. Вертолетные винты уже пришли в движение, все ускоряя и ускоряя вращение. К вою турбин добавился слитный гул сотен вращающихся лопастей. Самоходки -- все как одна, мать их, самоходки! -- выбрасывали темно-синие облачка газовых выхлопов. Системы контроля киберов проверяли исправность механизмов наводки орудий: пистолетные стволы бронемашин и трубочки на носу вертолетов дергано двигались вверх-вниз и в стороны.
   Братья Кит подошли к Кандиду и, тяжело дыша, встали рядом. Их широкие лица за стеклами шлемов выражали две вещи: вопрос и испуг.
   -- Слышь, Кандид, -- раздался глухой голос Джоя, -- а чего это они все разом завелись, а? Ты же говорил, что...
   -- Ни черта я вам не говорил! -- огрызнулся Кандид. Он понял, что старик Брудмэн -- старый лис с желтыми глазами! -- сумел его провести. Ведь Кандид рассчитывал вести погрузку серфидов под огнем атаки всего нескольких машин. Ну, тридцати, от силы -- пятидесяти вертолетов и самоходок. Утром он видел, что эскорт уходящего из вольера серфида включался в работу очень неторопливо. И если действовать быстро, думал он, планируя операцию, большинство киберов, получивших импульс активации, просто не успеют раскачаться и прийти в движение до того, как Кандид и братья Кит закинут всех серфидов в кузов грузовика. Теперь же было ясно, что придется работать, выдерживая атаку двухсот двадцати киберов -- атаку с земли и с воздуха!
   Кандид злобно выругался: он слишком хорошо думал о Бруте Брудмэне! Старик заботился не только об охране беспомощных зверушек, он о-очень даже сильно трясся над собственной шкурой и имуществом! Братья Кит не нашли в доме сигнализации, но она была, теперь Кандид знал точно, она существовала! И подавала сигнал тревоги не городской полиции, а киберам! И те активировались все разом при несанкционированном вторжении в особняк!
   Он представил себе, как стали бы действовать вертолеты и самоходки, если бы на месте Кандида и братьев Кит оказались ничего не подозревающие ночные воры в легкомысленных рубашечках и брючках. Вот они взламывают дверь, прокрадываются в особняк и тихо шарят по всему дому в поисках денег и драгоценностей. А через пару минут вслед за ними в распахнутые двери влетают угрожающе гудящие ряды черных стрекоз, самоходки выстраиваются полукругом перед входом. В глубине дома раздается дружное татаканье скорострельных пушек, крики, грохот падающих на пол вертолетов, звон стекла, а через некоторое время в дверях показываются воры -- окровавленные, порезанные острыми лопастями вертолетных винтов, с лицами, изъеденными оспинами мелких ранок. Они выскакивают на улицу -- ба-бах! -- залп ста пистолетных стволов опрокидывает их на землю. После этого они уже не пытаются встать: сильное снотворное начинает действовать. Они только корчатся на траве и беспомощно закрываются слабеющими руками от кружащих над ними вертолетов. А режущий свет сотен прожекторов бьет им в глаза...
   Ну, уже спокойнее подумал Кандид, нет худа без добра. Зато можно дать тысячу против одного, что старик не пользуется охранными услугами полиции и на ферму никто не приедет!
   -- Чего делать-то будем, Кандид? -- прогудел Джой Кит. В стекле его шлема отражались ряды маленьких бешено крутящихся серебристых дисков. Кандид посмотрел на серфидов: они по-прежнему торчали в дальнем конце вольера -- неподвижные шерстяные столбики с острыми мордочками и блестящими бусинками глаз. Прожекторы самоходок, освещающие их сзади, создавали вокруг голов зверьков светящиеся нимбы. "Молодцы, ангелочки, -- подумал Кандид. -- В лес не бегут, понимают, что ночные хищники пострашнее безобидных дядек в скафандрах! Не подавить бы их во время битвы. Они мне едва до середины голени достают".
   Он сжал правый кулак, поднес его к шлему и оценивающе оглядел толстую ребристую перчатку. Ее прочной ткани лопасти вертолетных винтов и пули самоходок были не страшны.
   -- Что делать? -- бодро сказал Кандид. -- Воевать будем, братаны!
   В этот момент лучи прожекторов дрогнули, потом заколебались, цельность светового потока нарушилась.
   Кандид увидел: вертолеты поднялись в воздух. Передние ряды самоходок сдвинулись с места.
   -- Джой, лезь в кузов и принимай зверьков! -- быстро скомандовал Кандид. -- Джоб, мы с тобой идем в вольер. Ты таскаешь серфидов, а я попробую отбивать атаки киберов!
   Вертолетная стая достигла крыши ангара, зависла под ней, а потом плавно двинулась вперед, по направлению к людям. При этом те ряды вертолетов, которые вылетели из-под крыши, быстро набирали высоту и выстраивались полумесяцем ряд над рядом. Авангард воздушной армии завис на уровне человеческого роста над задней стенкой вольера. Следующие ряды располагались за ним амфитеатром. Гигантские черные стрекозы с длинными острыми жалами скорострельных пушек выдвигались на позицию и неподвижно зависали в воздухе, хищно утыкая в Кандида лучи прожекторов.
   Самоходки ряд за рядом выкатывали из ангара. Когда строй бронемашин достигал вольерной сетки, он разбивался на две части, части маневрировали, выстраивались в колонны, и эти колонны устремлялись каждая в свою сторону в обход вольера.
   -- Все, пошли! -- закричал Кандид. Джой, послушный приказу вожака, кинулся к машине. Джоб неуклюже перевалился через вольерную стенку и, настороженно поглядывая на черную вертолетную тучу, зависшую над серфидами, стал на полусогнутых подбираться к зверькам. Кандид перемахнул через барьер и встал посреди площадки, сжав кулаки и приподняв руки до уровня груди.
   Он видел, что самоходки уже оцепили вольер и развернулись веером -- так, что все их пистолетные стволы смотрели на него. Он напрягся в ожидании залпа. Но киберы медлили.
   "Почему они не стреляют? -- подумал он. -- Давно пора..." И решил, что, возможно, киберы при охране зверьков, находящихся в вольере, ведут себя несколько иначе, чем при несении службы в лесу. Они не палят сразу во все, что движется и приближается к серфидам, когда те "дома", соображал Кандид. Они только выстраиваются в боевые порядки и...
   И чего-то ждут...
   Что является для них сигналом к началу боевых действий?
   Подтверждение агрессивных намерений пришельцев, ответил он себе. Вот когда ты возьмешь серфида в руки, а это обязательно произойдет...
   Он покосился на ряды черных зрачков пистолетных стволов вокруг вольера и почувствовал себя голым. По спине побежали холодные мурашки. А потом фырканье моторов, рокот вертолетных винтов, режущий свет прожекторных лучей смешались и слились для него в одну безумную, ирреальную, сюрреалистическую картину...
   Он замер, не в силах стряхнуть чертово наваждение.
   Но в следующее мгновение его вывел из ступора глухой голос Джоба Кит:
   -- Ути мои, ути!
   Кандид изумленно посмотрел на подельника. Джоб подползал к зверькам на четвереньках и протягивал руки к ближайшему шерстяному столбику:
   -- Ути-ути-ути!
   -- Идиот! -- заорал Кандид и отвесил Джобу хорошего пинка. -- Бери зверя и кидай в машину!
   Джоб обхватил серфида за спинку и прижал его к груди. Зверек не сопротивлялся, только дернул мордочкой и непонимающе уставился на шлем своего похитителя.
   Джоб поднялся на ноги. С серфидом на руках.
   Именно это, знал Кандид, именно это -- вид человекоподобного существа со стеклянным пузырем вместо головы, прижимающего к груди серфида, -- должно стать для киберов сигналом к атаке. "Сейчас начнется!" -- мелькнула мысль. И он закричал парню:
   -- Беги к машине! -- И поднял руки к шлему, инстинктивно прикрывая голову.
   Грохот ста десяти одновременных пистолетных выстрелов сотряс воздух. В грудь, бока и в спину Кандида ударили фонтаны крупной дроби. Он не почувствовал боли от ударов пуль, но их совокупная ударная сила была так велика, что он на мгновение ощутил себя так, как будто какой-нибудь гигант сжал его тело в кулаке. Ощущение испугало и тут же пропало. С бронекостюма посыпалась труха из расколотых и расплющенных пластиковых пуль. Кандид отнял руку от шлема и не успел перевести дух, как черная вертолетная туча испещрилась сотней красных огоньков. Дружное татаканье скорострельных пушек сменил грохот залпа самоходных орудий. В шлем Кандида забарабанил мелкий град. Он на всякий случай закрыл глаза. Но это была напрасная мера. Шлем прекрасно сдерживал потоки вертолетных пулек. Они не оставляли на бронестекле даже царапин.
   Татаканье прекратилось. Вертолеты, деловито рокоча, стали растягивать построение, охватывая вольер в кольцо. Самоходки ожидали завершения маневра дружественной команды и не предпринимали никаких действий, только двигали стволами молчащих до поры орудий.
   Кандид, осознав, что выдержал первый удар киберов без потерь, оглянулся на Джоба. Парень стоял у грузовика и протягивал брату серфида. Его ноги, зад и шлем были усыпаны белыми пластиковыми ошметками и порошком, начиняющим пули. "Надо же, -- подумал Кандид, -- самоходки целили только по его ногам и голове. По туловищу не стреляли, чтобы не зацепить серфида. А вот мне досталось по полной программе!"
   Джой, испуганно взглядывая на вертолетную стаю, принял зверька и поспешно исчез в глубине кузова. Джоб, избавившись от ноши, побежал за следующим серфидом.
   -- Бьют не сильно, Кандид! -- прокричал он. -- Но задница все равно гудит!
   "Один зверек -- один залп! -- подумал Кандид. -- Так дело не пойдет! Мы движемся слишком медленно. Шлемы и костюмы выдержат стрельбу, не зря я их покупал, это ясно. Но при таком грохоте через пять минут сюда сбегутся окрестные фермеры! Надо спешить!"
   И он, подхлестнув окриком Джоба, кинулся к серфидам.
   Зверек, которого он взял на руки, оказался необычайно тяжелым. Кандиду даже показалось, что он держит не живое тельце величиной с кролика, а меховой курдюк, набитый камнями. Но удивляться и размышлять на эту тему было некогда. Второй залп самоходных орудий настиг его тогда, когда он подносил зверька к кузову грузовика. Почти вся сила удара тех пуль, которые предназначались Кандиду, -- а за ним бежал с серфидом в руках Джоб Кит, и самоходки вели по нему огонь тоже, -- пришлась на спину. Его бросило вперед, он больно ударился грудью о верхнюю перекладину вольерного барьера и чуть было не раздавил о нее своим телом зверька. Тот испуганно запищал, но вырваться не пытался. Кандид с трудом разогнулся и, протягивая серфида Джою, почувствовал, что земля уходит из-под ног. "Здорово, -- подумал он. -- Они ввели меня в состояние грогги! А ведь это только второй зверек и второй залп!"
   Заговорили вертолетные пушки. Теперь вертолеты висели над вольером со всех сторон. Несколько машин сели на крышу грузовика и вели стрельбу оттуда. Мелкая дробь била справа, слева, спереди и со спины. Она не причиняла вреда и боли, но частые градинки пуль застили стекло шлема. Пока стреляли вертолеты, Кандид ничего не видел. А увертываться от огня, ведущегося отовсюду, было бесполезно.
   За спиной раздался звук падающего тела и чертыхание Джоба. Кандид обернулся и увидел, что его подельник лежит на площадке, раскинув руки и ноги; выпущенный им зверек, радостно гукая, на всех парах улепетывает к своим соплеменникам, а в ногах Джоба стоит самоходка и опускает задранное орудие, наводя на него ствол.
   "Проехала в одно из отверстий, что проделаны в стенке вольера для серфидов!" -- понял Кандид.
   -- Эй! -- заорал Джоб, переваливаясь на бок и вставая на четвереньки. -- Я наступил на эту машинку!
   В этот момент самоходка выстрелила. На ягодице Джоба возникло белое пятнышко, а парень вскрикнул и схватился за больное место. Пушка била почти в упор, поэтому удар пули оказался чувствительным. Джоб выругался. В ответ орудие не мешкая выстрелило еще раз -- Джоб заорал и отдернул руку от ягодицы.
   -- Вставай, дурак! -- закричал Кандид и изо всех сил пнул самоходку носком ботинка. Корпус бронетранспортера оказался довольно тяжелым, и удар отозвался болью в стопе. Зато машина отлетела к сетке вольера и завалилась набок. Широкие колеса беспомощно закрутились в воздухе. Мотор зачихал газовыми выхлопами, но уже не мог сдвинуть самоходку с места.
   В голову пришла здравая мысль о том, что надо бы потратить немного времени, чтобы опрокинуть все сто десять самоходок. Но Кандид решил: "Потом!" -- и побежал к серфидам.
   Он схватил очередного зверька на руки, развернулся и увидел, что примеру самоходки, которая въехала в вольер, последовали и остальные бронемашины. В отверстия, проделанные в нижней части вольерной сетки, устремлялись механические колонны. Машины, деловито фырча, въезжали на пластиковую площадку и выстраивались рядами между Кандидом и грузовиком.
   "Изменили тактику! -- непроизвольно восхитился Кандид, надвигаясь на ряды самоходок. -- Оценили, что стрельбой нас не возьмешь, и решили сойтись в рукопашной!"
   И вдруг вертолетный стрекот, который доносился со всех сторон, усилился, стремительно надвинулся, над правым ухом противно завизжала пила, а потом сильный боковой удар по шлему заставил его пошатнуться. От неожиданности Кандид чуть было не выпустил из рук серфида. Он еще не успел ничего понять, как получил второй, не менее сильный удар по задней части шлема. Раздался противный скрежет острого металла о стекло, и к его ногам упала черная тяжелая стрекоза с искореженными вертолетными винтами. Сзади раздались крики Джоба. Кандид присел и затравленно огляделся. И увидел, как вертолеты пикируют на парня, а он одной рукой прижимает к себе серфида, а второй панически отбивается от налетающих машин.
   Вертолеты, как и самоходки, тоже изменили тактику ведения боя: прекратив бесполезную стрельбу, они теперь таранили своих врагов.
   Один из вертолетов, что стоял на крыше грузовика, поднялся в воздух и грациозно задрал хвост, наставив на Кандида острие скорострельной пушки. Кандид понял, что сейчас машина устремится прямо на его шлем. Он перехватил серфида под мышку и зашарил свободной рукой по полу вокруг себя. Нащупал хвост аварийного вертолета и сжал его в кулаке. И, когда пикирующая на него машина приблизилась на достаточное расстояние, встал в полный рост и с размаху врезал по ней тяжелым корпусом.
   Винты летучего кибера издали скрежещущий звук, вращающиеся лопасти исковеркались, ударили в корпус гнутыми краями, и изувеченная машина рухнула на пол вольера.
   -- Ага! -- азартно заорал Кандид. -- Не нравится!
   В ответ ударил залп самоходных орудий. Сто десять пуль разом вонзились в голени, бедра и в пах Кандида. И в то же мгновение два вертолета спикировали на него слева и справа.
   Кандида по пояс захлестнула волна не сильной, но вполне ощутимой боли. А потом от чувствительных ударов по шлему загудела голова, перед глазами поплыли разноцветные круги. В довершение всего один из атакующих вертолетов после столкновения со шлемом упал ему на ногу и больно ударил вращающимися лопастями по голени.
   Кандид озверел -- от боли и от того унизительного мордобоя, который устроили ему киберы.
   -- Джоб! -- заорал он, вращая над головой сломанным вертолетом. -- Долби этих тварей!
   И с перекошенным лицом кинулся вперед. Он разметал ногами строй самоходок, преграждающих ему дорогу к грузовику, ловко отбил нападение двух черных стрекоз, пропустил удар третьей, но не растерялся, а отбросил вертолет, который использовал как оружие, и схватил атакующую машину за хвост. Он саданул ею по ближайшей самоходке и, бешено рыча и вращая глазами, прошел к кузову грузовика.
   -- Принимай! -- сунул он серфида в лицо Джою. Сзади налетел запыхавшийся Джоб. Кандид выхватил у него зверька, быстро передал в кузов и снова развернулся к полю боя. Азарт и бешенство гнали его теперь навстречу киберам.
   Самоходки уже сомкнулись вокруг опрокинутых бронемашин и сломанных вертолетов и наставили пушки и прожекторы в сторону грузовика. Вертолеты сбились в огромную стрекочущую стаю и зависли над строем бронетранспортеров. Ослепительный свет прожекторов бил по глазам.
   Кандид сунул вертолет, что держал в руках, Джобу:
   -- Держи! Это твоя дубина! -- И двинулся на киберов.
   Его встретили залп самоходок и тучи мелкой дроби, вылетающие из вертолетных пушек. Но он уже не обращал внимания на стрельбу киберов и боль, которую они ему причиняли. Он снова пинал ногами самоходки, стараясь бить по ним так, чтобы они не откатывались в сторону, а опрокидывались. Он снова схватил за хвост один из пикирующих на него вертолетов и использовал его как палицу. Он пробился к серфидам, сграбастал первого попавшегося зверька и потащил его к грузовику.
   Джоб не отставал от него. Его путь к зверькам был усеян опрокинутыми и покореженными киберами.
   Кандид бегом отнес серфида к грузовику, побежал назад, споткнулся о самоходку, растянулся на полу площадки и тут же получил пару пластиковых блямб в стекло шлема, закрывающего лицо. Но как ни в чем не бывало поднялся, снова схватил зверька и под плотным огнем побежал к грузовику.
   Он теперь не рычал -- зло улыбался. Все перипетии боя -- и падения, и пули в лицо, и удары пикирующих вертолетов -- для него не имели значения. Он понял, как надо действовать, и уверился, что все у него, Джоба и Джоя получится, если двигаться быстро, обороняться решительно и жестко. Киберы оставались всего лишь киберами -- программируемыми механизмами с ограниченными возможностями. Покупка костюмов, которую Кандид так опасался совершить, решила исход схватки еще до того, как эта схватка началась. Кандид и братья были неуязвимы, им оставалось хорошенько подвигать руками и ногами, и дело будет в шляпе. Правда, двигать надо быстро, думал Кандид, иначе придется разбираться с окрестными фермерами. Те, наверно, уже проснулись от звуков стрельбы и воя вертолетных турбин и теперь садятся в машины, чтобы навестить старика Брудмэна.
   Он носил и носил пищащих от страха зверьков -- отбиваясь от непрестанных атак киберов-летунов, терпя боль от точной стрельбы киберов-самоходок, болезненно щурясь от бьющего в глаза света прожекторов. Он наступал на бронемашины, спотыкался о них, а они лезли под ноги, они окружали его, они поливали его огнем... Он шатался от ударов по шлему; в голове гудело; порой, когда дождь мелкой дроби застил стекло шлема, он терял ориентировку. Но он не терял главного -- присутствия духа. Он весело подбадривал спотыкающегося Джоба и носил, носил серфидов, а их было так много, что казалось -- эти шерстяные столбики в дальнем конце вольера не кончатся никогда.
   -- Ты считаешь? -- в очередной раз передавая зверька Джою, спросил он у парня. Тот ответил:
   -- Еще бы! Ты мне сейчас пятидесятого передал!
   -- О черт! -- воскликнул Кандид. -- У меня уже ноги не движутся! Все в синяках от пуль!
   -- Эти серфиды тяжелые, заразы! -- посочувствовал Джой. И охотно предложил: -- Давай я сменю тебя! Мне тоже хочется подолбать киберов!
   Кандид хотел было сказать, чтобы Джой сменил Джоба, но вдруг почувствовал: за его спиной что-то изменилось. Еще только начиная поворачиваться к киберам лицом, он понял, что его насторожило: звуки пистолетной стрельбы пропали. Все так же гудели моторы, стрекотали вертолеты, татакали скорострельные пушки, но... Но самоходки больше не стреляли.
   Он развернулся и увидел, что бронемашины выстраиваются в колонны и уползают в отверстия в вольерной сетке. Причем, отметил Кандид, если в вольер машины заходили со всех четырех сторон, то покидали его они через ходы, проделанные в правой стенке. Вокруг отступающих суетился небольшой отряд машин, которые занимались тем, что таранили самоходки, опрокинутые набок. От их ударов аварийные машины вставали на колеса и присоединялись к колоннам. А "аварийщики" продолжали работу: зацепляли исковерканные вертолеты и опрокинутые вверх колесами бронетранспортеры тоненькими суставчатыми микроманипуляторами и тащили волоком вслед за отходящими колоннами. От острых обломков вертолетных винтов на пластиковом полу оставались глубокие царапины.
   К грузовику подбежал Джоб и передал серфида Джою.
   -- Кандид! -- позвал он. -- Чего это они уходят?
   -- Не знаю, -- процедил сквозь зубы Кандид. Ему все это не нравилось.
   В этот момент прекратили пальбу вертолетные пушки. Те машины, которые заходили для пикирования на Кандида и Джоба, заложили крутые виражи и вернулись в стаю.
   Туча черных стрекоз над серфидами заколебалась, пошла волнами и сдвинулась с места. Вертолеты плавно поворачивали в ту сторону, куда эвакуировались самоходки.
   -- Плевать! -- решил Кандид и хлопнул Джоба по плечу. -- Все кончено, братан, они отступают! Больше в нас никто стрелять не будет. Залезай в машину, Джой тебя сменит! Джой, давай вылезай по-быстрому! Перетаскаем зверей, и дело с концом. Немного осталось!
   Он побежал к серфидам, перескакивая через колонны эвакуантов. Черт с ними, думал он. Может быть, они что-то и задумали, но это неважно. Они дали нам возможность работать быстрее. И это решит дело в нашу пользу при любом раскладе!
   И все-таки, бегая по вольеру от машины к зверькам и обратно, он тревожно поглядывал на маневры самоходок и вертолетной стаи.
   Самоходки выехали на свободное пространство между вольером и особняком и стали рассредоточиваться в чрезвычайно причудливом порядке. Кандид видел, что машины выстраиваются в какую-то сложную фигуру. В одной ее не проявившейся пока части они вставали длинными колоннами по шесть-восемь машин в ряду. В другой -- тесными шеренгами образовывали длинные рукава-отростки. Вертолетная стая зависла над ними плотным колышащимся покрывалом.
   Удивительно было то, что самоходки совершали построение, повернувшись, так сказать, к Кандиду задом. Вертолеты также обратили хвосты в сторону вольера. Скорострельные пушки и пистолетные стволы смотрели в стену особняка. Логика действий киберов никак не была связана с возможностью стрельбы или ведения атаки на недавних противников.
   -- Восемьдесят! -- весело объявил Джоб, принимая серфида из рук брата. -- Тридцать штук осталось! И киберы к тому же успокоились!
   И снял шлем. Его широкое лопатообразное лицо озарялось довольной улыбкой. Джоб Кит удовлетворенно стирал со лба трудовой пот.
   Кандид замер от изумления: этот идиот думает, что если самоходки показывают ему задницы, то они не смотрят на него! "Но ведь это киберы, болван! -- хотел крикнуть он, но не мог, потому что вдруг потерял голос. Наверно, от возмущения глупостью подельника. -- Ведь это киберы, они видят задом!"
   -- Шлем! -- наконец обрел он возможность кричать. -- Шлем надень!
   Но он опоздал. Раздались легкое татаканье и спаренный с ним звук пистолетного выстрела.
   Кандид обернулся на звуки стрельбы. Одна-единственная самоходка, отделившаяся от длинной шеренги, спешно маневрировала и возвращалась в строй. Единственный вертолет, вылетевший из стаи, совершал разворот на месте и уже показывал Кандиду хвост.
   А потом Кандид посмотрел на Джоба. Парень неподвижно стоял в кузове, обняв шлем обеими руками. Рот его был широко открыт. На низком мясистом лбу чернели маленький кружочек ранки от пистолетной пули и точечные следы от дробинок вертолетной пушки. Круглые глаза Джоба съехали к переносице и закатились немного вверх, как бы пытаясь разглядеть, что же это такое влетело в лоб и сделало больно. Но если они и любопытствовали, то этот их интерес был мимолетным. Через секунду они успокоенно закрылись, и несчастный парень рухнул на дно кузова.
   Дуэт киберов отследил цель и сработал безукоризненно.
   Чертыхаясь, Кандид заскочил в кузов и склонился над Джобом. Тот лежал на спине, глаза его были плотно закрыты, на губах блуждала мирная сонная улыбка. Кандид тронул парня за плечо -- тот всхрапнул и конвульсивно дернул ногой.
   Одним бойцом в команде стало меньше. Серфиды, равнодушно мерцая бусинками глаз, наблюдали за Кандидом. Они заняли уже половину кузова, впрочем, места для спящего Джоба было достаточно. Кандид оттащил его в сторону и принял из рук Джоя очередного зверька.
   -- Жив? -- спросил Джой.
   -- Жив, -- хмуро ответил Кандид, перевалился через борт и спрыгнул на землю. -- Теперь кидай зверей в кузов. Принимать некому. И давай быстро!
   Джой кинулся к серфидам. И тут сквозь шум вертолетных винтов Кандид услышал незнакомые звуки. Это было негромкое деловитое щелканье и стуки металла о металл. Он с нехорошим чувством поглядел в сторону армии противника.
   И обомлел.
   Сложного построения самоходок больше не существовало. Зато на том месте, где раньше стояли бронемашины, лежал человекоподобный кибер.
   Кандид сморгнул и с ужасом всмотрелся в темную фигуру, распластанную на траве.
   Это был не совсем кибер, а его полуфабрикат. Манипуляторы рук не имели кистей, нижние конечности -- стоп, корпус представлял собой набор несостыкованных П-образных кусков металла. Круглая металлическая голова была собрана ровно наполовину, в части нижней полусферы.
   Вокруг "полуфабриката" суетились самоходки.
   "Откуда он взялся, черт его возьми!" -- мысленно вскричал Кандид. И заметил, что машин стало намного меньше, зато трава вокруг них буквально усеяна сотнями толстых резиновых колес. "Отдали богу душу, земле -- покрышки и вознеслись на небо! -- пришла глупая мысль. -- Во дела!" И тут он увидел, как две самоходки подъезжают к недоделанному черепу кибера. Щелчок -- и у самоходок отлетели колеса, тяжелые тела машин бухнулись на землю. Еще щелчок -- и корпуса самоходок расползлись на несколько полуцилиндрических сегментов. Третий щелчок -- невидимые внутренние механизмы сдвинули сегменты каждой машины навстречу сегментам соседней. После нескольких быстрых манипуляций -- взаимопроникновения конструкций, поворотов и образования полусферы, подгонки и крепления шипов в пазы -- из черепа выполз микроманипулятор и резко подтянул собранную заготовку к недоделанной голове. Через секунду голова стала абсолютно круглой, как ей и полагалось. При этом от самоходок-"доноров" не осталось никаких деталей, кроме отстрелянных колес.
   Из черных пустых глазниц вылупились выпуклые стекла объективов видеокамер. Стекла засветились красноватыми огоньками светодиодов: камеры заработали.
   "Ну да, -- подумал Кандид, -- ведь вместе с самоходками в черепе оказались и химические источники питания! С электричеством нет проблем!"
   Кандид все понял. Самоходки были киберами- "трансформерами", он о таких слышал. Конструкция "трансформеров" была настолько хитро продумана, что позволяла из своих составных частей изготавливать несколько функционально отличных механизмов. Только, думал Кандид, о самосборке таких киберов речи не было. Значит, старик Брудмэн развил идею, пошел дальше, мать его...
   Пока он медленно соображал, количество самоходок резко уменьшилось, а у кибера выросли на ногах стопы, манипуляторы рук обрели локтевые суставы... Монтаж конструкции производился стремительно. На полусобранный корпус опустилось несколько вертолетов. От них отлетали лопасти и хвосты, а фюзеляжи превращались в широкие П-образные пластины. Из корпуса к вертолетам тянулись микроманипуляторы и сноровисто копошились в обнажившейся начинке аппаратной части машин.
   Надо было применять решительные меры. Кандид перелез через вольерную стенку и двинулся к киберу. "Сейчас я вам помогу, ребята, -- сказал он самоходкам. -- Вы запутались. У этого болвана, которого вы собираете, лишние части. Пара ног и башка. Их следует удалить..."
   Но только он сделал пару шагов, как вертолетная туча, что висела над кибером, заколыхалась и неимоверно разрослась: вертолеты разлетались в стороны и стали спешно разворачиваться к Кандиду. Лучи прожекторов двигались по окружности и замирали, утыкаясь в лицевое стекло шлема человека.
   Армия черных стрекоз готовилась защищать лежащего на траве кибера.
   Кандид зажмурился от слепящего света и -- в который раз за последние полчаса! -- рефлекторно прикрыл голову рукой. Ему стало тошно -- только от одной мысли, что сейчас опять придется принимать тяжелые удары вертолетов по шлему, махать руками и одновременно яростно топать ногами, круша стреляющие самоходки.
   Он в нерешительности остановился и оглянулся назад: Джой резво бегал по пластиковой площадке, таская серфидов. В вольере их оставалось не более двадцати штук.
   Кандид сплюнул и отступил от кибера и вертолетной стаи. "Ну их к черту, -- подумал он. -- Пока эта образина будет готова, мы уедем далеко!"
   Он перевалился через сетку и забегал по площадке вместе с Джоем.
   Писклявые серфиды теперь оттягивали руки больше прежнего, тяжелые ботинки стали просто пудовыми, пот заливал глаза. "Десять штук осталось... -- считал Кандид, хватал серфида и бежал к машине. Джой топал рядом. -- Теперь восемь... Шесть штук... Четыре..."
   Он намеренно не смотрел в сторону киберов: раз принял решение не ввязываться в драку, сделал ставку на быстроту ног, нечего смотреть, надо бегать!
   И когда закинул последнего серфида в грузовик, облегченно вздохнул и подумал, что рассчитал все правильно. Сборка кибера -- долгое дело, не сравнить с погрузкой двадцати зверьков в кузов машины.
   Но в следующее мгновение понял, что ошибался.
   За спиной сквозь вертолетный гул прорвался тонкий занудливый вой. Кандид тысячи раз слышал этот звук. Так выли сервомоторы бытовых роботов, из-за которых на Земле было плюнуть негде. И поэтому, разворачиваясь от машины к особняку, уже знал, что увидит.
   Кибер встал.
   Над ним кружила вертолетная стая и освещала его лучами сотни прожекторов.
   Человекоподобная фигура, залитая ярким светом, четко выделялась на фоне темного кустарника и звездного неба. Широченные прямые плечи и выпуклая стальная грудь кибера производили впечатление немереной мощи. На круглой голой голове без лица зловеще мерцали глазки видеокамер.
   "Все! -- обреченно сказал себе Кандид. -- Опоздали".
   Он знал, что человекоподобные роботы типа того, который сейчас стоял перед ним, в скорости бега не только ничем не уступают человеку, но и могут дать фору любому профессиональному спринтеру. Кибер был готов сорваться с места, а Кандид и Джой все еще торчали возле кузова. А ведь надо еще завести мотор!
   Он вспомнил о помповом ружье в кабине. Надежда только на него...
   Он мельком удивился тому, что до сих пор не использовал купленное оружие. С самого начала операции в голове засела мысль, что грохот выстрелов крупнокалиберного ружья встревожит соседей Брута Брудмэна. Но ведь тот шум, который производили вертолеты и самоходки, должен был уже давно разбудить всю округу! Теперь ружье просто необходимо взять в руки -- обороняться от кибера и от тех ковбоев, которые могут повстречаться на дороге к космопорту...
   -- Кандид, -- жалобно воззвал к вожаку Джой Кит, -- поехали, а?
   Кибер повернул голову к людям и сделал неуверенный шаг вперед. Сердце Кандида радостно екнуло. Похоже, робот не очень себе представлял, что делать. "Он пока не справился с загрузкой программного обеспечения, -- понял Кандид. -- У нас есть время унести ноги!"
   -- В машину! -- рявкнул он. -- Сядешь за руль! -- И со всех ног бросился к кабине.
   Когда он взлетел на сиденье, Джой уже прирос к рулю и изо всех сил давил на газ. Мотор грузовика взвыл смертным воем, и машина сорвалась с места.
   Кандид схватил помповое ружье и высунул голову из кабины, глядя назад. Кибер обрел уверенность и широко зашагал вслед за грузовиком. Его стальные бедра с каждым шагом поднимались все выше и выше. А вертолетная стая неотвязно следовала за ним, висела над его головой огромной черной стрекочущей тучей. Лучи прожекторов скакали по плечам и голове кибера и вырезали перед ним в темноте длинный светлый коридор.
   "Классно! -- вдруг подумал Кандид. -- Какая картина! Старик Брудмэн -- просто темный гений! Такое не увидишь и в страшном сне!"
   Грузовик выехал из ворот, лихо развернулся и помчался по шоссе. Джой сорвал с головы шлем и закричал:
   -- Оторвались!
   -- Сбавь немного ход, -- сказал Кандид, -- а то зверьков и братана своего покалечишь.
   Он откинулся на спинку сиденья, зажав ружье между колен. Последовав примеру Джоя, снял шлем и вытер со лба пот. Но, совершая все эти действия, не отрывал взгляда от бокового зеркала. Тревога не оставляла его.
   И не случайно. В зеркале показалась маленькая фигурка, отливающая сталью в ярком свете прожекторов. Кибер выскочил на шоссе, замер, дождался, пока вертолетная стая развернется, а прожекторы высветят перед ним светлый коридор, и устремился вслед за грузовиком. Но не это испугало Кандида. А то, что вертолеты резко прибавили ходу, растянулись в длинную вереницу и стали быстро нагонять грузовик. С кибером остались только несколько машин.
   Расстояние между авангардом стаи и грузовиком стремительно сокращалось. Киберы-летуны не уступали в скорости передвижения автомобилю! Этого Кандид никак не ожидал.
   -- Вертолеты на хвосте! -- закричал он Джою. -- Надевай шлем!
   Джой взглянул в зеркало, охнул, быстро выполнил указание Кандида и припал к рулю.
   Кандид открыл дверцу -- голова в "пузыре" в окно не пролезала -- и высунулся из кабины. Вертолеты уже летели по обе стороны грузовика вровень с задним бортом. Выглядело это так, как будто у машины образовались два длиннющих черных хвоста, развевающихся на ветру от быстрой езды. Кандид вскинул ружье, перехватил его правой рукой, высунул ствол из кабины, направил его на ближайшего летуна и выстрелил.
   Вертолет опрокинулся в воздухе шасси вверх и рухнул на землю. В ответ на жестокую акцию Кандида в него ударили фонтаны мелкой дроби: киберы не оставляли надежды поразить противника своими ядовитыми пульками. Кандид дождался, когда со стекла шлема обсыплется пластиковая труха, и хладнокровно выстрелил три раза подряд. Три вертолета стремительно унеслись назад, кувыркаясь над шоссе с развороченными корпусами.
   Кандид взглянул на бегущего за грузовиком кибера. Тот здорово отстал, но упорно продолжал энергично вскидывать металлические ляжки. Эскорт из четырех вертолетов освещал ему дорогу.
   До космопорта, подумал Кандид, всего десять километров, рукой подать. Если мы не оторвемся на достаточное расстояние, то у нас просто может не оказаться форы во времени для того, чтобы перегрузить серфидов из кузова в звездолет! Надо учитывать, что работать придется под огнем вертолетов, они-то уж не отвяжутся до самого конца, а это замедлит работу... Если кибер достигнет космодрома до того, как мы сядем в звездолет, нам нечем будет обороняться. Устраивать пальбу возле корабля -- значит, самовольно сдать себя в руки полиции!
   Хотя, подумал он, вертолетная стрельба поднимет охрану космодрома еще до того, как мы подкатим к звездолету. Получается, от "вертушек" надо избавляться немедленно!
   Он бегло посчитал летящие за машиной вертолеты. Около полусотни. Патронов хватит. Вот только до космодрома -- считанные минуты пути. И надо ехать как можно быстрее!
   Он принял решение.
   -- Наддай ходу, Джой! -- крикнул он. -- Выжми из мотора все, что можешь!
   -- А как же серфиды! -- закричал в ответ Джой. -- Ты же сам говорил, чтобы...
   -- Неважно! -- оборвал его Кандид. -- Неважно, что я там говорил! Надо оторваться от кибера! -- И снова вскинул помповое ружье.
   В последующие минуты, методично отстреливая один вертолет за другим, он думал о том, что ему и братьям Кит, в общем-то, повезло. Никто из соседей Брудмэна так и не пришел на помощь старику. И Кандид теперь понимал логику разбуженных стрельбой фермеров. Зоил -- мирная планета, на ней не совершаются преступления. А если старина Брут решил немного погулять ночью, пострелять в воздух, побаловаться со своими игрушками -- пускай, у каждого свои причуды...
   Кибер давно уже пропал за поворотом. И с тех пор Кандид его не видел. Зато уцелевшие под огнем помпового ружья вертолеты прибавили ходу и обогнали грузовик. Перед лобовым стеклом зависли сразу три машины. Еще две ушли далеко вперед, быстро развернулись и пошли навстречу грузовику. Они собирались таранить лобовое стекло. Кандид чертыхнулся, высунулся в дверцу и одним выстрелом смел ближайших киберов в сторону, двумя -- сбил вертолеты, идущие на таран.
   Эти выстрелы были ошибкой. Искореженные машины -- те, что висели над передним капотом, -- оказались сбоку от грузовика и так близко, что, падая, противно заскрежетали лопастями по кабине и левому борту. Пара камикадзе, летящих навстречу, задрали развороченные носы, потеряли скорость и высоту и ударились о передний бампер. А через мгновение раздался громкий хруст: киберы попали под колеса. И сразу после этого машина резко вильнула, просела назад и сбавила ход. Джой задергал рычаг коробки передач, а потом с испугу остановил машину:
   -- Задние колеса проткнули!
   Кандид, понося всеми мыслимыми и немыслимыми ругательствами тупую самоотверженность киберов, выскочил из кабины. Не обращая внимания на вертолетную стрельбу, осмотрел задние колеса. Они находились в плачевном состоянии. Покрышки были взрезаны в нескольких местах, в одной из них торчал хвост вертолета. Естественно, они сплющились под весом грузовика -- из поврежденных камер вышел весь воздух.
   Кандид разогнулся и растерянно посмотрел по сторонам. Как уйти от мчащегося по пятам кибера, если колеса спущены? Потом собрался, залез в кабину и сказал Джою:
   -- Поезжай на первой передаче. Со всей возможной скоростью. До космодрома недалеко.
   Машина тронулась с места, а Кандид снова занялся делом: перезарядил ружье и начал отстреливать вертолеты. Теперь он действовал осмотрительно: не позволял киберам обогнать машину. Он знал, что, если допустит это и будет сбивать летунов, идущих на таран, грузовик лишится и передних покрышек.
   Через минуту крик Джоя оторвал его от стрельбы:
   -- Космодром! Приехали!
   И в тот же миг Кандид увидел, как на шоссе, далеко позади, на фоне черного неба высветился маленький светлый силуэт. Кибер сократил расстояние с потерявшей скорость машиной, ведь он бежал с неизменной прытью! Между ним и грузовиком было не более километра.
   Кандид резко развернулся и посмотрел туда, куда указывал Джой. Они стояли на краю большого травяного луга. За ним расстилалась бетонная равнина космодрома. И на ней Кандид увидел звездолет мистера Брудмэна-младшего. Корабль приветливо мигал бортовыми огнями. Он находился почти рядом, надо было только пересечь луг!
   -- Давай, Джой, гони, -- тихо сказал Кандид. -- Осторожненько...
   Грузовик зарычал, съехал с шоссе и закачался, двигаясь по нетвердому дерновому покрытию луга. Поврежденные покрышки аппетитно чавкали, когда машина переваливала через кочки. Мотор глухо ревел, вытаскивая злополучные поврежденные колеса, когда они проминали дерн и проваливались в мягкую сырую почву. Кандид отложил ружье в сторону: стрелять в непосредственной близости от космодрома было нельзя. Вертолеты тут же воспользовались пассивностью противника. Несколько машин залетели вперед и стали разворачиваться, чтобы пойти на таран. Кандид сказал Джою:
   -- Держись, парень. Ни на что не обращай внимания, только рули. Я тебя прикрою.
   Ветровое стекло грузовика было съемным. Кандид быстро ослабил крепеж и двумя выверенными ударами ружейного приклада вышиб небьющуюся прозрачную панель на капот. И тут же две черные стрекозы влетели в кабину и, ломая пушки, впечатались носами в шлем Кандида. Он схватил вертолеты за хвосты -- лопасти больно били по рукам и груди -- и выкинул киберов на капот. А в кабину уже залетали другие машины и бились в шлем Джоя. Кандид отбрасывал их, сбивал прикладом с капота, и снова принимал удары в шлем, и снова хватал вертолеты за хвосты...
   Он уже ничего не видел вокруг -- только крутящиеся лопасти и черные носы с остриями пушек, плюющихся огнем, и приклад своего ружья, двигающийся взад и вперед, приклад, который крошил и отбрасывал бесчисленные корпуса бесчисленных киберов, ведущих бесчисленные атаки...
   Он опомнился, когда занес ружье для следующего удара, но цели не обнаружил: киберы исчезли. Зато вместо налетающих вертолетов прямо перед машиной возник звездолет Брудмэна!
   Джой закричал:
   -- Доехали, Кандид! Что дальше?
   Кандид облегченно вздохнул и огляделся. Грузовик стоял на краю космодрома, в трех шагах от звездолета. Напротив высоких раздвижных ворот кормового отсека. Вертолетов ни спереди, ни сбоку видно не было. "Неужели всех перебил? -- подумал он. -- Похоже на то!"
   И опомнился: "Кибер, собранный из трансформеров! Где он?"
   Страшный удар по дверце со стороны Джоя сотряс кабину. Боковое стекло вылетело и ударило в шлем парня, он закричал. А в кабину через окно уже просунулась черная металлическая рука, согнулась в локте, облапила ручку запорного механизма дверцы и рванула ее вверх. Хрустнул язычок замка, дверца слетела с петель и упала на землю. В образовавшемся проеме возникли необъятная выпуклая грудь и круглая голова кибера.
   У Кандида свело живот. Но, превозмогая неожиданную боль и слабость, он уронил дуло помпового ружья на колени Джоя и нажал на курок. В грудь кибера ударил огневой вихрь. Металлическое тело поднялось в воздух, отлетело от кабины на несколько метров и распласталось на бетонном покрытии космодрома.
   Кандид дрожащими руками расстегнул комбинезон, достал из внутреннего кармана пульт дистанционного управления механизмами звездолета и прикоснулся к сенсору открытия ворот кормового отсека.
   Створы ворот стали втягиваться в стены корабля.
   -- Готовься, будем заезжать! -- крикнул он Джою. Тот испуганно посмотрел на него:
   -- Чего, прямо в машине?
   -- Да! -- ответил Кандид. Это был единственный выход в том положении, в которое его поставили киберы Брудмэна-старшего. Тайного похищения не получилось. Очевидно, что кто-то из охраны космодрома уже бежит на звук выстрела и увидит, как грузовик заезжает в звездолет. Очевидно, что местные ищейки, которые будут расследовать дело похищения серфидов, легко свяжут появление грузовика на ферме днем с его появлением на космодроме ночью. Очевидно, что власти Зоила обратятся в компетентные органы на Земле с иском о краже грузовика и серфидов, совершенной с использованием звездолета, принадлежащего мистеру Брудмэну. Да, дело сделано не чисто. Брудмэну-младшему придется прятать зверьков. Но! Но никто не сможет доказать, что серфидов украли именно его люди. А Кандида с братьями Кит после этой операции ищи-свищи -- им не привыкать скрываться от закона!
   Кибер лежал, не шевелясь, над ним крутились те четыре вертолета, которые сопровождали его и освещали ему дорогу. Атаковать грузовик они не собирались.
   Ворота кормового отсека открылись полностью. В нем зажглись лампы, осветив голые металлические стены обширного пустого помещения. Из днища звездолета выполз и спустился на плиты космодрома плоский погрузочный трап.
   И в этот момент кибер встал.
   -- Жми на газ, -- сказал Кандид Джою. И просунул ствол ружья между его спиной и спинкой сиденья.
   Кибер побежал к грузовику.
   Кандид хладнокровно спустил курок. Кибер отлетел на то же место, откуда стартовал, и снова распластался на земле. Вертолеты разразились бешеным татаканьем пушек. По шлемам Джоя и Кандида забарабанила мелкая дробь.
   Грузовик сорвался с места. Кандид нажал на сенсор закрытия ворот кормового отсека, потом -- на сенсор автоматического старта корабля. Когда машина заехала в звездолет, он выскочил из кабины и встал, широко расставив ноги и держа ружье на изготовку.
   Но стрелять не имело смысла. Кибер недвижно валялся на траве, а вертолеты все посылали свои безобидные пульки в сужающуюся щель между створами ворот, но не пытались влететь в звездолет.
   Ворота закрылись. Пол под ногами крупно задрожал, а через несколько секунд тяжесть, навалившаяся на плечи, дала знать, что звездолет поднялся в воздух.
   Кандид бросил ружье под ноги, оглянулся на грузовик и захохотал как сумасшедший.
   Он все никак не мог поверить, что все кончено, киберы отстали и он теперь в безопасности. Он не мог в это поверить, но видел, что так оно и есть. И от осознания такого забавного несоответствия ему стало настолько весело, что он никак не мог прекратить этот свой глупый, безумный хохот.
  
  
   * * *
  
   Кандид ввалился в помещение кают-компании с телом бесчувственного Джоба Кита на спине. Несмотря на значительную тяжесть ноши, он улыбался во весь рот. А когда скинул Джоба на узкий диванчик, вид безмятежно спящего подельника вызвал у него новый приступ безудержного хохота.
   Веселое настроение не оставляло Кандида Тристана.
   -- Кофе, -- сказал он себе, немного успокоившись. -- Я хочу море кофе с морем рома. И больше ничего. Пока ничего. Ха! -- И направился к бару.
   Через четверть часа в дверях появился сияющий Джой Кит. Увидев на столе бутылку, два бокала и чашки с кофе, осклабился и осведомился:
   -- Гулять будем, да, Кандид?
   Вожак сделал строгое лицо и спросил:
   -- А серфидов выгрузил?
   -- Ага. Каждого под ручки на пол спустил.
   Кандид решил на время дороги выпустить зверьков из кузовного плена. Пусть гуляют по кормовому отсеку, думал он, а то как бы не передохли в тесноте и духоте. Кузов-то крытый...
   -- Тогда, -- Кандид широким жестом обвел стол, -- садись! Будем, как ты удачно выразился, гулять! Отметим нашу нелегкую победу!
   Он плеснул ром в бокалы и протянул один из них Джою. Победители чопорно чокнулись и выпили.
   Кандид безбоязненно позволил расслабиться себе и Джою. Прежде чем тащить Джоба Кит в кают-компанию, он прошел в рубку управления кораблем и приказал бортовому компьютеру войти в режим "киберпилот" и взять курс на Землю. Звездолет, послушный безошибочной воле электронного капитана, нырнул в гиперпространство и ровно через двенадцать часов должен был самостоятельно приземлиться там, откуда стартовал на Зоил.
   Брудмэн-младший, знал Кандид, ждет радиовызова своего корабля. Кандид свяжется со стариком на подлете к Земле. Тот пришлет транспорт и команду исполнителей на космодром, серфидов выгрузят из звездолета и увезут на производственную базу фармацевтической компании. Туда же доставят Кандида и братьев Кит.
   И старик расплатится с похитителями. А потом обсудит с ними план завоевания мегаполисного наркорынка.
   Таковы были договоренности Брудмэна-младшего и Кандида Тристана. И теперь, транспортируя серфидов на борту звездолета, Кандид не видел причин, по которым нарушился бы запланированный порядок мероприятий. Душа его была спокойна.
   Пускай парень пьет столько, сколько влезет, думал Кандид, он хорошо поработал. Напьюсь и я. Мы уснем, но при выходе из гиперпространства нас разбудит рапорт киберпилота. Все будет нормально.
   Через час он заплетающимся языком спросил у Джоя:
   -- Вот скажи... Только честно! Ты на что пустишь деньги, которые заработал?
   -- Я, -- пьяно моргая, ответил Джой, -- не знаю. -- А потом показал на спящего Джоба: -- Вот он знает...
   -- А, -- понимающе кивнул Кандид, -- старший брат, да? Он большой, ему видней!
   -- Не, -- мотнул головой Джой, -- я старше. На одну минуту. Но все же, -- с надеждой покосился он на Джоба, -- он знает лучше. Спроси у него!
   -- Обязательно! Когда спящий проснется... -- хмыкнул Кандид и снова наполнил бокалы. -- Выпьем за серфидов!
   Это был последний тост. Кандид собирался поднимать бокалы еще и еще, но воля провидения была такова, что в этой попойке тост за похищенных зверьков стал последним.
   В коридоре, который тянулся от кормового отсека к кают-компании, раздались тяжелые размеренные шаги.
   Кандид встряхнулся. В хмельной голове возник образ рыцаря в латах, с обнаженным мечом в руке, делающего обход...
   Обход чего?!
   Возможно, Кандид и верил в призраков -- но только в тех, что пугали туристов в старинных замках Европы. В привидения, шастающие по звездолетам, он не мог поверить даже после бутылки рома.
   Шаги приближались. Джой, распахнувший рот для возлияния, так и застыл.
   -- Что это? -- тихо и напряженно спросил Кандид. Он трезвел с каждой секундой, и с каждой секундой в нем росло ощущение надвигающейся катастрофы. Его взгляд медленно обошел кают-компанию в поисках какого-нибудь огнестрельного оружия. Но ничего подобного, кроме помпового ружья, на звездолете не было. А ружье он бросил в кормовом отсеке...
   Невидимый "рыцарь" подходил к двери кают-компании. Кандид, приучивший себя в любой острой ситуации действовать решительно, сейчас не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Его гипнотизировал звук неведомых шагов. Сказывалась выпитая бутылка. И еще уверенность в том, что все опасности позади. Уверенность, которая теперь стремительно его покидала...
   Джой захлопнул рот и, млея от страха, предположил:
   -- Может, эта... серфид идет?
   "Хорош серфид! -- мелькнуло в голове у Кандида. -- Такой озолотит одним актом дефекации..."
   Кандид и Джой не сводили глаз с двери кают-компании. Шаги в коридоре смолкли, а потом сильный удар распахнул ее настежь.
   Взорам похитителей предстала могучая фигура кибера. Того самого, подумал Кандид, который гнался за грузовиком от фермы Брудмэна-старшего до космодрома.
   -- Всем оставаться на местах! -- проревел кибер. -- Не двигаться!
   И шагнул в помещение.
   Его предупредительный окрик был совершенно напрасным. Никто из людей не двинулся с места. Джоб спал счастливым сном младенца. Кандид и Джой приросли к креслам.
   "Это не тот, -- сообразил Кандид, всматриваясь в фигуру кибера. -- Не тот, что нас преследовал на Зоиле". Он не увидел на стальной груди пришельца следов от пуль, выпущенных из помпового ружья. Металлический корпус выглядел как новенький.
   "Тогда откуда он взялся? -- лихорадочно соображал Кандид. -- И зачем он здесь? Надо что-то делать. Выяснить..."
   -- Послушай, приятель... -- начал он и встал из кресла. Кибер не дал ему закончить. Он сделал к Кандиду один длинный шаг и впечатал стальной кулак ему под ложечку.
   Кандид с выпученными глазами и открытым ртом опять опустился в кресло.
   -- Я же сказал, -- резонерским тоном заметил кибер, -- чтобы никто не двигался.
   И посмотрел на Джоя Кита. Тот, испуганно взглядывая то на задыхающегося Кандида, то на стального злодея, медленно поднял руки вверх:
   -- А че? Я ниче... Че делать-то надо?
   Кибер не удостоил его ответом, быстро пересек кают-компанию, поднял за шкирку Джоба и перетащил его в свободное кресло. Джоб, не открывая глаз, промычал что-то невразумительное. Потом могучие металлические руки легко передвинули три кресла с людьми так, что и Кандид, и оба брата оказались сидящими у стены лицом к экрану терминала бортового компьютера.
   Кандид немного оправился от удара и уставился на кибера замутненным взглядом. Он ничего не понимал -- кроме того, что стал пленником жестокого металлического болвана, намерения которого совершенно не ясны.
   "Откуда он взялся?" -- не давал покоя упрямый вопрос.
   Тем временем кибер включил терминал и стал умело управляться с оптической мышью. Кандид видел, что он прежде всего просмотрел файлы с параметрами звездолета. Потом на экране возникло фото Брудмэна-младшего. Кибер знакомился с индивидуальной карточкой владельца корабля. Сразу после этого он вышел в Галактическую компьютерную сеть через канал гиперсвязи и вызвал на сеанс прямого видеообщения какого-то абонента Сети.
   Глазок встроенной в панель монитора цифровой видеокамеры смотрел прямо в душу Кандида Тристана.
   "Может быть, Брудмэн-младший был на крючке у агентов спецслужб Федерации, -- усиленно соображал Кандид, -- и они подсунули ему в звездолет кибера? Это легко сделать -- надежно спрятать человекоподобного робота на достаточно большом корабле. Но с какой целью они это делали? Чтобы перехватить серфидов по дороге к Земле? Глупо... Если бы агенты захотели иметь зверьков Брута, они скорее устроили бы их похищение на Зоиле и сделали бы это не хуже нас... Они поймали Брудмэна-младшего за руку, взяли его людей с поличным, чтобы иметь на старика компромат? Возможно... Я же ничего не знаю о фармацевте, чем он там насолил интересам безопасности Федерации... Да... А нас использовали втемную, мы в их игре -- разменные фигуры. И нас по прибытии на Землю просто скинут на руки полиции... Черт!"
   Кандид теперь не сомневался, что увидит на экране терминала офицера Федеральной службы безопасности. Кибер отрапортует ему об успешном захвате злоумышленников, а офицер будет слушать и презрительно поглядывать на пленников.
   Надо было что-то предпринимать. В тело постепенно возвращалась сила. Он сжал подлокотники и оценивающе посмотрел на спину кибера. Что, если броситься на него, свалить на пол? Кандид бы справился с такой задачей... А потом?
   Он откинулся на спинку кресла. Не имеет смысла. Кибера не одолеть голыми руками или с креслом в руках -- даже лежачего. Чтобы вывести из строя такую махину, и гранатомета будет мало... "И он учитывает нашу беспомощность, -- подумал Кандид. -- Вон даже связывать не стал..."
   И вдруг он заметил, что из-под мышки кибера выглядывает маленький клочок шерсти цвета охры. "Он же шел из кормового отсека! -- вдруг вспомнил Кандид. -- Что он сделал с серфидами?!" Почему-то судьба зверьков озаботила его даже больше собственной участи. Может быть, потому, что для своего спасения он пока ничего не мог сделать?
   Вызов абонента оставался без ответа. Кибер спокойно стоял возле монитора, полуобернувшись к людям.
   -- Ты, -- хрипло вытолкнул из себя Кандид, -- как тебя... Ты серфидов не трогал?
   Вместо ответа кибер подал на экран изображение, транслируемое видеокамерой, установленной в кормовом отсеке. Кандид увидел голые стены помещения, посреди него -- грузовик со спущенными задними колесами, а на полу... Кандид задохнулся от невероятного зрелища -- весь пол был усеян шкурками серфидов! Они валялись беспорядочно, порознь и кучками, разбросанные по всему отсеку. А на них и вокруг них лежали предметы непонятного назначения: змеевички, витые трубочки, металлические колбочки, маленькие шарики из прозрачной пластмассы...
   Само собой, живых зверьков в отсеке он не увидел.
   Первая мысль, которая пришла Кандиду в голову, была: "Он их освежевал!" Но потом взгляд его опять упал на клочок шерсти, торчащий из-под мышки кибера. Он присмотрелся внимательнее: шерстяной кусочек был плотно зажат между состыкованными фрагментами металлического тела -- корпусной пластиной и плечом. Так, как будто случайно попал в стык деталей при монтаже кибера...
   "Так оно и было!" -- осенило Кандида. И он тут же ужаснулся собственной догадке. А перед глазами стояла картина: кибер, собранный из бронетранспортеров-"трансформеров", поднимается с земли и делает первый неуверенный шаг...
   "Кого же мы таскали в кузов под огнем вертолетов и самоходок?! -- мысленно вскричал Кандид. -- Серфидов-роботов?!"
   Терминал весело пискнул, и на экране появилось изображение человеческого лица. Крупным планом. Кандид взглянул на монитор. В первый момент ему показалось, что он смотрит на своего работодателя. Но в следующее мгновение человек поднял на Кандида взгляд, и... Кандид опустил голову. Эти желтые, как у совы, и хитрые, как у лисы, глаза он не мог спутать ни с чьими другими.
   Рядом раздался изумленный вздох Джоя Кита.
   На них смотрел Брут Брудмэн. Хозяин серфидов.
   Кандид заставил себя поднять голову. Брудмэн, сжав губы в злую полоску, оценивающе оглядывал кибера.
   -- Так, -- проскрипел он. -- Отлично. Самосборка прошла нормально?
   -- Да, сэр! -- неожиданно громко гаркнул кибер.
   -- Вы находитесь на борту звездолета? В космосе?
   -- Так точно! Частный звездолет стандартной конфигурации. Под управлением автопилота следует к Земле в режиме гиперпространственного перемещения. Технические параметры...
   -- Не надо параметров, -- перебил Брут Брудмэн. -- Кому он принадлежит?
   -- Владелец -- мистер Кевин Брудмэн.
   Старик на экране сморщил лицо в гримасе ненависти:
   -- Я так и думал! Знал, что эти подлецы -- наемники моего братца! Слышите, вы, -- он дернул подбородком в сторону Кандида. -- Как только я увидел вас и ваших дружков на ферме, сразу понял, что вы за птицы! Ублюдки! Я бы расстрелял вас на подходе к особняку, если бы мог предположить, что вы сунетесь ко мне в эту ночь! К великому моему сожалению, я не предполагал, что такие громилы с такими тупыми физиономиями могут действовать оперативно! -- Его глаза полыхнули желтым огнем. -- Сколько мой братец обещал вам за похищение серфидов? А?!
   Кандид молчал. Он бы ответил Бруту Брудмэну, если бы тот настаивал: утаивать размер вознаграждения не имело смысла. Зачем скрывать, сколько им обещал фармацевт, если они никогда не получат этих денег? Он бы ответил, нет проблем. Но молчал. Потому что просто не хотел открывать рот. Им овладело полное безразличие. Он понял, что желтоглазый кибертехник переиграл его по всем статьям. Брут Брудмэн вместо серфидов подсунул Кандиду и братьям Кит киберов-"трансформеров" в оболочке безобидных зверьков. "Серфиды" сбросили шкурки, освободились от лишних деталек и все скопом трансформировались в человекоподобного кибера. Он захватил звездолет и теперь или убьет Кандида и братьев Кит, или сдаст их в полицию...
   Брудмэн не дождался ответа и закричал:
   -- Этот поганец разорил меня! Утащил из-под носа целый завод!
   -- Какой завод? -- вдруг подал голос Джой Кит. Пьяное широкое лицо парня было совершенно бессмысленным. Он ничего не понимал и, очевидно, вопрос задал чисто автоматически.
   -- Неважно! -- отрезал Брудмэн.
   Но Кандид вдруг вспомнил про поддон в вольере с "серфидами", набитый темными катышками, про периодические уходы псевдозверьков в лес -- в сопровождении кортежа из вертолета и самоходки... А потом -- про змеевики и трубочки, валяющиеся в кормовом отсеке.
   Механические внутренности киберов-"серфидов" воспроизводили процесс пищеварения натуральных зверьков, понял он. По существу, каждый кибер был ходячим мини-заводом по производству ценнейшего сырья. И еще -- машиной по поиску и сбору редкой лесной травки -- "земляники". Конечно, думал он, Брут хорошо придумал: кибер, оснащенный соответствующими приборами, найдет такую травку быстрее любого человека... Не надо никого нанимать, оплачивать работу сборщиков... Достаточно выпустить в лес маленькую умную машинку и позаботиться о ее охране, чтобы она не попала на зуб какому-нибудь дикому обитателю леса...
   "Только зачем он маскировал эту сотню мини-заводов под зверьков?" -- думал Кандид. И не находил ответа.
   А Брудмэн продолжал бесноваться на экране.
   -- Я потерпел огромные убытки! -- орал он. -- Теперь мне придется всю работу начинать заново! -- И потрясал кулаками. -- Ну, подожди, Кевин! Я расквитаюсь с тобой! Так-то ты ведешь честный бизнес с братом!
   Да, вяло усмехнулся Кандид, благородный гнев, честный бизнес... Он вспомнил слова Брудмэна- младшего: "Он нанял двух молодых биологов. За свои исследования они почему-то запросили такую сумму, которая покрыла бы расходы на проведение полноценной научно-исследовательской работы по получению нового фармацевтического препарата..."
   Вот именно, думал Кандид, полноценной научно-исследовательской работы! Биологи с лихвой отработали свои денежки: они изучили процесс пищеварения серфидов, выделили все его рабочие химические компоненты и воспроизвели производство "золотых" фекалий в лабораторных условиях! После этого Брут Брудмэн изготовил химические мини-заводы и начинил ими внутренность киберов! Его "серфиды" жрали "землянику" в лесу, заглатывали печенье и чипсы -- чем там еще их кормили туристы и хозяин -- в вольере и перерабатывали все это в строгом соответствии с технологическими нормами химического производства определенной продукции...
   А Кевин Брудмэн думает, что его старший брат -- бывший кибертехник, который из-за желания разбогатеть стал зоологом! Как бы не так!
   -- Я знал, что он захочет украсть у меня серфидов! -- сверкал желтыми глазами Брут Брудмэн. -- Знал! И держал ухо востро!
   Да уж, продолжал бесстрастно размышлять Кандид, ты знал своего брата лучше многих. И когда обманул его, повел выгодное дело один, ждал удара... Но не понадеялся на собственную бдительность и изготовил не только киберов-"химиков", ты сделал их еще и "трансформерами". На тот случай, если брату Кевину все-таки удастся тайком вывести псевдозверьков... Тогда, думал ты, заводы не достанутся никому, зато акт возмездия будет совершен!
   Он в жесте отчаяния обхватил голову руками: "И мы вляпались во все это дерьмо, что наворотил подлый старик! Вляпались, как слепцы! Да мы и были слепцами!"
   Он с ненавистью взглянул на экран. Но Брут Брудмэн не видел этого взгляда. Он уже отвернулся от Кандида и давал указания киберу:
   -- Этих ублюдков держи под контролем до приземления! Возьмешь на себя управление кораблем, когда войдете в атмосферу. Сядешь не на космодром, а на крышу офиса компании Кевина Брудмэна. Местоположение здания определишь по виртуальной карте. Адрес офиса...
   Кандид подумал, что ослышался. "Что он задумал?! -- ужаснулся он. -- Если звездолет сядет на крышу офиса, то здание рухнет! Да это настоящая диверсия!"
   Брут Брудмэн как будто услышал его мысли:
   -- Диверсия хоть куда! У моего брата в офисном здании и лаборатория, и большой производственный отдел! Его убытки будут не меньше моих! -- Он разразился демоническим хохотом. -- Пусть знает, как обманывать родственников! Надеюсь, что звездолет сядет прямо на его глупую башку!
   "Да он сумасшедший! -- подумал Кандид. -- Мы же можем погибнуть! И там же, в офисе, люди! Они-то при чем!"
   Кандид Тристан был грабителем, но четко отделял насилие, вызванное требованиями своей профессии, от всякого другого. Когда он, поигрывая ножичком, останавливал одиноких прохожих на темных улицах, они для него были не жертвами, а контрагентами в деловых переговорах -- в том "бизнесе", который он вел волею судеб. Страхи и потери этих людей не трогали его сердца: какие эмоции могут быть в бизнесе! Работники же офиса Брудмэна-младшего, на которых должен был упасть звездолет, были достойны жалости, считал Кандид. Они являлись жертвами безумного мщения сумасшедшего старика. И он беспокоился за судьбы этих людей.
   "Они же могут пострадать!"
   Наверно, он высказал последнюю мысль вслух, потому что Брудмэн повернулся к нему и закричал:
   -- Мне наплевать на вас и людей из компании братца! Мои убытки -- это не пустяк! За них нужно отвечать!
   -- Вас же посадят в тюрьму за такие дела! -- воскликнул Кандид. -- Или отправят в лечебницу! Вы же псих!
   -- Черта с два меня посадят! -- заорал Брудмэн, проигнорировав оскорбление. -- Я отдам приказ киберу самоуничтожиться при посадке! Он использует часть корабельного топлива для взрыва в кормовом отсеке, и этот взрыв сотрет следы его пребывания на звездолете, уничтожит останки серфидов! Вся вина за аварийную посадку ляжет на вас!
   Кандид с ужасом искал хоть крошечную лазейку в железной логике психопатичного старика. Но план его злодейства был безупречен.
   Несколько секунд Кандид Тристан и Брут Брудмэн смотрели друг на друга. Потом Кандид опустил голову и обмяк в кресле. На него напало прежнее безразличие. Когда ничего не можешь сделать, вяло подумал он, лучше не трепыхаться... Легче отходить в мир иной...
   Он перестал прислушиваться к разговору кибера и Брута. Через несколько минут экран терминала погас, а кибер встал напротив кресел, в которых сидели люди, и застыл по стойке "смирно". Кандид некоторое время понаблюдал за ним из-под полуопущенных век, но не решился встать. Получать удар в живот больше не хотелось.
   Джой и Джоб Кит справа и слева от него спали, сладко чмокая во сне толстыми губами. На секунду в нем шевельнулась жалость к этим, в общем-то, неплохим, но непутевым парням. Для братьев окружающий мир был слишком сложен, чтобы они могли установить с ним гармоничные отношения, отдавать ему должное и получать от него то, что они хотели иметь... "А ты? -- подумал Кандид. -- Как с тобой? Разве для тебя этот мир менее сложен, чем для братьев?" Он вспомнил лисьи глаза Брута Брудмэна, злоключения последних суток и признал, что с ним дела обстоят не лучше...
   Постепенно на него накатила дрема. Кандид Тристан закрыл глаза. А когда проснулся, увидел, что кибера в кают-компании нет, а монитор работает в режиме внешнего обзора. На экране постепенно разрасталось изображение полукруглого современного офисного здания. Оно было невысоким, всего несколько этажей, отметил Кандид, но чрезвычайно стильным и красивым. Модерновая постройка почти сплошь состояла из стекла, суперпрочных тончайших пластиковых перекрытий и изящных металлических конструкций...
   Здание стремительно надвигалось на видеокамеры звездолета. Изображение его зеркальных стен и белого чистого полотна пластиковой крыши заняло весь экран...
   В кормовом отсеке раздался взрыв страшной силы. Звездолет тряхнуло. Экран монитора погас. Из коридора в кают-компанию повалили клубы черного дыма. А потом корпус корабля сотрясся от сильнейшего удара снизу. Кандид понял, что звездолет упал на здание.
   Братья Кит проснулись и завопили не своими голосами. Кандид выскочил из кресла и зачем-то бросился в рубку управления. Но не добрался до нее.
   Звездолет опрокинулся набок.
   Пол каюты ушел у Кандида из-под ног. Падая на братьев Кит, он еще успел подумать, что хорошо бы сломать себе шею, чтобы уже никогда не влезать в шкуру бездарного неудачника, которым он оказался в этой жизни...
   В падении он ударился виском о край стола, в голове вспыхнули два желтых зрачка Брута Брудмэна, выросли до невероятных размеров и застили собой белый свет.
   Проваливаясь в небытие, он слышал демонический хохот кибертехника и жалобный писк испуганных серфидов...
  
  
   * * *
  
   Кевин Брудмэн и Кандид Тристан сидели рядышком на низкой и кривой деревянной скамейке и неспешно беседовали. Оба были в арестантских робах. Скамейка стояла в тени здания Центральной городской тюрьмы. На залитом солнцем тюремном дворе бродили, бегали, играли в баскетбол и занимались со штангами несколько сотен арестантов. Старик рассеянно вычерчивал прутиком на пыльном утрамбованном грунте замысловатые фигуры, а Кандид наблюдал за тем, как братья Кит весело резвятся с мячом на баскетбольной площадке.
   -- Он не учел одного, -- говорил Кевин Брудмэн. -- Того, что бортовой компьютер моего звездолета записывал все онлайновые сеансы связи. А как раз жесткий диск и попал в разряд тех немногих ценных предметов, которые уцелели после катастрофы...
   -- Ему вменят в вину подготовку и проведение теракта?
   -- Да. Так говорят мои юристы. Ему грозила бы высшая мера, если бы в офисе находились люди. Но моему брату повезло: вы прилетели в воскресный день, здание пустовало. А охранники успели ретироваться до того, как звездолет упал на крышу. Пострадавших нет.
   -- Это хорошо, -- спокойно произнес Кандид. Он теперь обо всем рассуждал и говорил спокойно. После истории с серфидами и перенесенной черепно-мозговой травмы он неожиданно обрел философский взгляд на жизнь. Во всяком случае, ему так казалось. -- А что вы там говорили об иске с Зоила?
   -- Административные органы колонии Зоила обвинили его в том, что он своими киберами-"химиками" чуть не погубил целую популяцию серфидов. Ведь "земляника" -- редкое растение, а киберы жрали ее почем зря. Зверьки в лесу стали вымирать...
   -- Интересно, он знал о том, что губит натуральных серфидов? -- спросил Кандид.
   -- Конечно, -- удивленно посмотрел на него Кевин Брудмэн. -- Иначе зачем он маскировал мини-заводы под зверьков? Только для этого! Чтобы со стороны экологических служб планеты к нему не было никаких претензий!
   -- Вот оно что! -- тихо воскликнул Кандид. Он получил ответ на тот вопрос, который задавал себе еще в звездолете. И уже в который раз подивился изощренности ума Брута Брудмэна. Он задумчиво помолчал и сказал: -- Ваш брат -- большой оригинал. Но также и сумасшедший. Его погубила собственная психопатичность. Ведь если бы он не отдал киберу приказ разрушить ваш офис, ему пришлось бы иметь дело лишь с властями Зоила. А так...
   -- Да, -- согласился Брудмэн-младший. -- Мне иногда становится жаль его. Конечно, он засадил нас в тюрьму, но... Тот срок, который ему грозит, и наказания, которые уготовили для нас, несравнимы. Мои адвокаты хорошо подготовились к судебному процессу. Насчет успеха в моем деле я не сомневаюсь. Суд должен учесть и мой возраст, и ученые звания, и отсутствие прежних судимостей. Я надеюсь получить условный срок. -- Он замялся и с усилием продолжил: -- Правда, вот насчет вас и ваших друзей, мистер Тристан... -- Старик смущенно посмотрел на Кандида. Тот безмятежно наблюдал за игрой братьев Кит. -- Я не знаю. Мои юристы говорят, что вам послаблений не будет. Но я сделаю все возможное, чтобы...
   -- Не надо, мистер Брудмэн, -- сказал Кандид. -- Не оправдывайтесь. У меня нет к вам никаких претензий. Вы это хотели услышать? Их, претензий, нет, -- повторил он, -- но любую помощь я и братья Кит примем с благодарностью.
   Старик Брудмэн с облегчением вздохнул.
   -- Скажите, -- вдруг спросил Кандид Тристан, повернувшись к собеседнику, -- а почему вам не приходило в голову, что серфиды -- вовсе не зверьки, а киберы? Вы же образованный человек, знали, что ваш брат -- кибертехник... Мы же, я и братья... О Джое и Джобе говорить не будем, они как дети, ничего не понимают. Я закончил техническую школу при университете, но это было очень давно, потом я стал преступником, и мне, сами понимаете, было не до самообразования. Но вы! Вы попались на хитрости вашего брата, как... Как мальчик!
   Кевин Брудмэн сконфуженно развел руками:
   -- Годы, молодой человек, годы... Знаете, есть такое понятие -- "когнитивность мышления". Оно обозначает способность ума рассматривать любой объект или явление во всем многообразии его свойств, внешних и внутренних связей и соответственно обходиться с этим объектом оптимальным способом... Так вот, с возрастом, говорят геронтологи, человеческий ум теряет способность к когнитивному мышлению... Наверно, такое произошло и со мной... Действительно, думаю я сейчас, почему мысль о мини-заводах не пришла мне в голову?
   -- Эх, вы, -- с легким укором обронил Кандид, -- а еще собирались стать главой наркомафии!
   Он отвернулся от Кевина Брудмэна и подумал о том, что быть необразованным преступником в современном технократическом мире -- значит, обречь себя на пожизненное тюремное заключение. Чем взял над ним верх Брут Брудмэн? Только тем, что знал о киберах все и умел их делать. Но вот если бы о них знал все и Кандид Тристан, то он-то уж не попался бы на удочку своего противника...
   Ну что ж, сказал себе Кандид, поглядывая на тюремные ворота. Еще не вечер. За те несколько лет, что он проведет в тюрьме, можно не только университет закончить -- степень доктора получить. Кинул администрации заявочку на заочное обучение -- и вперед, грызи гранит науки!
   А может быть, так и сделать?
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Все хорошо, что хорошо кончается
  
   Брэд перешел с нервного аллюра на шаг, перед самым порогом приемной с трудом придал лицу нормальное выражение и демонстративно-спокойно открыл дверь. Секретарша Джуди -- длинные ноги под компьютерным столиком, роскошная грудь под полупрозрачной блузкой и милая мордашка над монитором -- встретила его беспечной и приветливой улыбкой. Как всегда.
   -- О, Брэд, заходи! Мистер Коллинз уже ждет. Как насчет кофе после аудиенции?
   Он скользнул пустым взглядом по обворожительной блузке и поймал себя на том, что не испытал обычного сочувственного отклика в душе. Все прелести мира перестали для него существовать тридцать минут назад.
   -- Боюсь, что не получится, радость моя, -- механически ответил он и попытался улыбнуться в ответ. И почувствовал, как лицо свела гримаса судорожного оскала. Он с усилием захлопнул рот, свел губы в более или менее прямую линию и толкнул дверь с табличкой "Главный менеджер корпорации".
   "Все равно ничем не поможет, самому расхлебывать придется. А крику будет!" -- мелькнула мысль, когда он пересекал порог кабинета. Но он не придал ей никакого значения. Мысль эта была немужественной и напрасной. Намного более мужественной и конструктивной смотрелась другая: "Как расхлебывать?".
   Он вошел в аппартаменты шефа. Главный менеджер навис над столом величественной глыбой с сигарой в зубах. В заплывших жиром маленьких умных глазках затаилась настороженность: до сего момента Брэд никогда не заходил к нему с внеплановым докладом.
   -- Что случилось, мистер Гаррет?
   "Не поздоровался, мать его! -- отметил Брэд. -- Ну да, все правильно! Не пожелает, чтоб я сдох, -- и на том спасибо..."
   Брэд набрал в легкие побольше воздуху и выдал:
   -- Час назад, ровно в восемь-ноль-ноль утра, транспортный вертолет Корпорации потерпел крушение и упал на Триумфальную площадь.
   Коллинз выпучил глаза и застыл с дымящийся сигарой в руке. На восприятие услышанного ушло чуть больше секунды. После этого лицо его побагровело, и он тихо взревел:
   -- Почему я узнаю об этом только сейчас?!
   "Началось!"
   -- Люди были заняты ликвидацией последствий катастрофы, мистер Коллинз, -- быстро ответил Брэд. -- Я получил сообщение об аварии из Департамента полиции непосредственно перед тем, как идти к вам с докладом.
   Шеф грузно поднялся, вышел из-за стола и остановился напротив Брэда. Его налившиеся кровью глаза напряженно буравили лицо зама: главный менеджер активно переваривал информацию. Потом взревел снова:
   -- Ну, что же вы молчите? Рассказывайте! Причина аварии, жертвы, ущерб, нанесенный городу, убытки Корпорации! Давайте! Или вы ни черта еще не знаете?
   Брэд знал. Он никогда не входил в число тех трусоватых подчиненных, которые при малейшей опасности бегут к начальству, дабы получить руководство к действию сверху. Он всегда -- в том, что касалось его обязанностей, -- брал ответственность на себя. И решал свои проблемы сам. И поэтому прежде чем объявлять об аварии, он связался и переговорил с каждым из членов экипажа рухнувшего на площадь вертолета и экспедиции. С каждым, кто был в состоянии говорить.
   Брэд знал теперь все. И знал, что проблема, которую породило падение вертолета, не решит теперь ни он, ни главный менеджер, ни президент Корпорации, ни Полиция. Остается надеяться разве что на Господа Бога.
   Но это нужно было еще довести до ума шефа таким образом, чтобы и Коллинз, и Брэд после этого смогли продолжать работу, а не перегрызли друг другу глотки.
   Впрочем, отстраненно подумал Брэд, здесь решает стойкость психики шефа, больше ничего...
   -- Причина аварии выясняется отделами технического контроля и транспортного обслуживания, -- начал докладывать Брэд. -- Я отдал необходимые распоряжения. Экипаж при возникновении неполадок сделал все возможное для того, чтобы машина теряла высоту постепенно. Поэтому падение происходило довольно плавно, и у тех, кто мог оказаться под рухнувшим вертолетом, было время отойти в сторону. -- Брэд осторожно улыбнулся. -- К счастью, сегодня утром на Триумфальной площади триумфов не предвиделось.. Скопления народу не было. Жертв среди горожан нет. Экипаж и экспедиция -- все живы. Двое в больнице со сравнительно легкими травмами.
   Коллинз угрюмо кивал после каждого предложения Брэда.
   -- Убытки?
   -- Вертолет поврежден серьезно: сломаны оба винта, изуродован корпус, мотор разбит. Первые прогнозы наших спецов: для Корпорации будет дешевле приобрести новую машину, нежели восстанавливать аварийную. К этим расходам надо приплюсовать штрафные санкции властей за необеспечение режима безопасности транспортировки грузов над мегаполисом. И еще: счет за поврежденную брусчатку и пару снесенных столбов с цветными фонарями. Говорят, что стоят они массу денег... Декоративный вариант.
   Брэд замолчал. Шеф перестал кивать и прищурился.
   -- И это все? А груз? Что за груз они транспортировали? И куда? Он цел?
   Брэд опустил голову.
   -- В этом главная проблема, шеф. Они доставляли с завода экспериментальные компьютеры к нам сюда, в головной офис, в Лабораторию научных разработок для технического тестирования. Конечно, вся техника разбита вдребезги. -- Он быстро исподлобья взглянул на Коллинза. -- Но это не главное....
   -- А что главное?
   -- На вертолете вместе с компьютерами находилась капслула с чипами, изготовленными для военных по проекту "Зомби".
   Коллинз замер, потом поперхнулся дымом от сигары и зашелся кашлем. Брэд терпеливо и с обреченным видом ждал, пока шеф придет в норму. Коллинз откашлялся и сипло взрыкнул:
   -- И что? Говорите быстрей!
   -- При ударе вертолета о землю капсула разгерметизировалась... Нет, я неправильно выразился.... Капсула вылетела из машины и разбилась о брусчатку площади в сотне метров от места катастрофы. У нее отскочила крышка, чипы разлетелись в разные стороны...
   Бред опять замолчал, не в силах продолжать. Он не мог прикончить Коллинза. Был не в силах прикончить Коллинза -- грузного, пожилого, задымленного и скандального Коллинза, гениального менеджера, преданного делу и Корпорации профессионала, к которому всегда испытывал уважение.
   Апоплексически красное лицо шефа стало землисто-серым. Он с почти детской надеждой посмотрел в глаза Брэду Гаррету и тихо спросил:
   -- Нашли?
   Брэд тяжело вздохнул и отвел взгляд:
   -- Нет, сэр. Они исчезли.
   Долгую минуту длилась страшная молчаливая пауза. Потом Коллинз бросил сигару на ковер и ринулся к столу, сшибая на ходу кресла для посетителей.
   -- Джуди! -- заорал он. -- Всю Службу детективов Отдела страхования ко мне! В полном составе! Немедленно!
   Брэд облегченно вздохнул и одобрительно улыбнулся. Самое страшное он сказал. И то, чего он боялся больше всего -- разрушительного гнева своего импульсивного шефа -- не произошло. Коллинз не стал искать виноватых и мальчиков для битья. Он просто включился в ситуацию и стал действовать. И действовать точно. Только детективы Отдела страхования -- бывшие профессионалы спецслужб, сыщики от Бога, других на службу в Корпорацию не брали, -- имели хоть какой-то шанс изменить провальный ход дел.
   Хоть какой-то шанс. Пусть минимальный, но шанс...
   Именно поэтому полчаса назад Бред отдал распоряжение собраться всем детективам Корпорации в приемной главного менеджера и ждать вызова.
   Когда буквально сразу после выкрика Коллинза дверь его кабинета открылась, и помещение стали заполнять крепкие мужчины в строгих костюмах, главный менеджер бросил удивленный взгляд на Брэда, но ничего не сказал. Детективы молча расселись вокруг стола для заседаний. Начальник Службы -- невысокий, собранный, весь седой Стивен Джонсон, бывший комиссар полиции, -- остался стоять и подал голос:
   -- Служба детективов к вашим услугам, сэр. Что мы можем для вас сделать?
   Коллинз сел за свой стол и мрачно буркнул в пепельницу:
   -- Не знаю. Дело экстраординарной важности. Достаточно сказать, что под угрозой находится судьба Корпорации. Слышите? Не репутация -- судьба. И судьбы, а может быть, и жизни как минимум четырех человек... Если кто в этом деле и может нам помочь, то только ваши люди. А как -- решать вам. Вместе с мистером Гарретом. -- Он кивнул на своего зама и проворчал в его сторону. -- Расскажите им все как есть, Брэд. И начинайте действовать. Как можно скорее.
   Брэд соредоточился, развернулся к Стивену Джонсону, а потом обвел взглядом всех присутствующих. В том, насколько умело он сейчас нагрузит этих людей, возможно, таится секрет успеха предстоящего дела. А может, и нет. И скорее всего -- нет. У безнадежного дела -- дела, которое не может закончиться успехом, -- не может быть и секрета этого самого успеха...
   Но надо сделать все необходимые ходы.
   -- Господа, -- тихо и значительно обратился он к детективам. -- Вы прекрасно знаете, что Корпорация занимается не только производством компьютеров и комплектующих, но также ведет активную работу по созданию новых технологий в области кибериндустрии. Месяц назад в одной из наших лабораторий были созданы четыре опытных образца электронных микрочипов новой модификации. Новизна чипов состояла в том, что они являются биоактивными. То есть, будучи запрограммированными, могут оказывать воздействие не только на электронные системы, но и на живых существ, обладающих достаточно развитой нервной системой.
   Он сделал паузу. Потом спросил:
   -- Я достаточно ясно изъясняюсь?
   Голос подал молодой парень с острым носом и круглыми глазами.
   -- Простите, сэр! Я понимаю, что если вставить чип в разъем компьютерной платы, то его программа придаст компьютеру новые свойства. Но как она может оказывать влияние на нервную систему живого организма?
   Коллинз поднял удивленный взгляд на неожиданно звонкий голос детектива. Стивен Джонсон поспешил объясниться:
   -- Это мой племянник, сэр, Дилан Маккей. Проходит стажировку... Пополняем кадры. Способный парень. Увлекается компьютерами.
   Коллинз кивнул, а Брэд ответил Дилану:
   -- Биоактивный чип вживляется в организм. Он способен "подключаться" к нервной системе существа-носителя и модулировать поток нейронов в соответствии с заложенной программой.
   Парень восторженно оглядел детективов и воскликнул:
   -- Вот это да! Так для него живой организм -- просто компьютер?
   -- Совершенно верно, -- без всякого энтузиазма ответил Брэд. И здесь в беседу снова вступил Стивен Джонсон:
   -- Вы говорите "организм", "существо-носитель"... -- задумчиво проговорил он. -- Вы имеете в виду человека?
   -- Совершенно верно, -- еще раз тупо повторил Брэд и заметил, что совсем потерял желание говорить. Но через силу продолжил. -- Идея создания таких чипов родилась у разработчиков виртуальных шлемов для игровых программ. Когда они достигли потолка в достижении эффекта присутствия в виртуальной реальности игры посредством оптики и аудиополя шлема, то задумались над еще одной возможностью -- изменять состояние сознания пользователя. Для этого -- такова была идея! -- в шлем ВР должны вмонтироваться микрочипы, которые входят в контакт с кожным покровом головы играющего и диктуют ему ролевое состояние. Один чип -- одна роль, один характер. Например, "охотник на динозавров в джунглях третичного периода". Или "гонщик на сноуборде". Чип снабжает игрока соответствующими навыками, личностными характеристиками, логикой поведения, мировоззрением, мотивацией. Воздействие комплексное и сложное. По-существу, человек становится другой личностью. Он на время контакта выводов чипа со своей нервной системой прекрасно адаптируется в мире конкретной игры и тотально переживает ощущения выбранного героя. Сам становится им. Естественно, не теряя критического контроля над собой. Уровень погружения таков, что, получая максимальное удовольствие от вживания в образ, игрок в любой момент может выйти из игры...
   -- И такие чипы были созданы? -- прервал его Стивен Джонсон.
   -- Да, сэр, -- ответил Брэд. -- Это потребовало нескольких лет усилий лучших специалистов Отдела научных разработок. Было создано четыре чипа для ролевой игры "Злодеи в мегаполисе".
   -- Ха, "Злодеи"! Знаю! -- воскликнул Дилан Маккей и тут же запнулся, поймав жесткий взгляд начальника Службы. -- Простите, сэр... Я просто хотел сказать, что эта игра очень известна. Там именно четыре персонажа, довольно забавных...
   Джонсон отвернулся от своего недисциплинированного племянника и остро взглянул на Брэда:
   -- Эти чипы пропали, сэр?
   Главный менеджер шумно засопел и задвигался за своим столом, и все услышали, как заскрипела кожа сиденья под его тяжелым задом.
   -- Если бы они пропали! -- рыкнул он. -- Но они не могут пропасть! Они будут искать жертвы! А когда найдут -- пропадут не чипы, а люди!
   -- Я не совсем понимаю, мистер...
   -- Объясните им, Брэд! А вы, Стивен, втолкуйте своим молодцам: то, что они услышали и еще услышат в этом кабинете, должно умереть вместе с ними! -- Он махнул рукой Брэду. -- Говорите!
   Брэд незаметно вздохнул и сказал:
   -- Дело в том, господа, что о нашем проекте пронюхали в Департаменте вооружений. Как раз тогда, когда опытные образцы в виде дополнительного комплекта к игре "Злодеи в мегаполисе" прошли успешные испытания. Мы только-только приступили к подготовке документов для юридического оформления и защиты новой технологии, как нагрянули военные. Оня заявились в Корпорацию вместе с представителями власти, объявили новый проект стратегически важным для обороны страны и ультимативно предложили продать его Правительству. По-существу, Корпорация не имела выбора: мы согласились. Проект был продан и получил у военных название "Зомби". А наши специалисты продолжили работы над чипами под руководством и по заказу Департамента вооружений. На этой стадии игровые электронные устройства были превращены в оружие.
   -- Оружие? -- переспросил Стивен Джонсон. Его люди задвигались в креслах.
   -- Да, -- твердо ответил Брэд. -- Военные не собирались использовать чипы в виртуальных игровых или тренажерных шлемах. Им были нужны агрессивные носители контроля над сознанием живой силы противника, и наши специалисты создали именно такие носители. Они превратили чипы в автономно функционирующие объекты. Как я уже сказал, каждая из четырех пропавших микросхем снабжена программой самоимплантации в тело человека. А к этому -- соответствующим набором инструментов для безболезненного, почти неощутимого и моментального внедрения под кожный покров жертвы. Максимум, что может почувствовать жертва при имплантации, -- незначительный укол или легкий зуд, на которые вряд ли обратит внимание. Также чипы имеют автономные источники питания, микролапки и микроустройства-фиксаторы для передвижения по горизонтальной или вертикальной поверхности любой фактуры. Тактильные, температурные, звуковые датчики, системы ориентации в пространстве, селероны, телекамеры, фотоидентификаторы.... В общем, все для успешного отыскания и определения человека как человека, а не собаку или ящик из-под пива.
   -- И? -- выдохнул юный Дилан. Его длинный нос вытянулся в сторону Брэда, заостренное лицо выражало только одно -- жадное любопытство.
   Брэд понял, о чем спрашивает юный детектив:
   -- И для последующей имплантации под кожу жертвы. В целях воздействия на состояние ее сознания.
   -- Здорово!
   Коллинз сердито заскрипел кожей своего кресла:
   -- Не разделяю ваших восторгов, молодой человек!
   Стивен Джонсон зашипел на племянника:
   -- Ты сейчас выйдешь отсюда! -- И плавно переместился в пространстве кабинета и встал так, что Дилан теперь не видел ни Брэга, ни Коллинза -- только спину дядюшки.
   -- Продолжайте, пожалуйста, мистер Гаррет, -- извиняющимся тоном сказал глава Службы детективов.
   -- Какова бы ни была оценка этой работы, -- сказал Брэд, -- но факт остается фактом: по заказу Департамента вооружений нашими специалистами создан действительно новый вид оружия. Пока это всего-навсего четыре чипа. Четыре опытных образца для игры "Злодеи в мегаполисе" были превращены в реальных злодеев. Только очень маленьких, размером с булавочную головку. Оставалось стереть в чипах ролевые программы и запрограммировать их так, как заказали военспецы. Для этого устройства должны были транспортироваться с нашего завода сюда, в головной офис, на вертолете.
   -- Вертолет не долетел? -- спросил Джонсон.
   -- Вы угадали. Он рухнул полтора часа назад на Триумфальную площадь и разбился.
   -- А чипы?
   -- Они исчезли. Капсула, в которой они находились, найдена разбитой. Чипов в ней не нашли. Со стопроцентной уверенностью можно утверждать, что оказавшись на свободе, они не бездействовали, а стали выполнять заложенные в них программы.
   -- Какие? -- высунул голову из-за спины дядюшки стажер Дилан Маккей. Брэд раздраженно посмотрел на парня:
   -- Я уже говорил об этом. Поиск любого человека, тайная самоимплантация и оказание психического воздействия на жертву. Как вы понимаете, каждый из четырех чипов будет диктовать жертве психическое состояние одного из персонажей игры "Злодеи в мегаполисе".
   -- Класс! -- воскликнул молодой детектив и снова сник под взбешенным взглядом начальника Службы. -- Я просто хотел сказать, сэр...
   -- Что это за персонажи? -- спросил Джонсон.
   Брэд насмешливо кивнул на Дилана Маккея:
   -- Я думаю, ваш подчиненный лучше расскажет.
   Парень не заставил себя упрашивать.
   -- Это Громила, Пакостник, Вор и Большой Бука.. Игра построена так, что ты можешь выбрать из них для себя любой персонаж и ходить по мегаполису... ну, в его шкуре. Если ты Громила, то все время оказываешься в городских трущобах, дерешься с бандитами и шпаной, убегаешь от полиции. Вор оказывается в супермаркетах и должен незаметно очищать карманы покупателей. Но он может быть не только карманником. Если выбрать опцию логической игры, то он выступает против компьютера как финансовый аферист и хакер... -- Дилан замялся. -- Я бы рассказал подробнее, но долго излагать... А Пакостник -- наиболее тупая роль. Просто ходишь и делаешь гадости всем встречным-поперечным. Тебе дается набор предметов для приколов... Ну, разные там маленькие бомбочки, страшные маски, пугачи... Чем больше пакостей придумаешь, чем больше компьютерных персонажей напугаешь, тем больше очков тебе набегает.
   Парень замолчал. Джонсон криво ухмыльнулся.
   -- Ну, а Большой Бука?
   Молодой детектив смутился.
   -- Я не знаю. Это сетевой персонаж, а я не подключался к сети Корпорации. Компьютер позволяет взять эту роль только как призовую. Наберешь в роли Громилы, Пакостника или Вора больше тысячи очков -- сможешь стать Большим Букой. И если ты добился такой чести, то компьютер автоматически подключает тебя к локальной сети Корпорации. Тогда ты вместе с другими участниками -- какими-нибудь сетевыми игроками в ролях Громилы, Вора и Пакостника -- идешь брать банк. Большой Бука имеет какое-то страшное оружие, может прыгать по крышам и ездить на авто. А Громила, Пакостник и Вор ему нужны для поиска инструментов для взлома сейфов, сбора сведений и отвлекающих маневров. В общем, интересная получается операция. Четыре человека берут виртуальный банк. Коллективная игра против компьютера...
   -- Та-ак, -- озадаченно протянул Джонсон. Потом посмотрел на главного менеджера Коллинза. -- Как я понимаю, в нашем городе теперь появились персонажи игры "Злодеи в мегаполисе". Во плоти, так сказать. И мои детективы должны найти и поймать этих людей, чтобы вынуть из них чипы.
   Коллинз и Брэд одновременно ответили:
   -- Да!
   Детективы взволнованно загудели. Коллинз захрипел сквозь клубы сигарного дыма:
   -- Вы представляете, что они могут наделать? Мы испытывали работу чипов в виртуальных шлемах. В таких условиях человек-игрок точно знал, что на него оказывается определенное воздействие и сохранял самоконтроль. Но люди, оказавшиеся жертвами чипов-имплантаторов, теперь находятся не в виртуальной реальности, а, как говорится, в реале. И не ведают, что попали под психологический контроль. Как при таких условиях будет трансформироваться их мировосприятие и мотивация к действиям? И к каким действиям? Нам обязательно надо их найти, иначе власти от Корпорации не оставят камня на камне! Ведь Громила может размазать об стенку первого встречного! Пакостник взорвет дом! Вор обчистит кассу супермаркета! Я уж не говорю о Большом Буке! Об этом и думать страшно!
   -- Он будет брать банк... -- мечтательно промолвил Дилан Маккей. -- В двенадцать ночи Громила, Пакостник, Вор и Большой Бука встретятся на кладбище и пойдут на дело...
   Коллинз скривился так, как будто пережил накат приступа тошноты:
   -- Какое еще кладбище, какая ночь? -- Он посмотрел на Брэда. -- Я не играл в эту игру, объясните, в чем дело!
   Брэд сказал:
   -- Стажер Маккей прав. Корпорация так построила сетевую игру, что она начинается ровно в полночь в кладбищенском антураже. Вор, Громила и Пакостник -- участники игры, пожелавшие "работать" с Большим Букой, -- ожидают его в виртуальной реальности в центре кладбища у колумбария. Появляется Большой Бука, и под его командованием все четверо отправляются брать банк. Можно предположить, что чипы ближе к ночи погонят своих хозяев на место встречи.
   Стивен Джонсон быстро спросил:
   -- Какое место? Действие игры происходит в нашем мегаполисе?
   Брэд утвердительно кивнул.
   -- В программу даже введена карта города. Конкретно определено и одно из городских кладбищ, и банк, который подвергается ограблению.
   -- Что это за объекты?
   -- Славянское кладбище и Континентальный банк "Метрополь".
   -- Но почему кладбище?!
   Брэд развел руками:
   -- Фантазия сценаристов! Злодеи собираются в конце дня, чтобы делить добычу... Звезды, могилы, темнота... Черная романтика, одним словом.
   -- Паршивая у них романтика, -- буркнул Джонсон. И возмутился. -- "Метрополь"! Ну и игрушку вы придумали! Крупнейший континентальный банк! А если они действительно его ограбят?
   Брэд горестно скривился:
   -- Меня больше пугает другой вариант событий. А если всех четверых перестреляет охрана "Метрополя" при попытке ограбления?
   Детективы загудели громче:
   -- На кладбище их возьмем!
   -- А не найдем на кладбище -- выставим посты возле банка, делов-то!
   Стивен Джонсон повысил голос:
   -- А про время до полуночи вы забыли? Впереди еще целый день! -- Он посмотрел на главного менеджера. -- Мистер Коллинз, я думаю, действовать нужно немедленно и всем сообща. Мои детективы получили полную информацию, а необходимые распоряжения я отдам в офисе Службы. Разрешите нам удалиться и приступить к работе.
   Главный менеджер с трудом поднял свое грузное тело из кресла и прорычал:
   -- Удачи вам, господа! Я буду ждать ваших сообщений.
   Детективы задвигали креслами и, обмениваясь возбужденными репликами, стали покидать кабинет. Дилан Маккей не ушел, а встал за спиной Джонсона и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
   Начальник Службы детективов повернулся к Брэду:
   -- Мистер Гаррет, у вас есть какие-нибудь соображения по ведению поисков?
   -- Пока только одно, -- ответил Брэд. -- Я буду работать с вами.
   -- Я не против.
   Мужчины пожали друг другу руки и, кивнув Коллинзу, вышли из кабинета.
   ***
   Николь возвращалась домой с утренней лекции по теории права, и на сердце у нее было тяжело. Ей не хотелось идти в свою квартиру. Сегодня должен был вернуться из командировки Том, сейчас, наверно, он уже стоит в душе, смывает дорожную пыль. А это означало, что дарованные ей три дня самоуважения и душевного покоя подошли к концу. Дома ее ждали угрюмая, вечно небритая физиономия, самобытное мужское хамство, равнодушная грубость и... стремительно приближающаяся ночь вдвоем. Ночь вдвоем, которую еще полгода назад она приняла за вечно повторяющийся подарок судьбы. И впервые в жизни с ужасом поняла, как иные подарки могут превращаться в унизительное испытание...
   Николь замедлила шаг, потому что на глаза навернулись слезы. Она смахнула их тыльной стороной ладони, не заботясь о туши на длинных ресницах. Ее стройная фигурка в джинсах и обтягивающем свитерке сникла. "Женщины имеют равные права с мужчинами", -- припомнились слова лектора по теории права. Николь печально улыбнулась. Может быть и так, только к ней почему-то это не относится. Ведь когда человек один, ему порой так трудно отстаивать свои права...
   А как хорошо все у нее начиналось! Она поступила в университет, дав несколько очков форы всем своим конкуренткам из мегаполиса. Она -- девчонка из семьи фермеров! Жизнь поначалу, конечно, была не сахар. Мизерная стипендия не могла покрыть все ее расходы. Как ни экономно она старалась тратить деньги, питание и проживание в университетском студгородке были довольно дороги. Но очень скоро ее посетили счастливые родители и, как она не скрывала свою ограниченность в средствах, все поняли правильно. С тех пор каждый месяц она получала по почте денежные переводы. Ей стали доступны все прелести студенческой жизни в мегаполисе: дискотеки, театры, концерты, бесконечные вечеринки с новыми знакомствами... Чего желать еще?
   Любви...
   Николь мечтала о любви. И нашла ее.
   В ее жизни появился Том. И с этим крупным, грубоватым и уверенным в себе парнем она стала самым счастливым человеком на свете. Но как ненадолго!
   Через три месяца вдруг пришло страшное известие. Родителей не стало. Обоих. В один день. Том тогда приехал в студгородок, собрал вещи Николь и вывел ее, плачущую и жалкую, к своей машине: "Ты будешь жить у меня. И у тебя все будет в порядке". Да, он сказал именно так -- "все будет в порядке". И взял ее тогда прямо в автомобиле...
   Николь достала из сумочки сигареты и неумело закурила. Дым попал в глаза, она зажмурилась и одновременно почувствовала легкий укол в икре левой ноги. Она прихлопнула по ноге ладонью, убивая несуществующего комара, и снрва затянулась сигаретой.
   Счастливой! Том оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал. Его любовь к Николь постепенно, но очень быстро перешла в...
   Во что?
   "Ты, маленькая сучка, не знаешь, что я по утрам ем вареные яйца, а не глазунью?"
   "Почему он стал таким?" -- мысленно вскричала Николь. Из сдержанного, может быть, недалекого, но неглупого парня превратился в циничного и жестокого идиота! Что за метаморфозы? И если Том не любит ее, то почему не выгоняет?
   "Иди сюда, детка, брось свои учебники! Я плачу за них не для того, чтобы они сожрали тебя, а для того, чтобы мне доставляла удовольствие умная девочка"...
   Может быть... она ему все еще нравится? Николь вспомнила их последние "ночи вдвоем" и снова заплакала.
   "Послушай, сучка, я понял, что ты не хочешь делать то, что я тебе говорю. Тогда жди. После командировки я поговорю с тобой по-другому!"
   Николь всплеснула руками. Да разве она не готова сделать для Тома все на свете? Для ее Тома -- такого, каким он был раньше!
   Она остановилась перед поворотом на свою улицу и опустила голову. Она не хочет идти домой. Она боится идти... "Что с ним случилось? -- снова и снова спрашивала она себя. -- В чем она виновата?"
   "Он психопатичный придурок. Садист, -- вдруг прозвучал в голове спокойный, но полный скрытой силы голос. -- Ты просто не имела дела с такими жлобами. Поэтому и задаешь глупые вопросы". Николь удивилась неожиданной консультации, но тут же забыла обо всем: она повернула за угол и оказалась под окнами квартиры Тома.
   Бросить все, забрать свои вещи и уйти в студгородок?
   Но она не сможет прожить на стипендию... Но Том не отпустит ее... Но ей страшно сказать ему об этом....
   "Если ты задумаешь от меня бежать, я найду тебя в сраном общежитском домишке и расшибу об стенку твои маленькие глупые мозги!"
   Она приближалась к двери подъезда. И по мере того, как расстояние между ней и Томом сокращалось, слезы на щеках высыхали, а обычная терпеливая пассивность властно завладевала всем ее существом.
   Что он придумал на этот раз?
   Она тихо подошла к двери и сжала в ладони изящно изогнутую рельефную скобу подъездной двери...
   И вдруг с ней что-то произошло. В голове раздалось легкое шуршание, как будто в калейдоскопе пересыпались в новый рисунок мозаичные стеклышки. Николь почуствовала, как с необратимой силой ее восприятие мира мгновенно изменяется. Это чувство отдалось в груди легкой тревогой.
   А потом тревога прошла.
   Она крепче сжала ручку двери. Внутри колыхнулась незнакомая -- какая-то бесшабашная, дерзкая, шальная -- радость. "Кастет, мать твою! И как в руку ложится -- как родной!" -- возник в голове уже знакомый голос, полный скрытой силы. Николь сначала отметила это, но в следующее мгновение уже не смогла отделить внутреннего собеседника от своего "я".
   Это была ее мысль. И ее радость.
   Она неохотно убрала руку со скобы. "Так, -- сказала она себе. -- Соваться к этому придурку с голыми руками глупо. Потому что неизвестно, в каком он виде. Да и вообще, в каком бы ни был -- надо дать ему в морду. Для начала... А там посмотрим".
   Она совершенно несвойственным ей движением почесала пятерней в затылке, потом лихо развернулась на каблучках и решительно зашагала по направлению к негритянскому кварталу.
   ***
   Профессор Поплавский ворвался в пустующее помещение кафедры электротехники и изо всех сил закричал тонким голосом:
   -- Ирэн! Ирэн! Где вы? Идите ко мне как можно скорее! Помогите!
   Из дверей лаборатории выскочила полненькая девушка в белом халате и, взглянув на профессора, охнула и превратилась в недвижимую статую. Пустое жестяное ведро выпало из рук и с грохотом покатилось по полу.
   Профессор умолк, дергано повзбивал остатки седых волос на почти лысой голове, оглядел свой костюм и спросил:
   -- Что? Так плохо?
   Лаборантка Ирэн сморгнула и, еще не в состоянии двигаться, только с трудом разлепила губы:
   -- Ну...
   -- Дайте зеркало!
   Ирэн спиной вперед впала в полутемное помещение лаборатории и через секунду появилась с небольшим настенным зеркалом в руках. Лицо ее ничего не выражало, но было видно, что теперь она готова закатиться от смеха. Профессор погляделся в зеркало и схватился за голову.
   -- Негр!Негр! -- закричал он.
   Девушка не удержалась и прыснула, зеркало покачнулось. Действительно, Поплавский был сейчас похож именно на негра. Или на кочегара доисторического паровоза. Каждая пора его худощавого лица и журавлиной морщинистой шеи вобрала в себя частичку угольной пыли. На абсолютно черном лице очень живо смотрелись белки расширенных от негодования глаз и узкая красная полоска губ.
   Сорочка, галстук и пиджак являли собой столь же печальное зрелище, что и физиономия профессора.
   -- Ну что за безобразие! Какой нонсенс!
   Это были самые сильные выражения, которые профессор Поплавский употреблял когда-бы то ни было в жизни. И это свидетельствовало о том, что он выведен из себя.
   Лаборантка Ирэн перестала смеяться и сочувственно спросила:
   -- Опять студенты второго потока, да?
   -- Опять! -- вскричал профессор и заломил в отчаянье измазанные углем руки. -- Они подложили пирораспылитель в угольные стержни установки Майерса! И при демонстрации опыта, как только я подвел к электродам ток, весь уголь ударил мне в лицо! Занятие сорвано! Я в ужасном виде! Сколько можно терпеть, я не знаю! -- Он посмотрел на девушку. -- В который раз они надо мной издеваются, Ирэн?
   -- Уже в пятый раз за этот семестр. А в прошлом семестре вы три раза садились на "зловонную колючку", дважды запутывались возле доски в "смирительной паутине" и десять раз взрывались на собственном стуле. Кстати, профессор, стул пришлось списать: он расшатался и почернел
   -- Стул почернел! А мои брюки! А ботинки! Да это... нонсенс какой-то!
   Ирэн заботливо взяла профессора за руку и подвела к раковине:
   -- Умойтесь, мистер Поплавский, а потом я почищу ваш пиджак.
   Поплавский долго фыркал над раковиной и все восклицал: "Какое безобразие!" А Ирэн незаметно отдирала от его брючин и спины липучие мининаклейки с матерными словами: профессор, несмотря на свой богатый горький опыт, никогда не присматривался к стулу, на который садился.
   Когда внешний вид несчастного профессора был приведен в норму, он поблагодарил лаборантку и вернулся в аудиторию.
   Ирэн проводила его со спокойным сердцем. Она знала, что среди студентов царит неписаный закон: над Поплавским больше одного раза в неделю не прикалываться. Эмпирически было доказано, -- и это знание переходило из уст в уста, от одного курса к другому -- что профессор при понедельном нападении жаловаться в деканат не ходит. Стоит уплотнить "прикольный график" -- на лекцию вместо Поплавского явится декан и начнет прикалываться по-своему. А приколы у него тупые и всегда одни и те же: "лишить весь поток стипендии, если не укажут зачинщика" или "следующую неделю вы, молодые люди, будете проходить производственную практику на свалке мегаполиса".
   Вернувшись в аудиторию, профессор по своему обыкновению не стал закатывать скандал, а просто пристыдил "ребят, у которых желание повеселиться всегда побеждает чувство ответственности перед задачами учебного процесса". Аудитория, сыто переваривающая недавнее бегство "обугленного" профессора, никак на это не отреагировала и только удовлетворенно пофыркивала в потрепанные тетради.
   -- После обеда, господа, нам предстоит встретиться снова. Доктор Миллер заболела, и вместо лекции по теоретической физике у вас снова будет электротехника. Вы свободны, -- завершил лекцию Поплавский и поймал себя на том, что оповестил студентов об изменении расписания без всякого удовольствия. Сегодня ему совсем не хотелось еще раз встречаться со своими обидчиками.
   Обеденный перерыв, как всегда, профессор Поплавский проводил на зеленой лужайке за главным зданием университета. Он вынул из кейса пакет с ланчем, приготовленным женой Белиндой, присел на мягкую теплую газонную траву и оперся спиной о ствол своего старого знакомого -- любимого векового вяза.
   Сквозь листву к ланчу профессора пробивались игривые солнечные лучи. Вокруг ходили студенты и преподаватели университета, располагались неподалеку, приветствовали и желали приятного аппетита. Он вежливо отвечал и впивался зубами в сэндвич .
   К профессору вернулось хорошее настроение. Обида на очередной "прикол" прошла и почти не оставила в Поплавском никакого следа. В конце концов, думал он, если это помогает молодым дурачкам снимать комплексы неполноценности и хоть таким образом притягивает интерес к электротехнике, то он согласен. От него не убудет, а вот зато в день приколов лекции у него никто не пропускает...
   Внезапно он почувствовал легкий укус какого-то насекомого в запястье и поднес руку к глазам. На месте укуса виднелась маленькая красная точка. Покраснение слегка зудело. Профессор равнодушно почесал запястье, оперся острым локтем о траву и прикрыл глаза. "И все же они идиоты!" -- вдруг подумал он. И его не удивило, что последнее соображение никак не вязалось со всеми предыдущими.
   "Да! -- с энтузиазмом продолжал рассуждать он. -- Они дебилы! Если уж они занимаются таким интересным делом, как организация настоящего прикола, то могли бы отнестись к этому серьезно и творчески. Бомбочка под стулом! "Зловонная колючка"! "Искусственные какашки"! Ха! Эти штучки продаются в любом магазине, на каждом углу. У них ни фантазии, ни технической мысли, ни... Дураки! И это -- мои студенты?!"
   Он вскочил с травы и возбужденно заходил вокруг вяза. "Если бы я придумывал прикол, то использовал бы, например, свойства магнитов, взаимную индукцию, искровые разряды... Да здесь надо только включить мозги!"
   Внезапно в голове затрещал и засверкал тысячью разноцветных искр один из только что упомянутых искровых разрядов...
   Профессор Поплавский, профессионал от науки, всю свою жизнь провоцировавший, ожидавший и более чем успешно ловивший творческие озарения, мгновенно понял, что электрофейерверк в голове -- очередная удача подобного рода. И так же мгновенно сканировал информацию, которая высверкнула в голове.
   Как обычно, он не ошибся. Это была идея.
   Идея прикола.
   Профессор нисколько не удивился несообразности духа нового озарения всему духу его научного творчества. Потому что теперь, вдруг без удивления и с радостью осознал он, производство настоящего прикола -- дело первостепенной важности.
   И поэтому ему надо таиться.
   Ибо соль настоящего "прибамбаса", его, так сказать, цвет и аромат -- в неожиданности.
   Он воровато огляделся, сгреб пакет с недоеденным ланчем в кейс и зашагал к зданию университета.
   Чтобы воплотить в жизнь новую творческую идею, ему нужно было проникнуть в техотсеки главного корпуса и произвести там некоторые специальные работы. И если ему удастся справиться с электроцепями университета -- а в собственной компетенции электрика высшего разряда он не сомневался! -- то второй поток после обеда получит от него первый урок настоящего прикола.
   А там посмотрим...
   ***
   Старший операционист Континентального банка "Метрополь" Джонни Дэфт находился на грани увольнения. Это он осознал три дня назад, когда его приказным порядком перевели из Операционного отдела в Отделение финансовой безопасности.
   Сам по себе перевод ничего не значил. Новые специалисты с высшим образованием под стать Джонни в первые годы работы в крупных банках постоянно испытывали на себе различного рода перемещения. Такая практика диктовалась стремлением руководства найти наиболее достойное применение универсальным навыкам выпускников финансовых и экономических факультетов вузов. Сам Джонни, прежде чем оказаться в должности старшего операциониста, сменил три места работы внутри учреждения. И, казалось ему, нашел себя именно в последней ипостаси, ибо справлялся со своими обязанностями как нельзя лучше.
   Но тем не менее получил новое назначение.
   Оно не встревожило его. Еще одна область, расширение кругозора и профессиональных навыков, сказал он себе и с легким сердцем воспринял известие о переводе.
   Но, столкнувшись с начальником Отделения Хофманом, понял, что тот имеет конкретную цель -- уволить Джонни Дэфта по несоответствию занимаемой должности. С первых минут появления Джонни на рабочем месте Хофман навалил на него гору работы и каждый час устраивал унизительные проверки И неизменно отходил от Дэфта с брезгливой гримасой на лице.
   -- Вы никуда не годитесь, операционист. Вы не справляетесь! -- сказал он в свой последний заход.
   Джонни нечего было на это ответить.
   Он умел мобилизовываться и делать большие объемы работ в короткие сроки. Но работа, данная Хофманом, по определению не могла быть той, которую Джонни мог взять нахрапом.
   Обеспечение финансовой безопасности банковских операций было чрезвычайно специфической областью. Прежде всего она была связана с особенностями схемы защиты, разработанной именно для банка "Метрополь". Общетеоретических знаний финансиста Дэфта здесь явно не хватало: нужно было изучать конкретные материалы.
   Он рьяно принялся за дело и сразу понял, что от него требуются не столько навыки мышления экономиста, сколько феноменальная память, математическая точность и изощренность мышления. Схема защиты -- предупреждения возникновения хотя бы малой вероятности финансового краха банка "Метрополь" -- учитывала тысячи ситуаций на рынке ценных бумаг, движение внешних финансовых потоков, взаиморасчеты клиентов банка, состояние счетов в режиме реального времени, а также законы и подзаконные ведомственные акты стран, юридическими субъектами которых являлись владельцы банковских чеков. И это было не все. Вся картина разворачивалась на фоне работы компьютерной программы "Бастион". Она защищала локальную сеть банка от вторжения хакеров. И, в свою очередь, учитывая все то, что учитывала схема защиты, накладывала на ее работу сотни постоянно меняющихся условий.
   Даже беглого ознакомления с полем новой деятельности было достаточно, чтобы сделать неутешительные выводы. Джонни понял, что сможет приступить к выполнению задания Хофмана не раньше, чем через неделю, которая требовалась для изучения работы схемы. А начальник Отделения ожидал выдачи результатов через три дня. И предупредил: "Если вы не справитесь, молодой человек, то мне придется подать докладную о вашей некомпетентности. Работа ответственная и срочная. Срыв ее недопустим".
   Сначала Дэфт не очень хорошо понимал, почему из всех молодых сотрудников банка именно его так откровенно подставляют под увольнение. Но когда узнал, что место старшего операциониста занял Дэвид Рой, все встало на свои места. Дело в том, что Дэвид был сыном вице-президента банка "Метрополь" и бывшим соперником Джонни за первенство на университетских олимпиадах по прикладной математике. На беду Джонни, Дэвид становился олимпийцем номер один только в том случае, если студент Дэфт заболевал и на олимпиаду не приходил.
   Очевидно, Рой оказался злопамятным. И теперь, когда пришел работать к папе, первым делом взалкал жертвоприношения во имя своей успешной карьеры.
   Жертвоприношения в виде уволенного с позором Джонни Дэфта.
   Когда Джонни понял это, он был возмущен до глубины души. Но что он мог сделать? Что -- кроме того, чтобы сдать работу вовремя и тем самым доказать, что он -- отличный специалист?
   Он не нашел для себя ничего лучшего, чем принять решение не сдаваться до самого конца. Хотя и предвидел, что конец будет один -- позор и изгнание. И лучше бы, думал он в минуты крайней усталости, ему этот конец не видеть, а спокойно подать заявление об уходе по собственному желанию и искать новое место работы...
  
   И вот роковой третий день -- день окончания выполнения задания -- наступил.
   Дэфт сидел за компьютером, обхватив голову руками, и с максимальной отдачей делал то, чем занимался два предыдущих дня от зари до зари, -- вникал в хитросплетения схемы защиты. Если бы ему удалось понять все до конца, то работу Хофмана он сделал бы в течение двух часов. На написание соответствующй вспомогательной программы он потратил две ночи, спал по три-четыре часа в сутки, но зато теперь знал, что если случится чудо, и он просечет защиту до основания, то других проблем у него не будет. Он торопился и напрягал мозги изо всех сил. Но бессонные ночи взяли свое. Через три часа после начала работы голова у него загудела и стала соображала так туго, что он перестал вообще понимать что-либо из прочитанного.
   Джонни прикрыл глаза, немного посидел неподвижно и снова уперся взглядом в компьютер. Напрасно. Ему показалось, что листы текстов, под завязку набитые цифрами и бесконечными комментариями и ссылками, стали сменяться на экране монитора с неимоверной быстротой. Темп подачи материала он задал сам, но теперь понял, что не успевает воспринимать информацию. Строчки слились в черные полоски, и он вдруг поймал себя на том, что с интересом наблюдает, как эти полоски плавно уходят за нижнюю границу экрана.
   Джонни свернул окно программы, растер руками лицо и встал из кресла. Надо было сделать перерыв.
   -- Ну что, мистер Дэфт? -- раздался из-за прозрачной перегородки насмешливый голос Хофмана. -- Работа близка к завершению?
   Двусмысленное ерничество Хофмана уже не могло задеть Джонни. Похоже, игра проиграна, а значит, что бы ни сказал Хофман, значения это никакого не имело.
   -- Да, -- устало и равнодушно ответил Дэфт. -- Завершение не за горами.
   И вышел из зала.
   Оказавшись среди тихой зелени внутреннего дворика банка, он присел на парапет возле успокаивающе журчащего фонтана и забылся, глядя на воду бассейна. Из состояния расслабленности его вывел зуд в ягодице. Джонни поднялся, без оглядки на присутствующих почесал зудящее место и снова сел на парапет.
   Прошло несколько минут. За это время уставшие глаза перестало ломить, разгоряченное лицо освежила водная прохлада фонтана. Джонни почувствовал себя лучше. Он глубоко вздохнул и с печальной умудренностью потрепанного в битвах с судьбой человека сказал себе: "Ясно, что в жизни не все удается. Не все из того, что ты хочешь сделать. Надо уметь принять поражение достойно. Спокойно проработать последний день и уйти без скандала".
   Он выпрямил спину и направился в зал.
   И, сделав пару шагов, внезапно охватил пониманием всю схему защиты банка "Метрополь".
   Разом. Всю.
   И понял, что ему даже не надо больше никакой информации. Потому что при всей кажущейся хаотичности и постоянной изменчивости своих составляющих схема была настолько прозрачной...
   -- Да там одно вытекает из другого! -- воскликнул он. И увидел, в каких потемках блуждал два с половиной рабочих дня и две ночи. Бесконечная вложенность и связность параметров при перманентном изменении данных создавали почти непреодолимый барьер для понимания работы защиты, но вовсе не исключали этого понимания! А значит, не исключали и полного контроля над ситуацией в каждый момент времени без предварительного сбора информации! Он сразу же увидел, как даже без помощи своей программы сможет максимально быстро выполнить задание Хофмана.
   И кинулся бегом к дверям зала Отделения.
   И вдруг встал как вкопанный.
   Теперь, мгновенно охватив логику построения и последовательного усложнения во времени схемы защиты, он понял, что в Отделении финансовой безопасности, скорее всего, никто по-настоящему не понимает ее работы. Суперсвязность параметров схемы породила невиданный феномен: информация о работе защиты сама собой складывалась в логические кубы, поставляемые услужливым компьютером, и каждый из кубов создавал впечатление абсолютно полной, законченной и достоверной информации. Таким образом, схема защиты как бы навязывала пользователю "фантомное" понимание своей работы, оставаясь никем не понятой до конца.
   "Даже разработчиками! -- ахнул Джонни. -- Даже ими! Ведь непрерывное добавление условий порождает абсолютно новые алгоритмы работы программы!"
   Но если это так...
   "То все кругом лохи, а ты один держишь руку на пульсе, парень! -- прозвучал в голове Джонни веселый голос. -- Банк наш, надо только нажать на кнопочку!"
   Голос смолк, но оставил после себя ощущение легкости бытия и уверенность, что весь мир -- в кармане. Джонни очень понравилось новое чувство, и, наверно, поэтому он не удивился, когда новый голос спросил: "Но в чьем кармане, Джон?"
   -- Не в моем, это точно, -- ответил Дэфт. И в этот момент слился со своим неведомым двойником. "А раз так, -- подумал он, -- то это положение надо исправить. Но сначала я рассчитаюсь с жалким дилетантом и злюкой Хофманом. И вправлю мозги Дэвиду Рою. Ну, если не ему, то его преданному папаше. А там посмотрим..."
   Он вошел в зал Отделения финансовой безопасности и неторопливо направился к своему компьютеру.
   ***
   -- Вы не ошиблись, Маккей. Большой Бука появится ровно в полночь, -- сказал Брэд Гаррет и бросил радиотелефон на стол. -- Они подтвердили это. Сетевая версия игры запускалась Корпорацией ежесуточно в двадцать четыре ноль-ноль. Все призеры "Злодеев в мегаполисе", желающие брать банк в роли Буки или с Букой, могли войти в сеть по призовым паролям только ночью. Соответственно, и чип главного злодея в каждом виртуальном шлеме должен был активизироваться незадолго до назначенного часа. Так что...
   -- Большой Бука днем не проявится! Он начнет действовать на кладбище! -- Лицо Дилана Маккея возбужденно горело.
   -- Чудесно, -- буркнул Стивен Джонсон. -- Мы скрутят его там, и он не успеет наломать дров. А вот его сообщнички... -- Он с надеждой посмотрел на телефонные аппараты на своем столе. -- Одна надежда на то, что мои ребята выловят их на какой-нибудь ерунде, а не после совершения тяжких престулений.
   Брэд перестал ходить из угла в угол и сел рядом с Диланом. Все трое молчали, выжидательно уставившись на телефоны.
   Час назад начальник Службы детективов обзвонил все региональные отделения полиции -- а ветерана сыска Джонсона, раскрывшего в свое время не одно громкое убийство, знали в мегаполисе прекрасно -- и направил в каждое из них своих людей. Детективы Корпорации теперь сидели за спинами дежурных полицейских и отслеживали поступление сообщений обо всех преступлениях, совершенных в городе. Штаб операции в составе Брэда Гаррета, Стивена Джонсона и Дилана Маккея расположился в кабинете начальника Службы и принимал звонки наблюдателей.
   Сначала Джонсон распорядился оповещать его буквально обо всех случаях хулиганства, насилия, грабежа и воровства. Через полчаса после отбытия детективов на места несения новой службы телефоны зазвонили не переставая. Брэд, Дилан и Стивен не отлипали от аппаратов и блокнотов, принимая и записывая сообщения.
   -- Никогда не думал, что криминалитет мегаполиса живет такой бурной жизнью! -- бормотал Брэд, разрываясь между своим "мобильником" и стационарными телефонами. Дилан с раскрасневшимся лицом и горящими глазами вырывал из блокнота очередной исписанный листок и кидал его дядюшке. Тот не обращал на это внимания, так как голова его была зажата между двумя телефонными трубками, а глаза уперты в точно такой же листок, покрытый торопливыми записями.
   Через час подобной работы Джонсон бухнул кулаком о стол:
   -- Да мы захлебнемся в этом дерьме! И пропустим самое важное!
   -- Совершенно с вами согласен, Стив, -- сказал Брэд. -- Нам надо установить критерии, по которым мы сможем определить, что преступление совершено именно "злодеями", а не шпаной или профессиональными преступниками.
   -- Да, именно! -- подхватил Дилан. -- Я только что хотел об этом сказать! Мне кажется, что я знаю эти критерии!
   Джонсон саркастически хмыкнул, но все же спросил:
   -- Ну и какие они?
   -- Преступление должно быть необычным! Особо дерзким -- Громила в игре такой болван, ничего не боится! -- или смешным! Или глупым! Ведь Пакостник вообще ерундой занимается, а им может оказаться солидный господин! Ну, а если Вор... Здесь я, конечно, не знаю, воры все одинаковые, здесь трудно...
   -- Ваш племянник прав! -- сказал Брэд. -- Или мы будем отслеживать только что-то необычное, либо у нас не хватит ни времени, ни сил, ни людей, чтобы рефлексировать на все сообщения подряд.
   -- Хорошо, -- кратко ответил Джонсон, поднял трубку в ответ на очередной звонок и дал детективу соответствующие указания. Через десять минут все его люди действовали по новому алгоритму, и телефоны надолго замолчали.
   "Штабисты" сидели вокруг стола и напряженно ждали сообщения о "необычном" преступлении.
   Раздался звонок. Джонсон переглянулся с Брэдом Гарретом и снял трубку.
   -- Да, слушаю. Да, Кэвин, я понял... Что-о-о? -- лицо начальника Службы детективов вытянулось и побледнело. -- Кто она -- известно? Отлично! Куда направилась?.. Не знаешь? Не важно. Найти, обезвредить и доставить сюда. Все, конец связи...
   Джонсон поднял глаза на жадно внимавших ему Дилана и Брэда:
   -- Четверть часа назад девятнадцатилетняя студентка Николь Шанель столкнула лбами двух полицейских и скрылась на их машине.
   Брэд и Дилан, как заговоренные, одновременно поднялись со стульев с открытыми ртами.
   -- Это Громила! -- прошептал Дилан Маккей.
   Стивен Джонсон задумчиво произнес:
   -- Кэвин -- мой лучший агент... Он достанет ее из-под земли. А вот как будет брать -- не знаю.
   ***
   Николь вошла в лифт и, пока поднималась на свой этаж, оценивающе гляделась в зеркало. "Видок, прямо сказать, не важнецкий, -- констатировала она, выходя из кабины. -- Скула поцарапана, костяшки пальцев разбиты. Кастет можно было купить у Мертвого Боба, не физдить этих негров на их территории. Но к Бобу идти далеко. А у черных обезьян железяк в карманах навалом. И хари им лишний раз почистить -- одно удовольствие... А про пальцы забывать нельзя, слабые они у меня, оказывается. Только кастетом, значит, орудовать можно".
   Так размышляя, она открыла дверь своей квартиры, подняла глаза и охнула от неожиданности.
   На пороге с бутылкой пива в руках стоял ее Том.
   Николь попятилась. Том был в одних трусах, на его губах играла нехорошая усмешка. Волосы растрепались, мутные глаза на небритом лице презрительно щурились.
   -- Ну? Где шлялась-то? -- тяжело спросил он и отошел в сторону, пропуская ее в квартиру. -- Мы с друзьями уже напиться успели, пока тебя ждали.
   Это было что-то новенькое. Том, не дурак выпить, не любил надираться в квартире и приводить в дом своих друзей.
   Что он придумал на этот раз?
   "Послушай, сучка, я понял, что ты не хочешь делать то, что я тебе говорю. Тогда жди. После командировки я поговорю с тобой по-другому!"...
   На секунду привычный страх в Николь прервал ту работу, которая велась в ней с момента нападения несуществующего комара. Она опустила плечи и робко шагнула за порог.
   -- Там это... -- лениво почесал волосатую грудь Том. -- Близнецы у меня сидят, ты их знаешь... Выпить мы сегодня решили, возвращение мое отпраздновать. Так что беги на кухню и приготовь нам что-нибудь. А потом приходи...
   Он исподлобья, каким-то чужим, сально-оценивающим взглядом ощупал ее фигурку и ушел в глубь квартиры на пьяные выкрики своих дружков.
   Николь, услышав слово "близнецы", внутренне сжалась и вдруг с ужасающей ясностью поняла, что Том "придумал на этот раз".
   Братья Джексоны были сослуживцами и приятелями Тома, с которыми, как рассказывал он, "я посетил много разных интересных мест в мегаполисе, детка". Николь ненавидела этих развращенных толстых пьяниц с абсолютно идентичными жирными мордами и маслянистыми глазками. Если они оказывались на вечеринке вместе с Томом и Николь, то портили ей весь праздник. Их потные лапы настигали ее в самых неожиданных ситуациях -- будь то застолье, или быстрые танцы, или ночная прогулка всей компанией. Она жаловалась Тому, но он только хмыкал в ответ...
   Николь побрела в кухню и там опустилась на краешек табуретки. И ощутила жесткие грани кастета, который лежал в заднем кармане джинсов.
   Страх растаял настолько же неожиданно и бесследно, насколько властно заявил о себе в присутствии Тома.
   "Вот так открываются двери в рабство, детка, -- сказала она сама себе. -- Как просто! А все начиналось всего лишь с одиночества и недостатка денег. И еще желания любви... Но разве эти вещи являются билетами в ад? Черта с два! Дело не них, а в том, кто их меняет тебе на эти билеты!"
   Она резко поднялась с табурета, запустила руку в карман джинсов и достала кастет. "Гадина! -- сказала она Тому. -- Я бы ушла потихоньку и оставила тебя на всю твою жалкую оставшуюся жизнь с пьяными Джексонами, но... Вы ведь меня не отпустите! А раз так... Кто не спрятался -- Николь не виновата!"
   -- Николь! -- позвал сиплый голос Джексона-старшего. -- Где ты? Мы соскучились по тебе!
   -- Подождешь, придурок! -- прошептала Николь и изо всех сил вмяла кулак с надетым на него кастетом в стену кухни. От удара бетон раскрошился, и на стене образовалась короткая, но глубокая борозда.
   -- Николь! -- взревел голос Тома. -- Ты не слышишь, что тебе говорят? Иди сюда, дура!
   Музыка, раздававшаяся из комнаты, стала очень громкой, -- дверь в коридор открылась -- и сквозь грохот динамиков до Николь донесся еле слышный теперь голос Тома. "Иди, иди, я сказал, -- зло и решительно скомандовал он кому-то из Джексонов. -- Она даст. А не даст -- шкуру с нее спущу..."
   Николь достала из холодильника тарелку с заготовленным к приезду Тома фаршем и повернулась к столу. Спиной к кухонной двери.
   В коридоре послышались шаги. Кто-то шел к ней на кухню.
   Когда горячее зловонное пивное дыхание ожгло ей шею, а проворные толстые мужские лапы залезли под свитер и стали больно мять ее груди, она медлила ровно столько, чтобы поймать Джексона-старшего -- а это был он, -- на выдохе.
   -- Ну-у, киска-а... -- сказал Джексон и получил резкий и жесткий удар локтем под ложечку. Остатки воздуха вырвались из его груди, и он с выкаченными глазами на изумленном лице согнулся пополам.
   Николь повернулась к нему лицом и тщательно поправила на себе свитер.
   -- Какая, на хрен, киска, -- проворчала она с недовольным видом. -- Ты, Джексон, совсем уже спятил, своих не узнаешь. Николь я.
   И с этими словами она врезала кастетом Джексону прямо в лоб. Парень завалился на спину и затих. Николь задумчиво постояла над телом поверженного противника, презрительно сплюнула и закричала:
   -- Джексон, Том! Забирайте вашего идиота! Протухнет -- а у меня здесь продукты, между прочим!
   В коридоре показалась массивная фигура Джексона-младшего. Он, не в пример своему брату, когда-то занимался борьбой и был плотнее и крепче его. А решительности и умения драться, знала Николь, ему было не занимать. В пьяных потасовках Джексон-младший всегда был первым.
   -- Чего случилось-то? -- Парень остановился и непонимающе уставился на окровавленное лицо брата. -- Упал, что ли?
   -- Ага, -- равнодушно ответила Николь, поднесла к глазам руку с кастетом и внимательно оглядела свое оружие со всех сторон. -- Измазал, гад, -- задумчиво пробормотала она, взяла полотенце и стала протирать кастет. Потом удивленно взглянула на стоявшего в столбняке Джексона-младшего и прикрикнула. -- Чего встал, как тень отца Гамлета! Убирай его давай!
   -- А-а-а... -- изумленно проскрипел Джексон-младший и вдруг опомнился. -- Так это ты его, да? -- Он сделал шаг вперед. -- Ты, сука? За то, что он тебя, подстилку дешевую, приласкать хотел? Да ты, дрянь, понимаешь, что сделала? А что сделаю с тобой я, вонючка паршивая, это ты понимаешь?
   Джексон говорил с набирающим силу напором. Именно так, знала Николь, он начинал любую драку -- сначала подавляя морально, оскорбляя последними словами, показывая, что он может делать такое. И одновременно сам заводясь от своих же слов. Николь слышала нечто подобное от него раза два, после особенно разгульных вечеринок, заканчивающихся драками. Тогда, находясть в стороне, в роли наблюдательницы, она точно знала, что если бы Джексон-младший заговорил с ней так, то... Он мог бы сделать с ней, что хотел. Настолько страшно вибрировали в воздухе его слова, парализуя волю и отнимая силы.
   Нколь вдруг поняла, что из всех троих -- Тома и братьев Джексонов -- больше всего всегда боялась Джексона-младшего. И того, что он с ней заговорит вот таким тоном.
   Боялась. Но не теперь.
   Она томно облизнула яркие губы, повела бедрами и поманила его рукой с кастетом:
   -- Мальчик сердится? Иди к мамочке! -- Дурацкие слова из какого-то дешевого боевика выскочили из нее сами собой.
   Джексон-младший взрыкнул и кинулся к ней. Николь хладнокровно отступила на шаг в сторону, и тяжелая туша бывшего борца пронеслась мимо. Но не продолжила движения, а напоролась на умело подставленную ногу Николь.
   Джексон-младший рухнул на пол, как сноп.
   -- А ты думал, -- сказала Николь и с силой опустила ему на голову тарелку с фаршем. Тарелка была большой и тяжелой, и поэтому Джексон после удара сумел только перевернуться на спину. А потом, немного полежав с открытыми глазами, закрыл их, дернулся и затих.
   Николь оценивающе посмотрела на свою работу, вытерла руки и не спеша повернулась к двери. Она уже несколько секунд чувствовала присутствие Тома и выжидала, что он будет делать.
   Тот стоял, набычив голову, и зло смотрел на нее.
   -- Я ничего не понимаю, -- сказал он неожиданно трезвым голосом.. -- Ты сошла с ума?
   -- Нет, Том, -- спокойно ответила Николь. -- Из нас двоих, похоже, сошел с ума ты. Я ухожу. Ты изменился, любимый. И поэтому больше меня не увидишь. Это первая потеря в твоей новой жизни. Будут и еще. Подумай об этом.
   Она взяла с табуретки сумочку и двинулась на Тома. Тот не пошевелился, играя желваками на небритом лице.
   -- Ты никуда не пойдешь, -- процедил он сквозь зубы.
   Николь встала напротив него и сняла кастет с руки.
   -- Ты ни-и-че-го не понял, -- печально протянула она, качая головой. -- Мне надо пройти в комнату, чтобы собрать вещи.
   -- Ты никуда, сволочь... -- зашипел Том и протянул к ней руку. Но не успел закончить фразы. Кулачок Николь врезался ему в пах. Удар был настолько точен и силен, что Том вскрикнул, упал на колени и уткнулся головой в пол. Николь прошла мимо него, не торопясь собрала вещи и кинула ключи от квартиры на спину стонущему Тому.
   -- Вызови врачей. По-моему, с Джексоном-старшим я немного перестаралась. И зашей трусы на заднице, смотреть противно.
   Это были ее последние слова, обращенные к своей бывшей любви.
   Когда Николь вышла на улицу, сгибаясь под тяжестью чемодана с вещами, настроение у нее было не аховое. Куда теперь идти? Где ночевать? Где достать денег на жизнь? Все надо было начинать сначала -- устраиваться с проживанием в университетском городке, искать вечернюю работу, чтобы беспроблемно учиться днем и... И строить совсем новую жизнь. С учетом всего того, что с ней произошло в последние месяцы...
   Да, подумала она, нелегко будет девушке. Но все-таки, какая прелесть -- свобода! Как здорово -- идти, опираясь на собственное плечо, независимо ни от кого! Неужели она не найдет себе достойной работы! Неужели у нее не хватит смелости и сил прожить без папы и мамы -- в этом мире, в котором преспокойненько сыто существуют такие дебилы, как братья Джексоны и Том! Да она устроится в сотни раз лучше! И будет счастлива!
   Она весело засмеялась, вышла на магистральную улицу и встала на обочине, чтобы поймать такси. Поставила чемодан на тротуар и оглянулась.
   Она стояла напротив крупного универмага. В его ближнем к Николь витринном пространстве стояла полуобнаженная девушка, рекламирующая нижнее женское белье. Она то снимала лифчик, то медленно надевала его вновь, не забывая всякий раз усиленно внимательно разглядеть этот простой предмет и помахать им прохожим. На миловидном лице девушки застыла приветливая гримаска, но от проницательного взгляда Николь гримаска эта не могла скрыть смущение и скуку, владевшую витринной стриптизершей.
   Николь перестала улыбаться.
   -- Во дура, едрить ее мать! -- неожиданно для себя выругалась она и широким шагом направилась к витрине. -- Тебе что, делать нечего, как только голой посреди улицы торчать? -- громко спросила она. Потом надела на руку кастет и постучала по стеклу. -- А?
   Девушка захлопала глазами и быстро надела лифчик. Николь одобрительно ухмыльнулась:
   -- Вот так лучше! А чтобы ты совсем правильно поняла, я...
   Николь не договорила и врезала кастетом по витрине. Толстое стекло не рассыпалось, но его обезобразила длинная трещина от края до края. Девушка в витрине присела на корточки и завизжала. Прохожие испуганно шарахнулись от Николь в разные стороны. Она улыбнулась им и кивнула на стриптизершу:
   -- Какого... она вам показывает? У нее мордашка -- умнее, чем у меня. Она со мной поедет, вместе учиться будем. -- И снова врезала кастетом по витрине. -- Поедешь?
   Трещины по стеклу побежали во все стороны. Девушка завизжала еще громче, шарахнулась в сторону и выскочила из витрины в торговый зал. Третий удар Николь обрушил на тротуар стеклянный водопад -- она еле успела отскочить.
   -- Порядок! -- Николь отряхнула свитерок от мелких осколков и, не глядя на испуганных зевак, вернулась к чемодану. И тут из-за угла с диким воем сирен вырвался патрульный полицейский "мерседес" и, бешено визжа покрышками, юзом припарковался возле Николь. Она прищурила глаза:
   -- Только вас мне здесь не хватало!
   Она быстро отошла от обочины на два шага и оглянулась. За спиной у нее никто не стоял. Дверцы машины распахнулись, и из-нее выскочили два здоровенных молодых полицейских с дубинками.
   -- Бросьте кастет! Бросьте кастет на землю и поднимите руки! -- заорали они в один голос, с двух сторон приближаясь к Николь. Грозное появление стражей порядка не произвело на нее того впечатления, которое оно должно было произвести на любого другого злоумышленника. Она нисколько не смутилась и очаровательно улыбнулась парням в форме. Потом успокаивающе протянула руки вперед и выронила кастет. Железяка со стуком упала на тротуар. Парни бегом приблизились вплотную к Николь, и в тот момент, когда должны были схватить ее за руки, девушка резко отшагнула назад и развела руки в стороны. Ее маленькие ладони легли на коротко стриженные полицейские затылки. Николь свела руки, добавляя к инерции движения нападавших силу своих рук.
   Раздался глухой стук. Дюжие парни столкнулись лбами и упали замертво к ногам своей хрупкой противницы.
   -- А-а-а! -- то ли испуганно, то ли восторженно заорала толпа у девушки за спиной. Она обернулась, послала зевакам воздушный поцелуй, забросила чемодан в патрульный "мерседес" и нырнула на место водителя.
   Через мгновение полицейская машина исчезла за тем же углом, из-за которого появилась.
   Николь сидела за рулем, зорко смотрела на дорогу и чутко прислушивалась к радиоперекличке полиции по рации. Недавняя растерянность покинула ее. В голове сложился совершенно конкретный план действий.
   Сначала она поедет в студгородок к своей подруге Инне и вышвырнет из ее домика любовничка, избивающего свою девушку чуть ли не каждый день. Вышвырнет и немного поживет у Инны "зайцем", пока не устроится официально.
   А вечером ей надо быть на Славянском кладбище -- это теперь освобожденная от забот Николь почему-то знала точно. Обязательно надо быть. И поговорить с Большим Букой.
   Николь пригнулась к рулю, дала по газам и довольно улыбнулась. Большой Бука -- настоящий парень, не чета отморозкам типа Джексонов или Тома. И с ним сегодня она проведет веселую и интересную ночь.
   ***
   -- Девушку опознал один из прохожих, сосед ее бойфренда. Он был свидетелем того, как она разнесла огромную витрину универмага, уделала подоспевших полицейских и впрыгнула в их машину, -- комментировал последнее донесение детектива Кевина Стивен Джонсон. -- Кэвин отправился на квартиру, в которой она жила с любовником, и нашел там кучу парамедиков и трех зверски избитых мужиков. У двоих из пострадавших тяжелые сотрясения мозга, а третий -- кстати, ее бойфренд -- до сих пор не может разогнуться. Она так съездила ему по гениталиям, что малый до сих пор держится за штаны и боится подпускать к себе врачей.
   Брэд слушал, округлив глаза:
   -- Боже мой! И это юная хрупкая девушка, студентка?!
   -- Военные знали, что делали, когда отбивали у вас производство чипов! -- восторженно воскликнул Дилан. -- А если такую штуку имплантировать в профессионального вояку? Да он от любого укрепобъекта камня на камне не оставит! И оружия при этом не попросит!
   -- Замолчи, Дилан! -- прикрикнул на племянника Джонсон и продолжал. -- Кевин считает, что девушка попробует скрыться в университетском городке. Он уже навел о ней справки и узнал, что кроме потерпевшего любовника в мегаполисе у нее никого из близких нет. Только подруги с курса. Она поедет к ним. Там ее Кевин и будет брать.
   -- Но один он не справится! -- воскликнул Брэд. -- Посмотрите, что она делает! Ваш человек рискует жизнью!
   Джонсон озадаченно почесал за ухом:
   -- Но что я могу сделать? У меня все люди распределены по региональныим отделениям!
   Дилан Маккей с побледневшим лицом встал с места:
   -- Дядя!.. То есть господин начальник Службы! Разрешите мне оказать помощь сотруднику Кевину в деле задержания объекта преследования!
   Стивен Джонсон сразу же рявкнул:
   -- Сядь! Мал еще с девками один на один выходить!
   Дилан Маккей, понурив голову, медленно опустился на стул и замер с выражением смертельной обиды на лице. Брэд сочувственно посмотрел на парня и задумчиво проговорил:
   -- Громилу надо задержать обязательно. А один человек, даже профессионал, стопроцентной вероятности успеха обеспечить не может...
   Джонсон досадливо крякнул -- Брэд Гаррет был прав! -- угрюмо посопел и неохотно кивнул Дилану:
   -- Ладно, давай, дуй в студгородок...
   -- Есть! -- отозвался радостным воплем молодой детектив. Брэд только улыбнулся. Джонсон сморщился:
   -- Но смотри, чтоб вернулся без царапины! -- И укоризненно посмотрел на Брэда. -- Если что случится, мне его мать голову снимет...
   -- Все будет хорошо, мистер Джонсон, -- поспешил успокоить его Брэд.
   И тут раздался телефонный звонок. Дилан, в спешном порядке надевавший пиджак, замер с поднятой рукой, наполовину просунутой в рукав. Джонсон снял трубку.
   -- Да. Узнал тебя, Роббинс. Докладывай...
   Начальник Службы детективов молча слушал доклад невидимого сотрудника, и его лицо то хмурилось, то расплывалось в невольной улыбке. -- Ну и бред... Но, похоже, это Пакостник. И где сейчас профессор? Давай за ним, уважительно поговори и попробуй точно определить, чип в нем работает или это просто недоразумение. Если первое -- задержать и доставить сюда. Все.
   Джонсон положил трубку и сказал:
   -- В одном из корпусов университета -- чрезвычайное происшествие. Около ста человек, все студенты, висят в воздухе над водой. И орут как резаные.
   -- Если это прикол, то прикол классный! -- бегло оценил Дилан, натянул пиджак и вылетел за дверь. Ему было не до Пакостника.
   А Рэндон и Брэд остались вдвоем, значительно глядя друг на друга.
   ***
   Профессор Поплавский плотно прикрыл за собой тяжелую стальную дверь университетского бомбоубежища, и пыльная темнота огромного подземелья мгновенно подступила вплотную и молча окружила со всех сторон. Звуки извне пропали, и поначалу черная тишина казалась абсолютной. Профессор чутко прислушался, вытянув седое ухо в сторону анфилады залов, и уловил вдалеке шум воды в водопроводных трубах, а намного ближе, где-то слева, -- гудение трансформаторных ящиков. Ага! Он удовлетворенно щелкнул пальцами и двинулся влево -- наощупь вдоль стены. Почти сразу он наткнулся на ряд тумблеров, покрутил их, и залы подземелья залил неяркий желтый свет.
   Бетонированный бункер со страшным рисунком оскаленного черепа и молнии на двери находился от профессора в трех шагах. Со всех сторон по полу и потолку к бункеру сходились и исчезали в стенных металлизированных отверстиях толстые черные жгуты электрических кабелей.
   -- То, что надо-надо-на-а-а-до! -- нежно пропел профессор, достал из кармана аккуратно сложенный лист бумаги, а вместе с ним -- большую отвертку и пассатижи с толстой изоляцией.
   И скрылся в бункере.
   Лет десять-пятнадцать назад, когда профессор Поплавский только начинал работать в университете, он счел своим долгом подробно ознакомиться со схемами электропитания всего комплекса зданий учебного городка. А это само собой привело и к знакомству с конструктивными особенностями построек. И Поплавский с удивлением открыл для себя, что второй корпус комплекса представляет собой совершенно новое и смелое в техническом плане сооружение. Он с увлечением изучил его чертежи.
   Очевидно, что проект второго корпуса был экспериментальным, архитекторы и конструкторы здесь пытались решить задачу перепланировки здания "по заказу". То есть они хотели создать нечто такое, что могло бы менять этажность, структуру и объемы внутренних помещений по требованию момента.
   И у них кое-что получилось. Весь первый этаж второго корпуса представлял собой бассейн, а на втором и третьих этажах располагались студенческие аудитории. И техническое оснащение и конструкция здания были таковы, что позволяли превратить весь корпус полностью в один полноценный стадион-бассейн, предназначенный для проведения крупных соревнований.
   Для этого приводились в действие спецмеханизмы, и здание преобразовывалось в три этапа. Первый -- перекрытия между первым и вторым и вторым и третьим этажами выдвигались наружу. Они образовывали по бокам корпуса пространные козырьки, настолько же ненужные, насколько и эффектно выглядевшие со стороны. Здание изнутри становилось полым, но не совсем. Полы коридоров траснформации не подвергались и оставались на месте. А столы и стулья в аудиториях, намертво привинченые к толстенным металлическим балкам, зависали над бассейном на месте исчезнувших перекрытий. На втором этапе балки втягивались одна в другую, ряды столов и стульев смещались к стенам и по специальным вертикальным направляющим опускались в подземелье. На третьем этапе из подвала им на смену выдвигались ступеньчатые конструкции трибун. Здание превращалось в водный стадион.
   Конечно, техническое сооружение перепланировки было громоздким и неуклюжим, не говоря уже о баснословной дороговизне всего оборудования. Именно поэтому, видимо, данный проект воплотился только в виде второго корпуса университета, и подобные конструкции больше нигде не возводились. Но и руководство университета отнеслось к модерновым возможностям строения скептически и с опаской. Второй корпус превращался в бассейн только один раз, в день открытия комплекса. А после этого по приказу ректора все спецмеханизмы были отключены, и схема электропитания здания переделана так, что привести их в действие не специалисту было практически невозможно.
   Но профессор Поплавский был как раз специалистом! Ксерокс чертежа схемы электроцепей он получил в архиве университета, а лаборантка Ирэн снабдила его простыми инструментами электрика по первому требованию.
   Он провел в бункере всего лишь пятнадцать минут. А когда вышел оттуда, его лицо сияло ярче, чем все лампочки бомбоубежища, вместе взятые.
   Когда профессор Поплавский поднимался на второй этаж второго корпуса, чтобы со звонком войти в адиторию к студентам второго потока, он пытался придать себе обычный сосредоточенный вид. Но не мог. Возбуждение от ожидания предстоящего представления заставляло его глупо пританцовывать на ходу и озорно насвистывать легкий мотивчик. Поплавский шел по лестнице и не обращал внимания на удивленные взгляды встречных студентов.
   А потом вдруг понял, чего ему не хватало в настоящий момент. Ему не хватало прелюдии к спектаклю.
   Он воровато оглянулся -- вокруг никого не было! -- открыл кейс, достал оттуда сэндвич с маслом и колбасой, снял верхний кусок хлеба, сунул его в карман, а остальное незаметно уронил на ступеньку лестницы.
   Бутерброд, как и полагается, упал маслом вниз, скрыв дьявольски скользкую прослойку между собой и полом.
   Поплавский с прямой спиной продефеллировал вверх по лестнице и с удовлетворением услышал у себя над головой бешеный грохот каблуков. Кто-то как по заказу мчался на встречу с бутербродом Поплавского.
   На лестничной площадке между первым и вторым этажом профессор охотно посторонился и пропустил мимо себя компанию молодых оболтусов. С громкими криками они неслись вниз, спеша покинуть храм науки и предаться своим варварским развлечениям. Не тут-то было. Бутерброд сделал свое дело. Первый из парней, скользнув каблуком по маслу и колбасе, рухнул очень неудачно -- поперек лестничного пролета. И, естественно, еще не успел скатиться вниз даже на одну ступеньку, как его настигли быстрые ботинки товарищей. А потом сверху рухнули их тела...
   Профессор Поплавский строго смотрел на кучу-малу, образовавшуюся у подножия лестницы, и укоризненно качал головой.
   -- Что делают, что делают! -- тихо восклицал он, обращаясь к подошедшим на грохот падения студентам и преподавателям. -- И что за молодежь пошла!
   Громкая ругань поверженных оболтусов казалась ему самой мелодичной песней, которую он когда-либо слышал.
   Перед дверью в аудиторию профессор остановился и немного подумал. Он знал, что более полутора сотен студентов второго потока встретят появление преподавателя так, как только что отобедавший лев встречает нелюбимого дрессировщика -- тяжелыми вздохами и тихим рыком. Профессор всю свою жизнь терпел подобную послеобеденную реакцию студентов, но теперь решил отыграться. Он огляделся и крепко схватил за руку пробегавшего мимо вертлявого первокурсника. Тот было дернулся, но, оценив цепкость захвата, уважительно воззрился на седовласого приставалу.
   -- Так, молодой человек, я вас попрошу вот о чем. Вы сейчас войдете в аудиторию и скажете, что вас послали из деканата. И вот зачем: лекции не будет, потому что профессор Поплавский скончался. Ясно?
   Первокурсник подозрительно прищурил глаза:
   -- А почему вы сами не скажете?
   Профессор лукавить не стал:
   -- Потому что я и есть Поплавский. Прикол, понял?
   Глаза первокурсника загорелись демоническим огнем:
   -- Понял!
   -- Тогда действуй! -- сказал профессор, развернул парня к двери и хлопнул по спине. На пиджаке первокурсника появилась желтая липучка с яркой красной надписью: "Я -- сука!". Кучу таких липучек, содранных Ирэн в разное время с пиджака профессора, Поплавский вытребовал у лаборантки, когда забирал у нее отвертку и пассатижи.
   А парень уже просунул голову в дверь и орал во весь голос:
   -- Эй вы! Чего сидите? Лекции не будет! Профессор Поплавский скончался, в деканате сказали!
   Ответом ему был восторженный рев сотни луженых глоток. Профессором овладела высокая грусть. "Ведь боялся озаботить людей смертью своей, -- с тихой печалью подумал он. -- Но теперь я спокоен. Бешеная радость -- это то, что я всегда хотел доставить ближнему и что у меня никогда не получалось".
   Он подмигнул первокурснику, низко опустил голову, шагнул в аудиторию и, не обращая ни на кого внимания, тихо побрел вдоль доски к постаменту кафедры.
   Почти сразу в зале воцарилась мертвая тишина. Студенты с вытянувшимися лицами опускались на свои места. В глазах девушек, занимавших все первые ряды, плескался ужас. Одна из них закрыла лицо руками и вскрикнула: "Живой!"
   Профессор Поплавский отреагировал мгновенно:
   -- Что? Что вы сказали?
   Подруга юной истерички глухо пояснила:
   -- Нам объявили, что вы умерли, профессор...
   Поплавский позволил себе возмутиться:
   -- Какое безобразие! Какая грубая шутка! -- Потом обаятельно улыбнулся и поклонился студентам. -- Как видите, ваш покорный слуга в добром здравии. К вашим услугам!
   Ответом ему было несколько кислых улыбок. Профессор одобрительно хмыкнул и подумал: "То ли еще будет, ребятки!" И направился к электрораспределительному щиту, что располагался на стене напротив кафедры.
   -- Так, господа... -- деланно-рассеянно бросил он, открыл дверцу щита и положил руку на ряд пакетных автоматических выключателей под крупными надписями. Надписи гласили: "Механизмы выдвижения перекрытий второго этажа. Не трогать! Пакетники не работают! Тока нет!"
   Профессор озорно подмигнул грозным словам-окрикам. Он знал, что автоматы теперь функционируют прекрасно, он об этом позаботился.
   -- Прежде чем начать лекцию, я хотел бы продемонстрировать вам один электротехнический феномен, который имеет непосредственное отношение к теме. Для этого надо включить свет в аудитории...
   -- Профессор! -- раздался предупредительный девичий голос с первых рядов. -- Выключатели в коридоре!
   Профессор Поплавский ждал этой подсказки. И радостно откликнулся:
   -- Что вы говорите! Надо же! А я не знал...
   И в этот момент перевел тумблеры электропитания спецмеханизмов в положение "включено". И почувствовал, как почти сразу завибрировали стены и пол под ногами. Низкий гул могучих механизмов подземелья второго корпуса надавил на барабанные перепонки.
   Поплавский, делая вид, что ничего не замечает, двинулся к двери:
   -- Раз так, то пойду в коридор!
   Он не смотрел на студентов, имитируя рассеянность и глухоту, и почти бегом покрывал расстояние от кафедры до выхода из помещения. Он знал, что пол аудитории "отклеится" от пола коридора и начнет сдвигаться от двери в сторону окна ровно через пять секунд после включения механизмов. Еще через пару секунд щель в полу будет более двух метров, и ему уже не перепрыгнуть ее даже с разбега. Поэтому он спешил.
   И выскочил за дверь как раз в тот момент, когда паркетные доски со страшным скрипом вылезли из-под порога, и в узкую щель между порогом и полом стала видна голубая полоска водной глади бассейна.
   В аудитории раздался дикий визг девушек и басовые вопли парней. Профессор Поплавский навалился спиной на дверь и, счастливо улыбаясь, промокнул со лба благородный пот. Дело сделано.
   Прикол получился. Осталось пожинать плоды.
   Он немного подождал, потом энергично распахнул дверь и жадным взором окинул открывшуюся перед ним картину.
   Она впечатляла. Пола в аудитории уже не было. От него остались только металлические балки, протянувшиеся от стены до стены. Они прочно держали на себе всю тяжесть столов, стульев и студенческих тел... но и только. Под болтающимися в пустоте ногами студентов не было опоры. Далеко-далеко внизу, приблизительно в десяти-пятнадцати метрах, мирно плескались зеленовато-голубые воды бассейна. Водные дорожки были усыпаны маленькими разноцветными мячиками -- шапочками пловцов. Правда, эти шапочки больше не хотели украшать собой водный ландшафт. Они с максимальной скоростью двигались к краям бассейна. Пловцы выбирались из воды и, громко крича что-то нечленораздельное, бегали и размахивали руками.
   Но их крики не шли ни в какое сравнение со звуками, издаваемыми студентами второго потока. Девушки на первых рядах пронзительно визжали, мертвой хваткой вцепившись в края сидений. Парни мужественно орали, обхватив столы руками. Оставшихся в бассейне пловцов бомбардировали сваливающиеся со столов сумки и кейсы. Красные лица, открытые рты, выпученные глаза, болтающиеся ноги -- какое чудо! Профессор Поплавский упивался от восторга. Но виду не показывал. А наслаждался ролью сочувствующего чудака.
   -- Боже мой! Боже мой! -- кричал он, в отчаянии протягивая руки к своим студентам. -- Какое несчастье! Что случилось!
   И убегал за помощью. И возвращался с охраной. И объяснял что-то прибежавшему декану. И ломал руки. И снова бросался к дверному проему, в котором болтались девичьи ноги и плескалась вода. А его оттаскивали назад, а он вырывался снова, а ему давали валидол и уводили прочь...
   Вдоволь натешившись, профессор Поплавский еще немного поохал и, держась за сердце, покинул место всеобщей суматохи. С него достаточно, он пережил тяжелейший стресс и в состоянии полнейшей прострации покинул университет. Завтра, только завтра он сможет прийти в себя и написать декану подробную докладную о необъяснимом включении спецмеханизмов перепланировки второго корпуса.
   Уже за воротами университетского городка он вспомнил, что лишился кейса, который опрометчиво поставил на пол возле кафедры. Это не огорчило профессора. Главное, подумал он, что деньги лежат в кармане пиджака. Он не воспользовался своей машиной, неторопливо прошел несколько кварталов, а когда впереди увидел здание супермаркета, в котором продавались детские игрушки и находился великолепный отдел прикольных вещиц, его походка стала молодой и упругой.
   В супермаркете он пробыл недолго и вышел оттуда с туго набитыми карманами и совершенно преображенный: на лице топорщилась черная бородка, а на голове красовалась курчавая шевелюра-парик. Профессор Поплавский дождался автобуса и безо всяких приключений доехал на нем до самого дома. На подъезде к свой остановке он вывернул карманы и закидал пассажиров "зловонными колючками". Салон заволокло желтым дымом, а одежды жертв украсились крупными репьями. Двери открылись, но Поплавский вышел только лишь тогда, когда методично расстрелял кричащих людей из пистолета. Красящими пулями.
   Когда он покинул автобус, вдогонку за ним не кинулся никто. Потому что на том месте, где только что безобразничал Поплавский, у самых дверей, со страшным шипением сручивал и раскручивал бесчисленные кольца бледно-серый, в черных яблоках удав. Это было последнее достижение прикольной техники -- самонадувающийся змей со сложной и тонкой программируемой механикой. Отличить его от настоящего было очень трудно.
   Поплавский быстро скрылся за углом здания и, не замедляя темпа движения, дошел до своего коттеджа. Перед входом в дом удовлетворенно фыркнул, сорвал парик и бороду, бросил их на газон и с сознанием выполненного долга открыл дверь.
   Жена Белинда, встретив мужа, захлопотала на кухне. Профессор Поплавский устало развалился в кресле, посмотрел на часы и вдруг понял, что сейчас сделает то, что не позволял себе никогда. А именно -- ляжет спать после еды под закат солнца. Это было неправильно, но необходимо.
   Настолько необходимо, насколько Поплавскому необходимо быть в форме во время ночной встречи с Большим Букой.
   Зазвонил телефон. Профессор поднял трубку и услышал приятный мужской голос:
   -- Простите, профессор, вас беспокоит детектив Роббинс. Я могу встретиться с вами и поговорить по поводу сегодняшнего происшествия в университете?
   Полиция, подумал Поплавский. И несколько не встревожился и не удивился. Конечно же, сегодня он не собирался ни с кем разговаривать по поводу происшествия в университете. Но разочаровывать детектива с приятным голосом не стал:
   -- Простите меня великодушно, но я должен отдохнуть после трудового дня. Поэтому смогу быть в вашем распоряжении только через три часа. Подъезжайте ко мне домой, я буду ждать вас. Надеюсь, адрес вам известен.
   -- Несомненно, -- ответил детектив. -- Спасибо, сэр. Я приеду.
   -- Жду.
   Профессор довольно потер руки. Еще один дурачок нарывается на классный прикол! Он заставил себя подняться и, несмотря на усталость, что-то монтировал у входной двери до тех пор, пока Белинда не позвала его к столу.
   Удовлетворенно оглядев свою работу, Поплавский отправился на кухню.
   А после еды уснул на кушетке в своем рабочем кабинете счастливым сном ребенка. Ему снились голубые воды бассейна, красящие пули и яркие наклейки с веселыми словами.
   "Весь мир -- одно сплошное приключение и радость", -- думал он во сне.
   А разве не так, если Большой Бука в полночь будет ждать профессора Поплавского у ворот Славянского кладбища?
   ***
   -- Пакостник -- профессор Поплавский, автор ЧП в университете, это точно, -- сказал Стивен Джонсон. -- Роббинс узнал, что спецмеханизмы здания были заблокированы настолько тщательно, что в действие их мог привести только профессионал, имеющий на руках соответствующие чертежи. А допуск к этим чертежам в университете разрешен всего нескольким сотрудникам. И один из них -- Поплавский.
   -- В принципе, это его вину не доказывает, -- заметил Брэд.
   -- Согласен. Но автобус "А", растрелянный каким-то бородатым идиотом из игрушечного пистолета? Как только Роббинс узнал об этом от меня, он тут же проехал вдоль маршрута "А". И обнаружил, что остановка, на которой сошел хулиган, находится в сотне метров от дома профессора Поплавского. И это еще не все. Детектив нашел на профессорском газоне бутафорию того автобусного разбойника -- бороду и парик.
   -- Да-а, -- удрученно протянул Брэд. -- Это он, вы убедили меня. И что решил Роббинс?
   -- Он связался с профессором, и тот назначил ему встречу через три часа. Роббинс не решился вторгаться в дом силой и брать Поплавского на глазах у его жены. Мы ведь не полиция, все надо делать тихо... Он надеется, что при встрече профессор проведет гостя в кабинет, а там уже Роббинс сумеет сориентироваться и без шума доставить Пакостника сюда... В общем, пока детектив затаился в засаде возле дома. Если Поплавский выйдет раньше назначенной встречи, нам это только на руку. Если нет -- план уже ясен.
   -- А вы думаете, что Роббинс справится с профессором?
   Стивен Джонсон озадаченно посмотрел на Брэда Гаррета.
   -- Что вы имеете в виду? Престарелый преподаватель электротехники против моего человека -- такое противостояние даже не хочется обсуждать.
   -- Я имею в виду не престарелого преподавателя, а Пакостника, -- ответил Брэд. -- Роббинс справится один с Пакостником? Ведь в кабинете профессора, как и в университете, тоже может оказаться убирающийся пол. Или опускающийся потолок. И что тогда?
   -- Вы хотите, чтобы я послал туда еще одного сотрудника? Но вы же знаете, что все в деле! Идти некому!
   Брэд Гаррет с легкой обидой в голосе сказал:
   -- А меня вы не учитываете? Хоть я и не детектив, но вполне могу оказаться полезным на подхвате.
   -- Но...
   Стивен Джонсон не успел продолжить: в помещение тяжелой поступью вошел главный менеджер Корпорации. Брэд и Стивен испуганно уставились на него. Это было невиданно: Коллинз никогда не снисходил до посещения служб, все вопросы решал по телефону или через секретаря..
   -- У меня важное известие, господа, -- мрачно пробурчал главный менеджер, жуя кончик потухшей сигары.
   Брэд Гаррет окончательно потерялся: Коллинз в роли диктора новостей! Еще один сюрприз!
   -- Вы могли бы позвонить, мистер... -- растерянно начал он, но Коллинз не дал ему закончить:
   -- Да, да, да! -- взорвался он. -- Я мог бы позвонить, черт возьми! Но я сижу на телефонах всю свою сознательную жизнь! Они надоели мне, как... -- Он завращал глазами, подыскивая подходящее сравнение. -- Как... компьютеры! И в час, когда решается судьба Корпорации, я не могу сидеть в конуре, уставленной этими вещами! -- Он перевел дух и вяло закончил. -- По-моему, я нашел Вора.
   -- Как?! -- вскричали в один голос Стивен Джонсон и Брэд Гаррет.
   Мистер Коллинз, громко сопя, опустил свою тушу в свободное кресло и пододвинул к себе пепельницу.
   -- Вы отслеживаете криминальные эксцессы, а я взял на себя труд навести справки по поводу финансовых катаклизмов в городе. Разве не кто-то из вас говорил мне, что одна из ипостасей Вора -- аферист или хакер? Так вот. Мне сообщили, что в настоящий момент в континентальном банке "Метрополь" паника. -- Он громко запыхтел сигарой. -- Неизвестный злоумышленник взломал компьютерную защиту и снял огромную сумму со счетов страхового фонда банка. Как положено в таких делах, банк и счет получателя неизвестны.
   Брэд ошалело присвистнул. Сотрудник Отдела страхования Корпорации Стивен Джонсон задал профессиональный вопрос:
   -- А что страховали денежные средства, находясь на счетах фонда?
   Коллинз с непонятным выражением посмотрел на него и неохотно ответил:
   -- Финансовую безопасность банка "Метрополь".
   Воцарилась многозначительная пауза.
   -- Да, -- наконец позволил себе высказаться Брэд, -- знаменательная кража...
   -- Еще бы, -- проворчал Коллинз. -- Я, еще до работы в Корпорации, сам участвовал в разработке алгоритма защиты "Метрополя". И скажу вам, что взломать ее почти невозможно. Она находится в состоянии постоянного и совершенно бесконтрольного самоизменения и усложнения. И чтобы найти к ней ключ, необходимо охватить пониманием одновременно все модели и линии ее функционирования. Для человека эта нерешаемая задача. Здесь может справиться только компьютер...
   -- Или чип, -- сказал Брэд. -- Чип, который использует мозг человека как процессор, оперативное запоминающее устройство и винчестер...
   -- Вот и я подумал о том же самом, -- проскрипел Коллинз. -- И уверен на все сто, что защиту банка "Метрополь" взломал наш Вор. Больше некому. И я даже знаю, где он работает.
   -- Где? -- подался к Коллинзу Джонсон.
   -- В "Метрополе". В Отделении финансовой безопасности.
   -- Почему вы так думаете? -- спросил Брэд.
   -- За десять лет работы программы защиты банка -- а называется эта программа "Бастион", -- не было ни одного случая несанкционированного вторжения в виртуальное финансовое пространство "Метрополя". А вы думаете, что подобные попытки не предпринимались? В это трудно поверить. Я думаю, что о "Бастион" обломал зубы не один хакер мирового уровня. И все потому, что для успешного взлома защиты нужно обладать знанием чрезвычайно специфической информации. А это знание могут получить исключительно сотрудники Отделения.
   -- Но разве кто-то из сотрудников не мог организовать утечку информации к какому-нибудь хакеру, работающему на стороне?
   -- Нет. Это исключено. "Бастион" работает так, что невозможно скачать ни одного бита ни на один вид носителя. А запомнить или записать на бумажку то, что нужно для взлома, сами понимаете, нереально. Слишком много понадобится бумажек. Тысячи, миллион.
   -- Значит...
   -- Значит, Вор там, сидит в банке и ухмыляется. И вы, Гаррет, должны пойти в "Метрополь" и найти его в Отделении финансовой безопасности.
   -- Но меня не пустят дальше операционного зала!
   Коллинз поморщился:
   -- Слушайте, Брэд, мы работаем с вами не один год. И вы, наверно, согласитесь, что я не последний человек в мегаполисе. Может быть, вы не знаете, но мистер Коллинз -- один из учредителей банка "Метрополь". -- Он улыбнулся. -- Не хотел говорить, это моя маленькая коммерческая тайна. Но... -- Коллин встал и подошел к Брэду. -- В общем, пропуск в банк на вас уже заказан. Вы -- мое доверенное лицо с неограниченным правом допуска во все службы "Метрополя". Идите в Отделение финансовой безопасности и найдите там злодея, нашего Вора.
   -- Но как я его определю?
   Маленькие глазки мистера Коллинза загадочно мигнули.
   -- С помощью вот этой штуки. -- Он протянул Брэду тонкий металлический карандаш с вмонтированным в него светодиодом. -- Я посетил лабораторию научных разработок и выпросил его у спецов. Ребята только-только изготовили этот индикатор. С помощью него они собирались найти чипы в телах Вора, Пакостника и Громилы. Конечно, после того, как мы их доставим сюда. Индикатор определяет наличие сложного электронного устройства типа запрограммированной микросхемы в радиусе полуметра и оповещает об этом звуковым сигналом и мерцанием светодиода.
   -- Понятно, -- сказал Брэд, кладя индикатор в карман пиджака. -- с этим ясно. Но я не смогу задержать Вора тихо. Если начнется потасовка -- поднимется скандал, и о наших неприятностях узнают в банке! А это смерти подобно!
   И здесь подал голос Джонсон:
   -- Выманите его на улицу...
   -- И позвоните мне, -- подхватил Коллинз. -- И я пришлю к вам на помощь охрану Корпорации. Она прибудет мгновенно. Как-никак, "Метрополь" находится на соседней улице.
   -- А если он впрыгнет в машину и уедет?
   -- Это еще лучше! Чем дальше от банка, тем лучше! -- снова перехватил инициативу Стивен Джонсон. -- Следуйте за ним, телефонируйте мистеру Коллинзу, и наши ребята перехватят Вора в дороге!
   -- Вот именно, -- удовлетворенно пропыхтел уставший стоять главный менеджер и двинулся к дверям. -- Именно так. Все будет как нельзя лучше. Действуйте, мистер Гаррет. Я жду вашего звонка.
   И скрылся.
   Брэд посмотрел на начальника Службы детективов.
   -- Ну, Стивен, вы остаетесь один. Пожелайте мне удачи.
   Джонсон крепко и с чувством пожал руку Брэда и сказал:
   -- Мистер Коллинз почти убедил меня в том, что Вор находится в банке. А если так, то я здесь уже не нужен. Я посижу на телефонах еще час, а потом поеду на подмогу Роббинсу. А то, действительно, не дай Бог, Пакостник придавит его потолком или опустит на голову ведро с камнями.
   Брэд улыбнулся:
   -- Надеюсь, что через пару часов мы увидимся здесь. В компании наших злодеев.
   -- Я в этом не сомневаюсь.
   Брэд кивнул и, нащупав в кармане карандаш индикатора, вышел из кабинета.
   ***
   Джонни Дэфт кинул быстрый взгляд в сторону прозрачной перегородки, за которой двигалась плешивая голова мистера Хофмана, и щелкнул клавишей компьютерной "мыши". Программа взлома защиты банка заработала. На экране тут же возникла картинка-заставка. Дэфт посмотрел на нее, испуганно чертыхнулся и поспешно свернул в крошечный значок. Суперкомпьютер банка "Метрополь" при запуске любой программы оценивал ее действие с точки зрения взаимодействия с программой "Бастион". И если подобное взаимодействие имело место, то выдавал на экран графическую интерпретацию процесса, который организовывала новая задача в виртуальном пространстве защиты банка.
   То, что так поспешно стер с экрана Джонни, являлось очень красноречивой картинкой-мультипликацией. Программа "Бастион" была представлена в виде высоченной совершенно глухой крепостной стены, сложенной из огромных серых валунов. Она занимала собой почти весь экран, и была изображена в таком ракурсе, что как бы врастала в небо, создавая впечатление полной неприступности. Но эта неприступность опровергалась другим, динамическим, элементом картины. В стену вгрызался мощный бур. Но очень необычный бур. Компьютер снабдил толстенное тело-винт двумя смешными кривыми ножками, общипанными крыльями и россыпью крошечных хитрых глазок. И все-таки необычность состояла не во внешности бура-мультика, а в том, как он штурмовал "Бастион". Он пробовал на прочность стену в одном месте, некоторое время корежил стыки между валунами, но потом, как бы передумав, отходил от стены и настороженно оглядывал крепость. Некоторое время ничего не происходило, но затем бур улавливал в состоянии стены только ему видимые изменения и тут же бросался бежать вдоль крепости или по-куриному неуклюже взлетал и снова вгрызался в стыки между валунами. Уже в другом месте.
   Дэфт с умиленной улыбкой посидел перед монитором и снова принялся за работу. Ограбление банка "Буравчиком" -- так он назвал свою программу взлома, -- могло состояться в любой момент. После этого "Бастион" забьет тревогу, поднимется страшная кутерьма, час расплаты с Хофманом и сыночком вице-президента настанет. И в этот час Джонни не хотел давать Хофману ни одного козыря в будущей игре. А, значит, надо было сделать работу, которую поручил ему начальник Отделения.
   Джонни за несколько минут написал изящную рабочую программку и с горьким сожалением вспомнил о последних двух бессонных ночах. Он так мучился над созданием вспомогательной программы -- этого монстра, который выжал из него все соки! А дело оказалось не стоящим и выеденного яйца! Он на мгновение с восхищенным ужасом замер. Потому что вдруг оценил ту гигантскую разницу, с которой работали его мозги до озарения в банковском дворике и сейчас. Но тут же забыл об этом. И дал компьютеру команду выполнения задания.
   На экране монитора появилась картинка-заставка. На ней веселый розовощекий рыбак беспечно тянул из реки рыбу за рыбой. Широкая река неторопливо несла свои могучие воды мимо, и в них отражались серые валуны неприступной крепостной стены, стоящей на невидимом на картине противоположном берегу. Дэфт по достоинству оценил яркость образного мышления компьютера. Воды реки, отражающие графическую интерпретацию "Бастиона", представляли собой поток информации о схеме защиты банка. А беспечный рыбак -- программа Дэфта -- выуживал из этих потоков то, что ему, то есть начальнику Отделения мистеру Хофману, было нужно.
   Джонни услышал приближающиеся шаги, оторвал взгляд от монитора и увидел, что Хофман направляется к нему. Дэфт тут же вызвал программу подачи информации, -- на экране замелькали страницы текстов и схем -- обхватил голову руками и изогнул губы в гримасе плаксивого отчаяния.
   Хофман подошел вплотную к столу и несколько секунд с плохо скрываемым удовольствием созерцал физиономию Дэфта.
   -- Ну что, операционист, дело плохо?
   -- Хуже некуда, -- охотно откликнулся Джонни и подумал: "Только у кого, достопочтимый мистер?"
   Хофман обогнул стол и встал за спиной у Джонни. Это было слишком. Начальник Отделения не мог не знать неписанных законов делового этикета и все-таки преступил один из них. Он совершил откровенную бестактность: нарушил границу индивидуального пространства сотрудника. А это могло означать только одно: Хофман презирает Джонни Дэфта настолько, что уже не собирается в его присутствиии соблюдать правила приличия. Дэфт сжал зубы и подумал, что не удивится, если Хофман сейчас в его присутствии пукнет.
   -- Что ж, -- сказал Хофман, глядя на часы, -- до конца рабочего дня осталось не так уж много времени, мистер Дэфт. Боюсь, что именно сегодня и встанет вопрос о вашем соответствии...
   Он не успел закончить сладостной тирады. Компьютер Дэфта пронзительно пискнул и так громко, что Хофман вздрогнул всем телом. Джонни показалось, что этот писк отразился от стен зала Отделения и вернулся к нему многократным эхом, но это было не так. Просто пищали все компьютеры Отделения, на всех столах -- самозабвенно, противно и тревожно. Через некоторое время писк сменился монотонным пиканьем, но легче от этого не стало: пиканье было не менее громким.
   В разных концах зала раздались крики, люди вскакивали с мест, кто-то бежал к дверям, кто-то рвался из коридора им навстречу. Сотрудники кидались к своим компьютерам, отбегали от них, хватались за трубки телефонов.
   -- Защита взломана!
   -- Деньги утекают со счетов страхового фонда банка!
   -- Где мистер Хофман?
   Джонни вывернул шею и посмотрел на начальника Отделения. Тот стоял столбом и что-то шептал побелевшими губами. Его круглое розовое лицо превратилось в невыразительный мятый блин. Пальцы рук вдруг проявили необыкновенную активность и стремительно превращали стодолларовый галстук хозяина в туго закрученный жгут.
   Джонни услужливо подсказал:
   -- Вас зовут...
   Хофман встряхнулся и бросил на него взбешенный взгляд.
   -- Ма-алчать! -- заорал он на весь зал. -- Тихо! Определить локализацию взлома! Найти счет злоумышленника-получателя!
   -- Это невозможно, сэр! -- перекрыл всеобщий бедлам чей-то панический крик. -- Блокированы все программы диагностики! Определить, куда утекают деньги, никак не удается!
   -- Застопорите программу скачки! Прекратите грабеж!
   Хофман забегал по залу от одного стола к другому, а люди лихорадочно набирали команды, отрывисто обменивались сведениями, приближали напряженные лица к экранам мониторов, как будто пытаясь влезть в виртуальное пространство и увидеть воочию "Буравчика" Джонни Дэфта.
   -- Мы не можем подобраться к программе скачки, сэр!
   -- Она выдвигает наш "Бастион" в качестве своей защиты! Неслыханно!
   -- Ничего не получается!
   Монотонное пиканье не прекращалось ни на минуту.
   Джонни Дэфт тихо сидел на своем месте и весело наблюдал за сосредоточенной беспомощностью Отделения и истеричной беготней Хофмана. В руках он держал три вещи -- бумажник, наручные часы и классную ручку с золотым пером фирмы "Паркер". Все это он только что выудил из карманов мистера Хофмана. Душа его пела: он обворовал своего врага и заставил бегать, как мальчика. А ведь это было только начало!
   В безуспешных попытках остановить работу программы-взломщика прошло полчаса.
   А потом в один момент все изменилось. Двери зала распахнулись, и в Отделение финансовой безопасности вошел сам президент банка "Метрополь" -- величественный, как Зевс, и, по слухам, гневливый, как Ягве, мистер Картер. А за ним с шумом ввалилась многочисленная свита: полный состав Совета директоров, все вице-президенты, а также референты, юрисконсульты, охрана, детективы и даже штатный врач в сопровождении медсестры. Такой полнокровое собрание банковской верхушки и ее обслуги могло обеспечить только какое-нибудь важное мероприятие. "Вот не повезло-то Хофману, -- посочувствовал начальнику Джонни. -- Наверно, заседание Совета директоров сегодня проходило. И -- на тебе, ограбление..."
   Он вдруг встретился взглядом с Дэвидом Роем, стоявшим рядом с папашей-вице-президентом, и радостно улыбнулся старому знакомому. Тот посмотрел на Джонни, как на идиота, и отвернулся. "Действительно, -- подумал Дэфт, -- сейчас не до смеха. И, похоже, Дэвид это чувствует намного острее меня... Предчувствует личные неприятности?"
   Мистер Картер продемонстрировал залу свой чеканный хищный профиль и тихо сказал:
   -- Выключите динамики. В такой атмсофере работать невозможно.
   Несмотря на неимоверный шум в зале, президента услышали все. Через минуту сигналы тревоги смолкли. Картер окинул пронзительным взором все Отделение и быстрым шагом подошел к Хофману.
   -- Что здесь произошло? Докладывайте.
   Хофман с натугой подобрался и попробовал сделать хорошую мину при плохой игре:
   -- Все под контролем, мистер Картер. Произошел взлом защиты, с некоторых счетов банка сняты небольшие суммы денег. В данный момент сотрудники пытаются определить механизм взлома и найти грабителя.
   -- Зачем вы заговариваете мне зубы? -- кротко осведомился мистер президент. -- Зачем, если ни черта не знаете? Или вы врете? О каком контроле вы говорите, если бесконтрольное скачивание сумм началось тридцать минут назад и продолжается в настоящий момент? И вы не можете его прекратить? Какие суммы уже ушли? С каких счетов?
   -- Сейчас посмотрю, -- Хофман суетливо бросился к ближайшему компьютеру и, сунув голову под мышку сотрудника, попытался влезть головой в экран монитора. Возможно, таким способом он пытался скрыться от неприятностей. Но ему это не удалось.
   -- Несколько миллионов долларов. Со счетов страховки финансовой безопасности "Метрополя", -- с готовностью пришел на помощь начальнику Отделения кто-то из сотрудников. Но, воистину, это была медвежья услуга. Картер смерил Хофмана таким взглядом, как будто обнаружил у себя на рукаве таракана.
   -- Я думаю, что вы будете уволены, мистер Хофман, -- процедил он сквозь зубы и обратился ко всем сотрудникам Отделения сразу. -- Кто-нибудь из присутствующих может изменить ситуацию?
   Ответом ему было гробовое молчание. Изменить ситуацию не брался никто.
   Президент медленно обвел взглядом зал и укоризненно спросил::
   -- Что же мне делать, господа?
   Свита президента угрожающе зашушукалась. Сотрудники Отделения опускали глаза. Хофман замер перед компьютером в той же позе, в которой пытался штурмовать экран монитора, -- сгорбившись и протянув руки к клавиатуре.
   Джонни Дэфт был единственным человеком в зале, кто встретил требовательный взгляд президента банка "Метрополь" спокойной улыбкой. Мистер Картер с надеждой во взоре подался к Джонни и протянул в его сторону указательный палец:
   -- Вы?
   Джонни встал.
   -- Да, мистер Картер. Мне кажется, я могу вам помочь.
   По залу пронесся шелест изумленных голосов. Кто-то насмешливо фыркнул. Кто-то хихикнул. Хофман выпрямился и тупо пялился на Джонни.
   Картер двинулся к молодому сотруднику. Джонни спокойно вышел из-за стола и стал разворачивать монитор экраном к свите президента:
   -- Подходите ближе, господа. Я объясню, в чем состоит проблема и как ее можно решить. -- Он достал из кармана паркеровскую ручку Хофмана, обернулся и вздрогнул: Картер стоял вплотную к нему и завороженно смотрел в лицо. Джонни еле-еле сдержал ухмылку и счел необходимым уточнить. -- И решить не мешкая, мистер Картер.
   Свита президента плотной толпой обступила своего патрона и молодого выскочку. В задних рядах вытягивали шеи сотрудники Отделения. Хофман раздраженно расталкивал их, пытаясь пробраться поближе к Картеру.
   Джонни развернул на экране картину графического представления работы своего "Буравчика". Теперь она являла собой неприятное зрелище. Забавный бур о двух ногах с хитрыми глазками куда-то исчез. А неприступная стена крепости была обезображена. В ее нижней части зияла огромная неровная дыра. Вывороченные валуны валялись у подножия крепости.
   Увидев, во что превратилась знакомая каждому сотруднику банка виртуальная стена программы "Бастион", свита Картера взволнованно загудела.
   -- Как видите, господа, -- начал Джонни импровизированную лекцию, -- дело плохо. И прежде чем исправить положение, необходимо понять, в результате чего стало возможным вторжение неизвестного хакера в сеть банка "Метрополь". -- Он поднял ручку на уровень лица и значительно окинул взглядом свиту Картера. -- Пока неизвестного!
   Вся поза и раскованная на грани фола, но в то же время строго-дидактивная манера изложения, которую выбрал Джонни, никак не вязалась ни с его профессиональным статусом, ни с его молодым лицом, ни с его положением никому неизвестного операциониста. Ни с тем, что думал о нем начальник Отделения и сотрудники банка. Хофман сначала завороженно смотрел на свою собственность в руках Джонни Дэфта, потом тряхнул головой и пробормотал:
   -- Ерунда какая-то!
   Джонни не удостоил его взглядом:
   -- Мистер Картер, я работаю в Отделении третий день и за это время сумел немного разобраться в работе схемы защиты банка. Насколько я знаю, виртуальная стена программы "Бастион" считалась непреодолимой. Но это не так. Вот что я обнаружил.
   Он запустил приложение "Буравчика" и на экране монитора возникло новое изображение стены -- в увеличенном масштабе и несколько ином ракурсе. И на этой картине было ясно видно, что десятка два стенных валунов испещрены частой сеткой трещин. Трещины создавали впечатление катастрофической ветхости всей постройки. При этом валуны постоянно меняли свой облик. На одних трещины исчезали, другие на глазах превращались в готовые рассыпаться глыбы.
   -- Что это такое? -- спросил Картер, указывая на порченые камни.
   -- Это -- места будущего вторжения хакеров, -- хладнокровно ответил Джонни. -- При всем моем уважении к мистеру Хофману, я вынужден констатировать, что он так и не понял, что программа "Бастион" имеет явные изъяны, и не принял соответствующих мер к ее совершенствованию.
   Джонни добивал Хофмана со спокойной совестью. То, что он говорил, было правдой чистой воды. "Буравчик" использовал именно те изъяны, о которых шла речь.
   -- Проблема состоит в следующем, -- продолжал он. -- Как мы знаем, "Бастион" отслеживает курсы роста и падения акций на мировых биржах и в зависимости от ситуации на рынке открывает или закрывает виртуальные каналы движения денежных потоков. При этом защита от вторжения хакеров не снимается никогда. Так мы думали. -- Он посмотрел мистеру Картеру прямо в глаза, и тот непроизвольно сморгнул. -- На самом деле это не так. На биржах ежеминутно создаются пиковые ситуации, когда финансовые потоки становятся настолько интенсивными, что предоставляемые "Бастионом" ресурсы не могут удовлетворить их запросы. Более того, законы некоторых стран, например, королевства Великобритании, чрезвычайно замедляют работу "Бастиона". А ведь в Лондоне работает крупнейшая фондовая биржа! И именно в таких ситуациях программа вынуждена снимать защиту, чтобы обеспечить нормальное функционирование финансовой системы банка "Метрополь".
   Джонни внушительно помолчал и четко выдал:
   -- В такие моменты банк "Метрополь" беззащитен. И перед вторжением хакеров "Бастион" беспомощен, как ребенок.
   Зал Отделения загудел, как встревоженный улей. Картер резко повернул голову к свите, и на жестком лице президента появилась растерянность. Джонни перекрыл гул голосов:
   -- "Бастион" -- самосовершенствующаяся система. Алгоритм снятия защиты в программу не закладывал никто, он возник спонтанно и до сих пор оправдывал себя. И вряд ли можно предъявлять претензии к бдительности работников Отделения. Процесс протекал латентно, а для того, чтобы обнаружить его, нужно обладать достаточной компетенцией. И если кто и должен был предотвратить беду, то это человек, отвечающий за работу "Бастиона" в целом.
   Джонни посмотрел на Хофмана. Картер обернулся и посмотрел на Хофмана. Свита президента подалась в сторону и посмотрела на Хофмана.
   Начальник Отделения финансовой безопасности тихо постоял под перекрестьем взлядов, как бы наслаждаясь вызванным вниманием. На его лице блуждала глупая улыбка. Потом он скрутил галстук в жгут, грмко икнул и грохнулся в обморок. К нему немедленно бросился штатный врач и медсестра.
   Картер терпеливо дождался окончания процесса реанимации своего сотрудника, и когда тот открыл глаза, кивнул телохранителям:
   -- Унести. -- И снова повернулся к Джонни. Тот предупредил вопрос президента банка:
   -- Да, мистер Картер, нейтрализовать работу программы-грабителя возможно. Трудность в том, что она, проникнув в виртуальное пространство "Метрополя", присвоила себе статус штатной банковской программы. И "Бастион" защищает ее теперь всей своей мощью. Но! -- он ткнул ручкой Хофмана в один из валунов, испещренных трещинами. -- Мы можем использовать ту же слабость "Бастиона", которую испоьзовал для вторжения хакер. А значит, сможем проникнуть вслед за грабителем и вытащить его на свет божий.
   С этими словами он вторично вызвал "Буравчик", набрал пару дополнительных команд и запустил программу. На экране возник толстенный бур с хитрыми глазками и без промедления вгрызся в одну из порченных глыб стены "Бастиона".
   Картер, его свита и все Отделение напряженно наблюдали за действием, развернувшимся на экране монитора. Через десять минут бур нашел в стене слабое место, выворотил из нее пару валунов и исчез в образованной им дыре. Джонни ободряюще улыбнулся Картеру:
   -- Сейчас он вернется. И вытащит грабителя за шкирку.
   -- А мы сможем определить, с какого компьютера произошло нападение? -- спросил Картер.
   -- Нет, сэр, -- мягко ответил Джонни. -- Сегодня это не в моих силах. Может быть, позже... Зато мы сможем узнать, на какой счет скачивались суммы со счетов нашего банка. Скорее всего, владелец этого счета и есть злоумышленник-хакер. Или это человек, каким-то образом связанный с грабителем. Хотя, сам понимаете, ни то, ни другое доказать будет невозможно.
   Картер кивнул, и тут на экране монитора появился только что исчезнувший бур. Он вылез из дыры в стене, а следом за ним к подножию крепости вывалился точно такой же чудак на двух кривых ножках и со множеством глазок.Только ножки у него были связаны крепкими на вид веревками, а глазки подслеповато и растерянно щурились.
   -- Утечка денежных средств со счетов страхового фонда прекратилась! -- раздался радостный голос из дальнего конца зала. -- Номер и все атрибуты банковского счета-получателя выводятся на экран!
   Свита радостно загалдела. Сотрудники Отделения восхищенно захлопали в ладоши. Картер подался к монитору:
   -- Покажите мне номер счета!
   Джонни убрал изображение крепостной стены. На экране появилась длинная строка с цифрами и громоздкими индексами. Под ней -- вторая строка. С фамилией и инициалами владельца счета.
   Президент взглянул на экран и с неестественно прямой спиной повернулся к своей свите. Его взгляд изумленно уперся в переносицу вице-президента банка мистера Роя. Тот встревоженно спросил:
   -- Что случилось, мистер Картер?
   Президент ответил ничего не выражающим тоном:
   -- Это счет вашего сына, мистер Рой.
   -- Не может быть! У него нет счета в нашем банке!
   -- Может! -- повысил голос мистер Картер. Повысил слегка. Но это произвело такой эффект, как будто он дунул в Иерихонскую трубу. -- Посмотрите! -- он ткнул пальцем в экран. -- Этот счет открыт на имя Дэвида Роя в ответ на электронный запрос за пятнадцать минут до взлома защиты "Метрополя"! -- Он всем корпусом развернулся к молодому Рою. -- Что это значит, юноша?!
   -- Я... Я... -- холеное лицо Дэвида Роя превратилось в трясущийся студень. -- Я не знаю, мистер...
   Джонни Дэфту стало жаль своего давнего однокашника и соперника.
   -- Смею напомнить вам, мистер Картер, -- деликатно заметил он, -- то, о чем говорил пять минут назад. Мы должны учитывать недоказуемость вины владельца счета-получателя при виртуальном ограблении банка.
   Картер хищно дышал, не сводя глаз с вице-президента Роя и его сына. Казалось, что он сейчас кинется на них с кулаками. Свита замерла, парализованная ужасом ожидания предстоящей расправы. Но слова Джонни возымели свое действие. Картер справился с гневом, опустил голову и процедил:
   -- Да, молодой человек, вы правы. Я не могу подать в суд на Дэвида Роя. Но в моей власти уволить его на основании подозрений в хищении собственности компании. Я так и сделаю. А вы, -- обратился он к вице-президенту Рою, -- напишите мне подробную докладную о том, почему на работу в банк принимаются люди, порочащие звание честного финансиста.
   Молодой Рой попытался что-то сказать, но отец со зверским лицом ткнул его локтем в бок так сильно, что Дэвид охнул и выпучил глаза.
   Джонни болезненно скривился. Картер повернулся к нему, и жесткое выражение на лице президента банка сменилось лучезарной улыбкой:
   -- Я так и не узнал вашего имени, молодой человек. Как вас величать?
   -- Дэфт, -- просто ответил Джонни. -- Джонни Дэфт.
   -- Прекрасное имя. И у вас, оказывается., очень убедительная фамилия! -- Картер еще раз улыбнулся Джонни и обратился к своей свите: -- Все свободны, господа. А вас, мистер Дэфт, -- он уважительно взял Джонни под локоть, -- я убедительно прошу проследовать в мой кабинет, чтобы поговорить о вашем назначении на пост начальника Отделения и обсудить вопросы стратегии финансовой защиты банка в свете ваших удивительных открытий и всего того, что сегодня произошло.
   Они двинулись прямо на свиту президента и толпу сотрудников Отделения. Люди расступались перед ними, не сводя уважительно-восхищенных взглядов с Дэфта. Неожиданно Джонни спохватился и похлопал себя по карманам:
   -- Одну минутку, мистер Картер, я кое-что забыл. -- Он достал из кармана бумажник, часы и ручку мистера Хофмана и протянул их ближайшему сотруднику. -- Отдайте, пожалуйста, это начальнику Отделения. Он оставил свои вещи у меня на столе. И когда мистер Хофман вернется от врача, передайте, что его задание выполнено, результаты он получит по первому требованию.
   -- Я думаю, мистер Дэфт, -- саркастически ухмыльнулся Картер, -- что все требования к сотрудникам в этом помещении отныне будет предъявлять только один человек. Это вы.
   -- Спасибо, мистер Картер, -- просто сказал Джонни и последовал за президентом банка.
   И когда вышел за двери зала Отделения финансовой безопасности, озабоченно подумал о том, что надолго задерживаться у Картера не стоит. А после аудиенции необходимо выпросить у президента разрешение покинуть банк, не дожидаясь окончания рабочего дня.
   Джонни Дэфт прекрасно помнил, что в полночь ему предстоит встреча с Большим Букой. Бука -- парень не промах, и его голубая мечта -- ограбить банк "Метрополь". Джонни собирался сегодня воплотить в жизнь мечту приятеля. При встрече он подарит ему возможность дистанционного открытия электронных замков хранилищ банка. Для этого Джонни требовалось несколько часов работы на компьютере в спокойной обстановке и... больше ничего. Всем остальным -- необходимой исчерпывающей информацией, пониманием работы схемы защиты банка и суперизощренностью мышления -- он теперь обладал в полной мере.
   А раз так, подумал Джонни, то "Метрополь" все-таки сегодня будет ограблен. И не виртуально, а физически. Он откроет запоры сейфов, а его авторитетный и могучий приятель завершит дело.
   Джонни широко улыбнулся мистеру Картеру и подумал: "Большой Бука будет доволен".
   ***
   На мегаполис опустилась темная ночь. И если на залитые электрическим светом городские улицы она явилась лишь скромной гостьей, то на Славянском кладбище взяла свое в полной мере. Все на обширной территория погоста -- деревья над могилами, памятники, надгробные плиты и ровные широкие дорожки между захоронениями -- погрузилось во мрак. Ветра не было, и поэтому на кладбище стояла глухая зловещая тишина.
   Стивен Джонсон нервно заерзал на сиденье своей машины и еще раз окинул взглядом площадь перед колумбарием. Она была пуста.
   -- Я уже готов просто посмотреть на какого-нибудь ожившего мертвеца, -- пробормотал он. -- Лишь бы кто-нибудь разрядил эту жуткую обстановку.
   -- На него тут же накинутся ваши люди, -- с усмешкой сказал Брэд Гаррет, сидевший рядом. -- А с мертвецами, как мы знаем, справиться не просто. Завяжется потасовка, и мы проморгаем наших злодеев. До полуночи осталось пятнадцать минут.
   -- Скорей бы уж! -- подал голос с заднего сиденья Дилан Маккей. -- Мне не терпится посчитаться с Громилой.
   Он потрогал огромный синяк под левым глазом и зашипел от боли. Стивен Джонсон скривил было губы в насмешливой улыбке, но оглядел себя и вздохнул. Вся его одежда и обувь -- от подошв полуботинок до воротника строгого серого пиджака -- была обезображена белыми полузасохшими разводами и пятнами. Брэд Гаррет чутким ухом уловил тихий вздох коллеги, но ничего не сказал, а только машинально похлопал себя по карманам. В карманах было пусто.
   Все трое сидели в машине Стивена Джонсона, укрывшейся за густой листвой декоративного кустарника в пятидесяти метрах от здания колумбария. Час назад детективы Корпорации оцепили кладбищенскую площадь и затаились среди могил. Громилу, Пакостника, Вора и Большого Буку решено было брать в момент их встречи.
   -- Ладно, мистер Гаррет, -- угрюмо проговорил Джонсон, -- откройте секрет, как вы упустили Вора. А я вам расскажу, почему у меня не получилось с Пакостником.
   -- Давайте сначала предоставим слово молодежи, -- насупился Брэд. -- Пусть Дилан расскажет, как он получил в глаз от Громилы.
   -- А чего там... -- неохотно откликнулся Дилан Маккей. -- Все очень просто. Когда мы с мистером Кевином приехали в университетский городок, эта Николь Шанель уже вышибала из домика подруги какого-то дохляка. Мы как раз подходили к дверям, когда он вылетел в окно. Ну и... В общем, мы ворвались в дом, попытались ее скрутить, а она шарахнула Кевина стулом по голове, а мне заехала в глаз. И уехала.
   -- На полицейской машине?
   -- Да нет, конечно. Той машины при ней уже не было, она сообразительная девушка. -- Дилан вдруг замолчал и после задумчивой паузы выдал. -- И красивая... Очень...
   Стивен Джонсон внимательно посмотрел на него, осуждающе покачал головой и подтолкнул:
   -- Ну-ну! Дальше!
   -- А? -- очнулся Дилан. -- Ну чего... Она вызвала такси. А мы лежали связанные...
   -- А кто вас освободил?
   -- Ее подруга. Когда вернулась с лекций. Мы звали на помощь дохляка с улицы, но он долго встать не мог, а потом уполз куда-то.
   -- Понятно, -- тяжело проговорил Стивен Джонсон. -- Если так обстоят дела, то Громила мне всех людей перекалечит. -- И вопреки собственной логике укоризненно бросил Дилану. -- Что же ты с девчонкой-то справиться не смог?
   Дилан обиженно ответил, держась за больной глаз:
   -- А может я не хотел! Вы сами меня учили: настоящий мужчина женщину никогда не ударит! -- И ехидно добавил. -- И вообще, лучше расскажите, почему это вы с ног до головы какой-то дрянью заляпаны?
   Джонсон крякнул и покосился на Брэда Гаррета. Тот сидел с непроницаемым лицом, потому что знал, что его ждет точно такая же экзекуция.
   -- Я тридцать лет в полиции проработал, -- с осуждением в голосе поведал Брэндон, -- во многие квартиры входил. Или врывался, всякое было. Но такого... Роббинс и я в назначенный час постучали в дверь профессора Поплавского. Открыла его жена. Проходите, говорит, профессор вас ждет. И исчезла на кухне. Мы вошли, Роббинс закрыл дверь, язычок замка щелкнул, и тут-то и сработала какая-то связь. Наверно, электрическая.... -- Джонсон умолк.
   -- Ну? -- теперь пришла очередь Дилана подталкивать дядюшку к изложению.
   -- Чего "ну"! -- раздражился Начальник Службы детективов. -- В двух шагах от нас заработал автомат-распылитель побелки. И весь раствор из шланга -- на нас. Жена Поплавского потом объясняла, что они ремонт собирались делать, и рабочие заранее эту машину в дом завезли. -- Он задумался. -- Мощная машина... И раствора очень много вмещает. На все потолки в доме, наверно, хватит... -- Джонсон опять замолчал, оглядывая свой костюм.
   -- А потом? -- Брэд Гаррет не удержался и все-таки проявил любопытство.
   -- Потом прибежал профессор, выскочила из кухни его жена, ахали, охали, извинялись. Поплавский носовые платки притащил... А мы стоим, облитые, и глаза протираем. И что делать надо -- забыли. Потом в ванну пошли отмываться...
   -- А профессор?
   -- А Поплавский под шумок улизнул
   -- Отлично! -- мстительно выпалил Дилан. -- Так вам, дядюшка, и надо за вашу вредность и любовь к порядку!
   Стивен Джонсон высокомерно пропустил последнее замечание племянника мимо ушей, посмотрел на часы и сказал:
   -- У нас есть еще пять минут. Теперь ваша очередь рассказывать, мистер Гаррет.
   -- Со мной все было проще некуда, -- махнул рукой Брэд. -- Я потерся в Отделении финансовой безопасности и сразу понял без всякого индикатора, что Вор -- это сотрудник Джон Дэфт. Он там устроил такое представление, что начальник Отделения, некто Хофман, упал в обморок, одного операциониста уволили, а вице-президент банка оказался в опале. При этом, по-моему, Дэфт обворовал несчастного Хофмана... Да. Я перехватил Вора, когда он выходил из кабинета президента банка. Может быть, наш план и сработал бы, но у меня в кармане запищала эта проклятая машинка -- индикатор чипов... -- Брэд, как и предыдущие рассказчики, замялся, оттягивая неприятный момент описания своего позора.
   -- Давайте-давайте, мистер Гаррет, -- насмешливо поторопил его Дилан. -- Не стесняйтесь, здесь все свои.
   -- Дэфт просчитал меня сразу, но вида не подал. Я представился референтом Коллинза и попросил уделить мне пару минут, поговорить о происшествии в банке за чашечкой кофе в ресторанчике напротив. Он охотно согласился. "Я как раз сейчас ухожу из банка, и мне надо перекусить!" Очень милый молодой человек... Взял меня под руку и вывел на улицу. А потом под пустяковым предлогом отошел и...
   -- Что?
   -- Я увидел его через пять минут. Он выезжал с банковской автостоянки на моем автомобиле. Оказывается, украл у меня ключи! Я полез в карман за телефоном, чтобы вызвать охрану Коллинза, -- телефоном там и не пахло... Одним словом, Вор обобрал меня до нитки. Машина, мобильный телефон, ключи от квартиры... Я уж не говорю о бумажнике и кредитных карточках.
   -- Вы попытались что-нибудь предпринять? -- спросил Джонсон.
   -- А что я мог предпринять? Вор исчез в неизвестном направлении, найти его не смог бы уже никто. Ведь если он понял, что я -- шпик, то домой уже не вернулся. Так что...
   -- Ясно, мистер Гаррет, -- сочувственно произнес Стивен Джонсон. -- Примите мои соболезнования.
   -- sh И мои, -- со смехом сказал Дилан Маккей.
   -- Взаимно, -- не остался в долгу Брэд Гаррет, и все трое молча уставились на мрачный силуэт здания колумбария. Молчание прервал Джонсон:
   -- Полночь, господа. Или мы их возьмем в ближайшее время, или...
   Он не договорил. На площади показалась хрупкая девичья фигурка в джинсах и вязаном свитерке.
   -- Громила! -- вскрикнул Маккей. Голос юноши сорвался на фальцет. -- Это она!
   Джонсон схватил с приборной доски рацию и тихим голосом проговорил:
   -- Роббинс, Роббинс, прием! Объект появился. Вы его видите?
   -- Да, сэр, -- был ответ. -- Мы наготове.
   -- "Жучки" на площади установлены?
   -- Не меньше двух десятков, мистер Джонсон. Мы рассыпали их вокруг колумбария где только можно.
   -- Прекрасно. На чем она приехала?
   -- На такси.
   -- Если кто-то из четверых явится на своей машине, на всякий случай забросьте "жучки" и в нее. -- Он повернулся к Брэду и пояснил. -- Мало ли что... -- Потом достал из бардачка приемник подслушивающего устройства и щелкнул клавишей включения. -- Вот теперь послушаем, о чем они будут говорить.
   -- Идут! -- страшным голосом оповестил Маккей. -- Еще двое!
   Джонсон поднял голову и всмотрелся в темноту.
   -- О! Наш старый знакомый профессор Поплавский! -- радостно воскликнул он. Было видно, что настроение старого опера сыска на заключительной стадии захвата злоумышленников резко улучшилось. -- А рядом с ним...
   -- Это Джон Дэфт, -- процедил Брэд. -- Бесстыжий ворюга!
   -- Ну-у, Гаррет, -- укоризненно протянул Джонсон, -- будьте благоразумны. Ведь эти люди -- жертвы технического прогресса, всего лишь. И превратились в злодеев они только по вине Корпорации.
   Поплавский и Дэфт подошли к Николь Шанель, и приемник Джонсона, в котором до сих был слышен только шорох шагов, взорвался радостными возгласами. Джонсон, Гаррет и Макей высунулись из окон машины, чтобы лучше видеть встречу злодеев.
   "Привет, Пакостник!" -- кричала Шанель и хлопала почтенного профессора по плечу. "Ага! Громила! -- не менее живо отвечал тот и от возбуждения подскакивал на месте. -- Я так и знал, что встречу тебя здесь!" -- "А как ты, Ворюга? -- спрашивала Николь у Джонни Дэфта и сильно тыкала его в живот кулаком. -- Не весь мегаполис еще обобрал? Нам что-нибудь оставил?"
   Обмен приветствиями, плоскими шутками и громкий хохот продолжались довольно долго.
   -- Три дурака! -- не выдержал Брэд Гаррет. -- Они совсем забыли, кто они есть! Ведут себя, как идиоты! Ну где Большой Бука? Надо скорее прекращать это безобразие!
   -- А где Большой Бука? -- как бы вторя ему, в один голос спросили друг друга Громила, Пакостник и Вор. И враз смолкли, оглядываясь по сторонам.
   В автомобиле Джонсона установилась зловещая тишина.
   -- Сейчас придет, -- прошелестел в динамике шепот профессора Поплавского. -- Он уже идет...
   Брэд Гаррет раздраженно сказал:
   -- Мне даже страшно стало, Джонсон! Бука! Бука! А его, скорее всего, и в природе не существует. Чип мог просто упасть в канализационный сток -- и все!
   -- Нам было бы проще, если бы он пришел, -- ответил Джонсон. -- Тогда все вопросы снимутся через пять минут после его появления. Скорей бы. Я буду брать Большого Буку первым. Интересно, кто он?
   -- Очередной безобразник, -- проворчал Брэд. -- Студент, клерк, рабочий -- не все ли вам равно?
   И как бы в ответ на его предположение динамик приемника захрустел настолько угрожающе и так громко, что Джонсон мгновенно уменьшил звук.
   -- Что это? -- прошептал Дилан Маккей.
   Все трое выскочили из машины и стали напряженно вглядываться в темноту площади возле колумбария. Тишину кладбища раздирал хруст ломаемого кутсарника. Звук был такой, как будто сквозь заросли продирался дикий вепрь. Через несколько секунд стали слышны тяжеленные бухающие шаги. Хруст ветвей сменился еще более жутким хрустом растираемой в пыль щебенки, которой были усыпаны отмостки здания колумбария.
   -- Где он?! -- шепотом возопил Брэд Гаррет. -- Я ни черта не вижу!
   Он явно паниковал, потому что звуки марша невидимого существа точно обозначали маршрут зловещего продвижения. Пришелец шел вдоль противоположной стороны колумбария.
   -- Он огибает здание! -- сказал Джонсон. -- Но кто это?! Голову даю на отсечение -- не человек!
   Из-за угла колумбария ударил луч мощного прожектора и выхватил из темноты три фигуры, замершие посреди площади. Яркий свет не давал рассмотреть его источник.
   -- Я с вами, друзья! -- раздался громовой голос. И в тот же миг луч прожектора уткнулся в землю, и на площадь вышагнула могучая двухметровая фигура, отливающая сталью. Громкие вопли Громилы, Пакостника и Вора сотрясли кладбище:
   -- Большой Бука-а-а-а!!!
   -- Боже мой! -- вскричал Стивен Джонсон, всматриваясь в страшного пришельца. -- Это робот-полицейский класса "С"! Большой Бука -- робот! -- Он схватился за рацию и прохрипел в нее. -- Роббинс! Роббинс! Всем сидеть тихо! Никакой активности! Если кто-нибудь спровоцирует перестрелку, от нас не останется и мокрого места! Ясно?
   -- Ясно, сэр, -- унылым басом ответила рация. -- Но тогда непонятно, что нам делать!
   -- Ничего не делать! Ждите указаний! Отбой!
   Он повернулся к Брэду Гаррету и Дилану Маккею. Они молча смотрели на него, потому что в такой ситуации что-то путное мог сказать только Джонсон. Комиссар полиции, проработавший с роботами-полицейскими не один год. И он сказал:
   -- Нам хана. Этот робот -- последней модели. Искусственный интеллект, человеческая речь, прекрасная ориентация в стандартных ситуациях противостояния. Настоящая боевая машина. Кибер-убийца. Имеет новейшее автоматическое оружие, гранаты с усыпляющим газом. Способен вести круговую оборону, таранить стены, ну и все такое. Нам его не взять. Здесь нужны не пушки моих ребят, а артиллерийское орудие.
   -- Дядь, -- жалобно, совсем по-ребячьи, позвал Маккей, -- а почему этот робот стал Большим Букой?
   Джонсон пожал плечами и вопросительно посмотрел на Брэда Гаррета. Тот сказал:
   -- Если это машина последней модели, то в ней как минимум десяток элементов биоэлектроники. Органические микропроцессоры, например, сейчас в большой моде. Так что чип вполне мог идентифицировать робота-полицейского как человека и имплантироваться в биологический элемент конструкции.
   Крики на площади смолкли. Громила, Пакостник и Ворюга окружили мощную фигуру Большого Буки и заговорили так тихо, что их не стало слышно из-за кустов. Джонсон, Гаррет и Маккей кинулись к машине. Из динамика приемного устройства раздавался механический голос робота. Его речь, как и речь большинства говорящих киберов, была безупречно правильной, но немного скованной и лаконичной.
   -- Сейчас, ребята, мы поедем грабить банк "Метрополь". У кого из вас есть машина?
   -- У меня, -- скромно ответил Вор.
   Рация Джонсона зашипела и дала справку голосом детектива Роббинса:
   -- Это автомобиль мистера Гаррета. В нем уже установлены нами прослушивающие устройства.
   Брэд сдавленно чертыхнулся, а Джонсон сказал рации "спасибо". Большой Бука продолжал:
   -- Как мы будем действовать? Говорите.
   -- Я берусь вскрыть все сейфы, -- сказал Вор. -- Еще до того, как мы проникнем в банк.
   -- Каким образом? -- поинтересовался Большой Бука. -- Впрочем, разберемся на месте, я знаю твое мастерство. Но знай: при вскрытии сработает сигнализация.
   -- Если мне дадут схему электрических цепей здания, -- вступил в беседу Пакостник, -- то я обесточу всю сигнализацию разом. Полчаса работы.
   -- Я дам тебе схему, Пакостник, -- весело сказал Вор. -- Все сведения -- наипервейшей свежести. Я скачал их сегодня из сети банка. А ты сможешь справиться с автономной сигнализацией?
   Пакостник ответил не сразу.
   -- Для вывода из строя автономной электроники мне потребуется генератор Лотта, -- сказал он чуть погодя.
   -- Он у меня есть, -- пророкотал Большой Бука, а Джонсон прошипел:
   -- Излучатель Лотта! Какого черта ими снабдили роботов-полицейских?
   -- А что это такое? -- спросил Дилан.
   -- Считай, что оружие! Новейший нейтрализатор автономных источников питания. Превращает аккумуляторы и батарейки раций противника в жидкую грязь. Ими снабжают спецгруппы по борьбе с террористами и городскими бандформированиями.
   -- Излучение Лотта, -- внес пояснения Брэд, -- принципиально новый вид переноса энергии. Оно совершенно безвредно для здоровья, но проходит сквозь любые преграды. Наши друзья, не заходя в здание банка, расплавят источники питания всей автономной сигнализации.
   -- Здорово! -- в который раз за этот длинный день восхитился молодой детектив. -- Мне бы такой излучатель!
   -- Замолчи! -- зашипел Джонсон. В динамике звучал голос Громилы:
   -- ...А мы с Большим Букой возьмем на себя охранников на входе! Ха-ха-ха!
   Хохот Громилы дружно поддержали и Пакостник, и Вор, и Большой Бука. От механического рева робота-полицейского проснулись кладбищенские вороны и с громким карканьем взлетели над погостом.
   -- А теперь, друзья, в дорогу! -- скомандовал Большой Бука и первый зашагал по направлению к воротам кладбища. Радостно переговариваясь, его подельники двинулись следом.
   Джонсон провожал их безумным взглядом:
   -- Банк пошли брать! И ведь возьмут, мать их так и разэтак! Хакер-финансист, профессор-электротехник, убийца, замаскированный под миленькую девушку, и кибер новейшей модели с профессиональным оружием и оснасткой спецподразделений! Что делать?
   -- Что нам делать, мистер Джонсон? -- угрюмым басом спросила рация.
   Начальник Службы детективов не ответил на радиовопрос. Он смотрел в глаза Брэду Гаррету:
   -- Решайте, Брэд. Вы здесь самый главный человек Корпорации. Либо мы вызываем полицию, либо...
   Брэд потемнел лицои и медленно ответил:
   -- Дело зашло так далеко, что и полиция здесь не поможет... Ситуация должна исчерпать себя. Пусть берут банк... Может быть, случится чудо, удача улыбнется нам, и Корпорация все-таки избежит скандала.
   Джонсон пробурчал:
   -- Вы боялись, что "злодеев" перестреляет охрана "Метрополя". Я же теперь опасаюсь, что все будет наоборот: охранники окажутся на мушке у Большого Буки.
   И здесь Брэд неожиданно для себя выдал:
   -- Робот-полицейский не будет стрелять в невинных людей. Даже если они наведут на него оружие.
   -- Почему?
   Брэд переварил фразу, которая только что сама выскочила из него, и сказал:
   -- Я программист, мистер Джонсон, хоть и занимаюсь менеджементом. И знаю, что в кибермашинах спецназначения, каковой является Большой Бука, приоритет головных программ не изменяем ничем. Даже влиянием чипа, контролирующего поведение всей системы в целом. Если Большой Бука создан как защитник закона, то... Он не выстрелит. И это, кстати, дарит мне другую надежду...
   Его прервал голос Роббинса:
   -- Они отъезжают от кладбища на автомобиле мистера Гаррета. Ждем ваших указаний.
   Джонсон приблизил рацию к лицу:
   -- Мы едем за ними. Рассаживайтесь по машинам и следуйте за мной. -- Он значительно взглянул на Гаррета и сказал:
   -- Поехали, Брэд. И дай Бог, чтобы ваши соображения оказалось верны.
   Через несколько минут по пустынному ночному шоссе вытянулась колонна автомобилей, движущихся от Славянского кладбища к центру мегаполиса.
   Стивен Джонсон и его детективы спешили за Большим Букой и его компанией, чтобы стать свидетелями ограбления крупнейшего континентального банка "Метрополь".
   ***
   Впоследствии, когда Брэд перебирал в памяти события роковой ночи и соотносил их с тем, что знал о налетах и ограблениях, он понял, что был свидетелем блестяще проведенной операции.
   Все начиналось, -- впрочем, и продолжалось тоже -- как в классических боевиках.
   Черный "ауди" второго менеджера Корпорации Брэда Гаррета, мягко урча мотором, подкатил к автостоянке перед банком, и его затененные стекла мрачно заиграли бликами фонарных огней и света, льющегося от ярко освещенного стеклянного холла банка. Из автомобиля никто не вышел, он застыл перед ограждением стоянки, и ему навстречу двинулся высокий парень вформе охраны банка "Метрополь" и с дубинкой в руках.
   -- Громила, надевай маску и выходи, -- раздался голос Большого Буки в приемнике Джонсона. Начальник Службы детективов чертыхнулся:
   -- Надо же, ничего не забывают. В камуфляже будут работать!
   Его автомобиль стоял в небольшом отдалении от банка. Так, чтобы можно было более или менее комфортно следить за разворачивающимися событиями. Машины детективов рассредоточились по ближайшим темным углам и дворам.
   -- Маски -- это нам на руку, -- заметил Брэд. -- Вы хотите, чтобы "злодеев" после ограбления нашли и посадили в тюрьму?
   Джонсон не ответил. Парень в униформе подошел вплотную к дверям автомобиля, из него выскочила изящная фигурка в вязаном свитерке и черной маске на лице и без паузы впечатала маленький кулачок в живот охранника. Видимо, парень был крепким, он не согнулся от удара. Но это его не спасло. Удар был так силен, что отшвырнул жертву нападения на несколько шагов, и, сильно ударившись спиной о металлические штыри ограждения, охранник сполз на землю.
   -- Ничего себе! -- выдохнул Дилан Маккей. -- Какая девушка!
   -- Зачем они связываются со сторожем автостоянки? -- недоуменно спросил Брэд.
   -- Чтобы он не вызвал подмогу, когда они ворвутся в вестибюль банка, -- ответил Джонсон.
   Из автомобиля вылез Большой Бука, в его металлической руке звякнули наручники. Он профессионально быстро залепил рот жертвы скотчем, руки стянул за спиной наручниками и положил возле ограждения. Потом скомандовал:
   -- Пакостник! Тебе пора! Как сделаешь дело, оповестишь нас по рации!
   -- Откуда у него две рации? -- возмутился Брэд. Джонсон в ответ только усмехнулся:
   -- У него их не две, а пять. И еще набор слесарных инструментов. И три противогаза. И набор медикаментов с хирургическими инструментами. И еще черт знает что. Потому что это машина, а не человек. Роботы используются полицией как ходячие ящики с вещами на все случаи жизни.
   Пакостник вылез из машины и ходко зашагал в обход автостоянки к углу здания банка. Тощая фигура Поплавского передвигалась стремительно и бесшумно. "Боже, -- подумал Брэд, -- это почтенный профессор университета! Никогда бы не поверил!"
   -- Он пошел ковыряться в цепях здания, -- повернулся он к Маккею и Джонсону. -- А Джонни Дэфт сейчас откроет ему все нужные двери.
   Задняя дверь автомобиля Брэда Гаррета распахнулась, и из нее показался Вор с ноутбуком в руках.
   -- Извини, Большой Бука, но я не могу работать в такой духоте!
   -- Делай, как тебе надо, -- разрешил робот, а Вор поставил ноутбук на капот машины и стал быстро набирать команды на клавиатуре. Большой Бука и Громила стояли у него за спиной и внимательно смотрели по сторонам. Рация робота-полицейского пискнула.
   -- Это Пакостник, -- сказал Бука и передал прибор Вору. Тот быстро проговорил в микрофон:
   -- Пакостник, называй мне дверные коды и индексы электронных замков. Для каждой двери, которую тебе надо открыть.
   Через пару минут активных переговоров Вор отдал рацию Большому Буке и сказал:
   -- Он на месте. Начал работу. И у меня все готово. Как только он отключит сигнализацию, я запущу программу открытия сейфов. А вы можете вязать охрану.
   Услышав это, Стивен Джонсон долго и снаслаждением выдавал одну руладу ругани за другой. Дилан Маккей с расширенными от удивления глазами слушал тираду дядюшки и только уважительно причмокивал. Брэд сидел, не сводя тоскливых глаз с троицы около своего автомобиля.
   Через десять минут голос профессора Поплавского в рации Большого Буки рапортовал:
   -- Сигнализация отключена. Автономные устройства выведены из строя. Можете заходить.
   -- Ура! -- шепотом прокричал Джонни Дэфт и впечатал клавишу ввода команд в клавиатуру ноутбука. -- Жди нас, Пакостник. Встретимся в банке!
   Большой Бука выхватил откуда-то из своего тела огромный пистолет, а другая его рука превратилась в диковинную, устрашающего вида то ли пушку, то ли пулемет. Брэд испуганно посмотрел на Джонсона.
   -- Автомат системы "КОП", -- невыразительным тоном ответил Джонсон. -- Гигантский калибр, бронебойные пули, подствольник с гранатами, бешеная скорострельность... В общем, то, что нужно, чтобы брать банк. -- И добавил. -- Это было ваше решение, Гаррет...
   Брэд промолчал. Он был уверен в том, о чем говорил Джонсону перед отъездом с кладбища. Но теперь, глядя на автомат "КОП", не знал, что и думать.
   Большой Бука скомандовал:
   -- Вперед! -- И тяжелой поступью двинулся на здание банка "Метрополь". За ним беспечно запрыгала легкая девичья фигурка в маске и с кастетом на правой руке. Вор натянул на голову женскую колготину с прорезями для глаз и двинулся следом.
   Несомненно, в другой ситуации столь нагло-неприкрытое приближение банды в масках и с оружием к дверям банка вызвало бы совершенно адекватную реакцию охраны, и дело закончилось бы перестрелкой не только с ней, но и с вызванными силами полиции мегаполиса. Но этого не случилось.
   Потому что впереди банды шел не кто иной, как робот-полицейский. Громила и Вор остались на улице, а Большой Бука решительно шагнул в ярко освещеннный вестибюль здания.
   -- Доброй ночи, господа! -- пророкотал он. Четверо охранников, поджидавшие пришельцев возле заградительного барьера, отвечали:
   -- Здравствуйте, офицер!
   Большой Бука не произнес больше ни слова. Его рука-автомат дернулась, и из подствольника вылетела и ударила в стену граната с усыпляющим газом. Помещение заволокло дымом. Сквозь него было видно, как фигуры охранников скомкались в бумажные кули и осели на пол.
   Робот-полицейский спрятал пистолет, вместо него достал из себя пару блекло-голубых тряпочек и протянул их сообщникам:
   -- Наденьте респираторы и вперед!
   Трое злодеев исчезли в клубах ядовитого дыма.
   Перед зданием и в машине Джонсона установилась необычная тишина. Мирно горели фонари. Ночное небо приветливо мигало яркими синими звездочками. Откуда-то из дальнего окна донеслась веселая музыка. Только задымленный стеклянный куб холла свидетельствовал о том, что минуту назад на глазах десятков свидетелей произошло серьезное злодейство.
   Вооруженное нападение на банк.
   Стивен Джонсон, Брэд Гаррет и Дилан Маккей безмолвно сидели в машине. Тишину нарушил писк рации.
   -- Какие будут указания, мистер Джонсон? -- в который раз монотонно спросил голос Роббинса.
   -- Подтягивайтесь ко мне, -- ответил он. -- С оружием наизготовку. Попробуем задержать их возле банка до тех пор, пока не приедет полиция.
   И повернулся к Брэду:
   -- Ну вот и все, мистер Гаррет, -- сказал начальник Службы детективов. -- Удача нам не улыбнулась. Сейчас они выйдут из банка с деньгами и, если их не задержит полиция, скроются в неизвестном направлении. А потом... Кто скажет, как будут работать чипы в этих несчастных? На что их толкнут? -- Он подождал, что ответит Брэд, но тот молчал. -- Мне очень жаль, но я вызываю полицию.
   -- Подождите, когда они выйдут, -- хрипло сказал Брэд.
   -- Зачем? Это усложнит ситуацию.
   Брэд всем корпусом развернулся к Стивену Джонсону:
   -- Я вас прошу!
   Тот непонимающе пожал плечами:
   -- Если вы настаиваете...
   И здесь двери банка распахнулись, и сквозь клубы дыма на улицу вывалились четыре "злодея". Громила, Пакостник и Вор срывали с себя респираторы и маски и, громко хохоча, хлопали друг друга по плечам. Большой Бука шел впереди. Его металлические длани крепко прижимали к корпусу несколько холщовых мешков.
   -- Наличные деньги! -- с укором сказал Джонсон, увидев мешки. -- На вид -- несколько миллионов долларов, я в свое время немало их перевозил. -- И обратился к Брэду. -- Что вы хотели, мистер Гаррет? Они вышли.
   -- У вас есть с собой удостоверение ветерана полиции? -- отрывисто спросил Брэд.
   -- Да, -- удивленно ответил Джонсон. -- И даже декоративный полицейский значок вместе с ним.
   -- Дайте их сюда!
   -- Что вы хотите делать? -- встревожился Джонсон, но все-таки достал из-за пазухи кожаный стандартный футляр-портмоне полицейского. -- Скажите мне, я все-таки отвечаю за вас.
   Рация отрапортовала голосом Роббинса:
   -- Мы готовы к активным действиям, сэр.
   Брэд встревоженно огляделся: в разных концах площади перед банком, почти не таясь, стояли детективы Корпорации. С пистолетами в руках.
   -- Не стрелять! Не двигаться! Ждите на месте! -- выкрикнул Брэд Гаррет в микрофон рации, выхватил у Джонсона удостоверение со значком и выскочил из машины.
   Когда Брэд ступил на землю и двинулся навстречу Громиле, Пакостнику, Вору и Большому Буке, он не испытал никакого страха. Он просто делал свое дело. Так, как делал его всегда, -- с полной уверенностью в успехе. Потому что Брэд Гаррет был один из тех редких людей, которые никогда не переоценивали ни свои силы, ни свою компетентность. И брались только за ту работу, которую могли выполнить. Весь прошедший день и начало ночи он вынужденно занимался тем, в чем был некомпетентен. И может быть, поэтому, говорил он себе, подходя к Большому Буке, все так неудачно сложилось.
   Но теперь, знал он, все получится. Ибо если Брэд что-то в жизни понимал или принимал для себя, а потом опирался на эти вещи, то неизменно достигал цели. Так уж складывалось в его судьбе. А он в свою судьбу верил.
   Пока он подходил к злосчастной четверке, Большой Бука бросил мешки с деньгами на землю и выхватил пистолет. А Громила встал рядом с роботом и зашевелил пальцами руки в отверстиях кастета. Вор и Пакостник безбоязненно смотрели на безоружного Брэда и тихо хихикали.
   Брэд остановился в трех шагах от Большого Буки и, не глядя на дуло пистолета, смотревшего ему в грудь, вытянул перед собой руку с открытым удостоверением и полицейским значком:
   -- Я -- коммисар полиции Стивен Джонсон. Представьтесь, офицер. И покажите свои документы.
   И подумал: "Господи, только бы не помешали эти придурки. Только бы стояли тихо: Громила не дал бы мне в лоб, Пакостник не растрелял бы из рогатки, а Вор не упер бы удостоверение до того, как Большой Бука его рассмотрит!"
   Желание Брэда Гаррета было исполнено: "злодеи" стояли не шевелясь. В присутствии Большого Буки инициативу они проявляли лишь по его команде.
   А Большой Бука никакой команды не дал...
   Брэду показалось, что как только робот узрел стандартный серебристый кругляш полицейского значка, по его механическому телу пробежала легкая дрожь, а внутри корпуса что-то тихо загудело. Так, как гудят винчестеры при перезагрузке компьютера.
   Большой Бука медленно, как бы прислушиваясь к своим ощущениям, спрятал пистолет. Потом, уже намного увереннее, достал удостоверение и пророкотал:
   -- Лейтенант киберполиции ББ номер тридцать два дробь семнадцать.
   "ББ! -- сверкнуло в голове у Брэда. -- Большой Бука! Вот ведь бывают совпадения!" Он отмахнулся от ненужного соображения, потому что думать о чем бы то ни было, кроме диалога с роботом, было рановато. Если Бука не выстрелил в него сразу, то вполне мог сделать это в любой момент. Не давая роботу времени на размышления, Брэд спрятал документ Стивена Джонсона и с напором спросил:
   -- Что здесь происходит, лейтенант? -- И с еще большим напором добавил. -- Мне кажется, что НАРУШЕНЫ ЗАКОН И ПОРЯДОК!
   Это были те самые слова. Те слова, которые должен был услышать лейтенант киберполиции, чтобы навсегда забыть про Большого Буку. Робот-полицейский ББ ?32/17 строго оглядел своих спутников, мешки с деньгами у себя под ногами и отчеканил:
   -- Тремя злоумышленниками совершено ограбление банка "Метрополь". Закон и порядок нарушены. Но, -- робот-полицейский поднял руку и позвякал тремя парами наручников, -- ситуация находится под контролем.
   С этими словами он снова вынул пистолет и навел их на Громилу, Пакостника и Вора. У "злоумышленников" вытянулись лица.
   -- Ты чего, в натуре... -- только сумела выдавить из себя Николь Шанель. Но не более. Робот развернул Громилу спиной к себе, а Брэд суетливо, но быстро защелкнул наручники на его запястьях. То же самое он проделал с Вором и Пакостником. Они под дулом пистолета не сопротивлялись.
   Брэд стер со лба крупные капли пота и махнул рукой Стивену Джонсону: Тот все понял прекрасно и отдал команды по рации. С разных сторон к Брэду и роботу-полицейскому устремились детективы Корпорации.
   -- Кто это? -- спросил робот, глядя на подходящих людей. И в этот момент Брэд вдруг очень ясно осознал, что имеет дело не с обманутым Большим Букой, а с настоящим полицейским. Сотрудником той службы мегаполиса, от которой в первую очередь необходимо было скрыть историю с чипами Корпорации. Он затравленно посмотрел на слишком медленно подходившего Джонсона и сказал:
   -- Это наши люди, лейтенант. Я знал, что дело не чисто и вызвал своих оперативников.
   -- Я должен сообщить о происшествии в свое отделение и в Управление мегаполиса, -- пророкотал робот, и в его руках оказалась рация. В этот момент детективы Корпорации молча уводили Громилу, Пакостника и Вора. Другие освобождали связанного охранника автостоянки. Третьи выносили тела парней, уснувших в холле банка. Всех пострадавших устраивали по машинам и в спешном порядке увозили прочь.
   А Стивен Джонсон стоял за спиной у Брэда Гаррета и напряженно следил за роботом.
   -- Сделайте что-нибудь! -- зашипел Брэд. -- Я ничего не могу придумать!
   Робот-полицейский включил рацию. И в этот момент Стивен Джонсон обратился к нему и произнес три слова. Всего три слова, но были они настолько длинными, путаными и многосложными, что в них казалось, уместились все буквы алфавита.
   Внимательно выслушав Джонсона, робот опустил руку с рацией и сказал:
   -- Я к вашим услугам, сэр. Система ББ функционирует в режиме выполнения команд.
   Стивен Джонсон ничего не ответил роботу и равнодушно отвернулся от него.
   -- Теперь этот парень наш, -- сказал он Брэду. -- Он будет выполнять команды владельца вербального кода, то есть мои команды, до тех пор, пока я не произнесу нужный набор звуков в обратном порядке. Этот трюк знает каждый полицейский мегаполиса. Но, -- Джонсон усмехнулся, -- исполнить его могут единицы. У остальных не хватает мозгов, чтобы запомнить всю тарабарщину целиком.
   Брэд облегченно вздохнул:
   -- Вы -- несомненный талант, Стивен, -- искренне похвалил он коллегу. -- Тогда ведите его в свою машину и езжайте в Корпорацию. Там мы всех "злодеев" вылечим немедленно. А у робота сотрем из памяти то, что он помнить не должен.
   -- Хорошо, -- сказал Джонсон и махнул рукой. Дилан Маккей, все это время остававшийся в машине, лихо подрулил к дядюшке. -- А вы? Поедете на своей?
   -- Да, -- устало ответил Брэд. -- Я поеду на своей. И надеюсь, что найду в ней бумажник и ключи от квартиры. Встретимся в Корпорации.
   Он вяло подмигнул Дилану и побрел к автомобилю.
   Сев за руль, он вдруг понял, что, наверно, впервые в жизни не может определить свое душевное состояние. В груди билась радость от сознания успешно проделанной работы, но в то же время перед глазами стояло дуло пистолета Большого Буки, наведенное в эту грудь.
   И от этого радость сменялась страхом... А страх превращался в осуждение...
   А вот за что осуждал себя Брэд, для него оставалось тайной.
   ***
   Через три дня мистер Коллинз, Стивен Джонсон и Брэд Гаррет сидели в кабинете главного менеджера Корпорации и все трое улыбались друг другу.
   -- Я был уверен, -- говорил Брэд, -- что стоит мне только напомнить ему про то, что он полицейский, про закон и порядок, и приоритетные программы забьют в нем все остальные влияния. Так и случилось.
   -- Вы просто герой, -- похвалил Коллинз. -- И вы, Стивен, умница. Если бы не ваш вербальный код, этот робот испортил бы все дело.
   Начальник Службы детективов благодарно кивнул, а Брэд нахмурился:
   -- Риск, конечно, был большой. Я говорю не о себе, а о жизнях охранников и наших несчастных "злодеев"...
   -- Я не хочу комментировать ваши действия, -- мягко сказал Коллинз.. -- Теперь это не имеет смысла, Брэд.
   -- Все хорошо, что хорошо кончается, -- улыбнулся Джонсон.
   -- Да, именно, -- откликнулся главный менеджер. -- Но я вовсе не был уверен, что все окончится хорошо, когда разговаривал с президентом "Метрополя". Слава Богу, что мы с Картером -- давние приятели, он пошел мне навстречу и замял дело с охранниками. В конце концов, мы провели диагностику устойчивости банка к вторжениям первого и второго рода. За это президент должен быть нам благодарен.
   Брэд и Джонсон с сомнением переглянулись, а Коллинз криво ухмыльнулся:
   -- Конечно, я шучу, господа... Никто из охраны, попавшей под пресс нашей банды, серьезно не пострадал. Картер взял с них слово не рассказывать о происшествии никому, повысил оклады и подарил по путевке в престижнейшие санатории побережья. Ребята будут молчать как рыбы. Тем более, что им нечем хвалиться: в их смену был ограблен банк. Если они раздуют эту историю, то не найдут работы по специальности никогда.
   -- Логично, -- кивнул Брэд. -- А где теперь робот ББ номер тридцать два дробь семнадцать?
   -- На службе, -- ответил Брэду Стивен Джонсон. -- Он обычно патрулирует участок от Триумфальной площади до банка "Метрополь". После того, как вы вынули из него чип и прочистили мозги, он ведет себя прекрасно. Я наводил справки.
   Главный менеджер посмотрел на часы и сказал:
   -- А теперь, господа, нам предстоит выстоять еще один раунд. Операции по извлечению чипов у Николь Шанель, профессора Поплавского и Джона Дэфта прошли успешно. Жертвы программы "Зомби" не предъявляли Корпорации серьезных претензий и разошлись по домам сразу же после медосмотра и бесед с нашими психологами. И все-таки неизвестно, как эти люди за три прошедших дня осмыслили происшедшее с ними. Возможно, кто-то из них захочет подать на Корпорацию в суд. Тогда все наши усилия пойдут насмарку...
   -- Вы не правы, сэр, -- быстро проговорил Брэд Гаррет. -- Чипы извлечсены из людей, все живы. Это важно. Наши усилия были не напрасны.
   -- Да-да, Брэд, я понимаю вас, -- ответил Коллинз, -- но я имел в виду не судьбы людей, а положение Корпорации. Этот вопрос остается открытым. Я пригласил Громилу, Пакостника и Вора, -- при этих словах он улыбнулся, -- сегодня сюда. Они уже должны ждать в приемной.
   Брэд Гаррет и Стивен Брэндон снова переглянулись и напряженно взглянули на двери кабинета. Коллинз нажал кнопку селектора связи:
   -- Джуди, наши гости прибыли?
   -- Да, сэр.
   -- Пригласи их.
   Николь Шанель, профессор Поплавский и Джонни Дэфт вошли в кабинет главного менеджера Корпорации. Коллинз встал и с искренней улыбкой на лице тяжело зашагал к ним навстречу. Брэд и Стивен Джонсон присоединились к шефу. После обмена рукопожатиями все расселись в креслах, и Коллинз уважительно обратился к гостям:
   -- Господа! Мы пригласили вас за тем, чтобы услышать, какие претензии вы имеете к Корпорации. Независимо от того, какой оборот примет наша беседа, мне бы хотелось, чтобы вы приняли наши самые искренние извинения. Ибо то, что произошло с вами, -- чудовищно. И форс-мажорные обстоятельства воздушной катастрофы, приведшие к вашей беде, ни коим образом не снимают с Корпорации ответственности за происшедшее. -- Коллинз сжал губы, скрестил руки на животе и склонил голову, как бы усиливая смысл сказанного драматичностью позы. -- Мы готовы выслушать вас господа. Кто из вас начнет? Вы, Николь?
   Девушка вскинула длинные темные ресницы, и ее нежные щеки покрыл румянец. Брэд, взглянув на нее, поймал себя на том, что не хочет отводить глаз. "Дилан был прав, -- подумал он. -- Она действительно очаровательна".
   -- Нет-нет! -- смущенно прошептала Шанель и потрогала пластырь на пальцах правой руки. -- За всех профессор Поплавский скажет...
   -- Да, господа! -- подал голос профессор и уверенно встал, тряхнув несуществующей шевелюрой. -- Получив ваше приглашение, мы с коллегами, -- он уважительно кивнул Дэфту и Шанель, -- посоветовались и решили, что не будем предъявлять претензии Корпорации. Объясняется это тем, господа, что несмотря на некоторые физические неудобства, которые мы испытали, а также риск, котрому подвергались во время наших приключений, каждый из нас получил от этого... м-м-м... жизненного демарша только пользу.
   -- Какая же от этого польза? -- искренне изумился Брэд.
   -- Какая? Я, например, навсегда избавился от насмешек студентов. Меня в университете носят чуть ли не на руках. Потому что хотя и невозможно доказать, что именно я привел механизмы здания в действие, студенты в последнем не сомневаются. И слава главного прикольщика университета мне очень льстит. -- Профессор гордо пригладил клочки седых волос над ушами. -- Раньше на мои лекции курс являлся в полном составе лишь в те дни, когда ребята организовывали надо мной очередное издевательство. Теперь же они валят валом на каждую лекцию. Потому что знают, что в конце ее я опишу какой-нибудь электротехнический прикольчик. А стопроцентная посещаемость мне только и нужна. И деканату факультета тоже.
   Профессор самодовольно оглядел всех присутствующих и сел в кресло.
   -- Я думаю, коллеги сами расскажут о своих успехах, -- уже сидя добавил он.
   Мистер Коллинз вопросительно взглянул на Джонни Дэфта. Тот улыбнулся и сказал:
   -- Мистер Коллинз, вы, наверно, знаете от мистера Картера, что я теперь -- начальник Отделения финансовой безопасности. Благодаря вашему чипу, уровень моей компетентности возрос в сотни раз. Сейчас я занимаюсь разработкой новой стратегии защиты банка "Метрополь". И вот что интересно, мое мышление настолько интенсифицировалось, что иногда мне становится страшно. Я подозреваю, что воздействие чипов оставляет некоторые необратимые изменения. И пример уважаемого коллеги, -- он вежливо кивнул в сторону профессора Поплавского, -- еще одно тому доказательство. Профессор с удовольствием занимается выдумыванием новых приколов. Это сказано не в укор Корпорации, -- улыбнулся Джонни. -- Просто примите наш опыт к сведению при работе над тем проектом, для которого были созданы ваши чипы.
   Коллинз поблагодарил Дэфта и обратился к Николь Шанель:
   -- Ну, милая девушка, а вы что скажете?
   Николь опять зарделась от смущения, но выдавила из себя:
   -- Знаете, я перестала бояться. Ну... Как бы вам объяснить... Физически. Раньше, если кто-то грубил мне или делал больно, мне хотелось убежать. А теперь... -- Она смущенно посмотрела на свою правую руку. -- Я не боюсь. И если надо, знаю, что сумею постоять за себя. -- Она подняла на Коллинза глаза и добавила. -- А ведь для женщины это очень важно, правда?
   -- Несомненно, мисс Шанель, -- пробормотал Коллинз. А Брэд опять поймал себя на том, что не может отвести от девушки взгляда.
   -- И вообще, -- продолжала Шанель Николь. -- Этот ваш чип мне помог разорвать отношения с одним парнем... Он надо мной издевался, это я теперь хорошо понимаю. И я начала новую жизнь. И нашла новых друзей!
   Она оглядела мужчин, окружавших ее, и вдруг улыбнулась им такой юной и светлой улыбкой, что никто из них не смог удержаться, и все заулыбались в ответ.
   Мистер Коллинз встал:
   -- Ну, раз так, господа, то позвольте Корпорации подарить каждому из вас новый компьютер последней модели нашего производства. В знак добрых отношений и на память о тех приключениях, которые вы пережили по нашей вине. О получении не волнуйтесь. Доставку на дом мы обеспечим немедленно после нашей встречи. Всегго доброго.
   Все встали со своих мест и, прощаясь, столпились у порога. И здесь дверь кабинета приоткрылась, и в образовавшийся проем просунулся острый нос Дилана Маккея.
   -- Здрасьте, -- пробормотал он, отыскивая кого-то среди присутствующих. Увидев Шанель, подмигнул ей и приглушенно спросил:
   -- Ну, ты идешь?
   -- Иду, иду, подожди, -- радостно прошептала она.
   -- Ага! -- И племянник начальника Службы детективов исчез за дверью.
   Стивен Джонсон осуждающе покачал головой и тихо сказал Брэду:
   -- Когда только успели на "ты" перейти! Быстрая молодежь пошла!
   Но Брэд ему не ответил. Он прислушивался к себе. И начинал понимать, что нервотрепка последних дней -- цветочки по сравнению с тем, что ему предстоит.
   Потому что он дал противнику слишком большую фору -- целых три дня.
   И отвоевать сердце Николь Шанель у остроносого ловеласа Дилана Маккея второму менеджеру Корпорации Брэду Гаррету, скорее всего, будет непросто.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Красный кристалл
   ЛЮКА. ПО ЗАКОНАМ ТРУЩОБЫ
   Выныривает, значит, из толпы Нунки, подгребает к нам и орет как резаный:
   -- Полиция здесь, Бур! Ангар оцепили, выходы блокировали! Мотать вам по-тихому отсюда надо!
   А его еле слышно -- музыка грохочет, вокруг скачут все, прожектора, как бешеные, крутятся, глаза слепят. В Ангаре дым коромыслом стоит -- ребята под травку по полной программе отрываются. Да под пиво еще: у каждого -- что у парней, что у девок, -- в руке по бутылке, да за пазухой кожаного прикида -- еще по две. Сегодня же суббота -- на ночную дискотеку вся Трущоба собралась, выходной!
   Я посмотрел на Нунки -- мордаха у него смешная, маленькая такая, и глупая, глаза вылупил, рот разинул пошире, чтоб музыку перекричать. Но ему до поры простительно дуриком выглядеть -- молодой он еще, пацан, только-только в нашу банду пришел. Меня он уважает очень, по пятам за мной ходит. Отлипает только тогда, когда я с девушкой гуляю. Вот и сейчас, на дискотеке, -- а Люка Бур сегодня в Ангар не один пришел, -- Нунки поодаль старался держаться, с нашими парнями где-то в другом углу мослами тряс. Но -- не выдержал, видно, решил-таки нарушить неписаное правило, опять прилепился. А чтобы в лоб от меня не получить, глупость придумал...
   Ну, я не стал на Нунки накатывать, чтобы девочку мою не пугать. Только щелкнул пацана легонько по носу и говорю:
   -- Не свисти, Ноздря! Полиция Метрополии никогда в Трущобу по субботам не приезжает! Копы в преисподнюю не любят лазить! Ты лучше скажи, чего тебе от меня надо? Тебе денег на пиво дать?
   А сам на Антарес смотрю. Жалко, конечно, она выглядит, девчонка. Испуганная, жмется ко мне, за ремень куртки моей держится и все опасливо так озирается. Не чета она Лилиане, там, или Селене. Телки в нашей банде крутобедрые, грудастые, лупоглазые -- кровь с молоком. Антарес же... Худенькая она, бледная, еле мне до плеча достает, а глаза -- они у нее небольшие, но... глубокие какие-то, необычные, -- в синих обводах: не доедает, и живет в полутьме вечной...
   -- Чего ты в ней нашел, Бур? -- Это меня ребята из банды нашей спрашивали -- давно еще, когда я только стал еду в заброшенное метро для нее носить. -- Ни рожи, ни кожи у девчонки, молчит все время, зашуганная какая-то! Вы с ней хоть говорите о чем-нибудь? Или ты там, под землей, трахаешь ее только? А может, она такое умеет, что нашим девкам и на ум не приходит? Так ты скажи, открой секрет! Если так -- понятно, что тебя под Трущобы тянет!
   Ну, я тогда долго объясняться не стал -- здорово психанул. А когда Люка Бур расстраивается сильно -- лучше от него подальше держаться, это все знают. В общем, навалял я тогда особенно любопытным -- тем, кто извиниться за свои смешки не успел. Одному зубоскалу, Слону, здорово улыбку попортил, его теперь порой Щербатым зовут. А потом как-то сразу успокоился я и сказал:
   -- Эту девчонку и сам никогда не трону, и никому в обиду не дам. А почему хожу к ней -- не вашего ума дело.
   Честно сказать, я и сам не знаю, чем она меня взяла. Запала в душу, и все. Мне от нее ничего не надо -- мне важно, чтобы она просто была. Ну, жила, существовала... И чтоб иногда поднимала глазки свои, глубокие, темные, на меня и смотрела. Она просто смотрит. Смотрит и молчит. Только у меня от ее взгляда мурашки по коже: есть в этой невзрачной девчонке что-то такое, чего никогда ни во мне, ни в Нунки, ни в Селене с Лилиан не будет, но что всем нам нужно позарез... Не могу объяснить! В общем, мне надо, чтобы не пропала она Трущобе, чтобы, раз уж появилась, жила с нами, и все! И чтоб ее никто не обидел, чтобы хорошо ей было...
   Я поэтому и решил ее сегодня развлечь, на дискотеку повел.
   Она сначала ни в какую не соглашалась. А я ей:
   -- Не бойся, Антарес, -- говорю, -- с Люкой тебя ни один гад не тронет! А там цветомузыка, толпа! Весело! Ты же музыку, наверно, сто лет не слушала!
   Вот это дело решило: по музыке она соскучилась. Гляжу, засомневалась, а потом оглядела себя и тихо так говорит:
   -- Ладно, Люка, я бы пошла, только в таком виде меня, наверно, не пустят...
   Я только засмеялся. Она не знала порядков Трущобы! В Ангар можно хоть в скафандре водолаза прийти, да еще пьяным, да с топором в руке -- никто слова не скажет. Но дело-то, конечно, не в этом: можно или нельзя, пустят или нет. Она хорошо выглядеть хотела! А вот комбинезончик драный, что на ее фигурке вечно болтался, давно на помойку просился. Но кроме него надеть Антарес нечего было, это я давно понял.
   Ну, есть в этой жизни проблемы у Бура. Есть. Да мало найдется таких, что он бы решить не смог.
   -- Будет, -- говорю, -- тебе одежда!
   И потащил девчонку -- почти силой потащил! -- от этой грязной пещеры, бывшей станции метро, через которую она под землю спускалась, к себе домой. Повел я ее на всякий случай не напрямик, а окружной дорогой, что мимо пустырей идет. И потопали мы по Кривому Стоку, по Грелке, по Стройке -- по улицам нашим вонючим, на которых ступить негде: либо в собачье дерьмо вляпаешься, либо в блевотину, либо в дрянь, какую из окон вываливают, -- к конуре, в которой моя семья жила.
   Антарес, я заметил, пока шла, все руку на боковой карман своего комбинезона накладывала. Как будто проверяла, на месте то, что там лежит, или нет. Но я не стал ее ни о чем спрашивать, мало ли какие у девчонки секреты. А вообще она больше по сторонам смотрела, на Трущобу, на срань эту Господню. Но я не удивлялся ее интересу, такому странному. Раньше ведь она редко из подземелья вылезала, да каждый раз вечерами темными: после закрытия рынка остатки гнилых овощей с лотков подбирала, горбушки хлеба с голубями делила. А теперь, когда вопрос с едой я решил, вообще наверху старается не показываться. Нельзя ей светиться на улицах -- в таком жалком виде, в таком костюме -- сразу же внимание муниципальной полиции привлечет. А если попадет в полицию -- ей конец...
   Но со мной по Трущобе и днем, и ночью гулять можно. Здесь сам железный порядок жизни Антарес от полиции защищает. Мало ли молодежных парочек по Трущобе ходят -- разодетых в пух и прах, одетых кое-как и не одетых вовсе! И к парочке такой полицейскому подойти -- это значит нарваться на крупные неприятности. Молодежь у нас долбанутая, это муниципалы хорошо знают. Сколько раз они пристанут к "влюбленным" -- столько раз "влюбленные" их и пошлют по матери. А будут упорствовать стражи порядка -- им на голову кирпичи повалятся с крыш, или компания "долбанутых" ниоткуда вдруг подвалит и начнет кастетами махать... С парочками в Трущобе лучше не связываться. Двое -- это сила. Если ты в паре -- значит, местный, состоишь в группе таких же, как ты, за тобой банда друзей. И если Антарес со мной идет -- значит она своя, законно здешняя. Муниципалы так, приблизительно, думают, и связываться не желают. А те, кто знает правду, -- друзья мои, и враги тоже -- давно сделали вывод, что у Люки немного с башкой не в порядке, раз с такой чувырлой худосочной ходит, и не пристают.
   Антарес, наверное, все это понимает, она девочка умная. Поэтому и таилась, пока меня не узнала, так упорно; поэтому и шла сегодня со мной по Трущобе более-менее спокойно.
   Правда, можно нарваться на наряд полиции Метрополии. С этими шутки плохи. Эти никаких парочек, никаких банд не боятся. У них особые привилегии -- имеют, например, право стрелять на поражение в ответ на любое оскорбление словом. С копами Метрополии никто связываться не желает, и как только красные фургоны, в которых они ездят, показываются на улицах, одиночки, парочки, группы -- все-все-все, да и муниципальная милиция тоже! -- расползаются по темным углам. Но я знаю: по субботам Метрополия полицию к нам не посылает: бережет кадры. В субботу, в первый из двух выходных дней, Трущоба отрывается по полной -- пьет, обкуривается, колется, танцует и блюет, и ей все по барабану. Год назад в такой вот день ребята из банды Хогана нанюхались кокаину, да и набрели на красный фургон. Полицейские глазом моргнуть не успели -- ребята машину опрокинули, троих "стражей" придущили слегка, а потом к колесам фургона их привязали! Вот смеху было! Теперь копы ездят в Трущобу, пройдя курс подготовки спецподразделений, да еще берут с собой роботов-полицейских, оснащенными тяжелыми лучеметами. И навещают нас исключительно по будням. В выходные к нам -- ни ногой...
   Последние году они чаще появляться стали. И не с "точечными" постовыми проверками -- целые облавы-осмотры устраивают, постоянно ищут "своих" преступников. "Своих" -- это тех, кто в Метрополии убил кого-то, и в Трущобу по подземке ушел. Говорят, серийные убийцы их достали, маньков в мегаполисах много стало. Надо же... Сто лет назад отгородились от нас бизнесмены, финансисты, олигархи железными стенами, охранных киберов вокруг своих городов пустили: думали, жить лучше будут, если нас, кто работает на них, видеть не будут. Ан нет... Психов у них навалом, сексуальных маньяков и прочей человеческой дряни. Нет им покоя... Рождаемость им приходится контролировать -- мегаполисы-то не резиновые! Действуют они жестко: детей, рожденных без разрешения, от родителей забирают и... В общем, детишки эти становятся живыми носителями органов-трансплантантов. Содержат их в больницах-тюрьмах, растят, кормят хорошо, а как понадобится какому-нибудь больному богачу здоровая почка или сердце, -- незаконнорожденных на операционный стол кладут. Понятно, для чего. Да... А если скрылся ребенок -- ищут его, до посинения ищут. Неотвратимость наказания за преступление закона -- превыше всего! Вся их подлая система на силе и упорстве полиции Метрополии держится...
   Вот и Антарес -- незаконнорожденная. Ее родители -- богатые и умные люди были, могли многое в этой жизни сделать. Целых пятнадцать лет удавалось им свою девчонку от полиции в собственном доме скрывать. Воспитывали, холили, учили... Поэтому Антарес такая изнеженная и грамотная. Она много знает, только молчит все больше... Ее мать и отца сдал кто-то из их родни. Полиция дом окружила, отец стрелять стал, в ответ копы отряд боевых киберов на штурм пустили.... В общем, убили родителей девчонки. Но перед смертью успели они дочь свою в подземку спустить по давно вырытому под домом колодцу. Карту дали, рюкзак с вещами теплыми, провизией, фонарик... Все у них было предусмотрено для спасения дочки. А сами, значит, не спаслись... Или не захотели. Ну, Антарес под Метрополией пробралась в заброшенное метро Трущоб. Здесь, под нами, и осела, бедняжка. А там же, в тоннелях, психи... Говорят,они безобидные, и мрут, как мухи, но все-таки... Как она там с ними управляется?
   Только зря полиция Метрополии своих маньяков у нас ищет. Я-то знаю: из подземки в Трущобу никто никогда из таких не поднимался. Говорят, что вся человеческая дрянь уходит из Метрополии дальше, на Север. Там из подземки есть ход в карстовые пещеры, в катакомбы. А уж по ним можно добраться до Нейтральных Земель. Там, вроде, нет никаких метрополий и трущоб, зато есть государство убийц, маньяков и садистов. "Вот оттуда, -- говорят наши бабки-гадалки, -- грядет Апокалипсис, все четыре его коня оттуда прискачут!"
   Ну, дошли мы до моего дома -- полуразваленной пятиэтажной панельной халабуды. Забрались по ржавой железной лестнице на третий этаж, я толкнул фанерную дверь -- она сразу открылась: замки в Трущобе ни к чему, квартирным ворам здесь поживиться нечем, они в Метрополии промышляют.
   Антарес испуганно застыла на пороге:
   -- А кто у тебя дома?
   -- Считай, нет никого. Мать на заводе, она контору по субботам моет. Отец пьяный спит, -- криво улыбнулся я. -- Слышишь храп? А сеструха у "Демонов", она последнее время с ними связалась. У них четыре мотоцикла есть, по пустырям ворон гоняют...
   Залез я в платяной шкаф, достал старые сеструхинские джинсы и черную майку-безрукавку. Она в них в школу ходила, а теперь вещички эти ей уже ни к чему: здоровая деваха стала. Протянул я ей вещи:
   -- Вон дверь в ванную, принимай душ и одевайся, красавица!
   И вижу, стоит Антарес и что-то в кармане комбинезона снова нащупывает. Что там у не такое важное?.. Сунул я ей одежду и вышел из комнаты. Через некоторое время в ванной комнате вода зашумела...
   Пока девчонка мылась и переодевалась, я быстренько яичницу приготовил, нарезал помидоров. И мысли у меня хорошие были: понял я, что доверяет мне Антарес, раз согласилась к Люке Буру домой идти. А то, что осторожный вопрос на пороге задала, -- так не от страха быть изнасилованной в пустой квартире: просто выяснить хотела, с кем ей здороваться придется...
   Я услышал за спиной шорох шагов, обернулся -- Антарес стояла передо мной и улыбалась, смущенно так. Мордочка у нее после душа свеженькая стала, симпатичная. Из худеньких плеч длинная такая шейка вырастает, короткие черные волосы на голове топорщатся, как колючки у ежа. Из-под маечки острые грудки выпирают... Смешная! И хорошая...
   Я отложил в сторону нож, которым хлеб резал:
   -- В сеструхином прикиде ты смотришься намного лучше, чем в комбинезоне!
   И тут же снова к столу отвернулся. Поспешно, так, наверно, сказать надо. Мне захотелось обнять ее. Не так, как я обнимаю Селену или Лилиану. Я хотел... Может быть, это называется "прижать к сердцу", не знаю...
   Я продолжал резать хлеб. И вдруг почувствовал легкий толчок. Она ткнулась лбом мне в спину, тихонько так, и прошептала:
   -- Спасибо тебе, Люка...
   Рука сорвалась, лезвие ударило по разделочной доске. Я повернулся к ней и бережно обнял за худенькие плечи. Нет, я все-таки здоровый боров и тупой самец, мне нужны совсем другие подружки, я не желал Антарес. Но вот так обнимать ее и просто стоять рядом -- хотел бы долго...
   Она подняла голову и снизу вверх посмотрела на меня. И в ее темных, завораживающе мерцающих глазах я увидел тихую такую радость. И еще надежду -- на то, что все образуется...
   -- Все образуется, девочка, -- сказал я то, что прочел в ее взгляде. -- Ты у меня красавица и умница...
   Потом мы перекусили и пошли на дискотеку.
   Я сразу понял, что Антарес не понравилось в Ангаре. Я уже чуть-чуть научился смотреть на мир ее глазами. В этом бедламе, среди дебилов, в которых каждую субботу превращались здесь мои дружки, да и все вокруг, ей делать было нечего. И музыка ей не понравилась, -- да и музыка это что-ли, если в динамиках одни басы да барабаны грохочут! -- и все ее пугало. Как только вошли мы в Ангар, прижалась ко мне моя девочка, да так и стояла, уцепившись за куртку...
   Ну, переминаюсь я, значит, с ноги на ногу, смотрю с тревогой на Антарес, на то, как она озирается вокруг, осмысливаю собственную дурость и говорю себе: "Все-таки ты не такой идиот, Люка, как Слон или Хоган, мог бы дотырить своими мозгами, что этот хлев -- не для нее. Развлек подружку, называется!" И прихожу к выводу, что надо уводить отсюда девчонку.
   Тут-то и подгребает ко мне Нунки и вкручивает насчет полиции из Метрополии.
   Я беру Антарес за руку, сую Нунки пару монет и говорю:
   -- Не говори ерунды, сынок, какая там полиция! На тебе на пиво и беги, веселись! А мы уходим, нам здесь надоело!
   Но Нунки еще пуще глаза выпучил, схватил меня за рукав и как дернет!
   -- Да вас сейчас на выходе возьмут! И конец ей! -- И кивает на Антарес. Он-то, конечно, знает, всем в банде нашей я рассказал, что нельзя девчонке в полицию попадать. -- Прячьтесь! Или по крышам уходите! -- И вдруг протягивает руку поверх моего плеча и кричит: -- Смотри!
   Я оборачиваюсь и вижу, как ворота Ангара распахиваются во всю ширь, и из них -- над толпой, в облаках сигаретного дыма -- прут на нас ряды синих полицейских касок. Но это были не копы -- киберы. Копы толпились за роботами-полицейскими и не спешили в Ангар заходить, ждали, пока машины им дорогу проложат.
   -- Все-таки решили в субботу проверку устроить! Совсем, значит, достали их маньяки! --кричу я Антарес.
   А сам соображаю лихорадочно, что делать надо. С киберами шутки плохи. И дело не в том, что с ног их ни кулаком, ни кастетом не собьешь, не в том, что у них лазерные разрядники. У них есть то, что полицейские обычно с собой не носят, -- лучевые идентификаторы личности. И связь с Глобальной сетью Метрополии они постоянно держат. Ясно, что ищут они очередного маньяка, но под это дело идентифицировать будут каждого встречного-поперечного. И черт бы с ними, пусть просвечивают любого. Но только не Антарес. Они сразу определят, что она -- беглая!..
   -- Если бы только копы! -- крепче сжимаю я руку моей девочки. -- Отбились бы!
   И уже шарю глазами по внутренним балконам и карнизам Ангара. Все фрамуги, что ведут на крышу, -- открыты. Соседний ангар стоит почти впритык в нашему... Можно попробовать сделать так, как Нунки советует... Но что, разве копы такие идиоты, чтобы при облаве не блокировать крыши?!
   А киберы напирают, теснят толпу. Девки визжат, парни кастетами машут, музыка грохочет, в свете прожекторов над головами -- клубы разноцветного дыма. Мрак! И синие каски -- все ближе к нам... Скоро собьют всех в тесную кучу -- руки не поднимешь, не двинешься -- и будут выпускать по одному: вон, полицейские в Ангар входят, выстраиваются в ряды, живой коридор на выходе образуют...
   Антарес дергает меня за рукав, что-то сказать хочет. Я только к ней наклонился, смотрю: Слон к нам протискивается, за ним -- Ригель, Фобас, Хна... все наши ребята. И Хоган, огромный бычара, тоже рядом оказался. Встали вокруг нас, от натиска толпы защищают. Хоган гудит:
   -- Ну, придумал, что делать будешь? Пропадет девка-то твоя!
   И Слон головой своей тупой, бритой, кивает, щербину в оскале показывает:
   -- Думай, Люка!
   И тут Антарес встает на цыпочки и кричит мне прямо в ухо:
   -- За стойкой бара люк есть! В подвал ведет! А оттуда можно к рынку выбраться!
   Понял я, что была она, наверно, здесь, когда из метро безопасные подземные ходы к рынку искала. Молодец, девчонка!
   Только за стойку бара так просто не войдешь. Напитки и бутерброды в Ангаре по субботам два охранника стерегут. Да и бармена учитывать надо -- крепкий парень.
   Я тут же кричу ребятам:
   -- Слон, Нунки, Ригель, Хна! Люк за стойкой! Откройте нам его! Хоган, помоги к бару пробраться!
   Ну, мои орлы как рванули вперед -- аж толпу обратно, на полицию, поперло! А Хоган орет:
   -- Козлы! Тихо надо все делать! Внимания не привлекать! -- А сам уже встал по другую сторону от Антарес и ручку ее тонкую бережно так в лапищу свою огромную вкладывает: -- Пошли малым ходом!
   Двинулись мы. Антарес между Хоганом и мной идет. А мы с ним ее прикрываем, руками свободными работаем, спины чужие развдигаем, кому надо -- в зубы тычем. А я все в сторону выхода из Ангара поглядываю. И вижу: заметил один кибер, как мои ребята к бару рвутся, а мы за ними идем. И направился к нам. А наши как раз до стойки добрались, и Слон базарить с барменом начал.
   Хоган тоже заметил, что кибер сквозь толпу нам наперерез чешет. Протягивает мне поверх головы Антарес какую-то плоскую коробочку и гудит:
   -- На! Электрошокер это!
   Я ничего спрашивать не стал, все понял. Засунул штуку в карман куртки. И тут драка у бара началась: не договорился, значит, Слон с барменом.
   Ну, мы к стойке в тот самый момент добрались, когда Слон и Ригель двух бесчувственных охранников и бармена рядышком на полу укладывали, а Нунки люк открывал. Но опоздали мы, конечно: киберу-то легче через толпу продираться, он сквозь нее как нож сквозь масло прошел. И, хоть далеко от бара находился, как раз у стойки нас и встретил.
   Огромный такой, двухметровый дядя в комбинезоне, весь оружием увешан. Череп стальной, тяжелый, окуляры красным огнем горят. А пальцы у него пластометаллические, потому гибкие. И сильные. Это я почувствовал, когда он мне ими плечо сжал.
   -- Всем стоять! -- ревет кибер. И плечо мне жмет. А сам еще не понимает, в чем дело, обстановку оценивает. Вроде, драка была, но это ему не интересно. Он на целенаправленное движение двух групп среагировал. Чтобы побег пресечь -- вот для чего он к нам пробирался. Но куда тут бежать -- от барной стойки? Люк он пока не видит. Стоит, думает...
   А я долго никогда не думаю. Достаю из кармана электрошокер, нажимаю на сенсор и всаживаю ему искровой разряд в челюсть! Кибер затрясся, да так, что окуляры чуть из глазниц не выскочили. А тут Хоган подсуетился: заходит к копу сзади и упирает свой шокер ему в затылок.
   Кибер хрюкает, рука его соскакивает с моего плеча и сама собой заворачивается ему за спину. Свет в окулярах гаснет, кибер наклоняется вперед и вот так, в нелепом полупоклоне, с закинутой за спину лапой, застывает на месте.
   Антарес, видя такое, в ужасе вскрикивает и закрывает лицо руками.
   Но мне не до ее испуга. Тут Нунки, что все это время вместе со Слоном возле люка возился, уже рукой нам машет:
   -- Бур! Давай, открыли мы его! Только там лесенки нет!
   Заходим мы за стойку и видим: правда, есть люк, и он открыт. Квадратный проем в полу чернеет.
   Хоган бережно берет Антарес на руки и мне кивает:
   -- Влазь! А потом ее примешь.
   Я глубоко вдыхаю и, не глядя, впрыгиваю в проем. Думал, ноги переломаю. Ан нет -- упал с метровой, примерно, высоты на какой-то балкончик. А от него, глядь, уже лесенка вниз ведет. Принял Антарес от Хогана.
   И когда держал ее на руках, почувствовал, как дрожит она всем своим маленьким тельцем...
   Хоган стал задвигать над нами крышку люка.
   -- Эй! -- кричу я. -- А ты? А Слон, Нунки?
   -- Беги, спасай свою девчонку! -- в ответ гудит Хоган. -- Если мы все под землю рванем, копы погоню как пить дать устроят. А так... -- Он весело подмигивает, и его кабанья физиономия расплывается в добродушной усмешке, -- мы еще потанцуем!
   Он натужно крякает, сдвигает крышку, и поглощает нас кромешная тьма...
   Ну, здорово, конечно, нам с Антарес досталось, пока мы с ней под землей гуляли. Идем на полусогнутых -- потолки под Ангаром низкие! -- в темноте об какие-то ящики ноги сбиваем. Когда уже до прохода в подвал следующего дома добрались, я догадался зажигалку из кармана достать. Лучше бы я ею не чиркал! Поднимаю над головой огонек -- Антарес как завизжит! У меня чуть барабанные перепонки не лопнули! Крыс, оказывается, углядела! Я ее тяну за руку и говорю:
   -- Да их здесь столько, сколько у меня дома тараканов! Ты не кричи, а лучше полезай, вон, в проход, под следующим зданием их меньше должно быть!
   -- Почему? -- спрашивает дрожащим голоском.
   -- Там склад стройматериалов, а Ангар -- сама понимаешь, место общественного питания. В этот подвал постоянно еду какую-нибудь подвозят, для бара!
   Она -- нырь в проход, я -- за ней. Ну, здесь идти уже легче стало. Хоть и темно, -- а зажигалкой я до поры чиркать зарекся, -- зато свободно, хлама нет. Над головой трубы канализационные шумят...
   Веду Антарес по подвалу, в темноту вглядываюсь, а сам все щербатую улыбку Слона вижу. И широченную спину Хогана. И то, как Нунки с люком возится, а Хна с Ригелем с четырех рук бармена метелят... И тепло мне от этих картинок мысленных становится. Вот ведь, думаю, друзья!.. Даже Слон! Зря, наверно, я ему тогда за Антарес навесил, по-другому дело можно было решить...
   В общем, добрались мы до цели. В одном из подвалов Антарес останавливается напротив белой крашеной двери и тычет в нее пальчиком:
   -- Пришли! Этот дом, под которым мы сейчас находимся, прямо напротив рынка стоит! А эта дверь наверх ведет, но она всегда закрыта, я обычно через окно наверх вылезала.
   Я, ни слова не говоря, выбиваю дверь плечом, и поднимаемся мы с Антарес по лесенке, и выходим прямо к воротам рынка Трущоб. В теплую ночь, под звездное небо...
   Выбрались!
   Я вдыхаю свежий воздух полной грудью, обнимаю Антарес за плечи и говорю:
   -- Ну вот, девочка! Я же говорил, что все образуется!
   Она доверчиво прижимается ко мне, но, чувствую, дрожит по-прежнему. Только, наверно, теперь не от страха, а от холода.
   Снимаю я свою куртку, набрасываю ей на плечи, и идем мы не спеша мимо рынка по направлению к пустырям. Она спрашивает:
   -- Ты меня до станции проводишь?
   -- А когда было иначе, девочка? -- говорю. -- Я тебя прямо до твоего жилища доведу.
   И больше ничего не говорю, к себе не зову. Нельзя ей у меня ночевать. Сеструха или мать пронюхают -- сдадут девчонку полиции в один момент... И тут кое-что вспоминаю:
   -- Слушай! Так ты у меня комбинезон оставила. А в нем что-то лежало, важное, да? Может, тебе это сейчас нужно? Так давай быстренько ко мне заскочим!
   А она улыбается тоненькими, нежненькими своими губками и так спокойно говорит:
   -- Нет, Люка, не надо никуда заскакивать. "Что-то важное" у меня с собой. Я теперь поняла: оно всегда со мной будет. -- И не говорит больше ничего, только сильнее ко мне прижимается.
   Ну, не стал я ее расспрашивать. Решил: если захочет -- сама расскажет. Идем мы вот так, молчим. Я смотрю на редкие неразбитые фонари, на звезды, друзей своих вспоминаю, Антарес за плечики ее худенькие обнимаю, и не думаю, в общем, ни о чем. Только, наверно, о том, что хорошо мне идти с этой девчонкой...
   И вдруг, когда мы пустыри уже пересекли и к станции вышли, к дыре этой, пещере страшной, останавливается она, поворачивается ко мне и говорит:
   -- Хочешь, я тебе тайну свою открою?
   Улыбаюсь я. Какая у нее тайна? Хомячка пригрела в подземелье и корочку хлебушка теперь ему несет -- что-нибудь типа этого -- вот какая может быть у нее тайна!
   -- Ты лучше скажи, как ты в метро с психами уживаешься, -- говорю. -- У нас все ребята удивляются: почему сумасшедшие тебя не трогают?
   -- Они со мной дружат, -- отвечает Антарес. -- Но дело, конечно, не в этом... У меня, Люка, есть талисман. Магический камень. Он меня защищает. И, знаешь, изменяет постепенно. Я... сильнее становлюсь. И людей понимать лучше стала. Сумасшедших этих, например... Я бы раньше ни за что с тобой на дискотеку не пошла. Или к тебе домой. Боялась. Но теперь я про тебя многое знаю... И про друзей твоих... Ведь камень... Он тех, кто вокруг меня, делает сильнее и добрее.
   Я, конечно, ей не поверил. Зато понял, что за вещику она в кармане комбинезона нащупывала, а потом, когда переодевалась, в джинсы переложила. Но вот что удивительно: снова, в который раз, возникла вдруг у меня перед глазами хищная морда Хогана, и увидел я, как расплывается она в добродушной усмешке. И Слон, Щербатый, едрить его, который зло на меня давно держит, наверно, -- тоже рядом с ним появился, оскалился и говорит: "Думай, Люка!"
   -- Эй, -- говорю, -- Антарес, покажи мне этот камень. Он же у тебя с собой?
   -- Да, -- отвечает девчонка. И протягивает мне руку. А в ней нет ничего. Но вот -- вдруг вижу я, как возникает на ее маленькой ладошке камень. Да такой величины, что не мог он никак ни в кармане ее комбинезона уместиться, ни в карманах джинсов.
   Красный прозрачный кристалл. Бесформенный. Острыми гранями во все стороны...
  
   ИМПЕРИЯ ДУГОВ. В ПОИСКАХ ХРАНИТЕЛЯ
  
   Дейвос Фабиан-Обин III, правитель могучей Планетарной Империи воинственной цивилизации дугов, угрожающе двинул плечами и встал с трона -- во весь свой трехметровый рост. Массивная лысая голова, покрытая толстыми кожистыми складками, при этом прочно угнездилась в кольце из шейных роговых пластин. На груди и спине императора, прикрытыми материей короткой тканой накидки, задвигались многочисленные малые конечности и жвалы. До поры они бездействовали. Но по первой надобности могли превратить человекоподобного дуга в непобедимого зверя. Или в боевую машину -- если бы император счел необходимым взяться за оружие. Роговые пластины, которыми было покрыто тело, а также могучие руки и столбообразные ноги Дейвоса, не могли пробить ни стрелы аборигенов чужих планет, ни титановые взрывные пули имперских повстанцев.
   Дейвос тяжело оглядел собравшихся в тронном зале дугов. Здесь был все, кого он позвал, -- и Первый советник Хамаль, и канцлер Нод, и министры, и военачальники. И Первый отряд штурмовиков -- лучшим воинам Империи он приказал явиться тоже. Дуги стояли перед ним врассыпную, сохраняя между собой дистанцию в два-три шага -- так было принято. Все молча смотрели на Императора. В дальнем углу зала Дейвос увидел Хранителя Истории Шафа -- старик сгорбился, опираясь спиной о стену, и прижимал к груди объемистую и тяжеленную на вид книгу, настоящий талмуд. В отличие от большинства присутствующих, одетых в серые накидки или черные тоги, Шаф был облачен в пунцовую атласную мантию. Дряблые кожистые складки на его скорбно опущенной голове некрасиво оплывали на глаза.
   Император сузил желтые вертикальные зрачки и проревел:
   -- Красный Кристалл покинул Империю! Его Хранитель убит!
   Зал отреагировал немедленно. В толпе подданых раздалось громкое вопросительное роптание:
   -- Кто это сделал, Великий Обин?.. Кто убил Хранителя?
   Первый советник сделал шаг вперед и жестом попросил у императора слова. Тот в знак согласия притушил сверкание желтых зрачков. Хамаль развернулся лицом к дугам и громко сказал:
   -- Это сделали едары! В последний раз на Галактическом Совете Великий Обин принял решение направить Хранителя с Красным Кристаллом к ним, на планету Ронда. Экономическая и политическая ситуация в колонии требовала улучшения. Но едары не оценили той услуги, которую оказал им Император. Они никогда не желали сотрудничать с нами. Они убили Хранителя, завладели Кристаллом и объявили нам войну.
   В зале пронеслась волна яростного возмущения. Молодые штурмовики ревели и, разорвав на себе одежды, обнажали могучие торсы, кишащие извивающимися щупальцами и злобно щелкающими жвалами.
   Всеобщее возбуждение погасил канцлер Нод. Он поднял вверх руки, успокаивая толпу, и прокричал:
   -- Великий Император! Почтеннейший Хамаль! Я не вижу поводов для беспокойства! -- Шум голосов за его спиной смолк, и Нод заговорил тише: -- Согласитесь, такое было не один раз. Мы уже давно пользуемся способностью Красного Кристалла улучшать положение дел в том мире, в котором он пребывает. И много раз Хранители гибли на чужих планетах -- только потому, что инопланетяне пытались завладеть Кристаллом силой. И каждый раз мы возвращали его, а преступники были наказаны! Так было и будет! Ронда -- старейший сателлит Империи! Едары слабы, они никогда не выйдут из-под нашей власти. Единственное, на что они поставили в своей безумной игре, -- на веру в сверхмогущество похищенного ими камня. Они думают, что теперь смогут одолеть своих поработителей -- используя Кристалл. Да, Красный Кристалл могуч! Но он не дает силу -- в том смысле, который они вкладывают в это слово! Поэтому они обречены! Мы убьем Хранителя-едара, и камень снова будет наш!..
   Дейвос расширил зрачки и раздраженнно прервал канцлера:
   -- Ты мыслишь слишком просто, Нод! Твои слова верны для любого из предыдущих случаев пропажи Кристалла и гибели его Хранителя. Но сейчас все намного сложнее... Впрочем, -- мрачно оглядел он зал, -- я вижу, что не только канцлер -- никто из присутствующих не знает истинного положения дел. Пусть нам его изложит Хранитель Истории. Уважаемый Шаф! -- воззвал он к старику, что сжимал в руках талмуд. -- Ты можешь говорить?
   Старик поднял голову, и все услышали, как кожа его морщинистого лица, налезающая на жесткие грани шейных пластин, сухо зашуршала. Он сделал шаг от стены, разогнулся -- при этом раздался громкий некрасивый хруст позвонков и суставов, -- и неожиданно звучно проревел:
   -- Да, Повелитель!
   Молодые штурмовики, наблюдающие за ним с легким презрением, удивленно раскрыли безгубые рты.
   -- Что тебе удалось узнать о Кристалле и его новом Хранителе? -- спросил Дейвос.
   Шаф неожиданно сильным движением провел по лбу рукой и сдвинул на затылок ниспадающие на глаза складки толстой кожи. При этом все сумели оценить, какие длинные и острые у старика ногти. Штурмовики же, первый раз наблюдающие Хранителя Истории, были поражены цветом глаз Шафа -- они были кровавого цвета и придавали старому серолицому дугу жутковатый вид.
   -- Дело неординарное, Великий Обин, -- сменил звучный рев на густой бас старик Шаф, -- позволь мне изложить его краткую предысторию. Это послужит только на пользу принятию правильного решения.
   Дейвос подумал и согласился:
   -- Говори!
   -- Красный Кристалл появился в нашей Империи сто лет назад, -- повел речь старик. -- Тогда мы только начинали колонизацию разумных цивилизаций Галактики, и порабощение инопланетных рас давалось нам большой кровью и огромным трудом. В то время сила дугов была не столь велика, как велика она в настоящие дни. Но однажды на одной из необитаемых планет доблестный звездный капитан Цабо набрел на Красный Кристалл, рядом с камнем лежала вот эта книга. -- Шаф поднял над головой талмуд и держал его так до тех пор, пока дуги как следует не рассмотрели его ветхий кожаный переплет. -- Он доставил Кристалл и книгу в Империю, но мы не придали значения этим находкам. И прежде всего потому, что камень оказался обычным полудрагоценным минералом, а книга была заполнена иероглифами,
   -- Но прошло немного времени, -- продолжал Шаф, -- и Цабо обнаружил, -- старик сузил зрачки, -- а надо сказать, что доблестный капитан был довольно туповат, -- последние слова прозвучали без тени насмешки, как сухая информация, -- что Красный Кристалл всегда находится рядом с ним. Цабо мог оставить камень где угодно, отдать кому угодно -- через несколько секунд капитан обнаруживал его в складках своей одежды. Если же он сбрасывал накидку и доспехи -- Кристалл пребывал рядом невидимо и по первому мысленному требованию появлялся в руке хозяина. Здесь я, как ученый, определяю способность камня к сознательно направленной телепортации.
   Зал одобрительно зашумел, старейшие из присутствующих закивали головами: они были наслышаны о том, что излагал старик.
   -- Таким образом выявились первые два свойства Кристалла: его способность перемещаться в пространстве и потребность в Хранителе. То есть в разумном существе, с которым камень никогда не расстается. Его же третье, и важнейшее, решающее для судьбы Империи, свойство было выявлено тогда, когда капитан Цабо встал во главе штурмовой армии дугов и колонизировал планету Зерван. Нельзя сказать, что эта операция прошла успешно -- надо говорить о том, что она была проведена блестяще. И не только потому, что доблестный капитан скрупулезно следовал всем наставлениям Совета военачальников, -- это он делал всегда и до поры всегда терпел поражение! -- а в большей степени благодаря его внезапно обретенному везению. В той кампании все способствовало победе Цабо -- и благоприятные погодные условия, и безотказная работа техники, и неожиданный мятеж в армии противника, и безошибочные -- заметьте, для того времени непривычно безошибочные, слаженные и четкие! -- действия дугов-ополченцев и их командиров. Именно тогда у меня возникло предположение, что на ход военной кампании было оказано мистическое благотворное влияние. И источником этого влияния являлся Красный Кристалл... С тех пор я и мои ученики неотрывно отслеживали его пути и не оставляли попыток расшифровать, -- Шаф кивнул на талмуд, что держал в руках, -- загадочную книгу. Цабо же в дальнейшем стал покорителем десятка инопланетных цивилизаций, и его имя навсегда вошло в историю Империи.
   Старик Шаф собрал кожаные складки лица вокруг ротовой щели, что толковалось дугами как презрительная гримаса:
   -- Капитан Цабо!.. К сожалению, а может быть, и к счастью, Красный Кристалл не оказал никакого воздействия на разум своего первого Хранителя. В одном из боев с инопланетными повстанцами Цабо полез под лучи лазеров и погиб. Погиб глупо, как новобранец. А Красный Кристалл мгновенно исчез из нашего поля зрения...
   Дейвос Фабиан-Обин III величественным жестом остановил Старика:
   -- Ты слишком подробно излагаешь ход событий, Шаф! И при этом неуважительно отзываешься о Герое Империи. Говори о главном!
   Зал тихо одобрительно загудел.
   Старик в немом согласии склонил голову. Малые конечности на его груди раздраженно теребили материю мантии.
   -- Я согласен с тобой, Повелитель, не имеет смысла рассказывать о том, как Кристалл объявился в кармане плаща ученого Пава. И как в течение последующих за этим событием нескольких лет Империя получила более десятка новых видов звездолетов и космического вооружения. Не имеет смысла. Все знают, что это дало нам возможность покорить инопланетные цивилизации, которые мы открыли в нашей Галактике, и мощь Империи возросла неимоверно. Не имеет смысла рассказывать, как погиб Пава, это не важно. Не важно, кто стал третьим, четвертым, пятым Хранителем камня. Важно, что камень остался в Империи и продолжал служить ей. И здесь нужно точно определить третье свойство Красного Кристалла...
   -- Да! -- воскликнул Дейвос. -- Расскажи всем именно об этом!
   -- Камень гармонизирует окружающую его реальность. Гармонизирует. -- Старик строго оглядел присутствующих в зале, как будто хотел удостовериться: осознают ли дуги смысл того важного слова, которое он только что произнес. -- Это значит, что он делает ее лучше, совершеннее, продвигает по пути прогресса. Но он может оказывать магическое воздействие только через своего Хранителя. И поэтому всегда ищет в этом мире разумного хозяина. Но поиск его слеп. Он делает свой выбор случайным образом. И здесь важно то, что личность существа, которого он избирает в качестве проводника своего влияния, как бы фильтрует благотворные энергии Красного Кристалла, искажает их. И поэтому прежде всего способствует изменению реальности так и в той мере, как и в какой мере видит ее Хранитель камня. Цабо хотел побеждать -- он побеждал. Пава желал увеличить военную мощь Империи -- цивилизация дугов стала самой могущественнейшей в Галактике. Если Хранитель хочет помочь дружественной нам цивилизации, на ее планете положение дел улучшается...
   Шаф поднял голову и бесстрастно заглянул в желтые зрачки на Императора:
   -- Ты мудр, великий Повелитель. И однажды решил посылать Хранителя камня на планеты--сателлиты, чтобы улучшать положение дел в наших колониях. Это продвинуло развитие порабощенных рас далеко вперед и принесло нам немалые прибыли. Правда, Хранителей порой убивали аборигены. Порой похищали и казнили повстанцы. И при этом камень неизменно оказывался в чужих руках. Почему? Потому, что единственная закономерность, которая проглядывает в его случайном поиске своего хозяина, -- та, что он выбирает Хранителя из социума, в котором находится. И при гибели хозяина-дуга находил нового посредника своего влияния на мир в среде инопланетян. И всегда того, кто первым после убийства Хранителя брал камень в руки. Но всякий раз мы отлавливали Хранителя-чужака, доставляли его на нашу планету и здесь казнили. Красный Кристалл находил нового хозяина из среды дугов...
   -- Что же нам мешает поступить таким же образом и сейчас? -- воскликнул канцлер Нод. -- Зачем все эти речи, когда наши штурмовики уже должны лететь на Ронду!
   Дейвос Фабиан-Обин III недовольно покосился на канцлера:
   -- А ты, Нод, никогда не интересовался, как Шаф и его ученики находили Хранителя-чужака. Что скажешь?
   Канцлер поводил массивными плечами и рискнул порыться в кладовых своих научных знаний:
   -- Красный Кристалл излучает в невидимом спектре модулированную частоту?
   -- Не попал, -- бесстрастно резюмировал император и кивнул Шафу. Тот поднял над головой талмуд в кожаном переплете и сказал:
   -- Излучает не Кристалл, а Хранитель. И не электромагнитные волны, а... В общем, черт знает что, нашей науке такое неизвестно... Какие-то "иглы ауры". Нам все-таки удалось прочесть немного из того, что написано в этой книге, спасибо моим ученикам... И, следуя изложенному в тексте, мы создали индикатор этих самых "игл". Излучение ауры Хранителя, вызванное контактом с Кристаллом, не затухает со временем, не поглощается и не экранируется ничем в этом мире. И индикатор так же хорошо "видит" его, как наши глаза -- свет любой звезды. Поэтому мы всегда могли определить, на какой планете находится Хранитель, а прилетев на планету -- легко его найти.
   Нод немного подумал и недоуменно задвигал нагрудными конечностями:
   -- Та информация, которую ты дал, не снимает моего вопроса! В чем трудность нашего положения, если мы имеем индикатор, и ты, наверняка, уже знаешь того едара, который завладел камнем!
   В зале стало шумно, молодые штурмовики открывали ротовые щели и поднимали над головами сжатые кулаки: демонстрировали готовность немедленно ринуться на захват коварного едара. Дейвос Фабиан-Обин III досадливо крякнул и прорычал:
   -- Тихо, вы все! Шаф, говори!
   Старик молчал до тех пор, пока в зале не установилась полная тишина.
   -- Красный Кристалл не остался у едаров. После убийства нашего Хранителя произошло то, чего мы никак не ожидали: камень телепортировался в другую галактику...
   Зал взорвался изумленным ревом:
   -- Что-о?!
   -- Немыслимо!
   -- Этого не может быть!..
   Шаф снова поднял над головой потрепанный талмуд, и его могучий голос перекрыл рев дугов:
   -- В этой книге написано пророчество! Однажды Красный Кристалл найдет такого Хранителя, который ничем не будет ограничивать потенции камня! Тогда Хранитель обретет могущество Кристалла, а камень -- разум хозяина! Кристалл долгие годы -- сто лет, целый век! -- искал такого хозяина в нашем социуме, в социумах планет-сателлитов, и не нашел! И телепортировался в соседнюю галактику! Что его повлекло туда -- известно одному Сущему. Может быть, камень просто расширил область поиска. Тогда у нас есть надежда его вернуть. Но если он притянулся к новому Хранителю сознательно, в ответ на неведомый нам Зов, если он нашел неискажающего Проводника своей силы, то мы потеряли Кристалл навсегда!
   -- Почему? -- закричали дуги.
   -- Потому, что, согласно Пророчеству, Хранитель-Проводник, во-первых, непобедим. Камень отобрать у него невозможно! Его силе и могуществу покорится весь мир! И, во-вторых, он -- сознательный исполнитель истинной воли камня. А цель Красного Кристалла -- это гармонизация всей жизни Вселенной, а не колонизация галактик и расширение владений Империи дугов! Его Хранитель с нами сотрудничать не будет! И добровольно Кристалл нам не отдаст!
   -- Хо-о-о! -- прокатился по залу взбешенный рев дугов.
   -- Вы нашли нового Хранителя в чужой галактике? -- прорвался сквозь этот рев голос канцлера Нода. Шум в зале стал быстро стихать. Дейвос Фабиан-Обин III протянул руку к старику:
   -- Позволь, уважаемый Шаф, я отвечу на этот вопрос!
   Старик прижал к груди талмуд и склонился в поклоне. Император прогремел:
   -- Да, с помощью индикатора Шафа мы нашли нового Хранителя и планету, на которой он обитает! Мы послали к ней корабли с мощными средствами дистанционной разведки и теперь знаем многое. Обитатели планеты -- люди, так они себя называют. Название их планеты -- разумеется, так, как оно звучит на их международном языке, -- Земля. Люди -- разумные существа, они имеют довольно развитую цивилизацию, но малые ее силы никак не могут сравниться с нашим могуществом. У них есть простейшие орбитальные спутники; примитивные космические корабли, с помощью которых они могут посещать планеты своей солнечной системы. Мощности их лучевого оружия достаточно только для того, чтобы гонять друг друга по углам тех страшных тесных хибар, в которых живет большая, беднейшая, часть населения...
   -- Позволь мне продолжить, Повелитель! -- вдруг вскинулся старый Шаф. -- Это важно!
   Император, который только подходил к главному в своей речи, напряженно мигнул, но все-таки разрешающим жестом дал слово Хранителю Истории. Шаф сказал:
   -- Это важно... И прежде всего -- для принятия правильного решения. Люди разделены на богатых и бедных. Этого мало -- каждый из них расщеплен внутри. В них нет цельности. И те, и другие -- маленькие, глупые и злые куклы, которые не ведают, что творят... Они запутались. Мы никогда не говорим о духовности, дуги, никогда. Но она нам не нужна. Может быть, мы когда-то и искали свою Душу, но нашли Силу, и стали цельными, непротиворечивыми, нерасщепленными, мы знаем, что делаем, и нам этого достаточно. Может быть, поэтому Красный Кристалл не захотел сотрудничать с нами. Он ушел в мир людей искать ту Душу, которая хочет изменить Вселенную по великим законам Духа. По законам того Сущего, которого мы не знаем и не хотим знать. Но он ошибся. Люди тоже не хотят знать Совершенства. У них нет ни настоящей силы, ни цельности, ни широты души... Я рассуждал о возможности того, что Кристалл обретет на Земле Хранителя-Проводника. Но теперь, слушая слова Повелителя, понял: этого не будет! Люди -- не тот материал, из которого Сущий создает своих богов! И это дарит нам надежду: Кристалл вернется на круги своя и, может быть, еще послужит нам, хотя бы один век!
   Старик замолчал. И тут из группы штурмовиков вышел молодой дуг, облаченный в голубую тунику командира штормового отряда. Он превосходил остальных и мощью мускулов, и крепостью безволосого черепа, и толщиной шейных роговых пластин. Вертикальные зрачки дуга полыхали желтым огнем. Он подошел к императору, и Дейвос Фабиан-Обин III невольно залюбовался молодым воином. И тут же вспомнил: командира штурмовиков зовут Карро.
   -- Что ты хочешь, Карро? -- спросил Дейвос.
   -- Великий Обин, пошли меня во главе моего отряда на Землю, и я колонизирую эту планету в один день! А на следующий день новый Хранитель камня будет уже в Империи. И тогда позволь мне своими руками казнить его!
   Император отрицательно покачал головой:
   -- Ты слышал, что говорил о людях старый Шаф? Они никчемны. У них нет будущего. Их планета находится далеко от нас. Колонизация невыгодна. -- Он оглядел зал и выкрикнул: -- Все согласны со мной? Или кто-то хочет поддержать молодого Карро?
   Первый советник Хамаль небрежно махнул рукой:
   -- Нам действительно не нужны эти... как ты выразился, старик?.. Эти маленькие и глупые куклы! А уничтожать жалкую планету -- значит не уважать Империю!
   На эти слова зал отреагировал множеством одобрительных возгласов. Старик Шаф снова сгорбился и, прижав талмуд к груди, согласно покачал головой:
   -- Все правильно. Нам не нужна Земля и земляне, их мужчин и женщины, их дети, постройки и техника. Нам нужно всего одно жалкое, никчемное существо по имени Антарес, она девчонка, почти ребенок. И она -- новый Хранитель Красного Кристалла. Разведчики наблюдали за ней почти две недели. Камень с ней, но ни Кристалл, ни она никак не проявляют активность. И это, кстати, немного тревожит меня. Можно предполагать, что Кристалл вступил с девчонкой в более тесный контакт, чем он вступал с Хранителями-дугами. А это может означать то, что он "работает" над девчонкой, происходит ее обучение. Если так -- она и есть истинный Проводник силы Красного Кристалла. И камень готовит ее к великим делам. Но это всего лишь предположение, не более. Антарес -- нищая, похоже, глупа, живет под землей, возле одного из мегаполисов землян. Иногда выбирается из своей норы, дружит с такими же никчемностями, как и она. Нам надо спешить, но не нужно бойни, не нужно войны. Один опытный штурмовик возьмет ее голыми руками и доставит в Империю. И никто из землян не сможет ему помешать.
   При этих словах Карро вздрогнул, как от удара, разорвал на себе голубую тунику и яростно защелкал нагрудными жвалами:
   -- Император! Позволь мне сделать это! Сегодня же я стартую на своем личном корабле, а завтра девчонка предстанет перед твоими глазами!
   Дейвос Фабиан-Обин III, внимательно слушавший речь старого Шафа, долго не раздумывал:
   -- Решено, Карро! Лети на Землю и доставь Антарес в Империю. А вместе с ней -- и Красный Кристалл!
  
  
   ЛЮКА. ВОПРЕКИ ЗАКОНУ
  
   Иду я утром на работу в автомастерскую, спешу, опаздываю уже. Сворачиваю на Кривой Сток, и взору моему орлиному, значит, как обычно, открывается здоровенный пустырь. Он до самой городской свалки тянется. Там, на горизонте, кучи с дерьмом, которое из Метрополии к нам привозят, небо закрывают. А когда ветер с той стороны дует -- лучше не дышать, у нас в Трущобе некоторые ребятишки в такое время блюют не переставая. Но я, конечно, не на свалку смотрю и не о дерьме думаю. Смотрю я на одноэтажное здание с колоннами, которое когда-то мрамором было отделано, а теперь стоит, ободранное от фундамента до... Я бы сказал, "до крыши", но нет такой оснастки у дома, наши Трущобные "мастера" давно уже ее по домам растаскали.
   Станция бывшего метро это. Та самая, через которую Антарес каждый раз под землю спускается...
   Смотрю я на эту станцию и думаю: "А ведь мы с Антарес с того дискотечного вечера три дня не виделись!" И такая меня тревога взяла -- жуть! Аж пот пробил. Остановился я и медленно так думать начинаю. Соображаю, в чем моя проблема. Еды у Антарес навалом, в прошлый раз я ей целый рюкзак набил -- хлеба, там, положил, яиц, колбасы копченой, консервов... Всего, что в рабочей столовке у Селены смог взять, недаром наша девка в пищеблоке автомастерской работает! Договорились мы с Антарес встретиться сегодня вечером, она в шесть часов на пустырь выйдет, встретит меня... Если бы под землей что случилось, она бы вылезла из тоннеля, на пустыре бы сейчас стояла.
   А если случилось такое, что выбраться она не смогла?..
   Никогда я ни о ком так не беспокоился... Тем более о ней! Да и глупо как-то... Ну, что может в заброшенных обесточенных тоннелях произойти? Если только психи, что там обретают, с ума посходили? Так они и так без ума живут... И Антарес с ними ладит. Это мне -- да и кому угодно! -- из-за них в метро заказано идти: поцарапают, покусают, на спину кидаться начнут, одежду порвут. Они, вообще-то, безобидные, слабые, но там много их, ото всех не отмашешься...
   Чувствую, мысли мои не туда пошли. Не понимаю ничего. А часы на руках: "Тик-так! Тик-так! Время начала работы! Батрак Люка, почему не на поле с мотыгой в руках?!"
   Не успеваю я ничего сообразить толком, все стою, как будто мешком по голове меня ударили. И здесь выныривают из-за угла Хоган и его компания. И мои ребята с ними -- и Слон там, и Нунки, и Ригель... Ничего себе, думаю: никто на работу не спешит! Саботажники хреновы! Уволят всех нас, на хрен!... Только это и успел подумать, а Хоган уже орет издалека:
   -- Бур! Греби сюда! Аврал на палубе!
   Но я и шагу-то не успел сделать -- они уже вокруг меня собрались.
   -- Только что, -- выпучивает на меня глаза Хоган, -- кореш мой из муниципальнй полиции звоночек дал. Метрополия к нам сюда полицейский полк направляет, Антарес искать будут. А нас с тобой в первую очередь возьмут!
   -- Зачем? -- Я еще не соображаю ничего, хотя мог бы уже дотумкать: Хоган достаточно выложил.
   -- Ты че, забыл, что мы с тобой на дискотеке кибера ихнего уложили? Так вот, копы после облавы его с собой забрали, и все видеофайлы, что у него в мозгах хранились, просмотрели. Там, в записи, и Антарес, и мы с тобой, ее под ручки ведем. Кибер, кстати, идентифицировать девчонку успел, только мы ему тревогу поднять не дали. Так что, Бур, держись, нас с тобой первыми пытать начнут. Да и, вон, их, -- Хоган кивнул на Слона, Нунки и Ригеля, -- тоже ведь срисовал этот робот... Всем достанется!
   "Антарес надо предупредить!" -- вот какая первая мысль у меня была. А потом смотрю я на ребят -- морды у всех испуганные такие, вытянутые. Особенно Нунки плохо выглядит: голову в плечи вжал, нос из-за ворота куртки высунул и стоит нахохлившись, как воробей. Ну, я и говорю:
   -- Ерунда все это, орлы! Мало ли девчонок на дискотеке в Ангаре отирается. Знать мы не знаем, кого там под руки водили, кому убегать помогали. Бармена -- знаем! Охранников, которым морды начистили, -- очень хорошо узнали, здоровые ребята! А какую-то там... Как ее, Антарес? Такую в глаза не видели. Со всеми девками за вечер перетанцевали -- и со своими, и с чужими, -- пива натрескались, по чинарику травки выкурили: какие там имена, какие лица, какая Антарес -- не помним ни черта!
   Оглядел всех с улыбочкой и спрашиваю:
   -- Ясна линия защиты, парни?
   Смотрю, и Хоган довольно загыкал, и Слон щербину неуверенно так показал, и Нунки нос над воротником поднял.
   -- Молодец, Бур, правильно базаришь! -- загалдели ребята. Но Хоган снова омрачился:
   -- Ладно, девчонку мы твою отстоим, никто не скажет, что она в метро живет. Потому что и тебя, Бур, мы уважаем, да и нам она приглянулась. А своих мы не сдаем... Вот только мне и тебе все равно отдуваться придется: кибера-то мы сломали!
   -- Да-а, -- озабоченно почесал я за ухом, хотя озаботился, в общем, не очень сильно. -- Выплачивать теперь будем! Или на административные работы пошлют -- это у полиции Метрополии быстро делается!
   -- А, ладно! -- махнул рукой Хоган. -- Дальше Трущобы не отправят. А здесь все свои, не пропадем. Да, Бур? -- И совсем уже весело мне подмигивает.
   Ну, столкнули мы кулаки в знак дружбы, Нунки ко мне с тем же потянулся, и Слон в плечо заехал, и Ригель свою лапу сунул, и остальные парни руку пожимать стали...
   Хорошо, когда все заодно...
   -- Хоган, -- спрашиваю, -- так когда этот полк ждать? Выехали они уже?
   -- Выехали, -- отвечает. -- Через час, наверно, будут. Так что не ходи на работу, все равно оттуда заберут в участок. Мы, вон, наплевали сегодня на все. Решили в Трущобу-1 сходить, пораспрашивать, как у них там дела.
   -- Верный ход делаешь, -- соглашаюсь я. -- Нечего нам в городе сейчас отираться. Пусть поищут нас хорошенько. Но с вами, ребята, я не пойду. Надо Антарес предупредить.
   Махнул им рукой и зашагал через пустырь. А как только повернулся спиной к парням, тут же стерлась с моего лица улыбка. Иду и губы кусаю. И думаю: "Это сейчас они такие смелые да веселые. А возьмут их в оборот в полицейском участке -- туго парням придется. Хоган-то выдержит, Ригель -- тоже... А вот Нунки и Слон все расскажут, как на духу. Презирать себя будут, язык свой проклинать, рукава закусывать -- а все равно говорить будут. Я ведь знаю, как в полициии бить умеют... Там, в участке, с нами не церемонятся. Кто мы для Метрополии, для ее Закона? Никто. Быдло. Грязь под ногами..."
   И поэтому делаю вывод: надо уводить Антарес из тоннеля, из Трущобы. Хотя бы на время. А куда?..
   И здесь безо всякой связи вспоминаю про ее талисман, красный камень, который она мне три дня назад показывала. Необычная, конечно, это штука, если она в воздухе растворяется, и тут же в другом месте появиться может. Телепортация -- так, по-моему, Антарес, фокус этот называет. Только какая польза от такой игрушки? Красивый, конечно, камень, большой, всегда вызвать его из воздуха можно... Ну и что? Антарес говорила: он мир вокруг нее изменяет. Не верю я в это. Что-то не похоже. Особенно сейчас. А если все-таки изменяет он мир, то в худшую сторону.
   Во всяком случае, талисман Антарес не спасет...
   И от всех этих невеселых мыслей -- одна только польза: нашел я все-таки причину своей непонятной тревоги. И это хорошо: понятно теперь, что делать надо.
   Подхожу я к здании станции, а сам прикидываю, как мне до Антарес добраться. Психи же в метро не пускают. Они, как крысы, тут же накидываются -- не пройдешь. Как будто у них там, под землей, богатства несметные лежат, а они -- типа демонов, для охраны у входа в сокровищницу поставлены.
   Но все проще для меня оказалось. И сложнее, с другой стороны. В общем, не так все сразу пошло, как я рассчитывал...
   Антарес я увидел сразу, как только здание станции обогнул. Сидит она, девочка моя, на земле, в маечке черной и джинсах -- комбинезон-то ее до сих пор у меня дома лежит! -- сжалась в комочек и лбом в коленки уткнулась. Я -- сразу к ней:
   -- Ты чего, Антарес? Плачешь? Обидел тебя кто-нибудь?
   Она поднимает голову, смотрит на меня, и такая радость в ее глазах вспыхнула!
   -- Ой, Люка! Как хорошо, что ты здесь! -- А сама вся дрожит. Я рядом с ней присел, за плечи обнял и спрашиваю:
   -- Что случилось?
   -- Да вон, -- растерянно так кивает в сторону подземного входа. -- Зверь на нас напал. А я его убила...
   И только тут я слышу, что из черной дырищи в земле, входа в метро, страшный шум слышится: психи кричат! Кряхтят, охают! И вдруг выскакивают из темноты сразу пятеро, на меня не смотрят, спинами к нам поворачиваются. Хватаются за какие-то веревки и начинают тянуть на себя что-то очень тяжелое. А в глубине дружки их, видно, помогают, толкают это "что-то" вверх по засыпанной землей лестнице. Галдят все -- сил нет! Рывок -- узкие спины психов, обтянутые драным тряпьем, напрягаются, задницы вибрируют, босые ноги упираются в землю, скользят, -- еще рывок! И тут-то и показалось из темноты то, что они тащили...
   Как только взглянул я на морду этого чудовища -- у меня все похолодело внутри.
   Квадратная, поросшая черной шерстью, размерами с мой платяной шкаф, безглазая морда. В красной раскрытой пасти -- четыре или пять рядов острых зубов.
   Психи поднапряглись и вытянули на лестницу тушу чудовища. Оно размером с хорошего слона оказалось, только на слона совсем не похоже было, скорее, на крота чем-то смахивало -- особенно лопатообразными лапами с длиннющими когтями.
   Такая тварь любого психа могла бы заглотить, и косточек бы не сплюнула. А если она по тоннелям вслепую шла, буром перла -- сколько же народу, наверно, просто так подавила!
   Психи еще немного пошумели, взялись за веревки и вытащили зверя на пустырь. Развалился он прямо у наших ног, я даже запах его животный, гадкий, почувствовал.
   Ну, я сижу, разинул рот и смотрю -- то на чудовище, то Антарес, то на девочку, то на крота этого ужасного... И зачем пришел, о чем думал до этого, -- забыл. А тут психи еще вокруг бегают, по мертвому кроту скачут, орут, как сумасшедшие...
   Антарес встает и достает из кармана джинсов красный камень. И задумчиво так на него смотрит.
   Я моргаю и вообще перестаю что-либо понимать. Не может такой здоровый кристалл в боковом кармане штанов у Антарес умещаться! Не может, если только в тело ее при этом не врастает!
   Психи, как увидели красный камень, на Антарес пальцами показывают и кричат хором:
   -- Она! Это она! Она зверя убила! Спасла нас! Она!
   Я спрашиваю:
   -- Психи правду говорят, Антарес?
   Она глаз с камня не сводит и кивает в ответ. Ну, я не верю, конечно, такого быть просто не может: чтоб Антарес сошлась в драке с этим подземным чудовищем! Оно махнуло бы лапой -- и нет девчонки, какая там драка! Не верю я, но все-таки серьезно так спрашиваю:
   -- Как же ты одолела эту тварь, девочка?
   А она хватается за виски, садится рядом со мной на корточки и быстро-быстро шепчет:
   -- Я не справляюсь, Люка! Не справляюсь! Он дает сразу слишком много силы! И не торопится давать знание! Я не должна убивать, не должна! Но что мне было делать? Что делать, если эта тварь перла по тоннелю и пожирала все живое на своем пути?! -- Заплакала, горько так. -- И еще я испугалась! Ведь оно прямо в мой отсек морду сунуло!
   Психи увидели, что Антарес плачет, притихли и собрались в кружок вокруг нас. Стоят, носами хлюпают, костями трещат, лица свои заросшие, всякими болячками покрытые, чешут. Смотрят. Сочувственно так.
   Ну, мне совсем не по себе стало. И, чтобы прогнать свою оторопь проклятую, я вдруг как заору:
   -- Да прекрати ты реветь и объясни все толком!
   Антарес вздрогнула, вскинула на меня глаза, слезы вытерла. Встает, камень в карман джинсов прячет и говорит:
   -- Нечего здесь объяснять, Люка. Показывать надо.
   И протягивает в сторону распластанного на земле чудовища маленькую свою ручку, ладошкой вверх. И вижу я, как чудовище вдруг передними лапами шевелить начинает, опирается на них и морду с земли поднимает. Психи как завизжат! Рванули от нас в разные стороны! И я не выдержал -- назад, за спину Антарес подался. А она руку опустила -- зверь снова на землю -- бух! -- и лежит как лежал: мертвая страшная скотина...
   Антарес ко мне поворачивается и спокойно так спрашивает, с издевочкой какой-то даже:
   -- Ну, теперь понятно тебе?
   Я дух перевел, помолчал, чтобы не показать, какая жуть меня одолела, и говорю:
   -- В общих чертах, девочка... Это талисман твой, да?
   -- Это не он делает. Это моя Сила. Он мне ее дает, а как использовать правильно, пока не говорит.
   -- А он что, разговаривает с тобой?
   -- Ну да! Мысленно! -- отвечает Антарес, да так просто, ка будто всю жизнь с камнями разговаривала. -- Он меня многому научить старается. Только, говорит, времени у нас мало. Опасность впереди. Поэтому сначала -- Сила, потом -- Истина.
   Как произнесла она слово "опасность", так я и вспомнил, наконец, зачем пришел. Ладно, думаю, с чудесами ее мы как-нибудь потом разберемся. Еще и неизвестно, сила камня убила зверя, или он сам от старости на полпути возле девчонкиной подземной каморки сдох. На камень надеяться -- все равно что Богу молиться. Но Бог далеко, а полиция Метрополии близко.
   Только я хотел ей про нашу общую беду рассказать, она вдруг опять приседает и за виски берется. Только при этом на меня неотрывно смотрит:
   -- Я твои мысли слышу, Люка! Ты не просто так пришел, да? Так... Ангар, Хоган, кибер-полицейский... Люка! Спецподразделение полиции в Трущобу входит! На бронетранспортерах! С трех сторон. Друзей твоих на выходе из города схватили...
   Я сразу ей поверил. И тому, что она мысли мои читать может, и видит то, что увидеть отсюда никак нельзя.
   -- Схватили?! У Красных ворот, значит... А куда повезли?
   -- В центр куда-то... Там здание с маленькими окошками, кирпичное, территория вокруг него -- за колючей проволокой. На тюрьму похоже.
   -- Не, -- говорю, -- это не тюрьма, это участок муниципальной полиции. -- А сам пытаюсь сообразить, куда Антарес прятать. Я-то думал, что есть у меня еще время из города ее вывести. А вон как все повернулось...
   Со стороны Трущобы теперь стали долетать слабые крики, глухой рев киберов, урчание моторов. Психи, только что весело скакавшие по пустырю, притихли и сбились в кучу.
   -- Они кварталы оцепляют. Улицы блокируют. Каждого встречного проверяют. Люка! Один отряд -- три бронетранспортера и еще десяток киберов -- свернули от центра в нашу сторону!
   Я глянул в сторону городской свалки. Дорога нам открыта только туда. Там, кстати, как это не гадко, можно отсидеться в безопасности. Вряд ли, копы сунутся на помойку. И киберов пожалеют. Правда, на свалке свои обитатели, покруче психов из подземелья... Но с этими "аборигенами" я давно нашел общий язык: еще когда пацаном по кучам их вонючим лазил.
   Я хватаю Антарес за руку и тяну на себя:
   -- Пойдем!
   Ей теперь не нужно ничего на словах растолковывать -- она мысли мои читать научилась. Вырывается девчонка и говорит:
   -- Нет, Люка! Я на свалке прятаться не буду! -- И гордо так: -- Что я, крыса?
   Смотрю я на нее внимательно и начинаю понимать: нет теперь прежней Антарес, другая девчонка передо мной. Не пришибленное насекомое, какой я ее три дня назад знал, а гордый маленький человечек. Стоит прямо, вытянулась в струнку, грудки из-под маечки воинственно так топорщатся. И глазки ее умные, темные, блестят. Красивая! Наверно, когда она зверя одолела и силу свою почувствовала, тогда и изменилась...
   Порадовался я за нее, конечно. Только ведь одной гордостью и выставленными грудками от смерти не спасешься! И решаю пожестче с ней себя вести:
   -- Ну, -- говорю, -- не хочешь, как крыса, прячься, как крот! В подземелье уходи! Только копы сейчас ребят моих допросят и узнают, что ты в метро прячешься. И начнут зачистку тоннелей!
   Антарес ножкой топает и выдает:
   -- И в метро я больше не вернусь!
   Ну, думаю, это уже хуже, соображалка у девчонки от всех волнений совсем плохо работать стала. Но не стал орать: стою, думаю, как убедить ее глупостей не делать.
   А она вдруг снова приседает и шепотом кричит:
   -- Вот рохля! Дура! Не вижу ничего вокруг! В одно уперлась, как баран, в Трущобу эту! -- И мне: -- Люка! Беги! Копы сейчас из станции выходить будут! Они сюда от метрополии по тоннелям шли! Меня искали! -- И за голову хватается: -- Боже мой! Сколько они этих несчастных в наручники заковали!
   -- Кого, психов? -- спрашиваю глупо. Ну, кого, кроме них, в тоннелях копы еще могли встретить? Только этих, сумасшедших. А раз полиция делает плановую зачистку, то арестовывает всех, кто под руку попадется. И всех несчастных, которые в метро по норам расползтись не успели, сейчас к станции ведут.
   Но дело-то не в психах -- дело в Антарес!
   Я подскакиваю к ней и хватаю за плечи:
   -- Бежим, дурочка! Бежим! Из Трущоб бронетранспортеры едут, из-под земли сейчас киберы вылезут! Бежим на свалку -- там спрячемся!
   А она глаза зажмурила -- из-под ресниц слезы капают -- и головой сильно-сильно мотает:
   -- Нет, Люка! Нет! Я не пойду! Не знаю почему -- не пойду! Мне людей этих, ума лишенных, жалко, и ребят твоих, они хорошие!
   -- Так ты спасешь их, что ли, дура?! -- надрываюсь я. -- Т е б я здесь ищут! И тебя потрошить потом будут в трансплантационном центре. А ребят и психов отпустят на все четыре стороны -- кому они нужны!
   Так я и не узнал, смог бы ее увести или нет. Не узнал. Потому что слышу -- за спиной гвалт страшный поднимается, плач и визг. Оборачиваюсь -- мама моя! Из-под земли по станционной лестнице наверх ряды психов карабкаются, ряд за рядом, ряд за рядом, и нет им конца, и все эти сумасшедшие -- в наручниках! Руки к небу вздевают, визжат, рыдают, балаболят что-то свое, возмущенное, и оглядываются испуганно. И тут из темной дыры выхода из метро раздаются громкие приказы -- грубые человеческие голоса орут и рев киберов их перекрывает:
   -- Поспешай! Держаться строго по четыре в ряду! Быстрее, придурки!
   Психи на пустырь вылазят, наручниками звенят, глазами моргают, мимо проходят, на нас с Антарес смотрят. А мы с ней, как завороженные, -- мимо них глядим, вниз, на лестницу. Ждем, значит, когда полицейские из метро появятся.
   Ладно, там, Антарес, думаю, застыла. Она, похоже, смерти ищет. А я то что здесь делаю? Но -- не отхожу от нее. Потому что вдруг понимаю одну простую вещь: раз уж я за ней сюда пришел и раз спасти ее не смог, значит, вместе с ней до конца все выхлебаю. И такая меня вдруг злоба на копов взяла, на жизнь эту нашу, растреклятую, грязную, нищую, бессильную, которая волей Метрополии и тупой силой этих баранов в погонах держится, -- передать не могу!
   Последний ряд пленных ступил из темноты подземелья на ступеньки лестницы. И тут из метро киберы показались. Сразу пятеро: они, как психи, в ряд шли. А за ними стали на свет и полицейские вылазить. Этих было не меньше, чем сумасшедших в наручниках, -- целая куча мордоворотов в синих касках и с лазерными пистолетами в руках на лестницу вывалила.
   А мы с Антарес стоим, как идиоты. Наши, "станционные", психи, давно уже разбежались, арестованнные -- колоннами в сторону Трущобы прошли. А мы -- стоим!
   Ну, конечно, все и произошло так, как должно было произойти. Поднимает один из киберов металлическую башку, фиксирует на нас окуляры, останавливается на мгновение, а потом выдает. Бесстрастным таким голосом, но зато очень громко:
   -- Это объявленные в поиск Антарес Беар Лилит, 16 лет, незаконнорожденная подданая Метрополии! И Люка Капур, 20 лет, житель Трущобы, имеет в молодежной среде кличку Бур!
   Мордовороты в голубых касках высунулись вперед, вылупились на нас, а потом как заорут киберам:
   -- Взять их!
   И пять полицейских машин прямо на нас прут. А за ними -- отряд копов. И у всех -- оружие наизготовку: киберы нас на прицелах нагрудных лазерных пушек держат, а люди -- на мушках пистолетов.
   И тут мне совсем тошно стало. Не от того, что меня сейчас скрутят, а потом в муниципальном участке метелить будут. Не потому, что потом бесплатно работать заставят на Метрополию -- месяца два, а то и полгода буду я на очистных сооружениях говно олигархов месить -- нет! Бур -- парень Трущобы, его так просто не сломаешь, и говном его не испугаешь: он среди помоек и грязи вырос и все равно человеком остался. Чувствую: трясет меня от страшной мысли, что я сейчас Антарес потеряю. Что не смогу в глазки ее темные заглядывать, на нежные губки ее смотреть, плечики ее худенькие обнимать, защищать ее от Трущобы -- от Трущобы--то я ее всегда бы смог защитить!
   Не желал я ее никогда, как мужчина не желал, но знаю: без нее, без загадочной, тайной прелести девчонки этой мир мой станет плоским и душным. Не появись она здесь -- жил бы как быдло, как нам всем Метрополией заказано жить. Но вот -- рядом она, давно уже рядом со мной -- и все меняется, с каждой нашей встречей меняется. Объемным мой мир становится, гулким, таинственным. Другим каким-то...
   Не думал я об этом до сих пор всерьез. Казалось -- не думал. Ан нет -- понял кое-что давно уже, оказывается, раз под дулами полицейских пистолетов все это сейчас во мне бурлит, горькой волной к горлу подступает...
   Я, вообще, всегда рассудительный парень был. Поэтому меня в Трущобе уважали -- не только за силу. Но в этот момент, похоже, рассудительность мою как ветром сдуло. Смотрю я на надвигающихся киберов и одно знаю: Антарес я им не отдам.
   -- Поднимите руки! -- ревет робот-полицейский, тот, что в центре строя идет. И этот тупой приказ становится последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.
   -- Какие руки, козел! -- ору я в ответ, а сам достаю из кармана электрошокер, что мне Хоган на дискотеке дал, и пру ему навстречу.
   -- Стой, Люка! -- кричит Антарес. Но я уже ничего не слышу. Смотрю в дуло пушки, которая из груди кибера торчит, и иду на него.
   Глупо, конечно. Но не могу я иначе. Иду навстречу смерти своей и знаю: не могу, нельзя по-другому.
   "Кибер-полицейский Метрополии имеет право стрелять в жителя Трущобы при нанесении последним первому оскорбления словом и при возникновении малейшей угрозы причинения киберу ущерба в ситуации противостояния стража порядка и потенциального преступника"...
   Боже, почему я дословно помню эту белиберду?..
   Шагаю.
   Кибер выстрелил. Лазерный разряд ударяет меня в правое плечо. Боли я не чувствую -- только то, как жгучая волна щеку опалила. И слышу: противно зашипела у правого уха кожа воротника. Все это, конечно, ерунда. А не ерунда то, что меня разворачивает на 180 градусов и кидает в землю лицом на камни. Я здорово прикладываюсь лбом -- вот тогда и чувствую боль -- везде: и в плече, и в разбитой башке. И в носу, из которого кровь брызжет.
   Здорово меня кибер "уделал". Считай, в нокаут послал...
   Я переворачиваюсь на спину -- кровь из носа все лицо заливает, не вижу ничего, и хриплю:
   -- Антарес, беги!
   И слышу в ответ:
   -- Люка-а-а, милый!
   Страшный это был крик, очень страшный. Никогда я не слышал, чтоб девушки так кричали -- низко, надрывно, хрипло. Я сразу же про все свои проблемы забыл, кровь с лица стираю и поднимаю голову. Антарес рядом со мной на коленях стоит и руки напряженно так над моим лицом держит, и в голос рыдает, дотронуться до меня боится. Я пытаюсь улыбнуться ей, сиплю:
   -- Ничего, девочка... Ни...
   И не успеваю докончить. Рев кибера меня прерывает:
   -- Встать! Ноги в стороны! Руки за голову!
   И вижу я, как темненькие глазки Антарес от слез мгновенно высыхают. И появляется в них что-то такое, чего никогда не было. Решимость, может. А может, и ненависть. Она же загадка для меня, тайна, никогда я ее не пойму, девочку мою, до конца. Потому что знаю: прелесть ее -- не от этого мира и поэтому непостижима...
   Встает она и поворачивается к киберам -- они как раз в трех шагах от нас оказываются. У того, что в центре, дуло нагрудной пушки как бы затуманено после выстрела. Антарес протягивает к нему открытую ладошку. И...
   В общем, этот кибер отправляется к чертовой матери. Внутри у него что-то взрывается, разваливается он пополам, а потом раздаются еще взрывы -- и отлетают от его половинок конечности.
   Вот тебе и "ноги в стороны, руки за голову"!
   Киберы опешили. Полицейские за их спинами встали как вкопанные. Внештатная ситуация -- нападения не было, а "ущерб в ситуации противостояния стража порядка и потенциального преступника" нанесен!
   Я уже ничему не удивляюсь. Просто верю теперь в силу Антарес, всей душой верю, и от этого дикий такой восторг во мне поднимается! Пытаюсь встать, отлипаю спиной от камней, сажусь, но опираюсь сдуру на раненую руку и со стоном снова падаю. Антарес оглядывается -- лицо ее совершенно спокойно -- и говорит:
   -- Потерпи, Люка. Сейчас все будет кончено. -- И снова протягивает ладошку к киберам. И вторую -- тоже.
   Здесь-то кое-кто из копов и допер наконец, в чем дело:
   -- Опусти руки, сука! -- Вопль из толпы мордоворотов.
   Но это было последнее, что мы от них слышали. Вся картина -- четыре могучие двухметровые фигуры кибера в трех шагах от нас; разбросанные вокруг них обломки пятого; беспорядочные ряды полицейских, закрывающие спуск к станции метро, -- стала подергиваться рябью.
   Я глаза вылупил и чувствую вот что: нереальными как бы они становятся -- ну, киберы и копы. Как привидения, что ли. Застыли, будто в сонном царстве оказались, и колеблются тихонечко все. А потом рябь на этой картине все мельче, мельче становится -- совсем синих касок не видно стало. Раз! -- и прекратило рябить. Воздух опять прозрачный. Только полицейских нет, ни одного. Растворились в воздухе, исчезли. И все, вроде, на своих местах осталось: здание станции -- все то же, обшарпанное, битое, без крыши; лестница, спускающаяся в метро -- все та же, землей засыпана, грязная; психи -- те же, вдалеке бродят... А полиции -- нет!
   Ну, я отказываюсь мыслить и говорить -- чего здесь скажешь-то? -- опускаю голову на камни и смотрю в голубое небо. Бессмысленными такими глазами. Слышу, Антарес ко мне подходит и рядышком садится. Я -- тихо:
   -- Антарес... Что...
   А она пальчик к моим губам прикладывает и шепчет:
   -- Лежи пока, Люка! -- И руку мне на рану накладывает. И держит, крепко так ладошку к плечу прижимает. Но мне не больно нисколько. Лежу, молчу, хлюпаю носом, кровь глотаю. Чувствую, кровь идти перестала. Потрогал нос -- не болит. Распух, правда, собака, но это не беда. Антарес руку отняла от плеча и говорит:
   -- Ну, все. Порядок.
   Я смотрю -- сквозь дырку в куртке чистая кожа видна, а не черное отверстие, какое должно быть после удара лазерного луча. Пошевелил рукой -- работает, не болит! Я как вскочил, как набросился на Антарес! На руки ее поднял, хохочу, как бешеный, закрутился, а она тоже смется и отбивается! Кончилось тем, что мы на землю упали. Я приподнялся на локте, навис над ней и спрашиваю:
   -- Это твой талисман делает, да?
   Она тут же становится серьезной, отстраняется от меня, поднимается с земли, отряхивает пыль с джинсов и говорит:
   -- Не важно, милый. Здесь никто не разберется. Только я. Но мне на это много-много времени понадобится.
   Я встаю и беру ее за руку:
   -- Ладно. Ты хоть скажи, что ты с полицейскими сделала?
   Глазки ее темненькие сузились, еще глубже стали, чем были. И отвечает Антарес:
   -- Этот мир устроен неправильно, Люка. Ты это очень хорошо чувствуешь. Хотя и не должен... Я пока не знаю, как его изменить. Но знаю вот какую вещь, это мне мой камень нашептал: основа гармонии -- правильное распределение энергий во времени и пространстве. Поэтому я отряд, что здесь был, в Нейтральные земли отправила. Там, на Севере, настоящие преступники, настоящие монстры в человеческом обличье обитают. И место копов, и работа их -- там. Так я пока решила. Правильно ли, нет ли -- не знаю еще. Но, -- крепко сжала она губы, -- обязательно узнаю, обязательно во всем разберусь!
   Молчу я в ответ: что здесь скажешь! А она психам "станционным" рукой машет:
   -- Идите сюда! Помогите пленным от наручников освободиться! И в метро возвращайтесь. Теперь вас никто не тронет.
   А за спинами нашими Трущоба гудит, как растревоженный улей: зачистка-то в городе продолжается! И Хоган с ребятами -- в муниципальном участке; бьют их, наверно...
   Антарес как будто услышала мои мысли -- да что там "как будто", прочла она их и все! -- улыбается мне и говорит:
   -- Спасибо тебе, Люка, что защитил меня от кибера! Пошли теперь твоих друзей выручать.
   Поворачивается и широко так шагает по пустырю в сторону Кривого Стока. И вижу -- сжимает она в руке красный камень.
   Прозрачный такой кристалл. Бесформенный. Острыми гранями во все стороны...
  
  
   КАРРО. ЗАХВАТ ХРАНИТЕЛЯ
  
   Капитан штурмовиков Империи дугов Карро Абдер Фобас-младший был горяч и честолюбив. Но не настолько горяч, чтобы в критическую минуту действовать бездумно. И не настолько честолюбив, чтобы класть на алтарь достижения высокой цели собственную шкуру. Назвать его романтиком значило ткнуть пальцем в небо. Идеалистом он не был тоже. Но кое-что полезное от идеализма, сам того не сознавая, Карро для себя взял: он мыслил солипсически. "Весь этот мир, -- говорил он себе, -- крутится вокруг меня. Он и есть я. И если меня не будет, то не будет ни войн, ни боев, ни захватов, ни игр с прелестными инопланетянками, ни диверсий в лагеря глупых аборигенов -- ничего. Ничего из тех прекрасных вещей, которые делают жизнь капитана Карро такой интересной!" И поэтому в любой военной кампании он тщательно сверял каждый шаг со своим довольно богатым, наработанным годами, опытом захвата и колонизациии чужих планет. И если перед очередной операцией у него было время, любил хорошенько поразмышлять над тем, как ему лучше действовать в предстоящем бою.
   Он летел на Землю, потому что был горяч и честолюбив, но также и потому -- в большей, решающей степени "потому"! -- что его осторожная разумность разрешила капитану Карро стартовать в погоню за Красным Кристаллом. На Совете у Императора он внимательно -- очень внимательно! -- слушал Хранителя Истории. Из его речей следовало, что Карро сможет пленить хозяина камня, эту девчонку с Земли, безо всяких проблем. Операция вторжения на незнакомую планету казалась достаточно безопасной. И еще он понял: ему предоставляется исключительная возможность ухватить за хвост редчайшую удачу -- стать новым Хранителем Кристалла. Он хорошо помнил слова мудрейшего Шафа: "При гибели хозяина Кристалл выбирал нового посредника... И всегда того, кто первым после убийства Хранителя брал камень в руки..."
   Карро не собирался точно исполнять замысел Совета -- доставлять девчонку с Кристаллом в Империю, чтобы потом ее казнили на арене Ристалища и дали возможность камню выбрать Хранителя из среды дугов. Он убьет хозяйку камня -- как там ее зовут? Антарес? -- на Земле и вырвет из мертвой девчоночьей руки Красный Кристалл. И станет его новым Хранителем.
   Карро знал, что за его действиями будут наблюдать имперские дистанционные роботы-разведчики, и каждый шаг капитана штурмовиков станет известен Совету. Но это ни коим образом не пугало его. Он сумеет инсценировать невозможность сохранения жизни Антарес при ее захвате. А если не сумеет -- использует незнание дугов об истинном статусе хозяйки камня. Карро, несмотря на всю свою предусмотрительность и осторожность, и мысли допустить не мог, что Антарес может оказаться не обычным Хранителем, а Проводником силы камня. Зато такую мысль, удовлетворенно думал штурмовик, допускали Шаф и все те, кто внимал старику на Совете! Поэтому Карро скажет: "Предположение Шафа оказалось верным, камень "работал" над свои Хранителем, готовил его к великим делам. Антарес чуть не убила меня невидимым силовым полем. Карро спасло чудо: он успел выстрелить до того, как его расплющило в лепешку!"
   И никто не сможет проверить, ложь он сказал или правду. А потом -- кто будет ставить под сомнения слова Хранителя Красного Кристалла! Карро станет великим полководцем и совершит великие дела. Великие дела... А может быть, он -- именно он! -- скромный штурмовик, пес войны, и есть тот самый Проводник? Может быть, именно его тело и душа годятся для работы, которую Кристалл собирается совершить во Вселенной? Может быть, именно его, Карро Абдера Фобоса-младшего, камень сделает самым могущественным существом мироздания?!
   От этих мыслей Карро яростно скрипел шейными роговыми пластинами и щелкал нагрудными жвалами...
   Капитан штурмовиков опомнился, вскочил из кресла пилота и посмотрел на приборы. Несколько часов перемещения его звездолета в гиперпространстве к точке выхода в атмосферу планеты Земля пролетели незаметно. Через несколько минут он материализуется точно над тем материком, на котором находится город-цель. Пора готовиться к десантированию.
   Карро подошел к монитору, на котором мелькали видеокадры с изображением земных ландшафтов. В бортовой компьютер его личного боевого корабля были введены все данные, которыми располагали дистанционные разведчики Империи, наблюдавшие за жизнью Антарес в течение двух недель. Еще до полета Карро подключил свой мозг к процессору и в течение нескольких минут пропустил эти сведения через себя. Теперь он знал все, что ему было нужно. Язык, на котором говорят земляне. Историю их мирового сообщества. Их технический и военный потенциал. Он бесстрастно оценил примитивность и жестокость социально-экономического мироустройства Земли: общество землян состояло из денежных мешков, обитающих в шикарных небоскребах мегаполисов, Метрополий, и бедных нищих и сумасшедших жителей грязных полуразваленных городов, Трущоб. Он видел и знал в лицо Антарес и ее дружков, знал порядки, которые царят в их Трущобе, знал о ее бедственном и униженном положении. Знал силу и слабости вооружения полиции Метрополии, оценил надежность и мощь полицейских компьютеризованных машин -- киберов...
   Он был оснащен знаниями о противнике как нельзя лучше. И уже давно составил четкий план действий.
   Карро снова сел в пилотское кресло и устремил взгляд на небольшой плоский экран, вмонтированный в панель управления кораблем. Это был монитор индикатора "игл ауры". Того самого прибора, который улавливал специфическое излучение Антарес и определял ее местоположение. Сейчас индикатор не выдавал на экран ни карты зон сканирования, ни ту зеленую точку, которой обозначал обнаруженный источник излучения. Еще минута -- звездолет выйдет из гиперпространства, и тогда Карро увидит, где находится Антарес...
   Штурмовик знал, что появится над Трущобами тогда, когда во владениях Метрополии будет утро. Он знал, что девчонка большую часть времени проводит под землей, в заброшеных тоннелях так называемого "метро", по которым раньше ходили поезда землян. И он знал, что под землю не сунется ни утром, ни днем, ни ночью. Темнота подземелий; разветвленность тоннелей, создающая угрозу нападения какого-нибудь нежданного врага сбоку и со спины; вероятность встречи не только со слабыми людишками, но с неизвестными могучими подземными негуманоидами; невозможность использовать в качестве силового прикрытия орудия звездолета -- все это убеждало Карро в том, что надо дожидаться часа, когда Антарес выйдет из метро.
   Или заставить ее сделать это.
   Карро решил, появившись над Метрополией, дать по Трущобе пару залпов из бортовых лазеров. В городишке, размышлял он, у девчонки друзья. Она услышит грохот, встревожится, выскочит из-под земли -- тут-то Карро приземлится, выйдет из корабля и заключит девочку в объятия. В удушающие...
   Он имел прекрасное представление о военных и полицейских силах Метрополии и порядке их развертывания. И знал, как земляне отреагируют на его боевые действия. Сначала в дело вступит полиция: на него бросят эскадру легких вертолетов, которая дислоцируется на крыше самого высокого небоскреба в мегаполисе. С земли его атакуют киберы, отряды полицейских, танки и самоходные орудия. И поначалу земляне на этом успокоятся. Такую тактику они не раз использовали, успешно подавляя в Трущобе мятежи бедноты, и только такими силами немедленного реагирования располагает Метрополия.
   И это не пугало опытного капитана штурмовиков, с подобными атаками он на других планетах справлялся не раз. Причем, один, используя только мощь вооружения звездолета. Но Карро знал, что минут через пятнадцать после того, как он начнет жечь вертолеты и танки землян, в бой вступят войска Метрополии, а это уже намного серьезнее. Это истребители с ракетным вооружением, это установки с мощными стационарными лазерами. Это гравитационные удары со спутников: ему не дадут не только взлететь -- расплющат его звездолет в металлический блин...
   Таким образом, прикидывал он, на всю операцию ему дано не более пятнадцати минут. И за эти минуты девчонка должна была вылезти из-под земли.
   Рискованно, думал Карро. Зато быстро. И сравнительно безопасно. Ведь Антарес будет у него как на ладони -- индикатор неотрывно отслеживает все ее перемещения. Если она не захочет выйти на поверхность земли, то на компьютерной карте зеленая точка не будет передвигаться к условному обозначению выхода из метро. Карро подождет, сколько сможет, а потом уйдет от атаки тяжелой техники землян в гиперпространство. И повторит свой номер через несколько часов, после того, как запросит дистанционную разведку и получит сведения о том, что земляне свернули тяжелое вооружение. И на следующий день он сделает то же самое. Каждый божий день, как минимум раз в сутки, с усмешкой думал Карро, у меня будет десять-пятнадцать минут для того, чтобы в очередной раз обстрелять город, поднять на ноги девчонку и подождать ее над выходом из подземелья. Через три-четыре дня землянам, конечно, такая нервотрепка надоест, и они навсегда установят возле Трущобы стационарную военную технику. Тогда на звездолете над городом уже не появишься...
   Но на этот случай Карро имел запасной план. Если не удастся выманить Антарес из-под земли, делать нечего, придется идти в метро самому. Он полетит на Север, остановится в Нейтральных землях, подальше от цивилизации, оставит звездолет в режиме самоохраны, а сам спустится в тоннели и будет искать маленькую засранку. Этот путь -- длиннее, этот путь опаснее, но...
   Он должен стать Хранителем Красного Кристалла. Он должен убить Антарес собственными руками.
   И он сделает это.
   Звездолет мягко накренился, и на экране внешнего обзора возникли контуры материков чужой планеты, подернутые легкой голубоватой дымкой. Корабль Карро вышел из гиперпространства. Штурмовик сузил вертикальные зрачки, взял управление на себя и твердой рукой направил свою боевую машину к земле.
   Звездолет с ужасающим ревом стал падать по крутой дуге, выводящей его на нужный материк, в заданный регион, в определенную точку, прямо на крышу самого высокого небоскреба Метрополии. Карро бросил взгляд на монитор индикатора "игл ауры". На нем уже появилась карта Трущобы с прилегающими к городу окрестностями. Зеленая точка двигалась перпендикулярно линиям тоннелей, обозначенных пунктиром. Карро радостно оскалился: ему повезло, девчонка на поверхности земли! И, судя по всему, идет от метро в Трущобу! Карро отлично помнил видеозаписи разведчиков. Между станцией метро и городом, знал он, тянется огромный пустырь, на нем сейчас и находится Антарес!
   Он остервенело защелкал нагрудными жвалами. Лучшей ситуации для захвата девчонки он и представить себе не мог! Ему сегодня везло! И в этом капитан штурмовиков усматривал знак Судьбы: сам Красный Кристалл помогал ему добраться до цели, а значит, уже выбрал в новые Хранители именно его. Его -- Карро Абдера Фобаса-младшего, потомственного воина Империи дугов!
   Звездолет достиг цели -- завис прямо над Метрополией, над аэродромом легких вертолетов полиции. Пустырь, по которому сейчас шла невидимая пока Антарес, смотрелся на экране внешнего обзора раскаленной добела мелкой монетой: желтое земное светило заливало его, и Метрополию, и Трущобы ярким светом. Карро бегло отметил, что гигантская тень от его корабля легла на улицы мегаполиса, мелкие фигурки людей, движущиеся между небоскребами далеко внизу, останавливались, человечки задирали головы. Штурмовик ехидно улыбнулся и нажал на кнопку выброса горючих бомб. Две тяжеленные болванки оторвались от звездолета и упали на крышу-аэродром небоскреба. Он не стал смотреть, как вертолеты взрываются в волнах жидкого огня -- он уже направлял ревущую машину в сторону пустыря.
   Секунда -- и звездолет снизился настолько, что Карро мог видеть Антарес. Она шла по пустырю и держала за руку какого-то человека. Девчонка и человек обернулись на рев корабля, и Карро впервые смог лицезреть свою будущую жертву крупным планом. Боже, подумал он, какая нежненькая мордочка у этой инопланетянки! Какая она слабенькая засранка! А кто это рядом с ней? Похоже, какой-то мужчина. Молодой. Юный друг...
   На пустыре были еще люди. Какие-то беспокойные, небрежно одетые типы с искаженными лицами носились вокруг Антарес и ее дружка. Это сумасшедшие нищие, вспомнил Карро аналитические оценки разведки, их не надо принимать во внимание.
   И спутника Антарес, подумал штурмовик, я принимать во внимание не буду тоже...
   Он одернул тканую боевую накидку и взял в руки дезинтрегратор остронаправленного действия. Он выйдет из звездолета, выстрелит. Всепоглощающий луч оружия сожрет голову девчонки; здесь надо не теряться, быстро забирать камень, возвращаться на корабль и стартовать... Парень, что сейчас встал перед Антарес, как бы прикрывая свою подругу от налетающего на нее корабля, помешать не сможет. Если будет путаться под ногами -- погибнет. Может быть, даже раньше девчонки....
   Звездолет завис над пустырем так, что дальний конец его длинной тени лег у ног Антарес, и стал быстро снижаться.
   И тут Карро увидел, как из Трущобы на пустырь выезжают бронетранспортеры. За ними врассыпную бежали люди-полицейские и широко вышагивали внушительные фигуры киберов.
   Карро мгновено оценил обстановку и изменил план действий. Он отдал несколько отрывистых команд системе управления звездолетом и бортовым вооружением, нацепил на пояс накидки антигравитатор и вбежал в узкую камеру выходного отсека. Раздвижные двери камеры за его спиной сошлись и сплавились в монолитную, абсолютно герметичную преграду. И тут же стена отсека, перед которой стоял штурмовик, раскрасилась перламутровыми разводами, пошла волнами, а через секунду растворилась в воздухе. Карро оказался перед овальным отверстием в корпусе корабля. В лицо ударил горячий ветер, в камеру ворвался грохот взывов. Под ногами, не так далеко внизу, застыла каменистая поверхность пустыря.
   Капитан штурмовиков решил не сажать корабль на землю. Звездолет завис на высоте небоскреба и теперь вел сверху огонь из всех бортовых орудий. Перед бронетранспортерами и полицией стояла стена огня. Точно такой же свирепой атаке подверглось и здание станции метро: оно скрылось за гигантскими желтыми высверками ударов лазерных разрядов.
   Карро бросил оценивающий взгляд на поля боя. Антарес и ее спутник оказались отрезанными от помощи людей. И не могли скрыться под землей. К ним сбегались те сумасшедшие, кто не попал под обстрел, и брели или ползли те психи, кого ранили осколки от разрывов.
   "Юный друг" был, видно, не трус. Он широко шагал навстречу кораблю, потрясая поднятыми над головой кулаками.
   Девчонка же осталась на месте. Она стояла чуть пригнувшись, неотрывно глядя на атакующий звездолет. Карро даже показалось, что смотрит она прямо на него, прямо ему в глаза, глядит спокойно и твердо. Оценивающе, подумал вдруг капитан, так, как сейчас глядел на нее он.
   Штурмовик тут же прогнал глупую мысль и, больше не теряя ни секунды, прыгнул вниз. Уже в воздухе он дотронулся до пояса накидки и включил антигравитатор. Его стремительное падение замедлилось. Но не настолько, чтобы сделать его легкой мишенью врага. Он стремительно спустился к поверхности земли, а до того, как его ноги коснулись тверди пустыря, вывел антигравитатор на полную мощность, чтобы посадка стала абсолютно "мягкой".
   Капитан штурмовиков Карро Абдер Фобас-младший ступил на пустырь, вскинул дезинтегратор и направил его в голову Антарес. Между ним и девчонкой было не более тридцати шагов: идеальная дистанция для стрельбы из лучевого оружия. Стрелку немного мешали суетящиеся перед Антарес психи. И набегающий на Карро девчонкин приятель -- тот продолжал трясти кулаками и что-то кричал. Что -- расслышать из-за грохота огня бортовых орудий звездолета штурмовик не мог. Да и не собирался прислушиваться. Парень и психи держались на линии огня, но трехметровый рост капитана создавал для него отличный, неперекрываемый никем из защитников Антарес сектор отстрела жертвы.
   Глаза штурмовика и Антарес встретились. И тут девчонка вытянула перед собой худенькую руку и раскрыла ладонь. И Карро увидел Красный Кристалл. Он яростно взрыкнул и положил палец на курок оружия.
   А в следующее мгновение в десяти шагах от него возникла могучая фигура дуга в тканой накидке. Дуг оскалился и засверкал желтыми зрачками. В руках он держал дезинтегратор, направленный прямо в грудь капитана штурмовиков.
   Стрелять в Антарес Карро не мог: он теперь просто ее не видел. Фигура незнамо откуда появившегося соплеменника полность закрывала мишень.
   Карро опешил: кто этот тип, черт возьми? И откуда он взялся?
   Капитан штурмовиков, не раздумывая, взревел:
   -- Отойди, дуг!
   И увидел, как безгубая пасть на сером плоском лице штурмовика раскрылась -- "Где он видел это лицо? Очень знакомая рожа..." -- и извергла точно такой же вопль:
   -- Отойди, дуг!
   Карро застыл в изумлении. Совет Императора решил втайне от капитана направить на охоту за Красным Кристаллом не одного штурмовика, а двух? С них, хитрецов, станется!.. Но как дуг сумел соткаться из воздуха? И почему этот придурок целится в Карро, а не в Антарес? Собирается сначала убрать соперника в охоте за камнем, а потом завладеть Кристаллом? У капитана перехватило дыхание. Он замер и понял, что не может отвести глаз от черного зрачка дула оружия дуга.
   И отметил, что его противник также не делает ни одного движения. Просто держит Карро на мушке, и все...
   Капитан штурмовиков снова поднял взгляд на лицо соплеменника, всмотрелся внимательнее и...
   И содрогнулся: он узнал это лицо. Вот тонкий, еле заметный шрам, пересекающий узкий лоб от носовых щелей до левого виска: его Карро получил в битве с повстанцами планеты Ааюк. Вот дефект внешности, который имел капитан штурмовиков от рождения: края носовых отверстий заросли большими твердыми бородавками. Он бегло оглядел одеяние и амуницию противника -- тот был одет так же, как и он; антигравитатор и бластер дуга крепились к поясному ремню в том же положении, что и на ремне Карро...
   Капитан оскалился и сделал шаг в сторону. Дуг напротив проделал то же самое. С той же самой гримасой....
   Противником штурмовика Карро был он сам, штурмовик Карро...
   Страшная догадка пронзила мозг капитана. Случилось то, что предполагал Шаф: пророчество сбылось, Красный Кристалл в конце концов нашел Хранителя-Проводника! И этим Проводником оказалась несчастная слабосильная девчонка Антарес! Но если так -- она могущественна, как... Как сам Сущий! Она...
   "Это она сотворила моего двойника и выдвинула его на свою защиту, -- понял Карро. -- В тот самый момент, когда поняла, что я появился, чтобы убить ее!"
   Он с ненавистью плюнул в своего двойника. Тот немедленно ответил ему тем же. И не менее темпераментно, чем его оригинал...
   Если бы у капитана штурмовиков Имерии дугов Карро Абдера Фобаса-младшего было больше времени для размышлений. Если бы он имел возможность подумать над расставленной ему ловушкой в спокойной обстановке, а не в адовой атмосфере боя, между двух огневых стен, созданных огнем его корабля. Если бы он не был так близок к цели. Если бы он не узрел Красный Кристалл в тридцати шагах от себя, в руке беззащитной на вид девчонки, могущество которой открылось ему столь неожиданно. Если бы...
   Капитан Карро нашел бы в себе силы прислушаться к голосу разума и не пойти на поводу у гнева. И не поддаться страсти немедленного обладания Кристаллом.
   Он грязно выругался и нажал на спусковой крючок дезинтегратора. И увидел, как в грудной клетке стоящего напротив него дуга образовалась большая дыра.
   И в тот же миг почувствовал леденящую пустоту в груди... Он опустил глаза...
   Силы покинули его почти мгновенно, поэтому он не увидел той раны, которую нанес ему выстрел двойника. Он рухнул навзничь, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой, не в силах дышать.
   Он лежал и смотрел затухающим взглядом в голубое небо.
   Последнее, что он видел в жизни, -- собственный боевой звездолет. Корабль, повинуясь чьей-то команде, прекратил огонь и медленно опускался на землю...
  
  
   ИМПЕРИЯ ДУГОВ. ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН
  
   Члены Большого Совета Империи дугов заполнили тронный зал и молча замерли в напряженном ожидании императора. Дейвос Фабиан-Обин III не заставил себя долго ждать. Он тяжело прошел к трону, но не сел, а остался стоять, требовательно оглядывая присутствующих.
   -- Братья! -- взревел он, и все, кто стоял в тронном зале, вздрогнули от неожиданности: император никогда не обращался к своим подданым столь странным образом. -- Братья дуги! Только что мы получили данные дистанционной разведки, ведущей наблюдение над планетой Земля. Доблестный капитан штурмовиков Карро Абдер Фобас-младший погиб в схватке с Хранителем Красного Кристалла!
   В зале поднялся изумленный ропот. Канцлер Нод вскрикнул:
   -- Этого не может быть, Великий Обин! Или, -- он повернулся в сторону старика Шафа, как обычно стоящего возле дальней стены зала, -- Хранитель Истории снабдил Карро неисправным индикатором! Прибор вывел воина не на Кристалл, а на встречу со Смертью!
   Шаф удивленно вскинул голову и выпрямился. На его груди под красной материей мантии гневно заворошились малые конечности и жвалы. Но ответить он не успел.
   Дейвос Фабиан-Обин III презрительно сморщился и раздраженно вскинул могучую длань:
   -- Не надо, Нод! Не надо интриг, выдумок, клеветы! Не надо обвинений, которые не имеют под собой никаких оснований! Индикатор Шафа обеспечил встречу воина Карро с настоящим Хранителем камня. Красный Кристалл в руках у той самой девчонки по имени Антарес, с которой бился капитан, -- видеозаписи роботов-разведчиков не могут врать!
   -- Тогда я ничего не понимаю! -- гневно возопил канцлер. Ему вторили Первый советник Хамаль и большинство членов Совета. -- Почему такой умелый воин, как капитан Карро, не сумел справиться с девчонкой?!
   Император дугов снова сморщился и кивнул Хранителю истории. Тот сделал шаг вперед и звучно пробасил:
   -- Исполнилось пророчество! Красный Кристалл нашел истинного Хранителя -- настоящего Проводника своей силы! Теперь Антарес -- самое могущественное существо во Вселенной!
   -- Ну, это мы еще проверим! -- не сдавался канцлер Нод. -- То, что она уложила нашего капитана -- вовсе не показатель мирового могущества! У нас есть немало воинов, которые могли бы повторить рейд Карро и добиться успеха!
   -- Замолчи, Нод! -- приказал Император. -- Если бы ты видел, как она убивала капитана -- ты бы прикусил язык. И еще -- она не только избавилась от нашего штурмовика. Она села в его звездолет и теперь летит сюда. Корабль Карро уже вышел из гиперпространства и мчится к нашей планете! Ни один землянин не справился бы с управлением гиперпространственным космическим летательным аппаратом дугов -- она это сделала! И что у нее на уме -- знает один Сущий!
   -- Пошлите ей навстречу космическую эскадру! -- заверещал канцлер.
   -- Мы уже сделали это, -- сказал император Дейвос. -- И выслали не одну, а три эскадры. При встрече со звездолетом Карро корабли первой провалились в гиперпространство и затерялись в пространственных коридорах. Через час они выскочили в нашу реальность на краю соседней галактики и теперь просят о помощи: запасы топлива на исходе. Звездолеты второй эскадры просто вышли из строя: отказала автоматика управления, двигатели; вооружение рассыпалось в пыль. Они летят по инерции в неизвестном направлении. Связь с ними потеряна. Третья эскадра носится по сложной замкнутой траектории в нашей солнечной системе. Командир эскадры и капитаны ее кораблей утверждают в один голос, что преследуют заданную движущуюся цель. Но звездолет Карро еще не пересек границы системы!
   -- Это какое-то безумие! -- воскликнул Первый советник Хамаль. -- Неужели все эти фокусы проделывает девчонка Антарес?!
   Старик Шаф снова сделал шаг вперед и открыл было рот, чтобы ответить на вопрос Хамаля, но...
   По залу пронесся шорох изумленных голосов: возле трона, рядом с императором Дейвосом, возникла миниатюрная фигурка инопланетянки. Дуги, знакомые с видеоматериалами, поставленными дистанционными разведчиками с Земли, выдохнули в один голос:
   -- Хранитель Кристалла!
   Перед ними стояла Антарес. Она была одета в черную майку и синие джинсы, что подарил ей Люка Бур. Она спокойно смотрела на дугов, ее темные глаза загадочно мерцали.
   В зале воцарилось жуткое молчание. Все ждали реакции императора.
   Дейвос Фабиан-Обин III повернулся к девочке и, с непонятным выражением глядя на нее сверху вниз, тихо прогудел:
   -- Ты -- землянка Антарес? Хранительница Кристалла?
   -- Да, Повелитель, -- спокойно ответила девочка, и все с удивлением отметили, что она говорит на языке дугов без малейшего акцента. Антарес вытянула перед собой руку, и на ее ладони материализовался Красный Кристалл. Зал ахнул. Канцлер Нод выхватил из-за пояса длинный кинжал -- ритуальное оружие членов Совета -- и кинулся к Антарес:
   -- Я убью ее!
   И встал как вкопанный. Потому что Антарес исчезла, а на ее месте возникла могучая фигура императора Дейвоса -- точная копия того, кто сейчас стоял возле трона и напряженно следил за действиями Нода.
   Двойник Дейвоса сделал шаг к опешившему Ноду и проревел:
   -- Я бы мог сразиться с тобой, канлер. Но ведь ты знаешь, что твой Повелитель -- один из лучших бойцов Империи. Ты хорошо подумал, прежде чем обнажить оружие?
   Нод что-то растерянно просипел, убрал кинжал в складки одежды и, опустив голову, отошел на свое место. Двойник императора растаял в воздухе, а на его месте снова появилась маленькая фигурка Антарес.
   Зал сотряс оглушающий хохот Дейвоса Фабиана-Обина III. Совет оставался нем и недвижим.
   Император перестал хохотать, захлопнул безгубую ротовую щель и спросил:
   -- Как ты сюда попала, инопланетянка? И кто сейчас управляет кораблем покойного Карро, если тебя там нет?
   -- Не беспокойся о корабле своего штурмовика, Повелитель, -- ответила Антарес. -- Им по-прежнему управляю я, и через полчаса он будет стоять на космодроме.
   Она положила Красный Кристал в карман джинсов и растаяла в воздухе. А в следующую секунду за спиной каждого из присутствующих возникла девочка в синих джинсах и черной майке. Кое-кто из членов Совета испуганно взрыкнул. Но никто не посмел дотронуться ни до одной инопланетянки. Антарес вышла из-за спины императора Дейвоса, плавно махнула рукой, и ее копии, рассыпанные по всему залу, исчезли.
   -- Как видишь, я здесь, но в то же время могу быть в любом месте. Везде, -- сочла нужным прокомментировать демонстрацию своих возможностей Антарес. -- И не волнуйся за судьбы тех кораблей, которые ты направил против меня. С ними не случится ничего плохого. Они вернутся в Империю. Но при одном условии.
   Дейвос Фабиан-Обин III, с трудом справляясь с тем, чтобы не показать подчиненным свою растерянность, прогудел:
   -- Что это за условие, Хранительница Кристалла?
   -- Ты больше никогда не пошлешь на землю своих штурмовиков. И забудешь об этой планете. Договорились?
   -- Будь по-твоему, Антарес, -- нашел в себе силы сохранить благоразумие и подчиниться воле сильнейшего император дугов. -- Будь по-твоему... Ты явилась только для этого?
   -- Нет, -- ответила Антарес. -- У меня есть в Империи еще одно дело. -- И остановила взгляд на Хранителе Истории. -- Я хотела бы побеседовать с мудрейшим Шафом и вместе с ним прочесть книгу, которую он так бережно хранил долгие годы.
   Старик Шаф, услышав слова Хранительницы камня, распрямил спину, поднял над головой талмуд в потрепанном кожаном переплете и, не спрашивая разрешения императора, двинулся к трону. Его красные плоские зрачки восторженно пламенели.
   Антарес гордо вскинула подбородок и громко сказала:
   -- Дуги! Вас ждут великие перемены! Тот мир, который вы создали в масштабе галактики, и тот мир, который создали земляне на своей планете, -- очень похожи. Они построены Силой, лишенной Сердца. И поэтому лишены того, чем изначально и скрытно от наших чувств и разума обладает Вселенная, -- музыки Сфер, Великой гармонии бытия. Мудрейший Шаф говорил верно: вы искали свою Душу, а нашли Силу. То же произошло и с землянами. Я постараюсь найти для вас Душу Мироздания, а значит, раскрыть и ваши сердца. И тогда воля Красного Кристалла будет исполнена, а его Сила станет Силой каждого дуга, каждого землянина, каждого обитателя Вселенной, у которого есть разум, сердце и душа. Приветствую тебя, Шаф!
   Она двинулась навстречу Хранителю Истории.
   Дуги, склоняя головы, безмолвно расступались перед Хранительницей Красного Кристалла.
  
  
   ЛЮКА. ПРОЩАНИЕ С АНТАРЕС
  
   Стоим это мы на пустыре, вечер уже, темно. Психов всех, мертвых и раненых, врачи увезли. Полицейские возле дымящихся бронетранспортеров суетятся. Хоган с ребятами час назад из муниципального участка прибрели, сказали, что выпустили их... Вон, сидят в стороночке, покуривают, на нас поглядывают...
   А я на Антарес смотрю и глазам своим не верю. Она же, когда жлоба этого, инопланетянина трехметрового, завалила, сразу на его звездолете улетела, даже слова мне не сказала. Я уж думал, не увижу ее никогда. Ан нет -- вот она! Стоит, руками шею мою обвила и в плечо мне носом уткнулась. Плачет. Я глажу девочку мою по спинке ее худенькой и чувствую, как дрожит она вся. Холодно ей, конечно, да и голодная, наверно...
   Не знаю, что думать.
   А она поднимает ко мне мокрое от слез личико и шепчет:
   -- Я люблю, люблю тебя, Люка, милый мой...
   -- Так что ж ты плачешь-то, девочка? -- ласково спрашиваю я. -- Ведь хорошо все! Мы вместе. Ребята живы, Хогана, вон, выпустили. И ты же говоришь, что нас теперь полиция не тронет?
   Она отстраняется и горячо шепчет:
   -- Нет, никто вас теперь не тронет, Люка! Я уж за этим прослежу! Только...
   -- Что "только", девочка?
   -- Не могу я с вами оставаться, милый! -- говорит. А сама уже навзрыд плачет. -- Не могу! Дальше мне идти надо...
   Я понимаю. Все понимаю, о чем она говорит. Поэтому глупых вопросов не задаю. А в сердце колет так... Я глажу ее по голове, по плечам:
   -- Не забывай о нас...
   Она снова как закрутит головой:
   -- Нет, Люка, нет! Что ты говоришь такое! Я ведь ради нас все делать буду! Ради тебя, милый, любимый!
   И здесь мне больно за нее стало: чего это она из-за меня так убивается. И решаю ей сказать правду. Ну, чтоб облегчить, что ли, чувство ее:
   -- А я, Антарес, не знаю, что такое любовь...
   И в глаза ей смотрю. Она взгляда не отводит. Руки с плеч моих сняла, спинку выпрямила, слезы насухо вытерла и тихо так говорит:
   -- Узнаешь, милый. Ты обязательно узнаешь, что такое Любовь.
   И начинает медленно отходить от меня. Все дальше, дальше... Уже лица ее в темноте не различаю. Ребята встали, засвистели, руками ей машут. Она, вроде, улыбается, и в ответ им тоже ладошку над головой вскинула. И хоть не вижу я, а чувствую -- все с меня глаз не сводит.
   Так и ушла.
   Долго я стоял и смотрел в темноту, вслед моей девочке. Долго. А потом тихо-тихо прошептал:
   -- Увидимся, Антарес!
   И как бы в ответ дохнул мне в лицо теплый ветерок. Волосы ласково потрепал.
   Непременно увидимся.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Не смей обижать слабых!
  
   Штефан Туччи ехал на дело. Чувствовал он себя превосходно. После отпуска за счет организации, после всех этих отелей, пляжей, вечерних карнавалов и -- обязательных! -- утренних пробежек по утрам по колено в морской воде он не то что российского инженера-эмигранта -- самого дьявола укокошит и, как всегда после подобных дел, положит кругленькую сумму себе в карман. Штеф был в прекрасной форме -- рефлексы отточены, реакция отменная. На контрольной проверке в тире он сам в этом убедился и другим показал. И сегодня уже включился в работу -- он ехал на дело: в этой "заяве" именно он идеально вписывался в интерьер.
   Высокий, подтянутый, по-спортивному загорелый Штеф Туччи как нельзя лучше подходил на роль рядового охранника Компьютерного Коммерческого Центра. Центр этот находился в маленьком городке, в 50 километрах от Берлина, Штеффи ехал туда. Темно-синяя форма - брюки с лампасами и рубашка с погончиками и серебристыми пуговицами с аббревиатурой ККЦ - уже была на нем. Пропуск на имя Карла Дика, 30-тилетнего охранника сменного наряда N3, лежал в кармане. Что стало с этим парнем-- Штефа не очень беспокоило. Или он проснется назавтра с больной головой в полной уверенности, что перебрал лишку, -- и только потом дотырит, что проспал сутки, ха! -- или не проснется уже никогда. Штеффа это не волновало, это дело организации. Его работа -- предъявить пропуск Дика со своей фотокарточкой и заступить в ночную смену. На проходной полуслепым вахтерам-отставникам, которые проверяют тысячи пропусков день, наплевать, как до сего дня выглядел Карл. А начальник смены предупрежден о замене, поэтому дружки пропавшего охранника вопросов задавать не будут. Привет, ребята, меня тоже зовут Карл, дайте закурить...
   После этого он замочит Эдика Драгинского и поедет домой, вот и все.
   Штеф громко засмеялся и свернул с шоссе на дорогу, ведущую к Центру.
   Черный подержанный "мерседес" -- "Садись, Штеф, не морщись: такая машина достойна твоей зарплаты стражника ККЦ!" -- несмотря на внешнюю затасканность, мчался мягко и бесшумно. Штеф опустил стекло боковой дверцы, подставил лицо встречному потоку теплого ветра и весело поглядел по сторонам. Огромные старые тополя строго чернели на фоне темнеющего неба, густой стриженный кустарник плотно подступал к идеально ровному дорожному покрытию. Запахло доброй старой Германией. Штеф подтянулся, а когда через пару километров на него надвинулись серые бетонные громады корпусов Центра, чуть не крикнул "хайль!". Он был истинный ариец, до мозга костей. И сегодня он с удовольствием мочканет этого еврея...
   Штеф припомнил страницы "заявы".
   Эдик Драгинский, 28 лет, ведущий специалист ККЦ в области компьютерных технологий. Три года назад эмигрировал из России и сразу же, без проволочек, получил германское гражданство. Почему? Потому что был гений. Штефу так и сказали: он -- гений. В Центре на него разве что не молились: с момента появления Эдика в отделе игровых и сервисных программ объем их продаж возрос раз в двадцать пять.
   Штеф тогда присвистнул. Ничего себе, это за счет чего же? За счет идиотских гениальных придумок, был ответ. Голь на выдумки хитра, и этот нищий россиянин держит в башке столько наихитрейших алгоритмов разных компьютерных игрушек, что только успевай воплощать в жизнь. "Так за что же его заявили-то тогда?" - искренне изумился Штеф Туччи, который тоже непрочь был иногда поиграть за компьютером. Шеф тогда поджал губы, но все-таки ответил: "Заказчик неизвестен. Но я думаю, это связано с тамагочи. Японцы, понимаешь, их придумали, освоили мировой рынок, а он подхватил идею и стал добавлять к ней такие прибамбасы, что японские штучки уже не покупают. Похоже, рынок перехватывает ККЦ".
   Тамагочи... Штеф было сморгнул, но сразу же "включился": ну, конечно -- это те самые японские игрушки, на которых недавно свихнулась вся Европа. Величиной с куриное яйцо компьютер, выпуклый экранчик, на нем бегает и постоянно просит жрать цыпленок или кто-нибудь еще. Нажал кнопку -- на экране ему сыпятся с неба зернышки, он радуется, песенку тебе поет, поцелуйчики посылает. А через час опять бесится, визжит -- голодный, значит. Вот так ты с ним и живешь, с цыпленком этим в кармане, и балдеешь от собственной заботливости и доброты, потому что кормить его надо чуть ли не десять раз в день, и даже ночью, а если не покормишь, он коньки откинет. И станет валяться на своем экранчике -- молчаливым трупом с укоризной во взоре. И как ты эту кнопку не нажимай теперь, никогда уже он не встанет, игра закончилась, и ты -- жестокосердный эгоист, убийца, губитель цыплячьих душ -- во всем оказываешься виноват.
   Штеф хмыкнул. У этих японцев, точно, с психикой не все в порядке, но в оригинальности им не откажешь. Ладно -- дети, но ведь и мужики себе эти штуки покупают, а уж у женщин -- особенно у одиноких вдовушек и сентиментальных старух -- эти цыплята по всем углам пищат! Молодцы, японцы, прямо в душу среднему немцу заглянули!
   А Эдик, значит, их с орлиного на бреющий полет перевел...
   Штефу все стало ясно, и он успокоился. Заказчик всегда прав. Следовательно, Эдик Драгинский -- плохой человек. Он ведет себя неправильно, но Штеф исправит все его ошибки.
   Ему показали фотографию Эдика. Конечно, этот худой и сутулый еврей с печальными глазами сразу ему не понравился. Мало того, что он плохо выглядит, он еще и беспокоит наших симпатичных желтокожих друзей с маленьких островов! "Так дело не пойдет, Эдик, -- сказал тогда снимку Штеф. -- Если бы я учился с тобой в школе, я сказал бы тебе это еще на первой перемене, чернявый дохляк, -- так дело не пойдет! -- и дал бы по кумполу. И сегодня с тобой было бы намного меньше забот".
   Штеф сразу почему-то вспомнил про школу, когда увидел Драгинского на фотографии. Таких бьют. Начиная с первой переменки -- не сильно, но обидно, и Штеф всегда делал это с удовольствием. Мимо таких в школе просто так не пройдешь -- Штеф помнил! -- всем видом своим неприкаянным, неказистым, всей сущностью своей буквоедской, заумью этой -- они напрашивались. Эх, не попался ты мне в мои лучшие детские годы, посочувствовал Эдику бывший гроза интеллекта Штеф Туччи. Но ничего, сразу же успокоил он опечалившееся было изображение, завтра мы все-таки увидимся, завтра наступит твоя последняя перемена, парень. Ты отмучился: не добили в России -- Штеф завершит это здесь...
   Он плавно вырулил на большую стоянку перед охраняемыми воротами и уверенно вышел из машины. Не торопясь запирать дверцу, беспечно огляделся. Так, вот проходная, в задней комнате -- раздевалка дежурной смены. Он кинет свою сумку в шкафчик N23 и спокойно пойдет на развод. Карл Дик всегда дежурит в правом крыле здания, где и находится лаборатория Драгинского. Эдик сейчас торчит там -- работает он ночами, это известно -- вон светится единственное окно на втором этаже. Туда же направят и Штефа: каждый охранник курирует только один-единственный, навсегда закрепленный за ним объект, и хорошо. Развод будет за воротами перед административным зданием через десять минут.
   Штеф перекинул через плечо простенькую сумку с барахлом и бутербродами и, посвистывая, направился к проходной.
   ***
   Эдик Драгинский сидел в экспериментальной лаборатории правого крыла ККЦ и рассеянно улыбался. Только что он закончил еще одну работу, осталось вставить блочок связи с пультом дистанционного управления, и все. Но это -- мелочь, это теперь завтра. Сегодня он уже сполна удовлетворил свою новую страсть, все получилось, он доволен. Теперь можно попить кофейку, полистать журнальчик и ехать домой.
   Эдик поднялся, отложил отвертку и любовно дотронулся до хромированного черного бока существа. Существо. Паук. Мыслящий и живой дружище. Охранник и лакей -- когда сыт, и агрессор и психопат -- когда голоден. Сложный характер, это надо сразу признать -- капризный и неоднозначный, с таким шутки плохи...
   Он фамильярно похлопал паука по широкой спине. Мстительный ты уж больно, вздохнул Эдик, вредный ты тип, хотя и виноват в этом только твой заказчик -- такого уж тамагочи захотел он себе, извращенец. Ну да ладно, зато ты -- сильный и смелый, а за это Эдик готов простить тебе многое.
   Эдик вздохнул и с трудом передвинул массивное тело паука поближе к краю стола. Паук был воплощением мощи, а Драгинский уважал силу во всех ее проявлениях. И ненавидел насилие. Потому что никогда не имел первого и всегда страдал от второго.
   Эдик замер и тихонько кивнул своим мыслям: "Всегда" и "страдал" -- те самые слова. Он всегда страдал. Именно он, Эдик Драгинский, -- пока не уехал в Германию.
   Он с удивлением уставился на машину у себя перед носом. Странное дело, этот грозный паук почему-то пробуждал в нем ту еще память, российскую... Эдик отошел от стола и нахмурился.
   Там, в России, ему, хлипкому еврейскому очкарику, по молодости лет здорово доставалось. В школе еще, сопляками будучи, ровесники Эдиковы доступно объяснили ему, как обстоят дела: его место было "возле параши" -- по причине физической немощи и по национальному признаку. И всеобщее убеждение в этом было так велико, что Эдик с ним никак не боролся. Он всегда уступал им дорогу -- тем, кто пытался на него "наезжать", и старался не ввязываться ни во что.
   Но его задевали, постоянно. И обижали -- и в школе, и позже, в университете, на дискотеках. Эдика спасало то, что в России -- загадочная страна! -- обидчиков всегда было ровно столько, сколько и защитников. "Не смей обижать слабых!" -- сколько раз он слышал из-за чьей-то надежной спины эти слова: от классной руководительницы, от учителя физкультуры, а уж здоровенный друг его Андрюха Кулаков не одному идиоту это втолковывал, и не по разу. Андрюха, не в пример своим одногодкам, не ставил ни в грош свои мускулы, а преклонялся перед силой ума. И уважал хилого отличника Драгинского. Он его, кстати, даже в университете не бросил, поступил вместе с ним. А как -- это их с Эдиком общий секрет...
   Эдик помрачнел лицом, глаза его стали еще печальнее. Друг его преданный так и пропал куда-то, в России легко пропасть: ударился в бизнес, по биржам забегал, потом стал ездить, -- в Турцию, или в Китай, -- заделался "челноком" и пропал. И Эдик тогда, в одиночку жуя колбасу в аспирантской общаге, вдруг понял, как Андрюха здорово его выручал, адаптировал, что ли, к среде. Ведь Эдик, умник и моралист, всегда терялся, страшно комплексовал среди голенастых девах и лосиного вида общажных парней. Голова у него всегда была забита другим -- схемами, чипами, идеями своими компьютерными, а с ними... С ними он никогда не знал, как разговаривать. А они обступали его, они были везде, эти люди. Мат, анекдоты, запах несвежих носков, бормотуха, быстрый секс на столе, кулаки, "разборки" постоянные... -- мрак! Наверно, Эдику просто не везло, была же где-то другая жизнь -- не общажная, не кабацкая -- иная, ментально насыщенная! Наверно, ему надо было искать ее. И Эдик, вроде, верил в это, и Андрюха ему в этом помогал, и другие -- преподаватели, девочка одна была у него, хорошая...
   Но Андрюха пропал как раз тогда, когда Россия как-то сразу изменилась -- нет! -- вывернулась наизнанку: варварство хлынуло изо всех щелей на улицы. И Эдик панически бежал, спасая то единственное достояние, которым обладал. А обладал он "гениальной башкой" -- Андрюхины слова... И пока ее не пробили, -- а он этого давно боялся всерьез, -- он бежал. И нашел, в конце концов, ту жизнь которую так долго искал.
   Последние два года он был по-настоящему счастлив. На рынке появились японские тамагочи, и только увидев цыпленка в компьютере, он схватил, увидел в одно мгновение все -- и оригинальность замысла, и простоту воплощения, и потенциальный бешеный спрос на такую забаву. Игрушка в режиме эмоционально-интимного общения с хозяином! Нечего сказать -- круто, восхищался Эдик и уже начинал подключать мозги: тамагочи были непаханным полем для его фантазии, японцы провели только первую борозду...
   Он присосался к идее, как вампир. Он горел, он летал, он модифицировал, он перекраивал, он придумывал свое. Он стал этим самым цыпленком, потом мышонком, потом лягушкой, и неведомой зверушкой он тоже был -- режиссером, актером, программистом, ведущим разработчиком -- черт-те чем! Он был всем в одном лице, он жил своей новой страстью.
   Вскоре ККЦ перешел на выпуск Эдиковых тамагочи, и они мгновенно вытеснили японцев с немецкого рынка. Это была личная коммерческая победа инженера Драгинского, но все-таки не это для него теперь стало главным.
   Однажды, на взлете разыгравшегося воображения, Эдик придумал тамагочи-киберов.
   И забыл обо всем. А тем более -- про Россию.
   Эдик вдруг саркастически хохотнул и погрозил себе пальцем. Не ври себе, немецкий еврей, не ври! Ничего ты не забыл, все помнишь -- и хари эти агрессивные, с шальными глазами, и страх свой, и беспомощность, и Андрюхину силу. Все ты помнишь, и поэтому сидит в тебе уважение к физической мощи и потребность в защите, -- здесь, в спокойном мире, -- потому что где-то глубоко внутри все-таки затаился вечный жидовский испуг...
   Эдик снова посмотрел на паука. Да, подумал он, все осталось, и этот частный заказ -- тому свидетельство. Он оглядел обширные стеллажи лаборатории: много у него за последнее время было подобных заказов с тамагочи, но дружищу он делал с каким-то особым чувством. Наверно, все дело в том, что будущий хозяин паука хотел иметь кибера-охранника, а это Эдику было близко. Но ко всему прочему заказчик хотел иметь еще и тамагочи-агрессора, мазохист бешеный, в том же лице. И Эдик тогда оснастил свое детище не только системами сканирования и сигнализации -- он дал ему оружие, самое настоящее. Такое, какое назвал заказчик... Паук превратился в боевую машину, интеллектуальная мощь Эдикиного компьютера несла в себе угрозу силового воздействия.
   Паук воплощал в себе то, о чем Эдик мечтал для себя всю жизнь.
   Драгинский наклонился и нежно обнял свое создание. Кибер перестал быть для него просто машиной сразу, как только Эдик инсталлировал в компьютер все программы и начал сложный монтаж. Он сидел над дружищей ночами, и паял, и вкручивал микроскопические титановые саморезы, и вспоминал свою московскую жизнь, и Андрюху, и зимние ночные прогулки с той, хорошей, девушкой, и печалился, и снова переживал старые обиды, и пугался, и злился, и скрипел зубами... И, наверно, оставил в этой умной железяке частичку своей когда-то издерганной души.
   Он полюбил паука.
   Эдик Драгинский заглянул в огромные рубиновые глаза черного дружищи и тихо прошептал:
   -- Не смей обижать слабых!
   И увидел, как они ответили ему.
   ***
   -- Р-разойдись! -- Пивной бочонок с пистолетом под вислым брюхом закончил инструктаж и показал строю жирную спину. Господин капрал не любит формальности, ухмыльнулся Штеф вслед уходящему начальнику смены, и это хорошо. Все правильно, партайгеноссе, смотрите телевизор и пейте пиво в комнате охраны: Карл с командой прикроет Центр -- муха не пролетит. А назревающее легкое недоразумение в правом крыле -- не ваша забота. Эдик Драгинский наступил на любимую мозоль мстительным потомкам самураев -- пусть теперь сам и отвечает... Начальник охраны -- не личный телохранитель.
   Строй распался на сорок прикуривающих мужчин, и Штеф Туччи, предъявляя равнодушную физиономию случайным встречным взглядам, не спеша направился к правому крылу ККЦ.
   Ключи от здания ему выдали на разводе. Он засядет сначала на пульте в вестибюле, а минут через десять осмотрит здание. Найдет лабораторию Драгинского, определит пути отхода. После выстрела ему в ККЦ делать нечего, он выйдет через какое-нибудь окно, покинет территорию -- через забор, конечно, какие вопросы!- и скрытно вернется к машине. Стоянка не охранятся, остается только проследить, чтобы его не срисовали из проходной. Хотя, значения это никакого не имеет. Главное, спокойно уехать без лишнего шума.
   Штеф набрал код замка, вставил массивный бронзовый ключ в огромную замочную скважину и с трудом открыл тяжеленную дверь главного входа. В лицо ему пахнул застоявшийся воздух старого здания: запахи канцелярии, дымных коридоров и... металлической пыли. Штеф двинулся через обширный темный вестибюль к пульту охраны, его шаги гулко отдавались под сводами здания. Он включил свет, потом выставил все рычажки сигнализации в положение "on" и опустился в удобное кресло охранника. И только теперь почувствовал маленькую беспокойную крысу под горлом.
   Тревога. Ему здесь не нравилось. Здесь было то, чего он не знал. И это могло для него плохо кончиться.
   Штеф осторожно прислушался к себе. Он привык доверять интуиции. Если дядя говорит "нет", сынок, значит, это "нет", и ничего больше, ты же знаешь... Штеф это хорошо усвоил, он не сидел бы сейчас здесь, если бы не усвоил, он всегда слушался: кому-кому, а этому дяде он не перечил... Штеф ошалело помотал головой. Ну ладно -- тогда, но здесь-то что? Что он такого не знает, спросил он дядю. Он на месте, объект в лаборатории, сидит спиной к нему. Через сорок минут, после планового посещения пивного бочонка, делающего каждый час обход зданий, Штеф войдет в лабораторию и выстрелит. И потом -- уйти с верного дела и завалить карьеру в организации -- на основе интуиции! -- было глупо. Штеф прислушался. Дядя молчал.
   Штеф успокоенно закурил и двинулся в обход здания.
   Правое крыло представляло собой типичный бетонный четырехэтажный барак -- длинные коридоры с пыльными неоновыми трубками на потолке, сотни дверей, две лестницы с двумя лифтами в торцах и подвал. Штеф медленно поднялся на второй этаж и остановился на лифтовой площадке. Мрачный тоннель чуть освещенного коридора -- мертвенно-белый свет лился только от лестницы -- неожиданно подействовал на него удручающе. Штефу стало страшно.
   Он вдруг вспомнил, как в детстве отправился в одиночку исследовать старое заброшенное здание бывшей мэрии. Там были такие же длиннющие коридоры и полная темнота: здание планировали отреставрировать и до начала работ зияющие проемы выбитых окон плотно забили досками. Был вечер, не видно ни зги и не слышно ни звука., но Штеф не дрейфил: смелости ему придавал новенький электрический фонарик. Он не знал, что такое испугаться по-настоящему, шагал смело.
   Дело тогда за первым уроком страха не стало. Где-то в середине пути, в самом темном месте фонарик внезапно погас, и на лицо Штефа вдруг бесшумно легла мягкая, удушливая, липкая лапа. Невесомая, и от того еще более ужасная. Штеф закричал, дернулся назад -- раздалось легкое потрескивание, и страшная лапа скуксилась и повисла у него на подбородке. Штеффи был сообразительный малый, и это спасло его от истерики. Паутина! Всего лишь паутина! -- с презрительной усмешкой сказал он сам себе. И на негнущихся ногах вышел из мэрии.
   С тех пор пауки и темные коридоры, где бы они не подстерегали Штефа Туччи, не получили ни одного шанса порадоваться его присутствию.
   Он непроизвольно оглянулся, убыстрил шаг, отыскал дверь лаборатории Драгинского и кое-что для себя отметил. Ни секунды не задерживаясь, вернулся к лестнице и вызвал лифт.
   На третьем этаже он обнаружил точно такой же однообразный коридорный ландшафт. Тусклое освещение, завывание ветра в кое-где открытых форточках, шорох черных ветвей за окнами... Он вышел из лифта, сделал несколько неуверенных шагов и остановился.
   Идти дальше?
   Вдруг что-то липкое и трескучее прикоснулось к его лицу. Штеф вскрикнул и сильно мазнул себя пятерней по физиономии -- на лице ничего не было. Он нервически засмеялся. Ну, Штеффи, мальчик, лечиться тебе надо! Иди-ка ты отсюда, такие прогулки тебе не на пользу! Он хотел было опять зайти в лифт, но передумал: тоскливый скрип кабины больше слышать не хотелось. Штеф дернул плечами и побежал вниз по лестнице. Ему сразу стало легче. По дороге он потрогал пару дверей -- везде было заперто, толкнул раму лестничного окна на первом этаже -- она поддалась.
   Штеф постоял около окна, глубоко вдыхая свежий вечерний воздух. Подавленность от обхода постепенно оставила его.
   Так, уходить он будет отсюда. Лаборатория Драгинского закрыта на сложный электронный запор, это несколько меняет дело, но особой проблемы не составляет. Осталось дождаться обхода, отдать честь капралу и обтяпать дело в последующий час.
   Мне хватит и пяти минут, подумал Штеф и посмотрел на часы. Обход -- в ноль десять, десять минут -- на приход-уход пивного друга, в ноль двадцать пять -- он у Эдика. В ноль тридцать -- последнее "прости"!
   Штеф Туччи любил четкие планы и был по-немецки пунктуален. Но если бы он действительно знал то, чего знать никак не мог, он наплевал бы на эти свои достоинства.
   И постарался бы ликвидировать "объект" до назначенного им самим часа.
   ***
   До того, как в дверь лаборатории несколько раз кто-то решительно позвонил, Эдик Драгинский расслабленно сидел в кресле и крутил в руках пульт дистанционного управления. Через пять минут проснутся его тамагочи, все разом, во главе с только что заряженным и подключенным пауком, и кое-что захотят. Потягивая кофеек, он "накормит" их дистанционкой и поедет домой: следующий пароксизм желаний у них возникнет только в девять утра, а тогда техники уже будут на месте.
   Эдик задумчиво улыбнулся. Кто бы мог подумать, что его работа с киберами примет такую форму. По причине их супердороговизны найти клиентов на них было крайне трудно. Но они были. Их деньги сегодня полностью окупали стоимость проекта, а в дальнейшем -- при широкой рекламе -- и вовсе ожидалась хорошая прибыль. Вот только покупатели эти были довольно странные...
   Действительно, думал Эдик, за несколько десятков тысяч долларов игрушку ребенку покупать неразумно, а вот для себя... Для чего взрослому игрушка? Для того, чтобы удовлетворить какую-нибудь свою странность, а может быть -- порок, подавленные смутные желания, возможно, детские...
   Они были большие чудаки -- будущие владельцы его тамагочи, его заказчики. Познакомившись с ними, Эдик вдруг обнаружил, что вскрыл для себя какую-то совершенно неизвестную ему область. Патология пресыщенности -- так презрительно поначалу назвал он причуды богатеньких Буратино, но потом как-то вдумался и проникся к ним сочувствием. Все-таки они были все немного ненормальные, психи... Поэтому Эдик бесстрастно и внимательно выслушивал все их фантастические пожелания и тщательно, стараясь ничего не упускать, устанавливал в кибера нужные программы.
   Клиенты были довольны. Эдик видел их горящие глаза, когда они смотрели на своего тамагочи. Да и у Эдика, честно сказать, что-то глубоко внутри пищало от восторга, когда он показывал свой товар лицом. Взрослые игры... Как правило, они ведь агрессивны: взрослые любят по-настоящему острые ощущения -- в пределах разумного, разумеется. И Эдик Драгинский их понимал, хотя и не соглашался с такими забавами: уж он-то знал толк в острых ощущениях, испытывал их не раз...
   Да, но это было полдела.
   Эдик с изумлением узнал, что и сам обладает некой маленькой странностью. Подавленная агрессивность вечно затырканного "дохляка" в последнее время вдруг начинала гулко вибрировать в нем, как камертон под водой. Он тут же брался за дело -- она облегченно выплескивалась в дикие шуточки его тамагочи. И он знал: именно поэтому у него все получалось, именно поэтому были довольны клиенты. И поэтому его любимцем стал огромный черный паук с рубиновыми глазами.
   Об этом кибере Эдик вел с клиентом особый разговор. Клиент выдвинул совершенно безумное требование, он, точно, был сумасшедший. Эдик не мог спокойно смотреть в его выпуклые глаза, отнекивался и упирался, как мог, но в конце концов поддался на уговоры и согласился. Предварительно заручившись разрешением руководства компании. И, закончив сегодня паука, продолжал думать о его будущем хозяине с опасливым непониманием.
   Дело было в том, что паук, при всей своей нечеловеческой проворности и оснащенности самым настоящим орудием убийства, в режиме "агрессия" не имел никаких алгоритмических ограничений в действии...
   Уверенные звонки в дверь вывели Эдика из задумчивости, он удивленно кинул взгляд на часы. Двенадцать двадцать пять, никто и никогда не заходил к нему в это время. В здании находится только дежурный охранник, может быть, что-то случилось...
   Он произвел сложные манипуляции с электронным замком и открыл дверь. На пороге стоял молодой человек в форме охранника и доброжелательно, чуточку виновато улыбался ему.
   -- Инспектор охраны Штеф Туччи, -- церемонно представился Драгинскому Штеф. Достойный объект, считал он, имеет право знать имя своего последнего друга. Это было романтично.
   -- Простите, сэр, что оторвал вас... -- Штеф прямо-таки лучился добродушием и исполнительной туповатостью. -- Простите, герр Драгинский, но я сегодня первый раз заступил на смену... -- Он смущенно перетопнулся. -- Единственное рабочее помещение в здании... Тем более лаборатория... -- Он свел глаза к переносице и, чуть-чуть добавив скрипа в голосе, с идиотским занудством завершил. -- Хотелось бы осмотреть на предмет пожарной безопасности и целости охранной сигнализации! -- "Вот так, Драгинский, знай наших, охрана не дремлет!"
   Эдик удивленно поднял брови и замешкался. Вообще-то, насколько он знал, в компетенцию охраны не входил осмотр аудиторий и лабораторий ККЦ, это было логично хотя бы из соображений секретности. Просиживая в лаборатории ночами, он частенько слышал гулкие шаги охранника в коридоре -- тот неторопливо проходил мимо и потом стучал каблуками по лестнице. Плановый обход здания- это было нормально. Но этот ретивый охранник с голубыми глазами на дубленом лице явно слишком уж усердствовал.
   Эдику не хотелось его пускать, по многим причинам. Увидит хотя бы киберов, начнет ахать, задавать вопросы, завяжет разговор, а Эдик вовсе не собирался сейчас с ним разговаривать, он хотел домой. А потом -- через пару минут проснутся киберы...
   Он оценивающе взглянул на парня в дверях. Охранник переминался с ноги на ногу и смиренно ожидал разрешения войти. Небось, волнуется за свое первое дежурство, не знает, что к чему, да и инструкции еще, как следует, не изучил, перегибает...
   Ладно, пусть успокоится... и развлечется заодно -- домой Эдик всегда успеет.
   -- Ну что ж, заходите, инспектор.
   Он посторонился и пропустил Штефа в лабораторию.
   Штеф что-то удовлетворенно буркнул и, опустив голову, шагнул в помещение.
   Все шло точно так, как он и спланировал. Он мог бы хлопнуть Эдика и на пороге, но этому препятствовали разные соображения. Во-первых, когда между тобой и жертвой находится готовая в любой момент разделить вас преграда, оружие надо готовить заранее. А Штеф не был уверен, что у хитроумного еврея здесь возле двери не понатыканы скрытые глазки телекамер. В этом случае Серый Волк с огромным пистолетом в лапах дергал бы за веревочку до тех пор, пока не приехали бы злые охотники. Во-вторых, готовить выстрел на глазах у опасливого невротика -- а Эдик был именно им, Штеф в этом не сомневался! -- значит тоже увеличить вероятность поцеловать замок и уйти ни с чем. И в-третьих, Штеф не любил стрелять через порог, он был суеверен...
   Выстрелить и обезьяна сумеет, думал Штеф, а вот засунуть объекту пулю за пазуху так, чтобы он никак не смог отказаться, -- не всякому специалисту порой под силу!
   Штеф собирался потереться в лаборатории до тех пор, пока Эдик не встанет к нему спиной. Тогда Штефу не грозят никакие неожиданности -- он достанет из-под рубашки, из-за ремня, свою бесшумную пукалку и подарит одну пулю своему печальному визави. Тот не откажется. От подарков не принято отказываться.
   Эдик пропустил Штефа вперед, и тот прошел по длинному тамбуру в огромную полутемную комнату с обширным столом посередине.
   На столе черным зловещим холмом возвышалась литая туша паука -- в кустистом бесформенном обрамлении лап-манипуляторов. Глаза паука горели ровным красным огнем. Едва слышное, но отчетливое гудение каким-то образом грозно оживляло его неподвижность. Впрочем, оно исходило не только от него -- тихо и угрожающе гудело и в темноте стеллажных полок, и в углах комнаты.
   Эдик попытался представить себе ощущения парня при виде его лаборатории и не смог. Но он явственно почувствовал, как напрягся охранник, и это был не испуг, вдруг отметил про себя Эдик, этот парень подобрался, как... как хищник в чужом лесу. Рубашка Штефа натянулась на окаменевших мышцах спины, и это Эдик отметил тоже.
   Странно, подумал он, реакция у парня все-таки какая-то ненормальная... Эдику стало даже немного обидно: не в берлогу же зашел этот... невротик -- в экспериментальный зал киберигрушек! В любом случае Эдик его сюда не звал и, тем более, не собирался пугать.
   Парень замер в непонятном ступоре. Пауза затянулась. Эдик решил разрядить обстановку и снова посмотрел на часы.
   -- Послушайте! -- громко сказал он и, обогнув крепкую фигуру Штефа, подошел к столу и взял в руки пульт дистанционного управления. -- Через двадцать секунд здесь будет довольно весело и...
   И здесь что-то произошло с Эдиком Драгинским. Что-то случилось. Эдик застыл с пультом в занемевших руках.
   Это не охранник, вдруг пришла в голову спокойная мысль. Тоненькая нотка тревоги, звучавшая в нем с момента появления чужака перед дверью, взорвалась в сознании могучим ревом. Это не охранник!.. Кибер-паук сбил пришельца. Черный злобный паук вполз в Эдиково жилище и увидел черного злобного паука на столе -- место было занято. Дружище сбил его...
   Эдик стоял к Штефу Туччи спиной.
   Сзади раздался металлический щелчок.
   Евдокимов... Вовка Евдокимов с жестокой улыбкой на продубленном от неумеренного курения мальчишеском лице стоял сейчас у Эдика за спиной. В руках у него была только что открытая булавка, он хищно улыбался коричневыми зубами, и булавка уже начала свое тайное движение к Эдикову заду. Сейчас она вонзится ему в ягодицу, острая боль пронзит его аж до кончика пениса, он вскрикнет, а Евдокимов, торжествующе хохоча, отвесит ему еще здоровенного пинка...
   Не стой!!!
   Эдик инстинктивно шарахнулся в сторону.
   Негромкий хлопок выстрела на мгновение заглушил ровное гудение киберов.
   Штеф Туччи выстрелил и, не опуская пистолета, изумленно чертыхнулся -- он промахнулся! Он не ожидал от Драгинского такой прыти! Откуда что берется, мать твою! Последние полминуты Штеф только и делал, что удивлялся. Сначала -- мрачному пейзажику Эдикова склепа, потом этот страшный монстр на столе его встретил: Штефу так и показалось -- встретил! А теперь и сам хозяин фортеля выкидывает, ковбой недоделанный.
   Пистолет Штефа уже смотрел в голову обернувшегося к нему Драгинского. Штеф хладнокровно встретил его испуганный взгляд и улыбнулся.
   -- Герр Драгинский, улыбочку! Сейчас отсюда вылетит...
   В глубине комнаты громко пискнул зуммер электронного таймера. Берлинское время -- ноль часов тридцать минут.
   -- ...цыпленок!
   Палец Штефа выбирал свободный ход курка.
   -- Мать твою, тетя! Ты совсем забыла про своего серого пупса!
   Визгливый противный голос хлестанул Штефа вдоль позвоночника. Сверху. А в следующее мгновение на руку с пистолетом откуда-то с потолка упала отвратительная тварь с перепончатыми крыльями.
   -- Мы сегодня будем ужинать? Твой котенок голоден!
   Летучая мышь! Говорящая! Штеф опешил. Ствол пистолета под тяжестью мыши опустился и смотрел дулом в ноги Драгинского. Стрелять не имело смысла.
   Говорящая тварь больно обхватила его запястье когтистыми лапками и полезла вверх по рукаву. Серая мордочка с мутными бусинками белесых глаз потянулась к лицу. Тварь открыла маленькую пасть и зашипела.
   Нервы Штефа не выдержали. Он изо всей силы тряхнул рукой, выронил пистолет и с омерзением отшвырнул перепончатую прилипалу в сторону. Его трясло.
   Тварь отлетела на дальний край стола, неуклюже поднялась и обиженно тряхнула крыльями. Только сейчас Штеф увидел у нее на груди небольшой выпуклый экранчик с какой-то движущейся картинкой. Экранчик тревожно мигал.
   Тамагочи! Штеф наконец-то сообразил, на десятой секунде после выстрела: робот-тамагочи, всего лишь робот, есть просит! Ну и напридумывал этот еврей, Штефу на голову! Штеф старается, Штеф спешит, Штеф теряет драгоценные секунды, а под ногами у него путается механическая гадость, просит жрать и называет тетей!
   Он быстро перевел взбешенный взгляд на Эдика -- тот оцепенело стоял, прижавшись к стене, в проеме между металлическими шкафами. За это я убью тебя, уже спокойнее подумал Штеф, убью голыми руками, не тратя времени на пистолет...
   Ему надо было поторапливаться. Занятый дурацкой возней с летучим вампиром, он совсем не заметил, что лаборатория ожила. Он настороженно ощупал взглядом помещение.
   В темных глубоких проемах стеллажей, в черноте распахнутых подсобок -- сверху, сбоку, за спиной -- отовсюду! -- зажигались нечеловеческие живые глаза. Перестуки, всхлипы, стоны, бормотание, агрессивные выкрики заполнили комнату. Где-то взрыкнул мощный мотор. Черный паук на столе ярко засветил экран на брюхе и зашевелил лапами. Его рубиновые сегментированные глаза внимательно уставились на Штефа.
   Штефа передернуло. Заканчивай это дело, не медли! Он сделал два быстрых шага к Драгинскому и обрушил на его голову страшный удар кулаком -- Эдик рухнул, как подкошенный.
   "Самый быстрый способ, -- ухмыляясь, подумал Штеф. -- Самый быстрый, и безотказный. И, кстати, российский". Он поддел ногой бесчувственное тело. "Слышишь, Драгинский? Ваш способ, отечественный... Но это так, для начала..."
   Он огляделся.
   Штеф предпочитал пистолету работу руками, но все-таки лучше всего у него получалось с предметом. Взгляд его упал на бобину гибкого экранированного провода в дальнем углу лаборатории. "То, что надо, -- удовлетворенно оглядел он находку, -- это сгодится". И направился в противоположный угол.
   С момента выстрела и нападения перепончатой твари прошло чуть меньше минуты. Штеф Туччи не ведал и не мог знать, что истекали последние секунды пребывания киберов в режиме "вялого запроса". Подавляющее их большинство не задерживалось на добродушной ругани или призывных сигналах с места: не для этого их покупали. Клиенты желали взрослой игры, клиенты ждать не хотели, и Эдик вложил в тамагочи всего лишь одну такую минутку. За это время, если хозяин "игрушки" не хотел никаких осложнений, ему следовало своего тамагочи "накормить" -- либо с пульта, либо нажатием большой красной кнопки рядом с экраном. В этом случае киберы впадали в состояние "тихой игры" и последующего "сна".
   Ненакормленный тамагочи переходил в режим "агрессия". Наиболее сложные киберы раскачивались еще тридцать секунд, а потом приступали к активным действиям.
   Штеф обязательно бы поинтересовался на всякий случай, если бы его информировали о таких вещах, -- это как? Все зависит от странностей и индивидуального темперамента клиентов, ответили бы ему. Эти твари и уроды вытворяют разные штуки, когда им не додали кусок хлеба... Вот, например, летучая мышь -- кстати, неприятное исключение из правил, в нее не вложена страховочная минута! -- ведет себя просто безобразно с первых секунд после пробуждения. И такое поведение, надо сказать, характерно для многих тамагочи-киберов... Но не волнуйтесь: все это хлопотно, но довольно безопасно. Тем более что большинство из них лишены Драгинским возможности свободно передвигаться. Правда, не все... Но для вас это не имеет никакого значения. Главное -- инженер!
   Беда Штефа состояла в том, что даже такую уклончивую консультацию сейчас дать ему никто не мог.
   Штеф низко нагнулся над бобиной и стал отыскивать конец провода.
   -- Я хочу тебя!!!
   Могучий призывной рык голодного самца перекрыл вскричавший вдруг на разные тона гневный хор голосов вокруг Штефа. Он вздрогнул, как от удара током. Пальцы, нащупавшие было нужный виток, дернулись, на указательном сломался ухоженный ноготь. Штеф побелел от бешенства. Эти тамагочи, точно, его сегодня достанут своими фокусами! Он настороженно обшарил взглядом горящие глаза в недрах стеллажей и снова склонился над бобиной -- где же этот конец?
   Упругий конец резиновой полицейской дубинки больно ткнул его в зад. Штеф замер и стал медленно разгибаться. В животе у него стало холодно.
   -- Вставай! -- Грозный окрик властно ударил в спину. Штефа пробил холодный пот. Полиция?!
   -- Поднимайся, зараза, я хочу тебя!
   Штеф облегченно стряхнул с себя липкие объятия позорного страха. Холод в животе сменился горячим желанием хорошенько вдарить по яйцам невидимому шутнику. Он обернулся и... опустил изумленный взгляд вниз.
   В его пах упирался гигантских размеров красный резиновый пенис, с метр величиной. Начинался он от цинично спущенных штанов чубатого молодца ростом в полчеловека. Блудливая ухмылка застыла на неподвижном поливиниловом лице. Экран на груди тревожно взывал: "Успокой маньяка!"
   Молодец нетерпеливо взрыкнул и дернул руками. Из рукава вылезла механическая пила с пластмассовыми зубьями и, завизжав, угрожающе нацелилась Штефу в лицо. Он попятился, уткнулся подколенками в чертову бобину и рухнул на нее задом. Вот это да! Маньяк с пилой! Это покруче перепончатой твари!
   -- Я долго буду ждать тебя, засранка?! -- подхлестнул озабоченный кибер -- Штеф взбесился: "Они что, все за девочку меня держат здесь, куклы поганые?"
   Почему-то именно это доконало его окончательно. Он вскочил со зверской гримасой на лице и изо всей силы заехал сладострастнику ногой между нижних конечностей. Маньяк с недоуменным бормотанием поднялся в воздух, его напряженный красавец прочертил по потолку прямую линию и вместе с хозяином рухнул на спину перепончатой твари. Штеф крякнул: хорошо получилось! Но праздновать победу было преждевременно.
   Встревоженно кудахтавшая тварь ловко выбралась из-под потерявшего сознание маньяка и с гадким прищуром обличающе уставилась на Штефа.
   -- Я вижу, ты и не собираешься накрывать на стол, дрянь! -- сообщила она ему и прыжком взгромоздилась на спину паука. -- Но ничего, я заставлю тебя!
   Штеф еле успел увернуться -- летучая мышь взмахнула крыльями, оттолкнулась от паучьей спины и когтистой тенью пронеслась около его головы. "В прическу целила!" -- встревоженно возмутился аккуратист Штеф Туччи, а потом со свирепой гримасой схватил летучую мышь, севшую на бобину, и засунул ее под перевернутое помойное ведро.
   Он разогнулся и зло сдул упавшую на лоб челку. Все, теперь не вылезешь, будь ты проклята! Он развернулся к столу: а тебе не поддать еще, озабоченный?!
   Штеф с изумлением поймал себя на том, что стоит посреди лаборатории и дышит, как загнанная лошадь. Все шло совсем не так, как он себе представлял. Прошла уже уйма времени с тех пор, как он перешагнул порог лаборатории, а он все еще кружил вокруг Эдика и никак не мог сделать такое простое дело -- прикончить, наконец, чернявого дохляка. Ну, ничего, сказал себе Штеф, сейчас мы это дело быстро исправим. Сейчас...
   Он огляделся, быстро подошел к столу и намотал на руку длинный провод лежавшего под пауком паяльника. Паук посмотрел на него строгим взглядом, и одна из длинных лап-манипуляторов легла Штефу на плечо.
   -- Ты что, не видишь, что написано у меня на брюхе? -- менторским тоном гулко спросил он. Вопрос был издевательский: брюхо паука смотрело в стол. -- Ты не видишь? Я прочту тебе, если ты не умеешь читать -- "Дай мне муху!"
   Штеф, не обращая внимания на это занудство, сбросил с себя его вонючую лапу и дернул паяльник на себя. Тот не поддался, застряв в переплетении бесчисленных суставчатых лап. Штеф чертыхнулся: не везет, так не везет: умирать тебе сегодня, Эдик, все-таки от пули... Он бросил провод и отыскал глазами на полу брошенный пистолет -- тот мирно лежал у безвольно раскинутых Эдиковых ног. Больше не мешкая, Штеф двинулся было к нему, но холодные металлические лапы паука деликатно придержали его за шею.
   -- Ты что, не понял, дружище? Я могу и по-другому с тобой поговорить!
   Внутри паука что-то щелкнуло, на спине открылась створка встроенного люка. Манипуляторы сильнее сжали Штефа, пригибая за шею к столу.
   Штеф не стал ждать продолжения. Он резко упал на колени, высвободился от хватки железных лап и кинулся к пистолету.
   Широкая стальная дверь одного из шкафов, между которыми лежал Эдик Драгинский, со скрежетом распахнулась и закрыла от Штефа и проем между шкафами, и валяющуюся там, недоступную теперь жертву, а вместе с ними и вожделенный пистолет. Из зияющей черноты открывшегося пространства вместе с парализующим звуком сирены ударили два ярких луча маленьких прожекторов. Они безошибочно отыскали стоящего на четвереньках Штефа и скрестились на его лице. Он зажмурился. Сирена внезапно смолкла, и только теперь он услышал бешеные взрыки мощного мотора и самый настоящий лязг гусениц.
   Штеф открыл глаза. Из шкафа сноровисто выезжал, делая одновременно сложный маневр с разворотом на ходу, здоровенный зеленый танк величиной с обеденный стол. "Два прожектора, пушка, пулеметное гнездо и какая-то базука на правом крыле..." -- автоматически оценил Штеф оснастку и вооружение и попятился: танк въехал в пространство между Штефом и ширмой двери, еще раз развернулся и опустил пушку на уровень его лба.
   Дорога к Эдику была перекрыта тяжелой военной техникой.
   -- Танковый экипаж номер двадцать три-семнадцать второго мотострелкового взвода шестого десантного полка прибыл для прохождения технического осмотра!
   Громовой механический голос раскатистым эхом отозвался в голове Штефа. Глубоко внутри черепной коробки что-то предательски щелкнуло. Звуки пропали.
   Он заглянул в темное жерло орудия. Он очумело пожмурился на прожекторы. Он внимательно осмотрел блестящие траки гусениц. Он подождал, не скажет ли что еще бодрый танкист из нутра. А потом улыбнулся. И, не в силах больше сдержаться, истерически захохотал.
   Штеф Туччи на секунду потерял себя в другой реальности.
   "Здесь и сам шеф бы, наверное, обхихикался! -- сказал себе Штеф, немного успокоившись и вытирая навернувшиеся на глаза слезы. -- А потом плюнул бы инженеру в рожу -- поверх брони -- и ушел бы к чертовой матери! И все-таки я сейчас перелезу через эту машинку..."
   Он поднялся с колен и сделал шаг в сторону, собираясь залезть на танк сбоку. Его остановили два одновременных выкрика, спереди и сзади.
   -- Стой, стрелять буду! Отказ от ремонта двигателя рассматривается как саботаж! Приступайте к работе немедленно. При попытке побега стреляю без предупреждения!
   Верхняя пластина корпуса за башней танка отошла в сторону и обнажила сложное переплетение внутренностей ходовой части. Пушка чутко отозвалась на движение Штефа и с тягучим стоном задралась на уровень его груди. Пулемет натужно проскрипел и тоже взял на мушку Штефа -- ниже пояса.
   В то же самое время паук расправил манипуляторы и встал на столе в полный рост. Очнувшийся сексуальный маньяк мстительно взрыкнул из-под светящегося брюха. Паук приосанился и предостерегающе повел передними лапами:
   -- Не вздумай никуда уходить, дружище! Я уже иду к тебе!
   Паук обещающе мигнул экраном и присел. "Для прыжка! -- ошалело вскинулся Штеф. -- Он присел для прыжка. Он хочет по-другому поговорить!"
   Теперь уже дурацкие требования танкистов его не интересовали -- он испуганно сосредоточился на движениях паука. И увидел: колючий кустарник лап дрогнул, и из отверстия на спине выпрыгнула рука. Штеф попятился -- длинная мускулистая рука из пластика и стали, в ее внушительном кулаке была зажата ржавая средневековая секира, с обломленным черенком.
   Штеф сморгнул. Ржавая. С зазубринами. Со следами засохшей крови на рваных краях...
   "Краска! Это всего лишь краска, дебил! -- закричал Штефу кто-то внутри, кто не потерял еще способности трезво мыслить. -- Прыгай через танк, заканчивай дело и уходи!"
   Почти неслышно взвизгнули шарниры у основания кисти, и секира со свистом прокрутилась в воздухе. Капли полузасохшей крови брызнули Штефу в лицо. Передние лапы паука снова протянулись к его плечу. Паук сдвинулся с места.
   Время для Штефа перестало существовать.
   Штеф закричал -- так, как не кричал никогда в жизни. Штеф попятился, закрывая лицо руками. Штеф сделал два шага спиной вперед -- туда, где светился проем спасительной двери.
   И тогда ему в грудь ударило вспышкой огня орудие танка.
   А потом в унисон рокотанию двигателя деловито забормотал пулемет.
   И черный паук тяжелой громадой завис перед ним, закрыл собой все: он прыгнул.
   Жизнь Штефа Туччи, за которую в эту секунду никто не дал бы и ломаного гроша, висела буквально на волоске -- ровно столько, сколько танковый снаряд покрывал расстояние до цели. Его спас выстрел танка. Небольшая полумягкая резиновая болванка больно ударила его в грудь и отбросила к порогу лаборатории, в тамбур. Через мгновение массивное тело паука обрушилось на то место, где только что стоял человек, ржавая секира еще раз со свистом разрезала воздух.
   Оглушенный Штеф неуклюже поднялся с пола, чисто механически общупал ноющую грудь, стряхнул с брючин прилипшие к штанам пулеметные пули. Ноги гудели от множества микротравм. "Ну, это еще ничего, -- совершенно равнодушно сказал он себе, как будто успокаивал кого-то другого. -- Это ерунда еще, Штеффи, бывает хуже!" Он покачнулся, оперся рукой о стену. "Надо тебе уходить, -- так же равнодушно пришла здравая мысль. -- Наплюй на Эдика, надо тебе уходить -- спокойно и по-английски, не прощаясь. Жизнь дороже... дружище!"
   Штеф еще несколько долгих мгновений тупо смотрел на надвигающегося на него паука, а потом подпрыгнул на месте и опрометью бросился в коридор.
   И услышал, как средневековая секира обрушилась на металлическую обшивку крепко захлопнувшейся за ним двери.
   ***
   Начальник охранной смены Компьютерного Коммерческого Центра Ханс Брегман тяжелой поступью продвигался к правому крылу ККЦ. Он забыл при первом обходе у новичка Карла свой обходной журнал, и ему пришлось возвращаться почти от самой проходной. Ханс недовольно пыхтел. Он уже завершил свой очередной плановый обход зданий. До следующего похода и так оставалось совсем ничего, меньше часа, а ему теперь приходилось тратить время на лишнее посещение.
   Ханс Брегман остановился и тяжело вздохнул. На душе его было неспокойно, а такое с ним случалось не часто. А если случалось, то всегда означало наступление неприятностей по службе. Или ЧП на объекте.
   Он рассеянно посмотрел на единственное горевшее в здании окно инженера. Не спится ему. Молодой еще, резвый, а Ханс бы уже давно ушел на покой, если бы не личная просьба директора да двойная зарплата. Ханс улыбнулся: он знал, за что его ценят, знакомый психолог из Центра ему объяснил.
   Увидеть его с пистолетом в руке и бегущим, сказал тогда парень, можно было только в тяжелом бреду. И какими путями работа в охране и Брегман друг друга нашли -- остается загадкой. Но! Ханс был одним из тех редких людей, которые изменяют реальность. Как только он заступал на свой пост, бурные реки различных коллизий вступали в спокойные берега. Как только он опускался в кресло, они превращались в скучнейшие ручейки. Когда же Брегман делал обход, даже крысы в подвале внезапно бросали возню и уходили от дел.
   И еще, добавил психолог, у вас хорошая интуиция, герр Брегман, а это в охране ценят превыше всего. Оказаться в нужном месте и в нужное время дано не каждому!
   Если бы Штеф Туччи слышал эту характеристику, он не колеблясь перенес бы время исполнения заказа в другую смену. Или сначала замочил бы неведающего носителя воли Провидения старого капрала Ханса Брегмана. И сделал бы это совершенно напрасно: на этот раз Провидение, как всегда, вело старого охранника к горячей точке, но роль ему предлагалась на этот раз совершенно иная...
   Брегман еще раз вздохнул и потянул на себя тяжеленную дубовую дверь. Если и есть у него интуиция, то что он с ней будет делать, коли чего случится. Да и старый он стал, реальность теперь менять -- дело других. Сейчас он пожмет руку новичку Карлу, строго взглянет на пульт и -- в комнату охраны, к телевизору, до половины второго.
   Способность предвидеть и влиять на окружающий мир в эту минуту тихо покинули Ханса: он сам от них отказался...
   В ярко освещенном вестибюле и за пультом охраны никого не было. Брегман прошаркал к рабочему месту Карла и отыскал на столе свой журнал. Парень обходит здание, скоро вернется -- Ханс его подождет. Он тяжело опустился в кресло. Надо будет пожурить новичка за открытую дверь и напрасный расход электричества. Ханс для порядка сделает это и пойдет отдыхать.
   Он прислушался, не звучат ли наверху шаги Карла.
   Тишина.
   Здание спит, вздремнет на минутку и он, старик Ханс. Тот психолог сказал, что превыше всего они ценят его интуицию... Ерунда... Ханс превыше всего ставил покой. Он вздремнет.
   Покой превыше всего...
   Громовой раскат выстрела танкового орудия выбросил Ханса Брегмана из кресла. Крупный кусок потолочной лепнины обрушился ему на голову. Тревожно загудели стекла старинных оконных рам. Ханс вскрикнул, схватился за голову и уставился выпученными глазами на потолок. Быстрый глухой перестук каблуков процокал над головой. Карл! Что он там делает, мать его так?!
   Ответом Брегману была довольно длинная пауза, а потом -- страшный треск и последовавший за ним грохот тяжелой упавшей двери. Потолок содрогнулся. Неоновые лампы тревожно мигнули. У Брегмана закружилась голова.
   Нападение! Группа террористов! Захват здания! Кто-то палит из базуки! "Неправильно, -- ответил ему спокойный голос вернувшейся на секунду интуиции.- Это не базука..."
   Над головой явственно залязгали траки танковых гусениц.
   Ноги Брегмана подкосились, и он стал медленно оседать на пол.
   -- Сволочь! Я все равно доберусь до тебя, сука! -- пообещал Хансу приглушенный перекрытием психопатичный голос со второго этажа. Его поддержали бешеные взрыки танкового мотора. Еще один орудийный залп и стрекот станкового пулемета не дали Хансу упасть -- он подскочил, как ужаленный.
   Мысли в голове заскакали, как каучуковые мячики. Что делать? Идти туда? Карл и инженер, наверно, уже мертвы. А может быть, их взяли в заложники? Надо вызвать подмогу, объявить тревогу. А вдруг они живы и не в плену, Карл отстреливается там один? Ханс должен им помочь!
   Ханс Брегман не был трусливым человеком. И он, несмотря на долгие годы работы в охране, никогда не был профессионалом своего дела. Сочетание этих двух качеств и определило его опрометчивый, но мужественный шаг.
   Он встряхнулся, снял пистолет с предохранителя и, забыв о сигнале тревоги и вызове полиции, прошел мимо пульта по направлению к лифту. Он не может идти по лестнице, у него дрожат ноги, но он вызовет лифт и подоспеет на помощь Карлу.
   Он нажал кнопку вызова, электронная панель над раздвижными дверями мигнула -- лифт стронулся со второго этажа.
   Зловещий скрип спускавшейся лифтовой кабины заставил Ханса собраться. Пока автоматические двери плавно раздвигались, он уже стоял наготове -- широко расставив ноги и вытянув вперед обе руки, сжимавшие пистолет. Мозги у него теперь встали на место, голова работала четко, каждую секунду он знал, что будет делать дальше.
   Если лифт стронулся после вызова, значит, в нем никого не было, но мало ли что... Очевидно, на этаже его уже ждали, но в лифте он ляжет на пол и прикроет свой бросок из кабины беглой стрельбой в расширяющуюся щель между дверями. Главное, не зацепить своих...
   Ханс не очень представлял себе, как он будет делать этот "бросок из кабины", если брюхо его свисало поверх ремня до колен, но решительность его была велика. Он нетерпеливо взрыкнул и крепче сжал пистолет.
   Двери лифта раздвинулись.
   То, что предстало напряженному взору изготовившегося к схватке Ханса, он мог увидеть только в кошмарном сне. "Вот это и есть тот самый тяжелый бред, о котором говорил психолог, -- мелькнуло в голове Ханса. -- Тяжелый бред... и я -- с пистолетом в руке". Палец на спусковом крючке задрожал, но стрелять он не стал, потому что стрелять -- означало признать, что он окончательно спятил.
   Из лифта на Ханса Брегмана выкатывал новенький полированный гроб на колесах. Крышка гроба аккуратно откинулась в сторону -- Хансу в лицо неприятно пахнуло трупным душком. Навстречу из бархатной красной глуби вынырнул абсолютно голый мертвец и, протянув к нему бледные руки, уселся в гробу.
   -- Похорони меня, брат! Ты обещал и не сделал!
   "Все! -- закричал себе Ханс и опустил вниз трясущийся пистолет. -- Все, брэк, приятель! Успокойся, иначе ты сейчас сойдешь с ума!" Он кое- что начинал понимать.
   Как только он заглянул в стеклянные глаза ожившего трупа и увидел мерцание светодиодов, он одновременно заметил и экран на груди, в паутине седых волос. Штучки инженера, разрази его гром. Гребаные штучки инженера!
   Стоя у гроба, Ханс Брегман стал суетливо копаться в памяти. Все-таки он являлся сотрудником ККЦ и о работах Эдика Драгинского был немного осведомлен. По Центру и среди охраны ходили разные разговоры о секретах русского инженера -- Ханс особо не прислушивался: главное, с ним не говорили об этом в дирекции, а значит, дела эти были не опасны, к охране объекта отношения не имели. И все-таки, он кое-что слышал.
   А голый покойник расставил все по местам.
   Там, на втором этаже, роботы, понял Ханс. Бессмертные тамагочи, он слышал: инженер их делает богачам на заказ. Они не умирают, их можно только выключить... Или исполнить желание... -- тоже кнопкой. Но где она у них? Ханс не знал. Говорили, что денег компания на них не жалеет, ведут они себя почти натурально, как живые, и оснащены... этими... -- голова у Ханса загудела, -- системами теплового, визуального и аккустического наведения, всплыли в памяти чьи-то слова. Они реагируют на объекты с температурой человеческого тела, производящие шумы средней громкости...
   Ханс сам себе удивлялся, откуда он все это помнил. Впрочем, все без задержки тут же вылетело из него, он понял главное: на втором этаже техническое происшествие, а от мертвеца так просто не отвяжешься.
   Он сделал шаг в сторону и встал сбоку от гроба. Мертвец истерически взвизгнул, и гроб развернулся так, что его обитатель опять оказался к Хансу лицом. Беспокойный покойник рассвирипел:
   -- Ты слишком долго думал, говнюк! Ну, подожди, теперь я сам закопаю тебя!
   Мертвец, вращая глазами, зашарил руками в гробу. Секунду спустя раздался его торжествующий вопль: штыковая лопата в костлявых руках, вся в комьях земли, зависла у Ханса над головой.
   -- Стой! Отставить!
   Рассерженный голос начальника смены Брегмана прогремел на весь вестибюль. Светодиоды покойника недоуменно мигнули, он ошарашенно замер.
   -- Сам ты говнюк! -- прежде всего вернул оскорбление Ханс. А потом он шагнул к мертвецу, вырвал из его рук лопату и, не теряя времени, быстро заскочил в лифт. Двери кабины захлопнулись перед самым носом опешившего мертвеца.
   "Там, как видно, творится представление похлеще, -- думал Ханс, нажав кнопку второго этажа и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. -- Карл и инженер, наверно, запарились..." Мысли опять перескочили к работе инженера. "Значит, и танк он им сделал... А чем он стреляет? И, позвольте спросить, в кого? А может быть, в его, Ханса, личный состав -- рядового охранника Карла?" Ханс взъярился. Что там у них происходит?
   Двери открылись, он засунул пистолет в кобуру, вышагнул на площадку и... замер, как вкопанный.
   Широкие стеклянные двери, ведущие с лестницы в полутемный тоннель коридора, были открыты. Но дверной проем сверху донизу перекрывала блестящая металлическая паутина.
   Брегман испуганно замер. Ему опять стало страшно. Как оказалась здесь эта сетка? Он захлопнул открывшийся от изумления рот и прежде всего всмотрелся в преграду. Тонкие серебристые нити сетки обвивали миниатюрные головки шурупов. Те были намертво вкручены в торцы стен.
   Ханс не стал задаваться вопросом, кто это так пошутил -- ответ он приблизительно знал. Вот только что это за механизм, который может делать такую работу? Ханс осторожно нажал на преграду -- с тем же успехом он мог бы давить и на стену.
   Оттуда, где стоял Ханс, хода в лабораторию Драгинского не было.
   Только теперь, оправившись от легкого шока, он вгляделся сквозь ячейки преграды в полутьму коридора. Изумленному взору его предстало невероятное зрелище.
   Людей в коридоре не было. Разбитая в щепы дверь лаборатории валялась на полу, по ней вяло скакали красные блики аварийного освещения. Глухие, почти человеческие, стоны и ругань доносились из комнаты. Но это было не главное...
   В коридоре развернулась своя, особая, жизнь. Кричал младенец -- он ездил в сидячей коляске вдоль стен и раздраженно размахивал бутылочкой с соской. За коляской тупо ходил мужичок с пилой, без штанов, его клоунский член бодро смотрел в потолок. Еще же там был суставчатый змей, и летучая мышь на окне, и белый скелет бродил в полутьме, и мигал, и кричал, и зеленый утопленник что-то бурчал ему в спину... А в конце коридора, у дальнего лифта стоял и молча все это стерег грозный танк.
   Ханс Брегман прижался лицом к паутине и крикнул:
   -- Эй, Карл! Герр Драгинский!
   И сразу же понял, что сделал это напрасно.
   В коридоре вдруг стало светло -- два мощных прожектора с танка ударили Хансу в лицо. Слух резанул восторженный хохот утопленника. Ханс на секунду ослеп от яркого света и отвернулся, а когда снова взглянул в коридор...
   Коляска с младенцем уже включила первую скорость и мчалась к нему. Летучая мышь сорвалась с окна и, выставив когти, неслась к паутине. В руках мужичка без штанов завизжала пила. Суставчатый змей зашипел и пополз за коляской.
   -- Всем оставаться на местах! Расстрел саботажника производит боевой расчет танка двадцать три-семнадцать! -- попыталась сдержать всеобщее оживление строгая команда из танка.
   Ханс вовремя смекнул, к чему дело идет, и отлип, наконец, от сетки.
   И вовремя.
   Когти летучей мыши вцепились в паутину напротив его лица. С недетской силой брошенная бутылочка с соской разлетелась от удара о стену рядом с головой Ханса. Коляска с воем врезалась в упругую преграду -- туго натянутые нити загудели.
   А потом прогрохотал выстрел. Паутина снова прогнулась и под животом у летучей мыши в сетке застряла резиновая чушка размером со здоровый кулак. Ханс отпрянул: от неминуемого "броска в кабину", спиной вперед, в обнимку с коварным снарядом его спасли частые ячейки загадочной паутины.
   Ханс развернулся и побежал в лифт. С него достаточно: то что нужно, он увидел. Инженера и Ханса здесь нет, сказал он себе на бегу: Ханс мог бы поклясться, он мог поставить на что угодно: инженера и Карла здесь ему не найти.
   Он вскочил в лифт и нажал кнопку третьего этажа. Роботы Драгинского разбили лабораторию и выкурили людей -- куда? Если их нет внизу и здесь, значит, они ушли на верхние этажи. Только почему их не слышно? И кто, все-таки, сделал сетку? Ханс среди коридорных аборигенов таких мастеров не увидел...
   Пока закрывался лифт, он бросил последний взгляд на проем коридорных дверей. Вся паутина со стороны коридора была облеплена тамагочи. Танк медленно продвигался в направлении лифта, пушка его была прощально поднята вверх. Киберы, снова оставшись одни, как сироты из-за калитки приюта, призывно пялились на покидающего их человека. Хансу стало их жалко. Двери захлопнулись.
   Когда лифт прибыл на третий этаж, Ханса встретила молчаливая пустота коридора.
   На четвертом этаже он сразу вышел из лифта. Последний этаж. Если здесь нет людей, он объявит тревогу, а сам начнет тщательный поиск один, пока не прибудет полиция.
   Сначала он опять увидел пустой коридор, а когда повернул голову в сторону лестничного пролета... Он не обнаружил людей, но теперь -- он знал! -- смотрел на того, кто умеет делать прекрасные сетчатые переплеты на стенах здания. Кибер-паук!..
   Ханс уже в который раз сильно испугался, но виду не подал. Огромный механический монстр молча уставился на него красными плошками сегментированных глаз. Суставчатые лапы дрогнули в ответ на появление Ханса.
   Пауза. Оба помолчали. Ханс открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь приличествующее встрече со столь солидным... существом, но не успел.
   -- Господин капрал! -- раздался тревожный сдавленный шепот над головой. -- Господин капрал, я здесь...
   Ханс Брегман поднял голову. Голос звучал из-за двери узкой подсобки на тупиковой лестничной площадке между наглухо забитым чердаком и лифтом.
   ***
   Когда Штеф Туччи выбежал из лаборатории Драгинского и крепко захлопнул за собой дверь, он получил всего несколько секунд передышки. Но этого времени ему с лихвой хватило на то, чтобы прийти в себя. Он отбежал подальше от двери, сотрясаемой ударами пауковой секиры, и на мгновение безвольно припал к стене. Загнанное хриплое дыхание мешало сосредоточиться, болела ушибленная снарядом грудь, ноги гудели, пережитый страх толкал его прочь, прочь от треклятого гнезда бешеных тамагочи.
   Он проклял тогда все -- и свою нечеловеческую работу, и шефа, давшего ему такой безобразный заказ, и Эдика с его идиотскими придумками, и его клиентов -- для кого-то он ведь это делал! -- с их мазохистскими фантазиями... Но все-таки он был профессионалом. Он должен был довести начатое -- хотя бы до логического завершения. Он был приучен выполнять заказы всегда, в любой, самой тухлой ситуации идти до конца... Да и если поразмыслить, то выхода у него другого и не было: с таким треском провалить дело, так раскрыться, оставить живого свидетеля покушения.... Да еще свидетель этот -- жертва, в которую не попала ни одна пуля... Его просто заживо сожрут в организации! Штеф вполне должен был серьезно опасаться за свою шкуру, если сейчас поддастся панике и убежит.
   Штеф уже чуть-чуть отдышался и немного успокоился. Он осторожно помассировал ноющую грудь -- думай! Думай, Штеффи, шевели мозгами: дорога тебе отсюда открыта только через труп Эдика Драгинского.
   Он затравленно оглянулся на дверь лаборатории. Вернуться туда?! В это паучье гнездо, в этот танковый гараж, в этот вертеп свирепых маньяков и отвратительных тварей? Не-ет! Пока они там, ему в лабораторию хода не было. И хорошо, что замок, которого Штефу никогда, при всем желании, не открыть -- захлопнулся.
   И тут он вспомнил -- пульт! Пульт дистанционного управления в руках Драгинского! Эдик потянулся к нему, когда все началось, и что-то говорил. Что -- Штеф не помнил, но это и не важно: очевидно, Эдик хватал его, чтобы "накормить", выключить своих уродов!
   Штеф окончательно пришел в себя и энергично сжал кулаки. Ему нужен этот пульт! Тогда он сможет отключить паука и танк -- это главное! -- а потом спокойно закончить разговор с Драгинским.
   Да, но как? Как ему добраться до пульта? Сам он открыть дверь не сумеет, да и не будет этого делать, даже под пистолетом. Вот если бы они сами вышли оттуда, хотя бы на минуточку, он бы тогда нашел способ проникнуть туда незаметно...
   Монстры Драгинского как будто прочли его мысли. Он только подумал, он совсем еще не был готов, он не имел четкого плана, он еще не собрался -- его никто не спросил.
   Удары секиры о дверь вдруг прекратились и наступила тревожная пауза. Штеф потом понял, что танк и паук в это время менялись местами -- договорились? -- а потом рев мотора стал ужасающе громким, и страшным ударом брони танк вынес дверь в коридор.
   Таран он, как и положено, выполнял задним ходом.
   Дверь, как убитая, грохнулась на пол. Танк выехал задом, и делая разворот пушкой к Штефу, растер ее на мочалки. На Штефа теперь опять уставилось орудие танка. Он, не раздумывая, побежал. И, прежде чем развернуться, увидел, что в коридор вылезает паук.
   Это было хорошо.
   Это хорошо, подумал Штеф, прибавляя шаг. Это твой шанс, страдалец и неудачник Штеф Туччи. Беги, но поспешай постепенно!
   Он собирался утянуть врагов в дальний конец коридора. Потом он быстро сделает крюк по третьему этажу и проскочит у них за спиной -- спустится по лестнице и проникнет в лабораторию с другого конца этажа. Штеф был почему-то уверен, что танк застынет у лестницы и не двинет назад, а паук... С пауком он разберется по ходу!
   -- Сволочь! Я все равно доберусь до тебя, сука! -- яростно закричал ему вслед сексуальный маньяк, тоже выскочивший в коридор, но Штеф не слушал его.
   Он добежал до лифтовой площадки и только-только успел свернуть за выступ стены, как грохот выстрела сотряс коридор и резиновая болванка сочно шмякнулась о дверь лифта. Потом по ней застучали пулеметные пули -- танк не тратил времени на разговоры.
   Штеф взлетел на площадку между вторым и третьим этажом и на всякий случай прижался к стене. Здесь танк его не достанет, он не сможет так высоко задрать пушку, но все же осторожность не помешает. Его растерянность теперь улетучилась, развеялась, как дым: ему было ясно, что делать, а значит, игру поведет опять он, специалист по рискованным играм любимец публики Штеффи.
   Штефу надо было понять, куда двинет паук. Сомнений не было -- за танком, за ним... Но все-таки Штеф не спешил, он хотел убедиться. Он не знал, как киберы опознают человека, какие программы работают в них. А вдруг Эдик создал новую киберигру, и называется она, скажем, так -- "совместное ведение охоты на Штеффа Туччи в правом крыле ККЦ"? Тогда в мозгах у них -- поэтажный план, они не будут метаться за ним, как привязанные, а разойдутся в разные стороны... Штефу тогда конец: он не хотел и думать об этом.
   Тем временем танк уже выехал к лифту и, как будто увидел Штефа -- с рокотом развернулся к нему и стал задирать свою пушку. Он пыхтел и стонал, пытаясь совместить прицел с целью, но цель не давалась. "Так-то, балбес, -- мстительно усмехнулся Штеф, -- не все тебе стрелять в невинных людей: я тебе спину чесать не подписывался". И он презрительно плюнул на пушку.
   Теперь, сверху, он увидел у танка на крышке командирского люка тот же экранчик, как и у всех тамагочи. И рядом с ним -- красную кнопку. Штеф захлопал глазами -- ведь это же кнопка кормления, точно! И у паука она есть, и у мыши... Вот только глупенький Штеффи их раньше не видел, но он у нас вообще дурачок! Штеф досадливо сплюнул: он мог бы их отключить вручную... Ну да ладно, теперь уже поздно. А потом у танка и паука они располагаются так, что добраться до них может разве что камикадзе.
   Да, подумал Штеф, заказ японцам нужно было поручать земляку... Но где же паук?
   Паук все не появлялся.
   Штеф прислушался. Из коридора доносились неясные шум и возня -- киберы высыпали в коридор -- но в эти звуки с равными интервалами вклинивалось жужжание... "Дрели!- испуганно вскинулся Штеф.- Кто там сверлит, и что там можно сверлить? Неужели паук? Зачем?"
   Штеф взволновался. Он опять чего-то не знал, и это "что-то" опять дурно пахло. Он поглядел на танк: может, прыгнуть ему на броню, отключить? Нет, танк стрелял сразу, как только Штеф попадался на мушку, а чтобы прыгнуть, ему пришлось бы спуститься по лестнице в зону обстрела. А потом он не знал -- вдруг под люком рука... с томагавком!
   Штеф совсем растерялся. Он собрался было уже уходить на третий этаж -- стоять без дела вот так было глупо! -- но жужжание вдруг прекратилось, и, немного спустя, долгожданный паук появился на лестничной клетке.
   Есть!
   Штеф засмеялся. Ведь это же киберы, Штеф, безмозглые твари, а ты -- человек! Он все правильно рассчитал. Начнем наши игры, дружище!
   Паук бросил на него строгий взгляд и без паузы деловито заработал манипуляторами. Он перелез через танк и, совершая довольно сложные пируэты лапами, ходко закарабкался вверх по лестнице. Штеф удовлетворенно хмыкнул и побежал.
   "У меня есть огромная фора, -- думал он, стрелой проносясь по третьему этажу. -- Теперь он не достанет меня еще минуты три, а танк -- тот вообще может не заметить, он уткнулся в лестницу. Я замочу Драгинского, а потом выключу паука дистанционкой... Если он не потеряет меня еще раньше и не заблудится на этажах!"
   Он пролетел коридор, скатился с лестницы на второй этаж, развернулся и... со всего маху врезался в металлическую сетку. Тонкие нити преграды больно врезались в лоб, потом он ударился коленками, и ничего не соображая, согнулся от боли.
   Яростный вопль Штефа огласил здание. И слился с не менее яростной руганью мертвеца из гроба на первом этаже.
   Штеф быстро пришел в себя и уставился на сетку, перекрывающую ему ход в лабораторию. Что это? Что это, мать вашу, я спрашиваю?! Я уже почти был у цели! "Это паутина, -- сам себе ответил Штеф. -- Ты же бегаешь наперегонки с пауком, а они иногда делают паутину, в разных неподходящих местах. Чтобы ловить жирных мух... и таких идиотов, как ты!"
   Больше не пробуя преграду на прочность -- все и так было ясно, ему не пройти -- он ринулся обратно, наверх. Ему надо успеть до того, как паук перекроет дорогу на четвертый этаж: только оттуда он мог еще попасть на второй, на первом этаже сквозного коридора от торца до торца здания не было. План менялся. Штефу придется прыгать на танк, а там... Будь, что будет!
   Он проскочил площадку третьего этажа прямо под носом у вылезающего из коридора паука. Тот вскинул лапы, пытаясь схватить его за одежду, секира в руке с готовностью дернулась, но Штеф очень даже изящно прогнулся, захват его миновал. Вцепившись в перила, он кинул себя через четыре ступеньки и опять точно так же сразу дернулся вверх. Еще один марш! Он хотел оторваться подальше, но проклятый кибер как-то враз включил предельную скорость и теперь почти сидел у него на плечах. Перестук его лап по ступенькам волнами накатывал сзади.
   Штеф задыхался. Площадка четвертого этажа уже всплывала на уровень глаз. Еще чуть-чуть, поднажми!
   Он вылетел к лифту и шарахнулся к стеклянным дверям. Паук уже был на площадке и надвигался на Штефа. Три метра... два между ними... Штеф навалился на дверь.
   Стеклянные коридорные двери открывались в сторону лифта.
   "На себя, идиот! На себя!!!" -- завопил себе Штеф.
   Но было поздно. Он уже не имел времени ни разбить их, ни открыть в нужную сторону. Манипуляторы паука легли ему на плечи.
   -- А-а! -- теперь уже в голос сдавленно вскрикнул Штеф и снова проделал испытанный трюк: упал на колени, а потом откатился в сторону лифта, назад. Он тут же вскочил и бросился дальше наверх, на чердак -- дорога ему была открыта только туда. "Лишь бы не обманула чердачная дверь! О-о, эти двери!" Он буквально взлетел на один оставшийся лестничный марш, с бешеной скоростью перебрал ногами ступеньки и еще раз безмолвно вскричал: " Только бы эта проклятая дверь..."
   На проклятой двери он увидел огромный амбарный замок на массивных петлях.
   Штеф покачнулся. Замок вдруг приблизился, вырос в размер его головы, потом в размер паука, потом хохотнул, раскачался и дал Штеффу Туччи по кумполу. Блям! Штеф покачался на месте, оперся о стену спиной... Он теперь сползет вниз и чуть-чуть посидит перед смертью. Осталось немного, паук уже рядом...
   Он тяжело навалился на стену -- она поддалась. Штеф даже не успел удивиться -- он неожиданно мягко запал в темноту. В тишину. И запах помойки. И еле устоял на ногах: какие-то мягкие тряпки опутали ноги.
   Дверь в стене притянулась пружиной и хлопнула.
   "Подсобка! -- завороженно прошептал очнувшийся Штеф. Он огляделся -- во тьме разобрать что-нибудь было сложно. -- То, что надо... Меня не видно. Меня не слышно. Мной не пахнет... Как эта тварь еще может определить человека? Никак... То, что надо..." Он постоял неподвижно, ожидая услышать стук лап паука -- снаружи не доносилось ни звука.
   Штеф подождал, тихонько приоткрыл дверь и осторожно выглянул в узкую щель.
   Паук стоял около лифта и недоуменно шевелил лапами. Рука с секирой втянулась в спину, глаза его притухли и разочарованно пялились по сторонам.
   Штеф ухмыльнулся. Паук потерял его. Он спасен, и это немало. Остаться живым в такой переделке -- уже большая удача.
   Он отошел от двери и сел на вонючие тряпки. Он испачкается -- пускай. Он устал. Он должен посидеть и подумать.
   Паук, скорее всего, так и останется там, на площадке. Он не учуял Штефа, он лишился объекта, ему некому теперь долдонить свое, он застыл и будет теперь там торчать до скончания века. Стоять и ждать, пока Штеффи не вылезет на свет божий. Он загнал-таки Штефа в свою паутину, получил свою жирную муху, вот только никак не отыщет ее в уголке.
   Чтобы паук от него отвязался, ему нужна еще одна муха. Тогда он займется ею, а Штефа отпустит, Штеф уйдет сам. Еще одна муха...
   Штеф улыбнулся: он знает, кто это будет. Начальник охранной смены, как его... Брегман? Так точно -- старый капрал. Во время обхода в половине второго он не найдет охранника Карла у пульта, он подождет, а потом отправится шарить по зданию.
   И найдет паука.
   Они начнут свои игры, а Штеф побежит по делам. И, кажется, ждать осталось немного, от силы сорок минут-полчаса.
   Штеф взбодрился: сегодня он все же исполнит заказ, нужно лишь потерпеть. Полчаса.
   Но Штеф ошибался: ждать ему не пришлось ни минуты. Он услышал снаружи шумы и тихонечко выглянул из подсобки.
   На лестничной площадке перед лифтом стоял капрал Брегман и во все глаза таращился на паука.
   ***
   -- Господин капрал! Я здесь...
   Тихий шепот Штеффа Туччи извилистой змейкой обогнул паука и крадучись достиг слуха Брегмана. Ханс поднял голову. Взгляды людей встретились над спиной механического монстра.
   Ханс обрадовался. Ну, наконец-то! Он нашел. Это, кажется, Карл, а у него за спиной, наверно, стоит инженер. Этот паук будет пострашнее всех остальных тамагочи -- вон как сверкает глазищами. Он за ними погнался, чтобы они его "накормили", а инженер почему-то не смог его отключить. Без сомнения, случилось что-то непредвиденное. Надо теперь его тамагочи успокаивать силой, вызвать подмогу. Но пока... Пока надо отвлечь паука, пусть Карл и Драгинский выбираются из подсобки и бегут вниз, Ханс же запрыгнет в лифт и поедет на первый этаж. Они выберутся из здания, а потом... Там уже план приблизительно ясен, да и Драгинский подскажет, как лучше ловить его психопатов.
   Ханс знаками показал Карлу, что он собирается делать, и как он мыслит действия Карла и инженера. И все время смотрел на паука. Он слишком сильно махал руками, он вспотел от волнения: от него так и несло жаркой влагой. И хотя он предусмотрительно не издал ни звука, паук медленно, но очень уверенно уже поднимался на лапы, ярко засветил на брюхе экран и загудел с нарастающей силой.
   Ханс Брегман имел тридцать секунд для общения со Штефом Туччи -- временной интервал раскачки сложной кибернетической системы при переходе из режима спонтанного "сна", в который тамагочи впадали при потере объекта, в режим "агрессия".
   Штеф Туччи удовлетворенно наблюдал за деятельностью Брегмана на лестничной площадке и коварно улыбался из-за двери. Он прекрасно понял знаки старого капрала. Жирный идиот собирался действовать именно так, как и рассчитывал для него Штеф. "По-существу, ты изложил мне план убийства Эдика Драгинского. На пальцах, дурачок. Ты мне поможешь, и за это я не буду убивать тебя. Я тебя только выключу. На пять минут, для порядка... Как паука!"
   Штеф подобрался: паук окончательно очухался и развернулся к Брегману. Створка на спине зловеще щелкнула и открылась, рука с секирой выпрыгнула вверх.
   Старик испуганно всхрапнул и бросился к лифту. Кибер заработал манипуляторами и, набирая скорость, двинулся за ним.
   И в это время Штеф, как чертик из бутылки, как рука из спины паука, как пила из рукава маньяка, выскочил из подсобки и упруго -- упруго и бесшумно, бесшумно и стремительно! -- перескочил через перила и все-таки с ужасающим грохотом приземлился на ступеньки лестничного марша, ведущего вниз. Он отбил себе пятки, он обнаружил себя, но это не имело значения -- путь на третий этаж был свободен! Он оглянулся, прежде чем ринуться вниз.
   На лестничной площадке разворачивалась драматическая сцена. Брегман уже вбежал в лифт и двери его закрывались, но паук, видно, опять включил предельную скорость, он теперь двигался с утроенной быстротой. Он успел. Передние манипуляторы его вытянулись на всю длину, царапнули по полу кабины и намертво заблокировали готовые захлопнуться двери. "Дай мне муху, хозяин!"- прогудел он свою вечную просьбу и шагнул к лифту. Глаза Брегмана округлились от ужаса и неотрывно смотрели на смертоносную секиру, рот его открылся в безмолвном крике. Он наставил на паука пистолет, но ловкие манипуляторы зацепились за рукоять и вырвали его из рук Брегмана. "Здесь-то тебе и конец, мой благородный спаситель!"- мысленно констатировал Штеф. И запнулся. Паук, не отпуская дверей кабины, разворачивался к нему.
   Он кинулся вниз и уже на бегу услышал, как двери лифта захлопнулись. "Слишком быстро! Он что, отпустил старика? Зачем, когда Штеф далеко, а капрал у него под секирой?!"
   Вопрос был интересный, но Штефа он занимал недолго. Дела это не меняло: если старого капрала не вырубил паук, это сделает Штеф, чуть позже. "После исполнения заказа, Штеффи, после!" Штеф мчался по третьему этажу, приближалась лестница. Сейчас ему предстоит встреча с танком.
   Штеф кубарем скатился на площадку между третьим и вторым этажом и с замиранием сердца посмотрел вниз. Танка не было. "Ай-яй-яй, танкист, -- укоризненно прошептал Штеф, -- оставить пост во время ведения боевых действий... По вам плачет трибунал!" Он на цыпочках спустился на второй этаж и осторожно выглянул из-за угла.
   Коридор был пуст: все тамагочи, вылезшие из лаборатории во главе с зеленой тушей безалаберного танка, дружно сгрудились около той гадостной паутины. Почему? Старый капрал! Брегман их собрал здесь, когда шарил по зданию.
   Путь к дистанционному управлению вставшими сегодня поперек горла киберами, путь к недоступной доселе жертве, в глубоком сне ожидавшей Штефа и пулю, путь в разрушенный и безопасный теперь вертеп тварей и маньяков -- был свободен
   Штеф глубоко вздохнул и ринулся в лабораторию Драгинского.
   И, делая первый шаг, услышал стук лап паука на площадке третьего этажа. Быстрее!
   Счет времени в его голове пошел на секунды. Уже не таясь, он сломя голову вырвался из-за угла и громко застучал каблуками ботинок по полу. Восприятие его исказилось. Изуродованный дверной проем лаборатории приближался почему-то очень медленно, а тамагочи в другом конце коридора, обернувшись на стук, уже начинали свой гневный треп; он был еще на середине пути, а правая гусеница танка уже бешено прокручивалась на месте; он, казалось, не спеша дрейфовал по паркету, а пушка с невообразимой скоростью разворачивалась в его сторону. У самой лаборатории он поскользнулся на деревянном мочале двери, балансируя, развернулся и увидел, как грозная тень паука легла на лифтовую площадку. Танк выстрелил. Штеф охнул, присел, и, вытянув руки вперед, нырнул за порог.
   Он был у цели.
   Эдик Драгинский валялся все там же, как и положено после удара Штеффа Туччи. Его ноги торчали из проема между шкафами. Штеф с грохотом захлопнул дверь шкафа, все это время бережно прикрывавшую несчастного, и бегло оглядел свою жертву.
   Эдик потихоньку приходил в себя. Он открыл глаза и непонимающе уставился на Штефа. Пальцы его задвигались, заскребли по полу и инстинктивно сжали валявшуюся справа дистанционку. Штеф рыкнул, быстро нагнулся и вырвал ее у Драгинского. Все. Теперь он будет ждать паука, а потом возьмется за Эдика.
   Он вышел на середину лаборатории, встал спиной к столу и, хищно прищурившись, вытянул перед собой пульт. И отметил, что никогда не чувствовал себя так уверенно, даже с пистолетом в руке. Идите, сказал он проклятым киберам, заходите все, но все-таки лучше, если первым будет паук. Пусть первым зайдет паук, -- да он и должен быть первым, он движется быстрее их всех! -- и Штеф его сначала с наслаждением выключит, а потом... Потом надает по заднице -- той самой средневековой секирой, которой он Штефа гонял по всем этажам...
   Первой входа в лабораторию все-таки достигла толпа киберов. С возбужденными криками они заполнили дверной проем. Азартно блестели глаза, хлопали крылья, визжала пила и кричал младенец, ухал утопленник и что-то причитал белый скелет, шипел змей и пакостно ругался маньяк, и кто-то еще махал руками и расталкивал соседей, и за всем этим безобразием опять делал точный разворот на ходу зеленый танк.
   Штеф безостановочно защелкал кнопкой пульта. Он не видел со своего места, где у тварей располагались окошки приема управляющих импульсов, и поэтому наводил пульт куда попало, беспорядочно, вперемешку -- на глаза, лбы, туловища, руки и ноги, и снова на головы, и снова вниз: он боялся остановиться. потому что знал, что если подпустит к себе хоть одну эту тварь, хлопот с ней не оберешься. А тогда он проморгает появление паука.
   Штеф жал и жал -- с замиранием сердца, стиснув зубы, не позволяя прийти панической мысли, что пульт не в порядке. Он жал и не думал, и думал одновременно, и содрогался от этой мысли, и водил рукой и, кажется, что-то кричал...
   Пульт действовал безотказно. Первым он вырубил, как это ни странно, танк. Тот сразу же прекратил совершать разворот и, стыдливо задвинув пластину над двигателем, что-то успокоенно буркнул и замер. Вторым настал черед маньяка. Он мелодично пропел музыкальную фразу про нежную любовь и откатил в сторону. Подобным же образом успокоились и остальные. Мышь теперь сидела на окне и вещала последние новости голосом диктора берлинского радио. Утопленник откатился назад и исполнял несложные па какого-то танца. Скелет просто молча упал, змей заговорил про джунгли, а младенец присосался к запасной бутылочке с соской.
   Штеф теперь уже с интересом следил за преображением монстров. Напряжение схлынуло. Он улыбнулся. Получилось! Слышишь, Драгинский, у меня получилось, я тоже умею, как ты! И теперь...
   Он увидел: паук заслонил собой всю нижнюю половину дверного проема. Штеф высокомерно задрал подбородок.
   -- Иди! -- закричал он ненавистному монстру и протянул к нему руку с пультом. -- Иди, гад! У меня кое-что есть для тебя!
   Паук молчаливо надвинулся. Штеф нажал кнопку "off".
   Паук как ни в чем не бывало наплывал на него из тамбура.
   Штефа пробил ледяной озноб. Он нажал еще раз.
   Впустую.
   Еще. Без толку -- паук приближался.
   Не отнимая пальца от кнопки, Штеф стал лихорадочно шарить пультом вдоль всей объемистой туши кибера. Рука задрожала: паук вползал в комнату. Штеф закричал и остервенело бросил пульт в надвигающуюся махину.
   Манипуляторы монстра протянулись к его лицу. Секира взвизгнула и провернулась на шарнирах. Штеф с криком вобрал голову в плечи и прикрыл руками голову.
   -- Карл, держитесь!
   Голос Брегмана. Объявился. Последнее, что он слышит... Штеф ждал удара.
   -- Отставить!!!
   Громовой приказ Ханса Брегмана неожиданно дал Штеффу Туччи последний шанс. Как и мертвец в гробу, паук ошарашенно замер.
   Штеф мгновенно встряхнулся. Он понял. Пистолет! Когда он будет стрелять, паук не сдвинется с места, надо только снять глушитель!
   Он кинулся к Драгинскому. Пистолет валялся на том же месте, где он оставил его -- в ногах кандидата в покойники. Штеф сделал шаг и нагнулся за ним, но Драгинский...
   Эдик к тому времени уже почти полностью пришел в себя. Руки и ноги у него двигались плохо, голова гудела, как трансформаторный ящик. Он полулежал, привалившись к стене, и с ужасом теперь наблюдал за охранником Штефом, которого недавно хотел позабавить. "Это киллер, Эдик, тебя никогда не оставят в покое эти ублюдки, они везде... Не дай ему хотя бы так просто убить себя!"
   Штеф нагнулся к его ногам.
   Эдик давно увидел его пистолет, да не было сил шевельнуть ни рукой, ни ногой. Но теперь он собрался, прижал пистолет ступней к полу и дернул ногой в сторону так, что чуть не порвал себе связки в паху. Пистолет с противным шарканьем исчез под металлическим шкафом.
   Эдик презрительно поглядел Штефу в глаза. Тот взбешенно крутнул головой.
   -- Брегман! -- взревел он, не отрывая от Эдика взгляда. -- Идите сюда! Здесь инженер, его надо спасать!
   Эдик понял: расчет убийцы был ясен и прост. Он сейчас скрутит этого Брегмана и подставит его под паукову секиру. Штеф прикроется им. А потом... Потом придет и его черед... Эдик обессиленно вжался в стену: от такого удара по голове он уже не очнется.
   Брегман обогнул приходящего в себя паука и встал рядом с киллером. Он тяжело дышал и тревожно смотрел на Драгинского, Эдик подался к нему: ему надо сказать, он не знает... Хотя бы слово... Распухший язык не слушался его. Он что-то мыкнул, а Штеф уже жестко всадил локоть в рыхлое брюхо старого охранника. Тот захрипел и согнулся.
   Штеф шагнул к Эдику, схватил его за грудки и рывком поднял на ноги:
   -- Вставай, инженер... Пойдем потанцуем!
   Паук за его спиной шаркнул манипуляторами.
   -- Сейчас, коллега! Подожди еще пару секунд... -- Штеф зашипел, а сам уже перехватил Эдика одной рукой за ворот рубашки, а другой рывком разогнул хрипящего Брегмана. Он теперь держал обоих за шиворот, как котят.
   Паук неуверенно продвинулся к людям и вскинул передние лапы. Штеф развернул к нему свои жертвы.
   -- На! -- закричал он пауку. -- На, подавись! Посмотри-ка на них, разве это не прелесть? Смотри -- одна жирная муха слева, и какой аппетитный сухарик -- в правой руке! -- Изо рта у Штеффа летела белая пена. -- Ты хотел муху -- на тебе две! Подавись!
   Паук чуть развернулся и уставился рубиновым глазом на Эдика. Секира на его спине дрогнула.
   Эдик поднял свои печальные глаза и, бессильно обвисая под жесткой рукой, улыбнулся ему. Он ничего не мог сделать и просто прощался со своим любимцем. Они все все же достали Эдика... И дружище здесь не при чем, неважно, что именно он будет убивать. Это просто сработает программа -- нет, неважно. Там, внутри кибера, был друг... Эдик верил. Только жаль, что дружба не получилась, все так некрасиво закончится... Впрочем, с Эдиком всегда старались обойтись некрасиво, такие вот парни, вроде этого Штефа... Ну, от судьбы не уйдешь. Прощай, дружище...
   Паук загудел, обхватил Эдика манипулятором за спину и вырвал из хватки Штефа. Одновременно он то же самое проделал и с Брегманом. Штеф ошарашенно уставился на него, стоя теперь в одиночку, безоружный, прижатый к столу.
   Рубиновые глаза паука мигнули, он повернулся к Штефу и назидательно прогудел:
   -- Не смей обижать слабых!
   Эдик чуть опять не упал. Он не вводил в программу такие слова.
   Штеф зло выдохнул воздух. Он понял, почему паук отпустил Брегмана в лифте: ему был нужен именно он, хулиган Штеффи. Этому зануде и моралисту был нужен именно он -- нарушитель закона и порядка, Штеф Туччи!
   В голове у него зазвенело. Будь ты проклят! Он плюнул пауку в морду.
   Секира опустилась на голову Штефа. Но прежде чем достичь макушки злодея, в последний момент провернулась вниз черенком.
   Эдик Драгинский не смог выполнить требования заказчика-самоубийцы. Его паук не был киллером.
   Штеф Туччи секунду постоял со сведенными к переносице глазами, а потом рухнул к ногам Эдика и Ханса.
   ***
   Светло-серый "опель" инженера Драгинского подъехал к воротам Компьютерного Коммерческого Центра и деликатно гуднул. Ворота беспрепятственно раздвинулись: Эдик был одним из немногих сотрудников ККЦ, которым разрешался въезд на территорию на машине. Эдик развернулся на площади перед административным зданием и остановился: по ступенькам главного входа неуклюже спускался и приветственно взмахивал рукой начальник охранной смены Ханс Брегман. Эдик заулыбался и высунулся из машины:
   -- Капрал, еще не наступила темная ночь, еще и пули не свистят во степи, а вы уже начеку!
   Старый охранник понял, наверное, половину шутки, но от души рассмеялся:
   -- А вы, герр Драгинский, все так же собираетесь бдить под луной в компании со скелетом и утопленником? Я вижу, урок на пользу вам не пошел! -- Он заговорщически наклонился к ветровому стеклу. -- Как насчет того, чтобы отвлечься сегодня где-нибудь в половине второго за парой хороших баночек пива? Я зайду к вам во время обхода... Ваши монстры, надеюсь, будут спать?
   -- Не все, капрал, не все. Кое-кто из них дублирует теперь ваши функции.
   Капрал уважительно хохотнул:
   -- Паук? Наш добрый дружище паук! Лучшей охраны себе и придумать нельзя! Как он там у вас поживает?
   Эдик сделал серьезное лицо и нахмурил брови:
   -- Он непрестанно бдит, капрал, особенно ночью! Как я и вы. Теперь он будет всегда со мной: компания мне его подарила... -- Он осторожно потер теменную часть головы. -- В качестве компенсации за понесенный моральный и физический ущерб...
   -- О-о! Хотел бы и я получить такой подарок! Вы хорошо ухаживаете за ним?
   -- Не беспокойтесь, Ханс, я ценю настоящую дружбу. Да он и сам вполне может позаботиться о себе. Ведь это не только игрушка, а еще и довольно сложная охранная киберсистема -- полинормативное опознавание, фотодинамическая идентификация объекта, ситуационная корреляция алгоритмов отреагирования... -- Эдик быстро взглянул на Брегмана -- тот понимающе и значительно кивал головой. Эдик снова засмеялся и легонько ткнул его в вислый живот. -- Кстати, Ханс, что стало с этим парнем? Когда на него надевали наручники, мне показалось, что он был не в себе. У него прошел этот невроз?
   Брегман небрежно махнул рукой.
   -- Да все с ним в порядке, Эдик, меня уже вызывали для дачи показаний, я его видел. Правда, мне кажется, что он вполне искренне путает ход событий... Кое-что начисто забыл... Но это понятно: досталось ему от вашего друга здорово! -- Капрал сделал паузу. -- За ним стоят большие деньги. Защиту взял на себя один из самых дорогих берлинских адвокатов. Так что с ним, действительно, все в порядке...
   Оба задумчиво помолчали. Потом Эдик завел мотор:
   -- Мы еще увидимся сегодня, мой друг...
   Он заглянул снизу в глаза старому капралу, они крепко пожали друг другу руки, и машина стронулась с места.
   Эдик ехал к правому крылу ККЦ и тихонечко улыбался. Он был довольно одинок все эти годы, но теперь судьба ему подарила сразу двух друзей. Сегодня они с Брегманом выпьют пива, и может быть, тот спросит у Эдика, как он назвал своего дружищу. Эдик не будет скрывать, но чтобы капрал все понял, придется рассказать ему про Россию. А потом Эдик немного захмелеет и начнет рассуждать о насилии и защите. И скажет Брегману, что, без сомнения, есть еще в мире разные люди и... существа, которые твердо знают, что добро всегда побеждает зло. И имеют силу, когда надо, показать это всяким непонятливым засранцам...
   А потом он назовет капралу имя дружищи.
   Андрюха.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Конвертер
  
   Дейл очнулся и, не открывая глаз, обхватил голову руками. Боль пульсировала в висках и железным обручем обхватывала затылок. Руки дрожали, к горлу подкатывала тошнота. Он попытался поднять голову и не смог. Нужно было как-то помочь себе, что-то сделать, чтобы прекратить это мучение, но он никак не мог понять -- что, и не мог вспомнить, ничего не мог вспомнить, кроме яркой вспышки в мозгу, там, у периметра исследовательского Комплекса... Он несколько минут полежал неподвижно, осторожно потер виски, постарался наладить ровное спокойное дыхание. Боль немного отпустила. Он открыл глаза. Взгляд уперся в ровную и светлую плоскость.
   "Вот, Дейл, смотри, -- сказал он себе. -- это потолок. Полупрозрачный, со скрытым рассеянным освещением. Очень похоже на больницу. С тобой что-то случилось, что-то с головой, иначе почему она так болит и ни черта не соображает? Тебе было плохо, а теперь ты спасен, и тебе скоро станет хорошо. Так? Да. Вот... Теперь тихонечко повернись и оглядись, и сейчас ты все вспомнишь..."
   Так успокаивая себя и унимая беспорядочное биение сердца, он с кряхтеньем повернулся на бок и похолодел: его взгляд уперся в выпуклую матовую поверхность огромного, во всю стену, телеэкрана. Дейл вскрикнул и, забыв про боль и недомогание, резко сел на постели. Взгляд его лихорадочно заметался от предмета к предмету. Экран внешнего обзора космического корабля! Где же я оказался? Вот пульт управления экраном. Вот узкая койка со стандартным бельем... Глазок телекамеры под потолком... Дейл вскрикнул: это же типичная каюта межзвездного лайнера, ему ли, технику первого класса, этого не знать!
   Он задохнулся ощущением беды. Где я? Что произошло? Он вскочил, стукнулся головой о койку второго яруса, вскрикнул и... И тут память наконец-то вернулась к нему: кусками, вспышками, неясными картинами...
   Вот он подходит к Комплексу, до начала работы еще десять минут. Неспешно идет вдоль контрольной песчаной полосы и высоченного забора, поворачивает к проходной. Городская улица и проходная, и редкие машины на шоссе скрываются за высокими кустами боярышника с одной стороны и изгибом периметра комплекса -- с другой. И здесь -- быстрые шаги за спиной, хриплое хеканье, острая боль в затылке, вспышка и... Дальше -- ветренная равнина космодрома, сильные руки поддерживают его под локти. "Переставляй ноги, придурок!" -- грубый молодой голос, сильный толчок разрывается в голове осколочной гранатой, он теряет сознание. Потом еще... Глаза его закрыты, идти он не может, его втаскивают в какое-то помещение. Запахи пластика, дезинфекции, укол шприца чуть пониже локтевого сгиба, жесткая поверхность постели... Черный спасительный провал...
   Дейла обуяла нервная дрожь. Он накинул на плечи куцее одеяло и обнял себя руками за плечи. Все ясно. Его похитили. Он один на незнакомом корабле, среди чужих людей. Чужих. Врагов. Летит неизвестно куда.
   Он заставил себя собраться и снова сел на постели. Спокойно. Выясни все, что можно. Вспомни еще хоть что-нибудь. Постарайся оценить свое положение. Зачем тебя выкрали? Кто эти люди? Что ты можешь сделать? Он сардонически хмыкнул и посмотрел на руки. Можешь ты немногое -- только включить экран внешнего обзора.
   Дейл еще раз, уже энергичнее растер виски, поворошил волосы на затылке, приподнялся и нажал кнопку включения экрана. Что он ожидал увидеть? Черноту Космоса, звезды, всполохи бортовых огней... Пожайлуй, все... Не глядя на экран, он повернул тумблер регулировки звука до отказа: какие там звуки, в вакууме! Демонический зловещий вой и оглушающий скрежет металла ударили по барабанным перепонкам, отшвырнули его прочь от пульта, он испуганно вскинул голову и замер в ступоре...
   Вслед за дикими звуками в каюту ворвалась и опрокинулась на Дейла безумная картина.
   Серебристо-грязная стальная равнина, обезображенная бездонными провалами. Гигантские, нелепые по форме механизмы, беспорядочно вонзающие в стальную твердь проржавевшие буры. Движение серых теней и визги в дальнем каньоне. Нагромождения черных каменных глыб. Низкое, очень низкое серое небо, и до самого горизонта -- ни клочка земли, ни постройки, ни деревца. Только это -- металл, изуродованные стальные гиганты, трещины и провалы...
   Куда же эти скоты закинули меня?! -- вскрикнул Дейл. -- Богом ли создан этот мир?! Он перевел дух, сжал кулаки и заставил себя остаться возле экрана. Он с напряжением всмотрелся в движение загадочных теней и как-будто вызвал к жизни их хозяев. Из темноты провала взметнулись ржавые щупы и через мгновение на свет вылезли огромные металлические крысы. На острых мордах тускло блеснули пленки фотоэлементов, противно завизжали массивные сверла вместо хвостов. Крысы вперились в экран, немного помялись и как одна, устремились к Дейлу. Он отпрыгнул от экрана. Губы его побелели. Крысы развернулись полумесяцем, подняли сверла-хвосты вертикально вверх, стремительно надвинулись и... исчезли. "Ушли под днище корабля," -- сообразил Дейл и рухнул на постель. Что эти твари могут сделать с металлической обшивкой, способны ли ее повредить -- об этом думать ему уже не хотелось. С него хватило. Тошнотворная апатия завладела всем его существом. Только сейчас он отметил вяжущее действие введенного ему наркотика, почувствовал, как все еще болит и кружится голова.
   Хватит. Все это слишком. Все это слишком и все это плохо.
   Уже не помня себя, он опустил голову на подушку и упал на серебристо-грязную поверхность стальной планеты, а потом -- в рваную расщелину с серыми тенями.
   ***
   Дейл зажмурился от яркого света и шагнул в обширный зал капитанской рубки. Дюжий парень в форме космического десантника шумно засопел у него за спиной, ткнул в спину пленника дулом короткоствольного автомата:
   -- Давай, двигай ногами... Капитан, очухался он. Покормили, вроде может разговаривать. Сажать?
   -- Возьми на полтона ниже, Симон. И помоги господину Ричардсону присесть в кресло. -- Низкий, глубокий голос звучал и жестко, и доброжелательно.
   Дейл открыл слезящиеся от света глаза и увидел перед собой широкоплечего мужчину с тяжелым лицом и твердым взглядом глубоко посаженных темных глаз. На обтягивающем мощный торс навигаторском комбинезоне не было никаких уставных знаков различия.
   -- Проходите, Ричардсон, располагайтесь. Нам предстоит некраткая беседа, -- мужчина указал Дейлу на одно из кресел, стоявших возле длинного стола. Дейл послушно прошел вглубь комнаты и с облегчением опустился в мягкое ложе: несмотря на хороший завтрак, чувствовал он себя все еще отвратительно. Мужчина одобрительно хмыкнул и расположился напротив. Некоторое время два человека изучающе оглядывали друг друга. Потом взгляды -- настороженный, больной -- Дейла и насмешливый, чуточку презрительный -- капитана -- встретились. Дейл отвел глаза: не в его состоянии было сейчас выдерживать молчаливую дуэль.
   -- Разрешите представиться. Майкл Гриффитс, капитан этого корабля, -- подчеркнуто вежливо произнес мужчина и сделал Симону знак рукой. Симон, стоявший в дверях, свистнул вглубь коридора, и через секунду маленький вертлявый негодяй с острым лицом и тоже в форме десантника поставил перед Гриффитсом и Дейлом по стакану темного напитка.
   -- Коньячный коктейль, док, -- улыбнулся Гриффитс. -- Отлично восстанавливает силы. Пейте, ваши силы вам еще понадобятся, -- он многозначительно помолчал и добавил. -- И нам тоже.
   Дейл вскинул на него глаза, потом опустил голову, молча отхлебнул хороший глоток терпкого напитка и откинулся на спинку кресла. Он решил молчать до тех пор, пока молчится. Вопросов здесь от него не ждут, понял он. Этот хищник в костюме капитана без нашивок не терпит вопросов, и терпеть не будет. Он из тех, кто получает ответы. А если не получает, то выбивает их из своих жертв. Любой ценой.
   Коктейль проник в кровь, в мозг ударила мягкая волна, сняла боль. Думать стало легче. Дейл незаметно вздохнул. Плохи твои дела, техник. Плохи. Посмотри в это лицо, в этот валун с умными глазами: такой заниматься мелочами не будет, дело крупное. Космический корабль... Команда головорезов. Рейд на совершенно неизвестную на Земле планету... Зачем? И даже если пропустить этот вопрос, остается еще один, главный: зачем понадобился этому Гриффитсу Дейл Ричардсон, не бог весть какая шишка, всего лишь ведущий техник Комплекса космических исследований?
   Из минутной задумчивости Дейла вывело удовлетворенное кряканье капитана: тот опрокинул в себя весь стакан и удовлетворенно пристукнул донышком о стол:
   -- Не сомневаюсь, мистер Ричардсон, что вы озабочены теперь одним вопросом. Вернее, двумя в одном: зачем мы вас похитили и что с вами будет дальше. Не волнуйтесь и потерпите. Вы все узнаете сей же час, если мы с вами найдем общий язык. -- Гриффитс встал и неторопливо прошел вдоль стола. Потом резко повернулся к Дейлу и вперил в него немигающий взгляд:
   -- Мы гарантируем вам жизнь и возвращение на Землю, если вы будете оказывать нам всемерное содействие. Вы готовы?
   Дейл почувствовал, как уголки рта невротически поползли вниз. Он посмотрел на Гриффитса:
   -- Что вам нужно?
   -- Просто отвечайте на вопросы, -- быстро проговорил Гриффитс. -- Что вы знаете о крушении корабля класса "Дракон" под номером 56-13? Это случилось ровно месяц назад. Комплекс космических исследований занимался этим. Не мог не заниматься.
   Капитан смотрел Дейлу прямо в глаза. Дейл сморгнул, и чтобы скрыть замешательство, медленно выцедил из стакана остаток коктейля. Первые контуры в картине его личной катастрофы были нанесены. Этот вопрос ему уже задавали. Как раз чуть меньше месяца назад. Сразу после аврала с крушением.
   Он начал понимать логику событий.
   -- Почему вы считаете, что каждый сотрудник Комплекса осведомлен о той аварии? -- осторожно спросил он. Капитан рубанул воздух рукой:
   -- Не виляйте, Ричардсон! Вы не "каждый сотрудник"! Таких специалистов, как вы, знающих каждый винтик в любой действующей или испытываемой системе, в Комплексе можно пересчитать по пальцам. Вы были на месте аварии, изучали останки корабля, демонтировали уцелевшую аппаратуру! -- Гриффитс обошел стол, и угрожающе навис нал Дейлом. -- В чем причина аварии?
   Дейл, как всегда с ним бывало при активном прессинге со стороны, мгновенно отвлекся от острия нацеленного вопроса, рассеянно улыбнулся и сжал пальцами переносицу:
   -- Гриффитс, а вы ведь упрямый человек. Ваши люди уже приходили ко мне с этим... Но ведь это секретные сведения. Что я мог им сказать?
   -- Вы не ответили там, на Земле, и поэтому вы здесь! Вам предлагали деньги -- теперь на свои ответы вы купите себе жизнь! -- Гриффитс отошел от Дейла и повернулся к нему спиной. -- Вы будете говорить?
   Дейл усиленно соображал. Он ответит этому гангстеру. Кое-что обязательно ответит. Сам факт аварии и технические подробности картины разрушений ничего не значат. Суть не в этом. Суть в последствиях катастрофы. И о них Дейл будет молчать до конца. И не потому, что это секрет Комплекса и Объединенных Вооруженных Сил: сейчас для него все это отходило на второй план. Дейл начинал играть вслепую, и что-то подсказывало ему, что в скрываемом им знании -- его спасение. Вопрос в том, насколько осведомлен Гриффитс? Насколько осведомлен о том, что было вызвано к жизни аварией корабля типа "Дракон" под номером 56-13?
   Дейл выпрямился в кресле и положил руки на стол:
   -- Я отвечу вам, капитан. Что вас интересует?
   Гриффитс повернулся к нему и задумчиво покачал головой:
   -- Дело в том, мистер Ричардсон, что капитан корабля 56-13 мистер Скотт был моим другом. И не только другом -- компаньоном. Буквально за пятнадцать минут до его гибели мы вели оживленную радиобеседу, конечно на своем, закодированном, тарабарском языке. Я ведь знаю, что патрульные службы иногда грешат радиоперехватом... Так вот. Он был весел и пьян и возвращался с добычей, -- Гриффитс остро взглянул на Дейла, а у того снова дернулись вниз уголки рта: вот оно, Гриффитс знает! Но насколько много? И что не знает в этой истории Дейл?
   Гриффитс немного помолчал, как бы размышляя, говорить ли дальше, но потом продолжил:
   -- Раз уж вы здесь, то все равно вам суждено стать посвященным... А может быть, и помочь нам при необходимости справиться с этим... кибером. В этом, кстати, и вторая причина вашего пребывания на моем корабле...
   Дейл, демонстрируя полное неведение, удивленно поднял брови:
   -- О каком кибере вы говорите, капитан?
   -- А вы не знаете? -- Гриффитс снова оказался рядом и тяжело завис над креслом.
   Дейл очень искренне и недоуменно пожал плечами:
   -- В первый раз слышу.
   Гриффитс выдержал тягостную, полную ожидательного молчания паузу и наконец отвалился в сторону:
   -- Хорошо. Так в чем же была причина аварии?
   Дейл немного помолчал, собираясь с мыслями, и медленно заговорил:
   -- Корабль благополучно миновал патрульные посты, ответил на все радиозапросы, был успешно идентифицирован и пропущен в атмосферу... На высоте 1000 км над уровнем моря, когда он находился над западной частью Тихого океана, над Полинезийскими островами, произошел мгновенный останов двигателей. В режим пилотируемого полета корабль должен был войти ровно через десять секунд... Этого не случилось. Они не успели ни выпустить крылья, ни перейти в горизонтальное положение... Он рухнул на один из атоллов, как камень, и ушел под воду вместе с целой грядой коралловых островов... Взрыва не было. Когда корабль подняли на сушу, он был подвергнут тщательнейшему осмотру. Я лично возглавлял бригаду техников... Огромные дыры в корпусе, развороченная носовая часть, половина снаряжения рассеяна по дну. Там очень сильные подводные течения, многое найти не удалось. Пятеро навигаторов найдены в своих отсеках. Экипаж был изуродован до неузнаваемости, -- Дейл сделал паузу и соврал второй раз за время разговора. -- Трупы имели чисто травматические поражения. Мешки с костями...
   Гриффитс заскрежетал зубами:
   -- Черт вас возьми, Ричардсон! Выбирайте выражения! Почему отказали двигатели?
   Дейл перевел дух и тихо произнес:
   -- Гриффитс, это чистая случайность, такое бывает один раз из миллионов... Засорение топливопровода! -- Он с растерянным выражением лица развел руками.
   Ложь номер три далась ему уже намного легче.
   Гриффитс, заложив руки за спину, заходил из стороны в сторону. Дейл сидел неподвижно, опустив голову.
   -- Вам удалось найти среди останков что-нибудь необычное?
   -- Что вы имеете в виду?
   Гриффитс сел за стол напротив Дейла и процедил сквозь зубы:
   -- Я имею в виду, мистер, то, что я сказал. Не прикидывайтесь дурачком! Вам ли не знать, что такое аппараты неземного происхождения! -- он стукнул кулаком по столу. -- Вы нашли там инопланетного кибера?
   Дейл в ответ на стучание по столу позволил себе возмутиться:
   -- Знаете что, капитан, я, действительно, хороший специалист. И еще, посмею заметить, энтузиаст своего дела. И если бы среди обломков я обнаружил что-то инородное, то только бы об этом и говорил, да и не только я: вы знаете, как реагирует информационный отдел Комплекса на любую подобную находку! Там ничего не было! Ни шиша! -- он демонстративно, но негромко хлопнул ладонью по столу. -- Слышите, вы, Фома неверующий -- ни ши-ша!
   Дейл даже покраснел от возмущения, а когда увидел застывшую на лице Гриффитса маску разочарования, уже мягче добавил:
   -- Даже если ваш друг и не слукавил, и действительно возвращался с "добычей", то учитывайте и то, о чем я вам сказал. Половина снаряжения и незакрепленных приборов пропали в океане. Их теперь не найдет никогда и никто.
   Гриффитс рассеянно взял в руки лежавший на столе красочный журнал, помял его в руках и потом устало сказал:
   -- Ладно, Ричардсон. Теперь вы мне ответите на последний вопрос и пойдете отдыхать, -- он встал. -- Почему к островам в месте падения корабля были стянуты все близлежащие морские подразделения Объединенных Вооруженных Сил, включая авиацию и подводный флот?
   Дейл похолодел. Неужели он знает? Но откуда?! Та страшная бойня, как бы страшна она ни была, расценивается как конфликт местного значения. О нем не мог знать никто, кроме непосредственных участников. Население острова погибло, все до одного... Остров находился слишком далеко от архипелага, чтобы с ближайшей суши однозначно отличить звуки боя от шума плановых учений, которые там постоянно производятся. Солдаты и офицеры под присягой, а в отборных частях ОВС не бывает утечки информации! Нет, скорее всего он ни черта не знает...
   Дейл услышал, как спокойно звучит его следующий ответ:
   -- Крушение корабля, капитан, событие экстраординарное. Даже в наше время. И нет ничего удивительного в том, что ОВС отреагировали на падение такого огромного и взрывоопасного объекта по-своему. Скажу вам, что военспецы оказали нам немалую помощь в деле транспортировки останков корабля и нейтрализации остатков топлива. Нет, ничего удивительного в этом я не нахожу.
   Он вопросительно посмотрел на Гриффитса -- что еще? я здорово устал, капитан! Тяжелое лицо Гриффитса оплыло книзу, стал виден второй подбородок, но глубоко запавшие под лобную кость глаза смотрели так же жестко и пытливо. Гриффитс немного постоял напротив Дейла, задумчиво покачался на носках, а потом гаркнул в сторону:
   -- Симон!
   В дверях бесшумно материализовался здоровенный обалдуй. Дейл встал из кресла.
   -- Отдыхайте, док, -- нейтральным тоном произнес Гриффитс. -- У нас еще будет время поговорить.
   Дейл, не мешкая, облегченно двинулся к дверям, и когда железная лапа охранника легла ему на плечо, в спину толкнули последние слова капитана:
   -- Завтра вы поможете нам взять на борт новую добычу. Точно такую, что лежит на дне Тихого океана.
   ***
   Дейла Ричардсона трудно было назвать человеком исключительных качеств. Он не делал никаких научных открытий, не мог положить жизнь на алтарь одной идеи, не стал чемпионом ни в одном виде спорта и ничем не выдавал стремления к подобного рода достижениям. Более того, он не умел красиво говорить и элегантно одеваться, не очень хорошо владел своим телом, не любил драться и красиво ухаживать за женщинами. Дейл Ричардсон был крупный и добрый малый с густой светлой шевелюрой, улыбчивый и спокойный. Все это вкупе делало его слитным с массой подавляющего большинства сотрудников Комплекса космических исследований и приносило ему только желанное -- доброжелательность коллег, веселое товарищество и возможность вести необремененную сильными страстями личную жизнь.
   Казалось бы, ведущий техник ККС был всего лишь благополучным середняком. И всякий, кто общался с Дейлом хотя бы полчаса вне стен лаборатории, уносил с собой о нем точно такое мнение.
   И впадал в серьезную ошибку.
   Дело в том, что "добрый малый Дейл" все же являлся именно исключением из правил, и исключение это было настолько уникально, что выдвигало его в число незаменимых сотрудников Комплекса. То, что Дейл обладал феноменальной памятью, держал в голове параметры и конструктивные особенности тысяч схем, аппаратов и механизмов -- знали все. То, что его компетентность в области космических летательных аппаратов и их технического оснащения была практически абсолютной -- с восхищением подозревали многие. Но то, что ни один испытательный запуск любого сверхсложного космического объекта не обходился без предварительной консультации с Дейлом -- об этом знала только научная элита Комплекса.
   И стыдливо помалкивала.
   Точность теоретических расчетов почти всегда предполагала аварийный первичный запуск и последующую долгую доводку аппарата "до ума". Бюджетные ассигнования конкретного проекта таяли именно на этом этапе -- этапе безвременья и блуждания впотьмах, когда теоретики уже сказали все, что могли и умыли руки, а практики беспомощно разводили руками перед "мертвой" машиной, собранной точно по расчетным схемам. Участие Дейла в предварительной подготовке к испытанию означала сразу же стопроцентную готовность изделия к серийному выпуску. Не ведая изощренных тонкостей научной теории, Дейл безошибочно указывал на слабый узел. Мало того. Немного потаращившись в потолок, он предлагал свое решение, верное и надежное, и как правило, настолько необычное, что высокие умы потом месяцами обосновывали его на бумаге.
   Дейл Ричардсон был техником-интуитивом. Предела в понимании работы космического объекта любой степени сложности для него практически не было.
   Именно это определило его участие в работе комиссии по поводу крушения корабля 56-13, это ввергло его в неприятности, которых он никогда в жизни не знал. Это поставило под угрозу его жизнь.
   И именно это должно было стать его спасением.
   Когда Дейл снова оказался в своей каюте-тюрьме, он бросился на койку, накрыл голову подушкой и постарался воспроизвести в памяти все детали разговора с Гриффитсом. Он вспомнил все до мельчайших подробностей, даже то, как скрипели тяжелые десантные ботинки капитана при ходьбе, а потом осторожно стал собирать сведения в симметричную мозаику.
   Итак, в начале беседы Гриффитс не знал, что знает Ричардсон, и Дейл относительно капитана находился в точно таком же положении. Теперь все изменилось. Гриффитс получил ложные сведения, его ничто не насторожило, и он готов продолжить свою безумную гибельную для всей Земли авантюру.
   Дейл же узнал почти всю правду.
   Он сосредоточился. Итак, дружок Гриффитса, космопилот Скотт, удачливый и дерзкий контрабандист -- Дейл знал о нем из отчетов об аварии -- случайно наткнулся на эту страшную планету... Дейл вдруг неожиданно для себя поднял голову, вскочил с постели и включил экран внешнего обзора. За стенами корабля была ночь, уродливый ландшафт смутно проступал в темноте контурами огромных механизмов и метеоритных глыб. Откуда-то издалека раздавалось мерное тяжеловесное уханье и как-будто взвизги фрезы. Около корабля никакого движения не было. Дейл уставился в потолок и несколько минут стоял неподвижно, слушая жестяные песни чужой ночи. Потом сел и закрыл глаза. Им овладело привычное уже состояние "залипания" на объекте сосредоточения. Предшествовало оно всегда правильной технической диагностике изделия.
   Он расслабился и позволил мыслям течь, как им заблагорассудится. Это всегда было лучшее, что он мог придумать для получения интуитивного ответа на свой запрос.
   Итак, этот гангстер наткнулся на стальную планету...
   В голове образовалась мягко пульсирующая пустота, а потом Дейл вдруг увидел, что эта пустота -- сферическая, а сфера заполнена сложнейшими электронными блоками, компьютеры управляют хитросплетением кибернетических машин... Незнакомые источники энергии... Антигравитаторы... Гравитаторы... Это для того, чтобы удержать сферу на орбите, а вокруг сферы -- атмосферу... Синтезаторы воздуха и воды... Чтобы были условия для иногда наезжающих хозяев...
   Дейл вскочил и снова ударился головой о верхнюю койку. Робот! Эта планета -- робот! Они находятся на поверхности стальной сферы, в которой спрятано все то, что он сейчас увидел внутренним зрением! Вот только... Он прислушался к себе... Ты увидел идеальную картину, Дейл, вдруг услышал он собственный голос. Сейчас там, внутри, уже почти ничто не работает... Только наиболее простые и надежные установки, типа синтезаторов атмосферы. И создатели -- их давно нет...
   Это мертвая планета. Покинутый хозяевами и медленно ржавеющий кибер...
   Дейл крепко сжал кулаки и заходил по каюте. Спокойно, Дейл, спокойно. О несчастном кибере размером с Плутоний ты подумаешь потом. Сейчас иди дальше...
   Вряд ли этот космический пират Скотт задумался о происхождении планеты. Такие не думают об отвлеченных вещах. Они мыслят практично. Очевидно, что его сразу же при разведоблете планеты захватило иное. Он обнаружил то, что искал, иначе никогда бы не сел на это кладбище стального хлама.
   А что он мог искать? -- спросил Дейл сам себя. Источник наживы. То, что можно здесь схватить бесплатно, а на Земле продать за хорошую цену. Занятием Скотта было шарить по всем мирам наугад и загребать все стоящее, что попадется под руку: невиданные инопланетные минералы, причудливые растения, экзотические виды животных, любые предметы -- следы чужих цивилизаций -- более или менее безопасные. Очевидно, что вопрос безопасности Скотта интересовал только в той мере, насколько это касалось его самого... но сейчас это было не важно. Что могло привлечь его здесь? Только уцелевшие киберы, сказал себе Дейл. Только киберы, типа тех крыс, которых ты увидел вчера, больше здесь ничего нет. Их движение и привлекло внимание Скотта, он совершил посадку на планету и...
   Принес к себе на корабль свою смерть.
   И смерть целого городка на одном из коралловых островов Полинезии.
   Дейл вспомнил левитирующую на уровне человеческого роста плоскую щелястую коробку. Она изрыгала всепоглощающую плазму во все стороны, на неограниченное расстояние. И город горел. И плавилась земля. И Дейл кричал, глядя с борта вертолета, как растерянные люди метались по горящим улицам и тянули руки к небу, к нему, Дейлу...
   Он с размаху врезал ребром ладони по стене каюты. Если бы ты был жив Скотт! Если бы ты видел, что натворил! И как бы я хотел встретить тебя в тот момент, когда ты решил загрузить этого монстра на свой корабль!
   Дейл перевел дух и успокоил дыхание. Тихо, док. Теперь не время для эмоций. Думай дальше. Почему Скотт из всего, наверное немалого разнообразия механизмов на поверхности планеты выбрал именно этот? В Комплексе киберу дали условное название "конвертер"... Почему он выбрал конвертер? Дейл немного подумал и отступился: это был второстепенный вопрос. Логику Скотта уже не узнает никто. Может, привлекла компактность устройства, может быть -- доступность: конвертер, наверно, не убегал от него, как это могли делать крысы.
   Дейл вскинулся. Но, значит, и не нападал... Иначе от Скотта и его команды осталась бы только кучка пепла! Даже больше -- Скотт так и не понял, что он принял на борт! Ведь кибера-убийцу даже такой легкомысленный человек, как Скотт, не стал бы брать на корабль! Значит, кроме агрессивной, у робота имеется и еще одна функция: каким-то образом он приманивает свои жертвы... Скотт попался на его удочку, объявил кибера "добычей" и помчался с ним домой. На обратном пути он связался на радостях с Гриффитсом, рассказал о счастливой находке, дал координаты стальной планеты и уверил, что там и для Гриффитса есть точно такой же подарок. Наверно, обещал по прибытии помочь другу снарядить корабль в рейд за "добычей", строил планы... " Подожди, Майкл, мы с тобой теперь по-настоящему заживем!"
   И сгинул. Потому что кибер добрался до планеты-жертвы: Скотт и его посудина были ему уже не нужны...
   Дейл медленно подошел к экрану и задумчиво поглядел на зловеще ухающую ночную картину. Чъя же злая рука создала планету, по поверхности которой ползают такие коварные и агрессивные твари? Вопрос был чисто риторический, ответ на него Дейлу был не нужен. Теперь для него все встало на свои места. Он должен подумать о спасении. О спасении себя. И о спасении тысяч маленьких городков на коралловых островах. И вообще городов любого размера, и на любых островах, и на всех материках. На всей Земле. "Возможно, это даже поважнее, чем спасение себя, а? Дейл?" -- тихо прошептал он, и ему вдруг стало страшно от такого выбора. И легко от сознания его непреложности. Он прилег на постель и закрыл глаза.
   Ты знаешь то, о чем и не ведают твои враги, -- сказал он себе. -- И поэтому шансы твои велики. Завтра они поведут тебя на встречу с подарком судьбы, а ты им устроишь приятное свидание с монстром! Вот так. Правда, еще не понятно, как изменить программу приманки на вспышку агрессии... Но с этим я справлюсь. Это я умею... Сообразим на месте...
   Дейл стал медленно погружаться в сон. И, засыпая, какк-то спокойно подумал о том, что вряд ли останется в живых возле взбешенного им самим кибера.
   ***
   Он стоял около корабля и всей грудью вдыхал воздух стальной планеты. К его великому удивлению состав атмосферы, видимо, ничем не отличался от земного: дискомфорта при дыхании он не чувствовал. Только запахи, запахи металла и машинного масла, как в ремонтной мастерской, портили этот прохладный воздух. Дейл усмехнулся. Хозяева планеты, по всему видно, были сибариты: создали атмосферные условия для своего комфортного пребывания, а на механизмы им было наплевать. Он посмотрел вокруг: серебристая твердь ржавчине не поддавалась, но вот порыжевшие со временем рабочие машины, вроде тех гигантов на равнине и самоходок на узкоколеке за каньоном, ожидала печальная участь. Это понятно, подумал Дейл -- вспомогательная техника, изготавливается из материалов второго порядка, не требует ухода, подлежит периодической замене...
   Он еще раз оглядел унылый ландшафт планеты, и на него вдруг накатило ощущение печального единения с этим умирающим миром. Он вдруг почувствовал пронзительную тоску, исходящую от усталого металла вокруг, и проникся стылой неподвижностью аппаратной части внутри сферы. Он любил машины и всегда знал, что они живые, как бы люди не пренебрегали этой их скрытой сущностью. Но здесь... Все уснуло внутри, вяло агонизирует снаружи... Он опустил голову, отдавшись странному переживанию, и вдруг... Дейл почувствовал, как где-то громко и мощно бьются токи энергии в прочной оболочке, как зло и настороженно ощупывает пространство сканирующее устройство... Агрессия, программа уничтожения любых автономно функционирующих объектов... Объектов, представляющих органическую форму жизни. Это было...
   Ожидание жертвы.
   Где? -- вскинулся Дейл.- Где? Что это? Мгновенное переживание исчезло, но остался парализующий волю страх. И образ... Компактная щелястая коробка, левитирующая над поверхностью кораллового острова. Это он, сказал себе Дейл, двойник того гада. И он там, куда мы сейчас пойдем. Он жив. И полон агрессии и силы. И он ждет...
   -- Ну что, техник, прочухался немного после камеры?
   Дейл обернулся, слепо взглянул на мордатого ухмыляющегося Симона и ничего не ответил. Тот стоял в полном боевом облачении, с лазерным пистолетом в руке, широко расставив ноги. Дурак ты, подумал Дейл. Раскорячился, супермен, охранник хренов. Тебя самого здесь охранять надо, да некому.
   -- Гуляй пока, разомнись, пленник. Сейчас наши выйдут и потопаем. -- Симон зевнул. -- О! Вот и они! -- Он схватил Дейла за пояс комбинезона и притянул к себе. -- Иди сюда. Закончилась прогулка.
   Дейл с непонятным чувством наблюдал, как из выходного люка вываливаются один за другим бойцы Гриффитса. Первый, второй... Черные обтягивающие комбинезоны, крупнокалиберные пулеметы, бластеры. Пятый... Идиотские легкомысленные ухмылки, маленькие жесткие глаза. Девятый... Как они похожи друг на друга! Тупорылые космические пираты... И все-таки это люди, Дейл, сказал он сам себе и опустил голову. Да, это люди. Но сейчас я не буду об этом думать. Он внимательнее вгляделся в грубые лица: за каким же сокровищем они прибыли сюда?.. А вот и десятый. Гриффитс.
   Капитан скользнул взглядом по лицу Дейла и уставился на Симона:
   -- Останешься на корабле. Задача -- охрана, поддержание режима готовности к взлету.
   Симон взвыл:
   -- Ну-у, капитан!..
   -- Все! Не обсуждать!
   Симон, опустив голову, зашагал к кораблю, а Дейл почему-то порадовался за обалдуя. Бог мой, подумал он, я никому из них не хочу смерти, но если бы у меня был выбор! Ну, хоть Симон получает какой-то шанс!
   -- Пойдемте, док, -- Гриффитс подтолкнул его к группе людей и рявкнул. -- Вперед! Направление -- скальный массив на горизонте по носу корабля!
   Люди капитана разбились по двое и неровным строем, оживленно переговариваясь, двинулись в путь.
   Группа шла ходко, но без излишней торопливости. Шествие возглавлял давешний вертлявый стюарт и, надо сказать, весьма уверенно направлял движение при возникновении препятствий. Перепрыгивая через мелкие трещины в поверхности сферы, обходя неподвижные горбы неведомых валунообразных машин, они благополучно обогнули парк гигантских бурильных установок и кранов.
   Гриффитс шел рядом с Дейлом и мрачно молчал, иногда зорко поглядывая на техника. Дейл позволил себе нарушить негласный запрет, отошел от Гриффитса на пару шагов и заглянул вглубь заброшенной скважины. Ровные борозды от бура широкими спиралями уходили вниз по каналу отверстия в теле планеты и терялись в черной бездонной глубине. Зачем, спросил себя Дейл, зачем эти механизмы уродуют сферу? И внезапно получил безмолвный ответ. Это не единственная такая планета, понял он. Их много. И они могут состыковываться, как спутники. Для чего -- непонятно. Механизмы выполняют старую программу установки стыковочных модулей... Крысы предназначены для мелких сборочных работ, но, похоже, что они совсем разладились. Одичали...
   Через некоторое время группа людей подошла к краю плато. У его подножия расстилалась очень гладкая, совершенно пустая равнина, на горизонте возвышались огромные черные скалы. Маленький стюарт с командой занялись подготовкой к спуску. Гриффитс прокашлялся, повернулся к Дейлу и махнул рукой в сторону скал:
   -- Это метеоритные осколки, мистер Ричардсон?
   -- Нет, капитан. Ни одна планета не выдержала бы удара такой массы. Это искусственное нагромождение, -- ответил Дейл и прикусил язык. Он сказал "искусственное", выдал свою тайную осведомленность о происхождении планеты! Хотя... И школьник бы сообразил, что здесь все вокруг -- сочетание несочитаемого и не может быть работой природы. Скалы, растущие из стальной тверди; облака на небе без естественного круговорота воды...
   Гриффитс спокойно посмотрел на Дейла и сказал:
   -- Да, похоже, что этот стальной шарик -- дело чьих-то рук. Вы не знаете -- чьих? В вашем Комплексе эта планета занесена в реестры?
   -- Нет.
   -- Естественно, -- молвил Гриффитс. -- А то бы людишки облепили ее, как мухи...
   Дейл изумленно вскинул на капитана глаза:
   -- Почему?
   Гриффитс ухмыльнулся:
   -- А потому, милый док, что все хотят стать богатыми и жить припеваючи, -- он взглянул на далекие нагромождения на краю равнины и с хрустом потянулся:
   -- Ведь мы идем за золотом, док.
   -- За золотом?!
   Гриффитс бросил на Дейла насмешливый взгляд:
   -- А вы как думали? Я снимаю всю группу с прибыльного дела в Нью-Йорке, снаряжаю звездолет, покупаю прорву топлива и несусь черт-те куда ради того, чтобы поглазеть на какого-то ржавого кибера? Может быть это и в вашем духе, док, но я человек другого склада!
   Капитана прервал страшный грохот: стюарт забрасывал гранатами скопище металлических крыс под обрывом. Через минуту, когда рассеялись клубы дыма, он подошел к краю, вытянул шею, посмотрел вниз и что-то скомандовал остальным. Люди Гриффитса достали из ранцев стальные гибкие тросики и направились к ближайшей машине-валуну. Там они обмотали концы тросов вокруг выступающих из-под корпуса колес. Стюарт снова посмотрел вниз, чертыхнулся и бросил вниз еще одну гранату. После этого тросики были спущены вниз, и первая пятерка людей исчезла за краем обрыва.
   Гриффитс протянул Дейлу свои перчатки:
   -- Возьмите, мистер Ричардсон, вы человек непривычный. Спускайтесь. Теперь нам осталось только пересечь эту равнину, и мы у цели.
   Когда группа собралась в строй и продолжила движение к скальной гряде на горизонте, Дейл сам начал разговор с Гриффитсом:
   -- Послушайте, капитан, откуда вы знаете про золото? Вам сказал об этом Скотт?
   -- Да, -- легко ответил Гриффитс. -- Когда Скотт возвращался, он рассказал мне обо всем, что увидел здесь. Он был болтливый малый, особенно в космосе. И очень мне доверял. Он наткнулся здесь на машину, которая два раза в сутки выдает по килограммовой пластине чистого золота.
   Он быстро глянул на Дейла. Дейл почувствовал, как у него вытягивается физиономия. Глупость какая-то! Невероятно! И все-таки, если это так, то вот она -- программа приманки! Но тогда каким образом кибер так точно определил тип наживки?! Ему опять стало страшно. Он пересилил себя и сделал изумленное лицо:
   -- Что вы говорите!
   -- Да, Ричардсон, это так. Он взял эту машину на борт и вез ее на Землю. Он говорил, что этой штуке нужна только горная порода, чтобы превращать ее в энергию для работы и золото. И вот -- не довез... -- Гриффитс задумчиво помолчал. -- Я знал, что при подлете к Земле у него открывается прямо-таки словесный понос. И я его не прерывал. Он строил грандиозные планы на будущее. Он болтал о том, что купит весь земной шар. Сказал, что нам нужна еще одна такая штуковина, а здесь их, якобы разбросано много. Он дал мне координаты этой планеты, объяснил, где найти добычу... И теперь мы здесь.
   Гриффитс споткнулся и в падении удержался за плечо Дейла. Их развернуло друг к другу, взгляды встретились. Дейл тихо спросил:
   -- А вы не задумывались, капитан, зачем эта машина дает людям золото?
   Взгляд капитана на секунду застыл, потом снова оживился:
   -- Не порите ерунды, Дейл. Эта машина -- часть какого-то технологического процесса. Она создана для того, чтобы производить нужное сырье, и даже не подозревает, что для нас это сырье -- золото! Ха-ха-ха!
   Гриффитс сильно надавил Дейлу на плечи и фамильярно похлопал по щеке:
   -- Не задавайте глупые вопросы, мой мальчик. Все будет хорошо. Когда у меня много денег, я добрый. Если что-то будет не так, вы поможете мне настроить этого кибера. А я хорошо вам заплачу и доставлю на Землю. Договорились?
   Дейл опустил глаза, отвел его руку в сторону и зашагал вперед, догоняя группу.
  
   Кибера они нашли быстро, в неглубоком укрытии у подножия высокой черной скалы.
   Гриффитс, который никогда его не видел, а знал, видимо, только по описаниям покойного Скотта, прошел мимо. Но Дейл сразу, еще издалека выделил серые плоскости щелястой коробки, притаившейся между черных камней. Надо же, подумал он, такая простая форма, такой небольшой по размеру ящик, с настольный ксерокс, и... какую уверенную и беспощадную гибель он несет! Он судорожно сглотнул и окликнул далеко ушедшего вперед капитана:
   -- Эй, Гриффитс!
   -- Что вы хотите, Ричардсон? -- Гриффитс внимательно оглядывался по сторонам. Его люди рассеялись и бродили среди огромных камней и в расщелинах между скал. -- Идите-ка сюда!
   Дейл оглянулся на страшную находку, вытер вдруг запотевшие ладони о ткань комбинезона и крикнул:
   -- Нет, Гриффитс, это вы идите сюда! Посмотрите вон там -- это не ваша машина?
   Гриффитс нехотя подошел к Дейлу, посмотрел в сторону, куда указывала его протянутая рука и охнул:
   -- Есть! -- Он хлопнул Дейла по спине.- Есть! Это она, док! Молодец! Эй, Билли, -- громко окликнул он чернявого стюарта.- Собирай людей, мы ее нашли!
   Дейл повернулся к киберу. Робот неподвижно лежал, прижавшись к камням, и как будто изготовился для прыжка. Что-то толкнуло его навстречу машине. За его спиной раздавался смех и топанье тяжелых ботинок, Гриффитс что-то объяснял своим бойцам, кто-то окликнул Дейла, но он уже ничего этого не слышал. Он медленно шел к коробке, и вглядывался в черные прорези в корпусе, и ждал, когда его засосет эта чернота. Он хотел знать.
   То, что произошло с ним в следующюю секунду, превзошло все его ожидания.
   Дейл, интуитив милостью Божьей, в своих сеансах общения с аппаратурой самого разного класса никогда не испытывал на себе никакого серьезного воздействия. Он просто получал информацию, положительную, как сдержанную похвальбу, или отрицательную, как тихую жалобу. И всегда, в любую минуту он мог по своей воле выйти из того мистического круга, в котором встречался с машиной.
   С этим кибером все было иначе.
   Прежде всего Дейла охватило знакомое ощущение "залипания" на объекте, и он обрадовался, что контакт состоялся. Но уже через мгновение он вдруг ясно понял, что ни черта не узнает об этом монстре, а кибер о нем узнает все. Чернота щелей ожила, выползла наружу и протянула к Дейлу разлапистые, как чернильные кляксы, щупальца. После этого на него как-будто накинули серую удушливую вуаль. Он замер, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, не издать ни звука. Он мог только ощущать. Вуаль колыхнулась и создала вокруг него нечто неосязаемое и странное. Пугающее. Пространство... Агрессивное, жадное... Информационно-агрессивное пространство, определил для себя Дейл.
   За дело принялась эта злая пустота Она сначала высосала из головы Дейла все, что там было, буквально в с е, а потом... Дейл однажды был на сеансе известного гипнотизера. Там он познал это неприятное ощущение, когда тебе в голову грубо заталкивают что-то чужеродное, опасное, готовое лопнуть и разлиться в сознании навязанным состоянием... Сейчас происходило нечто подобное, только еще более бесцеремонно. Он почувствовал, как в него, будто выпущенные из пушки, врезаются образы, мысли, целые ряды картин...
   Ментальный контроль!
   Дейл стал изо всех сил выталкивать из себя то, что внушал ему кибер. В ответ давление усилилось, но ненамного. Борьба была нелегкой, но равной. Через некоторое время поток внушений стал слабеть. Хорошо, что я вижу эту работу изнутри, пришла в голову первая после начала контакта трезвая мысль. Я сумею справиться... А вот тот, кто не видит... такое мощное воздействие!
   Он ослабил усилие, копя силы к решительному выходу из контакта. В голове громче заревел механический голос: "Все хорошо... Пора домой... Вместе... Ты получишь то, что тебе нужно... Золото..." Тьфу, гад! -- мысленно сплюнул Дейл. -- Примитивная сволочь! Ему каким-то образом удается считывать и декодировать информацию из долгосрочной человеческой памяти! Что-то типа телепатии... Какая-то неизвестная нам технология, вроде компьютерной томографии мозга, только на порядок выше... По-существу, он знает теперь все, что знаю я: о Земле, о людях, обо мне... А приманивает международной валютой! Почему? Ну, конечно: универсальная программа для любого вида разума, любого социума, без усложняющего учета индивидуальности. Всегда и везде, у любой цивилизации есть то общее, что требуется всем! Для человека эта программа находит общепризнаный на всей планете драгметалл...
   Дейла именно это почему-то обидело больше всего. Ему не нужно золото! Ему нужны совсем другие вещи, и вовсе не материальные! Проклятая приземленная тварь, Дейл не продается! Он разозлился и одним мощным рывком разодрал вуаль, мысленно выстроил вокруг себя непробиваемую стену и от души чертыхнулся. Подожди, благодетель, мы еще с тобой побеседуем!
   Облегчение пришло сразу. Дыхание стало свободным, сознание прояснилось. Кибер отстал от него, злая пустота взорвалась звуками человеческих голосов, черные щупальца втянулись в щели.
   Дейл вернулся в реальность.
   -- Эй, Ричардсон! Очнитесь! Да что с вами, черт возьми?! -- Гриффитс раздраженно дергал его за плечо.
   Дейл посмотрел на него невидящим взглядом. Потом тряхнул головой и смущенно сказал:
   -- Простите, капитан... На меня что-то нашло. Наверно, все еще сказывается сотрясение от удара по голове. Вы готовы забрать своего кибера?
   -- Еще нет. Нам надо испытать его. Скотт говорил, что при первой встрече надо постоять около него несколько минут, и тогда он выдаст первую пластину. Так было с ним, надо попробовать и нам: я не хочу тащить на корабль пустую железяку!
   Гриффитс жестом подозвал всю группу к себе, выстроил своих бойцов полукругом, и они все вместе осторожно подошли почти вплотную к машине.
   Час Дейла настал. Сейчас или никогда. По дороге к кораблю, на голой равнине, у него не будет ни одного шанса остаться в живых. А здесь все-таки скалы, есть возможность укрыться... Дейл непроизвольно вздохнул: укрыться! успеет ли он?
   Он незаметно огляделся и приметил ряд невысоких, но массивных камней в двадцати метрах от себя. Несколько шагов, и он за этой грядой, а дальше -- вон расщелина. Может быть, она проходит через скалу насквозь, тогда он выскочит на равнину с другой стороны и побежит к кораблю. А там -- простодушный Симон, Дейл сумеет его обвести вокруг пальца. Или договорится: ведь хочет обалдуй на Землю, а рулить в космосе вряд ли умеет...
   Дейл подошел к молчаливому строю и встал крайним справа, рядом с Гриффитсом. И почувствовал, как начала работать программа считывания информации. Невидимая вуаль опустилась на головы людей. Дейл остервенело мысленно сорвал ее и увидел, что никто ничего не заметил. Люди стояли спокойно, только позы немного расслабились, выражения на лицах приобрели легкий безвольный оттенок. У Гриффитса опять выделился второй подбородок.
   Дейл смотрел на эту жалкую картину и вдруг подумал: "А действительно ли конвертер выдает на гора именно золото? Если он обретает над человеком ментальный контроль, то за золото может выдать и кусок картона! Скорее всего так и есть. Это всего лишь кибер-убийца, снабженный еще и телепатическими способностями! А насчет того, что он жрет землю -- это правда, это я сам видел. Жрет и превращает в смерть. Это действительно конвертер. Только его продукция на выходе -- плазменные разряды!"
   Пора, подтолкнул его неведомый голос. Да, ответил Дейл, иду. Он посмотрел себе под ноги и взял в руки увесистый и острый осколок черной скалы. Никто из людей не отреагировал на его поступок. Стоя спят, немного разочарованно подумал Дейл, ничего не воспринимают. Немногого же вы стоите!
   Он с трудом занес тяжелый камень над головой.
   Пора.
   Ты хищник, сказал он киберу, зверь, каких мало на этом свете. А если это так, то сколько бы программ в тебе не было понатыкано -- будь то ментальный контроль, телепатический контакт или анализ информации -- ты прежде всего поступишь как зверь. И откусишь занесенную на тебя руку. Без анализа реальности угрозы. И если я не прав, пусть Гриффитс свернет мне шею!
   Он глубоко прогнулся и со всего маху опустил осколок скалы на серую щелястую коробку.
  
   Дейлу по роду своих занятий много раз приходилось приводить в действие механизмы, инициировать заложенные в них программы. В одних случаях он использовал свои обширные познания в технике, в других -- интимнейший и деликатный контакт, на который был способен только он. И всегда, всегда при этом машины отвечали Дейлу благодарностью, он чувствовал. Он помогал им исполнить их жизненное предназначение, и в ответ неизменно получал трогательный сигнал -- чистая, детская, наивная, щенячья радость захватывала его и кружила. И он смеялся и скакал, взявшись за руки с этим смеющимся ребенком -- в мистическом круге интуитивного контакта. Продолжалось это недолго -- намного дольше длились восторги окружающего персонала. Но что Дейлу были поздравления коллег по сравнению с тем, что дарили ему новорожденные механические дети!
   Камень разлетелся от удара на мелкие куски, и тут же Дейл почувствовал, что нажал верную кнопку. Волна жгучей нечеловеческой ненависти опалила его, что-то оборвалось внутри Дейла, и он безвольно опустил руки. Кибер злобно загудел, и Дейл как бы изнутри увидел мгновенную и необратимую смену алгоритмических приоритетов. Программа агрессии инициировалась и свернула все остальные задачи. Добрый папа превратился в убийцу.
   Вуаль растаяла, людей отпустило.
   Для того, чтобы через минуту обрушить на них лавину огня.
   Пора уходить, подумал Дейл. Уходить. Но я почему-то не могу двинуться с места. Он сжал руками виски. Да мне, в общем-то это и не надо. Я сделал свое дело. Сейчас все будет кончено...
   Слишком тесен и страшен был контакт Дейла с кибером, чтобы вот так сразу прийти в себя и скакать по скалам. Умом он понимал, что овладевшее им гибельное безволие легко объяснимо: просто кибер ударил его, сильно ударил, и Дейлу стало плохо. Но поделать сейчас с собой он ничего не мог. Надо собраться с силами и уходить, снова подумал он и не сделал ни шага. Он повернул голову и встретил оживший и взбешенный взгляд Гриффитса. Капитан со слюной выплевывал какие-то короткие слова, выпячивал нижнюю губу и тянул руки к его шее. Дейл не пошевелился, он слушал себя. Он ждал момента, когда сможет подняться и... жить. Гриффитс схватил его за грудки:
   -- Ты что же делаешь, сволочь?
   С резким шорканьем из-под кибера выстрельнули стальные суставчатые спицы и веером разлеглись по камням. Гриффитс вздрогнул и ослабил хватку. Люди закричали и попятились. Серая прямоугольная коробка приподнялась на обретенных конечностях, в землю ударила реактивная струя. Коробка встала на попа, повернулась к людям торцом и вдруг... Одно мощное движение манипуляторов, и она врезалась в скалу! Из щелей обращенного к скале торца вырвалось белое пламя, и Дейл увидел, как поверхность черного камня за кибером стала таять...
   Утилизация горной породы! Конвертер заработал! Кибер-убийца заряжается! Дейла как-будто кто-то подхлестнул изнутри, силы и способность двигаться мгновенно вернулись. Беги! -- закричал сам себе Дейл. -- Беги, дурак! Через минуту будет поздно!
   Он ударил Гриффитса кулаком в живот, оторвал от себя его руки и бросился к каменистой гряде.
   -- Стой, гад! Взять его! Стреляйте! -- захрипел Гриффитс.
   Пули ударили в ногах у Дейла, мелкие осколки камней резанули по ногам. Он споткнулся, но укрытие уже было рядом. Дейл с разбегу ударился ладонями о шершавую поверхность ближайшего валуна, совершил какой-то немыслимый пируэт и грохнулся на спину за спасительной глыбой. Оглушенный, он беспорядочно задвигал руками и ногами и попытался встать. Ему нужно было бежать дальше, скрыться в расщелине. Быстрее, от Гриффитса до тебя всего десять шагов! Он поднялся на четвереньки и снова упал от острой боли в спине. И только сейчас понял, как безумен был план его спасения. Глупый техник, что ты можешь! Играть в погони -- не твое дело, если ты не в состоянии даже перепрыгнуть через булыжник. Он бессильно застонал. Лежи тихо и жди смерти...
   Дейл перекатился на бок и, не в силах встать, лишь тяжело дышал и слушал топот бегущих к нему людей.
   -- Сволочь!.. -- услышал он громкий выхрип Гриффитса по ту сторону камней, с огромным трудом заставил себя сесть и поднял голову.
   И услышал, как кибер начал боевые действия.
   Громкое змеиное шипение заглушило собой все звуки. Люди остановились, как вкопанные: топот, ругательства и лязг оружия смолкли. А потом Дейл услышал взрыв, и крики ужаса, и беспорядочные команды Гриффитса и стюарта, и раскаленный вихрь ворвался в проемы между камнями и жгучей плетью хлестанул по лицу. Превозмогая боль, Дейл пополз к расщелине. Застрекотал пулемет. Дейл выглянул из-за камня.
   Первое, что бросилось ему в глаза -- несколько пепельно-серых пятен на середине пути от кибера к каменистой гряде. Дейл уже видел такие пятна -- там, на Земле, на острове, после бойни... Он задохнулся. Снова ударил пулемет. Вертлявый стюарт и двое уцелевших десантников залегли в камнях на дальнем конце площадки и вели беспорядочный огонь по киберу. Еще трое забились в узкую пещеру под скалой и готовили к бою какую-то сборную пушку.
   Кибер вобрал свои лапы и, перейдя в горизонтальное положение, завис над камнями на уровне человеческого роста. Пулеметные пули цокали по серой поверхности корпуса и рикошетили в скалу. Вдруг в щелях робота засверкали белые молнии, он безошибочно развернулся к источнику стрельбы, и снова Дейл услышал змеиное шипение. Идеально ровный, ослепительно-белый стержень выскочил из центральной торцевой щели и уткнулся в тело одного из десантников. И раздался взрыв. И Дейл увидел, как отшвырнуло в сторону стюарта, и как уткнулся головой в землю его контуженный товарищ...
   Дейл закусил рукав комбинезона, чтобы не закричать от жалости к людям, ужаса и ненависти к бездушной машине и пополз дальше. До расщелины было метров сто, не так уж далеко. Но боль в спине не отпускала, острые обломки камней обдирали локти и колени, и он с каждой минутой терял силы. Он терял силы, они уходили от него, как вода в песок, но он полз. За грядой раздавались команды, стрекот пулеметов, грохот орудия и змеиное шипение кибера: остатки команды Гриффитса вели свой последний, неравный и безнадежный бой. Дейл неожиданно по самые глаза погрузился в красный вязкий туман. Что это? Кровь!.. Его затошнило... Он почти терял сознание, но все-таки полз, и уже ничего не слышал, кроме криков насмерть перепуганных людей, и ничего не видел, кроме пепельно-серых пятен, и плазменной стрелы в спине десантника, и изогнутого взрывом тела маленького стюарта. Внезапно он остановился и уткнулся лицом в ладони. Крупные рыдания сотрясли тело. Он размазал слезы по щекам и зашептал:
   -- Сами виноваты! Сами виноваты! Сами виноваты!..- Он повторял это, как заклинание, и старался унять убийственную жалость и чувство вины, и с силой ударял локтями по камням, делая себе больно. -- Что я мог сделать, а? Как иначе? -- Он уже не смахивал текущие по обоженным щекам слезы. -- Дураки... Золота захотели... Эх, вы!..
   -- Ричардсон! -- Слабый и хриплый голос Гриффитса был почти неузнаваем. Дейл обернулся. Гриффитс лежал под валунами, в двадцати метрах, и смотрел на Дейла какими-то странными глазами. Была в них и злоба, и беспомощность, и просьба о спасении. Дейл вгляделся повнимательнее. Гриффитс сжимал в руках лазерный пистолет, но вряд ли мог им сейчас воспользоваться: он задыхался от боли, разорванный до пояса комбинезон не скрывал опаленные волосы на груди и обширную резаную рану на шее. Гриффитс повернулся, опрокинулся на спину и Дейл увидел, что капитан пытается закрыть рукой рану на бедре. Из нее обильно текла кровь.
   Дейл забыл про боль в спине и усталость. Ни секунды не раздумывая, он подполз к Гриффитсу и зашарил у себя рукой на поясе: в поясную сумку любого десантного костюма была вложена аптечка. Он приподнял Гриффитса -- тот навалился спиной на валун -- и быстро обработал и перевязал его раны. А потом осторожно вынул из бессильной руки пистолет и засунул в свою пустую кобуру. Гриффитс молчал, находясь в полуобморочном состоянии.
   -- Вы можете двигаться, капитан? Нам надо укрыться в расщелине. Скоро робот начнет контрольное патрулирование.
   Гриффитс прошептал:
   -- Порезало осколками... Ч-черт...
   Глаза его приняли осмысленное выражение и он увидел Дейла.
   -- Что вы наделали, Ричардсон, -- вяло воскликнул он. -- Черт бы вас побрал, что вы наделали!..
   Дейл раздраженно махнул на него рукой:
   -- Не причитайте, Гриффитс. Мы объяснимся потом. Ответьте мне, вы можете передвигаться?
   Гриффитс тяжело оперся рукой о его плечо и попытался встать:
   -- Попробую...
   -- Не вставайте , идиот. От вашей башки останется одна головешка! Ползите за мной!
   Он несильно толкнул Гриффитса в бок, тот перевалился на живот и застонал.
   -- Доползете?
   Гриффитс хрипло дышал, собираясь с силами:
   -- Да.
   -- Поехали.
   Когда они доползли до расщелины, звуки боя вдруг резко оборвались. Змеиное шипение эхом отозвалось в узком тоннеле между скалами. Из-за каменистой гряды больше не доносилось ни звука. Дейл обессиленно уронил голову на руки:
   -- Все кончено... -- он посмотрел на капитана. Воспаленные глаза Гриффитса были сухи и злы. Эта глупая злоба вдруг вызвала у Дейла ответное раздражение. Он схватил Гриффитса за рукав и притянул к себе:
   -- Успокойтесь, Гриффитс, слышите, успокойтесь. Иначе я оставлю вас здесь, на ужин этому... Думайте только о том, как нам добраться до корабля. -- Он огляделся. -- Нам надо найти какую-нибудь пещеру. Я не думаю, что кибер способен видеть сквозь скалы.
   Через несколько метров они обнаружили глубокую раковину в теле скалы. Достаточно глубокую для того, чтобы расположиться в ней вдвоем и достаточно узкую на входе, чтобы кибер не захотел уделять ей особое внимание. Дейл, кряхтя, втащил Гриффитса в пещеру:
   -- Так и хочется закрыть за собой дверь... Но сойдет и так. Располагайтесь, капитан. Нам предстоит долгое ожидание.
   -- Откуда вы знаете?
   Дейл подтянул Гриффитса за плечи поближе к стене и посадил его поудобнее. Сам расположился рядом, с наслаждением вытянул ноги и осторожно растер поясницу:
   -- Я исхожу из общих соображений. Программа уничтожения перестанет работать только тогда, когда кибер удостоверится, что убивать больше некого. Он должен порыскать, осмотреться. Только после этого он опять перейдет в энергосберегающий режим и будет ожидать свои новые жертвы. Тогда мы и выберемся отсюда.
   -- Ожидать жертвы? -- воскликнул Гриффитс. -- Вы сказали -- ожидать?!
   Голос его звучал возмущенно и одновременно в нем сквозило изумление. Дейл устало запрокинул голову, уперся макушкой в стену:
   -- Я знаю, в чем вы хотите обвинить меня, Гриффитс. По вашему разумению, я разозлил добрую машину, набитую золотыми слитками, и скрылся, а она в отместку стала убивать ваших людей. Но это не так, вы глубоко ошибаетесь. Во всем. Я даже скажу вам больше. Вы -- дурак, Гриффитс.- Голос его зазвучал жестко и горько. -- Просто легкомысленный дурак. И за свою дурость вы заплатили жизнью своих людей, а сами сейчас находитесь в смертельной опасности.
   Дейл мельком взглянул на капитана. Лицо Гриффитса окаменело:
   -- Я чувствовал с самого начала, что все слишком просто. И что знали вы намного больше меня. И молчали. -- Он сморщился от боли и потрогал бинты на шее. -- Продолжайте.
   Дейл открыл было рот, но так и застыл. Тихое гудение раздалось снаружи, откуда-то сверху. Звук стал постепенно нарастать, становился все громче, громче... Его перекрыл отвратительно-знакомый змеиный шип, и где-то далеко раздался взрыв. Дейл захлопнул рот и нервно зевнул. Гриффитс смотрел на него во все глаза.
   -- Не волнуйтесь, капитан, -- прошептал Дейл. -- Все идет точно по плану. Он патрулирует окрестности вокруг поля контакта. И, по-моему, уже стал сбрасывать накопленный боезапас. Не волнуйтесь...
   Они еще немного посидели в неподвижности и тишине. Потом Гриффитс пошевелился:
   -- Ну, давайте, Ричардсон, выясним наши отношения. Объясните мне все, что я упустил.
   Дейл негромко заговорил ровным, бесстрастным тоном:
   -- Как только корабль Скотта потерпел крушение, на ближайшем от места катастрофы острове объявилась агрессивная механическая тварь, обладающая мощным и эффективным видом оружия, не имеющего земных аналогов. Такое сообщение мы получили в Комплексе через пять минут после аварии и тут же вылетели на место происшествия. На этом островке -- слава Богу, что он располагался довольно далеко от архипелага! -- находился маленький городок океанологов. Там жили семьи, Гриффитс: женщины, дети. Через полчаса их не стало. Они успели связаться с Большой землей, и когда мы прибыли на место, я видел только финал. Страшный финал, капитан. Все горело. И люди кричали. Но их ничто не могло спасти, даже ОВС, хотя они к тому времени уже окружили остров. Этот кибер носился по воздуху и держал оборону по двадцати направлениям. Он сжег десантные катера, расстрелял боевые вертолеты. И все это время не переставая, посылал разряды на город, в людей... И еще -- в течение всего времени его пребывания на Земле, наши спутники фиксировали посылаемый им в космос остронаправленный пеленг-сигнал. Он звал хозяев...
   Дейл замолчал. В пещере раздавалось только тяжелое дыхание Гриффитса.
   -- Продолжайте...
   -- Уйти ему не дали. После первых неудачных наскоков и необоснованных потерь, на остров обрушили удар нескольких ракет с ядерными боеголовками. Он там расплавился, этот гад, я знаю... А остров ушел под воду...
   Гриффитс застонал и повернулся на бок, лицом к Дейлу:
   -- Что же вы молчали, Ричардсон? Почему вы все это время молчали?
   Дейл зло посмотрел Гриффитсу в глаза:
   -- А вы бы мне поверили? Поверили? Да у вас в глазах было по золотому слитку! И видели бы вы свою самодовольную физиономию!
   Вдалеке раздался еще один взрыв. Дейл улыбнулся:
   -- Хорошо... Он облегчается. Все-таки мы справимся с этим монстром!
   Он встал, разминая ноги, походил вокруг Гриффитса.
   -- Вы, капитан, наверно, так до конца ничего и не поняли. Я вам объясню. Эта планета -- робот. Его смонтировала цивилизация существ, схожих с нами по физиологическому строению. Об этом я сужу по атмосфере и силе тяжести, созданных ими здесь. Уровень развития их был намного выше нашего, это ясно: они могли творить такие вещи! Планета, этот уникальный технический суперобъект... И впридачу -- ваш кибер-гипнотизер...
   -- Что-о? -- воскликнул Гриффитс. -- Гипнотизер?!
   -- Да, капитан, да! Этот робот обладает телепатическими и гипнотическими способностями. Ну, не как люди -- у него все это как-то грубее, механичнее, что ли... -- но ведь и сильнее во сто крат! Видели бы вы себя перед тем, как я шарахнул по нему камнем! "Золото!" Святая наивность! Если бы не я, вы бы сейчас летели на Землю с этим монстром и сжимали в руках жестяную пластинку. Как покойник Скотт. И рухнули бы в океан. И все бы повторилось для Земли вновь, может быть с большим успехом для агрессора! -- Он замолчал, собираясь с мыслями. -- Так вот. Они, создатели планеты, были сумасшедшими, страшными ненавистниками всего живого. И вели войну. Со всеми во Вселенной. Иначе невозможно объяснить универсальность программы этого монстра. И эта стальная сфера... Может быть это их кибернетический завод, или база... Но скорее всего это космический корабль: ведь есть внутри сферы и двигатели, и топливо! И кто знает: кибер Скотта мог радировать с Земли именно сюда!
   Дейл строго и требовательно посмотрел на Гриффитса. Гриффитс отвел взгляд. Дейл продолжил:
   -- Здесь производились эти киберы. А потом разбрасывались, где попало, на любой планете, в любой звездной системе: может, кто-нибудь клюнет! Скотт клюнул, и привез к себе домой, на Землю терминатора. И машину-пеленг. И подверг Землю смертельной опасности. Кто они, эти умельцы? Где они находятся? Получили ли послание своего кибера? -- Дейл огляделся. -- Судя по состоянию этой сферы, для них все давно уже кончилось... И все-таки...
   Он опять сел рядом с Гриффитсом, помолчал и сказал:
   -- А труппы Скотта и его команды мы не нашли. Вы теперь знаете, во что он превратил ваших товарищей...
   -- Да... -- прохрипел Гриффитс. И больше не издал ни звука. Дейл встал, подошел к выходу из пещеры и чутко прислушался.
   -- Вроде бы все стихло. Успокоился, -- он выдернул из кобуры пистолет. -- Вставайте Гриффитс. Нам надо отсюда выбираться. Я помогу вам дойти до корабля, а вы нейтрализуете Симона: он вас послушается. И тогда вместе мы доберемся до дома. И на суде -- я обещаю вам -- я дам показания, в которых будут отражены и ваше искреннее неведение, и ваше содействие технику Комплекса космических исследований в критической ситуации. Вы согласны на такое сотрудничество?
   Гриффитс посмотрел Дейлу в глаза, губы его дрогнули.
   -- Да, мистер Ричардсон.
   И оперся на протянутую ему руку.
   Дейл вытащил Гриффитса из пещеры, настороженно огляделся и закинул руку капитана себе на плечи. Люди двинулись в путь.
   Через полчаса они благополучно выбрались по расщелине на равнину с другой стороны скального массива, а еще через час уже были у подножия плато. Дейл смастерил импровизированную люльку из тонких тросов для вконец обессилевшего Гриффитса, натянул на руки перчатки капитана и вскарабкался наверх. Пыхтя и проклиная все на свете, он кое-как выволок тяжелое тело злосчастного спутника на плато и упал без сил. Гриффитс, помогавший ему при подъеме как мог, рухнул рядом. Люди лежали и смотрели на свой корабль. До него оставалось немногим более километра.
   -- По-моему, дошли, -- прошептал Дейл и хлопнул капитана по плечу. -- Слышите, Гриффитс, мы живы!
   Гриффитс молча улыбался и не отрывал глаз от корабля. Дейл тяжело поднялся, отряхнул свой комбинезон и задумчиво посмотрел в сторону далеких скал:
   -- Слушайте, капитан, а каким бортовым оружием оснащен ваш корабль?
   Гриффитс с ответом не замедлил:
   -- Десять ядерных ракет класса "Ягуар".
   -- Общая мощность?
   -- Тысяча килотонн.
   Лицо Дейла озарилось широкой радостной улыбкой:
   -- Этого будет достаточно!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Планета Долли
  
  
   Там в облаках перед народом
   Через леса, через моря
   Колдун несет богатыря;
   В темнице там царевна тужит...
   А.С. Пушкин
  
  
   -- Микки... Майк, просыпайся! -- Голос был незнакомый, девичий, приятный. -- Пора вставать, уже утро!
   Беспокойная мешанина сонных веселых образов отступила, оставив игривую мысль: "Хотел бы я каждое утро просыпаться под этот голосок!" Майкл Уиллес проснулся. И сразу вспомнил весь вчерашний вечер. До того момента, как внес на руках Долли Кейт в арендованный звездолет, и...
   Дальше -- абсолютный провал.
   Он почувствовал гадливый привкус во рту. Так, удрученно подумал Майк, похмельный синдром. И потеря памяти, алкогольная амнезия. Допился...
   Он уже понял, что хозяйка милого голоска -- Долли Кейт. Но открывать глаза и общаться с девушкой -- не зная, что он проделывал с ней в звездолете в стельку пьяный, -- было опрометчиво. Судя по ее ласковым интонациям, ничего такого он себе не позволил. Спал он одетый... Но все-таки... Значит, мы в гиперпространстве, пытался он наладить процесс логического мышления. Да, наверно... А может, нет... Возможно, крутимся на орбите вокруг Земли. А может, мы и не в звездолете вовсе?
   Логическое мышление при отсутствии памяти порождало только вопросы -- никаких полезных умозаключений от него ожидать не приходилось.
   Над головой раздалось легкое шуршание одежды. Он почувствовал тонкий запах духов и легкий ветерок на щеке. Долли склонилась над ним и легонько дула в ухо, ее волосы щекотали лицо. Так меня еще никто не будил, с непонятным чувством подумал Майк.
   Он осторожно открыл глаза и увидел над собой улыбающееся лицо девушки.
   -- Ну, наконец-то проснулся, соня! -- засмеялась Долли Кейт, разогнулась и поправила светлую копну пышных вьющихся волос. -- Тебя не добудишься!
   Майк пытливо воззрился на нее. И облегченно пришел к выводу, что Долли Кейт на него ни за что не обижается. Она стояла над ним вся такая свеженькая, румяная, улыбчивая, большие карие глаза озорно сверкали за круглыми стеклами очков. Очки нисколько не портили Долли, а только выгодно оттеняли маленький миленький носик и алые губки бантиком. Из-под коротенького джинсового сарафана легкомысленно выглядывали круглые девичьи коленки.
   "Нет, несомненно, я оказался прав, -- новым, утренним взглядом смотрел на Долли Майк, -- она красивая. А ведь только вчера увидел, идиот..."
   На вечеринке, устроенной у старины Роджа в честь окончания сессии, он начал было ухлестывать за признанной красавицей курса -- волоокой полногрудой брюнеткой Хилари. Но очень быстро получил недвусмысленный намек на... В общем, она просто сказала ему: "Клейся к кому-нибудь другому, Майк, мне нравятся высокие брюнеты, ты же знаешь". Майк, который по природе являлся невысоким блондином, доказывать преимущества своей внешности не стал, а гордо отрулил к бару. Он, конечно, здорово расстроился, но виду не показал. А выпив несколько коктейлей, понял, что может теперь мыслить трезво. И позволил себе сделать это -- мыслить. Свободно. И сразу же в голову пришел резонный вопрос: "Почему тебя не интересуют другие девушки, что пришли на вечеринку?"
   И он остановил свой взгляд на Долли Кейт.
   Вообще Долли не пользовалась успехом у сокурсников, хотя -- и это признавали все парни на факультете -- фигурка и внешность у нее были "вполне на уровне". Может быть, причиной ее неуспеха был невысокий рост, может быть -- очки (это в век лазерной коррекции зрения!), а скорее всего, то, что она не любила обычную студенческую болтовню и тусовки. На переменах между лекциями она сидела в сторонке от всех и всегда читала книгу с ярким рисунком на обложке. Книг этих она перетаскала в университет немало, и все они были похожи: имели одинаковый формат и аляповато-красочное оформление. Обычно на обложечных рисунках изображался какой-нибудь злобно ощеренный гигант с мускулами, как у мула, и с вытаращенными глазами. В руках такой парень держал всегда одно и то же -- меч. Вечный Конан-варвар, думал Майк, иногда наблюдая издалека за Долли, и снисходительно усмехался.
   Все знали, что Долли просто обожает разные фэнтезийные романы. Особенно те, в которых на рыцарей гадят с неба огнедышащие драконы, принцессы прелестно визжат в лапах сексуально озабоченных магов, а злобные лесные карлики хватают за ноги благородных заплутавших принцев. Кое-кто из ребят за это ни во что Долли не ставил. Чтение, как и ношение очков, считалось не модным, а тут еще такое чтение -- сказки для взрослых!
   Но Майкл симпатизировал Долли Кейт и защищал ее в тусовочных обсуждениях. Ему нравилась ее тихая увлеченность. Это лучше, думал он, чем хриплое ржание и бесконечная молотьба языком над кружкой пива "своих в доску" девиц-сокурсниц...
   Он не уважал в девушках компанейскую вульгарность, он чтил в них возвышенность, отстраненность от мужских дел, тайну и красоту. Он потому и стал ухлестывать за неприступной Хилари. Она, подобно Долли, всегда держалась в стороне, чуралась шумных студенческих компаний, "своей в доску" не была. Правда, Хилари не совсем отвечала его вкусу, но добиваться ее расположения было престижно: как-никак признанная красавица.
   Но эта красавица, думал Майкл, стоя у бара, та еще штучка, она себе цену знает, избалована вниманием восторженной толпы. А Долли...
   А вот Долли, видел он, цены себе не знала. Она скромно сидела в сторонке, положив руки на плотно сведенные коленки, и смотрела на танцующие пары. Стекла ее круглых очков сочувственно отражали огни цветомузыки. Майкл к тому времени уже здорово опьянел и именно поэтому сумел наконец -- через три года совместной учебы! -- увидеть, что непопулярная на курсе девушка в очках трогательно прекрасна, возвышенна и... одинока.
   К черту Хилари, сказал он себе, как я раньше не видел, что Долли -- самая красивая на факультете!
   И направился к ней. Она подняла к нему свой миленький носик и приветливо улыбнулась.
   -- Послушай, Долли, -- твердо начал он, изо всех сил стараясь держаться прямо. Громкая музыка заставляла его напрягать голос, а от этого прогибался стан. -- Я, конечно, полный профан в фэнтези. И, наверно, не отличу эльфа от тролля, а тролля от гоблина. А гоблина, -- он покачнулся и почувствовал, что глаза скатываются к переносице: слишком сложную для него тему он затронул, -- от гремлина... -- Он сумел сфокусировать взгляд и увидел, что Долли слушает очень внимательно. Это его ободрило. -- Они для меня все на одно лицо -- злые карлы с горящими глазами, от которых хорошего ожидать не приходится. Но зато я имею представление о рыцарях. Знаешь почему?
   -- Почему, Майк? -- Долли смотрела на него снизу вверх, ее нежные губы бантиком приоткрылись, и Майку вдруг просто зверски захотелось осторожно дотронуться до них своими губами.
   -- Потому, -- уже полностью покоренный красотой Долли Кейт, ответил он, -- что я сам рыцарь! И в настоящий момент достиг дамы своего сердца, чтобы вырвать ее из жестоких объятий одиночества!
   -- Рыцарь преодолел немало преград и победил сильных врагов? -- кокетливо и обворожительно улыбнулась Долли.
   -- О да! -- воскликнул Майк. -- На моем пути, -- он махнул рукой в сторону бара, -- встал большой Змей. Зеленый такой... Но я прорвался! И благодаря этой битве нашел правильную дорогу! -- Он встал на одно колено и склонил голову. -- Я бросаю к твоим ногам свою преданность и любовь! -- И, шестым чувством уловив, что сказал достаточно, взял на полтона ниже: -- Пойдем потанцуем?
   Долли Кейт рассмеялась, поднялась и протянула ему руку.
   Она оказалась просто прелестной девчонкой, без всяких там жеманств, комплексов неполноценности и умственных заморочек. И в то же время в ней не было и тени вульгарности, с чем так опасался столкнуться Майк. Ради такого счастливого случая он даже сумел справиться с опьянением и держался вполне на уровне. Он и Долли танцевали, шутили, пили коктейли, она что-то рассказывала ему о магах, колдовских мечах и заклятиях, а он все выяснял у нее, чем же отличаются тролли от гоблинов, она отвечала, а он делал вид, что забывал, и спрашивал опять, а потом он сочинял историю о склеротическом принце, который, не полагаясь на свою память, искал украденную принцессу по фотографии, Долли смеялась и помогала ему...
   Вечер получился бы просто чудесным, если бы откуда ни возьмись не появился на празднестве здоровяк в кожаной безрукавке. Он сразу привлек всеобщее внимание. Выглядел этот парень как варвар с обложки одной из Доллиных книг. Бицепсы у него были просто огроменные, а из бычьей шеи самолюбиво вырастала маленькая, но породистая голова. Лицо парень имел правильное и как будто вырезанное из твердого дерева. Нечего сказать, гляделся он красавчиком.
   Вот только глаза как у поросенка, удовлетворенно отметил Майк, ревниво глядя на нового гостя. Маленькие и слишком близко к переносице посажены...
   Он хотел было сказать об этом Долли, но она прижалась к нему, встала на цыпочки и прошептала на ухо:
   -- Ой, Майк, это Джордж Фобс! Из клуба любителей фэнтези! Он за мной ухаживать пытается, а я... Он мне не нравится. Давай уйдем!
   Майк здорово обрадовался, услышав такое.
   -- Давай! -- сказал он и потянул ее в глубь толпы танцующих, к выходу. Но было поздно. Фобс уже заметил их и замахал здоровенной рукой:
   -- Эй, Долли!
   Майк с нехорошим прищуром наблюдал за тем, как парень пробирается к ним. Подойдя, здоровяк не обратил на него никакого внимания.
   -- Долли, -- озарил он свое крепенькое личико крепенькой улыбкой, -- давай уйдем отсюда! Я возьму у отца звездолет, и отправимся на планету Фэнтези! Полтора часа в гиперпространстве, и мы там!
   Майк поморщился. На планете Фэнтези совсем недавно построили огромный развлекательный комплекс, оформленный по мотивам произведений мастеров фэнтезийной литературы. Ничего особенного там не было. Обычный Диснейленд.
   Здоровяк заметил гримасу спутника Долли Кейт. А еще он наконец заметил, что Майк слегка обнимает Долли за талию. И что она не против этого. Фобс потемнел лицом.
   -- К сожалению, -- вежливо, но со скрипом в голосе сказал Майк Уиллес, -- Долли уже сегодня летит на звездолете. Но только не на Фэнтези. Эта планета ей не нравится. Там все сделано из фанеры и пластика -- и маги, и мечи, и эти... как их... -- Он запнулся, потому что никогда не был в развлекательном комплексе, о котором говорил.
   -- Кольца Заклятия! -- быстро подсказала Долли.
   -- О! Кольца! -- обрадовался Майк. -- А это для Долли оч-чень существенно! -- Он нагло поводил перед носом Фобса указательным пальцем. -- Если Кольца фальшивые, то, -- он развел руками, -- Долли туда не летит!
   -- А куда она летит? -- играя желваками на лице, спросил Фобс.
   Этого Майк еще не придумал. Но зато он знал, о чем мечтает Долли, каждый раз слыша сочетание слов "планета Фэнтези".
   -- Туда, -- отчеканил он, снова кладя руку на тонкую талию девушки, -- где законы природы и социума таковы, как описано в лучших романах, которые она читает. Она летит на настоящую планету Фэнтези. Слышал о такой?
   -- Болван, -- тихо, но внятно выцедил здоровяк. От злости его маленькое лицо, казалось, стало еще меньше. -- Такие миры в Галактике не существуют.
   -- Что-о? -- протянул Майк, пока решив не замечать слова "болван". -- Ты сказал: "Не существуют"? Да я уже нашел эту планету и назвал ее именем моей девушки, Долли! И мы сейчас летим туда! А ты, -- он уткнул палец в полуобнаженную мускулистую грудь Джорджа Фобса, -- можешь лететь в свой долбаный Диснейленд! -- Он подумал и добавил: -- Болван!
   Здоровяк Фобс с бешенством на лице отбил руку Майка, схватил его за грудки и легко приподнял над полом:
   -- Кого ты назвал болваном?!
   Долли громко и очень трогательно вскрикнула. Со всех сторон к дерущимся кинулись студенты.
   Майк, несмотря на опьянение, врасплох застигнут не был. Он готовился к такому повороту событий и поэтому нисколько не растерялся, повиснув в воздухе. Фобс оставил его руки свободными и этим сделал серьезную ошибку. Майк размахнулся и хладнокровно впечатал ребра ладоней в основание шеи здоровяка. Фобса как будто тряхнуло током. Он тут же выпустил противника и отшатнулся.
   Освобожденный Майк принял эффектную фронтальную стойку, издал шипящее "й-ех-х!" и весело посмотрел на Долли.
   Нет, Майкл Уиллес не занимался китайской борьбой, это было для него слишком. Но он понимал в драках толк. И настолько хорошо, чтобы не сомневаться, что, если Джордж Фобс кинется на него снова, шансов на победу у Майка никаких нет. Но он был уверен, что друзья-сокурсники больше не дадут Фобсу напасть на него, и позволил себе небольшой спектакль.
   Он исполнял его для Долли.
   Девушка смотрела на него с испуганным восхищением.
   На Фобса налетели ребята, стали говорливо унимать, их спины закрыли его от Майка, а потом и вовсе оттеснили разъяренного красавчика в дальний конец зала.
   Майк подошел к Долли, взял ее за руку и провел к бару.
   Тогда-то он и осушил тот роковой стакан с коктейлем. Коктейль оказался чистейшим бренди. Майк с трудом проглотил огненную воду, но не оконфузился: не закашлялся и не захрипел. В тот момент он был героем и не имел права показывать свою слабость ни в чем.
   -- Ах, Майкл, -- сказала Долли глубоким грудным голосом, -- какой ты удивительный человек!
   -- Для тебя, Долли, -- ответил он, чувствуя, как с каждой секундой снова катастрофически косеет, -- я сделаю все на свете. Я... открою планету с миром фэнтези! -- вдруг выпалил он. -- Хочешь?
   -- Хочу! -- сказала Долли и сняла очки. Ее большие карие глаза смотрели на него восторженно и чуточку беспомощно. И они -- в тот миг он необыкновенно ясно осознал это! -- были самыми прекрасными глазами во вселенной. Он наклонился к ней и исполнил жгучее желание вечера -- нежно дотронулся до ее губ своими губами. Долли легонько вздохнула: "Ах!"
   -- Пойдем! -- Он обнял ее за плечи и, бросив последний орлиный взгляд в ту сторону, где Фобс все еще объяснялся с друзьями Майка, направился к выходу.
   Дальше он все помнил очень смутно, отрывками. Помнил, как они целовались в темной аллее возле университета, помнил огни космопорта и то, как оформлял документы на аренду звездолета в кредит. Помнил, как шел с Долли по ночному космодрому.
   Помнил то, как внес ее на руках в звездолет, и...
   Дальше -- провал.
   Но вот сейчас он смотрел на нее и думал о том, что совсем не хочет отводить взгляд. И знал, что провал был таким же счастливым, как и вечер, который они провели вместе.
   Девушка поняла, о чем он думает, и, потупившись, покраснела.
   -- Кофе хочешь? -- тихо спросила она.
   Майк кивнул. Но все же, подумал он, где же я нахожусь? И огляделся.
   Он лежал на диване в небольшом уютном зальчике, который являлся и кают-компанией, и залом управления звездолетом. Если не считать бытового отсека, этот зальчик являлся единственным помещением в том простеньком корабле, который ему удалось вчера арендовать в кредит. На приборной панели мигали индикаторные огни, вся аппаратура звездолета была задействована на полную катушку. Значит, сделал вывод Майк, мы все-таки улетели. Куда?
   И только теперь взглянул на экран внешнего обзора. На нем красовался совершенно незнакомый, но вполне земной пейзаж. Высокое чистое голубое небо, быстрая мелкая речушка, бегущая по зеленой солнечной долине -- в этой долине и стоял звездолет, -- далее -- живописные лесистые горы. Речушка, виляя хвостом, утекала в широкое ущелье, что начиналось в полукилометре от корабля.
   В лицо пахнул свежий ветерок. И Майк увидел, что двери шлюзовой камеры, а также внешний люк корабля открыты. Долли выходила, понял он. Это окончательно убедило его в том, что они находятся на Земле.
   Майк сел на диване. В голове немного гудело, но чувствовал он себя вполне сносно.
   -- Долли, -- сказал он, -- мы улетели в Южную Америку? Или мы в Европе?
   Девушка всплеснула руками и воскликнула:
   -- Майк, разве ты не помнишь? Ты вчера открыл новую планету! Мы назвали ее моим именем -- "Долли"! -- Она подбежала к распахнутым дверям зала и выглянула наружу. -- Посмотри, какая красота! Леса, горы, прозрачный воздух! Волшебная страна! -- Она повернула к нему сияющее лицо. -- Ты выполнил свое обещание, Майк! Ты открыл мир, где живут маги и тролли!
   Майк слушал ее, открыв рот. Новая планета? Они на незнакомой планете?! Так какого черта Долли открыла все двери!
   -- Милая, прошу тебя, закрой люк! -- первым делом вскричал он и кинулся к терминалу бортового компьютера.
   -- Но почему, Майк? -- округлила глаза Долли. -- Бортовые системы показали, что условия здесь максимально приближены к земным! Чувствуешь, какой свежий и чистый воздух?
   Майк уже вызвал файл истории полета. Оказалось, что звездолет стартовал с космодрома в полночь, пробыл в гиперпространстве три часа и вынырнул из него возле какой-то желтой звезды. Названия она не имела, а обозначалась сложным индексом. Майк ужаснулся: он никогда не улетал так далеко от Земли!
   Компьютер развернул перед ним карту звездного неба и указал местоположение светила, возле которого состоялся выход звездолета из гиперпространства. Эта звезда находилась в стороне от всех космических караванных путей. Ее планетарная система, нудно докладывал компьютер, не изучена, исследователи космоса здесь пока не появлялись. Звездолет приземлился на одной из планет, что вращаются вокруг светила...
   "Ну, и чего ты испугался? -- спросил себя Майк, отводя взгляд от экрана монитора. -- Дальности полета? Ерунда. Три часа, и вы на Земле. Корабль в порядке... Неизвестности? Пожалуй, да... Новая планета. Неизвестность немного страшит..."
   -- И все-таки, Долли, -- мягко сказал он, -- прошу тебя, закрой хотя бы входной люк. Нельзя быть такой легкомысленной. А вдруг здесь водятся прыгучие змеи? -- И, вдруг осознав, чем может убедить девушку, предположил: -- Или мыши!
   -- Ах! -- воскликнула Долли и захлопнула входной люк. Но романтичное настроение не покинуло ее. -- Майк! Мы же не будем смотреть на такую красоту только через глазки видеокамер? Мы же пойдем искать магов и троллей? Там, -- она ткнула пальчиком в лесистые отроги на экране внешнего обзора и сурово нахмурила тонкие брови, -- в таинственных колдовских лесах планеты Долли!
   Майк не сдержал улыбки, наблюдая за ней. Как ему нравилась эта озорная девчонка! И откуда что берется, подумал он, подходя к Долли, как эти веселые чертики в глазах уживаются с мечтательной задумчивостью, что владеет ею в университете?
   Он бережно обнял ее и поцеловал. Долли обвила его шею руками.
   -- А ты не боишься? -- тихо спросил он.
   -- Кого? -- подняла она на него затуманенные глаза.
   -- Колдунов.
   -- Нет, -- прошептала Долли. -- С тобой -- не боюсь...
   Майк оценивающе посмотрел на экран. Ни одного живого существа -- ни на земле, ни на небе не видно. В конце концов, подумал он, нет ничего страшного в том, что мы немного погуляем возле звездолета. Если кто-то покажется, мы быстренько заскочим туда, откуда вышли...
   Они наскоро выпили кофе, съели по паре сандвичей, и Майк стал шарить в бытовой секции корабля. В ней ничего достойного снаряжения первопроходца не было.
   -- Ни оружия, ни антигравитаторов, ни защитных костюмов, -- ворчал он, выходя из тесного отсека. -- Только бытовой робот-уборщик, неактивированный, да вот -- один транслятор на двоих.
   -- Ну и ладно, -- отмахнулась от протянутого приборчика Долли. Она стояла возле выходного люка и от нетерпения переминалась с ноги на ногу. -- Пошли!
   -- Что делать, -- пожал плечами Майк и нацепил транслятор на ворот рубашки. -- Где наша не пропадала! Пошли!
   Они ступили на землю чужой планеты.
  
   * * *
  
   Майк ворвался в звездолет и, опрокидывая пилотские кресла, ринулся к пульту управления аппаратным обеспечением корабля. Его лицо искажала гримаса ужаса, губы дрожали, как будто он собирался заплакать. Он и впрямь заплакал бы -- от страха за себя и за Долли, особенно за Долли, ведь с ним ничего такого не случилось, а вот она!..
   Но надо было действовать. И действовать быстро, иначе он никогда не узнает, куда утащил его девушку тот проклятый маг!
   Уронив дрожащие руки на пульт, он лихорадочно зашарил глазами по таблице обозначений управляющих сенсоров. Нажал на нужный пластиковый квадратик, и тот послушно засветился. Майк облегченно вздохнул.
   Внешние видеокамеры показали на экране, как от звездолета отделилось небольшое плоское ромбовидное тело и в ожидании команд зависло над кораблем. "Глаз", летающий кибернаблюдатель, был готов к действию.
   -- Вперед! -- закричал Майк. -- Лети над ущельем! -- И задвигал компьютерной мышью, направляя "глаз" в нужную сторону. Одновременно он подавал голосовые команды, задавая высоту, скорость полета кибера и границы поля обзора его видеокамер.
   Изображение на экране внешнего обзора изменилось: он стал показывать то, что видел "глаз".
   Майк впился взглядом в экран. Зеленый ковер долины и быстрая речушка в обрамлении каменных россыпей немного уменьшились в размерах, а потом уползли за нижнюю границу экрана. Вместо них возникло изображение того самого ущелья, которое раздвигало горы, окаймляющие долину, недалеко от корабля. Оно было широким, длинным и кривым и тянулось километров на пять, пока не утыкалось в огромную, еле видную сквозь туманную дымку, неприступную скалу. Его крутые склоны были увешаны седыми клоками каких-то ползучих растений и едко-зелеными пятнами чего-то такого, что смахивало на мох. Речушка бежала по дну расселины, весело омывая выступы утесов, и, утыкаясь в неприступную скалу, пропадала под ней.
   Над ущельем маячило ярко-красное колышащееся пятнышко.
   -- Вот они! -- вскричал Майк. И почувствовал, как на смену страху пришли надежда и здоровая злость. -- От нас не уйдешь! Вперед, за летящей целью! -- скомандовал он "глазу".
   "Глаз" снизился до высоты красного пятна и устремился вслед за ним. Склоны ущелья слились на экране в две серо-зеленые полосы. Каменные стены утесов стремительно надвигались, заполняли собой все поле обзора и проваливались вниз. Беспокойная речушка в нижней части экрана превратилась в искрящуюся серебристую ленту.
   Карминное пятно на экране выросло в размерах и превратилось в...
   Майк теперь прекрасно видел ту невероятную картину, которую, собственно, и ожидал увидеть.
   Седовласый старик в длинном красном плаще несся по-над рекой на высоте не менее двадцати метров и проделывал этот трюк без всяких специальных приспособлений. Полы его распахнутого плаща трепетали и напоминали крылья. Длинные грязно-белые волосы старца развевались на ветру, еще более длинная седая борода закинулась на спину. Из-под плаща двумя палками торчали тонкие ноги. Они были плотно обтянуты шерстяной материей крупной вязки и обуты в деревянные башмаки. Коричневый, хищный, изборожденный глубокими морщинами профиль летуна был обращен вниз и вправо.
   Старик смотрел на Долли Кейт. Его правая рука крепко обхватывала ее талию и прижимала девушку к тощему стариковскому бедру. Долли летела лицом вниз, и, видел Майк, на ней уже не было очков -- потеряла в этом безумном полете. Джинсовый сарафан, что был на девушке, задрался. Стройные девичьи ноги беспомощно болтались в воздухе.
   Кибер включил микрофоны. В звездолете раздались свист ветра, громкий каркающий хохот старика и еле слышные вскрики девушки.
   Майк беспомощно выругался. Сейчас он ничем не мог помочь Долли. "Глаз" не был оснащен оружием. Но даже если бы Майк и имел возможность стрелять в старика, воспользоваться ею означало погубить Долли. Проклятый подстрелянный старец выпустил бы девушку, и она упала бы камнем с двадцатиметровой высоты.
   Майк мог только незаметно наблюдать за тем, куда летающий дед тащит Долли. Наблюдать -- чтобы потом отправиться ее спасать.
   "Глаз" держался на небольшом отдалении от летуна, строго за его спиной. Двигался кибернаблюдатель почти бесшумно. Если старый хохотун, подумал Майк, не успокоится до конца пути, -- а похоже, что варварское веселье его оставлять не собирается, -- слежка останется незамеченной, и удастся узнать все, что надо.
   Старик с Долли под мышкой несся прямо на ту высоченную скалу, что возвышалась в дальнем конце ущелья. До нее оставалось совсем немного. Кибер навел объектив на приближающуюся преграду, и Майк увидел, что в верхней части скальной стены чернеет неровный полуовальный провал. "Вход в пещеру! -- подумал он. -- Старик летит туда!"
   Перед провалом простиралась обширная ровная площадка, образованная большим скальным выступом. Старик задрал голову и стал набирать высоту. Он явно собирался "садиться" на площадку. Теперь весь задний план на экране занимала серая каменная стена, она ползла вниз, красный плащ развевался на ее фоне. Майк увидел, что Долли бессильно обвисла в хватке старика, ее испуганные крики прекратились.
   "Потеряла сознание! -- понял Майк. -- Кто ж выдержит такой аттракцион!" И возненавидел грязного летающего старца еще больше.
   Старик благополучно достиг скального уступа, завис над площадкой и медленно спустился на землю возле входа в пещеру. Бесчувственная Долли сползла из-под его руки, но дед что-то глухо забормотал, перехватил ее другой рукой и перекинул тело девушки через плечо. Голова Долли ударилась о его лопатки, пышные вьющиеся волосы рассыпались по спине мучителя и закрыли от Майка ее лицо.
   Старец снова захохотал и с победным видом оглянулся. Его выпуклые блекло-серые глаза с сетью кровавых нитей на белках уставились прямо на Майка. Тот с досадой крякнул: "глаз" был обнаружен. Старик возмущенно закричал, крепче обхватил обнаженные бедра Долли и вытянул в сторону "глаза" руку. Майк увидел, как в глубине широкого рукава плаща что-то полыхнуло, раздался яростный шип, а в следующее мгновение экран озарился вспышкой пламени и изображение пропало.
   Майк судорожно сглотнул и обессиленно откинулся в кресле. Старик уничтожил "глаз"! И ведь как он это проделал -- метнул в цель огонь из рукава! А его полет? Не может же, изумленно думал Майк, простая тряпка держать человека в воздухе да еще толкать его вперед со страшной скоростью!
   Все это убеждало в том, что он и Долли столкнулись с настоящим магом. Майк теперь уже не сомневался, что старик летел, движимый не иначе как колдовской силой. По-другому феномен передвижения по воздуху полудикого человека в одежде средневекового звездочета он объяснить не мог. И не мог объяснить то, как этот "звездочет" плюется огнем из рукава. Значит, дед -- колдун, маг. А он, Майк Уиллес, действительно открыл планету, на которой законы физического мира опрокидываются законами мира магов и колдунов, законами мира фэнтези...
   Экран внешнего обзора снова зажегся. Теперь он показывал вид на долину, легкомысленную быструю речушку и зеленые горы: трансляцию вели видеокамеры звездолета.
   Майк с тоской посмотрел на уже знакомую и такую спокойную, приятную глазу картину. Всего полчаса назад он и Долли вышли из корабля и побежали к реке. Долли сняла босоножки и заскакала по камням, Майк с удовольствием умылся ледяной, прозрачной, кристально чистой водой. Небо голубело, трава зеленела, где-то вдали довольно мелодично пищали то ли птицы, то ли зверьки, вокруг не было ни души -- тишь да гладь, и Майк расслабился. А Долли обнаружила в камнях мелкую ящерицу и погналась за ней. И побежала по направлению к ущелью.
   Она отдалилась от Майка метров на сто -- достаточно для того, чтобы он не смог оказать ей быструю помощь в случае какой-нибудь неожиданности. И так оно и вышло -- он не успел, ни черта не успел... Из ущелья вылетел старик в красном плаще и на бреющем полете устремился к Долли. Она не видела его, нагнувшись и высматривая ящерицу в траве.
   -- Долли! -- закричал Майк и кинулся к ней. Но старик уже налетал на девушку, уже хватал ее за талию, уже поднимал в воздух...
   Долли беспомощно кричала, махала руками.
   -- Стой! -- орал Майк. Старик в воздухе развернулся к нему и, взлетев повыше, громко и быстро заворчал что-то нечленораздельное. Пока Майк бежал, дед успел произнести целую речь. И, когда разъяренный преследователь оказался прямо под ним, скрылся -- вместе с Долли! -- в ущелье.
   Майк застыл, выпучив глаза, с занесенными над головой руками. В первые секунды после похищения Долли он растерялся настолько, что утратил способность и двигаться, и соображать.
   Транслятор на воротнике его рубашки ожил и деловито дал справку:
   -- Последовательность произнесенных незнакомых звуков поддается систематизации и расшифровке. -- В отличие от Майка, прибор слушал старика очень внимательно и все запомнил. -- Произвести перевод текста?
   Майк опомнился и опустил руки.
   -- Не надо, -- прошептал он занемевшими губами и со всех ног бросился к звездолету.
   И вот теперь он знал, куда фэнтезийный колдун, летающий маг утащил его несчастную девушку. И готов был броситься на помощь Долли.
   Но прежде надо было все-таки послушать, что колдун наболтал в момент похищения. Он обратился к транслятору и приказал:
   -- Переведи мне то, что сказал старик.
   -- Я, сын Лаэрта, пожирателя гнид... -- занудно начал транслятор. Майк тут же приказал прибору сделать паузу. "Ничего себе! -- подумал он. Слово "гниды" почему-то испугало его. -- Наверно, все-таки не гнид, а чего-то другого..." И неуверенно скосил глаза на воротник.
   Он знал, что транслятор при переводе использует всю информацию, прямо или косвенно связанную с носителями языка, -- все те данные, что поставляли ему аппаратные модули корабля. Программа перевода устанавливала связи между результатами анализа видеозаписей, сведениями о физических условиях на планете, состоянии флоры и фауны, а также с полученным фонетическим материалом. Она учитывала, в каких условиях существует носитель языка, во что одевается, чем от него пахнет, каковы его физиономия, стрижка, мимика, жесты, как он говорит... Все эти данные являлись той информационной протоплазмой, в которой транслятор взращивал стройную систему чужой лексики и соответственно перевода. Качество этой работы зависело от класса транслятора. Хороший прибор, знал Майк, мог уверенно переводить с инопланетного языка на земной, обработав всего лишь видеофайл с изображением корабля инопланетян. Само собой, приборчик с арендованного звездолета, который висел у Майка на воротнике, был невысокого класса.
   "Отсюда и гниды... -- подумал он. -- Просто какая-то неправильная интерпретация колдовского сленга... Слишком вольный перевод. Ну, наверно, по-другому и нельзя, иначе в тексте пойдут одни неясные инопланетные термины!" А потом с испугом подумал: "А если все-таки папа этого мага -- пожиратель именно гнид?! Что ж это за папа такой? И можно представить, какой у него сынок! Плохо дело!"
   Он снова включил транслятор. Тот счел необходимым вернуться к началу.
   -- Я, сын Лаэрта, пожирателя гнид, и Доминики, сожительницы демона Ра... -- замогильным голосом вещал прибор. "Сожительницы демона! -- ужаснулся Майк. -- Ну и мамаша!" -- ...Могущественный повелитель горных гоблинов.... -- "Здесь еще и гоблины есть! -- насторожился Майк. -- Но почему он переводит "гоблинов", а не "троллей", или "эльфов", или "гремлинов", на худой конец? -- удивился он. И ответил сам себе: "Вот кто по-настоящему знает разницу между "малыми народцами", - транслятор!" -- ...Маг Франкенштейн... -- "Ну, дал переводчик! -- восхитился Майк. -- Ни много ни мало -- Франкенштейн! Хотя как произнесено, так и переведено!" -- ...Говорю. Здесь все мое. Мой лес, мои горы, моя река. Вы пришли на мою землю, и горе вам, дети Ночного неба. Мама и Папа требуют жертвы. Она будет вознесена в Час Луны. Девчонка отправится в земли предков. Пришелец! Оставайся на месте! Завтра я приду за тобой!"
   Транслятор замолчал. "Так, -- начал соображать Майк, -- маг Франкенштейн хочет принести Долли в жертву. Усопшие Пожиратель гнид и Сожительница демона жаждут принять у себя юную гостью. Во всяком случае, так думает колдун. Идиот! На что его папе и маме сдалась Долли! Она -- не гнида и не демон!"
   Он вскочил и стал ходить по залу из стороны в сторону. "В Час Луны, -- думал он. -- Значит, ночью. Сразу он ее убивать не будет. Отлично. Время для спасения есть. Надо бежать".
   Он вдруг остановился и задумчиво посмотрел на пульт управления кораблем. А что, если поднять звездолет в воздух и попробовать сесть на площадку перед пещерой? Он бросился к компьютеру и быстро сформулировал условия задачи. Компьютер выдал ответ мгновенно:
   -- Посадка невозможна. Площадка слишком мала.
   Тогда Майк подумал, что если он зависнет над скалой, то напугает старика до смерти видом звездолета и огнем дюз, а потом спустится из корабля по веревке на скальный выступ и пройдет в пещеру за Долли... Он дал компьютеру новые условия задачи. Тот, казалось, даже не стал в них вникать, а сразу ответил:
   -- Входной люк при работающем двигателе блокируется в закрытом положении. Снятие блокировки невозможно по умолчанию.
   Майк разочарованно отвернулся от пульта управления. Использовать звездолет в операции спасения Долли Кейт не удавалось. Что ж, надо идти пешком.
   Он прошел в бытовой отсек. Взял с одной из полок охотничий нож, засунул его за пояс. Поднял с пола запыленный бронежилет, подумал и надел его: он прекрасно помнил про огонь, рвущийся из рукава мага Франкенштейна. Потом еще раз огляделся: вроде бы ничего ценного для пятикилометрового броска по незнакомой местности здесь не было. Остановился напротив бытового кибера и внимательно осмотрел его.
   Кибер был обычный: ростом с человека, о двух руках, о двух ногах, с маленькой приплюснутой головой. Из серии уборщиков-строителей. Такие роботы не имели никакого серьезного спецоснащения или оружия. Зато умели выполнять различные уборочные и ремонтные работы по дому. Похоже, что Майку этот уборщик вряд ли мог пригодиться.
   "А как ты заберешься на скалу?" -- спросил он себя.
   И понял, что без кибера не обойтись. Тот имел встроенный реактивный двигатель, который позволял ему зависать на заданной высоте и производить разные высотные работы, например покраску стен домов. Он вознесется со мной вдоль скальной стены на площадку, подумал Майк. А после того как я разберусь со стариком, кибер спустит меня и Долли в ущелье...
   Он нащупал на боку уборщика головку активации и провернул тугую пружину тумблера.
   Кибер мягко загудел, глазки его видеокамер под узким стальным лбом замерцали, и из металлического нутра раздался гулкий голос:
   -- Система готова к работе. Жду указаний.
   -- Как тебя зовут?
   -- Чародей.
   "Хорошее имя! -- подумал Майк. -- Созвучное обстановке!"
   -- Следуй за мной, -- кратко скомандовал он и направился к выходу из звездолета. Позади него забухали тяжелые шаги кибера.
   Проходя мимо пульта управления, Майк замешкался. Надо вызвать помощь с Земли, подумал он. Если с ним что-нибудь случится в дороге и он не дойдет до Долли, ей помогут спасатели.
   Он подошел к пульту и нажал на сенсор с буквами "SOS". Теперь, знал он, бортовой компьютер будет беспрерывно подавать условный сигнал о помощи по всем каналам гиперсвязи. Служба спасения на Земле примет его через несколько секунд. Через три часа здесь приземлится космический корабль.
   Но Майк не будет ждать этого момента сложа руки. В мире мага Франкенштейна счет идет не на часы, а на минуты. Потому что каждая следующая минута может оказаться для Долли роковой.
   И поэтому до того, как в долине приземлится спасательный корабль, Майк должен сделать все возможное, чтобы вырвать свою девушку из лап колдуна.
  
   * * *
  
   Майк и кибер быстро достигли входа в ущелье и, не останавливаясь, зашагали вдоль реки, меж крутых склонов, занавешенных седой паутиной невиданных растений. Кибер молча шел, ступая след в след за человеком. С начала похода он не издал ни звука. Под ногами путников скрипели мелкие речные камушки, речушка, весело журчащая в долине, заполняла ущелье гулким шумом.
   Майк шел и с опаской глядел вперед и вверх, ожидая появления мага, а также настороженно оглядывал седые склоны. Это колдовская планета, думал он. Не удивлюсь, если из стен ущелья вылупится пара каменных гигантов -- стражей Франкенштейна -- и начнет свои идиотские фокусы с обвалами и метанием глыб неимоверных размеров. Здесь надо быть начеку...
   Он остановился и повернулся к киберу:
   -- Слушай, что ты знаешь о безопасности? Ты умеешь выполнять охранные функции? Ну, то, что касается людей?
   -- Да, сэр, -- с достоинством ответил бытовой кибер Чародей. -- Я умею обеспечивать безопасность малолетних детей возрастом от трех до пяти лет, находящихся в закрытых помещениях площадью не менее...
   -- Все-все-все! -- замахал руками Майк. -- Дальше не надо. Понятно. -- И с кислой миной добавил: -- Поручаю тебе постоянно заботиться о моей безопасности... Так, как ты умеешь это делать...
   Отвернулся от кибера и продолжил путь.
   Тяжелые мысли не оставляли его. "Надо же было тебе открыть именно такую планету! Колдовскую! С летающими магами! -- ругал он себя. И сам же перед собой и оправдывался: -- Но я же обещал Долли! И выполнил обещание! -- И сникал: -- Только Долли-то хотела на такой планете жить и играть, а не отправляться в первый же наступивший Час Луны к праотцам Франкенштейна!"
   -- Впереди опасность, сэр! -- неожиданно громко и быстро выдал кибер. Майк не успел даже поднять голову, а уборщик уже стоял перед ним, прикрывая корпусом от возможного нападения, и протягивал вперед руку.
   Майк мельком отметил, что кибер, похоже, знает охранное дело неплохо.
   А увидев то, что было названо "опасностью", подумал: "Ну да, конечно, как без них в фэнтезийном мире! Первым делом -- они!"
   В десяти шагах от него из отверстия в стене ущелья вылезали тролли. Или эльфы. Или... В общем, Майк не знал.
   Перед ним выстраивались в ряд кривоногие лохматые карлы, самый высокий из которых доходил ему разве что до середины бедра. На каждом из них красовалась меховая накидка, в руках они сжимали короткие мечи и круглые камни. Маленькие лица со злыми красными горящими глазками были закрыты свалявшимися клочковатыми бородами, губастые полуоткрытые рты обнажали кривые острые зубы. Карлы что-то кричали и протягивали короткие мускулистые ручонки в сторону Майка.
   Транслятор на воротнике ожил и сказал:
   -- Перевод возможен. Готов к работе.
   -- Переводи, -- приказал Майк.
   -- Если ты, грязная свинья, не уберешься из нашего ущелья, -- охотно отчеканил транслятор, -- то мы выпотрошим тебя, внутренности отдадим Франкенштейну, они ему нужнее, чем нам, он из них сварит себе похлебку, а твою шкуру мы вывесим на плато Милосердия, и ее сожрет дракон Гой, он это дело любит...
   -- Достаточно, -- прервал транслятор Майк, не сводя глаз с карликов. Они все лезли и лезли из своей пещеры, их строй растянулся от стены ущелья до реки. Бородатые человечки воинственно сверкали глазами, махали руками и подскакивали на месте. Но пока никто из них не изъявлял желания двинуться к Майку. -- Как-то ты... странно переводишь. Они что, действительно так вульгарно изъясняются?
   -- Интонационно и лексически их речь представляет аналог сленга жителей современных городских трущоб, -- равнодушно пояснил транслятор.
   -- Но они же не жители трущоб! -- воскликнул Майк. Он не знал, что ему делать, карлы не нападали, и поэтому он позволил себе взять тайм-аут и болтать с транслятором.
   -- Но их жизнь напрямую зависит от того, насколько хорошо они объяснят себе, что они могут сделать с вероятным противником, -- сказал транслятор. И с совершенно человеческой брезгливостью добавил: -- Темный народ, сэр. Дикий. Но, как видите, у них есть мечи, значит, огонь и железо они уже открыли.
   -- Это колдовские мечи, -- заметил Майк. -- Карлы куют их в своих пещерах, глубоко под землей. При этом творят заклятия, увеличивающие прочность стали.
   Все это ему рассказывала Долли вчера на вечеринке. И почему-то он сейчас выкладывал свои знания транслятору. Тот деликатно молчал: человек оперировал категориями, выходящими за разумные рамки, а перечить людям киберам запрещалось.
   Майк оценивал ситуацию: карлики преградили ему дорогу. Они хотели, чтобы он повернул обратно. Он мог бы обогнуть их строй, перебравшись на другую сторону реки, но это был малодушный ход. К тому же такой маневр не гарантировал того, что Майк избежит столкновения с карлами. Они могли оказаться хорошими пловцами и перехватить его и на другом берегу. Перескочить через них? Опасно. В прыжке можно было легко получить острием меча в зад. Оставалось одно -- принять бой.
   Но как? Если они кинутся на него все скопом, то перебьют мечами ноги, он просто не успеет отражать атаки десятков проворных озлобленных существ!
   Надо пустить вперед кибера, понял Майк. И сказал:
   -- Чародей! Расчисть нам дорогу!
   -- Есть, сэр!
   Кибер не мешкал ни секунды. На его груди открылись несколько узких створок, и из образовавшихся отверстий в сторону карликов выстрельнули тонкие пучки длинных волокон. В полете они распустились в тонкие мелкоячеистые сети. Эти сети опустились на головы карликов, опутали их тела и тут же туго стянулись. Те человечки, которые попались в ловушки, оказались спеленутыми по рукам и ногам. Их хваленые Майком колдовские мечи плотно прижались к меховым накидкам и ничем не могли помочь своим хозяевам.
   -- Самостягивающиеся сети из сверхпрочных металлопластиковых нитей, сэр, -- пояснил Чародей. -- Входят в комплект хозяйственного робота. Используются для ловли крыс, а также грызунов, причиняющих ущерб сельскохозяйственным посадкам, -- кроликов, зайцев, кротов.
   Строй карликов разразился криками ужаса. В сети попались около десятка человечков, и все они теперь беспомощно взывали о помощи и дергались. По заросшим щекам пленников текли крупные слезы. Воинственные карлы тут же забыли о Майке и столпились вокруг плененных товарищей. Кто-то тщетно пытался разорвать сети руками, кто-то пустил в ход меч, используя его как нож, чтобы разрезать нити. Майк с удивлением увидел, что нити не перерезаются заклятой сталью, но оставляют на ней глубокие зазубрины. Он со смешанным чувством жалости и брезгливости наблюдал за суетливым копошением диких человечков.
   Кибер Чародей держал длинные концы ловушек в руках.
   -- Что делать с пленниками, сэр? -- спросил он.
   -- Оставь их. Пусть выпутываются, -- ответил Майк. Чародей выпустил сети из рук и внимательно оглядел поле боя.
   -- Путь свободен, сэр, -- сделал вывод кибер. -- Противник смешал порядки.
   Действительно, путь был свободен. Карлы больше не стояли на пути. Они занимались пострадавшими товарищами и не смотрели в сторону Майка. Он осторожно прошел мимо них. И, поймав осуждающий взгляд одного из человечков, вдруг застыдился. "Справился с маленькими! -- укорил он себя. -- Эх ты!"
   Но кто же знал, что карлики -- вовсе не тролли или эльфы и даже не гремлины!
   Майк и кибер оставили карлов за спиной и быстрым шагом устремились вдоль берега реки. Неприступную скалу -- цель их продвижения скрывали выступы ближайших утесов и кривизна ущелья. Каждый раз, когда приходилось огибать очередной скальный выступ, Майк посылал вперед кибера. Но никакие враги или препятствия на пути пока не встречались.
   Майк шел и думал о том, что правильно говорится: не так страшен черт, как его малюют. В колдовском мире чужой планеты, сомнений нет, обитали необычные существа, но не все они владели волшебством. Вот карлы, например. Ни дать ни взять -- тролли. А на поверку -- обычные дикари...
   Хотя расслабляться не стоит, предупреждал он себя. До цели еще километра три, а колдовской мир на то и колдовской, чтобы все в нем шло вопреки человеческой логике...
   Очередной скальный выступ преградил им дорогу, но задумавшийся Майк не стал останавливаться и посылать вперед Чародея, а продолжал идти вперед. Он обогнул преграду, поднял глаза...
   И в ужасе застыл на месте. Он слышал, как Чародей шагнул из-за скалы вслед за ним. Но кибер уже ничем не мог ему помочь.
   Прямо перед лицом Майка висела огромная змеиная голова. Она была именно огромной -- размером с легковой автомобиль. Крышка капота этого автомобиля, то есть пасть, была раскрыта. Из нее торчали четыре сахарных клыка размером с бивни мамонта. Между ними бесформенной массой переваливался красный пупырчатый язык. За головой змея вставали и опадали гигантские кольца чешуйчатого тела. Толщина колец была не меньше чем в два обхвата.
   Янтарные глаза змея с черными вертикальными зрачками внимательно и, кажется, оценивающе уставились на Майка. Он попятился. "Волшебный разумный червяк, хранитель сокровищ! -- всплыли в голове сведения, полученные вчера от Долли. -- Всех в хранилище впускает, никого не выпускает! Только где здесь хранилище и сокровища?! Да это вроде и не червяк вовсе, а змей... Но если он разумен, то, может быть, удастся с ним договориться?"
   Змей с отчетливым щелканьем век мигнул и издал несколько харкающих звуков. Из его пасти на Майка обрушилась волна отвратительного зловония.
   Транслятор ожил и прокомментировал изданные звуки:
   -- Ненормативная лексика. Перевод невозможен.
   "Что значит "ненормативная"? -- панически соображал Майк. -- Не поддающаяся переводу, то есть и не лексика вовсе? Или он матом меня обложил? И в том и в другом случае дело -- труба... Договориться не удастся!"
   -- Не двигайтесь, сэр, -- раздался сзади сдержанный голос Чародея. -- Я постараюсь помочь вам.
   Змей отреагировал на звуки речи кибера: голова поднялась на трехметровую высоту и нацелилась на Чародея. Майк теперь стоял, уткнувшись взглядом в замысловатый рисунок чешуи на туловище гиганта. От страха он не мог двинуть ни рукой, ни ногой, ни повернуть голову.
   "Как он собирается мне помочь? -- с отчаянием подумал он о кибере. -- Отвлечь внимание змея на себя? Чтобы дать мне возможность улизнуть? Но разве от такого уйдешь? Тот проглотит сначала его, потом -- меня!"
   За спиной раздались решительные шаги. Майк повернул голову -- Чародей отходил от него, двигаясь к воде.
   -- Иди ко мне! -- спокойно сказал кибер змею.
   Тот по-собачьи склонил голову набок, внимательно наблюдая за передвижением Чародея. Потом неопределенно хмыкнул и бросился на кибера.
   Змеиное туловище опрокинулось на Майка и сшибло с ног. Он покатился по траве и, хотя был оглушен ударом, услышал, как оттуда, где стоял кибер, раздался отчетливый сухой треск. Майк быстро оправился от удара и вскочил на ноги, готовый броситься наутек.
   Но, взглянув на змея, понял, что бежать не придется. Гигантские кольца опали. Длиннющее извилистое туловище безвольно лежало на земле и конвульсивно вздрагивало. Голова змея валялась в воде, из его сомкнутой пасти торчали ноги Чародея. А по этим металлическим ногам ходили синие кольца дуговых электрических разрядов.
   Майк еще не успел ничего понять, а кольца разрядов уже пропали, ноги кибера зашевелились. Пасть, разведенная стальными дланями, раскрылась, и Чародей выбрался из нее наружу.
   Майк, открыв рот, наблюдал за своим телохранителем. Тот вышел из воды и остановился напротив хозяина:
   -- Я использовал один из запасных химических источников электропитания, сэр. Замкнул электроды на массу. Мое тело сработало как электрошоковая дубинка.
   Майк наконец разобрался, в чем дело, и захохотал:
   -- Червяку орешек пришелся не по зубам! Молодец!
   -- Спасибо, сэр, -- скромно ответил кибер.
   Голова поверженного змея дрогнула, голые веки приоткрылись, по телу пробежала судорожная волна. Майк непроизвольно подался назад.
   -- Достигнутая мощность разряда оказалась недостаточной для того, чтобы убить противника, -- объяснил кибер подергивания змея. -- Надо ожидать, что существо скоро придет в себя.
   -- Тогда пошли скорее! -- опомнился Майк.
   И продолжил путь, перепрыгивая через извивы гигантского тела.
   Он быстро шагал по ущелью и теперь зорко поглядывал на стены. Именно они были источником опасностей. Из них в ущелье вылезли карлики, думал он, змей выполз из какой-то широкой трещины в стене -- это несомненно. Если бы он всегда лежал на том месте, в котором их встретил, Майк заметил бы его во время воздушной разведки "глаза".
   "Да, -- немного разочарованно думал Майк, -- никакой это не волшебный червяк. Обычная глупая пресмыкающаяся тварь, только очень большая. И, конечно, он не матерился на меня, а просто издавал характерные для него звуки. А я собирался с ним договариваться! Похоже, -- заключил он, -- это обычная планета со своеобразной фауной. И никакие колдовские законы здесь не действуют. Но тогда, -- снова обуревали его сомнения, -- какая сила поднимает старика колдуна в воздух? И каким способом он мечет огонь из рукава?"
   Он в очередной раз достиг края утеса, выступающего из стены ущелья и загораживающего дорогу, и в очередной раз выпустил вперед Чародея. А когда в ответ на его слова "опасности нет, сэр" обогнул препятствие, то увидел, что достиг цели.
   В трехстах-пятистах метрах от него возвышалась островерхая скальная стена, подпиравшая небо. Она наглухо перегораживала дорогу, не оставляя и щели для прохода, и выглядела как гигантская каменная затычка, вбитая меж стен ущелья рукой великана. Речушка вблизи скалы затихала, разливалась и с дисциплинированным ровным шелестом уходила под ее основание.
   Майк отыскал взглядом край площадки, на которой обитал злой колдун Франкенштейн. "Долли! -- хотелось закричать ему. -- Я пришел за тобой!" Но делать этого было нельзя, предупреждать мага о своем визите Майк не собирался.
   Он подошел к киберу и указал ему на площадку:
   -- Сможешь туда взлететь со мной на спине?
   -- Да, сэр, -- спокойно ответил кибер.
   -- Тогда пошли! -- Майк сделал шаг вперед, но кибер остановил его:
   -- Отсюда начинать полет будет удобнее всего, сэр. Маневренность, которую обеспечивают мои двигатели, не позволяет совершать горизонтальное перемещение. Поэтому, стартуя у основания стены, мы зависнем у края площадки, но рискуем не попасть на нее. Зато, двигаясь отсюда под небольшим углом к вертикали, мы попадем в нужную точку беспроблемно.
   -- Отлично! -- воскликнул Майк. И, обхватив сзади кибера за плечи, скомандовал: -- Стартуй!
   Внутри корпуса Чародея тихо завыли двигатели, реактивная струя ударила в землю между его ног, и кибер поднялся в воздух. Майк сцепил руки в замок на его груди и подумал, что кибер -- субтильный малый, узкоплечий, но охранник вовсе неплохой и на спине у него держаться очень даже удобно.
   Дно ущелья плавно уходило вниз. Легкий ветерок растрепал волосы Майка, он тряхнул головой, откидывая упавшую на глаза челку, и...
   И в этот момент увидел дракона.
   Дракон сидел на краю площадки Франкенштейна и настороженно следил за полетом Майка и Чародея. Был он совсем небольшой, не такой, как описывали подобных ему тварей детские сказки и фэнтезийные романы. "Размером с птеродактиля, -- подумал Майк. О птеродактилях он имел представление из университетского курса по палеонтологии. -- Но внешность у него очень даже драконовская!"
   Действительно, тварь на скале имела кожистые перепончатые крылья, пузатое чешуйчатое тело, короткие когтистые лапы и три змеиные головы на длинных тонких шеях. Головы сбились в кучу, напряженно вглядываясь в летящий к ним дуэт человека и кибера.
   "Это дракон Гой! -- вспомнил Майк угрозы карликов. -- Он дружит с Франкенштейном и обычно сидит на краю площадки и наблюдает, как тот варит себе на костре похлебку. Колдун кидает ему объедки, Гой закусывает, а потом летит на плато Милосердия и жрет шкуры разных зверьков, которых убили на охоте и освежевали карлы. Человечки отдают ему часть добычи, чтобы он их не трогал!"
   Он сильнее прижался к металлической спине Чародея. "Этот паразит смотрит на нас! Наверняка голоден. Будет нападать!"
   Он как в воду глядел. Дракон неуклюже шагнул с площадки и обрушился со скалы вниз. Но в падении расправил крылья и плавно заскользил по воздуху по направлению к Майку и Чародею. Три его длинные шеи встали вертикально, головы не спускали глаз с добычи. Дракон взмахнул крылами, воспарил выше и сделал над своими будущими жертвами плавный круг, как бы прикидывая, с какой стороны лучше атаковать.
   Кибер, не меняя курса, поднимался к площадке по наклонной прямой. Дракон завис сверху и сбоку от него и опустил головы, готовясь пикировать на цель.
   -- Чародей! -- закричал Майк. -- Нас атакует эта тварь! Ты сможешь защититься?
   -- Смогу, сэр, -- невозмутимо ответил Чародей. Дракон понесся наперерез киберу. Головы победно завизжали и открыли зубастые пасти.
   Кибер действовал хладнокровно. Он завис в воздухе напротив несущегося на него дракона и выстрельнул в него тремя самостягивающимися сетями. Все три головы мгновенно оказались спеленутыми тугой прочной паутиной. Раздались недоуменные жалостные взвизги, дракон засучил лапами, панически забил крыльями, но по инерции продолжал нестись на Майка и Чародея. Кибер выбросил концы сетей из корпуса, наддал газу и взмыл вертикально вверх.
   Туша дракона пронеслась далеко внизу.
   -- Ура! -- заорал Майк. -- Победа!
   Пока кибер выравнивал курс, то сбрасывая скорость, то легонечко подгазовывая, он с восторгом наблюдал за побежденным врагом. Дракон, беспорядочно колотя крыльями, опустился на землю и завалился на бок. Его головы склонились к животу, а когтистые лапы принялись распутывать нервущиеся сети. Майк с удовольствием отметил, что работы несчастной твари хватит надолго.
   А между тем край площадки приближался. Скальная стена была уже совсем близко. Майк теперь не отрывал от нее взгляда. Вот уже показалась верхняя часть черного провала пещеры, вот скала надвинулась так близко, что Майк видел на ней каждую трещинку и впадину. Вот площадка всплыла на уровень его глаз...
   Она была пуста. В черном провале пещеры возникали и гасли всполохи огня. Из пещеры тянуло дымком. Колдун Франкенштейн разводил в своем жилище костер.
   Кибер плавно опустился на гладкую каменную поверхность скального уступа. Майк разжал руки и встал на ноги. Выхватил из-за пояса нож.
   Что делать дальше? Прокрасться в пещеру и застать Франкенштейна врасплох? Нет, это не годилось. В жилище колдуна могли оказаться всякие хитроумные ловушки, защищающие хозяина от незваных гостей... Вызвать его сюда, на честный бой?
   А если он выйдет с мечом? Все маги пользуются мечами. И не простыми, а колдовскими...
   Майк неуверенно посмотрел на короткое лезвие охотничьего ножа. Когда он задумывал спасение Долли и пока шел к ней, он как-то не задумывался над тем, что придется драться с магом. Он знал, что если доберется до старика, то "переломает ему все кости". Но вот он добрался. И что? Маг умеет плеваться огнем, у него наверняка есть меч, и вообще это дикий мощный старик. Даже если Майк сцепится с ним в рукопашной, исход схватки будет вовсе не однозначен...
   Майк бросил взгляд, полный надежды, на Чародея. Вот кто ему поможет! Кибер -- отличный телохранитель, находчивый боец!
   -- Чародей!.. -- начал он. Но закончить не успел.
   Из пещеры вышел высокий седовласый старик в длинном красном плаще. Гроза ущелий и долин, друг карлов и драконов, сын Пожирателя гнид и Сожительницы демона Ра, маг Франкенштейн.
   Старик был изумлен и взбешен. Его блекло-серые глаза почти вылезли из орбит и метали молнии. Он взмахнул рукавом плаща и вытянул в сторону Майка узловатый коричневый палец. Раздались хриплые каркающие звуки незнакомой речи.
   -- Переводить? -- деловито осведомился транслятор.
   -- Нет! -- вскричал Майк. При виде старика он вспомнил картины похищения Долли -- то, как она жалобно кричала в руках проклятого колдуна, как потеряла сознание на подлете к его жилищу, то, как он обхватывал своими грязными лапами ее стройные ноги...
   -- Нет! -- закричал он. -- Я больше не хочу слушать этого старого болтливого козла!
   И, не обращая внимания на наставленный на него рукав-огнемет, одним хищным прыжком подскочил к старику, отбросил нож и схватил мага за грудки. Тонкая непрочная ткань плаща -- который оказался просто грязноватой тканой накидкой, -- затрещала под его пальцами. Старик, не ожидавший от противника такой прыти, с ошалелым видом откинулся назад. Майк хорошенько тряхнул его -- у мага щелкнули зубы.
   -- Где Долли, колдун? Где девушка, которую ты у меня украл?! -- прошипел Майк. И, не дожидаясь ответа старца, закричал через его голову: -- Долли! Долли! Ты слышишь меня?
   -- Да, Майк! Я здесь! -- раздался из глубины пещеры звонкий голос девушки. Он радостно выдохнул: жива! -- Со мной все нормально! -- кричала Долли. -- Только он привязал меня, я не могу освободиться. Иди сюда!
   Майк, осчастливленный тем, что Долли нашлась и нашлась живой и невредимой, оставил старика и бросился в пещеру.
   Это был роковой шаг.
   Маг Франкенштейн оказался крепким орешком. Вовсе не смущенный нападением Майка, он только и ждал удобного момента, чтобы взять в схватке реванш. Старик обладал отличной реакцией и сноровкой. Как только Майк убрал руки с лацканов плаща, колдун схватил противника за плечо, развернул к себе и толкнул в грудь так сильно, что тот, чтобы не упасть, подался назад на три-четыре шага.
   Майк отшатнулся от старика и увидел наставленный на себя рукав-огнемет.
   -- Осторожно, сэр, -- раздался сбоку предупредительный голос Чародея. -- Вы всего в метре от края площадки.
   Майк понял, что совершил страшную ошибку. Он только что держал в руках полностью деморализованного врага, которого можно было легко связать и отдать под опеку Чародея. Он находился всего в шаге от победы и в трех шагах от Долли Кейт. Но отпустил колдуна. И теперь стоял в шаге от края пропасти, и на него была уставлена рука мага, мечущая огонь.
   Старик что-то злобно пробормотал и затряс рукавом. И Майк вдруг понял, что смотрит не на трясущийся красный обшлаг, а в глаза Смерти.
   -- Чародей! Помоги! -- закричал он. И тут же огненный смерч вырвался из-под руки старика и ударил в грудь.
   Страшная боль пронзила все тело Майка Уиллеса, расколола туловище на большие куски и скинула их в пропасть. Какая-то часть его сознания сумела вознестись над болью, мнимым ощущением расщепления и увидеть, что на самом деле он цел, вот только...
   Только летит со скалы вниз как камень.
   Этой картины не смогла выдержать даже самая стойкая частичка его "я", и он провалился в небытие.
  
   * * *
  
   Майк пришел в себя от того, что почувствовал: его легкие раздуваются как мехи, а в них врываются потоки свежего воздуха. Он открыл глаза и увидел над собой чистое голубое небо. И порадовался такой приятной картине. Потом в поле зрения вплыла стальная голова кибера Чародея. Эта картина была уже менее приятной, и тогда Майк вспомнил, что с ним произошло. Он прислушался к себе -- боли нигде не ощущалось. Скосил глаза и увидел, что нижнюю часть лица охватывает легкая кислородная маска. "Кибер вытащил из звездолета портативный аппарат искусственного дыхания, -- понял он. -- Чародей спас меня!"
   Майк снял с лица маску и огляделся. Он лежал на траве возле звездолета. Значит, изумленно подумал он, Чародей прошел со мной на спине через все ущелье -- мимо взбешенного дракона, очнувшегося змея и озлобленных карлов! И доставил меня сюда целехоньким!
   Майк порывисто сел, движение отдалось в груди легкой болью, но не более. Чародей заботливо спросил:
   -- Как вы себя чувствуете, сэр? Судя по частоте и наполнению пульса, вашей жизни не угрожает опасность.
   -- Спасибо, Чародей, -- от души поблагодарил Майк. -- Я чувствую себя прекрасно.
   -- Переломов у вас нет. Только сильный ушиб грудной клетки. Также вы испытали психологический шок от падения с большой высоты. Ушиб и шок, сэр, -- подвел итог кибер, -- вот что лишило вас сознания. Я сделал вам искусственное дыхание, хотя в вашем случае нужна всего лишь ватка с нашатырным спиртом. Но у меня ее не было. Зато кислородная маска оказалась не лишней, она привела вас в чувство.
   -- Как ты сумел спасти меня? Ведь Франкенштейн скинул меня со скалы!
   Только сейчас он заметил, что бронежилета на нем нет. Тот валялся на траве рядом. Материя на пластинах, предназначенных для защиты груди, была полностью сожжена. Как будто Майк принял на грудь целый сноп огня.
   -- Я перехватил вас в воздухе, -- ответил Чародей. -- Вы падали с естественным ускорением, я же спрыгнул вслед за вами и увеличил ускорение своего падения, включив двигатели. Это дало мне возможность нагнать вас до того, как вы упали на землю.
   Майк, глядя на обугленный бронежилет, инстинктивно потер грудь. Операция спасения Долли сорвалась, и надо было начинать все сначала. И как можно быстрее. Неизвестно, что взбешенный старик придумает после визита незваных гостей. Маг вполне мог надумать улизнуть вместе с девушкой, думал Майк, и тогда ее никто не сможет найти, даже космические спасатели!
   Но как теперь взобраться на скалу? Очевидно, что маг будет дежурить возле пещеры и не подпустит Майка на выстрел своего рукава-огнемета!
   -- Как думаешь, -- задумчиво спросил он кибера, -- каким образом старик мечет огонь?
   -- Я не могу ответить на этот вопрос, сэр, -- молвил Чародей. -- Но анализ видеофрагмента, на котором незнакомый человек в красном стреляет в вас, дает совершенно определенный результат.
   -- Какой? -- вскинулся Майк. Он совсем забыл, что кибер постоянно документирует, то есть оцифровывает и сохраняет в виде файлов в памяти то, что видит и слышит. Он мог обрабатывать полученную информацию самыми разными способами и выуживать из нее то, что человек в реальной обстановке с его несовершенными органами чувств просто не замечал!
   -- Вас поразил патрон сигнальной ракетницы, сэр.
   -- Что-о? -- вскричал Майк. -- Ракетницы?!
   Кибер не успел подтвердить свои слова. В небе раздался нарастающий вой. Через секунду он перекрыл журчание реки и превратился в оглушающий рев. У Майка заложило уши. Он вскочил с земли, задрал голову и увидел, что на долину падает звездолет. "Спасатели!" -- была первая радостная мысль. Но потом он увидел, что спускающийся аппарат слишком мал для того, чтобы претендовать на статус космического спасательного корабля. Тем более, посмотрел на часы Майк, с момента подачи сигнала "SOS" прошло всего полтора часа. Слишком мало для того, чтобы достичь планеты, стартуя с Земли...
   "Это частник, -- сделал вывод Майк, наблюдая за тем, как неизвестный звездолет приземляется рядом с его кораблем. -- Как он здесь оказался? Наверно, находился в космосе неподалеку и, приняв сигнал о помощи, поспешил на выручку. Очень хорошо! Кто бы он ни был, у него наверняка есть все, что нужно, чтобы одолеть мага с ракетницей и освободить Долли!"
   Корабль мягко опустился на землю, рев двигателей смолк. Дверца входного люка отошла в сторону, и в образовавшемся проеме показалась атлетическая фигура с маленькой головой на бычьей шее.
   Майк почувствовал во рту утренний нехороший привкус: это был Джордж Фобс!
   Фобс бегло оглядел долину, уперся взглядом в Майка и молча спрыгнул на землю. Кожаная безрукавка на его мощном мускулистом торсе смотрелась нелепо -- как детская распашонка. Но это не делало бицепсы Фобса меньше, а зверскую гримасу на лице -- благообразнее.
   Не говоря ни слова, он направился в сторону Майка Уиллеса.
   Майк попятился, а потом тихо позвал кибера:
   -- Чародей!
   -- Да, сэр.
   -- Ты видишь человека, который идет к нам? Твоя задача -- в том случае, если он нападет на меня, -- лишить его способности передвигаться.
   -- Но я не могу причинять землянам вред, сэр, -- ответил кибер.
   -- Я не прошу убивать или калечить его! -- раздраженно прошептал Майк. -- Я прошу обеспечить мою безопасность!
   -- Я выполню свой долг, сэр, -- пообещал кибер.
   Джордж Фобс был уже в двадцати шагах от Майка. Его крепкое личико перекосилось от злости; даже на таком значительном расстоянии, как двадцать шагов, Майк слышал, как у здоровяка с внешностью Конана-варвара скрипят зубы.
   -- Что, доигрался?! -- взревел Фобс. -- Разбил корабль! А где Долли Кейт? Она пострадала?! Если с ней хоть что-нибудь случилось -- я убью тебя, болван!
   Майк успокаивающе выставил перед собой растопыренные ладони:
   -- Джордж, Джордж, успокойся! С кораблем все нормально. И с Долли тоже. Но она сейчас не может поговорить с тобой.
   Фобс, играя бицепсами, подошел вплотную.
   -- Я знал, что ты угробишь корабль и подставишь Долли! -- с ненавистью процедил он. -- И поэтому полетел за вами, но потерял вас в гиперпространстве. Я думал, что у тебя хватит ума не лезть далеко в Космос в пьяном виде, и искал вас на планете Фэнтези. И вдруг получил сигнал о помощи с твоего корабля! Где Долли?! -- огласил долину рев разъяренного буйвола. -- Где она?! Что с ней?!
   Он протянул к ненавистному сопернику руки, и кибер, стоявший сбоку от Фобса, тут же подался к носителю угрозы жизни Майка Уиллеса. Но Джордж справился с яростью и опустил руки. На движение кибера он не обратил внимания.
   -- Ты не волнуйся, -- искренне посоветовал Майк. -- Понимаешь, Долли попала в беду, но вместе мы легко сможем вызволить ее...
   Джордж Фобс побелел от бешенства.
   -- В какую беду? -- прошипел он.
   -- Ее утащил местный абориген, -- сказал Майк. И, чувствуя, что дальше ничего пояснять совсем не надо, все-таки выдал: -- Летающий маг Франкенштейн, с ракетницей в рукаве...
   -- Издеваешься? -- ласково улыбнулся Джордж Фобс. -- Маг, говоришь? Франкенштейн? С ракетницей?!
   Он с силой уронил руки на многострадальную грудь Майка и схватил его за ворот рубашки. Транслятор хрустнул и упал в траву. Ворот врезался в шею. Майку стало трудно дышать, в лицо ударила кровь. Но он не сопротивлялся. Он ждал, когда в дело вступит Чародей.
   Тот не заставил долго ждать. Он молча шагнул за спину разъяренного здоровяка и ткнул его металлической рукой под лопатку. Раздался электрический треск. Глаза Фобса закатились, хватка его мгновенно ослабла, он отпустил ворот Майка и рухнул на землю.
   Майк склонился над бесчувственным телом поверженного врага и прощупал на шее биение сонной артерии.
   -- Судя по частоте и наполнению пульса, -- счел необходимым объявить он Джорджу Фобсу, -- вашей жизни не угрожает опасность! -- Фобс не обрадовался хорошей новости, даже не пошевелился. Майк обиженно пожал плечами и посмотрел на Чародея:
   -- Электрошок, да?
   -- Так точно.
   -- А я думал, ты сетку на него накинешь.
   -- Сетка слишком мала для такого крупного человека, сэр.
   -- Но у тебя осталась пара этих самостягивающихся штук?
   Кибер открыл створки на груди, и Майк вытащил из его корпуса два пучка длинных прочных волокон. Он быстро стянул ими руки и ноги бедняги Джорджа и снова заговорил с ним:
   -- Полежи пока здесь, друг. А я пойду и познакомлюсь с твоим звездолетом. На вид ты настоящий мужчина и охотник, а не глупая гора дутых мускулов. Если я не ошибся в тебе, то ты взял с собой в Космос все, что может понадобиться в опасных приключениях.
   Через несколько минут он вышел из звездолета Фобса в полном боевом облачении. Его торс охватывал новенький бронежилет, на спине висел ранец с реактивным двигателем и антигравитатором, в руках Майк сжимал бластер.
   К этому моменту Фобс пришел в себя и сел на траве. Он по-крабьи шевелил пальцами связанных рук и непонимающе глядел на своего недавнего противника.
   Майк царственным жестом протянул руку в сторону пленника и кибера:
   -- Чародей! Отнеси мистера Джорджа Фобса в наш звездолет. Теперь у тебя одна задача -- заботиться о безопасности этого человека! -- И приветливо обратился к Фобсу: -- Поправляйтесь, сэр. А я тем временем доставлю сюда мисс Кейт.
   И под вялые ругательства врага включил двигатель с антигравитатором и эффектно вознесся над долиной.
   Майк летел над ущельем, как супермен, -- в горизонтальном положении, вытянув вперед левую руку, пронизывая пространство суровым взором. Правой рукой он прижимал к груди бластер. Антигравитатор лишал его тело веса, позволяя парить на любой высоте, в любой позе. Реактивные струи, вырывающиеся из ранцевого двигателя, толкали его вперед. Майк знал, как управлять полетом. В зависимости от того, куда он направлял сопла, он мог поворачивать, тормозить, снижаться и набирать высоту.
   Через минуту полета кураж прошел, он прижал левую руку к телу и перестал грозно хмуриться. И подумал о том, что во время похода к логову старика Франкенштейна вел себя не самым героическим образом. По существу, все проблемы, которые возникали в пути, решал за него Чародей. Кибер разогнал карликов, парализовал змея, победил дракона, и, если бы не он, Майк сейчас лежал бы под скалой, разбитый в лепешку...
   А еще он думал, что планета, которую он решил назвать именем своей девушки -- Долли, вовсе не фэнтезийная. Если кибер не ошибся -- а киберы ошибаются очень редко! -- и у старика Франкенштейна в рукаве плаща прячется всего лишь примитивная ракетница, а не заключена колдовская сила, то и полеты мага вполне могут оказаться работой не магических заклятий, а вот такого же прибора, что висит на спине у Майка. Скорее всего так оно и есть...
   И карлы здесь вовсе не тролли, разочарованно думал Майк, и хранители сокровищ -- вовсе не хранители, а обычные змеюки, только очень большие, а сокровищами здесь и не пахнет... Вот только драконы вроде бы настоящие. Но что такое здешний дракон? Обычный птеродактиль с тремя головами, каприз инопланетной природы!..
   Он летел и видел, как карлики все еще суетятся на том месте, где они преградили дорогу Майку и Чародею. Видел, что гигантский змей с янтарными глазами оправился от элекрического удара и ползет вдоль реки по направлению к "малому народцу". Высоко над Майком бодро пронесся дракон, на всех трех его шеях болтались спутанные волокна самостягивающихся сверхпрочных сетей.
   Майк не задерживал внимания на жизни обитателей ущелья. Они его больше не интересовали. Не потому, что любопытство и познавательный инстинкт оставили его. Просто он был разочарован. Он чувствовал себя так, как будто его обманули. С самого начала истории он вступил в схватку со злыми карлами, драконами и могущественным магом. Он освобождал свою девушку, опутанную чарами колдуна, похищенную колдовским способом. А в конце истории летел с бластером наперевес, чтобы расправиться всего лишь с каким-то жалким полудиким аборигеном-авантюристом, пуляющим почем зря из сигнальной ракетницы!
   Только откуда у него эта ракетница? Не мог же сын Пожирателя гнид изготовить ее собственными руками?!
   Это загадка, говорил себе Майк. И начинал сомневаться в выводах Чародея. "На этой планете все есть обман, -- думал он. -- Кибер не ошибся насчет патрона для ракетницы, он просто увидел то, что ему показывал маг... Этот старик, этот жалкий авантюрист не так уж стар, жалок и вовсе не прост... Маг он или не маг, он пленил Долли и чуть не убил меня. И, -- неожиданно завершил он свои размышления, -- если я хочу закончить партию в свою пользу, надо прекратить думать, на планете Долли легко запутаться. Надо действовать!"
   Неприступная скальная стена надвигалась на него. Он сбросил скорость и, резко набрав высоту, завис прямо напротив площадки, в нескольких метрах от ее края.
   Старик Франкенштейн стоял у входа в пещеру, его длинная борода воинственно развевалась на ветру, глаза сверкали. Он явно ожидал появления Майка.
   Завидев врага, старик злобно захохотал и вытянул вперед руку с ракетницей.
   Майк рассвирепел.
   -- Уверовал в свою хлопушку, старый пердун! -- заорал он. -- Она тебе не поможет!
   И взвился над площадкой. Старик растерялся и опустил руку. А Майк вскинул бластер и стал всаживать один заряд за другим под ноги мага.
   Бластер Джорджа Фобса был хорош, новейшей конструкции, он обеспечивал стрельбу со взрывным эффектом. Его заряды не прожигали мишень, а взрывали ее. Вокруг старика заскакали желтые молнии, загромыхали взрывы, засвистели острые осколки камней. Майк видел, как полы красного плаща, изрезанные каменным крошевом, превращались в рванье. Старик закрыл лицо руками от огня и осколков и дергано заплясал на месте. А потом страшно закричал и упал на колени.
   На этот раз Майк, добившись капитуляции противника, не дал ему шанса прийти в себя. Он прекратил стрельбу, быстро опустился на площадку и подскочил к старику. Тот уткнулся головой в землю и не подавал признаков жизни. Но Майк не стал приводить его в чувство. Он схватил мага за ту руку, которая метала огонь, задрал на ней рукав и увидел трубку ракетницы. Она была привязана к предплечью старика грязной веревкой. От спускового крючка тянулась к безымянному пальцу тонкая ниточка.
   -- Все-таки она... -- разочарованно пробормотал Майк. Кибер Чародей оказался прав.
   Он сорвал ракетницу с предплечья старика и заломил его руки за спину. Крепко связал их заготовленной заранее бечевкой. А когда сделал это, разогнулся и перевел дух. Взгляд его упал на согбенную спину старца. На ней под материей плаща явственно проступал плоский прямоугольный предмет. Майк резко рванул колдуна за ворот плаща. Красная тряпка подалась и обнажила толстую шерстяную ткань нательного одеяния. Майк рванул сильнее. Плащ спал с плеч мага.
   Глазам Майка предстал предмет, закрепленный на спине Франкенштейна.
   Это был ранцевый двигатель с плоской коробочкой антигравитатора.
   Майк презрительно сплюнул и огляделся. Поднял оброненный в предыдущую встречу со стариком охотничий нож. Разрезал ремни ранца, снял его с пленника и побежал в пещеру.
   Обезоруженный маг ожил и жалобно заскулил ему вслед.
   Большая пещера с высоким овальным потолком тускло освещалась огнем догорающего костра. Посреди нее стоял врытый в землю столб. К столбу была привязана Долли Кейт. Веревки опоясывали ее тонкую талию и бедра, стягивали руки за спиной. Девушка увидела вбежавшего спасителя и закричала:
   -- Я здесь!
   -- Долли! -- рванулся к ней Майк. -- С тобой все в порядке?
   -- Да, да! -- радостно смеялась девушка. -- Ты пришел, ты нашел эту страшную колдовскую пещеру! Развяжи меня скорее!
   Майк принялся поспешно разрезать ножом веревки.
   -- А где этот гадкий старик? -- со страхом спросила Долли.
   -- Я связал его, -- коротко ответил Майк. Долли посмотрела на него с восхищением. Потом сказала:
   -- Он все время варил какие-то травы и творил заклинания. Как будто не мог сделать это без меня! Он настоящий маг?
   -- Нет, -- коротко ответил Майк. -- Он дикарь. И хотел отправить тебя к своим предкам. Но теперь он не сможет этого сделать. Пусть, если хочет, сам навещает их!
   Он освободил Долли. Она стала растирать затекшие запястья, но Майк мягко перехватил ее руки и массировал рубцы от пут до тех пор, пока они не исчезли.
   А потом вывел Долли из пещеры.
   Старик Франкенштейн стоял на коленях в той же позе -- уткнув лицо в землю. Его жалобный негромкий скулеж вызвал у девушки сочувственный вздох.
   -- Ничего, -- сказал Майк, прикрепляя к поясу трофейный ранцевый двигатель. Использовать его он не собирался. Технике старика доверия не было. -- Посидит связанный. А там прилетят спасатели, и пусть делают с ним что хотят. Пойдем, Долли.
   Они подошли к краю площадки, и Майк крепко и бережно обнял девушку за талию. Она, как и утром в звездолете, обвила его шею руками.
   -- Майк, -- спросила Долли, облучая его лицо нежным взором, -- ты преодолел много преград и победил сильных врагов?
   Он тихо ответил:
   -- Я принес к вашим ногам свою любовь и преданность, принцесса.
   -- Мой рыцарь, -- прошептала Долли.
   Майк поднял ее на руки и спрыгнул со скалы.
  
   * * *
  
   Через несколько дней Майкл Уиллес делал доклад на семинаре по ксенологии. Тема его выступления была интригующей: "Вновь открытая планета Долли. Мифы и реальность". Аудитория наполнилась до отказа, в нее набились студенты не только того курса, на котором учились Майк и Долли, но и всего факультета. Ректорат присутствовал в полном составе.
   На первооткрывателя планеты с разумной цивилизацией существ, полностью подобных землянам, в университете хотели посмотреть многие...
   Майк потел от волнения, но держался молодцом. Вряд ли ему удалось бы сохранить самообладание перед столь солидной аудиторией. Но в первом ряду сидела Долли и с гордостью смотрела на него. А в кармане у Майка лежали два билета в театр на вечерний спектакль. И эти два фактора -- присутствие Долли и предстоящее свидание -- делали его раскованней и смелей.
   Сначала он вкратце описал -- конечно, не вдаваясь в подробности, -- обстоятельства, при которых была открыта планета; рассказал историю похищения Долли Кейт; со сдержанной самоиронией поведал о своих злоключениях и ложных представлениях о "фэнтезийных" законах открытого мира.
   -- Итак, господа, -- подытожил он первую часть своего выступления, -- я рассказал вам о своих заблуждениях и их причинах. Это, так сказать, мифы. А теперь -- реальность... -- Он задумчиво замолчал, мысленно выверяя строй изложения, и продолжил:
   -- Но прежде чем говорить о главном, я должен сделать важное заявление. Первооткрывателем этой планеты являюсь не я и не моя спутница. Десять лет назад экспедиционный корабль разведки Дальнего Космоса приземлился на Долли, в горах, недалеко от того ущелья, где происходили описанные мною события. Это была вынужденная посадка: в Космосе корабль получил серьезные повреждения. Причины происшествия пока не выяснены. Но факт тот, что при посадке пилот не справился с управлением серьезно поврежденного звездолета. Корабль потерпел крушение, распался на части. Экипаж погиб. Долгие десять лет члены экспедиции считались на Земле без вести пропавшими. Теперь мы знаем об их судьбе. И знаем, что перед смертью они смотрели на тот мир, о котором мы говорим и который сегодня увидим на экране. Вечная память мужественным первооткрывателям планеты Долли.
   Зал поднялся и почтил молчанием память разведчиков.
   После этого Майк показал слушателям видеозапись разведоблета планеты спасательным кораблем. Потом изложил своими словами материалы работы научной экспедиции, специально снаряженной для изучения флоры, фауны и разумных обитателей Долли.
   -- Таким образом, -- говорил он, -- разумная цивилизация планеты Долли находится на том уровне развития, который на Земле был достигнут народами Западной Европы ко времени Средневековья. Вы видели города со зданиями типичной для Средних веков архитектуры, парусные суда, каменные замки феодалов, картины столкновения рыцарских армий. Это не исторические хроники Земли. Это современная реальность планеты Долли.
   Раздались сдержанные аплодисменты.
   -- Теперь вы понимаете, господа, -- продолжал Майк, -- что поведение злодея Франкенштейна как типичного представителя темного суеверного средневекового общества в описанной мною ситуации вполне объяснимо. И по отношению ко мне, и по отношению к Долли Кейт. Агрессивность, волхвование, жертвоприношения... В общем, понятно... -- Он замялся и решительно закончил доклад: -- Прошу задавать вопросы, господа.
   С вопросами аудитория не задержалась.
   -- Молодой человек, -- поднялся с места сам ректор, -- так откуда у вашего знакомца... хм... Франкенштейна взялись антигравитатор и ракетница?
   -- Франкенштейн, сэр, -- отвечал Майк, -- горный пастух. Он имел в своей деревне и ее окрестностях славу ведуна. Совсем недавно он наткнулся в горах на останки космического корабля разведчиков и сумел освоить, в общем-то, простую технику обращения с антигравитатором и ранцевым двигателем. Аппараты работали прекрасно, за десять лет бесхозного "хранения" под открытым воздухом с ними ничего не случилось... И Франкенштейн объявил себя чародеем, продемонстрировал способность летать и метать огонь из рукава, ушел из деревни и поселился отшельником в пещере. Жители окрестных деревень боялись его как огня, лечились у него, приносили ему еду, платили за колдовские советы... Скала, на которой он жил, неприступна только со стороны ущелья. А со стороны горных деревень и пастбищ к нему в пещеру вел подземный ход...
   -- Где он сейчас? -- выкрикнул кто-то из зала.
   Майк пожал плечами:
   -- Наверно, вернулся в деревню и снова стал пастухом. Теперь -- без антигравитатора и ракетницы -- он лишился "магической" силы, ему нечем повергать в ужас крестьян. Хотя не знаю, суеверия -- стойкая штука. Возможно, Франкенштейн продолжает волхвовать в своей пещере, а крестьяне носят ему продукты...
   -- А что вы можете сказать о карликах, которых повстречали в ущелье?
   -- Это народец, отставший в развитии от основной массы населения планеты, -- улыбнулся Майк. -- Что-то типа наших африканских пигмеев. Дело в том, объяснили мне антропологи из научной экспедиции, что для таких маленьких человечков ущелье -- замкнутая система. Они варятся в собственном соку и не ведают, что происходит за скальными стенами их микромира. Отсюда их дикость и примитивизм. Но, по-моему, наши ученые решили взяться за них всерьез. Так что, -- улыбнулся он, -- я смотрю на будущее "малого народца" с оптимизмом.
   -- А гигантские змеи, драконы? -- спросил тот же голос.
   -- Ну, это типичные представители своеобразной флоры планеты, -- ответил Майк. Подумал и добавил: -- И ничего мистического в них нет.
   И в этот момент посреди аудитории выросла чья-то высокая и широкая фигура: очередной студент встал, чтобы задать вопрос. Майк посмотрел на него и обмер: вопрошать собирался Джордж Фобс.
   Взгляды соперников встретились, и Майк Уиллес в смущении отвел глаза. Он чувствовал себя виноватым перед Фобсом. Он выставил его перед Долли не в лучшем свете -- беспомощным пленником, связанным по рукам и ногам. А ведь парень, думал Майк, прилетел за ними на планету, чтобы оказать помощь. Он был не из робкого десятка. И вина его состояла лишь в том, что он слишком рьяно ухаживал за Долли и слишком горячо выражал свою неприязнь к Майку.
   "Хороша неприязнь! -- возразил он себе. -- Чуть голову мне не оторвал!" Но, повинуясь внезапному порыву, жестом остановил готового заговорить Фобса и громко сказал:
   -- Минутку, Джордж! Перед вами, господа, стоит человек, который пришел на помощь мне и Долли Кейт в трудную минуту на незнакомой планете. Именно благодаря его участию я смог освободить свою девушку из плена злодея и колдуна Франкенштейна!
   Раздались бурные аплодисменты. Фобс замер с растерянным выражением на лице. И вдруг Долли поднялась с места, повернулась к нему и захлопала в ладоши. Фобс расцвел. Его маленькое крепкое личико озарилось широченной улыбкой. Он подмигнул Майку, потряс в воздухе здоровенным кулаком и закричал:
   -- Да здравствует планета Долли!
   Аудитория взорвалась еще более громкими аплодисментами и криками особенно расторможенных студентов.
   А Майк стоял и счастливо улыбался, сжимая в кармане брюк два билета на вечерний спектакль. И думал: "Именно так, черт возьми, именно так! Да здравствует планета Долли!"
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Фантом
      Он встал из кресла с искаженным от ярости лицом, слепо зашарил по столу руками, схватил тяжелую хрустальную пепельницу и запустил в голову жены.
      Он был точен. Пепельница угодила прямо в переносицу Беллатрикс, прошла сквозь лицо и с силой ударилась в пол. Помещение сотряс грохот удара. Хрусталь выдержал проверку на прочность - пепельница не разбилась, а, стремительно прошуршав по паркету, бухнулась в стену.
      Бросок Чарли Рэта Хубера ничего не изменил - ни на нежном лице его молодой супруги, ни в ее откровенной позе.
      Распростертая на софе, прикрыв глаза и прикусив пухлую губку, она продолжала сладострастно постанывать. Ее запрокинутая голова качалась в такт движениям овладевшего ею мужчины. Золотистая челка прилипла к взмокшему лбу, тонкие руки ласкали мускулистую спину любовника. Обнаженные плечи Беллатрикс скользили по атласной материи сорванного в пылу любовной борьбы халатика; его красный поясок, прижатый к ложу упругими ягодицами женщины, свесился к полу и мерно раскачивался.
      Чарли Хубер, шумно дыша, сжал кулаки и издал приглушенный звериный вопль. Его крупное тело сотрясала дрожь, элегантный дорогой пиджак распахнулся, узел галстука с бриллиантовой заколкой сбился набок. Тяжеловатое, с правильными чертами, лицо Хубера - лицо преуспевающего банкира средних лет - исказила гримаса отвращения.
      - Это всего лишь запись, не более. - Глава частного детективного агентства Дик Алвар сидел за совершенно пустым полированным столом и с холодным спокойствием наблюдал за клиентом. - Примите мои соболезнования. - В его голосе прозвучала нотка сочувствия. Жесткие складки дубленого худощавого лица сдвинулись в подобие сочувственной улыбки, но белые глаза альбиноса остались бесстрастными.
      Хубер не слышал его. Он с хрипом выдохнул и упал в кресло. И почувствовал, что не может отвести взгляда от свесившейся с софы полоски красной шелковой материи. В груди горело, в животе разливалась жгучая отрава. В голове бухал паровой молот - с размеренностью любовных ударов мужчины, который буквально в трех шагах от Хубера пользовал его жену.
      Атласный поясок халатика Беллатрикс мерно раскачивался...
      Женщина что-то горячо зашептала - Хубер не расслышал, - и мужчина, запечатлев на ее губах долгий поцелуй, задвигался быстрее и с большей гибкостью и силой. Женщина застонала и прогнулась. Красный поясок соскользнул с ложа и упал на пол.
      Хубер издал горлом булькающий звук и медленно, с усилием опустил голову.
      Дик Алвар сжал тонкие губы, пригладил белые волосы, стянутые на затылке в тугую косичку, и взял в руки пульт дистанционного управления устройством воспроизведения динамической голограммы.
      - Черт бы побрал эту вашу запись... - с натугой выдавил Хубер. - Черт бы ее побрал! Слышите?! - И с силой ткнул в лицо сжатые кулаки. - Прекратите это! Сейчас же!
      Алвар неторопливо вышел из-за стола, молча встал позади кресла, в котором сидел Хубер, и еще несколько секунд наблюдал за действом, которое разворачивалось посреди его просторного кабинета. Голографическая запись воспроизводилась в масштабе 1:1, с полноценным объемно-звуковым сопровождением, и давала почти полный эффект присутствия.
      - Ведь это только начало, мистер Хубер, - наконец мягко, но безжалостно молвил глава детективного агентства. - Может быть, вы хотите увидеть развитие сцены и...
      - Прекратите! - взревел Хубер. - Выключите свою дьявольскую аппаратуру!
      Дик Алвар тронул клавиатуру пульта, и голографическое изображение схлопнулось в точку; горячий шепот, стоны, скрипы и шуршание пропали, в кабинете воцарилась мертвая тишина.
      Несколько минут Чарли Рэт Хубер сидел неподвижно, в его глазах застыли злые слезы.
      Детектив безмолвно стоял у него за спиной. Потом он деликатно кашлянул и вернулся за свой стол.
      Хубер поднял голову и тяжело развернулся к Алвару. Тот, бесстрастно глядя на клиента, заговорил:
      - Нам прискорбно это признавать, мистер Хубер, но ваша жена изменяет вам. Ее любовник - некий Грег Марлон Марсо, бейсболист, владелец двух ресторанов и букмекерской конторы. 23 года, холост, ведет образ жизни плейбоя. Вряд ли он испытывает к вашей жене серьезное чувство...
      - Меня не интересует этот тип, - просипел Хубер.
      - Хорошо, - немедленно отреагировал Алвар. Его бледное жесткое лицо не отражало никаких чувств. - Мисс Беллатрикс Хубер. Она встречается с Марсо два-три раза в неделю. Как мы поняли из записей их бесед, в течение полугода. Свидания происходят обычно днем, когда вы на работе. Как правило, в его коттедже. Иногда - в гостиницах. Съемка, запись которой вы видели, была сделана в комнате вашей жены, на втором этаже вашего особняка...
      Хубер вскинул на него ненавидящий взгляд. Алвар бесстрастно выдержал его и закончил ровным голосом:
      - Порой, как вы уже поняли, встречи происходили у вас дома. - И счел нужным добавить: - Мы всего лишь выполняли ваш заказ, сэр. Вся следящая аппаратура, что была установлена в доме, уже снята...
      Хубер никак не отреагировал на эти слова. Он продолжал смотреть на Алвара. Его лицо горело, губы тряслись.
      - Я хочу убить ее!
      Дик Алвар опустил глаза.
      - Это пройдет, мистер Хубер, поверьте. Это проходит...
      - Нет!!
      - Я не знаю, решитесь ли вы на развод, - тихо, но настойчиво продолжил Алвар, а его сильные длинные пальцы легли на пульт дистанционного управления, - но мы готовы помочь вам в этом деле. Мы предоставим вам все записи встреч мисс Беллатрикс Хубер с Грегом Марсо. Ведь записи - ваша собственность, она поможет вам в судебном процессе... - Он дотронулся до одного из сенсоров пульта, и мгновенно посреди его кабинета возникла область быстро сменяющихся трехмерных динамических голограмм. Каждые полсекунды одна сцена сменяла другую - переплетающиеся тела, различные интерьеры, цветы, тигриная шкура, кольцо нагих обнимающих рук, крупным планом - полураскрытые губы Беллатрикс, ее обнаженные тугие бедра, смуглые сильные руки мужчины...
      - Хватит!!!
      Голографическое порношоу немедленно прекратилось.
      - Я убью ее!!!
      Дик Алвар пригладил волосы и потрогал на затылке тугую косичку. На Хубера он не смотрел. Воцарилась тяжелая пауза.
      - Как вы собираетесь это сделать?
      В голосе главы детективного агентства не было никаких чувств, никакого подтекста. Один голый запрос информации.
      Чарли Хубер открыл было рот, чтобы ответить, но осекся. Его бешенство сменилось мимолетным недоумением, а оно - задумчивостью. Алвар чутко наблюдал за ним из-под полуопущенных век. Губы Хубера перестали трястись, породистое лицо обрело выражение холодной решимости. Глаза потемнели.
      - Вы хотите сказать, что это не так просто сделать? - хмуро бросил он.
      - Я думаю, вы понимаете, что я хочу сказать, - молвил Алвар. - Убить человека легко, если вы на него злы и решили сделать это во что бы то ни стало... А ведь вы решили это сделать, ведь так, мистер Хубер?
      Вопрос прозвучал резко - как требование отчета. Но Хубер не обратил на это внимания - перед его глазами качался красный атласный поясок халатика Беллатрикс.
      - Да, я решил, - ответил он и удивился спокойствию, с которым это было сказано. Да, он решил. Ядовитый жар в груди стал затухать.
      - А если так, - продолжал Дик Алвар, - то вы должны понимать: насколько легко убить человека, настолько же трудно скрыть следы преступления. Я даю вам бесплатную справку: в вашей ситуации, независимо от выбранного вами орудия и способа убийства, после смерти мисс Хубер у вас нет почти никаких шансов остаться на свободе. Вы - не профессионал и обязательно допустите какую-нибудь оплошность.
      Чарли Хубер двинулся в кресле, собираясь что-то сказать, но Алвар жестом остановил его.
      - Это факт, мистер Хубер, поверьте мне. Примите как данность. И не думайте, что я собираюсь предложить вам услуги наших специалистов - мы темными делами не занимаемся. В этом деле вам здесь не помогут. Действовать вы будете один.
      Последняя фраза прозвучала как констатация необратимости выбора Чарли Хубера. Глава детективов говорил так, будто его клиент вот-вот отправится совершать убийство. Хубер отметил этот ход, автоматически оценил его манипулятивность, и... Слова Дика Алвара понравились ему.
      Алвар откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и деланно-задумчиво прикрыл глаза.
      - Я допускаю, - тихо продолжил он, - что можно было бы придумать нечто безопасное для исполнителя, что-то вроде "медленной смерти"...
      Беседа, чутко направляемая Алваром, обретала характер дружеского необязательного обсуждения безобидной проблемы.
      - ...Например, вы могли бы добавлять в пищу мисс Хубер определенное сочетание безобидных лекарств, и через месяц-два она бы скончалась от массивного дисфункционального внутреннего кровотечения. Но, во-первых, и здесь нужна осторожность и ловкость рук, а во-вторых... Вам ведь нужен а к т возмездия, мистер Хубер, а не процесс... Я правильно понимаю?
      Чарли Хубер поднял на него глаза, но смотрел он сквозь Дика Алвара.
      - Да, мне нужен акт. Я хочу убить ее, а не убивать. Хочу видеть, как она умирает у меня на глазах - после того, как я ее...
      - Только не "ударю ножом", не "схвачу за горло", не "укушу", не "сброшу с крыши небоскреба"! - прервал его Алвар. - Забудьте об этом. Если вы хотите остаться в живых после убийства мисс Хубер... - Он подался вперед и замер, уперев локти в стол и опустив подбородок на сложенные в замок руки. Жесткие складки его бледного лица обездвижились. Белые зрачки уставились на Хубера. Было похоже, что Алвар усиленно о чем-то размышляет.
      Хубер теперь в этом сильно сомневался. Он видел, что глава частного детективного агентства явно собирался что-то предложить, и размышлять ему было не о чем: он вел свою игру и делал это довольно прямолинейно. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, во что играет Дик Алвар, - в получение прибыли. Но при этом детектив говорил правильные вещи, а потом... Хубер был раздавлен изменой жены, раздавлен и унижен. И ненависть к этой когда-то желанной для него женщине была - на удивление ему самому - так велика, что он готов был платить - даже не за помощь, а только за то, что этот расчетливый холодный альбинос всего лишь взял на себя труд обсудить с ним проблему убийства дрянной потаскушки. Впрочем, если он предложит что-то дельное...
      Алвар опустил ладони на стол и решительно сказал:
      - Хорошо. Мы поможем вам, мистер Хубер. Подождите меня пару минут.
      Он вышел из кабинета, а через некоторое время вернулся с долговязым парнем, облаченным в униформу охранника. Парень нес на вытянутых перед собой руках большой прозрачный куб из тонкого стекла. Молодой охранник, видимо, не владел своими чувствами и мимикой: на его лице застыла гримаса брезгливости. По знаку Алвара он поставил ношу на стол, облегченно вздохнул, совершенно по-детски вытер ладони о форменные брюки и быстро удалился.
      Хубер с мрачным любопытством уставился на куб.
      На дне стеклянной емкости, усыпанном желтым песком, распласталось незнакомое Хуберу существо. Выглядело оно отвратительно. Плоское полупрозрачное тело, покрытое мутной слизью, имело размер небольшой тарелки; по его краям были разбросаны несколько пар плоских немигающих бесцветных глазок; от туловища во все стороны тянулись тончайшие изломанные спицы паучьих конечностей.
      - Это существо, - сказал Алвар, - с планеты Клифот. Я думаю, вы о такой не слышали. Клифот - одна из тысяч колоний Галактического Союза. Но это не важно... Тварь доставлена на Землю контрабандно. Она известна только узкому кругу... э-э... специалистов, а в полиции о ней и о том, что она умеет делать, и слыхом не слыхивали. Она прекрасно адаптируется к земным условиям субтропического климатического пояса, в котором мы с вами живем, и на Земле продолжает функционировать так же, как и на родной планете. Те, кто открыл и изучил это существо, называют его энвольтантом. Знаете, почему? - Алвар растянул в улыбке тонкие губы.
      Спицы-конечности существа задвигались, и покрытое слизью тело медленно сдвинулось с места. Раздалось легкое шуршание. Плоские глазки энвольтанта затянулись желтоватой пленкой.
      - Насколько я знаю, энвольтация - воздействие на человека магией, - сказал Хубер, наблюдая за существом. Только сейчас он заметил, что на дне куба лежит кусочек сырого мяса. Энвольтант продвигался к нему.
      - Совершенно верно. Эта тварь поможет вам совершить а к т таким образом, что никому и в голову не придет, что вы - убийца.
      - Как такое может быть? - хмуро осведомился Хубер. В это время существо наползло на кусочек мяса, полностью накрыв его своим слизистым телом, и замерло.
      Алвар наклонился к кубу, всматриваясь в его обитателя:
      - Видите? Переваривает мясо! Энвольтант - не хищник. Он всеяден, ползает по земле и жрет любую органику, которая попадется ему под брюхо. Усваивает он ее так: выделяет из тела некую смесь сильной кислоты и ферментов, и они превращает добычу в легкоусвояемую пищевую полужидкую массу. Эту массу энвольтант впитывает через поры своего брюха.
      - Такой механизм внешнего пищеварения встречается у насекомых, - брезгливо скривился Хубер. - Но зачем вы мне все это рассказываете?
      - Затем, чтобы рассказать, как это безобидное, в принципе, существо защищается. - Алвар выпрямился, достал из кармана плоский серебристый брелок и сильно сжал его пальцами. Стеклянные грани емкости с энвольтантом подернулись разноцветной рябью.
      - Это стекло не пропускает внутрь куба свет и звуки. Мы видим и слышим энвольтанта, он нас - нет. Он находится сейчас в полной тишине, в ограниченном пространстве, окруженном светлым туманом. Ему комфортно и не страшно. Но только что я отключил режим защиты от внешних воздействий. Через минуту защитное поле исчезнет, и энвольтант увидит и услышит нас. И испугается. Очень вас прошу - ради вашей безопасности - не делайте резких движений, говорите шепотом и не вздумайте вскочить и приблизиться к нему.
      Алвар замолчал и замер за спиной Хубера. Рябь на гранях куба пропала, они снова стали прозрачными. И в тот же миг раздался резкий хрип, он сменился свистящим шипением, и Хубер увидел, как энвольтант дернулся, спицы-конечности царапнули стекло, выпрямились и опрокинули плоское тело навзничь. Они не дали ему упасть, а перекинулись назад, поддержали и установили под углом 45 градусов. На песок падали бесформенные ошметки слизи, на бледном брюхе существа, столь же безобразном, как и спина, шевелились полипы-присоски. Хубер с ужасом отметил, что плоские глазки со спины "перетекли" на брюхо. Энвольтант с шипением подался назад, как бы прочнее устраиваясь на спицах-опорах, и...
      В один неуловимый миг контуры полипов-присосок размылись исторгнутой из них мутной субстанцией, и через мгновение энвольтант исчез в клубящемся облаке серого тумана. Облако поглотило собой куб и, стремительно увеличиваясь в размерах, накрыло половину стола и выросло до потолка. С момента исчезновения защитного поля куба прошло не больше двух-трех секунд. Хубер, жадно наблюдавший за происходящим, вдруг ощутил озноб и странное головокружение. На мгновение ему показалось, что он находится в холодной пустоте, а серый туман как будто имеет к нему какое-то отношение... будто бы что-то в ы с а с ы в а е т из него... Он закрыл глаза и тряхнул головой, прогоняя наваждение.
      - Не двигайтесь! - прошептал Алвар.
      Когда Хубер снова взглянул на то, что клубилось над столом, серый туман приобрел очертания двух темных фигур: одной - сидящей и другой - стоящей рядом с первой. От призраков веяло смертью. "Это мы! - подумал Хубер, вглядываясь в безумное порождение энвольтанта и пытаясь сдержать овладевавший им леденящий ужас. - Это Алвар и я... Мертвые! - пришла в голову страшная мысль. - Если я сейчас закричу, они кинутся на меня!"
      Клубы тумана, составляющие сидящую фигуру, стали багровыми; в пределах контуров "головы", в ее верхней части, загорелись два маленьких красных огня...
      - Спокойно, мистер Хубер, - тихо сказал Алвар, - спокойно... Видите, как вы разволновались - ваш астральный двойник даже побагровел... Сидите тихо и не двигайтесь. Эта тварь воспринимает нас сейчас как хищников, как угрозу ее жизни. При виде опасности она устанавливает связь с какой-то из темных областей астрала и выкачивает оттуда энергию. Одновременно она "подключается" к тонкому телу хищника, который собирается на нее напасть, и считывает его "информационную матрицу", назовем это так. Вы ведь почувствовали тянущее ощущение при формировании наших копий? То-то... Таким образом энвольтант создает темного двойника хищника, его астрального противника с очень сильной энергетикой. Сила двойника тем страшнее, чем сильнее эмоции, владеющие оригиналом. Посмотрите на свою копию - она выглядит более выразительно, чем моя, потому что вы испуганы, - это ваш фантом. Фантом-убийца. Одно ваше резкое движение, один шаг, прыжок, один громкий крик, вопль - и он бросится на вас. Астральное тело фантома сольется с вашим телом, вы получите энергетический удар, который парализует жизненно важные центры. Вы умрете мгновенно.
      Алвар замолчал. Клубящийся багровый двойник Хубера неподвижно висел над столом. Хубер не отрывал от него выкаченных глаз. Алвар поиграл серебристым брелком и сжал его пальцами.
      - Я включил защитное поле куба. Энвольтант теперь не видит и не слышит нас. Сейчас все кончится.
      На столе, под покровом серого тумана, раздался резкий шорох. Алвар усмехнулся:
      - Наш приятель сменил боевую позу на обычную.
      Темные фигуры над столом стали медленно растворяться в воздухе и через некоторое время бесследно исчезли; серый туман пропал. Взору Хубера предстал стеклянный куб; в нем, как ни в чем не бывало, брюхом на песке, спокойно лежал энвольтант. Его изломанные спицы-конечности были неподвижны.
      Хубер перевел дух и посмотрел на Алвара. Тот жестко усмехнулся:
      - Фантом убивает чисто. Так, что ни один медицинский эксперт не определит внешнего воздействия. "Синдром внезапной смерти" - вот единственный вывод, который он сможет сделать.
      - Я не понимаю...
      Алвар посмотрел на свои наручные часы.
      - Насколько я знаю, ваша жена сейчас находится у Грега Марсо...
      Хубер дернул головой, как будто его ударили. Алвар продолжал:
      - Через час она вернется домой. Вы можете решить свою проблему ровно через час.
      Чарли Рэт Хубер потемнел лицом и проворчал:
      - Вы не дослушали. Я не понимаю, чей фантом должен убить мою жену.
      Дик Алвар склонился над Чарли Хубером и заглянул ему в глаза:
      - Ваш фантом, сэр. Ваш. Если вы, - он кивнул на стеклянный куб, - покупаете у нас эту штуку.
      Хубер не ответил, но не отвел мрачного взгляда от белых безжалостных глаз альбиноса. Дик Алвар вложил в руку Хубера плоский брелок.
      - Держите. И давайте обсудим детали операции.
      ***
      Чарли Рэт Хубер припарковал машину возле своего особняка и посмотрел на часы. До прихода жены оставалось пятнадцать минут...
      Обычно, когда Хубер уходил на работу, она еще спала, не утруждая себя готовкой завтрака и проводами мужа. К полудню она выбиралась, как она рассказывала и как представлял себе ее доверчивый муж, "в магазины за разной мелочью". "Чарли, милый, ведь так приятно купить себе какой-то пустячок". Еще, знал Хубер, она ходила на выставки, навещала подруг и иногда играла в казино или на скачках - в общем, вела жизнь избалованной бездельницы, которой деньги мужа позволяли себя баловать и бездельничать на всю катушку.
      Алвар хорошо изучил распорядок жизни Беллатрикс и был точен, называя час ее возвращения домой. Где бы она ни была, чем бы ни занималась, куда бы ни уходила - а теперь Чарли имел истинное представление, о том, где, чем и куда, - неизменным правилом ее жизни было вернуться к приходу Чарли с работы, открыть ему дверь и весело чмокнуть в нос. "Чарли, милый, ты не представляешь, где мы были сегодня с Моникой!.."
      Это правило, собственно, и усыпило бдительность Чарли Хубера. Эта милая обязанность, возложенная на себя Беллатрикс и неизменно ею выполняемая...
      "Надо же, ведь беспроигрышный ход, - подумал он. - Она отработала его, верно, еще в школьном возрасте. Для родителей ведь главное, чтобы девочка возвращалась домой не поздно. И желательно, чтобы в одно и то же время. В этом есть нечто успокаивающее. Ощущение некой стабильности бытия. А чем она занималась - об этом лучше не спрашивать. И не думать. А если думать - то исключительно хорошее..."
      Но теперь ходам и играм Беллатрикс пришел конец. Сегодня не о н а встретит его на пороге - сегодня о н откроет дверь своей молодой прелестной супруге.
      Дверь в преисподнюю...
      Чарли Хубер сжал губы и оглядел улицу - она была пуста. Он быстро вышел из машины, открыл багажник и достал из него объемную картонную коробку. Она не отличалась особой тяжестью. В ней находился куб из тонкого стекла, а в нем - сто граммов желтого песка и энвольтант с планеты Клифот.
      Хубер теперь не испытывал никаких сильных эмоций. После "обсуждения деталей операции" что-то в нем умерло - настолько все, что он увидел, услышал и пережил в этот день, было дико. И он стал действовать, как автомат.
      "Просто сядьте в холле перед входной дверью, поставьте куб с энвольтантом на пол и отключите защитное поле..." - звучал в нем голос Дика Алвара. Хубер внес коробку в дом, осторожно ступая по мягкому ворсу напольного ковра, пересек холл и поставил ее возле декоративного камина. Устало опустился в кресло и, свесив руки между колен, несколько минут сидел неподвижно. Потом, брезгливо сморщившись, извлек из коробки куб. На мерзкое существо, неподвижно лежавшее на дне стеклянной емкости, он старался не смотреть.
      "Вы должны быть эмоциональны. Таким, каким вы были при просмотре наших записей. Это значительно увеличит убийственную силу вашего фантома", - говорил у него в голове Дик Алвар.
      - Я так устал ото всего этого, мистер, - тихо сказал Чарли Хубер, тяжело поднялся из кресла, вернулся к входной двери и запер ее. Беллатрикс войдет в дом так, как входит всегда, ничто не должно ее насторожить. Она отопрет дверь ключом и... "Она не ходит - летает, - вяло подумал Хубер. - Влетит, как метеор, с Кики на руках..."
      "Единственное, что может помешать, это присутствие собаки, - продолжал вещать Алвар. - Ваша жена не выпускает ее из рук". Хубер усмехнулся. Да, Беллатрикс не выпускает Кики из рук, это точно. Китайскую хохлатую для того и заводят, чтобы нянчить ее, как дитя. Маленькая, ушастая, с нежной теплой кожей на абсолютно лишенном шерсти тельце - если не считать пышного хохолка над острой мордочкой, - Кики вечно мерзла и вечно просилась на руки. Хубер никогда не обращал на нее внимания - Беллатрикс души в ней не чаяла. Кики в Беллатрикс - тоже.
      "Ерунда, Алвар, - мысленно ответил главе детективов Хубер. - Собачка не помешает. Вы думаете, что она в состоянии отвлечь на себя фантом... Ерунда. Она никогда по собственной воле не оставит теплое пристанище, не соскочит с рук на пол. А значит, разделит участь Беллатрикс..."
      Он снова посмотрел на часы. До прихода жены оставалось семь минут. Пора.
      "Выключайте поле за несколько минут до появления супруги. К нужному моменту вы должны находиться на пике эмоционального состояния - если вы достигнете его намного раньше времени, вряд ли долго сможете на нем удержаться".
      Хубер горько ухмыльнулся и повернул кресло так, чтобы открыть энвольтанту вид на дверь и одновременно видеть и его и входящую Беллатрикс. Существо с планеты Клифот неподвижно сидело на дне куба. Его немигающие плоские глазки настороженно пялились во все стороны. Паучьи спицы-конечности конвульсивно подергивались: видимо, энвольтант был встревожен тряской при перемещениях куба.
      "Еще одна дикая картина за сегодняшний день, - подумал Хубер, усаживаясь в кресло напротив энвольтанта. - Холл, камин, распахнутое окно, за ним - сад, вечернее солнце. И посреди холла - тварь с неизвестной мне планеты, на моем ковре, в моем доме, в ожидании моей жены... Да! Да-да! В ожидании моей жены!.. Как это здорово звучит: кто-то - какая-то тварь - в ожидании моей жены!.. Ха! Что же это за тварь? Как ее зовут? Может быть, Грег Марлон Марсо?.."
      При воспоминании о любовнике жены откуда-то из нижней части живота в грудь хлынула волна жаркой тошнотворной боли. Он ждал ее, эту боль, она оставила его, пока он ехал к себе и готовился к убийству Беллатрикс, но теперь пришла пора прийти ей снова...
      Перед глазами замелькали кадры голографической записи интимных сцен с участием Беллатрикс. Он со стоном достал из кармана серебристый брелок и сжал его пальцами.
      По граням куба побежала разноцветная рябь.
      Хубер прикрыл глаза и отдался тому, что уже неудержимо овладевало всем его существом. Острая, жгучая, больная, стонущая любовь к прелестной, длинноногой, смеющейся, бегущей ему навстречу Беллатрикс; смуглые плечи движущегося на ней мужчины, его жадные руки; страстный вскрик ослепленной страстью женщины... Дрянь!
      Ее бег - юной, полуобнаженной, летящей; ее лживые, прекрасные, подлые, любимые глаза; ее атласные груди, ее легкие руки, обвивающие его шею - боже! хотя бы еще один миг этого прикосновения, этой ласки, хотя бы еще один жест...
      "О, Грег, милый!.. Как ты делаешь это!.."
      Сука! Я убью ее!!!
      По слуху ударил резкий свистящий хрип - тварь принимала защитную стойку. Хубер вздрогнул. Он не хотел смотреть на преображение энвольтанта, из-под его плотно смеженных век текли горячие слезы. В следующий миг его пробил озноб, на мгновение он потерялся в черной пустоте и тут же пришел в себя. Сердце сжал знакомый холодный ужас: энвольтант "сканировал" его...
      За окном раздалось энергичное цоканье каблучков Беллатрикс.
      Хубер открыл глаза.
      В трех шагах от него, прямо на протоптанной в ворсе ковра тропинке - от входной двери к лестнице на второй этаж - клубилось багрово-черное облако. Хубер задохнулся - оно совершенно не походило на то, что он видел час назад в кабинете Дика Алвара. Посреди холла выросла огромная туша неведомого зверя, своими очертаниями она напоминала фигуру медведя. На бесформенной голове фантома на месте глаз жутким приглушенным светом горели два красных огня. Он, казалось, смотрел на Хубера. Астральный монстр не издавал ни звука, и это безмолвие делало его темную клубящуюся фигуру особенно жуткой.
      Хубер окаменел.
      В замке входной двери звякнул ключ.
      Дверь отворилась настежь, и за порог стремительно шагнула Беллатрикс...
      Она была, как всегда, прекрасна. Сильные, стройные ноги едва прикрывались коротенькой юбочкой; высокую упругую грудь обтягивала тонкая ткань полупрозрачной блузки; из ее распахнутого ворота вырастала нежная лебединая шея. И надо всем этим великолепием весело улыбалась милая мордашка в обрамлении светлых кудряшек.
      "Женщина-кукла, - вдруг совершенно не к месту подумал Хубер. - Я любил эту куклу..."
      На руках у Беллатрикс сидела Кики. Собачка свесила с предплечий хозяйки тонкие лапки в белых пушистых "носочках"; на острой смуглой мордочке, полуприкрытые прядями светлого хохолка, настороженно сверкали черные бусинки глаз. Похоже, Кики почувствовала присутствие чужого в доме еще на улице...
      Беллатрикс стремительно шагнула за порог.
      Чарли Рэт Хубер видел все, как будто в замедленном воспроизведении, и поэтому ничто не ускользнуло от его внимания, ни одна, даже мельчайшая, подробность сцены.
      Он видел, как взметнулись длинные изогнутые ресницы Беллатрикс, как распахнулись ее огромные глаза - в их расширенных зрачках отразилась мрачная фигура фантома. Он видел, как ее пухлые губы раскрылись в беззвучном крике. Он видел, как тревожно качнулась копна светлых кудряшек на ее голове; как бессильно подогнулись ее стройные ноги - она остановилась как вкопанная.
      Она сумела сделать лишь шаг, всего один шаг по направлению к фантому Хубера. Но этого было достаточно. Это решило дело.
      Тусклые огни на "голове" фантома мигнули, и монстр метнулся к Беллатрикс.
      Хохолок у Кики встал дыбом, она истерично, с визгом тявкнула и вырвалась из рук хозяйки. Собачка оказалась намного умнее, чем думал о ней Чарли Хубер...
      Туша фантома закрыла от глаз Хубера фигуру жены.
      Кики исчезла под лестницей.
      Фантом беззвучно растворился в теле Беллатрикс. Молодая женщина секунду стояла неподвижно - с остекленевшими от ужаса глазами, еще закрываясь руками от только что надвигавшегося на нее кошмара, - и рухнула навзничь.
      Хубер машинально сжал пальцами серебристый плоский брелок и обмяк в кресле. Краем глаза он увидел, как на гранях стеклянного куба заиграли цветные блики. Через некоторое время за стеклом раздалось резкое шарканье - энвольтант перестал защищаться и упал на брюхо.
      Чарли Рэт Хубер медленно встал из кресла, на деревянных ногах подошел к Беллатрикс и опустился возле нее на колени. Взял ее безвольную руку и прощупал пульс. Сердце Беллатрикс не билось. Хубер зарыдал и уткнулся мокрым лицом в ее ладонь.
      Из-под лестницы раздалось жалобное повизгивание Кики. Не обращая на него внимания, Хубер подошел к стеклянному кубу и, двигая его ногами по ковру, задвинул под лестницу. Кики панически завизжала, выскочила из-под лестницы, забилась под кресло и стала тихо подвывать.
      Чарли Рэт Хубер достал из кармана пиджака сотовый телефон и набрал номер телефона службы помощи в чрезвычайных ситуациях. В ушах не переставая звучал воющий плач Кики...
      ***
      - Ну что ж, мистер Хубер, - сказал пожилой полицейский дознаватель, пряча бумаги в папку, - все формальности завершены. Мы приносим вам извинения за доставленное беспокойство в столь тяжелые для вас минуты. Но, сами понимаете... Мисс Беллатрикс Хубер скончалась столь неожиданно. И такой, в общем-то, редкий диагноз нашего эксперта - "синдром внезапной смерти"... Мы должны были выяснить все обстоятельства немедленно, прямо здесь, в больнице. Не держите на полицию зла и примите наши соболезнования.
      "Примите наши соболезнования..." Чарли Хубер вспомнил: точно такие же слова произнес несколько часов назад и Дик Алвар. "Не слишком ли много соболезнований для одного дня моей жизни? - подумал он. - Видимо, нет. На похоронах Беллатрикс будет еще больше..."
      Он сидел в кабинете главного врача городской больницы, в которую доставила Беллатрикс машина неотложной медицинской помощи. Мертвое тело его жены уже находилось в морге. Только что он подписал протокол дознания. Вопросы полицейского были чисто формальными, он легко ответил на них и ничем не выдал тайны гибели Беллатрикс. Дик Алвар оказался прав - убийство с помощью энвольтанта было идеальным, никаких следов внешнего воздействия. А мотив... Мотивов убивать у Чарли Рэта Хубера не было, не могло быть. Жили они с Беллатрикс душа в душу...
      Он судорожно вздохнул, как вздыхают после долгого плача. Боль в груди перестала жечь, стала тупой и саднящей.
      - Вы сейчас отправитесь домой? - деликатно спросил дознаватель.
      - Да, - просто ответил Чарли Хубер, - если я вам больше не нужен.
      Он слабо пожал протянутую ему руку и вышел из кабинета.
      Он ехал в своем автомобиле по пустынным ночным улицам и не думал ни о чем. Он слушал воющий плач Кики, который теперь не оставлял его ни на минуту. Порой ему казалось, что он сам и есть этот плач, и тогда он останавливал машину и некоторое время сидел неподвижно, уронив голову на грудь.
      Он подъехал к особняку, вышел из машины и впервые за весь этот долгий и страшный день закурил. Полная луна освещала выложенную плиткой дорожку, ведущую через сад к дому. Окна особняка были черны.
      "Там эта тварь... Энвольтант, - вяло подумал Хубер. - Куда его теперь девать? Кстати, это улика... Надо проконсультироваться с Алваром... Он, наверно, и возьмет свой товар обратно... Недаром он не дал никаких инструкций по поводу того, как безопасно скармливать этой твари кусочки мяса... Да, надо чем-то накормить и Кики. А чем? Этим всегда занималась Беллатрикс..."
      Подойдя к дому, он выбросил сигарету, открыл дверь и шагнул в холл.
      То, что он увидел, заставило его застыть на месте.
      В ярком желтом свете луны, льющемся из окна, он увидел Кики. Она стояла у основания лестницы к нему задом, ее худенькая спинка сотрясалась мелкой дрожью, хохолок на голове стоял торчком. Она глухо рычала. Рык был едва слышен, но в нем звучало столько ярости и злобы, что он сделал бы честь любому здоровому псу.
      Над ее головой из нижних ступенек лестницы вырастал фантом - мрачная клубящаяся копия разъяренной собачонки. На "морде" фантома тускло светились две багровые точки...
      Хубер замер на полушаге, с приподнятой ногой.
      Но было поздно, потому что он уже вошел, сделал шаг. Он мгновенно оценил это: было поздно. Он только не успел сообразить, кто, зачем и каким образом отключил защитное поле куба с энвольтантом...
      Все снова - как и в момент смерти Беллатрикс - стало происходить для Хубера очень медленно. Он медленно, как в тягучем сне, пытался как можно скорее перенести вес тела назад, чтобы оттолкнуться обеими ногами от пола и прыгнуть за дверь, и видел, как Кики поворачивает к нему свою острую мордочку. Он медленно, очень медленно сгибал ноги в коленях и видел, как фантом тронулся с места и поплыл над собачонкой к нему. Он медленно поднимал руки к груди, защищаясь от нападения, - как Беллатрикс, как два часа назад на том же месте это делала Беллатрикс! - и видел, как оскалилась Кики и как ее глазки-бусинки сверкнули в лунном свете злобным торжеством. Он хотел бы подумать об этом, об этой странной гримасе собачонки, о выражении ее глаз, но ему не было дано ни секунды, уже не было времени, у него совсем не было времени ни для чего - потому что два страшных огня в окружении клубящегося тумана надвигались и делали это теперь с такой скоростью, которая не оставляла надежды на спасение.
      Кики визгливо взлаяла.
      "Отомщена!" - высверкнуло в голове, и это была его последняя мысль. Фантом стремительно надвинулся, все заволокло удушливой чернотой.
      В следующее мгновение сердце Чарли Рэта Хубера с нечеловеческой силой сжала ледяная рука, и он замертво упал на порог своего дома.
      ***
      - Ну, вот и все, дело почти сделано, - сказал Дик Алвар и передал планшетный видеоприемник молодому охраннику, который днем внес в его кабинет стеклянный куб с энвольтантом. Охранник посмотрел на прибор - на его экране застыл стоп-кадр: распростертое на полу тело крупного мужчины и стоящая над ним маленькая декоративная собачка.
      Глава частного детективного агентства и его подчиненный сидели в автомобиле, притершемся к тротуару в ста метрах от особняка Чарли Хубера. Дик Алвар опустил руки на руль и задумчиво посмотрел вдоль пустой улицы. Его белые зрачки бесстрастно отразили синий свет фонарей.
      - Теперь надо забрать из особняка энвольтанта и устройства слежения, - сказал он. - Это будет ваше первое ответственное задание, стажер.
      - Есть, сэр, - с готовностью ответил молодой охранник.
      - Технику скрытого проникновения в чужое жилище и уничтожения следов пребывания в нем вы освоили неплохо. То же самое касается и навыков владения аппаратурой. Так что проблем быть не должно.
      Молодой человек согласно кивнул, немного помялся и спросил:
      - Мистер Алвар, я не знаю всех деталей дела, и это понятно, стажеру не положено... Но мне хотелось бы знать... Мистер Хубер покупал у нас энвольтанта с целью убийства своей жены. Почему же дело кончилось...
      - Утром вы слышали весь наш разговор с покойным мистером Хубером, - прервал его Дик Алвар. - Я ему сказал, что устройства слежения уже сняты. Как вы думаете, почему?
      - Вы солгали, сэр, чтобы...
      - Я никогда не лгу клиенту, стажер! - резко сказал детектив. - И это, кстати, должно стать принципом вашей работы! Ясно?
      - Так точно! - поспешил заверить обескураженный охранник.
      - Теперь ответьте на мой вопрос с учетом того, что вы только что услышали.
      Молодой человек долго размышлял, но не сумел прийти к правильному умозаключению.
      - Я не могу ответить, сэр.
      - То, за чем вы сейчас пойдете, - не е г о аппаратура, Джонни, мальчик, - пренебрежительно-ласково молвил Дик Алвар. - Видеокамеры и телефонные прослушки, которые работали в особняке Чарли Рэта Хубера, перестали работать для него. Его заказ был выполнен, мы предоставили ему всю информацию, которую он хотел получить. Как только он просмотрел наши записи, он перестал быть нашим клиентом. Для него аппаратура агентства уже не существовала, условно она была снята. И тем не менее она осталась в его доме. Почему?
      - Нам был сделан заказ на сбор информации о Чарли Хубере, - не колеблясь, ответил молодой человек.
      - Блестяще, стажер. Только заказ был сделан не на сбор информации, а на убийство.
      - Что-о?!
      - Знаете, что такое честь профессионала, стажер? - деланно-небрежно бросил Дик Алвар.
      - Надеюсь, да, сэр.
      - Я в этом сильно сомневаюсь. Вы наверняка думаете, что она в том, чтобы "на отлично" выполнить работу. Согласен, это так. Но это не все. Честь профессионала в большей степени в том, чтобы принять л ю б о й заказ, который он может выполнить "на отлично".
      - Я не совсем вас понимаю...
      Дик Алвар жестко усмехнулся.
      - Мы приняли заказ на убийство Чарли Хубера от его жены, Беллатрикс Хубер. Как раз в то время, когда "ходили" за ней по заданию ее мужа. Женская интуиция, стажер, страшная штука. Я не верю, что наши ребята где-то засветились и что она узнала о слежке. Она почувствовала ее. И почувствовала, что это дело рук Чарли Хубера. И стала думать. В случае позорного для нее развода по инициативе Хубера, который в этом случае предоставил бы суду доказательства ее измены, ее беспечному существованию приходил конец. Она знала, что ее пошлый романчик с этим плейбоем Марсо никогда не перерастет в новый брак, а значит, после развода она не сможет столь же комфортно проводить время, как это делала в браке с Хубером. Она все понимала, она была неглупая женщина. Ей ничего не оставалось, как убить мужа, чтобы получить все его немалое имущество в наследство. И она обратилась к нам. Денег у мисс Хубер было достаточно, муж ей ни в чем не отказывал. И она расплатилась за его убийство наличными - авансом, еще до того, как он получил от нас информацию об ее измене. Честь профессионала не позволила мне отказать этой женщине. Поэтому, когда сегодня утром Хубер пришел в наш офис, он был уже мертв. А мертвецы не могут заказывать убийство своих жен. От них заказы не принимаются... В этом была моя дилемма. - Дик Алвар повернулся к молодому человеку, и тот непроизвольно отметил, что глубокие тени, залегшие в жестких складках бледного лица детектива, делали их похожими на шрамы. - Но он попросил о помощи, и я не смог ему отказать. Он был труп, мертвее мертвого, но - честь профессионала дороже предубеждений. И я решил помочь ему.
      - И вы подобрали такое орудие убийства... - прошептал стажер.
     - Да, такое, с помощью которого можно выполнить почти одновременно два встречных заказа. И так, чтобы никто не мог ни в чем разобраться. Мисс Беллатрикс Хубер погибла черт знает от чего, бывает - жара, эмоции... Синдром внезапной смерти, одним словом. Чарли Хубер умер через несколько часов от переживаний, сердце не выдержало. Все чисто. Этот энвольтант - идеальное орудие встречного взаимного уничтожения - для тех, кто ненавидит друг друга. - Дик Алвар помолчал. - Больше всего меня беспокоила собачка. Но, как вы видели, стажер, она не помешала, даже помогла. Она почувствовала приближение Хубера к дому и показала энвольтанту зубки. И тем самым подготовила свой фантом для убийства хозяина... Энвольтант убил бы Хубера и без нее, но получилось немного иначе. Один черт знает, что было на уме у этой маленькой сучки: может быть, она демонстрировала преданность хозяину, может быть - знала, что делает, а значит, мстила за смерть хозяйки...
      - А кто отключил защитное поле куба?
      Дик Алвар покачал перед носом стажера серебристым плоским брелком - точно таким, какой в этот момент лежал в кармане пиджака мертвого Чарли Хубера:
      - Я, Джонни, я. Двадцать минут назад, когда мы смотрели, как Хубер курит у своей машины. - Он вложил пульт дистанционного управления защитным полем куба с энвольтантом в руку молодого человека и сказал: - Идите. И не забудьте воспользоваться им на подходе к дому.
      Будущий детектив молча вышел из машины и направился к особняку Чарли Хубера, сжимая в руке серебристый плоский брелок.
     
     
  
   Deft (англ.) -- ловкий, проворный, искусный
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   160
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Куприянова "Анделор" Д.Мухин "Артазэль. Архангел" Т.Мансурова "Великие тайны цивилизаций. 100 историй о загадках цивилизаций" М.Суворкина "Желтый пепел" В.Лещенко "Полет Кондора" Ю.Набокова "Скандал в вампирском семействе" Ю.Иванович "Раб из нашего времени-2. Шагнуть в неизвестность" М.Белозеров "Черные ангелы" С.Лысенко "Почтовый ящик пани Доры" А.Левицкий "Воин пустоши" А.Доронин "Сорок дней спустя" А.Шакилов "Война кротов" О.Мушинский "Корсары. Черный ростовщик" Е.Малиновская "Частная магическая практика. Лицензия" Т.Толстова "Коричневый дракон" К.Измайлова "Случай из практики" И.Дравин "Чужак. Барон" С.Малицкий "Блокада" И.Арсенов "Сен. Развеять скуку" Д.Распопов "Осколки Сердец" В.Коваленко "Против ветра! Андреевские флаги над Америкой" А.Глушановский "Сердце вьюги" В.Башун "Сэр Троглодит" В.Мясоедов "Новые эльфы" Д.Хван "Знак Сокола" О.Верещагин "Последний день войны" А.Левицкий, А.Бобл "Песчаный блюз"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"