Geza Ferra: другие произведения.

Повелитель Грёз. Главы 6-7

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:


6

  
   Ночью на Сафарраш обрушился ливень, и дороги, без того малопригодные для посольских карет, превратились в сущую размазню. Лошади тянули в пологий подъем, фыркали и вязли, карету то и дело рвало вперед и сразу останавливало словно навороженной стеной. Месфир высунул руку и держался за крышу, а второй рукой - за скамью, Амьян же обеими схватился за Месфира.
   - Ты бы убрал ее, - сказал Амьян, - а то чернь отрежет тебе пальчики вместе с перстнями.
   Их окружали толпы нищих, прокаженных, калек, бежали за ними, совали в окно грязные культи.
   "Посыпь динарчиком! Посыпь динарчиком!"
   Порой их становилось так много, что вознице кнутом приходилось разгонять этот сброд.
   "Дорогу посольству Салира! Вы что, не поняли?! Проваливайте!"
   Нищие разбегались, и сперва плелись сзади, преследовали. Но стоило карете снова увязнуть в рыжем месиве, были тут как тут.
   "Хотя бы пол динарчика! О, хвала тебе, достойный господин!"
   - И зачем ты это сделал? - спросил Месфир. - Теперь их станет еще больше.
   Порой по пути попадалась княжеская стража, возница показывал дозволу, и посольство ехало дальше. Дорога оказалась долгой: в большинство улочек нижнего града широкая карета не помещалась, и салирцы вынужденно петляли, медленно приближаясь к подножию Лысого холма. Дети, завидев иноземную карету, визжали, хватали палки и били по колесам и еще куда могли достать. Бросали камни, один едва не угодил в лошадь.
   "Смерть некнязю!"
   - Ох, скорее бы это кончилось, - сказал Амьян. - Эта тряска, шум, вонь... меня сейчас вырвет.
   Он высунул голову и опорожнил желудок. Толпа отскочила, а потом засмеялась.
   "Да он просто пьян! Вонючие салирцы не могут без эля!"
   "Лучше динарчиком посыпь! Лучше динарчиком!"
   Карета накренилась назад, их прижало к скамье: начался подъем на Лысый холм. Кривые улочки убогих, наспех сколоченных, дырявых лачуг остались позади. Последняя стража - и все, дальше они одни, нищих сюда не пускают. Возница сунул дозволу, они тронулись, и карета совсем задралась вверх к небу, к пелене. Лошади заржали, возница стеганул, но не помогло - задние колеса наполовину провалились и увязли.
   "Дальше придется пешком, господа".
   Месфир с Амьяном вылезли и, шатаясь, поплелись по склону к стенам замка Первого После. Амьян вспомнил всех богов, настоящих и легендарных, а Месфир был молчалив и серьезен.
   Нижний град оставался снизу, отдалялся. Коричневый, с рыжими прожилками дорог, как бы перевязанный черной бечевкой-угрем - рекой Арушей. Она крутила петли в граде, окольцованная мостами, а на выходе из него распрямлялась и почти ровной линией уходила в горизонт, туда, к болоту Шамшорх, к рудникам сумрачной стали.
   Поодаль от нижнего града, где Аруша уже не вилась, вдоль нее зеленели сады предместий. Там в усадьбах жили жрецы и знатные, а еще дальше, почти на горизонте, виднелась пятиступенчатая мраморная пирамида Предвестника, главного храма благодатных и величайшего храма всей Ишири. Его нечеткий контур подергивался в дымке, а ночью, когда храм исчезнет в сумраке, на вершине зажгут огонь.
   Следующие события еще больше уверили Амьяна в необходимости воевать, и что Сафарраш не так силен, как хочет казаться. Пожалуй, салирец стоит даже не трех сафаршей, а пятерых.
   На воротах Амьян самолично ткнул в нос стражнику дозволу, и посольство из двух бывших баронов, слуги, лошадей, тащивших пустую карету, вошло в замок. Их не приветствовали достопочтенные господа, им не сыграли флейтисты, усталым путникам даже не предложили кхимарии. Их встретил угрюмый карлик и сообщил, что властелин-де уехал усмирять бунтовщиков и вернется не ранее, чем через три дня. А пока послы могут делать, что хотят. Амьян потребовал показать некняжну, карлик заворчал и ушел. Вернулся с каким-то писарем, и тот спросил, что посольству вообще нужно. Амьян смиренно предъявил дозволу, но писарь оказался не писарем. Повертел бумажку в руках, поводил пальцами, сказал, что разберется, и ушел. Через час привел благодатного жреца, и тот поинтересовался, что салирцы здесь хотят. Месфир выхватил дозволу и передал жрецу. Тот зашевелил губами, раскраснелся, вытер лоб и попросил объяснить словами. Послы хором растолковали ему суть их появления. Жрец ответил, что так и быть, их поселят в замке до возвращения повелителя и дадут встретиться с заложницей.
   Вот чего стоит замковая челядь без Дарагана, решил Амьян. Может, и весь Сафарраш без своего властелина развалится, как рассыпаются листы из книги, если вынуть нить переплета. Тем более и листы-то здесь зачастую пустые.
   За дверью послышались шаги, и Ками гадала, что принесут на этот раз. Думала между тыквенной кашей, вареной репой и рыбной похлебкой. Ей еще давали куриную ножку и половинку яблока, но то только на ужин, так что сейчас предстоял выбор из трех блюд. Начиная со второго месяца заточения она стала вести счет и записывать результаты, выводила пальцем цифры на пыльной стене. Пока вела вареная репа - у нее было сто девяносто очков, ее упорно преследовала тыквенная каша - сто восемьдесят пять, а рыбная похлебка уже сильно отстала - сто двадцать три. В хвосте плелись куриная ножка и половинка яблока - шестьдесят восемь на пятьдесят девять. Впрочем, для них, наверное, надо устроить отдельное соревнование, потому что так получается нечестно, ведь их приносят только на ужин.
   Ками всей душой болела за рыбную похлебку: вареную репу за эти семь месяцев она просто возненавидела, а тыквенной каши просто не хотелось. Она взяла тарелку и поставила на столик у двери, а сама отошла назад, как учили. Шаги приближались, и она разобрала, что идет не один стражник с едой, как обычно, а несколько человек. Трое или четверо. Ей стало страшно, и она подвинулась совсем к стене, уперлась спиной в холодную неровную кладку.
   Дверь отворилась, и сердце забилось как никогда. Едва стражники вышли, Ками бросилась на шею салирцам. Салирцам! Она висела в объятиях с четверть песка, которая тянулась вечностью, но все равно так рано закончилась.
   - Милая, ты такая худая, - сказал толстяк Амьян, - придется пол-лета тебя откармливать.
   - Они над тобой издевались? - спросил Месфир.
   Ками почувствовала, что губы начинают дрожать. Она сразу вспомнила и Илмара, и дядю, и всех-всех казненных солдат, каждого. Но решила ничего не говорить. Не хотела расстраивать Месфира и Амьяна, а еще не хотела, чтобы узнал отец. Ему, конечно, и так потом доложут, что его солдат казнили, а дочь заставили смотреть, но пусть это станет ему известно не от нее. Пусть думает, что она сильная, раз не пожаловалась.
   - Нет. Со мной хорошо обращались.
   - Слава Восьмирукой! - воскликнул Амьян. - Сафарши еще не потеряли остатки чести.
   - Но теперь ведь уже все не важно? - Ками заглянула салирцам в глаза. - Вы привезли золото и заберете меня отсюда?
   - Милая... - вздохнул Амьян.
   - Придется еще немного потерпеть. - Месфир положил ей руки на плечи. - Еще чуть-чуть, и мы соберем золото. Еще месяца два, может, три.
   Ком прошел по горлу.
   - Как? - еле из себя выдавила Ками. - Мне еще здесь три месяца?
   Ей хотелось зареветь и от того, что еще три месяца сидеть в этой вонючей комнате, и от того, что она еще не скоро увидит Салир, но больше всего от обиды на отца, потому что он не смог собрать на нее выкуп. А он же обещал, что она через шесть месяцев вернется домой! Прошло уже семь, и вот еще три...
   - Может, нам еще что-то продать? - умоляюще спросила она.
   - Даже если мы с Амьяном продадим все свои земли, это не покроет и сотую часть долга.
   - Нужно дождаться нового урожая, - пояснил Амьян. - А потом мы за тобой приедем и заберем тебя! Вернемся в Салир, и все будет снова как раньше!
   Ками зарыдала.
   - Не будет! Не будет как раньше! Они всех убили! И дядю, и Илмара, и Шоля, и Фьяна, и Кирьва... А ему было только пятнадцать... Всех убили!
   Она закрыла лицо и отвернулась.
   Амьян обнял ее.
   - Что ты такое говоришь, милая?
   - Правду, - всхлипнула Ками. - Они их убивали, а потом какой-то нечистый жрец оживлял. Я все видела. А потом... - Ками набрала воздух. - Потом опять убивали!
   Амьян с Месфиром переглянулись.
   - Не может быть, - сказал Месфир. - Какой смысл? Он мог бы получить за них выкуп.
   Горячие слезы текли по щекам.
   - Может, идиоты вы такие... Он делает, все что захочет, потому что он - князь, а все остальные некнязи, а я - некняжна!
   Где-то на второй или третий день она случайно, по привычке, ведь все так говорят в Салире, назвала отца князем, за что достомол Сарой разбил ей губу, стражники заржали, а властелин Дараган сказал, что в девять лет пора бы уже научиться следить за языком.
   Месфир сжал кинжал так, что пальцы побелели.
   - Они за все расплатятся.
   Дурак, что он сделает. Там тысячи солдат, а у них один кинжал на двоих. То есть на троих. Но она умеет только немножко из арбалета. Был бы здесь арбалет... Может, она бы и убила парочку сафаршей. Может, даже самого Дарагана. Всадила бы в самое сердце!
   - Успокойся, - сказал Амьян Месфиру. - Потом.
   Хотя если бы она не была некняжной, ее саму бы убили там со всеми. А может, и нет. Если бы она была простой девочкой, ее бы не держали в плену и отпустили. Лучше бы она была простой девочкой.
   - А что за нечистый жрец? - спросил Амьян. - О ком ты говоришь?
   - Я не знаю его имени. Но он верный слуга Дарагана. Даже более верный, чем многие. Делает все, что ему прикажут.
   - Оживление мертвецов - редкое искусство, - произнес Месфир. - Лет пятнадцать назад жил один такой в Салире. Тоже вот трупов поднимал. К нему очередь стояла - и знатные, и простые. Приносили детей, матерей, отцов, даже собак. Он недорого брал - пять динар с каждого. Никому не отказывал. В двадцать лет он выглядел на тридцать, а в двадцать пять - на сорок пять. Не дожил и до тридцати.
   Ками опустила голову. Слезы засохли на щеках.
   - А еще этот нечистый добивал раненых, - тихо сказала она. - Он разрезал горло Илмару.
   - Дарагану недолго править осталось, - заявил Амьян. - Его народ бунтует. Людей не пугают даже расправы. Вдоль дорог, с обеих сторон, через каждые сто шагов мы видели...
   - Беженцев, - перебил Месфир. - Мы видели беженцев. Люди голодают и идут за лучшей долей.
   Голодают... Желудок был противно пуст. Обед почему-то так и не принесли. Хотя бы вареную репу.
   В дверь постучали.
   - Пора, - сказал Месфир. - Милая, не переживай. Через три месяца будешь висеть на шее отца и воровать с кухни пирожки.
   Дверь захлопнулась.
   - Передайте, что я его люблю, - сказала пустоте Ками.
   Остаток дня она проплакала.
  

7

  
   На двенадцатый день Элдену разрешили выходить из каморки и гулять в пределах замка. Элден сначала воодушевился, четыре стены и застойный воздух ему опостылели и сделали голову свинцовой болванкой. Он прошелся по Маршевой дороге от казарм до ворот Преклонения - парадного въезда в серокаменное сердце Сафарраша. По пути заходил в кузню, пекарню и на конюшню, где в стойлах фыркали тощие лошади для слуг и градских вестников. Кони покрепче, боевые и для вестников по всей Ишири, охранялись несколькими постами стражи, и попасть туда оказалось невозможным. Впрочем, и там, куда его пустили, нечистому жрецу не были рады.
   "Что тебе здесь нужно?! Убирайся!" - И на него замахнулись подковой.
   "Пришел ватрушки таскать?! Они для господ!" - Поваренок насупился и сжал нож.
   "Не мешай! Мне надо накормить этих кляч. А то они сдохнут на полпути". - И конюх отвернулся.
   И везде все цедили сквозь зубы:
   "Нечистый жрец-ц-ц".
   Единственной отрадой для него стал подъем на зубчатую Башню Возмездия. Она так называлась из-за того, что после побед Дарагана ее обвешивали гирляндами из казенных: салирцев и вештаков, ширихагцев и лафортийцев, сафаррашских мятежников и просто из тех, кто не воздавал достаточную честь властелину. Сейчас на гулком ветру там мерно покачивались убитые салирцы.
   Элден поднялся по внутренней лестнице, и ему не пришлось к ним приближаться. Ни окон, ни бойниц в башне не было, так что он и не видел истлевающие трупы. Они бы его, конечно, не испугали, но он не хотел вспоминать, как перерезал глотки, потом оживлял, потом снова резал.
   Крутые ступени винтовой лестницы давались тяжело. Он очень ослаб за эти дни. И от скудной кормежки, и от ворожбы - каждодневного оживления мертвецов. Несколько раз он останавливался и, склонившись, сипел, щедрыми глотками набирал воздух.
   Наверху не было никого. Дул пронизывающий ветер, кружили стервятники и время от времени то один, то другой камнем падал вниз, и, оторвав кусок плоти, птицы садились клевать мерзлое мясо в ниши на башне.
   Элден облокотился на парапет. Там, где на горизонте сходились грязно-молочная пелена и бурая земля, полыхало зарево пожарищ. То властелин усмирял злонамеренных мятежников, скоро на Башне Возмездия будет прибавление. Элден оглядел прямоугольники лачуг нижнего града, черную змею Арушу, безжизненный склон Лысого холма. Перед ним открылись сады и усадьбы, поля и леса, и он понял, что даже если его выпустят из замка, даже если у него появятся крылья, и он будет летать над этим простором, - это не сделает его счастливым. От себя не скрыться. Всю сознательную жизнь его вела цель, тянуло вперед предначертание. И, казалось, провидение, либо Всемогущий, либо еще кто - он уже не знал, во что верить - помогали ему. Но по какой-то причине они оставили его, прах Суфира уничтожен, а вместе с ним погибло и предназначение Элдена. Если бы удалось сбежать, он и теперь мог бы выполнять работу нечистого жреца: проклинать по лоскутку платья, наговаривать неудачу по капле крови, давать пришедшим волю и силу на отмщение. Но это все стало для него мелким и несущественным, не принесло бы ему счастья. Он был бы вынужден прятаться от Дарагана, как мышь менять убежища и не высовываться. В таких условиях мертвецов уже не поднимешь, вся округа сразу узнает.
   Интерсно, чем же он разгневал провидение? Оно позабавилось с ним, как с игрушкой, а потом бросило и, наверное, забыло о нем. Может, он сделал что-то неправильное, испачкал себя. И судьба зарыла его на заднем дворе, как он когда-то закопал лисенка, посчитав, что его осквернили.
   Элден вернулся в свою каморку. Облегчение не пришло, но удалось хотя бы продышаться. Лег на скамью и, как водится, попытался заснуть. Из-за стены доносились звуки, то нежные, а то суровые, пробирающие насквозь. Он закрыл глаза, и музыка его будто слегка покачивала на волнах. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Кажется, это из соседней комнаты. Ему стало любопытно, и он решил наведаться в гости.
   На скамье сидел лысый старик, между ног он сжимал виолончель и, закрыв глаза, водил смычком по струнам. Лицо его выражало умиротворение, морщины испещряли лоб и щеки, но он не выглядел дряхлым, скорее - мягким. Такими обычно изображали блаженных, нашедших смысл жизни в покое и молитве.
   Инструмент был еще старше него. Из красного арамирна, потертый, кое-где со слезшим лаком, это тот случай, когда ветхость придавала очарование. Гриф завершал резной дракон, расправил крылья, оскалившись, смотрел будто на слушателя. Пальцы медленно переступали по струнам, и тусклый блеск играл с мраком комнаты.
   Старик открыл глаза, большие и ясные они оглядели Элдена с головы до сапог. Положил смычок на скамью.
   - Можно войти?
   - Заходи уж, жрец.
   - О, ты знаешь, кто я.
   Старик усмехнулся.
   - Да уж все в замке знают.
   - Знают и боятся. Надеюсь, ты меня не боишься?
   - Я прожил достаточно лет, чтобы не бояться нечистых. И понимаю, что ты опасен только для мертвых. А для живых гораздо страшнее любой человек с мечом, нежели с темной ворожбой.
   Элден кивнул и закрыл дверь.
   - Как тебя зовут?
   - Мое имя Гидо.
   - Ты служишь Дарагану?
   - Как и все здесь. Попав в замок, невозможно не служить властелину.
   - Но не все рады этой службе.
   - В свое время я был счастлив тут оказаться. Моя мать - шлюха, а папашу я никогда не видел. За пару динар я пел на ярмарках, меня услышал властелин и забрал в замок. И это, я скажу, лучшая доля, на какую я мог в жизни рассчитывать.
   Элден примостился на край скамьи и, согнувшись, сложил руки на коленях.
   - Когда-то я жил в богатом доме, - сказал он, - и держали мы слуг. В том числе и двоих музыкантов - один играл на скрипке, а второй на лютне. Я засыпал под эти звуки. А потом, когда мне было шесть лет, отца обвинили в измене и казнили. Мы переехали в убогую лачугу, и динара у нас не стало не то, что на слуг, но иногда и на ячменную лепешку.
   - Ты же не из Сафарраша, да?
   - Ты прав, моя родина - Сад-Вешт.
   - И ты, конечно, мечтаешь вернуть ему былое могущество? - улыбнулся Гидо.
   Элден взглянул на него.
   - Да. Но я тут всего лишь раб Дарагана, как и все остальные. И к тому же еще одно восстание Сад-Вешт не переживет, он и так наполовину разрушен.
   - Мало кто здесь так признается, что готов пойти против Дарагана. Властелин сожжет живьем, если услышит.
   - Мне терять нечего.
   - А как же твое искусство? За свою, надо сказать, весьма не короткую жизнь я встречал лишь двоих человек, способных поднимать мертвецов. Да и то, эти двое одряхлели у меня буквально на глазах. Один сошел с ума и прыгнул в тигель, а другой истощал, превратился почти что в скелет и уже не мог встать. Мочился под себя и скоро помер от разбухания языка.
   - Вот какое у меня замечательное будущее.
   - Но ты не считаешь, что твоя сила дана тебе не просто так?
   - Я уже так не думаю.
   - Ты ошибаешься. Мастерство не дается зря. Когда ты открыл в себе это искусство?
   - Я с детства, когда закрывал глаза, видел разные образы, разные картины. Они были даже реальнее, чем то, что существовало наяву. Я не мог ими управлять, они меня захватывали, уносили, кружили. Бывало, я часами не мог от них оторваться. Я все больше и больше уходил в них, и постепенно у меня получалось на них влиять, определенным толком их направлять.
   Гидо покачал головой.
   - Когда меня забрали в замок, поначалу я только пел. Но затем мне приказали играть на виолончели и первое время у меня ничего не выходило. Только скрежет и мерзкий скрип. А знаешь, как поступает властелин с никчемными музыкантами? Вешает на струнах. Говорят, весьма мучительная смерть. Так что волей-неволей мне пришлось учиться и скоро у меня стало получаться. Я закрывал глаза, проводил смычком - и рождался образ. Я тоже сначала им плохо управлял, но изо дня в день все лучше и лучше. Я смог рисовать в своей голове полотна, а затем научился рисовать и в головах других людей.
   Гидо взял смычок и провел по самой толстой струне.
   - Вот. Закрой глаза и слушай.
   Тяжелые и тягучие звуки наполнили комнату, гулом отражались от стен. Смычок пошел вправо - и по телу Элдена от головы до пят пробежала дрожь. Смычок двинулся обратно - и дрожь поднималась волной, но угасла, нежно обвела шею шепотом листьев, раскрыв воображению бутоны черных роз.
   - Мрачноватую я увидел картину, - сказал Гидо. - Хотя и не лишенную красоты.
   - Я тоже, - признался Элден.
   - Слушай дальше.
   Смычок запрыгал по самой тонкой струне, едва ее касался. Миллионы светлячков закружили по комнате, легкие, воздушные. Летели прямо на стены и спасались непринужденным пируэтом. Смычок ударил по струне - пируэт, еще раз - и огонек взмывает к потолку. Гидо зажимает струну - и светлячки тают, оставляя холодок на губах Элдена.
   - А тут наоборот все слишком ярко, - сказал Гидо. - Не хватает черного.
   - Пожалуй, ты прав, - согласился Элден. - Хорошо у тебя получается. Сколько ты этому учился?
   - Долго, очень долго. Да я и сейчас учусь.
   В коридоре раздался топот, он усиливался, а вскоре послышались скрип колес и пыхтение. Похоже, сутулый труповоз тащил новую порцию мертвяков.
   - Мне пора. Время служить Дарагану. Думаю, мы еще встретимся?
   - Если пожелаешь.
   Элден открыл дверь и спросил уже из коридора:
   - Скажи, а что будет, если провести по средним струнам? Не по самой тонкой или толстой?
   Ясные глаза внимательно посмотрели на Элдена.
   - Если провести по средним струнам, то все зависит от человека. Мы сами хозяева своих фантазий.
   - Главное, чтобы потом за эти фантазии на струнах и не повесили, - ответил Элден.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"