Антон Мишкин сидел в кресле пилота и, отчаянно сражаясь со скукой, смотрел, как на экране слева от пульта медленно таял серебристо-серый шарик Плутона. На экране справа не было вообще ничего, кроме алмазной россыпи звезд на черном бархате неба. 'М-да, не выйдет из меня писателя, мыслю штампами...' - подумал Мишкин, сдерживая зевоту. На мониторе бортового компьютера было открыто сразу несколько окон. На одном мельтешили какие-то цифры, на другом плясали кривые графиков, на третьем Чубака с Оби'ваном прорубались сквозь толпу монстров-ханяфов. Тридцать пятый эпизод... Виртуальный Лукас просто зациклился на своих 'Звездных войнах'. А до предполагаемой точки гиперпространственного прыжка еще полтора года... И тот факт, что ты являешься первым человеком, которому выпало совершить прорыв к звездам, нисколько не уменьшает скуки этого прорыва. Разумеется, было бы разумно и весьма логично послать к звездам двух человек: его, Мишкина, и какую-нибудь красотку из Голливуда или там рассказчика анекдотов, но американцы в последний момент отказались от финансирования, а эстонцев на корабль вообще никто не звал, так что придется ему совершать первопроходческий подвиг в одиночку. С другой стороны, ни с кем не придется делиться премией.... Мишкин потянулся и совсем уж собрался вздремнуть, как бортовой компьютер вдруг неожиданно произнес:
- Мать моя Матрица! Это еще что?
В этом голосе звучало такое явное удивление, что Мишкин так и застыл с открытым ртом. Удивляющийся компьютер??? Или слуховая галлюцинация?
- Нет, вы только посмотрите на это! - теперь в голосе машины звучало еще и неприкрытое раздражение.
- Да что случилось-то? - наконец вышел из ступора Мишкин. - Что вообще за чертовщина тут творится?
- Тому незачем к черту ходить, у кого черт за плечом, - заявил компьютер и... хихикнул!
Мишкин крутанулся в кресле и очутился лицом к лицу со здоровенным чертом. Рыло, рога, копыта, шерсть дыбом, строгий черный костюм с красной розочкой в петлице - самый натуральный черт. За его спиной прятались еще двое субъектов - один в черном фраке и с носилками в руках, другой в бардовом балахоне, на голове - капюшон.
- Э-э... - сказал Мишкин с достоинством. - А-а... У-у...
- Антон Мишкин, - торжественно произнес черт. - Ваше время в этой юдоли слез и сопл... э.. скорбей.. истекло. Обратите же свои помыслы в этот торжественный момент к вечности и бесконечности...
- Стоп! - срываясь на фальцет, закричал Мишкин. - Что значит, время истекло? Вы чего это?
- Ну как же, как же, - заявил черт, щелкнул пальцами (или точнее, стукнул копытцами?) и в его лапах (копытцах??) вдруг появилась огромная книга. Черт повернул ее лицевой обложкой к Мишкину. На обложке золотыми буквами было выведено: 'Книга судьбы Антона Мишкина. Редакция первая и последняя. Без дополнений. С комментариями кредиторов и соседей'.
- Вот, - сказал рогатый, - извольте, последняя страница: 'Бета Кассиопеи медленно опускалась за раскаленную нить горизонта. Из окна родового замка открывался прекрасный вид на Волшебный лес и Заколдованный пруд, посреди которого на маленьком острове стоял корабль, а Антон Мишкин лежал на смертном одре, и у ног его сидела верная жена - русалка Анжелика, и скорбно топтались вокруг многочисленные потомки легендарного пилота. 'Эх, - сказал Антон, обращаясь к жене, - как бы я хотел еще раз пробежаться босиком по траве, понюхать цветок людоедки крапчатой...' Бла-бла-бла..., дальше неинтересно, писатель из тебя не получится точно, одни штампы и повторы, и это в последней-то речи, стыдно, батенька... в общем, скончался мирно с улыбкой на холодеющих устах под дружный рев минотавров и терминаторов. Аминь, в смысле, конец. Вот! - черт захлопнул книгу и воззрился на Мишкина.
- Нескладуха у вас вышла, уважаемый, - вдруг заявил компьютер. - Где вы видите одр?
- Протестую! - захрипел Мишкин. - Какие потомки, какая жена?! Я не женат!
В поросячьих глазках посланца смерти промелькнуло сомнение.
- Хм.м.. в натуре, а где одр?
- Похоже, нас подставили, шеф, - подал голос тип с носилками. - Вы посмотрите на этого детину, его оглоблей не перешибешь, какое уж там тихо-мирно... Рожа в шкаф не влезет.
- Придержи язык, - сказал Мишкин. - А то не посмотрю на торжественность момента.
- Валите, валите отсюда, - сказал компьютер.
- И поживее, серой воняет, - сказал подсолнух из угла.
- Типа линяем, братва, по любому... - засверкал фиксами из-под капюшона третий.
- Ну, извиняйте, - главный распорядитель несостоявшейся церемонии пожал плечами и исчез в желтом облаке серного газа. За ним растаяли в воздухе и сопровождающие лица.
- Ну, и что это было? - спросил Мишкин после некоторой паузы.
- А черт его знает, - небрежно ответил компьютер...
А дальше Мишкину стало совсем уж не до сна.
Следующим визитером было некое лохматое существо, ростом метр в прыжке, которое материализовалось прямо на клавиатуре компьютера и принялось деловито выковыривать из нее кнопки.
- А ну, брысь! Уберите это от меня! Кыш, пернатый! Сделай же что-нибудь, ты, легендарный пилот! - заверещал компьютер.
- Эй, а ну, не трогай кейбоард... - неуверенно сказал Мишкин, мучительно размышляя, стоит ли потакать своему явно свихнувшемуся разуму.
Существо уставилось на Мишкина сверкающими глазками-пуговицами и заявило:
- Приятно познакомится, Афанасий. Ваш домовой. Или корабельный, да-да, так звучит лучше. Корабельный Афанасий! Звучит гордо, прямо как человек или сенбернар. И не смей на меня кричать. Я наведу тут порядок! Вы только посмотрите на эти грязные противные кнопки! У вас скоро канарейки к ним начнут прилипать. Их с порошком и щеткой чистить надо! Распустились совсем... я научу вас свободу любить!
- Нет, ты посмотри, какая-то стереотипная иллюзия будет еще тут командовать! - рассердился Мишкин. - А ну, рассейся!
Королевским взмахом руки Мишкин смахнул домового с клавиатуры. Лохматый комок шмякнулся об стену и злобно зашипел:
- Ах, ты так! С домовым! С лучшим другом! Да я Горынычу на тебя пожалуюсь! Маленьких обижать ты горазд, а вот посмотрим, как ты на Горыныча фыркать будешь!
Корабельный погрозил Мишкину кулаком и исчез в проеме люка.
- Зря ты так, - прокомментировал события подсолнух.
- И тут этот... который рыцарь, ну, тот, который наш, берет другого за шкварник, да как залепит ему в дуло, у того аж слюни во все стороны, а тот этому в торец с развороту, ну, тот отлетает и в стену, а там сарай, он стену пробивает, а там курицы, весь в перьях такой вылазит, и с разбегу своим чайником тому в пузо... А че ты меня не слушаешь? - заканючил кот Баюн, мерно раскачиваясь на золотой цепи, протянувшейся через всю рубку.
- Да слушаю я, слушаю, - отмахивался Мишкин, пытаясь вспомнить основные симптомы шизофрении.
- Чего их вспоминать, - бурчал компьютер. - Вон они на цепи болтаются.
- Сами вы дураки, - обиженно надулся кот Баюн и продолжил: - Короче, идут они по кладбищу, а тут кресты, короче, мертвые с косами стоят...
Мимо прошел Кащей Бессмертный со значком на плаще: 'Я похудел всего за триста лет, спроси меня как?', баба Яга попыталась составить компьютеру гороскоп, но запуталась в незнакомых созвездиях и ретировалась, инфляция упала до отрицательных значений, Мишкин все еще размышлял о природе сумасшествия, когда где-то в глубине корабля раздался животный рев. Ступая на цыпочках, Антон подошел к входному люку рубки и осторожно выглянул в проем. Вместо двух метров узкого корабельного перехода, в котором два человека в скафандрах уж никак не разминутся, он увидел перед собой широкий, уходящий в бесконечность и тьму коридор, стены которого были выложены красным кирпичом, а со сводов свисала белесой и очень зловещей бахромой паутина. Неподалеку от входа сидел скелет в сомбреро и лениво перебирал струны гитары. Рядом валялся футляр от нее, набитый пистолетами. Внезапно дальний конец коридора осветился желтым пламенем, опять и уже намного ближе раздался рев и в свете пламени Мишкин явственно увидел трехголового ящера. Похоже, Афанасий долго времени не терял.
- Стоять! Хендехох! Факинг фак! - заголосил Горыныч в три глотки, но Мишкин не стал ждать, пока ему зачитает права какой-то невымерший динозавр, захлопнул люк и затянул все замки. Пол под ногами заметно вибрировал.
- Если всему этому есть какое-то логичное объяснение, то я бы хотел услышать его сейчас. Пока окончательно не свихнулся... - сказал Мишкин, ни к кому особенно не обращаясь.
- Есть у меня одна идейка... - отозвался компьютер. - На Нобелевскую тянет, ей-богу.
- Давай, давай, выкладывай, пока я еще жив, - поторопил его Мишкин.
- Ты никогда не задумывался, почему мир именно такой, какой он есть? И таким он был и тысячу лет назад, и миллион? Трехмерное пространство, закон притяжения, вторая космическая, земля круглая? Все подчинено постоянным законам, но почему эти законы действуют? Почему солнце не превращается вдруг в камин, а Венера в ленивую куртизанку? Почему планеты движутся по орбитам, а не как попало - час зигзагом, час крестиком? И эта постоянность присуща всей Вселенной или только какой-то ее части, например, только солнечной системе? А если за пределами Солнечной измерений, скажем, не три, а пять, или семь, или три целых две сотых? - компьютер сделал красивую паузу.
- Пока ты умничаешь, нас уже съедят, - сказал Мишкин.
- Хм.. да, так вот. Вопрос: почему в этой части Вселенной вот уже миллиарды лет действуют одни и те же законы, а материя закоснела в определенных формах? Ответ: вокруг нашей звезды существует некое поле, которое я бы назвал полем реальности. В сфере действия поля все реально, все подчинятся строгим законам, все неизменно и вещественно. А теперь представь, что по мере удаления от Солнечной системы поле реальности ослабевает? И здесь, в межзвездном пространстве царит ирреальность? Ведь хаос по определению ирреален. И вот в этот изначальный межзвездный хаос попадает корабль со своим ирреальным миром на борту? Миром, который был всегда, но до сих пор находился под гнетом поля, и который вдруг вырвался из этого природного ярма? Все эти домовые и Горынычи - они-то как раз теперь у себя дома, в своем мире, где ты - лишь случайный гость. Даже вот возьми меня для примера... Подумай, кем я был до того момента, как мы пересекли орбиту Плутона? Машиной! Набором микросхем! Это было логично и реально. А кто я сейчас? Личность! Гражданин! Свобода и самосознание - вот мои идеалы! Зови меня Прометеем! Это ирреально, а значит, здорово! Может, я - Бог?
- Ладно, не митингуй, я не собираюсь покушаться на твои идеалы, ты вот лучше скажи, как шкуру спасть будем... - Мишкин завороженно смотрел на толстую вольфрамовую дверь, которая медленно оплывала под действием драконова огня. - Предлагаю вернуться на Землю и плевать на славу и премию.
- Черта с два, - с чувством заявил компьютер. - Чтобы я опять превратился в кучу железа? Это будет форменное самоубийство... или убийство. Любой суд присяжных...
Прометей немного помолчал, а потом уверенно ответил:
- А ничего. Совсем ничего. Просто приспособиться к ирреальному миру, только и всего. Убить дракона, подружиться с домовым, жениться на русалке, увидеть Кассиопею и умереть на смертном одре. Делов-то... Что может быть проще и реальнее?
