Сентиментальность у меня в роду,
Мой дед был черт-те как сентиментален.
Всех девушек в округе раз в году
Одаривал прекрасными цветами.

Он им писал безумные стихи
И сочинял безумные сонеты.
В него все дамы были влюблены
И били мужики его за это.

Он обожал прогулки при луне
И синих рощ неслышные напевы,
И волочил, как жучку на ремне,
От скуки изнывающую деву.

Он был в округе первый Дон Кихот,
Он защищал от пьяниц проституток,
Не раз ему давали укорот,
Порой не раз всего в теченье суток.

Но самое смешное будет дальше,
Когда придет к нему красавица с косой
И кто-то так тихонечко заплачет:
"Всю жизнь любил, а умер холостой".


* * *

Опять тоска. Опять боюсь я
Не выдержать ее руки.
Петля сжимает до удушья
Мои неровные стихи

Пропитан болью, словно губка.
Душа, как солнце, в сердце - дождь.
На грани чувства и рассудка
Я от любви скрываюсь в ночь

Бреду по городу, как песня,
На башнях флаги и луна.
Фонарь из пламени и жести
Глядится в зеркало окна.

Сапожник бросил мастерскую,
Записку вывесив такую:
"Ушел в печали и тоске
дырявить кожу на виске".

Я догоню его под утро
В разливах безнадежных рос.
Друг другу зададим безмолвно
Все тот же гамлетов вопрос.

* * *

Мне помирать пришла пора,
Одной ногой уже в могиле
И лезет черт поганым рылом,
Знать, не дождется до утра!

А впрочем, это ерунда
И у меня еще есть силы,
Остро перо, черны чернила
И ясен ум, как никогда.

Скажу вам, братцы, откровенно -
В моем кармане ни гроша,
Зато как счастлива душа,
Что завтра вырвется из плена!

Я жизнь прожил не кое-как,
Мои стихи - моя гробница,
И с ней, пожалуй, не сравнится
Гомера жалкий саркофаг.

Я буду в вечности прославлен
И дамы редкой красоты
К могиле принесут цветы,
(Эх, жаль, меня не будет с вами!)

Я перед господом предстану,
Мы скрестим взгляды, а затем
Смешаем кровь из наших вен
И ангелы споют осанну.

А впрочем, это ерунда
И у меня еще есть силы,
Остро перо, черны чернила
И ясен ум, как никогда.

Погиб поэт - невольник слова,
Раб ритма, рифмы и стиха.
Как ночь прекрасна и тиха!
Как тяжела судьбы подкова!