Гладченко Юрий: другие произведения.

Ллямадупу

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


  • Аннотация:
    Луна, туман, цветы зла, ушастики бобра... т.е. добра, и два везучих раздолбая. Или - не очень везучих. А ещё - Ллямадупу.


  

ЛЛЯМАДУПУ

  
  

Когда небо творит зло, кто знает причину этого?

"Канон пути и добродетели"

- Ну и где твой "бронепоезд"?
Сашка не ответил, лишь отвернулся да сунул руки в карманы. Холодно. Даже слишком холодно для второй половины августа. А ещё этот туман, будь он неладен... Так и стелется, течёт по лощине, словно река, потом заползает на дамбу, колышется, змеится у ног, как живой... Время от времени казалось, что из тумана доносятся странные, воспринимаемые не ушами, а всем телом, звуки:
Ш-ш-ш-ш-и... Ш-ш-ш-ш-и...
Едва различимо, то ли на пороге восприятия, то ли уже за ним...
Ш-ш-ш-ш-и... Ш-ш-ш-ш-и...
От этих звуков становилось ещё холоднее.
Ш-ш-ш-ш-и...
Костя тоже слышал это, но считал, что всему виной ветер и провода над трамвайными путями. Да мало ли что можно услышать в самое глухое время суток! Все привычные звуки смолкают: ни прохожих, ни машин... Да и вообще в полнолуние может померещиться всякая хрень. Особенно тем, у кого и так крыша протекает.
Он так и сказал днём, когда Сашка поведал об увиденном накануне.
- Так уж и протекает?
- А что, нет? Ты же с детства помешан на летающих тарелочках, да на чудищах разных. Охотник на призраков доморощенный. А вчера ночью, ты сам признаёшь, пьян был, как сапожник после получки. Нет, не верю.
- Ну ладно, - Сашка и не думал обижаться, а продолжал гнуть свою линию, - пусть я был пьян... Но на фото...
- Да что тут можно понять, на твоей фотке?! Тень какая-то. Да это что угодно может быть. Может, и правда трамвай мимо проезжал.
- Угу. В четыре ночи, без огней... А ты сам-то часто видел пулемёты на трамваях?
- А ты уверен, что это были пулемёты? Может там швабры из окон торчали?
- Угу. Может и швабры...
И тут Сашка выложил на стол последний аргумент:
- Ну а это что по твоему? Тоже глюк?
Костя хмыкнул, глянул мельком:
- Обычный патрон от станкача. От "Утёса", кажется. Да я в армии...
- Ты в руки то его возьми...
Костя ещё раз хмыкнул, но патрон в руки взял, повертел, подбросил на ладони... Хмыкнул уже по-другому, внимательно осмотрел со всех сторон...
- От "Утёса", говоришь, - настал черёд Сашки ухмыляться. - Может и тебе щас мерещится? Пили-то мы вчера вместе. Возвращались только разными дорогами.
- Помолчи. Дай линейку, а лучше - штангенциркуль.
У Сашки под рукой нашлось и то и другое.
- Я тоже глазам не сразу поверил. Можно ещё взвесить, но не на хозяйственных же весах.
Костя выбил из пачки сигарету, закурил... Сашка присоединился.
Некоторое время сидели молча.
- Чего фотка такая хреновая? - нарушил тишину Костя. - Ты же хороший фотограф. Собаку на этом съел.
- Угу, съел, прямо на летающей тарелочке... С тем, что у меня было, да при таком освещении... Как я ещё эту-то сумел сделать...
- Ну да: опыт не пропьёшь, - Костик вновь обрёл способность насмехаться. - А патрон откуда?
- На путях нашел. Вообще-то, их там два было. Одинаковых.
- Два, значит... Покажи.
Сашка достал и второй патрон.
- Хм. И на этом тот же знак нацарапан. Это так и было?
- Я чо, по твоему, совсем псих? Артефакты портить... В кои-то веки что-то настоящее попалось.
- Ладно, ладно... Что это за знак такой?
- Да шут его знает. Вроде бы анк, но вместо петельки наверху фигня какая-то: перекрещенный квадрат, вписанный в круг.
- Это я и сам вижу. Но что это значит?
- Да шут его знает... Может пойдём, у параллельного Костика спросим?
Костик молча докурил, и только потом, с чувством, с толком, с расстановкой высказался по поводу этого предложения. Были затронуты и некоторые другие вопросы, как философского, так и конкретного плана. В общем, беседа получилась интересной, но не слишком конструктивной и познавательной. Тем не менее, каким-то мистическим образом Сашка всё же уболтал друга до того, что тот согласился на сегодняшнюю авантюру.
И вот - пожалуйста - торчат два идиота под полной луной. Торчат на дамбе через овраг. Ага. Ждут, когда появится трамвай-призрак с пулемётами. Бред какой-то...
Холодно.
Едва заметно качаются провода над головой.
Туманный поток всё гуще, всё больше "змей" выползает из лощины: они как живые заползают на дамбу, извиваются у ног... сползают на другую сторону...
Холодно.
- Костя, дай закурить.
- И так уже полпачки... И кого Минздрав предупреждает?
Ворчал Костя не потому, что сигарет или здоровья жалко, а чтобы хоть что-то сказать, разогнать тягостную, изматывающую тишину. И зачем он только согласился...
- Чёрт... Зажигалка не работает. Сашка, дай твою.
Сашка полез было в карман куртки, да так и застыл, глядя куда-то мимо друга.
- Ты чего?
- А?.. Да ты глянь...
Костя глянул. Впечатление было такое, что кто-то распахнул ворота настежь, и туман, лившийся до этого ручейками, ринулся вниз по лощине могучим, неудержимым валом. Дохнуло промозглой сыростью, неуютом и отравной, карамельно-миндальной горечью. Запах был не то чтобы совсем отвратительный, но слишком уж чуждый и нежданный. Странный запах. Беспокоящий...
- Эй! Зажигалку дай...
Сашка вздрогнул, словно очнулся от сна, вытащил зажигалку.
- Чёрт... И у меня не работает...
- А ну дай мне...
Эх, раз, ещё раз... Пока Костя пытался добыть огонь, туман поднимался всё выше и выше, укрывая, опутывая, скрадывая виды и звуки. Очертания ближайших домов расплылись, растаяли в белёсой мути. Как-то резко стало темнее... Луна что ли за тучу спряталась? Но ведь небо то ясное, безоблачное... До Кости не сразу дошло, что фонари уличного освещения больше не горят. Напротив, ночное светило словно разгорелось ещё ярче, да вдобавок обзавелось парой тусклых, едва-едва, но всё же заметных красновато-зелёных колец.
- Ну всё, Сашка, приехали. В таком тумане ты даже бронтозавра с трёх шагов не заметишь.
Сашка что-то невнятно пробурчал в ответ, поднял воротник куртки.
- Чего?
- Подождём ещё немного. Чуешь, ветер усиливается? Я думаю, он туман сгонит вниз.
- Хм... Всё ещё думаешь, что твой призрак снова здесь проедет? Бред.
- Интуиция.
- А я говорю - бред. Ты ещё посигналь пришельцам, чтоб быстрее явились. А то мы тут без огня и курева околеем.
Как ни странно, Сашка спорить не стал.
- Хорошо. Посигналить, говоришь... Дай-ка мне те "артефакты"...
- Нафига?
- Дай.
Костя тоже не стал спорить. Молча отдал патроны, так же молча принял у друга фотоаппарат (на этот раз серьёзная машинка), повесил его на шею.
Что ещё Сашка придумал?
А Сашка сошёл с тротуара, перешел проезжую часть, встал между рельсами, вскинул руки (в каждой по привету "с той стороны"), взмахнул несколько раз... Зрелище было дикое. На земле - туман, в небе - полная Луна. Между двух тускло-блёстких полосок трамвайных путей стоит парень и размахивает руками. И что он там держит такое островерхое? Не дай бог, менты проезжать будут...
Костя хотел было высказать всё, что он думает по этому поводу, но отвлёкся: показалось, что слева что-то мелькнуло. Что-то большое, стремительное... Нет, показалось.
- Сашка, хватит...
Он не договорил: Сашки не было. Вот только что стоял в нескольких шагах, руками махал... И нет его. Растворился в воздухе.
- Эй, ты где?
Туман хоть и густой, но всё же не настолько, чтобы скрыть человека в пяти шагах. Да, фонари не горят, но Луна светит вовсю...
- Сашка!..
Костя двинулся в том направлении, где видел друга в последний раз.
Впереди что-то смутно виднелось.
- Сашка, куда тебя понесло?!
На пару мгновений потемнело, словно между землёй и небом пронеслось нечто большое, тяжелое... Туман всколыхнулся, вновь дохнуло холодом и миндальной горечью.
Костя сделал ещё шаг, споткнулся о рельс и едва не упал... А когда выпрямился...
Он не сразу понял, что именно находится перед ним. Всё воспринималось как-то по отдельности, не складываясь в определенную и понятную фигуру.
Вот - круглые, блестящие, похожие на огромные чёрные жемчужины - глаза.
Вот - уши, ромбовидные, длиннющие - в три-четыре ладони.
Вот - морда в виде усечённой трёхгранной призмы, лежащей на боку.
Костя вздрогнул, попятился.
Существо вскинулось, встало на задние лапы: оно оказалось одного роста с человеком, а с учётом ушей - даже выше.
А вот и зубы: длинные - с ладонь - кривые обоюдоострые клинки. Они выпирали из "рта" - среза призмы - два вверх, два - вниз, словно пара садовых ножниц. Между четырёх больших клыков - несколько плоских и широких резцов.
Костя хотел отвести взгляд, но не мог: чёрные жемчужины, блестящие в лунном свете, расплывались в туманные круги, обволакивали разум сладостной дрёмой, безмятежностью и отрешённостью от сущего. Наполняли гибельным восторгом...
Ш-ш-ш-ш-и... Ш-ш-ш-ш-и...
Ллямадупу.
Ш-ш-ш-ш-и... Ш-ш-ш-ш-и...
Ллямадупу.
Ш-ш-ш-ш-и...
Казалось, что странные неритмично пульсирующие звуки идут со всех сторон, давят на тело, словно вода на глубине. Бессвязные, бессмысленные, как обрывки чего-то неизмеримо большего, недоступного человеческому слуху.
Завораживающая, влекущая гармония...
Полифония запредельных сфер...
Карамельно-миндальная, тягучая хладность...
И в эту чарующую бездну ворвалось что-то чуждое, немелодично трескучее, нарушающее строение мироздания. Ещё и ещё... А потом совсем рядом оглушающее рыкнуло, задавило басом вздорные тенорки...
Костя вздрогнул, завалился набок, как подкошенный, но упасть ему не дали: кто-то подхватил его в последний момент под руки:
- ...! Тащи внутрь!
- Тудыть!.. Крепче держи!..
Миндальная отрава сгинула, сметённая более сильным запахом. Каким именно, Костя понять не успел: отключился от текущей реальности.
...А потом - включился. Выпрямился, рванулся, ударился головой о что-то твёрдое...
- ...!
Кто-то засмеялся, хлопнул его по плечу:
- Очухался! Ничего, жить будет.
Тепло. Защищённость. Едва ощущаемая вибрация и более громкий ритмичный перестук. Режуще-терпкая смесь табака, пота, горячего металла, и чего-то ещё, уже подзабытого со времён службы в армии. Тусклый, ржаво-охристый свет.
Костя постепенно приходил в себя, осматривался. Он находился в тесной - метра два с половиной на два, или чуть больше - каморке, заполненной людьми. Справа - Сашка. Хмурится. На щеке пухнет длинная, но мелкая царапина. Напротив - плечистый, бородатый мужик лет под пятьдесят-шестьдесят. По бокам теснятся два парня, вряд ли старше двадцати. Один - круглоголовый крепыш, другой - вертлявый, жилистый. Крепыш хмурится, вертлявый - лыбится, словно что забавное увидел. Старший - спокойно так смотрит, но что-то от его взгляда неуютно становится.
Костя отвёл взгляд, посмотрел наверх: откуда этот странный свет? Ну, да... И лампочка - странная. Он такие только на картинке в школьном учебнике видел: громоздкая, толстостенная, вместо изящной тонкой спирали - что-то монструозное. Подобные разве что в XIX веке делали. Впрочем, и тогда вряд ли использовали настолько мутное стекло.
И вот ещё что: в каморке нет окон.
- Ну что, самоубивцы, звать то вас как?
Бородатый мужик первым нарушил затянувшееся молчание.
Ребята назвались.
- А почему это "самоубивцы", - тут же поинтересовался Сашка. Похоже, что он, в отличие от Кости, уже пришёл в себя. - Да и вас, кстати, как звать?
- А звать меня Георгием Петровичем...
- Но мы зовём его Батей, - перебил вертлявый. - А меня Петькой зовут.
Он привстал, протянул руку: Костя машинально пожал.
Георгий-Батя зыркнул на парня из-под кустистых бровей и тот стушевался, отодвинулся в угол.
Кстати, сидеть было не слишком удобно, да и прохладно. Стены, пол, потолок, низенькие дверцы, сиденья - всё сделано из голимого, ничем не прикрытого железа. Вдобавок к прочим странностям всё, кроме сидений и дверей, покрыто сеткой из толстой медной проволоки.
- А вот почему вы самоубивцы, я это у вас хочу узнать. Кто же ещё в полнолуние по улицам шастает? Если бы не наш патруль, тот кролик вас бы уже на ленточки порезал.
Костя и Сашка переглянулись.
- Да так вот получилось... - невразумительно буркнул последний.
- Ладно, потом выясним, - Батя привстал, стукнул в одну из двух дверей. - Семён! Вынь-ка запасные спецовки.
А в ответ - тишина.
- Семён!
Железная дверца приоткрылась, в щель ворвался холодный ветер, затем влетел какой-то свёрток... ещё один... Батя поймал.
И дверь лязгнула, закрылась.
- Одевайте, - приказал Батя. - Скоро по Заливной поедем - опасный участок.
- Как? - вскинулся Сашка. - Там же нет трамвайных путей?
- Да вы, часом, не с Луны свалились?
Вертлявый хохотнул.
- Некогда болтать, - Батя перебросил свёртки: один Сашке, другой - Косте. - Спецовки большие, так что натянете их поверх своей одежонки. Только куртки сымите. Сидите здесь и не высовывайтесь. А нам пора.
Батя с вертлявым Петькой выбрались через одну дверь, молчаливый крепыш - через другую. Лязгнули засовы. Снаружи.
Сашка и Костя остались одни. Посмотрели друг на друга.
- Охренеть, - выразил общее мнение Костя. - Куда мы попали?
- Куда, куда... на кудыкину гору, - откликнулся Сашка. - Ну что, надеваем эти...
Он развернул объёмистый свёрток:
Спецовка оказалась довольно банальным комплектом: телогрейка, треух, широченные штаны из грубой ткани с завязками внизу штанин. А ещё - брезентовые рукавицы. Указательный палец - отдельно. Зачем? Чтобы стрелять не снимая варежек?
Вдобавок всё вещи обшиты разномастными, потрёпанными - словно со свалки - кусками резины.
- Мдя-я, фасончик тот ещё... Но если так надо...
- Дык. На них ведь такие же... макинтоши.
Ребята молча облачились в местную "униформу".
- А всё же... Зачем им резина? - поинтересовался Костик в полголоса.
- Подождём-увидим, - буркнул Сашка.
Оделись. Сели.
Под полом мерно постукивало.
Несколько раз трамвай то притормаживал, то ускорялся.
То тускнела, то разгоралась антикварная лампочка в потолочном светильнике, прикрытом толстой решеткой.
- Эй, - Сашка ткнул друга локтем в бок, - а где фотоаппарат?!
Костя только сейчас сообразил, что чего-то не хватает. Он распахнул телогрейку: на шее болтался порванный ремешок.
- Блин... Извини... Не знаю, может там на дороге и остался?
- Чёрт! - Сашка стукнул кулаком по колену. - Кто же нам поверит, если даже фотографий не будет?
- А ты что... - начал было Костя, но договаривать не стал. Закончил мысленно: "рассчитываешь вернуться?"
В самом деле, как они здесь очутились? В том, что они сейчас где-то в другом мире, Костя уже поверил. Вот что-то убедило его, что всё случившееся - не розыгрыш. Быть может - нелепая тускловатая лампочка? Или то, что друга расстроила вовсе не потеря дорогого аппарата? Или...
- А сколько... Сашка, мы давно уже здесь?
- В смысле, сколько ты был в отключке? - Сашка ухмыльнулся. - Недолго. Они с ходу стрелять начали. Может даже и попали. Во всяком случае, та тварь смылась. А ты как, штаны не намочил?
- Иди ты... Свои проверь.
- Гы! Проверил. Сухие.
На этом разговор выдохся.
Впрочем, долго скучать не пришлось: не прошло и минуты, как за дверью - той, что вела в заднюю часть вагона - что-то оглушительно взвыло, зашлось истошным воем... Потом зарокотало - короткими очередями - сухо и зло. Ахнуло. Скрежетнуло. Распалось сорочьей трескотнёй. Взвыло громче прежнего.
Захлебнулось.
Распахнулась дверь, ввалился Батя: глаза бешеные, в руках что-то крупнокалиберно-убойное. Сбоку, на ремне стволом вниз, самый обычный "калашников".
Задняя дверь вздрогнула, ещё раз... промялась в нескольких местах, словно была не из толстого железа, а из плохонькой жести... лопнула наискось...
- Всем на пол! - неожиданно спокойным и твёрдым голосом приказал Батя. - Железа не касаться.
Долго упрашивать ребят не пришлось: схватить дурную пулю никто не хотел. Впрочем, разлечься было особенно негде, так что пришлось свернуться по углам в позе эмбриона. А вот почему железа не касаться? Здесь же всё вокруг...
- ...! Да где они!?
Костя вытащил из карманов телогрейки варежки, обшитые кусками резины, стал судорожно натягивать. Догадывался - так надо. Зачем? Сейчас выясним.
Вагон тряхнуло. Покорёженная дверь медленно, вальяжно, приоткрылась... захлопнулась... вновь приоткрылась... с отвратительным скрежетом сорвалась с петель и исчезла где-то снаружи.
Батя выстрелил.
Костя ожидал чего-то оглушающе-слепящего, даже голову прикрыл варежками (ну и запашок от них...), но всё вышло по-другому.
Крупнокалиберный агрегат односложно и не слишком громко клацнул, из ствола выплеснулось что-то тёмное... Из-за дверного проёма брызнул сноп искр... Секунд пять или шесть ничего не происходило. Затем нечто грузное и странное рухнуло на пол, распространяя вокруг себя уже знакомый - карамельно-миндальный - отравный запах.
Костя приподнял голову: совсем рядом - ромбовидные уши и голова существа, неестественные, составленные из прямых линий и чётко выраженных граней. Блёкло-серые грани... А это что? Руки? Да, почти как человеческие, и по форме, и по размеру, только покрыты недлинной, но густой белой шёрсткой.
- Алёшка! - Батя отбросил странное оружие, взялся за автомат, и осторожно двинулся вперёд, наступил на уши "кролика", неразборчиво выругался, скрылся из виду...
Костя привстал, дотянулся до брошенного оружия.
Мда... Это нечто походило и на спиннинг (из-за катушки), и на гарпунное ружье для подводной охоты, разве что значительно грубее и массивнее. А вот и "гарпун" - торчит из груди лежащего на боку существа. Вот только вместо лески к нему тянется провод в витой оплётке. Ещё один провод, заметно толще первого, идёт от пистолетной рукояти назад, соединяя убойный агрегат с чем-то по другую сторону двери. С чем именно - было и так, что называется интуитивно, понятно.
В дверь заглянул Батя:
- Ребята, вы ведь стрелять умеете?
Голос тусклый, лишённый интонации.
- Я умею, - ответил Костя. - Служил в армии. А что?
- Идите сюда. Я один не управлюсь.
Костя кивнул, ткнул в бок застывшего Сашку:
- Эй, ты как?
Тот вздрогнул, поднял голову, увидел валяющегося на полу "кролика" и снова вздрогнул.
- Ты живой?
- Д-д-да... Да. Живой.
- Пошли.
Костя встал сам, за шиворот вздёрнул на ноги Сашку, пригнувшись (почему у них двери такие низкие?) прошёл вслед за Батей. Ну и странное оружие с собой прихватил. А вот на длинноухое существо он всё же постарался не наступить.
За раздолбанной дверью (на месте задней площадки) обнаружилась пулемётная точка, прикрытая изувеченным куполом: металл покорёжен, распорот, словно кто-то прошёлся ножом по консервной банке в нескольких направлениях, левого борта - вообще нет. Ещё страньше то, что купол сделан не из сплошного металла, а из толстых стальных прутьев. А между ними довольно большие дыры: голову можно запросто просунуть.
- А это... - Костя не сразу вспомнил, как звали того парня, - Алёшка где?
- Нет больше Алёшки, - донеслось в ответ. - И Степана больше нет. Дай-ка мне "зверобой" - питание переключу, - он забрал у Кости оружие, отсоединил оба натянувшихся провода, затем вытащил откуда-то из груды металла другой, клацнул тугим креплением, сдвинул рычажок на боковой поверхности: что-то коротко взыскрило, звякнуло...
- Порядок.
Бородатый отдал оружие Косте, затем снял со стойки справа от двери ещё один "аппарат", протянул Сашке.
- Встанете позади меня. К дыре не приближайтесь. Полезут - бейте в упор.
И всё - весь инструктаж. Собственно чего тут ещё объяснять? Где у агрегата под названием "зверобой" спусковой крючок и так было ясно. Да и как целиться, если стрелять в упор, тоже понятно. Вопросы напрашивались совсем иные, но задавать их сейчас - немного... несвоевременно.
Пока Батя занимался пулемётом (ленту нужно было сменить), установленном посреди площадки на опоре-тумбе, Костя окончательно пришёл в себя и стал осматриваться по сторонам. Благо глаза постепенно адаптировались к полумраку.
Вот, до пояса здесь, а остальное внутри, лежит "кролик". Нижняя половина, освещённая тусклым светом из дверного проёма, словно от другого существа: ничего общего с угловато-призматической головой, или с почти человеческими руками. И правда - "кролик": мощные кривые лапы с характерным вывертом, пушистый шарик-хвост... Грязновато-белый короткий густой мех... Химера какая-то. Мразь...
Костя сплюнул, отвернулся от чудной твари, и стал смотреть по сторонам.
В первый момент пейзаж показался абсолютно незнакомым: уличные фонари не горят, дома тёмные, окна где заколочены, где зияют пустыми глазницами... Ни людей (время-то, правда глухое), ни машин... Последнее для Кости было особенно странно: дома (гм...) он уже привык, что куда ни глянь - везде они. И если уж не на проезжей части, то припаркованы на обочине. Или - наоборот. Или то и другое одновременно. А тут... ни деревца, ни кустика: голый бетон, голая кирпичная кладка. Газонов вообще нет: то ли залиты асфальтом, то ли заложены плотно утрамбованным каменным крошевом. Не очень-то такие детали разглядишь в лунном свете.
- Так мы это... по Пионерской что ли едем?
Никакие приключения не могли отучить Сашку от любопытства.
Батя - не поворачивая головы - шикнул. Прильнул, слился с пулемётом в единое целое. Дальше ехали молча.
А Косте пришлось признать, что друг не ошибся: трамвай шёл по улице Пионерской. Вот там - старый, довоенной постройки, двухэтажный дом с высокими печными трубами. Вот там - продуктовый магазин... Даже вывеска на месте. Правда, ни дверей, ни окон нет... А вот - автобусная остановка "Технологическая". Всё и так, и не так, как... дома. На этой улице трамвайных путей вообще не должно быть. И чем дальше, тем расхождений становилось больше. Вскоре за "Технологической" должен был быть перекрёсток с Разъездной, а затем - новый район, застроенный панельными многоэтажками, но... Вот перекрёсток: трамвай, скрипя и раскачиваясь, словно древний парусник, поворачивает... Но слева по борту открывается совсем другой пейзаж.
Осознание увиденного запаздывало. Слишком уж непривычная рисовалась картина.
Безбрежная гладь: плоская как стол равнина.
Серебристо-ковыльная даль, расчерченная плавно изогнутыми линиями.
Россыпь ушастых фигурок по пояс в... высокой траве? В цветах?
От трамвайной линии до края серебристого поля метров сто, и подробности не рассмотреть. Да и куда больше внимание Кости привлекло иное - непонятное, стремительно-струйное движение. Что-то туманное колыхалось над растениями, свивалось, уплотнялось в стеклярусно-льдистые космы, текло, поднималось метра на три над землёй, и вновь текло - вдаль, в глубину полей... А вдалеке... Вдалеке в небо вздымались... Нет, не колонны, как показалось Косте поначалу, а что-то вроде перевёрнутых смерчеподобных ... Нет, снова не так. В общем, ему эти образования напомнили стилизованное изображение Останкинской телебашни: усечённый конус в основании и плавно сужающаяся кверху "труба".
Вот только ЭТО не было сделано из бетона и стали, нет, это были вихревые образования из той самой туманной субстанции, что поднималась с полей, но - неестественно правильные, гармонично выверенные и строгие образования. Их было десятка два, а может и больше, но самые отдалённые растворялись в зыбкой небесной лунности. И это - не поэтическое преувеличение: туманные "башни" вздымались на недосягаемую взору, запредельную высоту. Казалось, что они так и тянутся, тянутся до самого неба, истончаются до игольной тонкости и вонзаются в льдисто-стылый купол где-то в зените. А что дальше, за куполом? Кто знает...
Сколько Костя ни напрягал зрение, но ни одной звезды так и не увидел. Небосвод был затянут всё той же странной, туманной субстанцией, что поднималась с полей. Нет, звёзд не было, и только полная, иномирно яркая Луна, окружённая красновато-зелёными кольцами, отстранённо взирала на землю.
   И оттуда - из глубины серебристых далей, и с земли, и с неба - явственно доносилось:
   Ш-ш-ш-ш-и... Ш-ш-ш-ш-и...
   Ллямадупу...
  
   Ш-ш-ш-ш-и... Ш-ш-ш-ш-и...
   Ллямадупу...
   Ш-ш-ш-ш-и... Ш-ш-ш-ш-и...
   Ллямадупу...
  
   Ш-ш-ш-ш-и...
   Ритмичная чуждость...
   Ускользающий смысл...
   Ллямадупу...
  
   Ш-ш-ш-ш-и...
  
   Ллямадупу...
Почему-то в этот момент Косте вспомнилась сестра: круглолицая, меланхолично-задумчивая, с неизменной тенью улыбки на губах. "Монолизка" - так дразнили её в школе.
Воспоминание мелькнуло, и ушло, оставив горький, миндальный привкус.
Стоп! Миндальный?!
Да, в воздухе вновь ощущался то самый, уже знакомый запах.
- Вы считайте про себя, не давайте мыслям путаться, - нарушил молчание Батя. - Помогает.
Мысли? Путаться? Да вроде ничего такого... Но Костя всё же начал считать. Не шутка же это? И вот, где-то после сотни, горьковато-сладкая пелена начала спадать, уходить, растворяться в прохладном и чистом, без всяких мистических примесей воздухе.
А потом в небесах мелькнула и пропала отдалённая зарница... мелькнула ещё раз... затем - совсем близко, как показалось - прямо над головой - высверк молнии... Резкий, потом раскатистый, потом оглушающий, и вновь приглушённый, постепенно затухающий рокот грома.
Затем - тишина.
Тревожно гудящая, словно натянутые провода.
- Ну всё... - Батя повернулся, посмотрел на Сашку, потом на Костю, - На сегодня, кажись, отстрелялись. Сейчас зверушки засыпать начнут.
- Почему? - спросил Костя.
- Надолго? - одновременно поинтересовался Сашка.
- Так урожай собран, - Батя медленно, словно нехотя, отделился от пулемёта. - Чего им делать то до следующей ночи?
Сашка открыл было рот, но бородатый стрелок перебил, гаркнул во всю глотку:
- Эй, Сашка, давай музыку! Ту самую!..
До ребят не сразу дошло, что Батя обращался к кому-то другому: там, в передней части "бронепоезда".
В ответ донеслось что-то неразборчивое, но Батя видимо понял, кивнул.
- Лады. А ну-ка, ребята, скиньте зверушку с поезда.
Ребята замялись.
- А он... того...
- Чего "того"? Мёртвый он. Пулей их не убьёшь, разве что вовсе вдрызг измочалить, зато электричество валит - будь здоров.
- Я не то хотел спросить, - Сашка снял шапку, помотал головой - жарко, - Они не заразны? Чума там, холера какая-нибудь...
Батя ответил не сразу. Помолчал, посмотрел сначала на одного, потом на другого.
- Да нет. Они здоровы так, как людям и не снилось. Вот что, ребята...
И в этот момент что-то хрипло каркнуло - Косте показалось, что над самым ухом, - прокашлялось... и заиграла музыка. Звук, стелясь по крыше, шёл откуда-то из средней части вагона - до боли знакомые и незнакомые одновременно напевы саксофона: тягуче-сладостные, неспешные, словно воды великой реки.
А затем - голоса.
Чарующе-лунный, прохладно-мягкий - Элла Фицжеральд.
Полуденно-сочный, хрипловато-терпкий - Луи Армстронг.
   "Summertime".
Трамвай шёл слегка раскачиваясь с борта на борт и, казалось, что он, как корабль, плывёт куда-то, увозя людей в серебристо-лунную даль. Далеко-далеко - в бескрайнюю неизвестность. Навсегда.
Костя с трудом отвёл взгляд от иномирного пейзажа и посмотрел направо: тёмные стены, тёмные провалы окон, нуаровый сумрак вперемежку с лоскутьями тьмы.
Песня отзвучала, сменилась другой, но Костя уже не вслушивался - отстранился, закрылся от чар, сосредоточился на вещах более близких и понятных.
А Батя достал откуда-то из-за пазухи небольшую фляжку, отвинтил колпачок...
- За Алёшку. И за Степана. Пусть им приснится солнце.
- Приснится?
Ребята переглянулись.
- Ну да. "Кролики" ведь тоже спят.
- То есть... А при чём тут...
Костя почувствовал, что ноги хоть и держат его, но как-то неуверенно.
- Так ведь эти, - Батя кивнул на существо, - никого просто так не убивают. Нет, они переделывают людей в себе подобных.
Костя посмотрел на мёртвого:
- Значит и это был... человек?
- Был. Двое их тут было. Один вот - лежит, второй... ушёл.
Пауза.
- Любил Алёшка эту музыку... Да... И что я Зинке кажу?.. Эх...
Батя помотал головой, затем сделал ещё один глоток.
Сашка положил "зверобой" на пол, снял варежки, решительно взял фляжку, глотнул, поперхнулся:
- Крепко... - Протянул Косте, - Помянем.
Тот молча принял, зачем-то встряхнул, поднёс к губам: пахнуло совсем не сивушно-самогонным, как он ожидал, а на удивление тонким, чуть сладковатым ароматом, как от редкого, экзотического вина.
Костя сделал глоток...
На вкус это напоминало хороший коньяк, но было куда крепче: жидкий огонь так и вспыхнул, разбежался во все стороны по жилам...
- Вот что ребята, я так понимаю, что вы не местные, - Сашка в ответ на слова Бати выдавил односложный смешок. - Так что давайте-ка рассказывайте, пока на базу не приехали. Отцы-командиры у нас недоверчивые... Вряд ли вас отпустят восвояси.
- А вы что же, - Сашка так и насторожился, - вы знаете, как нам вернуться домой?
- Домой? - Батя забрал фляжку. - А где ваш дом?
Ребята переглянулись ещё раз.
- Ладно. - Батя махнул рукой, - давайте всё же уберём здесь, а потом присядем, поговорим. Нет, подожди...
Бородач прошёл к голове "кролика", присел... В руке откуда-то - прямо как у фокусника - возник узкий длинный нож... "Фокусник" вогнал остриё сзади под основание одного ромбовидного отростка, потом другого, каждый раз проворачивая клинок вокруг оси. Затем крепко взялся за ромбоиды, рванул...
- Ну вот... - он бросил уши на одно из сидений в тамбуре. - Ещё пара...
Сашка буркнул что-то неразборчиво. Костя промолчал. Ясно - обычай здешний. Просто обычай... Скажем у охотников за головами с Борнео трофеи ещё более... антропоморфны. Не нам их осуждать.
А "кролик" оказался довольно тяжёл: ребята с трудом подняли и дотащили его до пролома.
- Выше подними, а то зацепишь...
Раскачали, бросили.
Тело кануло за борт, как камень в реку.
С глаз долой - из сердца вон.
Тем временем Батя приоткрыл вторую дверь, перебросился с кем-то парой фраз, затем вернулся, вышел из тамбура и опустился на металлический пол, привалился спиной к пулемётному станку. Передвинул "калаш" так, чтобы тот был под рукой.
- Давайте здесь... Вот по бокам от двери и садитесь.
Расселись.
Помолчали немного.
Костя вытащил полупустую пачку сигарет: оставил по одной себе и Сашке, остальное передал Бате:
- Вот. Возьмите.
Тот взял, повертел, осмотрел со всех сторон, как нечто невиданное:
- Это что, американские или английские?
- Американские.
- Дорогие наверное?
- Не. Дешёвка. Хорошие они сами курят.
Батя кивнул.
- Буржуи.
- Точно.
Сашка щёлкнул зажигалкой: как ни странно, на этот раз всё работало прекрасно.
Закурили...
Из динамиков струились, сплетались, миражились чарующие голоса, две параллельных линии - рельсы - убегали вдаль, отделяя друг от друга серебристую лунность и земной полумрак.
- Ну, ребята, кто начнёт?
- Я попробую, - откликнулся Сашка.
Рассказывал он довольно сумбурно, перепрыгивая, как говориться, с пятого на десятое, но обстановка способствовала тому, чтобы самый бредовый рассказ воспринимался как должное.
Батя слушал молча: не перебивал, не задавал вопросов, просто слушал. На лице - тень: ни свет из тамбура, ни свет луны не касаются его. Зато автомат освещён хорошо...
- Вот значит как... Вы из другого мира... Ну, это кое-что объясняет.
Он помолчал немного, спросил:
- И как у вас... там?
- Ну-у-у.. По сравнению с тем, что здесь - лучше. Наверное. Кстати, - Сашка распахнул телогрейку, вытер пот со лба, - а какой у вас год?
Батя ответил.
- Хм. И у нас. А когда... - Сашка развёл руки, словно пытался охватить весь мир, - когда всё это началось?
- Когда началось?.. - эхом откликнулся собеседник. - Да давненько уж, примерно через полгода, как американцы полёты на Луну возобновили. Это, дай бог памяти, в восемьдесят четвёртом, кажется, случилось.
- Так они что... - Сашка не договорил, ткнул рукой куда-то в зенит.
- Да шут их знает. Точно ведь неизвестно. Они же разом на всех материках появились. Да и никаких кораблей не было. Они вообще, похоже, техникой не пользуются.
- То есть как?! А вот эти... башни?..
- Никакие это не башни. Это вроде канала в воздухе. Они там что-то сделали с этой, как её... с гравитацией.
- Ничего не понимаю. - Сашка почесал в затылке. - А... Вы сказали, что они людей переделывают. Это как?
Батя вздохнул:
- Ладно, слушайте.
И он стал рассказывать. Сашка горячился, перебивал, переспрашивал, уточнял... Постепенно стала вырисовываться вот такая картина...
Дело было так: однажды ночью, в полнолуние, во множестве мест появился туман. Туман не простой, а словно бы живой, движущийся, дышащий, шепчущий... Он не рассеялся утром. Напротив, туман стал уплотняться, собираться в некие сгустки... И вот на следующую ночь - началось. Сгустки тумана (их назвали летучками) касались людей, оплетали, словно коконом. Люди падали, "летучки" оплетали их всё гуще и гуще... Тем временем туман продолжал расползаться, захватывая все новые и новые районы, области и страны. В наступившем хаосе никому не было дела до коконов. Во всяком случае Батя (он же Георгий Петрович) ничего об исследованиях в этом направлении не знал. Но вот примерно через месяц коконы начали раскрываться. Догадываетесь, кто там был?
- Догадываемся, - буркнул Костя. - И что они?.. Тоже стали на людей нападать?
- Ни, что ты... Они смирные, мухи не обидят.
- ...! - Костя от души выругался. - А тот, что нас...
- Это только в полнолуние бывает. Некоторые из них как бы звереют и начинают кидаться на всё, что движется.
- Вообще на всё, или только на людей? - потребовал уточнить Сашка.
- На всё. И на своих тоже. Только их как магнитом к людям тянет, вот они в город и лезут.
- А-а-а... А мы... вы, значит вроде как подсадными утками работает? - Костя стукнул кулаком по колену. - Ясно. Но почему на трамвае?! Танк или БТР чем хуже?
- Эх, Костя, Костя... - Георгий Петрович покачал головой. - Ну сам подумай: сколько лет прошло? Конечно, в городе был нефтеперегонный завод, но откуда нам саму-то нефть взять? Нам даже дров постоянно не хватает. Хорошо ещё, что климат стал мягче. Я за последние десять лет снег всего несколько раз видел: даже в январе температура около ноля.
- Ничего не понимаю. Это всё как?
И снова, слово за слово, вырисовывалась невиданная, невозможно-сюрреальная картинка.
Вообще-то патрули ездят не только на трамваях, но и на троллейбусах. А всё потому, что электричества пока хватает: ГЭС в нескольких километрах от города продолжает работать. Чужие её не трогают.
- Раньше у нас почти миллион человек жило, а теперь - тысяч сорок. Одних летучки увели, другие от голода и болезней умерли.
- А почему они сюда не лезут? У вас что... - Сашка замялся, - перемирие? Вы как-то отбились от этих... летучек?
- Если бы... Они же почти всю Землю захватили, но десятка два городов вроде нашего оставили в покое.
- Зачем?
- Ну, во-первых, мы за них грязную работу делаем: озверевших кроликов убиваем. А во-вторых, - Батя кашлянул, - мы у них вроде "мясного запаса".
Сашка так и вскинулся...
- Нет, нет! - Батя рубанул по воздуху рукой, словно отметая напрашивающееся предположение. - Они людей не едят. Они... Ну эти "кролики" сами-то не размножаются... А как восполнять потери рабсилы? Вот какой ущерб "озверевшие" им наносят, столько они потом людей и забирают. На замену, значит. Хорошо ещё, что эти "зверики" стаями не ходят. Обычно по одному, иногда - двое. Очень уж они живучие. Они ими, наверное, довольны...
- Они, они... Да кто "ОНИ"?! Как выглядят?!
- Да как вам сказать... Тут ясности до сих пор нет. Одни говорят, что "у них" всем заправляют цветочки вон те серебристые, - Батя кивнул налево. - Другие уверяют, что главные там - крохотные, меньше миллиметра, насекомые, из которых туман состоит. Я не очень-то разбираюсь во всех этих делах: симбиоз, ульевой разум...
- А кто разбирается? И вообще, как там, вне города?
- Так учёные кое-где остались, что-то сделать ещё пытаются... А из города нас не выпускают. Питаемся тем, что на огородах выросло, да рыбу в реке ловим. Про то, что в других местах происходит, мы только по радио слышим. Может людей на Земле и больше осталось, чем мы думаем, да связь не у всех есть. Да и то, что есть... - Батя снова махнул рукой. - Из-за той дымки в атмосфере - сильные помехи.
- Да что за чёрт! Сидит непонятность на неизвестности и фигнёй погоняет. Голова пухнет... Значит, "кролики" - не главные? Они вроде негров на плантациях?
- Точно.
- А что там, на полях?
- Цветы.
- Цветы?
- Да. Они на нарциссы похожи, только стебель длиннее, да цвет специфический. А внутри, в бутоне, вот это растёт да зреет.
Батя полез за воротник, вытащил что-то вроде амулета на кожаном шнурке, протянул Сашке.
"Амулет" - небольшой бутылёк из мутноватого стекла, скорее всего - из под лекарства, а внутри... внутри...
Выглядело это так, словно кто-то сорвал с неба полумесяц и в таком, неизменно-малом размере, поместил внутрь пузырька. Полумесяц тускло светился внутренним, серебристо-призрачным светом: холодный, чужой...
- Это он ещё не созрел. К полнолунию они округляются, выращивают четвёрку крылышек, похожих на стрекозиные, и улетают. Да вы сами видели.
Батя махнул свободной рукой в сторону полей, затем вверх.
- Там у них что-то вроде "второго этажа". Летают, летают... Всё небо над Землей этой дымкой затянуто. Говорят, даже климат они изменили. Полярные льды растаяли, океаны все прибрежные города затопили... С другой стороны, говорят, что Сахара вновь зеленеет... Да, говорят...
Он снова махнул рукой, затем убрал "амулет".
- Много что говорят, да только ничего точно неизвестно.
- А зачем вы это, - в голосе Сашки явственно чувствовалось отвращение, - с собой носите?
- Да так, - Батя хмыкнул, почесал затылок,- Вроде бы это на здоровье хорошо влияет.
Разговор на некоторое время увял: сказано было много, а понято - мало. Требовалось время на размышление.
- И всё же, ребята, вы-то к нам как пришли?
- Да я вот тоже думаю, - подхватил Сашка. - А не эти ли вещицы из вашего мира сыграли роль ключа?
Он достал из кармана патроны.
- У нас такой калибр не в ходу. Да и что это за рисунки на них? Зачем?
Батя взял один, всмотрелся...
- Знакомая вещь. Было тут у нас происшествие... Я ведь почему так легко поверил, что вы из другого мира...
Он глубоко затянулся: огонёк вспыхнул у самых пальцев и тут же погас.
- Пару месяцев назад у нас уже были странные гости. На пароходе пришли откуда-то снизу по течению. Едва-едва створки шлюза не снесли, повернули в последний момент, да в берег чуть ниже плотины... Да, шороху навели... Пароход-то прямо как со старинной картинки: гребные колёса, две трубы... высокие...
Батя затушил окурок, взял ещё одну сигарету:
- Ищь ты, буржуйские-американские...
- А дальше что было? - поторопил Костя.
- Да мёртвые там все были. Один только и дотянул, уже у меня на руках умер, когда я его на берег тащил. Успел только сказать несколько слов.
- И что он сказал?
- Да вроде "Aru tenus"... Нет, не так... "Arcus nimium tensus rumpitur"*.
- И что это значит?
- Ну мне то откуда знать? Я английский в школе не изучал.
- Это не английский, - вмешался Сашка, - это латынь.
- Вот даже как... И что это по нашему значит?
- Так я ведь тоже не изучал. Кажется что-то про натянутый лук.
- Ну и?..
Сашка пожал плечами:
- Может он бредил? Так что, эти патроны с того парохода?
- Точно. У них и пулемёты были, и винтовки, и так, по мелочи всякое-разное. И всё не наше, не советское. Да и за бугром ни у кого таких не было: уж я-то знаю, довелось во второй Афганской поучаствовать... Да... когда всё это началось. Да... Мы кое-что из их оружия использовали.
Он снова замолк на минуту.
- А что за вторая Афганская? - заинтересовался Костя, но собеседник вопрос то ли не услышал, то ли проигнорировал.
- Машинки эти помощнее "Утёсов" будут, так что звериков мы много набили. Да только зря мы это... Вчера тот трамвай, на который трофейные пулемёты поставили, кролики по винтику раскатали. Целая стая откуда-то набежала. И патроны меченые не помогли.
- Так что с этими патронами?!
- Ну... Патроны как патроны, да только особые они. Одной или двух пуль хватало, чтобы бешеного успокоить. Обычных-то с десяток надо вогнать. А запасы у нас не бесконечные. Экономить надо.
Батя покачал головой:
- Вот несколько ящиков их ещё осталось. Да, не любят кролики к ним прикасаться. Неспроста это.
Он ещё раз покачал головой, вернул "артефакты" Сашке.
- Другие тоже пробовали такие рисунки делать, да только всё без толку. Видать не в самих патронах, и не в значках дело, а в людях.
Костя и Сашка переглянулись: чертовщина-магия какая-то?
- А документы, записи у них были? - поинтересовался Костя.
- Были. Только мы в них почти ничего не поняли. Латынь значит... Кто её теперь знает? Да и что с них толку!
Батя махнул рукой, сплюнул за борт:
- Я вот что думаю, ребята. Вам надо попробовать домой вернуться.
- Но как?! - Сашка так и подался вперёд. - Что нужно сделать?
- Хм... Да вы раньше времени не радуйтесь... Я вот что думаю: возвращаться вам надо тем же маршрутом. И делать всё то же самое. Патроны эти взять, походить там по путям... Может там слабина какая, прореха... Ну, как-то так. Может этот проход ещё не закрыт? Попробуйте. Нечего вам тут делать. Да и у себя дома нашу историю расскажите. Кто знает, может у вас такого бардака и не случится.
- Так ведь у нас на Луну после семьдесят второго не летали. Собираются, правда, лет через десять.
- Ну вот... Расскажете своим, как с заразой этой бороться.
- Электроразрядами?
- Ну. Достаточно мощный импульс валит и кроликов, и летучек. На последних ещё напалм неплохо действует, огнемёты... Только огня очень много надо: их как саранчи - прорва. Кое-кто додумался лупить по занятым областям ядерными оружием. Угу... Тот ещё случай: мы до сих пор радуемся, что восточный ветер у нас редко бывает.
Он поднялся, тяжело вздохнул:
- Минут через пять мы в город повернём, так что лучше вам сейчас сойти. Заставой сегодня Заварнюк командует, а он мужик вредный, въедливый... Мы сейчас ход сбавим, а вы через пролом и вылезете. Пойдёте по Капитанской, да как раз к дамбе и выйдете. Э-э-э... Надеюсь улицы у нас и у вас одинаково расположены?
- Да наверное... Только тех строений, что у нас после восемьдесят четвёртого построили, здесь не должно быть.
- Ну вот и ладно. Прощаться не будем. Не люблю...
Он сдвинул автомат за спину, шагнул в сторону тамбура...
- Постойте! - Сашка вскочил, схватил его за рукав. - Нам бы доказательство какое-нибудь с собой прихватить! Кто нам поверит, если даже фотографий нет?!
Батя... Георгий Петрович... вздохнул, полез за ворот, вытащил тускло светящийся "амулет":
- Вот. Только наружу не выпускайте. Эта штука сама по себе вроде не опасная, но кто знает...
И он - не прощаясь - ушёл.
Трамвай замедлял ход...
- Ну что, идём, что ли? - Сашка взялся за рваные края, выглянул в пролом.
- Идём...
   Дальнейшее Костя помнил вроде и отчётливо, а вроде и нет. Словно всё происходило во сне, только слишком уж настоящем.
   Они шли по пустой улице.
   Эхо шагов то нехотя плелось сзади, то бежало вприпрыжку, обгоняло, отскакивало от стен домов, словно баскетбольный мяч... Залетало в тёмные провалы окон... Выпрыгивало, вылетало обратно, словно недовольное отсутствием других слушателей. Впрочем, кое-где окна были наглухо закрыты массивными стальными заслонками. Но такие места эхо предпочитало проскакивать как можно быстрее, словно боясь чего-то. Кто знает, что там может быть внутри? Нет, не стоит выяснять. Прочь отсюда. Быстрее, быстрее, быстрее... Куда? Да куда-нибудь. Лишь бы оказаться подальше от этого места, от этой сумрачной тишины, от этой чужой Луны и беззвёздного неба... Во мрак, в огонь, в посвист встречного ветра...
   Кажется, затем они вышли к дамбе через овраг. Отравный туман всё так же струился, скрадывал очертания, пришёптывал...
   Кажется, кто-то, то ли опять Сашка, то ли он - Костя, вновь махал руками, до боли стискивая... Ключи от мира? Пулемётные патроны?
   Зачем?
   Ш-ш-ш-ш-и!.. - Насмешливо пришёптывал ветер.
  
   Ш-ш-ш-ш-и... - То ли недовольно, то ли равнодушно отзывались сквозь сон провода над путями.
   Ш-ш-ш-ш-и... - Соглашались с ними он/она/они/Луна/мать/цветы/сестра/туман/отец/полумрак/бесконечность...
   Карамельно-миндальная, тягучая хладность...
   Полифония запредельных сфер...
   Завораживающая, влекущая гармония ещё не познанного...
   А потом - насмешливо:
  
   - Ш-ш-ш-ш-и!..
   Костя вздрогнул, очнулся...
   Тумана не было.
   Ветра не было.
   Шепотков не было.
   Светили фонари.
   Луна клонилась к закату.
   Кое-где на небосводе виднелись звёзды: редкие, крупные...
   - Смотри-ка, а он так здесь и лежит! - Сашка вертел в руках потерянный фотоаппарат. - Вроде работает...Только ремень порван, а всё остальное цело.
   Костя почувствовал во рту металлический привкус, сплюнул: тёмное...
   - Слушай, а ты помнишь, что там эти пели? - Сашка наконец перестал осматривать "машинку". Почему-то это раздражало... - Ну, что они пели кроме "шши-шши"?
   - Н-н-н-у? - то ли буркнул, то ли каркнул Костя в ответ, - Чего тебе?
   - Да я... - Сашка замялся, - Я всё никак не пойму, где там ударение: на третьем слоге, или на последнем?
   - Да вроде,.. - Костя задумался, - вроде на последнем.
   - А мне то казалось, что на третьем, а то казалось, что и на первом, и на последнем. Вот...
   Он почему-то покраснел, отвернулся:
   - Ну, это... Я пойду, да?..
   - Чёрт... Да иди ты знаешь куда?!!
   Костя развернулся кругом и пошёл прочь. Домой пошёл. Спать пошёл. К чёрту пошёл, лишь бы не видеть Сашку. Идиот, ..., попадалец недоделанный. Зачем?! Какая...
   На душе - мерзко и сумрачно, словно вывалялся в...
   Зла не хватает.
   И что теперь?!
   Что?!!
   Он шёл по пустынной улице, шёл впечатывая шаги в холодный асфальт, в зябкую, липкую тишину, в предрассветный сумрак, в никому не нужный свет фонарей, затмевающий звёзды.
   Впечатывал, чтобы заглушить, задавить, отогнать запоздало проснувшийся страх.
   Да катитесь вы... прочь!..
   Всё.
   Рассвет.
   Домой вошёл словно вор - тихо. Снял ботинки и куртку, и так же тихо, чтобы не разбудить родителей, прошёл в свою комнату. Не раздеваясь лёг на диван.
   Как тихо вокруг...
   Последнее, что увидел, уже проваливаясь в сон - фотография сестры... в рамочке... на стене...
   Проснулся он уже где-то днём. За окном - весёлые крики дети, шум проехавшей машины. Солнечно. Лёгкий ветерок заглядывает в форточку, теребит штору.
   Во рту - привкус тёплого металла, сухость.
   С чего бы?
   Костя сел, пригладил волосы пятернёй... Посмотрел на часы...
   В доме тихо. Родители, наверное ушли на рынок.
   Да, хорошо, что сегодня воскресенье, на работу идти не надо...
   Он встал, прошел на кухню. Долго-долго, маленькими глотками, пил воду...
   Выпил почти весь чайник. Стало полегче.
   На столе - дежурная записка: "Ушли... вернёмся... обед в холодильнике..."
   Там было написано что-то ещё, но при упоминании о еде Косте вновь стало нехорошо.
   Паршиво стало.
   Ноги - ватные.
   В висках - барабанная дробь.
   Он вернулся в комнату. Прилёг. Взгляд бесцельно метался туда-сюда, перепрыгивал с одной детали обстановки на другую... задержался на портрете сестры, бесследно пропавшей два года назад...
   Костя не помнил, как заснул. Но заснул - и всё.
   - Чёрт! Алло... Алло?!
   Тишина.
   Костя посмотрел на экранчик сотового, проверил: нет, никто не звонил. Показалось?
   А время то - половина двенадцатого... Ночи. Неужели проспал весь день?!
   Он зевнул, потянулся...
   На этот раз Костя чувствовал себя превосходно: хотелось идти, бежать, плыть-лететь... Тело переполнено энергией, жаждущей выхода. Вот что сон животворящий делает!..
   Костя вскочил, подпрыгнул едва ли не до потолка...
   Хорошо!
   Так бы и оставался в прыжке-падении, но...
   Приземлился.
   Что-то попало под ноги...
   Книга? Да - раскрытая книга. Костя поднял её...
   Странно. Он не помнил, чтобы доставал что-либо из книжного шкафа. К тому же, здесь какие-то стихи... Костя со школы не любил стихи. Сестра - наоборот, читала всё, что ей попадалось.
   Он хотел было закрыть книгу и поставить её на место, но взгляд словно зацепился за слова-строки:
   О, ночному часу не верьте!
   Он исполнен злой красоты.
   В этот час люди близки к смерти,
   Только странно живы цветы.
  
   Темны, теплы тихие стены,
   И давно камин без огня...
   И я жду от цветов измены, -
   Ненавидят цветы меня.
  
   Среди них мне жарко, тревожно,
   Аромат их душен и смел, -
   Но уйти от них невозможно,
   Но нельзя избежать их стрел.
  
   Свет вечерний лучи бросает
   Сквозь кровавый шёлк на листы...
   Тело нежное оживает,
   Пробудились злые цветы.
  
   С ядовитого арума мерно
   Капли падают на ковер...
   Все таинственно, все неверно...
   И мне тихий чудится спор.
  
   Шелестят, шевелятся, дышат,
   Как враги, за мною следят.
   Все, что думаю, - знают, слышат
   И меня отравить хотят.
  
   О, часу ночному не верьте!
   Берегитесь злой красоты.
   В этот час мы все ближе к смерти,
   Только живы одни цветы.
   Прочитал.
   Сел.
   Отложил, не закрывая, книгу на диван.
   Ни сказать, ни подумать что-либо уже не успел: звонок. На этот раз - по настоящему.
   Звонила мать Сашки. Всхлипывала, причитала... Костя понял только одно, что-то случилось.
   - Сейчас приду!..
   Выскочил в прихожую. Едва не сбил с ног отца:
   - Костя, ты куда на ночь глядя?!
   - Я к Сашке. Скоро вернусь.
   Слова, слова... Пропустил всё мимо ушей.
   Обулся, схватил куртку, слетел по лестнице...
   Идти - недалеко. Минут пять-шесть.
   Резкий, порывистый ветер.
   В небе - клочья облаков.
   Свет фонарей - неживой.
   Чуждый.
   Шаги.
   Редкие прохожие.
   Запахи.
   Прогорклое масло.
   Прогретая солнцем, полуденно-сочная плоть.
   Почему люди так неприятно пахнут?
   Странно, раньше не замечал.
   А вот и Сашкин дом: панельная "хрущёвка".
   Вверх.
   Второй этаж.
   Звонок.
   - Костя, слава богу, ты пришёл!
   И - всхлипы, всхлипы...
   Концентрация запахов почти невыносимая. Почти...
   Костя прошёл в комнату слушая и не слушая женщину. Казалось, что от слов запахи становятся лишь гуще и гуще...
   В комнате ему стало полегче - окно нараспашку. Нет... Окна просто нет: рама - выбита. Или вырвана... В комнате - беспорядок. Книги, диски, шахматные фигурки, белье, разбитая фарфоровая чашка, стеклянный пузырёк мутного стекла, ещё что-то... Всё - на полу.
   Костя подошёл к оконному проёму.
   Под ногами хрустнуло.
   - ...а потом, я слышу, в комнате крик, шум, грохот... Как я напугалась! Потом стекло разбилось... Снова крик. Я вся так и обмерла. Потом сюда... А его и нет... Сашенька!..
   Всхлипы, всхлипы, причитания...
   - Сколько прошло времени?
   Костя не сразу узнал голос: спокойный, льдисто-ровный, словно прихваченный первым заморозком.
   Причитания смолкли: женщина отступила на шаг, зачем-то оглянулась, посмотрела на Костю как-то странно, перекрестилась.
   - Так это, Костенька... Полчаса уж прошло, наверное... Я ещё в милицию звонила, да соседке, да тебе...
   Ясно.
   Костя не стал выяснять, что ей ответили в милиции, и что сказала соседка.
   Люди...
   Он выглянул в окно.
   Внизу - выбитая рама. Валяется - наискось - на поломанных кустах.
   Кое-где поблёскивают осколки стекла. Знакомый отблеск...
   Вот она - Луна, выглядывает из-за крыш домов.
   Сразу стало легче дышать. Стало прохладнее, спокойнее...
   А что это там, на земле, такое?
   Цепочка следов. Странных следов: ступня - полумесяцем, пальцы - полукружия.
   И ещё - следы тускло светятся в полумраке.
   Цепочка пару раз свёрнута петлями. Затем - ведёт куда-то за угол.
   Набежавшее облако закрывает ночное светило, но следы видны всё так же отчетливо.
   - Никуда больше не звоните: я найду его.
   Новые всхлипы, вздохи, вопросы - проигнорировал. Развернулся, вышел, сбежал вниз по лестнице... Можно было просто выпрыгнуть из окна (подумаешь, второй этаж), но не хотелось привлекать внимание.
   И вновь: чуждый, неживой свет фонарей, шаги редких прохожих. Запахи...
   Прогорклое масло, забродивший сок...
   Ну почему люди так плохо пахнут?!
   Хорошо ещё, что идти оказалось недалеко: старый парк совсем рядом.
   Следы привели к ограде... продолжились на той стороне.
   Костя посмотрел направо, налево - никого? - и перемахнул преграду. Кому нужны эти ворота? Время только терять...
   Он нашёл Сашку в самой дальней, заброшенной части, у четырёх старых клёнов. Деревья выросли всего в нескольких шагах друг от друга и переплелись ветвями, создав живое подобие беседки. Внизу, в глубине теней - скамейка. На ней - тёмная, сгорбленная фигура.
   - Сашка!
   Фигура пошевелилась. Ни слова в ответ.
   Он сделал шаг вперёд...
   - Стой, - голос безжизненный, глухой, надтреснуто-хриплый.
   - Что с тобой? Почему ты убегаешь от нас?
   - Нет. Не подходи.
   - Да в чём дело?!
   - Беги отсюда... Беги... Быть может ты ещё успеешь...
   Ш-ш-ш-ш-и... - прошептал ветер.
   Ш-ш-ш-ш-и... - откликнулась Луна, скрываясь за облаком.
  
   - Бежать? Куда бежать? Зачем?
   И Костя приблизился ещё на шаг.
   Сашка в ответ рассмеялся - коротко, зло:
   - Луна, "Апполон", пришельцы из космоса... Какие мы... дураки... Они всегда были здесь.
   - Ты это о чём?
   Сашка встал, сунул руку в карман куртки, достал что-то... Вытянул руку...
   В этот миг ветер отогнал облако прочь и Луна вновь озарила притихшую Землю.
   На раскрытой ладони что-то лежало. Что-то знакомое.
   Вот оно встрепенулось, приподнялось... Осветилось внутренним, серебристо-призрачным светом...
   Затем - негромкий щелчок, сухой шелест расправленных крылышек...
   Он/она/они/Луна/мать/цветы/сестра/туман/отец/полумрак/бесконечность...
   Они уже знали, что это. Знали и не удивились, не испугались, когда почувствовали тягучий карамельно-миндальный запах, когда услышали негромкую, чарующе-глубинную музыку сфер:
   Ш-ш-ш-ш-и... Ш-ш-ш-ш-и...
   Ллямадупу...
   Ш-ш-ш-ш-и... Ш-ш-ш-ш-и...
   Ллямадупу...
   Ш-ш-ш-ш-и... Ш-ш-ш-ш-и...
   Ллямадупу...
   Ш-ш-ш-ш-и... Ш-ш-ш-ш-и...
   Ллямадупу...
Примечание:
"Arcus nimium tensus rumpitur" - Слишком натянутая струна лопается.


РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Емельянов "Мертвяк и снайпер" (ЛитРПГ) | | А.Федотовская "Зеркало твоей мечты" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Соболевская "Опасные игры или Ничего личного, это моя работа" (Любовное фэнтези) | | П.Эдуард "A.D. Сектор." (ЛитРПГ) | | Т.Мирная "Снегирь и Волк" (Любовное фэнтези) | | С.(Юлия "Каркуша или Красная кепка для Волка" (Современный любовный роман) | | Галина Осень "Начать сначала" (Фэнтези) | | Л.Черникова "Любовь не на шутку, или Райд Эллэ за!" (Приключенческое фэнтези) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | С.Лайм "Мертвая Академия. Печать Крови" (Юмористическое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"