Глан Исаак Владимирович. Золото партии

Не сами факты, не суть, а то, что окружало их: обстоятельства, технологические ухищрения, подробности, которые сопровождали тайную операцию. По-моему, это не менее интересно, чем предмет расследования. Суть же предмет - несмотря на то, что он куда как важен, даже сенсационен - уже мало, кого волнует. Сенсационен - в прошлом. Сразу скажу, о чем речь - золоте партии, о том, куда оно исчезло. Кого сейчас занимает эта тема? За то время, то есть с тех пор, когда разговоры об этом золоте не сходили со страниц печати, прошло более двух десятков лет. С тех пор столько было всяких сюжетов, связанных с крупными суммами, обозначенных цифрами с немыслимыми нулями, как ими обогащались, где прятали, да уж и не прятали - распоряжались открыто, что тема больших денег перестала волновать. Капиталы неведомо откуда появлялись, куда-то переводились, разворовывались. Золото партии - только один из капиталов, не больше. Куда-то исчез? Уже не сенсация. И все-таки странно. Со времени пропажи царского золота, "золота Колчака" прошло почти сто лет, но его ищут до сих пор. А тут - молчание. Объяснить его можно разве тем, что "царская" загадка хоть и была осенена венценосным именем, связана с фигурой легендарного генерала, но ясно: это были запасы страны, золото России. А здесь непонятно даже, о чем идет речь, тема партийной собственности никогда широко не обсуждалась, ибо не было никаких достоверных сведений, документов не осталось. Исчез, либо был хорошо запрятан капитал, награбленный какими-то чиновниками. То, что к партии они имели 5какое-то отношение - вполне естественно: других крупных, приближенных к власти чиновников быть не могло. В общем, может, и не стоит игра свеч? Не такие большие деньги? Все было преувеличено, раздуто, правда куда скромнее и обыденнее?

И только косвенные факты говорят о масштабах потерь, гигантском уроне, понесенном, по сути, всей страной. Игорь Бунич приводил такую цифру: за последние 10 лет существования КПСС братским партиям была роздано 100 млрд. долларов - сумма, соизмеримая с прежним бюджетом страны. Сколько просили, столько и давали - сохранились письма, все примерно одного содержания: "Просим предоставить столько-то миллионов", часто даже без расшифровки, на что. На них, как правило, резолюция: "Удовлетворить". Миллиарды, стало быть, были. Конечно, не все роздали, не все раздарили. На черный день тоже что-то припасли. При этом одно замечание: нет такого отдельного понятия "золото партии". Только партии. Та, распоряжалась любыми финансовыми институтами: Минфином, Госбанком, резервным фондом Центрального банка, бюджетом, экспортной выручкой - в общем, контролировала все. Так что если и отрезали, то только ломоть. Каков был сам каравай, об этом можно только догадываться - насколько хватит воображения.

Так вот: где это золото? Здесь, кстати, заметим еще один факт: когда говорят о "золоте", то речь идет не о неком символическом обозначении богатства, а именно драгоценном металле, скорее всего, в том виде, как мы его представляем по знакомым телевизионным картинкам: округлых слитках, на которых выбит инвентарный номер и четыре девятки. Но несомненно были еще и драгоценные камни, антиквариат...Они даже удобнее золота. Нет, было не только оно. И не валюта. Та должно была все же отражаться в каких-то в банковских проводках, желтый металл, произведения старинных мастеров могут храниться просто в сейфах банков, а сейфы безымянны, безмолвны. А поскольку владелец исчез, а его преемник не признан ни одним международным судом, стало быть, исков в Интерпол не поступало, Вполне возможно, что ценности существуют до сих пор - все эти никем не востребованные сейфы с их неоценимыми сокровищами до сих пор лежат в каких-то недоступных подвалах банков. Ищут ли их? Кто имеет к ним доступ? Не будем гадать. Дэна Брауна все равно не переплюнешь. Но сгореть металл - подобно Янтарной комнате - не мог. Где-то есть, кого-то ждет. А, может, и уже пользуются им.

С этой точки зрения весьма странным (снова "странный", но это слово будет появляться в статье еще не раз) выглядит решение Генеральной прокуратуры России, которая в 1994 году закрыла дело - "за отсутствием состава преступления". Т.е. не было золота - стало быть, нечего было скрывать и нечего разворовывать. Иными словами, согласилось с официальной, широко декларируемой точкой зрения, декларируемой нынешними коммунистами:: "Партия жила лишь на взносы ее членов". :Жалкое имущество партии, национализированное после путча, лишь подтверждало это. Совсем ничего. Так и закрыли тему.

Возвращаюсь к ней не потому, что знаю ответ - было, не было, а потому что являлся одним из тех, кто его развозил по разным странам - вместе еще с сотнями людей, да каких! Об этом еще скажу. Правда, утверждать это безоговорочно не берусь, прямых, непосредственных доказательств тому нет и сейчас, не своими же руками развозили, просто были "командой сопровождения". . Естественно, мы не знали, для чего нас использовали. Но сейчас по прошествии стольких лет, сравнивая, сопоставляя некоторые факты, выстраиваешь их в одну цепочку, ищешь совпадения, сопоставляешь с догадками... Уж очень странные стыковки. Вариант? Возможно. Журналистское расследование - пусть будет так. Насколько оно убедительно - судите сами.

...90-й год. Однажды у меня раздался звонок - звонил знакомый главный редактор одной из газет:

-Не хочешь ли поплавать по России, от Москвы до Соловков, а дальше по Средиземному морю - по восьми странам Европы? Предложили мне, не могу по работе.

Из дальнейшего разговора выяснились некоторые подробности. Создано некое общество - "Личность", смысл его названия: возвращение к тому, что у нас было отнято, попрано, уничтожено - личностные человеческие ценности, общечеловеческая мораль, вековые нравственные представления. Общество - в числе прочих новых институтов - призвано их вернуть. Оно должно осуществить важную миссию, у которой тоже знаковое название: "Истоки": дать участникам миссии прикоснуться к истокам европейской культуры, колыбели цивилизации, святыням, от которой мы были оторваны много десятков лет, ну, а кроме того, представить европейцам - политикам, общественности, деятелями культуры, с которым должны встретиться участники, идеи нашего нового государства, нового Союза. Знакомьтесь - новая страна!

Журналисты должны все это описывать, вести как бы дневник путешествия. В ходе плаванья намечено издавать журнал, нужен главный редактор. Уже есть договоренность с типографиями, российскими и зарубежными - журнал будет вполне настоящим, типографским. Солидная миссия должна быть обеспечена солидной информационной базой.

-Согласен? - спросил меня знакомый. - Тогда я позвоню председателю правления общества, Валерию Кузьмину. Не слышал? Еще услышишь.

И он добавил еще одну - существеннейшую - деталь: поездка для участников миссии будет бесплатной, никаких денег от них не потребуется. Общество называется благотворительным, у него есть поступления от своих хозрасчетных филиалов, внешнеторговых операций, добровольные взносы. Вот эти средства и решили потратить на гуманитарные цели. Уже в те времена стали появляться несметные богатства, происхождения их не понимали, да и не задумывались над ним. Разум помутил ажиотаж перемен. Но чтобы они тратились на благородные гуманитарные цели - это и тогда представлялось невероятным.

Кузьмин понравился сразу. Человек умный, доброжелательный и необыкновенно обаятельный. То, что в недавнем прошлом он был полковником КГБ, чего, кстати, не скрывал, нисколько не смущало. Мало ли, что было, все мы в той или иной служили режиму, но это не значит, что среди нас не было порядочных людей, не ставших "первыми учениками". Широта его взглядов, масштабность обобщений, близкая сердцу оценка современной ситуации - все это вызывало немедленное расположение. Его разговор был живой, интересный, нравились нетривиальные обороты речи, умение слушать. Коротко обрисовав задачи миссии, он заключил: "Набирайте редакцию". Коротко и ясно. Количество и состав сотрудников отдал на мое усмотрение - как решите, он ни во что не вмешивается. В этом отсутствии диктата - самом главном вопросе тех лет: кадрах - тоже чувствовалось веяние нового времени.

Уже через несколько дней я представил Кузьмину список. Ни о чем не спрашивая и не выражая никаких сомнений, он сразу подписал его. Не скрою: я был польщен доверием.

Точные сроки отплытия известны не были, я находился все время на связи с Кузьминым. Журналисты, которые ждали моих звонков, до конца так и не верили, что путешествие состоится - все-таки фантастика. Убедились только тогда, когда мы собрались на "Речном вокзале", где нас уже ждал теплоход. Путь предстоял долгий - в общей сложности два с половиной месяца, из них полтора - по Европе, и потому многие пришли с близкими, те долго махали нам вслед отчалившему теплоходу. Отправляют ли сейчас кого-то так за рубеж? Гл тогда это было событием.

Первые подозрения могли возникнуть уже во время месячного плаванья по Волге, протокам, каналам, остановкам в старинных русских городах. Мы издали только один журнал (оказавшийся, к слову сказать, единственным за всю поездку) - посвященный Соловкам, где в память о мучениках поставили шестиметровый крест. Кстати, и само издание единственного журнала, было чистым везением. Среди участников поездки нашелся директор одной из приволжских типографий, мы узнали об этом невзначай , когда плыли уже по Волго-Дону, в случайном палубном трепе. Он понял нас с полуслова, и все организовал. Долго не задумывались над таким удачным совпадением - нашли, значит, наша инициатива, плюс нашей редакции. Мало ли какие планы были у руководителей миссии? Будут другие типографии, все ведь договорено, там уже ждут нас. Тираж привезли в Одессу, куда мы прилетели, и где к участникам миссии присоединилась еще одна большая группа вип-персон.

Журнал, кажется, имел успех. Мы назвали его "Соловецкий пролог", ибо все еще было впереди. Нас ждала Европа.

...Белый большой теплоход "Леонид Собинов", над которым почему-то развевался мальтийский флаг. На нем - кроме команды - разместилось 600 человек, такой вот многочисленной была наша группа. Прилетели утром, а уже к вечеру должны были отплывать. Возникла, правда, некоторая паника. Дело в том, что в Одессе мы должны были получить заграничные паспорта, а также разменять валюту (30 долларов на всю поездку), но выяснилось, что не на всех паспорта выписаны, произошла какая-то путаница, неразбериха. Тех, кто не попал на корабль, потрясенных и огорченных, в тот же день отправляли поездом в /Москву. Редакция оказалась в числе счастливчиков.

Кто был и стал участниками? Мы каждый раз поражались, слыша новые имена. Сергей Аверинцев, Вячеслав Иванов, Алесь Адамович, половина академического института философии, историк Владлен Сироткин, человек удивительной эрудиции, досконально знавший все не только о каждом маленьком поселке на Волге, но и о всех странах, которые нам еще предстояло посетить, депутаты разных уровней, фамилии которых сейчас не назову, но тогда эти люди были известными, не сходили с экранов телевизора. Из артистов - Тамара Гвердцители, Алла Иошпе и Стахан Рахимов, фольклорные ансамбли, много художников, историков, искусствоведов, лингвистов, некоторые из которых много писали о Западе, но его так и не видели. Были и священнослужители, организовавшие на судне походную церковь, Пригласили большое число казаков во главе с всероссийским атаманом. Тогда возрождению казачества уделяли очень большое внимание, их роль в новой России широко обсуждалась. Они были в парадных одеждах, почему-то остались в памяти самодельные медали, которыми они украшали свои мундиры. Приглашен был Николай Каретников , тогда уже известный композитор, космонавт Александр Серебров, бард Александр Дольский - возможно, не всех назвал.

В общем, собрался своего рода человеческий Ноев ковчег, представлявший в миниатюре всю советскую общественность. Таков был авторитет миссии.

-- Что мы везли - кроме интеллектуального потенциала, наших идей? Запомнилось какое-то неимоверное количество памятных медалей, они занимали несколько контейнеров - столько намечалось встреч. На них были изображены великие люди России за всю ее историю, из наших современников Гагарин, Сахаров, Лихачев. Медали специально заказывали известным скульпторам, отчеканили их на Монетном дворе. Каждая лежала в дорогом футляре на бархатной подкладке, предполагалось, что их будут вручать политикам, деятелям культуры, науки, просто гостям, которые придут на судно. Пусть наша поездка останется в памяти! Маршрут: Греция, Италия, включая Сицилию, Мальта, Египет, Израиль, Кипр, Турция и снова Одесса. Отплытие было торжественным.

-- Два-три дня в городе, остальное в пути? Время не тратилось даром. Жизнь на судне была необыкновенно разнообразна и интересна. Аверинцев в кинозале читал библейские стихи и разбирал священные тексты, проводил культурные параллели, говорил о глубинной и неразрывной связи древности и сегодняшнего дня. Послушать несколько его выступлений - как пройти полный университетский курс. Показывали свое мастерство люди искусства - они выступали в концертном зале, который тоже был на корабле. Художники развесили по всему проходам свои картины. Готовились. На палубу были вынесены столики, за каждым разворачивались бурные дискуссии. Инициаторами их были философы, от мыслей и идей, которыми они одаривалинас, кружилась голова. Эрих Соловьев говорил о покаянии, которое знакомо и Европе, сначала в форме жертв и выплат, потом индульгентности, и наконец, привнесению в него нравственной, гуманистической составляющей: умопеременам, изменению образа мышления, которое началось с Эразма. Именно Соловки, где мы были, могли бы стать очагом новой для нас культуры - покаяния. Над палубой корабля плотным невидимым слоем висела трагическая эманация не бытовых суждений и высокого духа.

-- Но что-то не заладилось, ни один из планов, которые были намечены, осуществлен не был. Нас никто нигде не встречал, никуда не приглашал, не было никаких дискуссий и симпозиумов, никто не жаждал услышать наших певцов и посмотреть новое искусство страны. . Отчаявшись получить зал, фольклорная группа подготовила костюмную сцену из древнерусской истории - сражение русских с половцами - и устроила представление прямо на улице Марселя. На древних мостовых мелькали кольчуги, мечи, раздавались воинственные клики. Прохожие в страхе шарахались: в городе высадился десант дикарей.

-- Корабль разрывали слухи, недовольство, возмущение.

У меня остались буквально записанные слова Сергея Сергеевича Аверинцева (просто стоял рядом), человека крайне деликатного и даже застенчивого - когда вместо обещанной встречи в Александрии с коллегами его привезли в третьесортный музей древностей малозначительного учебного заведения. Он был в бешенстве.

-Я не хочу, чтобы меня куда-то брали, но я хочу, чтобы надо мной не издевались. Мне уже шестой десяток лет, для меня это невозможная история. Я наивный человек, я должен был бы привыкнуть, но я понадеялся в очередной раз. Я оставил дома работу, депутатские обязанности. Мне никто ничем не обязан, но я не хочу, чтобы мною распоряжались.

Будем справедливы: иногда для нас все же устраивались экскурсии, это было интересно. Но делали это по самому низшему, самому дешевому разряду. Помнится, в Риме нам дали в экскурсоводы домохозяйку - видимо, в здешних турбюро был и такой резерв на случай неожиданно большого наплыва туристов. Ее познания в римской истории не превышали уровня наших четвероклассников. Мы возмутились и пошли в Колизей сами, благо, вход был бесплатным. Все остальное было для нас закрытым, недоступным. Те ничтожные деньги, которые нам разменяли, мы берегли на самый чрезвычайный случай, а еще - святое - подарки родным. Разве что в Неаполе потратились на Помпею - электричка семь долларов! Нет, не жалели, но больше такого позволить себе не могли, берегли валюту до Турции, там, говорили, самые дешевые вещи. Помнится, в Неаполе несколько человек, не только отчаянные молодые люди, но вполне солидные ученые мужи, не имея возможности купить билет на какую-то выставку, изобрели такой экзотический способ: вихрем промчались мимо контролера, чтобы хоть на мгновение, хоть краешком глаза взглянуть на картины, понять что-то в недоступной нам культуре Запада. Их немедленно выставили, но своего добились, посмотрели. Все это было постыдно и унизительно.

Нищета преследовала нас. Мы останавливались в самых дальних, безлюдных местах, у самых дешевых причалов, в нескольких километрах от городов, кто-то добирался, кто-то нет. Приподнятое настроение царило при подходе к Мальте, шутили: "Возвращаемся на родину!". Но судно пришвартовалось у самого заброшенного и безлюдного причала, по другую сторону Ла-Валетты, столицы островного государства. От нее нас отделял широкий залив, обходить который не было никакой возможности. Путь был многокилометровый, а желтый известняк мостовых чуть ли не раскалился от жары. Потратиться же на автобус мы не могли себе позволить. Наиболее смелые брали в одну руку одежду и так переплывали залив. Среди них была тоненькая и хрупкая Гвердцители.

Единственно, кто был при деле - сам Кузьмин. В каждом порту его ждала машина, мы гадали: налаживает связи с отцами города и общественностью? Нас все-таки где-то ждут? Нет, ничего этого не было. Бесполезность и бессмысленность путешествия становились все явственней. Более-менее рациональный ответ пытались найти в Израиле: не пробный ли мы камень перед установлением дипломатических отношений, которых тогда еще не было? Но зачем остальные семь стран? Слишком дорогое удовольствие для дипломатических игр. В каждом порту на борт поднимался советский консул, вел с нами наставительные беседы, полагая - и не напрасно - что многие впервые за рубежом. Потом нам раздавали зарубежные паспорта (которые по возвращении на судно снова забирали), и мы отправлялись бродить по городу - группами или поодиночке, смотрели, что удастся, слушая незнакомую речь.

Но на самом судне жизнь стала напоминать сумасшедший дом с бассейном без воды. Ни одной поставленной задачи мы не выполнили. Были ли они вообще? Что, для чего, зачем весь этот рейс - все было непонятно. В капитанской рубке был коротковолновый приемник, до нас доходили некоторые обрывки новостей. Именно там мы испытали потрясение от убийства о. Александра Меня, и потом и еще одно потрясение -когда вдруг объявилась некая, хорошо сплоченная группа людей, которые бурно радовались этому убийству - неправильный священник, заслужил свое.

. Атмосфера становилась тяжкой, невыносимой, начались склоки, раздоры. Так бывает всегда, когда энергия людей, не находившая выхода, начинает гнить - как застоявшаяся вода. Находиться на корабле стало неприятно. Часть участников - видимо, у них была валюта - даже вылетела из Неаполя в Москву, настолько все было мерзко и непиятно.

Печальнее всего было другое: нас перестали интересовать творческая жизнь на самом судне, нам неинтересны стали палубные дискуссии. Аверинцев выступал в почти пустом салоне - собиралось пять-шесть человек. Тамара Гвердцители (которую на судне прозвали Ркацители) на полуфразе обрывала романс - слушатели расходились.

Постепенно зрел бунт. Сначала шушукались в каютах, потом собирались в салонах, наконец, написали петицию Кузьмину, ждали от него объяснений. Удивительным образом, он и сам не избегал встреч, стремился к ним. Его способность обращаться к каждой группе людей на их языке была поразительна. С философами он говорил как философ, с артистами был артистом, своего человека в нем видели художники и депутаты. Да, так получилось - к сожалению, объяснял он. Не все удалось, не все сумели организовать, не все в его команде оказались на высоте, знаем ли мы, что его поручения не выполнялись? Пусть это будет первым и важным уроком Европы: она должна научить нас новому образу жизни - четкости, организованности, ответственности. Его убежденность, доверительные и в тоже время деловые интонации, наконец, личное обаяние делали свое дело, надежда у людей не угасла. Нас ждали другие страны

Но, в конце концов, м надежда угасла. Единственными, кто восстал, были артисты. Им обещали зарубежные гастроли, где они? Они хотели заработать, привести домой валюту - их обманули. Они устраивали шумные митинги, направляли к Кузьмину делегации, и он, надо сказать, разделил с ними их взволнованность, пошел им навстречу. Предпоследним портом перед возвращением в Одессу (последний - Стамбул) была кипрская Ларнака. Там невостребованные и уникальные медали, так и оставшиеся лежать нераскрытыми в своих дорогих бархатных коробочках, продали, как металлом, и на эти деньги закупили японскую радиотехнику - телевизоры, магнитофоны, видики. Каждому вручили по коробке - накал был снят, возмущение поутихло.

Тема "золота партии" возникла лишь по возвращении миссии на родину, тогда появилось много публикаций. На судне она не обсуждалась. Почему? Можно только гадать. Трудно, наверно, все-таки было принять мысль, что все мы не цель, а средство, ширма, которая скрывала тайные, криминальные дела. Особенно, если учесть состав миссии. Аверинцев, Иванов, Адамович - ширма? Не так просто было понять и примириться с этим.

Странное путешествие, конечно же, было замечено, а версия "золота" была в то время модной. Писали о том, сколь циничен был расчет: чем известнее люди, чем более авторитетной, безукоризненной была их репутация, тем меньше подозрений было к тому таинственному, скрытному от нас делу, в котором они - мы все - невольно участвовали. Легче было замаскировать его.

Но вот, что удивительно: по возвращении, когда версия "золота" стала наиболее вероятной, и в нее уверовали даже участники миссии, никто из них в обсуждении не участвовал. Не появлялось их статьи (а могли бы!), они нигде открыто не выражали возмущения, никто не давал интервью. Почему? Это одно из самых загадочных обстоятельств той странной поездки. Не было прямых доказательств догадкам, люди же на судне были серьезные, и потому в спорах, преследовавших целью сенсацию, отказывались участвовать? Или виной всему чрезмерное благородство? Что там ни говори, но все мы так или иначе были куплены. Полуторамесячное халявное путешествие по Средиземному морю, первая для многих вылазка в закрытый мир, масса впечатлений, которые мы все же привезли - как можно кусать руку, которая протянула нам столь щедрый, невероятный для тех лет подарок? Все-таки некие незыблемые моральные законы, законы чести тогда еще не были забыты окончательно.

Но есть и еще одно объяснение, еще одна версия, и думаю, наиболее вероятная: боялись. После того, как мы вернулись в Москву, тему предлагали разным изданиям: либеральной в то время "Литературной газете", смелым "Московским новостям". Никто из них не участвовал в плаванье, все были независимы. Но известные журналисты, с которыми говорили, качали головой: "КГБ? Лучше не связываться". Вероятно, на это тоже рассчитывали режиссеры спектакля, и оказались правы. А потому, пошумев, история странного средиземноморского путешествия, еще и не подкрепленная свидетельствами ее участников, так и осталась на уровне гипотез, догадок. И потому скоро перестала вызывать интерес, забылась и ушла в небытие. Больше к ней не возвращались.

А ведь какие возможности для журналистского расследования! Какие факты! Нам было , что рассказать.Что было наиболее странно в нашей поездке? Медали. Да, их специально заказывали скульпторам, чеканили в неоправданно большом количестве, складировали в трюме - зачем? Ведь изначально было ясно, что они не понадобятся. Много позже, когда писали о золоте партии, сообщали такой факт: в Шереметьево доставлялись какие-то контейнеры (опять контейнеры!), к ним прилагалась строжайшая директива, обращенная к таможенникам: "Не досматривать!". Похоже, не правда ли?

В одном из детективных рассказов Честертон спрашивал: "Где лучше всего спрятать лист?". И отвечал: "В лесу". Вот и ответ на вопрос.

Кто были получатели? Куда - предположительно - направлялся в каждом порту наш властный и обаятельный руководитель? Не в братские же коммунистические партии, как предполагали позже, они уже тогда дышали на ладан, скорее всего, в офисы совместных предприятий, которые именно в то время - конец 80-х, начало 90-х - стали, возникать, как грибы, на Западе. Но что могла дать нищая на то время Россия богатой Европе? И почему они вдруг исчезли? Это тоже оставалось загадкой.

О таинственном перемещении золотых запасов говорит еще один факт. После путча 91-года управляющие делами КПСС, действующий на то время и бывший, в руках которых находились все расписки, все адреса, свидетельствующие о том, на что и как партия тратит свои деньги, один за другим покончили с собой, притом странно одинаковым способом: выбросились из окна. Документов после них не осталось, сейфы оказались пусты. Тайну унесли с собой. Была, стало быть, тайна. Но не было даже попыток проникнуть в нее.

Спросить бы обо всем у самого Валерия Митрофановича. Наверно, поздно - какие следы сейчас остались? Что докажешь? В первые дни по возвращении кто-то рассказывал о звонках Кузьмина, заберите, мол, свой зарубежный паспорт, а спустя еще какое-то время мы узнали, что затевался новый корабль - по водам Азии. Но после путча все развалилось. Кузьмин окончательно исчез из вида. Поисковая система дает сейчас дает такую ссылку, датированную 89-м годом, т.е. еще до нашей до поездки: руководитель Демократической, потом Социал-демократической партии Советского Союза. Всего этого мы не знали. Потом имя Кузьмина появляется уже в связи с какими-то теплоходами (не дублировалась ли наша история?), и наконец, о нем говорится как об основателе крупного коммерческого предприятия. Все это - за пределами конца 80-х, начала 90-х. Дальше - тишина, никаких справок.

Такие вот обстоятельства, такие детали нашего плаванья, верен ли вывод? Судите сами. Но сейчас речь о другом - в сторону детективную историю, надо возобновить расследование. Царское золото вывезли из Петрограда в связи с опасением, что город захватят германские войска, прятали по всей России, все дальше на Восток, наконец, началась его одиссея по Транссибирской магистрали, а вдруг оно пропало, словно в воду кануло - возможно, в буквальном смысле: его ищут даже на дне Байкала. Почти сто лет отделяет нас от него, но оно все еще будоражит умы. А от тайны золота партии нас отделяет менее одного поколения, не такой уж большой срок - что ж, отдать этот сюжет на откуп историкам и авторам детективных романов?

То, то золото партии, золото Россию не под толщей вод, не в местах недоступных - факт, усилий на поиски, во всяком случае, физических, надо куда меньше, чем на поиски золота Колчака. Но и на них не решаются.

Оставить комментарий © Copyright Глан Исаак Владимирович (isaak-glan@rambler.ru) Размещен: 05/01/2012, изменен: 05/01/2012. 27k. Статистика. Очерк: Мемуары		Ваша оценка:

Глан Исаак Владимирович: другие произведения.

Золото партии