# Маньяки

Глеб Сердитый

- Маньяки, - сказал прохвессор Шайсштрудель, и слово прозвучало у него как "мармеладки", - в нашем, обсуждаемом случае, это серийные душегубы, негодные преступники, одержимые какой-то идеей или манией... Что-то их такое цепляет, запускает механизм смертоубийства. Но мания, ни в расчислении рассудка, ни с точки зрения закона не снимает с них вины за содеянное. Это доступно?

- Вполне, - кивнул доктор Бюлле и затянулся гадкой турецкой папиросой.

- Маньяки классифицируются, - продолжал с одобрения коллеги прохвессор, - на черных и белых...

- Как волшебники? - хмыкнул доктор.

- Фи, - отмахнулся прохвессор, - черные творят кровавые дела под покровом ночи, а белые при свете дня. Но с волшебниками ничего общего. Черные в свою очередь подразделяются на латентных и явных. Латентные еще ничего не совершили. Они ещё не вполне осознают своей сути, но уже отравляют жизнь всего вокруг, сущего жизнь, своим стремлением всё взорвать и испохабить, хотя и вести себя могут более чем скромно. Явные - убивают, но в быту нет их тише и благонадёжнее, как нет никого благодетельнее добропорядочного отца семейства, только что предавшегося пороку.

- Тонко, - кивнул доктор Бюлле.

- Белые же маньяки достигают высот в политике и бизнесе, но отличаются особым интересом и вкусом к причинению боли, страданий и смерти. И делают свое дело почти открыто, используя грубую силу денег и неодолимую похоть власти.

- Небось, следуя вашей традиции, они тоже подразделяются на подвиды?

- Да, безусловно, доктор! На подвид активных и подвид пассивных. Активные живут по принципу "ни дня без трупа" и, даже составляя списки жертв, стремительно уничтожают себе подобных собственноручно и опосредованно, персонально и огульно - тысячами. Им просто, извольте видеть, нравится это дело. Пассивные же полагают себя добропорядочными столпами общества и вцепляются в жертву лишь от случая к случаю, когда что-то спускает механизм их мании!

- А если обратиться за мнением к авторитетам? - с сомнением промямлил доктор Бюлле.

- Доктор Фройд... - прохвессор Шайсштрудель манием руки пресёк попытку возразить, - имеется ввиду собирательный обобщенный какой-то доктор Фройд, тоже своего рода маньяк от психологии... Он нюхнул бы кокаина, выпил бы рейнвейна, затянулся бы кнастером... И сел бы писать трактат о том, что видимо эти люди имели властных матерей и вовсе не имели отцов, или слабых матерей и деспотичных отцов, получили психологические травмы в детстве, в результате чего...

- Я слышу сарказм...

- О, да! Всё это чушь! Просто человек сложно устроен, в нем много винтиков, осей, колёсиков и пружинок... Когда всё это оказывается в жерновах "общественного договора" - непременно корёжится, портится ломается и работает вовсе не так, как сконструировал и задумал Великий Часовщик! Но более надёжные конструкции исправно противятся внутреннему стремлению пойти вразнос. А более хрупкие, менее жизнестойкие ломаются вовсе и только делают вид, что показывают время, а в остальном занимаются чёрным делом...

- Слишком механистично, - поморщился доктор Бюлле, прикуривая новую гадкую турецкую папиросу.

- Иначе говоря, - усмехнулся в седину бороды прохвессор Шайсштрудель, - общественное устройство у всех у нас вызывает своеобразную "морскую болезнь", но одни находят в себе силы сдерживать тошноту всю жизнь, а другие - рано или поздно...

- Блюют?

- Именно, мой милый доктор!