Глебова Елена Сергеевна: другие произведения.

Бессмертник 2. Сага об Искандере

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Второй(заключительный) рассказ из цикла Бессмертник.

  
   Бессмертник 2. Сага об Искандере.
  
  Часть 1. Прозрение.
  
  Солнце медленно садилось, обнимая на прощание горбатые голые острые макушки скал. Всё вокруг начало терять чёткие очертания. Вечер уводил в ночь цветы и деревья, окружая их загадочной тенью. Менялись краски дня, словно, на окружающую природу приближающаяся ночь уже накидывала сонное тёмное непрозрачное одеяло. Горный воздух, пропитанный лучами уходящего солнца, ласкал животных и птиц.
  
  Он ждал её. Вот уже прошёл целый день, но Сильвы всё не было. Земная чувственная безумная безграничная любовь Сильвы, не видящая берегов, презирающая законы, мнения и условности, радовала его и поражала своей глубиной и жертвенностью. Сильва день за днём не навязчиво и постепенно заполняла собою всё пространство в душе цыганёнка. Бережно, едва дыша, робко и очень ласково она вторгалась в его мир, чтобы остаться там навсегда. После всех пережитых потрясений и многих месяцев одиночества Сильва стала для него непревзойдённым лекарством. Рядом с ней он забывал обо всём. Она вселяла в него прежнее отношение к жизни, открывая при этом многие удивительные непознанные им ранее грани человеческих отношений. Он радовался ей, позволял заботиться о себе. Он переживал за неё, он разделял её чаяния и желания, но сам при этом так не любил. Бессмертник, подарив Сильве ещё пять лет молодости, налил в серебряный кубок только простой родниковой воды. Будучи искушённым и многоопытным в колдовстве, Бессмертник видел наперёд события жизни и, зная хорошо человеческую природу и закономерности этого мира, не дал Сильве колдовского приворотного зелья. Сильва всё понимала, но твёрдо верила в свою красоту, обаяние и время, которое всё расставляет по своим местам. Внешнему совершенству Сильвы могла бы позавидовать любая красавица тех мест. Во всём остальном Сильве не было равных вообще, и пропадая в объятиях цыганёнка, она не сомневалась в своей окончательной победе и власти над ним. Сильва жила, наслаждаясь каждым днём, каждым мгновением жизни. Как натянутая до предела струна, она вибрировала в его руках, оплавляясь вместе с воском свечей и теряя ощущение времени и реальности вообще. Заброшенная штольня давно повенчала её с цыганёнком, и Сильва, любуясь неровной вздрагивающей их тенью от жёлтых восковых свечей на фоне каменной стены, мысленно мечтала увести цыганёнка к алтарю. И вот сегодня Сильва не пришла. Перебрав множество причин, цыганёнок решил подождать ещё ночь и с рассветом отправиться в деревню на поиски Сильвы.
  
  Браслеты, монисто, серьги и свободная льняная верхняя рубашка, небрежно брошенная на постель - всё напоминало о Сильве. Он постоянно прислушивался. В темноте сгущавшейся ночи ему всё время чудились её лёгкие быстрые шаги. Аромат шток-розы разливался у подножия заброшенной штольни и кружил голову. Запах роз у цыганёнка стойко ассоциировался с Сильвой. Цыганёнок сидел на срубленной сосне у подножия штольни и вслушивался в ночь. Ярко светила луна. Сумасшедшие цикады сводили с ума своими громкими трелями. Их стрекотание шло несмолкаемым фоном и спутником ночи. На выселке выла собака. Её неровный протяжный вой отдавался глухим эхом в гористой местности. "Как будто умер кто," - подумалось цыганёнку. От этой мысли юноша вздрогнул всем телом. Сон сняло, как рукой. Сильвы всё не было. Так в ожидании он провёл ночь. Ночи в горах очень холодные. И первые утренние лучи застали цыганёнка под армяком, прикорнувшего у поваленной сосны.
  
  Утро не принесло доброй вести. Сильва не появилась. Спустившись к горному ручью, цыганёнок умылся ледяной водой, выпил две пригоршни студёной воды и быстро направился по тропинке от штольни, ведущей в сторону деревни, где стоял дом Сильвы. Он прошёл сравнительно не много, как взор его упал на женское монисто. Это было украшение Сильвы. Цыганёнок прекрасно знал каждое сочленение монисто. Дрожащими руками он поднял его. Золочёный дукат в центре сильно потемнел - хозяйки не было в живых. И странно, монисто, довольно туго некогда облегающее изящную шею Сильвы, было на застёжке. Если бы Сильва его обронила, застёжка должна была быть расстёгнутой. Цыганёнок внимательно огляделся. Столько раз он проходил этой тропой и никогда прежде не замечал здесь разросшегося бессмертника. Его горьковатый аромат кружил голову и тянул в животе, напоминая о голодной бессонной ночи. Упав на колени, цыганёнок начал внимательно осматривать землю вокруг того места, где лежало монисто. Среди густорастущих ярко-жёлтых пахучих цветов он увидел ленту, которой Сильва заплетала косу. Лента была скомкана, в ней запутался чей-то длинный седой вьющийся волос. Цыганёнок вздрогнул всем телом. Это были её монисто и её лента. Она была здесь относительно недавно так близко и в то же время так далеко от него. Чуть поодаль на земле валялся не развязанный узелок с провизией. Сильва несла в штольню хлеб, сыр, яички и яблоки. Всё это лежало на земле среди цветов бессмертника нетронутым. Цыганёнок навзничь упал на землю. С Сильвой произошло несчастье, и он, будучи её частью, её возлюбленным, её душою, он не смог предвидеть всего этого и упредить. Прижав ленту и монисто к груди, он закрыл лицо руками и зарыдал. Это была ещё одна потеря. Сначала отец, затем любимая женщина. Судьба отнимала у него тех, кто был ему по-настоящему дорог. Сильва промелькнула, прошла воздушным шагом сквозь его жизнь и исчезла. Спешить было некуда. Цыганёнок лежал среди цветов бессмертника и смотрел в небо пустым невидящим ничего взглядом. Он вспоминал её, хрупкую, тонкую, с рыжими кудрями, отливающими на солнце медной проволокой, её звонкий счастливый нервный смех. Она каждый день проживала так, словно, это был их последний совместный день. Сильва что-то знала, но никогда не пускала в душу, переводя в шутку любой становившийся серьёзным разговор. Так прошёл день. Цыганёнок пролежал без движения много часов. Не хотелось есть, не хотелось пить, не хотелось жить. Смысл жизни оборвался. Некуда и не к кому было спешить. В штольне у него были спрятаны серьги в подарок Сильве. Он их купил на одной из ярмарок, обменяв золотой песок на чудесное баснословно дорогое украшение. Подарок не дождался своей прекрасной владелицы.
  
  Только поздним вечером, одурманенный ароматом бессмертника и растущих неподалёку нарциссов, цыганёнок пришёл в себя. Что с ним случилось - то ли глубокий обморок, то ли солнечный удар, то ли душевное потрясение так сказалось на всём его организме - было не ясно. Только в полудрёме, полусне, в небытие своём он видел странный сон. Сон ли это был, явь ли - не разберёт никто. Из цветов бессмертника стал подниматься высокий стройный очень красивый человек. Он подошёл к цыганёнку, взял его за руку и произнёс: "Сильва к тебе больше не придёт. Она мертва. Своей гибелью она спасла тебе жизнь. Живи и будь счастлив. Прощай. Если будешь на краю пропасти, и ждать помощи будет не от кого - позови меня." "Кто же ты? Кто ты есть?" - спросил цыганёнок во сне. "Я - Бессмертник!" - глухим эхом прозвучал ответ призрака, и человек, поднявшийся из жёлтых цветов, так же внезапно исчез, растворился в воздухе, будто и не было его вовсе. "Это всё нарциссы", - решил про себя цыганёнок. Он хорошо помнил старую легенду о подушках, набитых нарциссами. Вот так уснёшь среди этого дурмана и не проснёшься вовсе.
  
  Это был вечер следующего дня. Собрав то, что осталось от Сильвы на память, цыганёнок отправился в деревню в надежде узнать у кого-нибудь хоть что-нибудь о последнем дне Сильвы. Потеря внезапная бьёт и истязает сильнее и ядовитее ожидаемой горести. Раз и всё, без объяснений, без видимых причин.
  
  Цыганёнок уже подходил к деревне, где у Сильвы стоял дом, как на пути ему встретилась цыганская повозка. Повозкой правила старая женщина. Загорелая очень смуглая цыганка с волосами цвета воронова крыла в пёстрых одеждах с огромными золотыми кольцами в ушах быстро натянула поводья. Подобрав свои многочисленные цветастые юбки, она подвинулась на телеге и бойко крикнула цыганёнку:
  - Эй, паренёк, я вижу, тебе с нами по пути. Садись, дорогой, подвезу!
  Цыганёнок не заставил себя упрашивать и быстро прыгнул в телегу. Цыганка глянула ему в глаза и с силой притормозила лошадь.
  - Что-й то ты грустный какой, - цыганка внимательно вглядывалась в глаза цыганёнку, - случилось что? - допытывалась она.
  - Я ...в деревню еду, - цыганёнок не выдержал проницательного, острого, въедающегося в душу взгляда пожилой женщины.
  Лошадёнка, запряжённая в повозку, начала лениво пощипывать траву на обочине дороги.
  - А ну, дай-ка руку, сейчас разрешим твоё горе, - и цыганка почти без спросу, бесцеремонно взяла юношу за руку ладонью к себе.
  Развернув крепкую мозолистую мальчишескую ладонь, цыганка ахнула от удивления.
  - Кольцо! Ты, парень, откуда такой взялся? На тебе фамильное кольцо цыганского барона. Откуда оно у тебя? Из какого ты будешь табора? - вопросы сыпались на цыганёнка, как драже из конфетницы.
  - Я не из табора буду, - начал было юноша, - я - сын золотодобытчика с выселка, того самого, что сгорел год назад неподалёку от этих мест. Сейчас еду в ближайшую деревню. Там у меня.... у меня там больше никого не осталось, - цыганёнок уронил голову, не сдержался, слёзы комом подкатили к горлу, в глазах заболело от внезапно нахлынувших слёз. И тут мальчишку словно прорвало. Он рассказал незнакомой женщине всё, что с ним произошло. Рассказал без утайки, всё, как есть. И стало легче на душе. Цыганка слушала, затаив дыхание, ловила каждое слово парнишки и изредка поглядывала на кольцо, а в конце произнесла:
  - Дай-ка руку снова мне, хороший мой, сейчас расскажу тебе больше, чем ты знаешь о своей жизни.
  И медленно, слегка отрешённо и вкрадчиво она начала свой рассказ по линиям мальчишеской руки:
  - Ты рождён от большой любви. Любви, которая даётся людям раз в жизни. Любви, бескрайней, как море, жестокой, как ураган, и таинственной, как сердце девушки. Твой настоящий отец тоже был цыганом. Ты в него такой красавец. Но крест твой тяжёл - ты будешь терять в жизни всё самое для себя дорогое. Это проклятие твоего рода. Девушка, любившая тебя, действительно, мертва. Смерть её была страшна и мучительна. Она спасла тебя от несчастья. Но сокрушаться и умирать душой из-за неё не стоит - ведьма то была. Не было бы с ней ни семьи, ни счастья. Будет у тебя и семья, и ребёнок. Я это вижу. Сходи в храм, поставь свечу за упокой души своей бывшей возлюбленной и начинай жить. И живи так, чтобы ничто не омрачило твоей совести. Не гонись за богатством, не жажди наживы, не предавай друга, помоги нищему, а главное - молись и проси прощения за все свои прегрешения вольные и не вольные. Молитва очищает душу. Знай, что все люди, окружающие тебя, с тобою одно целое: богатые и нищие, злые сердцем и кроткие, умные и юродивые, жадные, алчные и бессеребряники, красавцы и красотою обиженные, завистливые и добрые, талантливые и бесталанные - все равны перед Богом, только все они на разном расстоянии по пути к Богу - кто ближе, а кто и очень далеко. Не мсти, не презирай никого, и никому не желай зла, ибо все люди душою связаны с Богом. Их воля в их поступках - не более, чем десятая часть. Всё, что с тобою случается - всё по воле Создателя. Он даёт тебе испытания. Имей же мужество их принять с честью.
  - Если над моим родом тяготеет проклятие, могу ли я избежать его? - цыганёнок слушал старую цыганку и не понимал, что такого он мог натворить в свои восемнадцать лет, что жизнь так бьёт его одним ударом за другим.
  - Можешь, - помолчав, ответила пожилая женщина, - к чистому грязь не липнет. Живи по законам Божиим и молись, молись от души, искренне, и помни - будешь любить этот мир, жизнь, людей, будешь прощать людям их несовершенство, не будешь осуждать, презирать, ненавидеть, завидовать - ты увидишь, как в твоей судьбе всё начнёт меняться к лучшему. Женщина твоя любила тебя, как любят в жизни раз, и любовью своей спасла тебя от гибели. А кольцо своё старайся никому не показывать. Не вздумай продать его или обменять, кто бы что бы тебе не сулил за него. Родится у тебя дочь - отдашь кольцо ей, а она передаст его твоей внучке. Ты ещё будешь счастлив, вот увидишь. Ты ещё вспомнишь мои слова. Только не дай горю и унынию съесть тебя заживо. И ещё - научись прощать людей и не презирать своих врагов, научись этому, и будешь здоров и удачлив, и никакому проклятию тебя будет не одолеть. Оно вернётся к тому, кто был его автором. Верь в Бога, не бойся завтрашнего дня, живи, как птица, и будет тебе счастье, - закончила цыганка.
  
  Лошадь доела на обочине клевер и потихоньку поволокла повозку дальше по дороге. До деревни оставалось совсем немного. Цыганёнок попрощался со старой цыганкой и спрыгнул с возка уже другим человеком.
  
  Деревня встретила его гомоном уставшего дня. Вечерело, топили баню, собаки лаяли, бабы накрывали ужин на льняных скатертях, босоногие ребятишки скакали на жёрдочках посереди пыльной дороги. Пахло спелым подсолнухом и иван-чаем. О Сильве никто ничего рассказать толком не смог. Она покинула деревню вчера рано утром, и с тех пор никто её более не видал.
  
  Следующие месяцы цыганёнок прожил в штольне, появляясь в деревне, разве чтобы только купить хлеба, яиц да молока.
  
  Часть 2. Каприз Искандера.
  
  Котёл упал, перевернулся и с грохотом начал отсчитывать ступени при дальнейшем падении вглубь подземелья. Вода из него выплеснулась и, пенясь, начала уходить в толщу скалы в расщелины в стене. Искандер метался по подземелью, истошно выл и швырял о стену предметы, принадлежавшие некогда Бессмертнику. Кот и кролик, прижавши свои мохнатые уши, зажмурившись от ужаса, распластались под подушками, которые окружали когда-то котёл и выполняли роль циновок. В таком состоянии Владыка Карпат пребывал впервые на их памяти. Обвал камней в горах, оползни, грозы и шквалистый штормовой ветер, ледяные горные ливни, смывающие всё на своём пути, туманы - гнев Искандера выплёскивался и внутри подземелья, и снаружи его. На пике эмоции Искандер, наконец-то, распахнул вход в скалу и, как штормовая воронка, вылетел на поверхность, круша всё на своём пути. Такой злости Искандер не испытывал очень давно. Ему было жаль потерять Бессмертника. По-правде сказать, Бессмертник был необходим ему, как воздух. Маг, философ, врач, астролог, прорицатель, Бессмертник часто давал совет, который в дальнейшем оправдывал себя сторицей. Оставшись без него, Искандер почувствовал свою абсолютную несостоятельность. Рядом под подушками тряслись от страха две чёрные мохнатые морды: кот и кролик, да только толку от них не было. Искандер, пнув пустой мокрый котёл а последний раз, поглубже закутался в свой чёрный шерстяной плащ и направился к выходу из подземелья, мрачно волоча по земле расшитые золотом и порядком обветшалые и поношенные за столетия турецкие шлёпанцы.
  - Когда вернусь, - зло прошипел Искандер, оборачиваясь у выхода к коту и кролику, - чтобы всё было прибрано! И эти его травы и дохлых лягушек - всё вон! - последние слова Искандера утонули в истошном, пронзительном вопле. Искандер сгорал от злости и досады, всё в нём кипело, бурлило, клокотало, рушилось, сыпалось. Его разрывало от неустроенности и обиды на ситуацию. Он не хотел ни смерти Бессмертника, ни смерти красавицы Сильвы, которая, буквально, скрашивала собою сумрак и холод его подземелья. Так получилось. Оба - и Бессмертник, и Сильва - перешли красную черту неповиновения его воле, и он уничтожил их. Уничтожил и сто раз пожалел о содеянном. На разрыве аорты, достигнув максимальной точки кипения, Искандер покинул скалу "глаз коршуна" и, разразившись невиданным ливнем, прошёлся камнепадом по всему ущелью. Его дух бесновался среди гордых и молчаливых скал, камни сыпались, исторгая жуткий рокот. Пенилась и кочевряжилась горная ледяная река, перемалывая мелкие камушки и выхлёстывая их на крутые каменные берега, будто чудище ужасное скрежетало зубами. И звери, и птицы попрятались по домам. Искандер выл, неистовствовал, стонал, рычал и плакал. Редко палач так сокрушается по доле своей жертвы. Его кривило и мучило. Измотанный, с выхолощенной душою, обескровленный, беспомощный и жалкий Искандер с трудом доплёлся до равнины. На небольшой зелёной полянке, усыпанной луговыми цветами и травами, он надеялся встретить Дочь Земли - красавицу Землянику. Она единственная из детей Земли снисходила до общения с ним. Остальные дети матушки Земли чурались его - тёмная сила Искандера внушала отторжение.
  
  Красавица Земляника не заставила себя долго ждать. Как только длиннополая тень Искандера затмила на поляне солнечные лучи, Земляника отделилась от раскидистой сосны и приблизилась к гостю.
  - Я вижу, ты не рад случившемуся, - сразу, без приветственной речи перешла к делу красавица Земляника. Она была соткана из солнечного света. Вся воздушная, как и Искандер, она была наполовину материальна - частично дух, частично человек. Своею первозданною красотою она напоминала античную древнегреческую статую с тем лишь различием, что Землянику отличали небывалая стройность стана и коса до самой земли цвета спелой пшеницы. В косу девушки были вплетены луговые цветы. На голове - венок из листьев и ягод спелой земляники. Одежда Земляники ничем не отличалась от холщовых рубашек карпатских красавиц. Босоногая, очень лёгкая, почти невесомая, она, словно, парила над землёй, обнимая серо-зелёным взглядом свои ненаглядные владения.
  - День добрый, Земляника, - прохрипел Искандер и грузно опустился около сосны, от которой, как облако, отделилась хозяйка поляны. - Я вижу, ты всё уже знаешь, - продолжал владыка Карпат.
  - Все Карпаты только и говорят о твоей жадности и жестокости, - Земляника сдвинула свои изумительные чёрные точёные брови, словно прорисованные на лице кистью талантливого художника, - твоё раскаяние понятно, но поступок не поправим. Бессмертника не вернёшь. Сильву тем более.
  - А если упросить Матушку Землю, - как старая кобыла законючил, заклянчил Искандер, - хочешь, я извинюсь перед самой Матушкой Землёй и попрошу прощения?!
  - Как будто словом "извини" стирается преступление... Ты сам себя слышишь, Искандер? Ты убил двух смертных! Ты, Владыка Карпат, поднял руку на творение Создателя! Ты посмел оборвать чужую жизнь, как будто ты её сотворил! Золота захотелось? Зачем тебе оно?
  - И золота тоже, - признался Искандер, - а вообще меня потрясло их неповиновение. Я дал им всё, а они...
  - Они - смертные, всего-навсего люди, которые в отличие от тебя умеют любить. И в этом они сильнее тебя и меня. Жалкие в своих земных страстях и тревогах, они способны жертвовать собою ради любви и дружбы. И это достойно уважения и восхищения. Скажи, Искандер, а зачем тебе золото? Полторы тысячи лет назад ты сражался на этой земле. Тебя, турка Искандера, похоронили среди этих скал как православного. Помнишь? Твой мятежный дух скитался среди скал и молил о покое. Тогда Матушка Земля дала тебе право служить Карпатам и стать их Владыкой, что значит оберегать горы и их богатства, а также людей, которые живут в местных селениях, кровью и потом зарабатывают себе на хлеб здесь, на выработках. Ты не знал золота и почестей. Помнишь свои первые полтысячи лет? Что изменилось с тех пор, Искандер?
  - Я стал терять силы, Земляника.
  - А знаешь, почему? Твоя зависть, жадность и природная жестокость день за днём отбирала твои силы и делала тебя немощным. И вместо раскаяния и обращения душою к Богу, ты стал использовать магию и превратился в колдуна, наделённого властью над людьми и природой этих мест.
  - Почему же меня не остановили?
  - Тебе, Искандер, Матушка Земля давала отсрочку, шанс всё исправить и раскаяться. Остановить тебя - значит отправить вслед за Бессмертником и Сильвой. И этот вариант уже близок к своему претворению в жизнь. Пятьсот лет...тысяча лет - это ничто в сравнении с вечностью.
  - Я могу что-то изменить? - голос Искандера стал глухим и хриплым.
  - У тебя в подземелье томятся ещё двое рабов, которых ты наделил шкурами кота и кролика. Это двое юношей. Отпусти этих смертных, а я упрошу Матушку Землю даровать тебе прощение. Если сможешь очиститься от алчности, злобы, зависти, ненависти - останешься жив. Если разум твой и душа не готовы к переменам - тебя будут судить по законам Вселенной. Никто не имеет права посягать на чужую жизнь.
  - Я ...я понял, - Искандер попятился спиной к тропинке, ведущей обратно к его подземелью и медленно слился с большим чёрным камнем. Дело принимало опасный для него оборот. Его гнев имел последствия, которые стали известны всем. Две жалкие души, а сколько шума! Его, Искандера, судить! Да они все спятили, не иначе как! Убравшись поскорей с глаз Красавицы Земляники, Искандер пронёсся тёмным облаком через все Карпаты и отделился тенью от скалы у заброшенной штольни. Его мрачная сухая костлявая сгорбленная фигура, как коршун, высилась на больших валунах около штольни. В штольне слышался лязг цепей и дребезжание старых несмазанных колёс вековых тележек, в которых цыганёнок таскал колдобины золотосодержащей руды. Из-за этого вихрастого горбоносого красавца всё и завертелось. И неуместная, сумасшедшая, абсолютно безумная, стихийная, слепая любовь Сильвы, и подвиг Бессмертника, и его, Искандера, гнев. Цыганёнок, уставший, весь в пыли и грязи, в пропитанной потом драной рабочей рубахе, поднимался из штольни на поверхность. Искандер напрягся, быстро сложил за спиной руки и молниеносно превратился в сокола. Цыганёнок с усилием выбрался наружу и опустился возле валунов. Рядом стояла кадка с родниковой водой. Мальчишка зачерпнул ладонями воду, умылся и отпил прямо из кадки. Вода стекала по смуглому худому красивому лицу, мокрые кудри свисали с плеч. На юношу беззастенчиво взирал огромный сокол, уставившись человеческими умными глазами на кольцо цыганёнка. Птица приковывала к себе взгляд, и цыганёнок протянул к ней ладонь.
  - Хочешь пить? - спросил он сокола, поднося птицу на ладони к кадке с водой.
  Птица хрипло пронзительно вскрикнула и вцепилась острыми когтями в кольцо на руке юноши.
  - Это не для тебя, - мягко погладил сокола по оперению мальчишка, - ты - Божья тварь, и всё земное для тебя не имеет никакого значения. Сокол клювом стукнул по перстню. Цыганёнок вздрогнул всем телом и отступил к штольне. В груди что-то неприятно кольнуло. Призрачное, неуловимое что-то, эфемерное, неосязаемое, спрятанное где-то в глубинах подсознания, не выявленное, не прочувствованное, но имеющее место быть. И это было предчувствием, предвестием чего-то трагического и неотвратимого, связанного с кольцом и умным, почти человеческим взглядом дикой, хищной и прекрасной птицы. Цыганёнка передёрнуло. Горький, тяжёлый, гнетущий осадок плотным слоем тины лёг на душе у юноши. Что-то было не так: то ли ветер шептал о беде среди сосен, то ли облака держались за руки и водили хороводы вокруг садящегося солнца, то ли птицы тревожно перекликались друг с другом, то ли горький аромат бессмертника не давал покоя воображению цыганёнка. "Боженька, помоги мне! - воскликнул цыганёнок в сердцах про себя, - помоги мне пережить все печали и горести и пронеси чашу будущих огорчений мимо меня! Сил нет терпеть потери! Избавь меня от лукавого!" В этот момент сокола будто подбросило в воздухе. Словно, кто-то невидимый, но очень сильный встряхнул пернатую тварь и задал ей вектор движения вдаль от штольни. Сокол, то падая, то поднимаясь в воздухе, пришибленно ковылял в пространстве на заскорузлых крыльях прочь, подальше от штольни. Вид у него был пришибленный и побитый, но вряд ли кто мог дать объяснение случившемуся. Цыганёнок обомлел от увиденного и ещё долго провожал взглядом незадачливую птицу, которая, кувыркаясь в воздухе, продолжала лететь прочь от штольни.
  
  Искандер в обличии сокола летел до тех пор, пока штольня окончательно не скрылась из виду. Вряд ли Владыка Карпат сам осознал всю суть и глубину случившегося, но мысль о кольце его не покидала. В то же время его остро беспокоило подозрение о магических свойствах кольца. Искандер не привык к такой энергетической трёпке. Его вышвырнула подальше от штольни какая-то неведомая могущественная сила. Но что это было? Уж не магия ли кольца? Искандер мучился в подозрениях и догадках. Стряхнув с себя потрёпанные изрядно перья, злой дух присел на валуне неподалёку от скалы "глаз коршуна". Всё, он уже почти у себя дома. Родное подземелье рядом. Там кот и кролик наводят чистоту и порядок. А Матушка Земля ждёт, чтобы он дал им вольную, этим двум обалдуям. "Так что же это было?" - поглаживая изрядно намятые бока, думал про себя Искандер. И тут его раздумье прервала золотая стрекоза. Блестя на солнце лазоревым жирным тельцем, стрекоза описывала круги вокруг Искандера, шелестя золотыми крылышками. "А крылья-то, прям, из золота!"- жадно подметил Искандер и схватил стрекозу за крыло. Крыло хрустнуло и осталось в ладони Искандера холодным золотым слитком. На месте оторванного крыла у стрекозы тут же выросло другое такое же. Искандер подпрыгнул на месте и судорожно стал хватать в воздухе лазоревую тушку разбойницы с золотыми крыльями. "Иди же сюда! - вопил ошалевший Искандер, - лети ко мне по-хорошему! Не то я превращу тебя в сундук с золотыми монетами!" Стрекоза кокетливо хихикнула и, ударившись о землю, тут же превратилась в золотую ящерку. Ящерка бойко взобралась на ладонь к Искандеру, высунула дрожащий язычок и прошептала: "Кольцо цыганёнка принесёт тебе груды золота. Что же ты медлишь?!" Вильнув золотым хвостом, искусительница исчезла среди камней, оставив Искандера в состоянии полного замешательства. В полуобморочном состоянии Искандер доплёлся до своего подземелья и слился со скалой.
  - Червонец! Кроль! Где вы? - истошно вопил Искандер, отряхивая от пыли свои турецкие стоптанные шлёпанцы, изрядно потрепавшиеся за полторы тысячи лет, - купить что ли новые на базаре? - продолжал рассуждать Искандер, критично осматривая свою раритетную обувь и наводя марафет. Это служило признаком хорошего расположения духа Владыки Карпат. И очень скоро на голос хозяина из глубины подземелья заспешили чьи-то мягкие лапы. Когти скользили по сырому холодному каменному полу, стучали в ночи, цокали по камню, и было смешно и приятно слушать и ощущать приближение мягкого пластичного мохнатого существа. Плоская морда Червонца робко высунулась из глубины подземелья, и вскоре вся чёрная туша вальяжно и плавно выпрыгнула в ореол тускло горевшей восковой свечи. Искандер и тут экономил. Не стало Бессмертника, не стало и уюта в их захолустном жилище. Кот распушил усы и слегка поклонился в сторону Искандера:
  - Слушаю, повелитель, - невнятно промурлыкал зверь.
  - Где кроль? Уши до пят, а глухой, как валенок, - недовольно буркнул Искандер.
  - Дрыхнет, - просто ответил кот, - но если надо - я разбужу.
  - Буди! - глаза Искандера сверкнули, - дам, наконец, вам, оболтусам, свободу, НО ....шкуры ваши останутся тут , в подземелье. На всякий случай, так сказать...
  Червонец ахнул. Пробуксовав лапами, кот опрометью кинулся по ступеням вниз и через полминуты уже исчез в глубине подземелья. Вскоре перед Искандером возникла сонная туша кролика и счастливая морда кота, отплясывающего джигу на разный лад.
  
  Искандер хлопнул в ладоши:
  - Шкуры долой!
  В один миг шкуры, как старая свободная поношенная одежда, свалились к ногам двух юношей. Рыжий вихрастый, весь в веснушках, бывший кот Червонец, широко шагнул из своей шкуры и начал неуверенно ходить ногами. Так не привычно с четырёх лап переходить на две, да ещё вдобавок ходить вертикально. Кролик инфантильно взглянул на свою пушистую шкуру с длинными ушами, зевнул и вяло зашагал к выходу из подземелья. Искандер смотрел ему вслед и не верил глазам своим - кролик настолько привык к положению раба, что стал уже равнодушен ко всему, даже к собственной участи. Ох, уж, эти смертные! Заколдовываешь их - плохо, даруешь свободу - никаких эмоций: ни тепло, ни холодно.
  
  Червонец схватил друга за руку и с бешеным порывом увлёк за собой к выходу. Перед Искандером остались валяться в пыли подземелья две мохнатые ушастые хвостатые чёрные шкуры. Это всё, что осталось от их обладателей на память Владыке Карпат. Ну, вот, теперь матушка Земля будет довольна им, Искандером, и да простится и забудется его недавний нелепый спонтанный грех.
  
  Ночи в Карпатах холодные и тёмные, тёмные настолько, что хоть глаз выколи - ни зги не видно. Блеклая ледяная Луна холодным белым светом своего изящного диска скупо освещала узкую тропинку, ведущую к жилищу людей. Червонец, вцепившись в руку друга, буквально, волоком тащил его прочь от проклятой скалы "глаз коршуна".
  - Пойдём скорей, ну, давай же, - приговаривал вихрастый медно-рыжий Червонец.
  - Скажи, что это было, - не мог опомниться бывший Кролик.
  - Это был каприз старика Искандера, поэтому бежим, и чем дальше - тем лучше, - последовал ответ Червонца.
  
  Часть 3. Обманутые надежды.
  
  Оставшись наедине с самим собой, Искандер, наконец, решил определиться в своих дальнейших поступках. О том, что он отпустил на волю кота и кролика, совсем скоро узнают Карпаты. Матушка Земля простит его, Искандера, и можно будет дальше шалить, что называется. Мысль о золоте не покидала Искандера с тех пор, как лазоревая стрекоза оставила в его ладони своё золотое крыло. Ах, чертовка с лазоревым брюшком! Надавила-таки на самое больное место - алчность. Надо будет выманить кольцо у цыганёнка. А кот с кроликом ещё сослужат службу, помогут своему повелителю, ведь шкуры-то здесь, в подземелье, в руках Искандера. Бывших господ не бывает. Так размышлял Искандер, пересыпая иссохшими пальцами хрустальные кристаллы на большом расписном глиняном блюде - это всё, что осталось после Бессмертника.
  
  Тем временем Червонец и кроль, удалившись на достаточно безопасное расстояние от места их прежнего заточения, упали на землю и тут же уснули крепким счастливым сном. Их головы обнимали цветы бессмертника, источавшие горьковатый терпкий и пьянящий аромат.
  
  Утро следующего дня выдалось особенно солнечным и ласковым. Нежное, радостное, счастливое и тёплое, безветренное, оно ласкало щёки спящих друзей и призывало к пробуждению.
  Растолкав сонного, одурманенного бессмертником кроля, Червонец предложил:
  - Пойдём в мою деревню. Здесь недалеко. А вдруг там ещё живут мои родственники.
  Бывший кроль внимательно взглянул в веснушчатое лицо товарища и грустно покачал в ответ головой:
  - Какие родственники? Триста лет прошло. Хорошо, если могилы их сохранились. Никому мы с тобой в этом мире не нужны. Ты ещё этого не понял? Нет у нас с тобой больше ни семьи, ни дома. Хочешь сходить в деревню, взглянуть на людей твоей фамилии? Ну, пойдём. Только ты им чужой, и родным никогда не станешь. И кому мы сможем объяснить, что с нами произошло? Да ещё триста лет назад? Скажи, кто поверит в такие россказни? Лучше подумай, на что и как мы с тобой будем жить. У нас ни денег, ни крова, ни одежды нормальной - у нас с тобой ничего нет, даже на завтрак.
  
  Деревня встретила ребят запахами свежего хлеба, мычанием не доенной скотины, визгом поросят и кудахтаньем куриц. Скрипели несмазанные колёса телег. Мужики уезжали на работу - кто в поле, а кто в горы за известняком и каменной солью, а кто и за мрамором. Червонец с другом обошли всю деревню - на месте дома Червонца ребята увидели пустырь. Это всё, что осталось от родных и близких вихрастого медно-рыжего парнишки.
  
  - По чью душу будете, парубки? - спросил юношей старый седой сгорбленный дед.
  - Ты, дедушко, не знал никого здесь по фамилии Зенченко? - Червонец весь напрягся и впился глазами в лицо старика.
  - Слыхал я, ещё от своего прадеда о семье такой. Так померли все. Сынишка был у них, рыжий такой, на тебя, малой, похожий. Пропал мальчонка. Так вся семья и сгинула с горя - все, один за другим.
  - А где похоронены они? - Червонец стоял бледный, рыжие ресницы с трудом ловили предательски выступившие мальчишеские слёзы.
  - Да, кто ж знает об этом. Три века назад жили они в нашей деревне. Людска молва помнит только злое аль доброе. А они жили не приметно. Сгинули и не стало их.
  - Скажи, дедушко, нужны ли кому работники в этих краях? - продолжал, словно в воду опущенный, Червонец.
  - А как же! - оживился дед, - нужны да ещё как! Вон цыган свой сгоревший выселок отстраивает недалече отсюда. Золота намыл в штольне и строится теперь. Работники ему нужны, да толковые. Да только местные его не жалуют - все золота того искали в горах - ни к кому золото то в руки не шло. А ему, как и отцу его покойному, удача так и шла в руки всю жизнь. Ох, неспроста это, - закончил, вздыхая, старик.
  
  Этим же днём Червонец с другом нашли знакомый им выселок, куда переодетыми послушниками они приходили вместе с ряженым Искандером. На выселке кипела работа. Стучал молоток, звенела пила, босоногие рабочие таскали тачки с песком и глиной. Груды валунов с горной речки, неровные глыбы мрамора и базальта были вывалены рядом с брошенными тачками. Цыганёнок принял их ласково и деловито. Лишние рабочие руки - только в радость. Так и стали медно-рыжий Червонец и квёлый друг его работниками на выселке у цыганёнка.
  
  Работа спорилась. Цыганёнок нанял рабочих, человек десять. Они таскали ему камни, песок, глину, доски. Сам он вставал с рассветом и работал на износ целый световой день. К вечеру падал от усталости на жёсткие циновки вместе со своими работниками и забывался тяжёлым беспробудным сном. Цыганёнка не любили. Он намыл достаточно золотого песка, чтобы построить добротный дом из настоящего камня, что на фоне старых мазанок было не позволительной роскошью и вызывало острую зависть в деревне. Недели шли за неделями. За фундаментом последовали стены. И с некоторых пор люди стали замечать, что каждый день под вечер к выселку подлетает сокол. Необычайно крупная птица с серебряными перьями и хищным загнутым клювом, с человеческими глазами ежевечерне до самого заката сидела на каменных глыбах, внимательно следила зорким оком за рабочими и выжидающе переминалась с лапы на лапу. Птица ждала, точнее выжидала. Её пронзительный умнейший взгляд гипнотизировал. Своей остротой взгляд птицы напоминал стилет. Он проникал насквозь в самую душу и как будто читал человеческие мысли. Птица часто кружила над цыганёнком, пугая и завораживая его таким странным соседством.
  
  Когда же дом был уже наполовину готов, случилось странное обстоятельство - во время грозы молния ударила в близ стоящее к дому дерево, и выселок вспыхнул, как свечка. Тушили всей рабочей бригадой, но дом пострадал так, что пришлось отстраивать заново. За пожаром на людей напал мор - странной смертью погиб сначала один, затем другой работник. Остальные быстро попросили расчёт, и выселок опустел. С цыганёнком остались только кроль да Червонец. А сокол всё продолжал прилетать. Его ровные сильные крылья парили над выселком, а зоркие умные глаза изучали каждое движение цыганёнка. Цыганёнок очень сдружился и с Червонцем, и с кролем. Все трое сироты, без дома, на семи ветрах, без куска хлеба, они так прикипели душою друг к другу, что цыганёнок впервые за всю жизнь ощутил, какое это богатство иметь друзей. Окрылённые молодостью, общим занятием, любовью к жизни, схожестью судьбы, они сбились в одну общую стайку. Такие разные и такие схожие во многом, они удивительным образом дополняли друг друга. У всех троих была очень схожая судьба - им некуда было идти, их никто нигде на земле не ждал и не любил, и ничто не связывало их с внешним миром - от прошлого остались одни тени да блеклые размытые сны.
  
  Деньги подходили к концу. Пожар выжег дерево, чёрной копотью покрыл камень. Пришлось многие работы выполнять заново. А жить становилось не на что.
  - Пора возвращаться к работе в штольне, - как-то раз признался цыганёнок, выгребая из шкатулки последние гроши.
  Червонец с кролем - и тот и другой - в знак согласия протянули цыганёнку раскрытую ладонь.
  - Отлично, работы мы не боимся. В штольню - значит, в штольню, - подытожил медно-рыжий Червонец. Парнишка возмужал и окреп за последние месяцы. После трёхсот лет в затхлом подземелье жизнь на земле казалась ему чем-то вроде райского уголка. Бывший кроль постепенно оттаял, начал шутить, улыбаться, но сквозь любые его шутки сквозила потаённая глубочайшая печаль, будто он всё время пригублял кубок грусти. Кроль часто смотрел невидящим взглядом куда-то вдаль, и, словно, проваливался в это состояние небытия.
  - Что с тобой? - одёргивал кроля бодрый и почти всегда весёлый Червонец.
  Кроль вздрагивал, ничего не отвечал и только пожимал плечами.
  - Я ЕГО вижу, - однажды тихо прошептал Червонцу кроль.
  - Кого ЕГО? - изумился Червонец, не спеша отирая яблоко о залатанные рабочие штаны.
  - Искандера. Он не отпустил нас. Он тут. Где-то рядом. Мне порою кажется, что птица эта и есть наш Искандер. Куражится он над нами. Как хотел он кольцо у цыганёнка выжабить, так и мечтает досель.
  - Выдумки всё это твои. Ложись спать. Вот намоем в штольне песка золотого, дом выстроим, наконец, заживём...
  В это время где-то рядом послышался грохот каменных глыб. Червонец опрометью бросился на звук. С обратной стороны дома на земле в беспамятстве лежал ничком цыганёнок. Рядом валялась деревянная лестница, с которой, очевидно, упал парнишка. И тут из ниоткуда возникла тень сокола. Птица стрелой подлетела к цыганёнку, ударилась о землю и превратилась в Искандера.
  - Что вытаращились?! - зло прошипел на ребят Искандер, - али забыли, где ваши шкуры?
  Искандер одним движением нащупал кольцо на руке цыганёнка и стал стаскивать украшение с бездыханного тела.
  - Не смей, - кроль с силой оттолкнул Искандера, - что ты делаешь, старый колдун? Совсем помешался на своём золоте? Отнял у парня ВСЁ! Теперь хочешь отобрать последнее?!
  Не успел кроль и договорить фразы, как высохший палец Искандера проткнул мальчишку насквозь. Кроль вздрогнул, судорожно схватил губами воздух, окаменел и тут же рассыпался на мельчайшие осколки, словно тело его было вылеплено из глины. Руки Червонца непроизвольно нащупали полено. Их поединок длился минуты три. Вскоре над выселком взмыл сокол с окровавленными крыльями, клювом и когтями. В цепких лапах птица крепко держала кольцо цыганёнка. Червонца с тех пор не видел никто, лишь алые маки на выселке взялись не понятно откуда. Они росли под ногами, на голых камнях, покачивая своими роскошными бутонами. На них выступала роса, будто крупные человеческие слёзы.
  
  Цыганёнок через какое-то время после падения пришёл в себя. Всё тело ныло. Голова раскалывалась, она даже не болела - она походила на расплавленный шар, готовый взорваться в любую минуту. Долго соображая, что же могло произойти, цыганёнок искал глазами друзей. На кудрях запеклась кровь, губа была рассечена, висок пульсировал каждым ударом сердца.
  
  Часть 4. Казнь Искандера.
  
  Тощие руки дрожали. Его худое иссохшееся тело тряслось и извивалось от радости достижения цели. Искандер ликовал. В его расширенных зрачках играли победные тени. Блики одинокой свечи озаряли лысый ущербный череп. Сбросив вальяжным барским жестом свои турецкие шлёпанцы, Искандер вытянул ноги и принялся потягивать из пиалы щербет, всё сильнее уподобляясь чревоугодливым смертным. Густой, влажный, сырой, пропитанный плесенью и затхлостью воздух подземелья задрожал. Послышалось резкое щёлканье, и из-под земли возникла юркая золотая ящерка.
  - Готов ли ты, Искандер? - вместо глаз у ящерицы горели изумруды, - золотая чаша ждёт тебя! Раз ты не можешь брать энергию солнца, возьми же энергию золота! Кто пригубит чашу ту - станет сильней всякого на земле этой!
  
  - Я .... я пригублю, - Искандер затрясся от нетерпения.
  - Пошли же за мной, - прошептала ящерица и исчезла под землёй.
  Искандер стал тенью, слился со скалой и вместе с ящерицей очутился в низкой ярко освещённой пещере. Откуда туда проникал свет - было не ясно. Воздух пещеры был наполнен восточными благовониями. В самом центре на возвышении стоял алтарь из рубинов и изумрудов. На импровизированном алтаре высилась огромных размеров золотая чаша.
  
  - Иди же, - подзуживала Искандера ящерица с изумрудами вместо глаз. Тут в воздухе что-то щёлкнуло, и ящерица в одно мгновение превратилась в лазоревую жирную стрекозу с золотыми крыльями. Стрекоза подлетела к чаше, на глазах у Искандера расплавилась и стала с чашей единым целым.
  Искандер физически ощущал прилив сил. Чем дольше он созерцал чашу, тем сильнее становился. Рост его увеличивался, тело наполнялось энергией и мощью. Преодолев последнее расстояние, Владыка Карпат бережно взял чашу в свои руки и прилип к ней.
  
  - Кто ТЫ? - с животным ужасом выдавил из себя Искандер. Холодный пот струился по лысому черепу старика. Ставшие сильными руки холодели от ужаса.
  - Я - твоё ВСЁ, - последовал ответ из ниоткуда, - отдай кольцо цыганёнка.
  Голос стал металлическим, жёстким и требовательным, словно, приятельские отношения закончились, и началась сухая холодная голая сделка.
  
  Не успел Искандер даже подумать о местонахождении кольца, как последнее само по воздуху выплыло из его потайного кармана и звонко, звучно ударилось о дно золотой чаши.
  - Ну, вот, вижу, не жалко тебе ничего ради своего же блага, - ехидно констатировала золотая чаша, - а теперь - пошёл вон. Приведи самого цыганёнка. Получишь власть несметную и силу невиданную. И Матушку Землю сможешь более не бояться. И тут непонятная невидимая сила бесшумно вытолкнула Искандера на поверхность земли.
  
  Больно ударившись о поросшие мхом скалы, Искандер поднялся на ноги. Сложив за спиною руки, скрючившись и нагнувшись, он по привычке тут же превратился в сокола и отправился на поиски цыганёнка. Юноша, одинокий, мучимый разного рода догадками, с потушенным взором молчаливо работал в штольне, намывая золотой песок. Фамильного кольца у него больше не было, но золото шло в руки на удивление быстро и в большом количестве. Ударившись о землю, Искандер обратился в молодую женщину. Порывшись в памяти, колдун обернулся вокруг себя, и в штольню уже, не спеша, заходила красавица Сильва. Наверное, если бы гром поразил цыганёнка, тот меньше бы удивился, нежели увидев точёный хрупкий стан любимой женщины. Цыганёнок смотрел на призрак широко раскрытыми глазами. На расстоянии пяти шагов на него взирала роскошная рыжеволосая красавица.
  - Сильва! - вырвалось из груди цыганёнка.
  Девушка холодно улыбнулась и, подобрав подол платья, углубилась в узкий проём подземного коридора шахты. Цыганёнок бросил кирку и кинулся за ней. Тень Сильвы ускользала на глазах. Рыжие кудри тонули во мраке шахты. Ещё немного, и не возможно будет различить ничего.
  
  - Сильва! Любимая! - крик оборвался на полуслове.
  Когда цыганёнок открыл глаза, он увидел перед собой мрачную фигуру старика, стоящего перед огромной золотой чашей.
  
  И тут перед внутренним взором цыганёнка пронеслись невиданные им события: гибель Сильвы и Бессмертника, исчезновение его друзей - кроля и Червонца - и последние минуты жизни отца. В ужасе отпрянув от Искандера, цыганёнок нащупал рукою крест и начал молиться. По мере его молитвы чаша стала накаляться, а Искандер стал терять силы. Что-то сковывало колдуна, словно, его руки и ноги обволакивали какие-то прочные невидимые нити.
  - Перестань, щенок, - угрожающе прошипел Искандер, - хочешь отправиться вслед за Сильвой и отцом?
  
  При упоминании об отце слёзы выступили на глазах юноши. Вдруг от стены пещеры стали отделяться светлые тени. Почти бестелесные, но вполне осязаемые, одна за другой появились дочери Матушки Земли: красавица Земляника, водяная Лилия и огненная Искорка. В своей непревзойдённой красоте им не было равных. Водяная Лилия была, словно, соткана из капель воды. Её глаза были цвета лазурита, а волосы цвета небелёного льна доставали до подола девичьего платья. Огненная Искорка напоминала Сильву. Её кудрявые ярко-рыжие волосы пленили своей неповторимой волнующей красотою. Искандер застыл в неприятном ожидании. И точно, вслед за дочерьми появилась и сама Матушка Земля. Строгая красивая женщина возраста Христа с точёным профилем и чистым светлым взглядом, отделилась от стены пещеры и направилась прямо к Искандеру.
  - Ты жаждал золота, Искандер? - тут Матушка Земля взяла в руку горячую золотую чашу и поднесла её ко рту Искандера.
  - Не-е-е-е-ет! - Искандер молитвенно сложил руки и упал на колени перед Матушкой Землёй.
  - Так отчего же нет? Пей, ты же так жаждал золота!
  
  Цыганёнок зажмурился. Когда он открыл глаза, то увидел золотую дымящуюся мумию Искандера. Тут поднялся шквалистый ветер. Цыганёнка подбросило в воздухе, затянуло в воронку, закрутило с невиданной силой и выбросило на поверхность земли. Поднявшись на ноги, он увидел, как мумия Искандера сливается со скалой рядом с заброшенной штольней. Как только последний палец мумии слился с камнем скалы, к ногам цыганёнка упало его фамильное кольцо. Кто-то ласково погладил его по голове и с ветром донеслось: "Живи и будь счастлив!"
  
  Кольцо это передавалась как семейная реликвия по женской линии в потомстве цыганёнка. И по сей день оно своим добрым волшебством охраняет счастье и благополучие своей владелицы. И это абсолютная правда. Цыганёнок со временем отстроил дом на выселке и привёл туда молодую жену. Друзей у него до конца жизни так и не случилось, а алые маки и по сей день грустят об участи вихрастого Червонца.
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Я.Славина "Акушерка Его Величества" (Любовное фэнтези) | | М.Боталова "Академия Невест" (Любовное фэнтези) | | Есения "Ядовитый привкус любви" (Современный любовный роман) | | В.Крымова "Порочная невеста" (Любовное фэнтези) | | Ю.Журавлева "Мама для наследника" (Приключенческое фэнтези) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 3) Смерть" (ЛитРПГ) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-2" (ЛитРПГ) | | Д.Сойфер "На грани серьезного" (Женский роман) | | М.Рейки "Прозерпина в страсти" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"