Гликен Екатерина Константиновна: другие произведения.

О чем кричит кукушка?

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что люди рассказывают друг другу, когда остаются одни в темноте? Конечно, страшные истории. Эту книгу рекомендуется читать... на ночь, как и все страшилки, конечно.

  - Если аукает в лесу чужой, отвечать нельзя. Это - кукушка вдаль уводит. Вот, что знаю, - сказала Алина грозным шёпотом.
  - Кукушка не может подражать человеческому голосу, - строго заметил Вадим. - скворец, тот ещё бывает, но не кукушка.
  - Умник, ты где это вычитал, - злобно зашипела рассказчица. - Скворец может, попугай тоже может. Если тренировать, говорят, и ворон может. Но они только повторяют, а кукушка говорит!
  - Говорит и показывает, да? Диктор на минималках? - усмехнулся Вадим.
  - Ты хоть знаешь, кто такая кукушка? - Алина состроила страшную рожицу.
  Вадим махнул рукой:
  - Глупый вопрос...
  - Ну, Вадь, пусть расскажет, дойдёт до тебя очередь - ты будешь вещать, а сейчас - история Алины, - плаксивым голосом попросила Оля.
  Вадим отвернулся и вздохнул.
  - Ну, так вот, с чего я начала? Значит, если кто аукает в лесу - то ни за что не отвечай. Был такой случай...
  - Аль, а про кукушку? Причём тут кукушка? Это потому что ку-ку на ау похоже?
  - Нет, именно аукает кукушка, человеческим голосом, с ветки на ветку перелетает, и вглубь закликает, как бы девушкой кричит с одного дерева, а потом с другого, и так вглубь заманивает. И мужчиной может, такое слушать нельзя, а уж тем более отвечать. Ответил - и пропал. Если услышал чужие в лесу зовут - уходи в другую сторону. Был такой случай....
  - Подожди, Аль, а зачем она это делает, - снова перебила её Оля.
  - Потому что кукушка. Ты вспомни, если кто прячется, с ребенком играет - то, знаешь, так вот - ладошками закроется, - Алина закрыла руками, помолчала и вдруг резко отняла их и закричала громко "ку-ку!"
  Оля аж отпрянула от неё, повалившись на спину на диване.
  - Ты что? Ты что делаешь-то? - разозлилась она на рассказчицу.
  Вадим от души хохотал.
  Оля недовольно качала головой, Алина сквозь смех пыталась выговорить "прости".
  - Ну вас! Я поставлю чай!
  Оля отправилась на кухню. Алина и Вадим остались в комнате.
  Они посмотрели друг на друга и снова рассмеялись. Вадим повторил нарочитым басом "ку-ку".
  Но к тому моменту, как в комнату вернулась Оля, все уже успокоились.
  - Оль, ну прости, кто ж знал, что так выйдет? - льстиво улыбалась Алина.
  - Да ну тебя! - все ещё сердилась подруга.
  - Ну что? Рассказывать дальше или всё теперь?
  - Нет уж, рассказывай, мне эта история уже понравилась, - потребовал Вадим.
  - Ладно, рассказывай, - согласилась Оля.
  - Ну, значит, так. Был такой случай...
  - Нет, ты уж с того самого "ку-ку" начинай.
  - Хорошо. Значит, мама с детьми малыми так играет, прячется и потом ку-кукает. Дети смеются, мол, мама нашлась, потерялась и нашлась. А почему мама именно "ку-ку" говорит, почему не "мяу", не "привет"?
  - А, кстати, да? - горячо поддержала рассказчицу подруга. - Почему?
  - Это элементарно, - ответил Вадим. - Даже я буду, как вы это называете, ку-кукать, просто потому что так мама делала мне, а ей делала её мама, это с молоком матери, так сказать...
  - Ну, а первая мама почему так делала? Почему "ку-ку", почему именно так повелось? Ведь кукушка - это ж плохая мать, она своих детей бросает, так ведь? С чего бы это хорошей маме брать повадки от плохой? А?
  - Думаю, это не сознательно, - медленно проговорил Вадим. - И вот ещё, у некоторых народов кукушка - это не плохая мать, а символ вдохновения, этакое олицетворение музы. К кукушке обращаются именно за поэтическим даром, например...
  - Не сознательно, думает он, - передразнила Алина. - Не знаешь ты ничего, а туда же, думает он... Символ вдохновения, ага, у японцев твоих любимых?
  - Допустим, - нахмурился юноша.
  - Так у твоих японцев эта кукушка, как мама из простоквашино: её и там, и тут показывают.
  - В смысле?
  - В смысле её голос слушают и мёртвые, и живые. Вот был один случай...
  - Слушай, фразу "был один случай" я слышу раз пятый, но до сих пор ни одного случая так и не услышала, - рассердилась Оля.
  Алина помолчала, будто обидевшись:
  - Вот не буду вам ничего рассказывать!
  - Ну, Али-ин, - протянула Оля.
  - Ну что, Алин! Что, Алин?! Надоело: одна пугается, второй думает! Вы, мыслители, чайник у вас не сгорел ещё?
  - Ой, точно! - спохватилась Оля. - Кому чаю, кому кофе?
  - На ночь кофе? Чтоб всю ночь не уснуть? - возмутился Вадим.
  - Мне с молоком! И покрепче, - выпалила Алина.
  Оля поспешила на выручку чайнику и успела вовремя. Он только закипел. Девушка достала кружки и ложки. Растворимый кофе закончился, пришлось лезть за ним на верхние полки и шарить на них в темноте. Оля подвинула к шкафу табуретку и забралась на неё, банка кофе стояла у дальней стенки. Дотянуться до неё с первого раза не вышло.
  - Ку-ку, - прозвучал позади женский голос.
  - О, Алин! Может, ты достанешь, - обернулась Оля на голос.
  В кухне, кроме неё, никого не было.
  Оле стало немножко не по себе. Немного постояв, слезла с табурета, она пыталась отогнать прочь нехорошие мысли, уверить себя, что ей послышалась, однако что-то подсказывало, что ошибки быть не могло: кто-то и правда сказал "ку-ку".
  - Ну, Аля! - Оля говорила как можно громче, чтобы прогнать страх и заставить себя поверить, что это и правда было шуткой ребят. - Ну, Аля, будет тебе кофе покрепче!
  Вскоре на кухне показалась и сама Аля.
  - Ну? Чем помочь надо? - спросила она
  - Ты чего меня пугаешь? - сердито спросила Оля.
  - В смысле? Ты ж сама меня звала, я и пришла.
  - А до этого? Кто мне тут кукукал?
  Алина пожала плечами и ушла обратно в комнату.
  Оля вновь потянулась за банкой кофе и тут же застыла от изумления. Никакой банки в шкафчике не было. А сзади снова послышалось, тихое в этот раз, почти шёпотом: "Ку-ку".
  Девушка соскочила с табурета и обернулась на голос. В этот раз она увидела банку кофе на столе, ту самую, которую только что видела в шкафчике.
  - Чудеса-а! - вслух произнесла Оля, стараясь саму себя убедить, что ей ни капельки не страшно. В самом деле - не банка же кукукала. Наверняка, эти двое над ней подшутили.
  - Ну, что? Продолжаем? - Оля вернулась в комнату, неся в двух руках широкий чёрный, расписанный под хохлому поднос, на котором дымились белоснежные чашки и стояла вазочка с печеньем. - Итак, что там с японцами?
  - Про кукушку? - Уточнила Алина. - Ну да, но рассказ, в целом, не про японцев. Просто кукушка - ну это мы сейчас очень отвлекаемся от темы - птица, которую слышат и мёртвые, и живые. Кукушка - это тоска по покинутому, по оставленному дому, а в общем таком толстом смысле - тоска по чему-то забытому, сейчас не будем углубляться во все эти восточные философии, просто оставим для себя ту самую информацию, что мёртвые тоже слышат кукушку. Был такой случай, давным-давно. Один священник шел к монаху, который жил в другом городе и был славен своею учёностью. Раньше это было запросто: встал и пошёл. Возможности нанять лошадь у бедного священника не имелось, поэтому он отправился пешком. Где-то в лесах между двумя городами, на него напали разбойники. Красть у священника было нечего, поэтому разбойники сильно разозлились, что зря потратили время на такого нищего, удостоив его честью, поскольку признали его за важного господина. Обида застила им глаза, и они сильно избили его, бросив в лесу у дороги. Долго священник лежал в пыли, всю ночь пронзительная боль терзала его, не давая сомкнуть глаз. Под утро только он забылся странным сном. К середине дня он проснулся, открыл глаза. Боль отступила, и он, возблагодарив богов за чудесное исцеление, продолжил путь к учёному монаху. Однако, когда он вошёл в его дом, монах с порога прогнал его. Священник не мог понять, в чём же дело, но в те времена, такое бывало при монастырях. То есть учёные люди брали путников в ученики не сразу, а как будто испытывали их, проверяя, насколько крепко желание неофитов узнать истину. Некоторые люди обижались и уходили сразу, а тех, кто оставался ждать у порога момента, чтобы учитель сменил гнев на милость, брали к себе в подмастерья. Наш священник слыхал о таком и поэтому остался ждать у порога.
  К вечеру учёный монах, и правда, вышел из дому и присел рядом с нашим путешественником.
  - Уходи отсюда, уходи поскорее, - тихо сказал учитель.
  - Но почему? - растерялся священник.
  - Эге... Да ты не понял еще ничего?
  Священник помотал головой.
  Учёный монах махнул рукой кому-то за забором и пригласил присесть рядом с ним. На двор вошла женщина с кувшином в руках.
  - Скажи, соседка, сколько человек ты видишь тут?
  - Что? - удивилась женщина. - Опять твои загадки? Не собираюсь я учиться твоим истинам.
  - Хорошо, но ответь на мой вопрос...
  - Одного, я вижу одного человека тут, - рассмеялась женщина с кувшином.
  - Но ведь нас здесь двое человек, - хитро улыбнулся учёный монах.
  - Как это? Двое вас? Я вижу только одного, видать, учение твоё победило тебя сегодня.
  - А ты разве не человек, - рассмеялся в ответ учитель.
  Женщина задумалась. Она любила спорить с учёным монахом, но сейчас он был прав, а ей очень хотелось, чтобы права была бы она сама. Изворотливый ум подсказал ответ:
  - Человек-то здесь два, да только ты спросил: сколько я вижу тут человек. А вижу-то я одного. Себя-то я не вижу, - и она, довольная, своей хитростью ушла.
  - Вот видишь, - спросил учёный монах у священника. - Тебя она не увидела. Ты, по её мнению, не человек.
  - Учитель, вы уже начали обучать меня? - обрадовался священник. - Это те самые удивительные загадки, которые помогут мне обрести просветление?
  - Нет, дурак! - монах выдал священнику сочную затрещину. - Она не видит тебя, потому что ты умер!
  - О! Благодарю тебя, благодарю тебя! - священник встал и поклонился учителю. - Я вернусь к себе и буду думать над твоей загадкой, пока не решу её. Но не мог бы ты мне позволить построить шалаш рядом с твоим домом, чтобы быть ближе к тебе, говорят, даже наблюдение за мудрым дарит мудрость наблюдающему!
  - Тебе бы шалаш на кладбище надо строить, могила называется, - пробурчал учитель. - Дался ж ты на мою голову. Ну, как тебе объяснить? Хотя, вот тебе твоя загадка - иди по деревне и каждого спрашивай один и тот же вопрос: "Сколько морковки нужно, чтобы накормить одного осла?"
  Священник, обрадованный тем, что его обучение у мудрого началось, поспешил выполнить новое задание.
  На следующее утро он вернулся к дому учителя озадаченный.
  - Ну, что? - лениво спросил его учёный монах. - Ответил тебе хоть кто-нибудь?
  - Никто, учитель, - опустил голову священник. - Не только не ответил, но даже и слушать не слушал. Что за сила этого вопроса, в чем его секрет, что он делает человека невидимым?
  - Тьфу, дурак! Нет никакой силы у этого вопроса. Не он делает тебя видимым. Ты просто умер, тебя больше нет, поэтому тебя никто не видит!
  Священник опешил. От слов учителя грудь его стеснила такая тоска, словно он что-то потерял и никак не может найти. Между тем пропажа была так дорога ему и так ему нужна. А он забыл даже и то, чтО именно он ищет.
  Учёный монах понял мысли и чувства священника. Ему стало жалко его:
  - Знаешь, чтО именно ты потерял и никогда не сможешь найти?
  - Что же? - грустно спросил священник.
  - Жизнь свою ты потерял, дурак! Ты умер! И никогда не сможешь больше найти её. Поэтому убирайся сейчас же, пока желание твоё вернуть себе жизнь не стало настолько большим, что проглотит тебя и превратит тебя в голодного духа, желающего обрести снова тело и обреченного вечность слоняться между мирами, вечно ищущего, вечно мучимого жаждой жизни, неистовым голодом и никогда не могущем наесться. Убирайся сию же минуту! Боги смилостивятся над тобой и, может, через тысячу лет дадут тебе дешёвую шкурку кота или слизкую кожицу червяка. Убирайся, повторяю тебе последний раз.
  И только в этот раз священник наконец-то понял, что произошло: его жизнь закончилась, он не заметил этого, потому что жизнь у него отобрали не вовремя, нечестно! Она ещё должна была длиться... Он увидел, какая бы она была, если бы разбойники не убили его, увидел, что он действительно должен был стать учеником этого мастера и достичь просветления... Священник понял, что... Он понял, что лучше станет голодным духом, но успеет отомстить своим врагам, чем будет дожидаться нового перерождения. Священник поклонился мастеру и удалился.
  Он не один год скитался по полям и лесам, всюду его вела только одна жажда - снова обрести тело. Это желание уничтожило в нём все воспоминания о благочестии, о том, каков он был, и сделало его очень похожим на грязного тощего оборванца. Желание его было настолько сильно, что он стал видимым для обычных людей. Он стал совсем похож на человека, только всё равно не мог вести человеческую жизнь, о которой так мечтал. Облик его стал страшен, новая его плоть - уродлива. Тонкие и длинные ноги и руки. Цепкие скрюченные пальцы. Огромные завистливые глаза, которые высматривали, что бы можно было съесть, чтобы удержать на себе плоть, и маленький морщинистый ротик, в который никак не влезала никакая еда, которую ему подавали горожане и деревенские жители. Он уже и забыл, чтО именно он ищет, почему он стал таким. Всю память об этом застило только одно желание: желание съесть что-то, чтобы стать как люди, - которое он никогда не мог удовлетворить.
  Долгое время он скитался по полям и по лесам, по городам и деревням в поисках того, что забыл. Наконец, он нашел их, тех самых разбойников, всех троих, на поляне в лесу. При свете полной луны они распевали свои разбойничьи песни про прелестных женщин, которые ждут их в свои объятия. Жизнь их была хороша и прекрасна, кувшины их были полны вином, руки их не знали тяжелого крестьянского труда, шеи их были толсты и крепки от свободной жизни, ибо никогда не знали они, что такое кланяться кому-либо.
  Священника скрутила зависть и боль. Боль от утраты, которую он вдруг внезапно ощутил с новой силой, зависть от того, что эти люди могут так сладко жить. Могут есть, и пить, и петь, в то время, как сам священник не может даже запах от благовоний в себя втянуть. С тех пор, как он пустился в странствия ради поиска разбойников, он не мог ничего съесть, одежда на нем одряхлела и превратилась в лохмотья, живот от пронизывающего голода раздуло и в нем словно бы вечно горел адский огонь. К моменту встречи с врагами, он уже забыл, зачем искал этих разбойников, голод, то, что двигало им - это было постоянное чувство голода. Но вся еда, вся вода казалась ему отвратительной. И только сейчас, когда он увидел этих троих, распивающих вино при полной луне, он вдруг захотел этого же самого вина. Оно казалось искристой прохладной влагой, а не жидкой блевотиной, как бывало обычно.
  Священник, забыв о всякой осторожности, кинулся к ним. Разбойники удивились внезапному появлению странного тощего существа на их поляне. Хоть и были нетрезвы, они тут же вскочили со своих мест, достав ножи.
  Священник остановился, встал на колени и промолвил:
  - Добрые люди, я так давно не ел и не пил, угостите меня, пожалуйста, вашим вином и дайте мне рисовую лепешку, я так голоден, что вот-вот умру.
  Тогда разбойники попрятали свои ножи и угостили просящего вином и рисовыми лепешками.
  Священник с удовольствием приник к чаше с вином, его губы ощутили прохладу и дурманящий сладкий запах. Он выпил чашу одним большим глотком. И тут же закусил рисовой лепешкой.
  - Смотри, какой голодный, - толкнул один разбойник другого в бок. - Жует, не глотает, как в колодец все летит. Дадим-ка мы ему ещё?!
  И они поднесли священнику и вторую чашу, и дали ещё рисовых лепешек.
  Священник съел и это. И он почувствовал, как сила приходит в его тощие руки и ноги, как наливается кровью и жизнью его тело. Он благодарил разбойников, ведь к тому моменту, как он нашёл их, он уже и забыл, что это именно они обрекли его на странствия в виде голодного духа.
  - Ешь, старик, - сказал один из разбойников. - У нас есть правило, мы никогда не отказываем тому, кто у нас просит. И ещё: мы всегда кормим голодных. Мы всегда помогаем тем, кто в беде. Но ты должен знать, с кем ты общаешься. То, что ты ешь - это награблено нами. Мы грабим богатых людей и священников, которые отбирают у обычных людей всё и строят себе золотые храмы и богатые дворцы. Всё, что ты ешь - украдено. Но жизнь наша чиста и сон наш крепок, потому что цели наши чисты, ибо мы восстанавливаем справедливость в мире людей. Видишь, мы помогли тебе, мы сделали доброе дело. Многие благодарят нас и ждут нас с добычей, многие обязаны нам жизнью, многих мы спасли от голодной смерти.
  Сказав это, разбойник заснул, и остальные заснули тут же прямо под открытым небом, под тающей луной.
  Не спал только священник. Он так хотел есть, что терпеть это было уже невыносимо. За многие годы он наконец-то нашёл ту еду, которую мог поглотить. Он стащил один кувшин вина у разбойников и выпил в три глотка. Руки его ещё более окрепли, плечи стали сильны, он смог разогнуть скрюченный позвоночник. Странными проблесками в его сознании мелькнули сцены и воспоминания из прошлой жизни. Жажда и голод стали не такими плотными, помимо них появилось ещё что-то в уме священника, что-то неясное, но приятное. И тогда он захотел ещё вина и даже вяленого мяса, которое было у разбойников. Но те могли в любой момент проснуться и наказать его за воровство! Священник нашёл веревку среди их вещей, потому что не бывает настоящего разбойника без верёвки, и связал их всех. Те были пьяны и спали, так что ничего не почувствовали. И тогда священник выпил ещё кувшин и съел вяленого мяса. И почувствовал, что он настолько окреп, что всего крошки еды ему не хватает до того, чтобы снова стать человеком и вспомнить забытое и успокоить свою тоску. И он захотел ещё. Но это были последние съестные припасы у разбойников. А меж тем на небо уже поднялось солнце: стащить, удрать и спрятаться в темноте стало невозможно. Тогда священник взял нож и перерезал горло сначала одному разбойнику, потом второму... Когда он добрался до горла третьего разбойника, в вышине сосен раздался голос кукушки. Третий разбойник открыл глаза и всё понял.
  - Дай мне дослушать, как поёт кукушка? - попросил он.
  И тут священник наконец-то всё вспомнил. Он вспомнил, что именно эти люди отобрали у него самое дорогое - жизнь, что именно из-за них он стал голодным бродящим духом, именно из-за них... Вспомнил, как не понимал, что произошло, когда очнулся уже мертвым, вспомнил, как хороша и красива должна была быть его жизнь, которую у него отобрали, как всё, да и сам он, превратились в одно - во всеобъемлющий голод...
  - Ты дослушаешь её, - сказал священник, занося нож и улыбаясь. - Но уже в мире мёртвых.
  Улыбался он потому, что понял, чтО ждёт на том свете разбойника, который уйдет в мир мёртвых, имея сильное желание на этом свете. Если священник успеет убить своего врага до того, как прокричит кукушка, значит сильное желание дослушать превратит разбойника на том свете в голодного духа...
  И священник резко полоснул по горлу своего врага острым лезвием.
  После всего священник поспешил от того места к учёному мужу. Пришёл в его дом, поклонился и сказал:
  - Учитель, помните меня? Вы загадали мне загадку: "Сколько морковки нужно, чтобы накормить одного осла?"
  Учёный монах рассмеялся.
  - Я знаю ответ. Осёл не был голоден.
  Учёный монах поднял вверх брови. А священник обрёл просветление.
  А разбойник стал голодным духом, ища ночами и днями по всем дорогам и путям, и лесам и полям кукушку. Сильное желание услышать её разъедало всю его память, не оставляя никаких воспоминаний о добре и благочестии...
  Люди в деревне спохватились своих разбойников, да даже трупы их не нашли. И тогда они стали молиться богам, чтобы те облегчили их жизнь или смерть. И тогда боги услышали их мольбы, и облегчили существование разбойника. Однажды, в августе голодный дух услышал желанный крик одинокой кукушки...
  С тех пор кукушку могут слышать и живые, и мёртвые.
  Вот такая история. Но я не её хотела рассказать.
  - Да, история, конечно, интересная, но причём тут ауОль и кукушка, и ещё мать? - зевнула Оля.
  - Ты не понимаешь, - осадил её Влад. - Это был коан...
  - Ой, да это я понимаю, что я тут ничего не понимаю. Просто сначала-то должна была быть другая история! Про кукушку-мать. А про эту твою философию - это не страшно. Это, наверное, поучительно, но только не для меня. Это - морковка для таких ослов, как ты!
  - Тихо вы. Я другую расскажу, только всё по порядку, не ссорьтесь.
  - Нет, всё же, мне кажется несправедливым то, что разбойник остался голодным духом, - прервал Алину Вадим. - По известным всем законам кармы, это невозможно. Ведь хоть он и разбойник, но он спас много жизней. А что касается до его дел, так ведь Робин Гуд тоже не сам зарабатывал, однако, люди его помнят до сих пор и помнят именно как хорошего человека.
  - Да, может, он соврал! - ответила Оля. - Ведь он со товарищи священника порешил. А тот просто мимо проходил. И ни в чём не был виноват, он не строил золотых храмов, не отбирал ничего у людей, не обманывал их, он шёл к учителю. Его убили ни за что. И вот ещё, после смерти он ещё и мучился. Это разве справедливо?
  - Да какая разница, кто там правильно поступил. Я вам эту историю рассказала, чтоб вы знали, что кукушка - это птица между миров, ее слышат и мёртвые, и живые.
  - Подожди, Аль, - снова встряла Оля. - Так с разбойником-то что? Он перестал быть голодным духом?
  - Он стал просто злобным призраком. Мольбы крестьян спасли его, он перестал блуждать, томимый желанием, но так и не смог попасть ни в рай, ни в ад, поскольку злоба за полученное наказание держала его крепко на этой земле. И он стал продолжать свое ремесло, только теперь он не грабил, чтобы раздать бедным, а просто убивал. Он заманивал людей в тот самый лес, в котором жила его банда, и там убивал простодушных путников и местных.
  - Заманивал, наверное, потому что "ку-ку" кричал? - усмехнулся Вадим.
  - Нет, лунными ночами при дороге стали подвыпившие люди встречать деву. Она стояла спиной к дороге и тихо плакала. По крайней мере, так казалось, её плечи вздрагивали. Один крестьянин рассказывал, будто идет он пьяненький домой из соседней деревни, куда ходил к брату по делам. Идёт себе, идёт, а на небе полная луна светит, такая тишь да красота, хоть стихи сочиняй. Вдруг видит: у поворота стоит девушка в платье, а платье то расшито нитями как бы золотыми, стоит и плачет. Ну, наш крестьянин думает, вот удача: и ночь хороша, и женщина красивая да богатая. Помогу ей - она и отблагодарит. Встал он невдалеке от нее, да позвал. А та будто и не слышит вовсе. Плачет по-прежнему. Подошел крестьянин поближе да за плечо ее уже тронул. А женщина бросилась прямо в чащу бежать. Но отбежала недалеко и опять стоит плачет. "Вот же глупая какая!" - подумал крестьянин и шагнул в чащу за ней. А она опять отбежала. Он снова за ней. Уже азарт крестьянина разобрал. Интересно ему стало, что за история такая, что за надобность по ночам убегать. Думает, пока не узнаю, не пойду домой. Так дошли они до поляны. Тут барышня остановилась. Крестьянин к ней снова подошел и позвал ласково. Она и обернулась. И увидел в свете полной луны крестьянин череп оскаленный, и рот огромный, который как яма черная раскрылся, так широко раскрылся, что глаз за ним не видно, так громадный этот рот, что в него весь крестьянин со всей своей деревней поместиться бы мог. Бросился крестьянин бежать, а рот за ним. Что за диво? Барышня на месте стоит, а рот огромный хохочет у него за спиной и зубами острыми щелкает. Смотрит крестьянин, а шея у той барышни, как удочка, длинная. С тех пор уж крестьянин не оборачивался, только бежал, молча бежал, заорал только, когда в свой дом забежал да в стену уперся, когда дальше бежать не смог. Жена на него смотрит да удивляется. Стоит ее мужик, в стену воткнулся, ногами и руками дрыгает да вдруг как заорет!
  - Так, нелогично, почему надо было в девушку превращаться, а не зазывать путника криком ку-ку? - настаивал Вадим.
  - Слушайте, я не знаю, я ж вам просто легенды рассказываю. Это легенды, а не исторические статьи, что вы со своими вопросами пристали? - Алина начинала сердиться. - И потом, не только в восточных сказаниях кукушка связывает оба мира: наш и загробный. И у нас. Вот опять же, что такое игра в "ку-ку"? Когда человек закрывает лицо ладонями, а потом открывает и кукукает. Почему именно кукукает? По той же самой причине. Что значит: закрыть лицо ладонями? Спрятаться. То есть вот был человек, а теперь раз и его нет: глаза закрыты. Ну? Догадываетесь? Зажмурился человек? Пропал? Жмурик? Понимаете?
  - В смысле умер что ли?
  - Ну! Это не просто игра с детьми. Это ритуальная игра. Закрылся, зажмурился, то есть умер. Такое действие предпринимали для людей, когда что-то шло не так. Попросту говорят, словно к ним нечистый привязался. Ну, или не везёт очень сильно человеку. Беда за ним ходит. Что делать? Ведь, если пристало зло, так на всю жизнь. Какой самый простой выход? Ну? Ну, умереть конечно. Но по-настоящему же нельзя умирать. Значит, надо сыграть, чтобы беду и нечистого обмануть. А чем в первую очередь отличается живой от мёртвого? Дышит - не дышит. И ещё одно: смотрит - не смотрит. Вот и все, во время обряда тот, от кого хотят отогнать зло, закрывает лицо руками: прячет дыхание, таким образом, и взгляд. Колдун или жрец, ну, или кто там эти обязанности в деревне осуществляет, проводит обряд похорон. Потом как будто призывает... кого бы вы думали? Ну, ту самую кукушку. Он же здесь на земле, а она может слетать на тот свет, позвать оттуда умершего и показать ему дорогу обратно, на этот свет. То есть вот он как бы кукушку призывает, танец там танцует какой, в общем, словно бы призвал, словно бы кукушка полетела, поискала, нашла и привела мертвяка. И в определённый момент жмурик словно бы оживает. То есть открывает взгляд и дыхание и говорит: "ку-ку", мол от кукушки или с кукушкой, в общем, с того света вернулся.
  - А почему же это стало игрой с детьми? - удивилась Оля.
  - Вероятно, смысл потерялся у этого действия, а само действие осталось. Да еще до того, как это стало детской игрой, уже когда даже ритуалы перестали проводить и все забыли, как и для чего это делается, в народе оставалась память - если что-то идет не так, надо переродиться: в эту игру с самим собой сыграть. Навроде того, что, если заблудился в лесу, надо одежду наизнанку вывернуть, чтобы леший отстал. Ну стали делать, надо и не надо, кукуОль, потом заметили, что дети смеются, ну и так далее...
  - Нет, ну хоть бы для детей изменили бы на что-то другое, не такое страшное,.. - протянул Вадим.
  - Ну, на что, например? На "мяу"? Или на "добрый вечер"? Это сейчас к детям такое отношение, а раньше-то разные случаи бывали. Вот, был такой случай...
  - Подожди, - прервала ее Оля. - Почему такое делает именно мать своему ребенку? Ведь ты же сама говорила, что хорошая мать не должна брать повадки плохой, то есть кукушки. Как это связано?
  - Вот если ты перестанешь перебивать, узнаешь, - съязвила в ответ Алина. - Итак, был такой случай. На самом деле, как вы понимаете, случаев таких было великое множество.
  - Пока не понимаем, - улыбнулся Вадим.
  - Сейчас поймёте, не торопите. Все вы знаете, что примерно в средние века да и позже люди делали новых людей, сами не замечая того. Не было средств регулирования рождаемости. Магазинов сетевых тоже не было. Так что приходилось выкручиваться. В общем, представьте себе: голодный год, неурожай, есть нечего, к соседям не пойдёшь, потому что у них тоже ничего не выросло. А у семьи пятеро детей. И "пятёрочки у дома" еще не придумали. Как всех прокормить?
  - Ну, на охоту! - отозвался Вадим.
  - Ага, на охоту. Можно подумать, это так просто. Ну, убьёшь ты одного зайца в неделю, если повезёт. А дальше что? У тебя семья из семи человек. Они этого зайца с шерстью сжуют и не заметят. Или ты прям так думаешь, что в лес разок сходил, и мамонта сразу домой приволок. Полгода всей деревней грызли - не доели? Или ты волка голыми руками убить сможешь? А, ну, конечно, ты же можешь на палку веревку привязать и деревянными стрелами по волку стрелять? Ты попробуй, конечно. Только я тебя уверяю, это не так-то просто. Если ты крестьянин, и у тебя нет ружья или мало-мальски железного наконечника на стрелы, то ты к крупному хищнику и близко не сможешь подойти. Самая твоя охота, как крестьянина, - это грибы и рыба. Всё. Но рыба только в том случае, если рядом водоём имеется. Итак, если умничать больше никто не будет, я продолжу. Так вот. Детей много, кормить нечем, а рядом - лес. Сами понимаете, в голодный год лес становится волшебным.
  - В каком смысле? - искренне удивилась Оля.
  - В самом прямом, - Алина понизила голос до таинственного шёпота и уставилась на подругу. - В лесу есть чудесная тропинка. Появляется она не всегда и видна не всем. Но лесные жители знают о бедах жителей деревни, и могут им помочь. Только помогают они не всем, а только маленьким, потому что у тех грехов меньше всего, они чисты душой. То есть взрослому такая тропинка не поможет, он много дурного совершил в жизни. Но родители же тоже когда-то были маленькими, и они примерно помнят те места в лесу, где появляется чудесная тропка, они могут отвести своих детей туда. Только не всех, конечно, самых маленьких. А чудо в том, что, если пойти по этой тропинке, то она обязательно выведет на поляну. А на той поляне огромной чудеса везде: что пойдешь, споткнешься - сразу гриб под ногами, а на деревья засмотришься, на них кренделя растут, рви да ешь. А если сядешь посреди поляны, рот раскроешь, туда каша сладкая сама литься начнет. Один секрет у полянки: наесться можно только там, домой ничего тащить нельзя. Бывало, пробовали люди домой нести яства, да только приносили черепа да кости обгорелые. И еще одно: уйдешь с полянки, больше не сможешь к ней дорогу найти.
  - Но это же сказки! - всплеснула руками Оля.
  - Для тебя, может, и сказки, - пожала плечами Алина. - А представь, маленького голодного крестьянского ребёнка. Представила? Для него это вполне реально. Тем более, ему эту историю рассказывают его собственные мама с папой. Кому ж ещё и верить, если не им. И эти же самые мама с папой предлагают этому ребёнку показать, где находится тропка. Согласится он? Как думаешь?
  Оля молчала.
  - Конечно, согласится, - ответила вместо неё Алина. - Так вот матери и уводили детей своих в лес, когда было не прокормить семейство. Сами понимаете, дети охотно шагали по тропке. И уходили далеко в лес. Только, если ребёнка просто на тропку поставить, он далеко не уйдёт. Ему помочь заблудиться надо. Ведь иначе он вернётся, расскажет, что никакой поляны чудесной не видал, и опять его корми, а кормить-то нечем. Значит мать ему должна помочь поглубже в лес зайти. Но, вы же помните, взрослых на полянку не пускают. Матушка и говорила деточке, мол, надо идти на кукушкин зов, кукушечка укажет, ну, и соответственно, заводила его в самую чащу своим голосом.
  - А почему на кукушкин? - удивился Вадим.
  - А на какой? - удивилась Алина. - На дятла? Головой в дерево у матери долго бы не вышло биться, до чащи б не дошли. Ну, голуби в лесу не водятся, да и разговор у них негромкий, далеко не отойдёшь от детёныша. Ворон много, они могут перебить своим карканьем дорогу, которую мать указывает. Так что и остается только одно: кукушка.
  - Хорошо, но всё же, - не унимался Вадим. - Вся деревня видела, что мать уводила ребёнка в лес и возвращалась без него. И потом, ведь другие дети в семье это тоже видели, и они же могли это другим рассказать, и в конце концов, все бы догадались, что их брата или сестру бросили в лесу на съедение зверям или на голодную смерть.
  - Отвечаю по порядку, - терпеливым голосом ответила Алина. - Во-первых, вся деревня видела. А тебе не приходит в голову, что вся деревня и сама так делала? Во-вторых, дети видели и могли рассказать. Ну, так у их соседей дети видели такое же. В-третьих, могли понять, что их собрат не вернулся и догадаться. Конечно, они догадывались. Но догадка слишком страшна, поэтому сознанию человеческому, тем более сознанию человека в средние века, легче поверить в сказку, чем понять, что отвели ребёнка в лес на смерть. А, если веришь в сказку, то очень легко объяснить, почему родственник не вернулся. И все не только знали, что родственника в лес ведут, а еще все и собирали его на эту смерть, некоторые даже завидовали, что ему станет хорошо, а они тут останутся. А насчет - не вернулся. Ну, какой же глупец покинет поляну с едой, где не надо трудиться, где можно кренделя с деревьев рвать, а каша сама в рот течёт, да и притом сладкая каша, кто ж такую поляну променяет на тяжёлый труд крестьянский?
  - Хорошо, но всё это никак не объясняет, почему сотни матерей берут пример с кукушки, которая бросает своих детей? - настаивал Вадим.
  - А вот почему, - улыбнулась Алина. - Сейчас поймёшь. Берут они на самом деле пример не с кукушки. Итак, был такой случай. Очередная мать вела очередного ребёнка в лес. Идут они: ребенок по тропинке, матушка по кустам. Кукушечкой зовёт его вглубь еловую, в комарьё, в сырость закликает, а сама слезьми ревёт горючими. И жалко ей детинушку, и муж домой приводить не велел. Слышит она, что и деточка её плачет, приговаривает: "Матушка, матушка! Ты ли это кукушечкой кричишь, или заблудился я? Ответь мне, матушка!". А отвечать нельзя, близко уже трясина лесная, из которой не выбраться, недолго потерпеть осталось матери. Да не выдерживает сердце материнское, упала женщина на землю, рыдает, да только смотрит - под корягой посверкивает что-то. Отерла она слезы, подошла поближе, взяла блестяшку, в руках вертит, а это - монета золотая. Обрадовалась мать, им с этого золотого, полгода можно всей семьёй жить безбедно, и как закричит громко-громко: "Ку-ку!" и навстречу, на детский голос побежала. Бежит и кричит. И ребёнок её услышал и навстречу побежал. Да только мать упала, споткнулась обо что-то. Глядь, а это - сундук с золотом. Зачерпнула она горсть золотых и дальше к деточке бежит. А уж и дитя своё увидала. Встретились они, обнялись, а мать-то ничего, кроме "ку-ку" и выговорить не может, только руку протягивает, кажет полную горсть золотых монет. Вернулись они к сундуку, не поднять его, тяжёлый он. Набрали монет в материн подол, да за щеки, да куда смогли насовали, и так домой вернулись. Всей деревней пир устроили. Сундук потом ходили искали по лесу, да так и не нашли. Вот с той счастливой случайности, когда материнское сердце не смогло дитя отправить на смерть и было за любовь вознаграждено, и пошло это "ку-ку" у матерей. Мол, дитятко, не бойся, я не спряталась, не оставила тебя, я здесь. Так старый ритуальный обычай перерождения получил другой смысл и стал веселой игрой с ребенком. Мать прячется, ребенок пугается, что он один остался, как тот самый, в лесу. А потом мать находится. Понятно?
  - Непонятно, матери детей заводили кричали ку-ку, с чего бы это все стало радостным событием? - снова заспорил Вадим.
  - С того, что все матери, когда куковали - прятались, а эта одна - перестала прятаться. Поэтому ребенка сначала пугают - мол, мать спряталась, а потом нашлась... Она ж ладони открывает. Понимаешь?
  - Нет, народные поверья - дело тёмное, - отрезал Вадим.
  - Поэтому они так притягательны, - вытаращила глаза Алина. - А я обещала вам рассказать, почему в лесу нельзя на чужое "ау" отклиОлься.
  - Да-да! Точно! - всплеснула руками Оля. - Погоди, я сейчас бутеры сделаю, есть охота.
  И она быстро вышла на кухню. В холодильники были сыр и колбаса, оставался майонез, словом, - всё, что нужно для нормального ночного бутерброда. Не хватало только булки. Оля пошарила в хлебнице, там было пусто. Со спины снова раздалось женское "ку-ку". Олю аж передёрнуло, мурашки пробежали по спине. Она постояла некоторое время, боясь оборачиваться. Но через несколько секунду пересилила себя. Резко обернувшись, она увидела на столе ту самую булку, которую искала. Она лежала на столе, словно ее туда кто-то подкинул заботливой рукой, так всегда делала мама. Просто оставляла на видном месте то, что Оле самой было не найти.
  Оля схватила нож и составные бутербродов, решив, доделать все прямо в комнате с друзьями. Оставаться еще хоть на немного в кухне не хотелось, очень тут в этот вечер стало неуютно.
  - Ого, да ты с ножом! - засмеялся Вадим. - Славное будет продолжение вечера историей про женщину-маньяка.
  - Нет, просто уже третий час ночи. Мне и дослушать охота, всего-то одна история осталась, и спать уже охота. А если я там резать буду, сколько времени пройдет. Так что, Аля, рассказывай, я пока сделаю нам вкусненькое.
  - Так вот, - согласилась Алина. - Если аукает в лесу чужой, отвечать нельзя. Это - кукушка вдаль уводит. Почему кукушка? Потому что кукушка только и может понять, как одиноко тем, кто больше не живет на этом свете со своими родными. Мы привыкли, что нам тяжело, когда близкие умирают. Мы грустим по ним. Но мы-то остаемся здесь, у нас есть дела, у нас бывают даже радости. А они там одни, совсем одни, у них нет никого и ничего: ни дел, ни друзей. Они обречены вечно скитаться в тоске и одиночестве. Они никак не могут забыться и очень тоскуют по нам, по тем, которые остались здесь, тоскуют по земной жизни. И единственный, кто может понять их тоску - это кукушка. Она тоже тоскует, ведь она обречена всю жизнь куковать одна. Так её определила натура, что она не может растить своих детей. Дело в том, что за один раз у неё появляется слишком много детей. И ей просто не под силу всех их выкормить. Помните, ту историю про большие крестьянские семьи и неурожайный год. У кукушки такая же история. Зачем-то природа наделила её большой плодовитостью, а сил, чтобы вырастить не дала. Поэтому она подкладывает яйца в другие гнезда. Не для того, чтобы избавиться от детей, а для того, чтобы они выжили, пусть даже у чужих птиц, но лишь бы жили. Как любой матери на земле, ей хочется вырастить своих детей, но, к сожалению, кукушке не дано их растить. Поэтому кукушка знает, что такое тоска по родным, знает, что такое вечное одиночество, знает и слышит мёртвых, тех, кто оставлены за гранью жизни и обречены вечно скитаться в пустоте. Более того, слышит мёртвых, говорит с ними и даже иногда даёт им свой голос. В старину женщины, зная это, ходили в лес в кукушечке. Заходили в лес, слушали, где кукушка кричит, старались ближе к тому месту встать и спрашивали, мол, мой любезный муженек такой-то, скажи мне свою волю или передай там наказ какой. И вот так голосили. Считалось, что кукушка начнет кричать вместе с женщиной, значит, она передает на тот свет слова от жены к умершему мужу. И никогда женщины не ходили на чужой зов в лесу, как бы сладко он не звучал. Все, кто ходили в лес, обычно звали друг друга вымышленными именами, так было нужно, чтобы чужие, словом, нечисть, не узнали, кто у них в гостях побывал. "Аукали" только, когда не знали, как зовут по имени, обычный человек не стал бы в лесу кого попало звать, потому что на зов придти мог и добрый человек, и кто угодно вообще. Кричит тот только, кто не побоялся один в лес пойти. А кто ж в лес в своем-то уме один пойдёт? Нормальный человек не сунется, он-то знает, что в лесах не только звери живут. Так что, если в лесу кто и аукается, то это значит, либо кто-то в чащу один сунулся, либо... Либо мертвые своих родных, которые на земле остались, выкликают.
  - Зачем? - удивилась Оля.
  - Так ведь соскучились. Своих зовут. Так вот заведут в чащу, откуда не выбраться, там человек и помрет. А помрет, так значит мертвым со своим свидеться получится. А кукушка мертвым свой голос и дает, чтобы те могли заманить. Был такой случай. Раньше не бывало, а сейчас люди дач настроили возле лесов, мало того, что из лесу к себе на участок деревья тянут, вроде осины, так они еще и за грибами повадились. Да ещё как повадились: обязательно к вечеру их в лес несёт. Сколько таких случаев, что не возвращаются. А сколько случаев, что возвращаются да чудеса рассказывают. Вон, помните, наша соседка по даче. Вышла недалеко, рядышком, грибок увидела, да за ним второй, да и пошла, минут пять, говорит, ходила, грибов больше не нашла, решила домой вернуться. И отошла-то от дома недалеко. А как чёрт закрутил, ходит-ходит выбраться не может. Насилу вышла, без грибов, напугалась только. Часа два ходила. Да и вышла чудом каким-то, оказалось, все это время около дома бродила. Мы ж тогда, помните, сами слышали, как она аукалась? Никто исОль не пошел, странно было, что она рядом тут в лесу кричит.
  - А баба Нина? Помните? - засмеялась Оля. - Та пошла за грибами одна. Ходила, устала. Прислонилась к дереву, отдохнуть. Стала собираться, а её как держит кто. Она страху натерпелась. Ну, кто в лесу её держать-то может? Маньяк какой? Обернулась, хоть и страшно. Нет никого. Дёрнулась опять. Не пускают. Потом только поняла, что каким-то образом, плащом за сучок на дереве зацепилась. Словно рыбка на крючок попалась. И не выбраться-то никак. Плащ не снять, руки старые, не поднять настолько, кости трещат. И снять ее с крючка некому. Одна ведь в лес пошла. Начала рваться, думает, плащ разорвёт, лишь бы уйти скорей из лесу. Да плащ-то хороший, ещё в те времена сделан, материя у него качественная, такую не порвёшь. Как она говорила, вот помру, еще после меня носить будете. Не рвётся плащ и всё тут. Со страху молиться начала да как будто её кто в спину толкнул, так она носом в землю и полетела. Встала, отряхивается да на дерево то смотрит: а нет на дереве том никакого сучка. Тут баба Нина домой поспешила. И грибов собирать не стала, что рассыпала, и корзинку бросила.
  - Вот то-то и оно, одному в лес соваться не стоит. А сейчас про это забыли, - с жаром подхватила Алина. - Это сейчас, если чужой аукает, значит ему на помощь спешат. Потому что про кукушку не знают. Вот такое было, что пошли люди по грибы. В лес зашли, ходят, смотрят, вдруг слышат "ау". Ну, раз "ау", так людям помочь надо. Им "ау" - они в ответ "ау" и на помощь спешат. Так нааукались всласть, что солнце уже на вечернюю половину перешло. А голос-то вдруг и стих. Стоят они, значит, аукаются, а им ничего. Ни птицы не поют, ни лист не шелохнется. Да и деревьев как-то маловато для леса, а те, что есть, всё мелкие да кривые. Понял тут один из них, что они на болото вышли. И тут, как на минном поле, шажок не туда - и тебя нет. А что делать-то не понятно. Телефоны не работают, а они аккурат посреди болота. Думали, по следам своим выйти, да где там: ни тропинки ни вмятинки не видать, мхи кругом, словно бы и не хоженые. Стояли, думали, аукали - ничего. Начали вещи свои вперед себя кидать, хорошо, хоть рюкзаки с собой брали, так и пошли - куда рюкзак плюхнулся и не потонул, туда и сами наступали. Оказалось, что не сильно далеко в трясину заскочили, вовремя спохватились, так и вышли. Без потерь. Все живы, страху только натерпелись.
  - Знаете что? - задумчиво заговорил Вадим. - Всё же это удивительно, раньше люди верили, что мёртвые хотят вернуться, хотят жить среди нас, что даже наделили их такой возможностью. Люди настолько ценили свою жизнь, что собственная смерть казалась им наказанием или несчастьем. А мы сейчас? Наша жизнь так великолепна: нам не нужно тяжело трудиться физически, у нас есть огонь, есть вода, есть тепло, мы летаем самолетами, мы видим весь мир в экране телефона, мы на связи со всем миром. И мы перестали бояться собственной смерти. Мы совершенно перестали верить, что там тоже есть жизнь, что там, за гранью, скучают без нас. Мы живем так, словно до нас в этом мире никто никогда не жил и после никогда не будет. Мы потеряли все связи: с лесом, с духами, с богами, да с кем угодно. Мы перестали бояться кого-то обидеть! Мы не боимся кого-то задеть или убить. Мы настолько стали одни во вселенной, что это пугает. Мы стали перекраивать вселенную под себя, не думая, что это кому-то может навредить. Мы стали такими везде: и в семье, и на работе, и с соседями! Есть только Я! Остальное - фантом! Знаете, однажды нам это выйдет боком, потому что нельзя жить так, словно ты единственное существо на свете...
  - Ох, и вечерок сегодня. Ладно, пора спать, - скомадовала Оля. - Мне завтра надо рано встать, к вечеру предки из поездки вернутся, надо еще прибраться.
  Молодые люди стали укладываться тут же на полу, до рассвета оставались пара часов.
  - А знаете, - таинственно прошептала Оля. - Только не смейтесь. Я сегодня три раза слышала "ку-ку". Это вы меня пугали?
  - Не-ет, - горячо ответила Алина.
  - Нет, зачем? - отозвался Вадим.
  - Не знаю, - пожала плечами Оля. - Наверное, показалось. Но так жутко. Знаете, вы тут рассказываете, что это мертвые так скучают, зовут. Но у меня ж вроде все живы... Наверное послышалось.
  Олю разбудил телефонный звонок. Не было еще восьми часов утра.
  - Такой-то и такая-то ваши родственники? - строго спросил голос в телефоне.
  - Да, а что случилось? - сонно и недовольно спросила Оля, чувствуя, как мурашки побежали по спине.
  - Сегодня ночью...
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"