Dancing Glюcks
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
С меня ручьями льёт пот. Катится по лицу и капает на руки, на одежду, на руль велосипеда, на дорогу... Увидел бы кто, непременно решил бы: пять минут назад этот искупался в море, не снимая шмоток. Но, во-первых, я им не этот. Во-вторых, на пути мне не попадаётся вообще ни одной стервы, кроме деда Митрия Филимоныча. Здрасте, дед Митрий Филимоныч! Помню, у Хазанова была похожая шутка... До шуток ли теперь! Я забыл сказать насчёт "в-третьих". Так вот, в третьих, - моря поблизости тоже нет. Ни моря, ни чего другого мокрого, что само по себе печально. А вот раздеться - это мысль! - до пояса не помешает. Только кожа моя не превратится ли в угольки?
Солнце палит и хочется пить. Чёрт меня дёрнул ехать на велосипеде по пустыне! Знал бы ещё, зачем! А то ведь даже не представляю себе цели этой глупой поездки...
Воды... Нужно непременно купить чего-нибудь прохладительного. Хотя бы вот здесь:
- Добрый день, покуда ещё не вечер! Будьте добры, пожалуйста, очень прошу, если не трудно...
- К сожалению, извините...
- Спасибо вам и не за что! И не за что вам спасибо!..
...Странно, а с кем это я сейчас разговаривал? Мне там как, ещё не мерещится всякое такое? И, кстати, как меня зовут? Меня зовут... Петя! Точно, Петя! В моём паспорте так и написано: Михаил...
- Скажите, а сколько стоит этот лимонад?
- Пакупай, дарагой, лутший срэтств ат таракан. Как раз от такой, как ты!
- Нэт, спосыба, дарагой! Минэ нужэн другой срэтств. Ат другой таракан. Как раз от такой, как ты!
Ну, и как тут, спрашивается, комментировать? Нашёл, что продавать, чудак-человек! Поди, на такой жаре тараканы сами по себе передохнут безо всяких "срэтств" твоих чудодейственных. Не тараканов сейчас надо, а людей, и не травить, а спасать, возвращать к жизни, реанимировать (эх-х, словечко подобрал, навевающее печальные ассоциации! впрочем, надеюсь, до самого худшего не дойдёт дело...)
Ведь кажется, чего проще человека напоить? То есть нет. Надо иначе поставить вопрос. Чего проще человеку напиться самому? Ещё круче. Попробуем тогда так переформулировать: чего проще одним напоить, а другим - самим напиться?..
Всё. Похоже, наступает конец. Путаются мысли, я с трудом сохраняю равновесие и не могу найти ответ на элементарный вопрос: зачем усложнять себе жизнь сохранением равновесия, когда гораздо проще потерять его? Ах, ах, ах... Помнится, словарный запас мой был так хорош! А теперь он исчез, и я ни о чём не могу больше сказать возвышенно, красиво, живописно, музыкально, литературно, атлетически, концептуально, трансцендентально, виртуально, процедурно-ориентированно... Например, вот так:
Жили много лет назад
Злые динозавры.
Жрали, твари, всё подряд
На обед да завтрак.
В страхе мёрло тут и там
И зверьё, и птицы.
Мне ж не надо ни черта:
Дайте, что ль, напиться!
Воды... Воды... Воды... Воды... Воды... Во... Во-во-во-во сколько сегодня футбол, интересно?
Воды... Воды... Воды... Воды... Воды... Воды... Воды... Во-во-во... ды... Во-во-во что бы то ни стало, равновесие надо сохранить.
Воды... Воды... Во... Во?
Во-во! И откуда только такие ноги берутся? Длинные, стройные, гладкие, никем ещё пока, думается, не тронутые и стремительно убегающие вдаль на высоких каблуках, стараясь стать для меня невыносимой потерей. Обе они суть одно, но каждый раз оказываются одна впереди другой; точно так и все мы несёмся наперегонки с собой самими, когда взрослеем. Подобно гениальным мыслям нашим, они легки, но в тоже время так весомы; они остры; они не знают слова "нельзя", но им ничего не стоит и склонить к аскетизму; мешая жить, они становятся смыслом существования всего живого, смыслом бытия мира посюстороннего. Словно самые лучшие чувства наши, они нежны, неусидчивы, непослушны, неуправляемы. Кому-то их не хватает. Их надо беречь, холить и лелеять, а вот чего никак нельзя - так это не обращать внимания на них. Как и сама жизнь, они не даются человеку, а лишь проносятся мимо него, только один раз, и смотреть на них нужно так, чтоб потом не было мучительно больно за бесцельно использованные палочки и колбочки органов зрения (глаз). И наконец, вместе со всем вышесказанным хочется мне теперь вернуть их обратно, ибо, подобно только что произнесённым словам, они - полнейшая чушь. И тема отдельного разговора.
Вот. А я - подлинно подлый подлец. Ибо восстал против научной истины, состоящей в том, что влечение к ногам противоположного пола по силе хоть и угу-го!, а всё же уступает голоду. А значит, и жажде уступает. Слышал меня, подлец, который я и есть? Нет, ты меня слышал, негодяй и скотина? Ты хоть воспринимаешь меня, эй, ты, который я! Сволочь! Подлюга! Подлюга, разве ты не понимаешь, насколько ты глуп? Подлюга, давай заключим договор: ты сейчас снова захочешь пить, а взамен получишь столько ног, что хоть ухом лопай! Ну, говори, согласен ты на эквивалентный обмен? Ага, вот ты и молодец! Ты з-замечательный человек, который я! Ты просто жалкое ничтожество и развратник.
Ну, на кой тебе сдались совершенно чужие ноги? Своих полно. То есть, конечно, не полно, но хватает. Всё! Снова хочу пить.
Да, с ногами проблем у меня нет. Не ранее, чем вчера, собирался делать ей предложение. Ей... Сделал или нет? Как её там звать-то: Аня или Лариса? И которую из них так звать? Тьфу ты, бред! Одна ведь она у меня, Наташа-то... Как же её звать? Вот ведь, даже имя от жары запамятовал. Похоже, что всё-таки Лариса, но чем чёрт не шутит. Может, Аней окажется она по счастливому стечению обстоятельств...
- Угу!
- ...А?
- Шо "а"? Я говорю угу! Зьверюга! Охладиться хотИшь? Или хОтишь? Проголосуй, за шо ты за, а за шо ты против. Ха-ха-ха, шутю, ай, шутю! Угу?
Странный разговор веду я с очередным незнакомцем, отъявленным антиинтеллектуалом, если можно так выразиться. Кажется, он предлагает мне питьё. Что ж, не стану упускать свой шанс и спрошу его:
- Э-э... охладиться? У вас есть пить? Боже мой, наконец-то! А лимонадику нету?
- ...Ого?
- Что "ого"? Мне очень пить хочется, добрый человек! Есть ли у вас лимонад, али нету?
- Какое-какое?
- Глухой, что ли?
- Само ты оно! Говори, какое оно, твоё это, чаво тебе надо.
- Ли-мо-над! Есть ли у Вас ли-мо-над?
- Да то шо за херня? Спиртноя, новерна?
Ах! Это невозможно, невозможно, невозможно! Или недоумок он, или терпение моё испытывает, паразит. Если он сейчас же, сей момент не поможет, я ему, я ему... пасть порву! в угол поставлю!
- Ли-мо-над! Да не могу я больше разъяснять, не видишь, что ли? Умираю от жары!
- Тьфу, ёк тебя в рог! Ли какое-то, Монады тама - философья прям! Ни того, ни другого. Спиртнова тоже инету. Есть тока фанту.
Что-что?
- Fanta, Вы говорите? Значит, есть лимонад у вас?
- Ну ё! Слухай, мотацыклист! Перестань на своей лошади ёрзать, будьто у тебя в ж... осиное гнездо! И потом, что ты мне про свои Монады заладил? Я увенерситетов не кончала, не знамо. А ты глядь - и говоришь-то не по-нашему. А на черта мне знать, что ты отымел в виду, я ж не переводчик, маму твою под папино брюхо! Хаудуюду, грандмерси, фрауманн и водка "Смирнофф" - вот мой иностранный язык. А Монаду не знаю. Знаю фанту. И то у банках.
- ...Ага?
- Шо ага? Глухонемой? Фанту у банках.
- Какое-какое?
- У тебя шо, у голове моль летает? ФАНТУ У БАНКАХ. У! БАНКАХ! ФАНТУ! У пластмассовых. То есть не... у металлистических банках.
- Да ладно тебе скалиться на меня, зубастый! Покупаю...
* * *
И вот, наконец, прошли те самые пять минут, которые нередко берегут пять часов драгоценного времени. Ну, что до пяти часов, то и они, случаются, сберегают не менее пяти суток, а последние - пять недель, а эти пять недель - пять месяцев берегут, и пять лет, и пять десятков лет... Но кто-то даже живёт меньше пяти десятков. Жаль, что это - тема отдельного разговора.
И ни за что теперь не вспомню, откуда взялась у меня рыжая банка "Фанты", но залпом выпил её недавно - это факт. Булькает она в животе, от жары не помогает, но прочищает мозги. Нет, еду не по пустыне, а по асфальтовой дороге. Вижу грязную улицу и грязные дома. Вижу знакомый мне город: я сам построил его, не шучу. Наверно, поэтому его и не существует. А жаль. Жалко. И жарко. И запах помоек заставляет дышать через мать-перемать. И наконец, я устал крутить педали и манипулировать допотопным рулём. И снова "зачем" и "куда". И "не легче ли было"... Весь измотанный, готов я упасть прямо на дороге - в обморок ли, замертво ли. Надежда имеется лишь на то одно, что остались в этом проклятом городе люди, которые и являются причиной всех дорожно-транспортных происш...
* * *
...шествий. Можно считать прогулку завершённой? Да, всё для меня теперь кончено, потому что для меня всё только началось. Что-то врезало в бок, я лечу на фиг и слышу визг тормозов. Я соображаю. Меня сбила машина, это так, но откуда ей взяться? Допустим, прямо из города... Ну да, точно! Она ехала (виноват: водитель ехал на ней) по своим делам, а я - по своему безделью. Теперь же я упал, и упал красиво, кстати. Не сказать, что вцепился в руль мёртвой хваткой, но и не выпустил его из рук, не схватился за волосы, подобно барону Мюнхгаузену, вытаскивавшему себя из болота, а в результате всего полетел куда-то вниз, вниз, вниз... Не поправить ли положение, не достать ли себя за волосы на свет, бросив велосипед на произвол всевозможных судеб? Эх, вряд ли... Но позвольте: куда я лечу?
Я припоминаю услышанный недавно визг тормозов. Он как будто кричал по-человечески:
- Остановись, горемыка! Там...
...там-тарам, там-тарам. Визжали совсем не тормоза. То было моё подсознание. И никто меня не сбил. Соображения-опасения подтвердились: люди навсегда исчезли из этого города. Они все провалились сюда, и это вовсе не удивительно. Такие наивные, ничего не видящие существа, как слепенькие котятки на кривеньких лапках, - им ли чуять опасность? Я-то сам, один из таких слепеньких-криволапых, когда, наконец, открою глаза?
Люди - странное явление природы. Сами исчезнут с лица земли, исчезнет память о них, - а помойки останутся навек. Человек и Бог - два созидающих существа. Первое из них - это то, которое есть; второе - То, Которого Нет. То, Которого Нет, создаёт законы природы, различные формы материи, многие из которых открыть, изучить и познать ещё предстоит. А ещё То, Которого Нет, создаёт того, которое есть. То, которое есть, не способно сотворить Вселенной, когда не лишено возможности пользоваться готовеньким, - оно всего лишь Образ и Подобие Того, Которого Нет, - и утешает себя следующим: оно - мусорит. Я сам человек. Город, построенный мною, - мусор. Воистину! Аз езмь скот и человек! Чело Века...
Что такое падение? - Это когда твои руки и ноги, как ни стараются, всё равно не могут стать крыльями. Стоит ли пытаться? Ведь "рождённый ползать"... Я и есть рождённый ползать, ползать на двух ногах, но мне ли по мере своих безмерных возможностей не переиначить падение, сделав его ослепительным полётом? Как это - падать туда, где отсутствует дно? Я взлетаю. Я - взлетаю! И кто посмеет сказать, что меня уносит куда-то вниз? Низ отсутствует, и встреча моя с центром Земли вряд ли состоится. Вообще я не уверен, на Земле ли живу, и есть ли жизнь на неизвестной планете Земля? Учёные сей факт отрицают, а я не попру против научных истин.
Лечу-у! Душа с непривычки в задние пятки обрушилась. И выдала - глюк...
А чего же мне хотелось? А чего же хотелось вам? И хотелось ли нам вообще? От страха думаешь обо всём сразу, кроме как раз того, что запрещается в состоянии более-менее устойчивого эмоционального равновесия. Ах, боги мои, опять это слово - "равновесие"! Нет-нет, всё! Тема отдельного разговора...
Глюк. И вижу я, как у руля велосипеда начинают расти пальцы. Не мои, нет, а его собственные. Большой. Указательный. Средний. Да все они безымянные! Все семь-восемь-сто. Они появляются и вырастают настолько быстро, что сосчитать их не способна никакая ЭВМ. ЭВМ... От страха ищу на себе кнопку RESET и едва не нажимаю POWER. Тьфу, ёлки! Да разве я системный блок!?
Пальцы. Каждый из них толщиной приблизительно с мою ногу. На каждом - по ногтю, покрытому лаком. Я помню этот лак. Им пользуется моя Аня-Лариса-Наташа. Да неужели ж я так-таки и забыл имя самого дорогого мне человека? Когда-то самого дорогого. Теперь мне стало ясно, как Божий день: на оси обстоятельств имеется точка, в которой предел функции любви стремится к нулю.
Вот и прекратился полёт. И только пальцы продолжают появляться один за другим, один за другим. Они уже сплели подо мною дно. Значит, яма. А я в неё провалился. И почему-то вижу всё вокруг себя, хотя свет остался далеко наверху. Это глюк. На самом деле, кругом беспросветная тьма, и ничего, как говорится, не видно. Желание посмотреть наверх уже посетило, но тут же его перебил какой-то внутренний голос (он же визг тормозов), и точно так вдарил по нервам, как материнская рука по заднице: Смотри вниз! А внизу, что и говорить, ещё один глюк намечается. Пальцы покрылись мутно-зелёным мохом с характерным признаком редкостно-резкой вонючести. И этот запах напоминает мне о недавнем прошлом. Да, знакомый запах духов Ани-Ларисы-Наташи, столь часто приводивший меня в тихое бешенство, именуемое блаженством. Доносясь теперь до моей сущности, он, напротив, приводит в тихое блаженство, именуемое бешенством. Был мох - стала трава. Был запах - стал аромат. Трава растёт не по часам, а по мгновеньям, благоухая, пробуждая прыкольные ощущения, кайфовый сон. Нар-ко-та... Ядовито-зелёные стебли целуют подошвы моих ботинок, подползают к коленям и неожиданно хватают их с такой силой, что хочется упасть. Но не падаю, а трава поднимается всё выше, выше, выше... Вот уж ноги опутаны травкой-отравкой. Дорогая когда-то Аня-Лариса-Наташа! Прощай навсегда! Стебли-убийцы подобрались как раз к нему, и если даже я останусь жив, то перестану быть мужчиной в полном смысле этого слова. Я стану таким, какого ты с великой радостью затолкаешь в мешок с отходами и спустишь в мусоропровод!
И стою я по горло в цепкой растительности, не в состоянии пошевелить рукой-ногой, немею от ужаса, которого вовсе не испытываю. Боюсь закрыть глаза. Несмотря даже на то, что в самые зрачки уставились два садистски заострённых шипа. Явно хотят въехаться туда. А два листа, напоминающие подорожник, затыкают уши, но не сказать, что после этого я перестаю слышать звуки. На меня просто надели своеобразные наушники, в них играет музыка. Конечно, смотря, что считать. Ни ритма, ни мелодии, ни настроения, один только беспорядочный бумц.
И марширует под эту "музыку" по стальным листьям и стебелькам противная, бледно-розовая саблезубая крыса. Её физиономия чем-то напоминает мне мордашку одной пищалки из "Фабрики звездюлей"; да-да, той самой, она недавно снялась в эротико-политической эпопее "Сталин-палач, или Эрекция под колпаком". Трагикомедия для быдла. Так вот, саблезубая крыса очень похожа на ту певичку. Такая же нервозная, беременная и с сигаретой во рту, она марширует под "бумц", бубня какие-то лозунги нацистской Германии 30-х годов на языке оригинала.
Я с ужасом для себя замечаю, что крыса-то беременная. Но как же так? Ведь ясно и чётко написано в "Основах крысиной биологии", что плацента не спасает плода саблезубой крысы от никотина. Будущее живое существо травится этим ядом ещё до рождения. Эй, алё! Даёшь материнский инстинкт саблезубым крысам!
"Смир-на! Ат-ставить! - командует крыса. И гавкает, пародируя Геббельса: - Jaja! Русский баба дольжен viel rauchen! Курящий русский баба часто рожаль больной und слябый эмбрион mit глюпый голёва. Это йест каращо для russische Schweine. Курящий русский матка часто делаль выкидыш и зам подыхаль от родов. Это йест каращо. Великайа Германийа дольжен пропаганда сигарет в стране большевиков делать. Мы дольжен каждому русскому девочку льгать, что сигарет йест очень красиво и каращо. Тогда мы можем цивилизованно убивать много русский баба и их Kinder с помошью табак, очистить Russland от Untermenschen и гуманно захватить жизненное пространство для арийская раса".
Хотелось бы и мне в своей жизни хоть раз вернуться к проблемам трезвости. Но ведь связан, связан по рукам и ногам, никакого иносказания! Надо мною ржать теперь можно, а я даже не смогу послать ответный плевок в лицо обидчика. Всё ничего. Никто пока не смог запретить мне мечтать, а я ужас до чего мечтаю посмеяться над тобой, крыска-актриска! Ты дорого платишь за ненависть к моей Родине, за ненависть к русским женщинам, девушкам, девочкам, а также родившимся и не родившимся детям! Сколько я видел тебя на экране, но ни разу - без сигареты. Играя глазками перед телекамерой, ты страстно потягивала дымок, строя из себя "модную" и "клёвую" тёлку. Бедные русские девочки, по глупости сотворившие себе кумира из такого размалёванного ничтожества, как ты! Лишь от желания во всём походить на тебя обзавелись они сигаретными пачками, все хором и без колебаний. Теперь их участь предрешена, потомство их обречено на вырождение. Спасти ничего нельзя! Уже в конце нашего века моя страна будет очищена от русских "недочеловеков" и заселена... и заселена "борцами за права человека"... Но ты, звезда-"полуфабрикат", полицай телевизионный, расплатишься за содеянное тобой! Не жизнью, так хотя бы внешним обликом!..
Ах, да, внешним! Как я мог забыть, что внутри она и была крысой с тех самых пор, как начала жить сознательной жизнью! Ей в равной степени до лампочки и смех, и гнев мой праведный. Она уже не бубнит - орёт во всю глотку:
"Посеяв там хаос мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить... Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на Земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания... Литература, театр, кино - все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать таких художников, которые будут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства - словом, всякой безнравственности".
"Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство, наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов - все это мы будем насаждать ловко и незаметно"...
"Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением. Мы будем браться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, растлевать, развращать ее. Мы сделаем из них шпионов, космополитов. Вот так мы это и сделаем".
Моё многострадальное лицо безнадёжно забрызгано её слюной. Завеса дыма "съела" кислород. Мне не хватает воздуха, я инстинктивно разжимаю губы, вдыхаю ртом... а подлая крыса принимает это за сигнал к действию. "Я же сказаль, пьянство и наркоманию мы будем насаждать незаметно!" - торжественно провозглашает она, и только тут я замечаю, что в лапах у неё резиновый шланг, уже направленный на меня. Миг - и мощная струя шлёпается на мой язык, лезет в горло и далее, в желудок. Наверное, это водка или разбавленный технический спирт, в коем растворён "веселящий" порошок, "биодобавки" и свежеизобретённые в лабораториях научных центров по истреблению "этого народа" вещества, вызывающие иммунодефицит.
А теперь, вконец обалдевши от себялюбия, крыса перекусывает обвязавший меня стебелёк... Дикая боль пронзает всё тело моё, из надкусанного стебелька хлещет бело-жёлтый, липучий сок и превращается в новые глюки.
Вот появляется какой-то белый медведь. Точнее, нет, это не ОН, а ОНА, Белла Марковна Медведева, заместитель декана радиофилологического факультета иностранных языков частного государственного института военно-морской мотопехоты стратегического назначения имени Герцена, названного так в честь первого русского учёного академика Ломоносова М. В.
Следом за нею выходит Аня-Лариса-Наташа.
Саблезубая крыса строит обеих в шеренгу и начинается марш. Они маршируют и поют странную песню. Что-то из битлов по-моему, слова такие: "Тьфу, ёк твою в рог, мотацыклист! Шо у тебя, у голове моль летает? Само ты оно, которое это! Ого?"
Ага, вот и дед Митрий Филимоныч. И те, что продавали средство от насекомых вместо лимонада.
И прочие разные, прочие разные, прочие разные. Многие имеют внешнее сходство с теми, кто ушёл в мир иной, а то и вовсе не приходил из него.
Маршируют глюки. Воистину, - глюк-парад! Марш переходит в демонический танец, сопровождаемый демоническим хохотом. Dancing Glюcks. Я отказываюсь понимать, кто есть что и что есть кто. Я сам теперь фотон, электрон, обертон, железобетон, музыкальный телефон, немецкий шпион... Потерявший счёт времени, пространственную ориентацию, разум и чувства. Это значит, что меня нет.
И танцуют глюки.
Танцуют глюки...
* * *
В глазах плывёт, уши слышат голос, раздающийся издали, тело ватное, во рту пересохло. Что произошло? Не знаю. Но слышен её голос, её шёпот: "Я с тобой"... И я радуюсь этому. Пусть я не помню сейчас имени моей любимой, зато постиг одну великую истину: Не существует точки на оси обстоятельств, где функция любви достигает нуля!