Глущенко Александр Григорьевич: другие произведения.

Послесловие к прочитанному

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Критические замечания относительно современной интерпретации истории «лагерной» Колымы.

Александр ГЛУЩЕНКО

ПОСЛЕСЛОВИЕ  К  ПРОЧИТАННОМУ

Размышления над книгой В. Зеляка «Пять металлов Дальстроя» и другими

(Из цикла «Перелицованная история»)



Оглавление

* Пролог
* Часть 1. ДАЛЬСТРОЙ
* Часть 2. РЕПРЕССИИ? ДА!
* В качестве эпилога
* Приложение 1
* Приложение 2
* Приложение 3
* Приложение 4
* Приложение 5
* Приложение 6
* Приложение 7
* Примечания




Пролог [К оглавлению]



    «...Не спорить же в самом деле о том, что было, с тем, кто не хочет знать, как оно было.»

Станислав Рассадин, «Похвала лицемерию».

 []

  Перечитать литературу, так или иначе касающуюся Управления строительства Дальнего Севера «Дальстрой», меня подвигло простое, в общем-то, желание: попытаться узнать, откуда я родом, как появилась и чем жила моя «малая родина» — колымский дальстроевский посёлок со смешным названием Нексикан (не один раз заполнявшие с моих слов анкетные данные начинали, как правило, писать: «Мекси...», задумывались вдруг, поднимали недоумённые глаза, обнаруживали, что во мне от латиноамериканца разве что только левая пятка, чесали задумчиво за ухом, после чего уточняли: «где-где, г-рите, родились?»). От самого-то Нексикана сейчас, пожалуй, и брёвнышка на брёвнышке не осталось — «закрыли» его уже лет десять как по «высочайшему повелению», после чего судьба всякого «закрытого» колымского посёлка одинакова: сперва заезжие и местные «пираньи» обгладывают его до самых костей: дома — на дрова и шлакоблоки, металл — в Японию на переплавку, а там и матушка-природа, словно устыдившись образованных в мирное время руин, сначала несмело покрывает человеческое ублюдство купавами нежного иван-чая, потом по бывшим дворам и палисадникам по-хозяйски расселяется поросль ольхи и прочих северных кустарников, а вот уже — по следам бурундучков и других новоявленных хозяев бывшего посёлка — и лиственнички первые появляются... Лет через пятьдесят, сдаётся, и не разыскать будет средь тайги останков шумного когда-то, крупного — по трассовским меркам — селения.

  Что делает современный среднеобразованый организм в поисках информации? Кинув безнадёжный взгляд на книжную полку (и-эх!..), включает он компьютер и лезет в интернет. Увы, почерпнутые из Сети по ключевому слову «Нексикан» сведения были, мягко говоря, скудны и разрознены... Попробовал искать по «Дальстрою»... Информации — гораздо больше, но вся она какая-то... м-м-м... неубедительная, что ли. А уж соответствующая статья из любимого моего энциклопедического источника — «Википедии» вообще не выдерживала ни малейшей критики.

  Первым порывом души было: а вот сейчас мы заодно и статейку подправим, было бы чем. Залез в «песочницу» (есть в «Википедии» такой уголок — специально для авторов и соавторов статей), начал правку, а через пару месяцев осёкся: мало материала, мало, и интернетом тут не обойдёшься. Стал обзванивать друзей, знакомых, знакомых друзей и друзей знакомых знакомых друзей (благо, в Магадане граждан с филологическим образованием — как собак нерезаных: бывший пединститут, а нынче — Северный гуманитарный университет ежегодно выпекает их, словно пирожки горячие И это помимо филиалов Санкт-Петербургского института управления и экономики, Московской юридической академии и т. д., и т. п. Вот только пирожки те почему-то никто на лету не расхватывает: то ли требуха в них второй свежести, то ли насытились ужо все вокруг). Звоню с одной лишь просьбой: помогите страждущему и жаждущему, укажите целительный источник знаний. Кто-то просто плечами пожал, кто-то у виска пальцем покрутил, но нашлись люди... нашлись... «подобрали, обогрели». Среди них — Данька Райзман, историк-краевед, доцент того самого СГУ, с моим братиком Лёнчиком, по-моему, когда-то в одном классе учился.

  Удивился поначалу он страшно: эта тема нынче никого не жжёт, молодёжь всё, что до 2000-го года состоялось, к истории древних веков относит... А тебе — с какого перепугу потребовалось? Ну, объяснил ему, как смог. Данька аж прослезился: «Да конечно, дорогой ты мой, помогу, чем смогу. Но для начала всё ж сходи в краеведческий музей, проникнись, так сказать, духом. И вот ещё — почитай...», — надиктовал он мне по телефону десятка два наименований и авторов, выделив особо книжку под названием «Пять металлов Дальстроя».

  В музей я, конечно же, сходил... Ощущение полной убогости: в шикарном здании лишь один зальчик отведён под историю Дальстроя, другой — под историю СВИТЛа (Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей), всю 35-летнюю историю Дальстроя представляют несколько десятков экспонатов, в зале СВИТЛа — и вовсе не музей, а некая модернистская инсталляция на ГУЛАГовские темы — со сторожевой вышкой и колючей проволокой по-над стендами. В общем, полезного из музея я вынес немного. С другой стороны, когда довелось здесь бывать в предыдущий раз — лет пятнадцать назад — не было и того, весь «советский период» находился в запасниках (характерно, если учитывать, что Дальстрой да и собственно Магаданская область были образованы и существовали исключительно в советское время).

  А потом я пошёл в библиотеку! Господи, когда ж я здесь бывал в последний раз?! Запах книг, чувство прикосновения к сокровенным знаниям и сопричастности к ним — это нечто! Ходите, ребята, в библиотеки!

  Выписал читательский билет — всё честь по чести, и, предъявляя на всех «зупынках» паспорт (чего, скажем, в Нью-Йоркской публичной библиотеке от меня никто не требовал), двинулся в зал каталогов. И вот тут — интересно: литературы-то по истории Магаданской области, Дальстроя, СВИТЛа — буквально прорва, да вот кто её из жителей Магадана (об остальных уж молчу!) видит? При тиражах в 200–250 экземпляров... Может, наконец-то, питерская Президентская библиотека имени Первого, в бога душу, Президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина наводнит интернет электронными переизданиями этих книг и статей? Но что-то заставляет меня сомневаться...

  Взял почти наугад несколько книг из «райзмановского перечня» (Зеляка в том числе). Вот, например, «История поселков центральной Колымы» Паникарова И. А. — всего-то 1995-го года издания, но её извлекли аж из «особого фонда», для чего потребовалось в очередной раз заполнять анкету и доставать паспорт. Особого интереса книжка не представила, поскольку «центральная Колыма» в ней ограничена исключительно Ягоднинским районом и интересующими меня сведениями о Нексикане соседнего Сусуманского района не располагала.

  А там уж настал черёд собственно «Пяти металлов Дальстроя» В. Г. Зеляка1. Честно говоря, поначалу название меня не вдохновило: за ним я ожидал увидеть очередное полухудожественное повествование о тяжких дальстроевских временах. И ошибся! Книга, точнее, научный труд оказался нашпигован фактографической информацией, как хорошая колбаса чесноком. И всё — со ссылками, всё — проверяемо (при желании, конечно). То есть для правки статьи в «Википедии» это будет самое то! Наиболее интересные места я попытался конспектировать в предусмотрительно припасённую тетрадь — через пять часов работы без перекуров рука отвалилась, и визит пришлось прервать.

  В следующий приход выяснилось, что библиотека таки оснащена компьютерами, а стало быть, работу по переписыванию можно ускорить. Четыре часа стучал по «батонам», как заяц на барабане, после чего подумал: «А не дурак ли я?» и обратился к дежурному администратору с простейшим вопросом: «А сканер у вас не найдётся ли?» Оказалось, и сканер имеется, и ребята готовы халтурку сбить — отсканировать и распознать хоть чёрта лысого, и всего-то по шесть целковых за разворот. Ударили по рукам, а чтобы пацанам не скучалось, я им ещё одну книжку принёс — «Хронику горнодобывающей промышленности Магаданской области»2.

  Через недельку дело было сделано, и пацаны скинули мне на флэшку результаты своего труда... Дома, глянув на эти результаты, я долго и тихо (для собственного, так сказать, потребления) матерился: то ли у них «распознавалка» кривая (во всяком случае — это не «Fine Reader»), то ли просто руки не из того места выросли. Так или иначе, «распознанный» текст изобиловал ошибками, как собака блохами. И блох этих теперь предстояло вручную выловить и передавить. Работа, скажем так, не пыльная, хотя и малоденежная. Но у всего, имеющего начало, да и имеется-таки конец! Блохи были передавлены, ошибки выявлены и исправлены. Но должен оговориться: в первую очередь я обращал внимание на точность каждой цифры, даты, фамилии (с инициалами, естественно); затем, после переформатирования страниц к удобопечатаемому виду, отредактировались сноски — и за всё это я практически отвечаю. Ну уж, а коль обнаружатся какие «тараканы» в орфографии — не обессудьте: «и на старуху бывает проруха», как говорил друг детства Костя Остенбакен.



Часть 1. ДАЛЬСТРОЙ [К оглавлению]




  «В первые годы перестройки... говорить стало можно на большее число тем, но с расширением сферы разговоров расширилась и сфера вранья».

Василий Аксёнов, «Огонёк», 1990 г., № 2. С. 19.


  «...Ответит он: "Не верь молве..."».

Владимир Высоцкий, «Мой друг уехал в Магадан...»


 []

  Уже окунувшись в тему с головой, я повторно перечитал взятые с домашней полки воспоминания В. Вяткина3 и Е. Гинзбург4 — помогло в увязывании контекста отдельных событий и придало им в какой-то степени необходимый эмоциональный окрас, хотя, понятно, позиции авторов не лишены субъективизма: всё-таки, и то, и другое — художественные произведения, лишь выстроенные на основе документальных событий.

  Подробно изучил и сопоставил хронологические сборники Козлова5 (с той же полки) и Ефимова (отсканнированный в библиотеке).

  Дальше — больше. Отметив, что при сопоставлении различных событий, единовременно происходящих в разных регионах того же Дальстроя, общая картина становится более чёткой и понятной, решил я объединить сведения из обеих указанных хронологий. Покончив с этим, добавил в образовавшийся свод некоторые, кажущиеся наиболее важными и вписывающиеся по форме в хронологию, сведения из Зеляка. Тут-то меня и ожидало первое разочарование.

  Дело в том, что в задуманную статью «Дальстрой» для Википедии я планировал включить сведенные в общую таблицу ежегодные сведения о добыче металлов, в том числе и в первую очередь — золота. Ещё лет тридцать назад такая задача была бы практически неосуществима, поскольку данные о добытом золоте являлись государственной, тщательно охраняемой тайной, а гриф секретности у нас, как известно, не очень охотно снимают. Поэтому краеведы щёлкали своими калькуляторами на основании данных, полученных из самых разных источников — разрозненных, неполных и не всегда корректных. Кто-то считал по химически чистому металлу, кто-то — по шлиховому, намытому на драгах, промприборах и в лотках (да ещё и с различной пробностью), кто-то — по концентрату, обогащённому на комбинатах и золотоизвлекательных фабриках (но и это ещё далеко не чистое золото). Так, например, в 1941 году Дальстрой добыл 86 946,4 кг шлихового золота6, а химически чистого металла в «государственную копилку» поступило «всего» 75 770 кг7. В результате, сравнивая сведения из работ В. Зеляка и С. Ефимова, можно увидеть, что если данные первого десятилетия деятельности Дальстроя и у одного, и у другого достаточно близки (исключение составляет, пожалуй, лишь 1936 год, да и то разницу в 10 тонн я отношу за счёт банальной опечатки в сборнике Ефимова), то дальнейшие сведения разнятся, причём на достаточно большие величины, достигающие двадцати и более процентов. Кроме того, в данные Ефимова за 1952–1953 гг. опять же вкралась ошибка. А поскольку репрезентативность сведений из доступных и имеющихся у меня источников невелика, я по ряду причин, суть которых не столь важна, склонен в части объёмов добычи более доверять работе Зеляка. В конечном же итоге, на мой взгляд, нас гораздо больше, чем абсолютные цифры, интересуют тенденции, динамика процесса во времени и, может быть, величина абсолютного максимума — 80 тонн химически чистого золота, добытого в 1940 году (с нею, слава богу, согласны практически все наши историки-краеведы).

  Интересной мне представляется информация Зеляка относительно добычи Дальстроем уранового сырья. Тем самым ставится жирная точка после всяческих легенд на тему «Колыма — Дальстрой — Урановые рудники». Разумеется, ещё совсем недавно эта тематика была абсолютно секретной, что порождало массу слухов, россказней, сплетен. Добытые за 7 лет (1948–1955 гг.) 150 тонн уранового концентрата, понятное дело, не решали сырьевых проблем советской атомной промышленности, отчего и «урановая» история Дальстроя оказалась столь короткой. Как отметил Зеляк, колымские месторождения урана носили всего лишь характер рудопроявлений, да и велась-то добыча всего лишь в двух-трёх местах — на Бутугычаге (Тенька), якутском Сугуне и месторождении «Северном» на Чукотке. Об объёмах работ можно судить и по указанной численности работников: Первое управление Дальстроя (п/я № 14) даже в лучшие времена насчитывало всего 11,6 тыс. человек, что составляло лишь около 5 % от занятых на золотодобыче. Гибельным было это дело для зеков? Возможно. Но если отвлечься от «свидетельств» бывшего заключённого, писателя на воле А. В. Жигулина (а ниже мы ещё увидим, что подвергать подобные «свидетельства» сомнению есть веские основания), то можно предположить, что смертность на «урановых рудниках» если и была выше, чем по Дальстрою в целом, то не на много, хотя бы за счёт лучших — относительно других, конечно, — условий существования заключённых, и на рост абсолютной статистики смертности з/к, о которой речь впереди, повлияла мало.

  Для себя в «урановой» теме я отметил ещё один примечательный факт: Колымский геологоразведочный отдел Первого управления базировался как раз в родном моём Нексикане...

  Короче говоря, тема добычи «пяти дальстроевских металлов» проработана, на мой взгляд, В. Г. Зеляком достаточно основательно. Во всяком случае, прежде мне не доводилось встречать столь полных и так широко систематизированных сведений. Я снимаю шляпу, прикинув только, какое количество архивных материалов пришлось ему перелопатить, чтобы буквально по крупице собрать, а потом и переработать весь массив данных! Тут он и сам уподобился истовому золотодобытчику.

  Тем более удивительно мне стало, что ни в самой работе, ни во «Введении» к ней Василий Григорьевич даже не попытался оппонировать коллегам, наклепавшим на Дальстрой многослойные пласты лжи, только лишь отметил «отдельные недостатки» работ предшественников. А ведь те приходили порою к совершенно замечательным выводам.

  Скажем, И. Д. Бацаев, сосредоточивший внимание «главным образом на кризисе золотодобычи в Дальстрое во второй половине 1940-х – начале 1950-х гг.», искренне считал, что «главной причиной финансового и экономического кризиса, спада золотодобычи в указанные годы стала потеря Дальстроем исключительного статуса в системе МВД СССР. Этому, по его мнению, способствовал и полный крах созданной репрессивно-карательной системы ГУЛАГа в целом, и принудительных методов освоения Северо-Востока России в частности»8. Ну что с него возьмёшь? — историк, не горняк... И неведомо, знать, дяде, что по мере эксплуатации месторождений происходит их истощение, которое, не будучи подкреплено подтверждёнными запасами, ведёт к сокращению добычи и повышению эксплуатационных расходов. Впрочем, об этом ему и сам В. Г. Зеляк сообщил.

  В работе «К вопросу изучения истории Дальстроя»9 К. Б. Николаев, по мнению Зеляка, «акцентирует внимание на "производственно-карательном" характере деятельности Дальстроя и приходит к выводу, что Сталин, создав эту организацию, стремился к быстрому и дешёвому наращиванию добычи золота и олова посредством принудительного труда заключённых». Ну, во-первых, вместо совершенной формы деепричастия «создав», здесь было бы грамматически правильнее использовать несовершенную форму «создавая», поскольку устремления обычно предшествуют действию. Во-вторых, создавая Дальстрой, Сталин ещё и не ведал о наличии на Колыме промышленных запасов олова, добыча которого началась на Теньке только в 1937 году, в то время как соответствующее постановление СТО о создании Дальстроя Сталин подписал 13 ноября 1931 года. В-третьих, перед Дальстроем стоял гораздо более широкий круг задач, обычно описываемых словами «колонизация», «освоение». Хотя, не спорю, задачи эти имели подчинённый характер по отношению к разработке недр, о чём в указанном постановлении говорилось.

  Зеляк отмечает: «В целом динамика развития горнодобывающей промышленности Дальстроя в работах К. Б. Николаева рассматривается очень сжато, главным образом в предвоенный период (1930-е – начало 1940-х гг.)»10. Да уж когда тут о горнодобывающей промышленности турусы разводить, успеть бы о «производственно-карательном» характере сообщить.

  Ох и мастера эти ребята неологизмы наворачивать: «производственно-карательный», слышь ты! «Производственно-технический» — знаю, «производственно-строительный» — соображу как-нибудь, даже «производственно-репрессивный» — с трудом, скрежетом мозговым, но дотумкаю... А тут, на тебе, «производственно-карательный» — и иди, догадывайся!

  ...Пошёл, полез в Ожегова: «Карательный — 1. см. карать. 2. Имеющий целью жестоко наказать, произвести расправу». Второе, как бы, не очень подходит — не имел Дальстрой таких целей, другие задачи перед ним стояли: Колымский край осваивать надо, золотишко добывать, а не расправу творить... Значит, вернёмся к первому значению: «Карать — подвергать каре, наказывать. Напр., К. преступников». Опять-таки, зачем телегу поперед лошади ставить? — Дальстрой, как мы говорили, не для кары преступников выстраивался, а уж то, что преступники несли наказание, отбывая и отрабатывая здесь свой срок, так какие вопросы по этому поводу быть могут?! Ан, нет! — «карательный», и никак не иначе! Дешёвый, но подленький приёмчик, надо сказать. Ассоциативную связь не чувствуете, намёк на фашистские карательные отряды не улавливаете? «Историческая объективность», называется...11

  Примерно также, указывает В. Г. Зеляк, практически не рассматривается геологическое исследование Дальнего Востока в 1920–1930-е гг. в работе (кандидатской диссертации, между прочим) Е. Д. Кочегаровой «Золотопромышленность Дальнего Востока (1922–1940 гг.). Исторический опыт»12. Как можно говорить о горнодобывающей промышленности, умалчивая о геологоразведке — бог весть. Зато «Е. Д. Кочегарова приходит к выводу, что обеспечение предприятий рабочей силой в золотопромышленности Дальнего Востока осуществлялось преимущественно за счёт сектора принудительного труда, основу которого составили спецпоселенцы и заключённые. Государственная политика в отношении этих групп населения, по её мнению, была направлена на полное трудовое использование при обеспечении минимума жизненных потребностей и обеспечивала насильственную колонизацию региона»13. Угу, «полное трудовое использование» — тоже оборотец — мама, не горюй. И потом, почему колонизация — насильственная? Повторно обратившись к Ожегову, выясняем, что если проигнорировать первый вариант толкования слова «колонизация»: «захват чужой страны, превращение её в страну... лишённую государственной самостоятельности», что вряд ли, то остаётся «заселение переселенцами, колонистами пустующих земель». И в отношении кого в этом случае осуществлялось насилие? В отношении туземного населения? Но его численность (не говоря уж о плотности) в осваиваемом регионе асимптотически приближалась к нулю и возрастать начала лишь с появлением советской власти. К самим колонистам? Тогда давайте уточним, я как раз об этом в «Википедию» писать собираюсь.

  Освоение районов хозяйственной деятельности Дальстроя осуществлялось, в том числе, методами колонизации. А основанием для этого явилось постановление ЦК ВКП(б) от 17 апреля 1933 г. «Об организации трудовых поселений ОГПУ», оформленное постановлением СНК СССР № 775/146с от 20 апреля того же года. Эти документы предписывали следующее:

  «1. Возложить на ОГПУ организацию трудовых поселений по типу существующих спецпоселков для размещения в них и хозяйственного освоения вновь переселяемых контингентов.

  ...В создаваемые трудпоселения должны быть направлены следующие контингенты:

  а) выселяемые из районов сплошной коллективизации — кулаки;

  б) выселяемые за срыв и саботаж хлебозаготовительных и др. кампаний;

  в) городской элемент, отказывающийся в связи с паспортизацией выезжать из Москвы и Ленинграда;

  г) бежавшие из деревень кулаки, снимаемые с промышленного производства;

  д) выселяемые в порядке очистки государственных границ (Запад и Украина);

  е) осуждённые органами ОГПУ и судами на срок от 3-х до 5-ти лет включительно, кроме особо-социально опасных из них.

  2. Трудовое использование выселяемых контингентов осуществляется непосредственно Главным управлением лагерей и трудовых поселений ОГПУ путём организации в местах расселения сельского хозяйства, рыболовства, кустарных промыслов и других видов хозяйственной деятельности.

  3. Возложить на ОГПУ организацию жилищного, культурно-бытового и санитарно-медицинского строительства в трудовых поселениях и обеспечения всеми видами снабжения (продовольствие, промтовары, сельхозоборудование, инвентарь и пр.). Посёлки создавать в пределах от 300 до 500 семейств каждый...

  ...33. Разрешить ОГПУ из числа осуждаемых судами и ОГПУ на срок от 3 до 5 лет включительно, кроме особо-социально опасных элементов, направлять не в лагеря ОГПУ, а в трудовые поселения с последующей доставкой туда и их семей»14.

  Незадолго до этого приказом ОГПУ № 0056 от 9 февраля 1933 г. «О соединении заключённых исправ.-трудов. лагерей ОГПУ с их семьями, высланными в порядке спецпереселения в спецпоселки» предписывалось:

  «В целях уменьшения побегов из спецпоселков и закрепления хозяйственного устройства семей спецпереселенцев, главы или трудоспособные члены которых осуждены и находятся в исправительно-трудовых лагерях ОГПУ...:
  1. Заключённых, находящихся в исправительно-трудовых лагерях ОГПУ, соединять с их семьями, высланными в порядке спецпереселения в спецпоселки — независимо от срока, статьи осуждения и времени отбытия срока в лагерях ОГПУ.

  2. Производить соединение только тех заключённых, которые в период пребывания в лагерях ОГПУ проявили себя с положительной стороны, не совершили преступлений и не замечены в к.-р. деятельности...»15

  Таким образом, колонистами — жителями колонпосёлков (спецпосёлков, трудпоселений) — являлись, по большей части, лагерники — как заключённые, так и освободившиеся, а также члены их семей, которым разрешалось переезжать в колонпосёлки с постоянных мест жительства, и на которых распространялись льготы работников Дальстроя. Часть колонистов составляли так называемые «вольнонаёмные».

  В 1937 году на Колыме имелось три колонпосёлка: Весёлая, Ударник и Темп. Три колонпосёлка располагались в Приморье; их основной производственной деятельностью являлись рыболовство, сельское хозяйство и животноводство. Эти колонпосёлки работали по методу колхозной системы. Доходы распределялись по трудодням.

  На 1 января 1938 г. общее число колонистов Дальстроя составляло 999, а с учётом членов семей — 2911 человек16.

  Практика работы показала полную экономическую рентабельность хозяйств колонпосёлков. Однако, из-за отдаленности Колымы от центра не все семьи колонистов перебирались на Колыму, а многие колонисты по отбытии срока наказания уезжали на «материк» только потому, что к ним не приехали семьи. К тому же поднявшаяся в 1937 году волна репрессий повлекла за собой ужесточение лагерного режима: процесс колонизации был приостановлен, а в 1940 году началась деколонизация. Расконвоированных заключённых-колонистов возвратили в лагеря, а члены их семей, как правило, высылались из Дальстроя.

  Мало, да, на насильственную колонизацию похоже? — скорее, какая-то насильственная деколонизация в отношении тысячи или около того человек. Так зачем же, кандидатка, на пустом месте ужасы нагнетать?

  А вот ещё одна г-жа историк.

  Зеляк пишет:

  «Более подробно в исследованиях общероссийского масштаба проблемы режима содержания и трудового использования заключённых в горнодобывающей промышленности Дальстроя были рассмотрены Г. М. Ивановой в 1997 г.17 На основе документальных материалов центральных архивов и воспоминаний бывших незаконно репрессированных Г.  М. Ивановой удалось определить роль и место Дальстроя в системе лагерной экономики МВД в послевоенный период. Особое внимание автора было акцентировано на том, что ещё в 1930-е гг. в лагерной экономике сложилась традиция, согласно которой почти все стройки возникали и существовали без проектов и смет, а финансировались по фактическим затратам. Иногда изыскательские и строительные работы начинались одновременно».

  Понятно, что проживая, судя по издательской деятельности, в Москве и издаваясь в Российском гуманитарном университете, мадам Иванова в региональные архивы, включая Магаданский областной, и не заглядывала, а потому о Дальстрое не многим более моего знает. Но ведь удалось же даме «определить роль и место Дальстроя»! Угу, причём, видимо, так же умно, как и определить «традиции лагерной экономики», то есть сгородить абсолютную чушь. Ну неужели под эту чушь надо было специально для неё центральные секретные архивы открывать?! Граждане! Дорогие! Все, кто в здравом уме! Посудите сами: к «стройкам ГУЛАГа» относят: каналы — Беломоро-Балтийский имени Сталина, канал имени Москвы, Волго-Донской имени Ленина; ГЭС — Волжскую, Жигулевскую, Угличскую, Рыбинскую, Куйбышевскую, Нижнетуломскую, Усть-Каменогорскую, Цимлянскую и др.; металлургические предприятия — Норильский и Нижнетагильский комбинаты и др.; объекты советской ядерной программы; ряд железных дорог — Трансполярную магистраль, Кольскую железную дорогу, Печорскую магистраль, вторые пути Сибирской магистрали, Тайшет — Лена (начало БАМа)18 и т. д. и т. п. И всё это строилось без предварительной разработки проектов и смет?! Ну, знаете ли, надо быть полным ...историком, чтобы такое утверждать...

  Но мне всё же не хотелось бы Г. М. Иванову к числу окончательно сбрендивших относить — достойная, должно быть, во всех других отношениях женщина. Скорее всего, полагаю я, имела она ввиду другое, во всяком случае, по отношению к Дальстрою, место которого в системе лагерной экономики в тот момент определяла. Ведь таёжные прииски и лагеря обслуживающих их подразделений, действительно, зачастую возникали и строились стихийно. Прошёл по ручью геолог с лотком: здесь пробы пустые, и здесь пустые, и здесь, и здесь... А вот тут заблестели на дне лотка золотистые «чешуйки» и «жучки». Подтянулись рабочие, поставили проходнушку — есть золото, мыть надо! Но промприбор-то втроём-четвером не поставишь, тем более, не обслужишь. Тогда и направляют сюда отряд з/к. А тем жить где-то надо, да и охрану (там, где она была, а была она, кстати, далеко не везде и не всегда) как-то обустроить. Так и копошатся: одни — у промприбора уродуются, другие — в тайге лиственницы валят, бараки строят. Какие сметы? Какие проекты — для бараков-то?! А геолог наш дальше пошёл, ему не досуг, он в поиске...

  Или вот — ситуация.

  Как известно, ещё в конце 1928 года от пустынной кромки берега бухты Нагаева на север простиралась глухая тайга, и — ни души, до самого Ледовитого океана.

  В феврале 1929-го в Хабаровске началась «подготовка к строительству» в бухте Нагаева помещений Восточно-Эвенской культбазы — комплексного учреждения, состоящего из «общей части, больницы на пятнадцать коек, школы с интернатом на сорок человек, ветеринарного пункта с бактериологической лабораторией»19. То есть, можно предположить, что какой-никакой проектик да и смета к нему всё же имелись (хотя, справедливости ради, отметим, что к Севвостлагу культбаза не имела пока ещё ни малейшего отношения), иначе что можно понимать под словосочетанием «подготовка к строительству»?

  В апреле – мае «во Владивостоке срублены и подготовлены к отправке на пароходе в бухту Нагаева три жилых дома, школа, ветеринарный пункт, больница и часть здания интерната»20. Срубить, разобрать и подготовить к отправке шесть с половиной различных строений (а позже ещё и собрать их на новом месте) — и без проекта, без чертежа, без листочка? Это навряд ли.

  13 июля на заседании президиума Ольского райисполкома была заслушана информация И. А. Яхонтова о создании Восточно-Эвенской культбазы. Приняты постановления об отводе места под её постройку и площадки под склады Совторгфлота21. А в октябре культбазовская больница, имевшая в штате три человека, уже начала приём больных. В ноябре начались занятия и в культбазовской школе22 — такие были темпы не только строительства, но и жизни у злокозненных большевиков, не желающих или не умеющих, по мнению г-жи Ивановой, разрабатывать проекты и сметы.

  Теперь о том, что касается собственно Дальстроя и Севвостлага.

  Вы помните, что решение об организации Дальстроя было принято на высшем уровне в ноябре 1931 года. Первые заключённые в количестве около сотни человек прибыли в Нагаево вместе с руководством треста 4 февраля 1932 года. Население посёлка Нагаево (суть — Восточно-Эвенской культбазы и территориально примыкающих к ней организаций типа конторы «Союззолота») к тому времени составляло не более 5 тысяч человек. А к концу года число только работающих в Дальстрое увеличилось до 13,1 тысяч, из которых 9,9 тысяч были заключёнными (см. Приложение 2). Вопрос: с учётом времени строительства хотя бы элементарного жилья, какое время должно было быть отведено на изыскания, согласования и проектные работы?

  В. Г. Зеляк пишет:

  «Модель горнопромышленного освоения недр Северо-Востока была изначально нацелена на максимально быстрое извлечение минерального сырья. Вложения в социально-бытовой комплекс были минимальными, чтобы не повышать себестоимость добычных работ. Эксплуатация труда заключённых была оптимальна для данной модели. Для них достаточно было построить дешёвые бараки с колючей проволокой; ни школ, ни современных больниц, ни клубов, ни стадионов и т. п. строить необходимости не было»23.

  Всё верно! И спорить, вроде бы, не о чем. Только откуда уж столько сарказма, с уточнением про колючую проволоку (а, допустим, про вышки — ни слова)? Или не показалось бы диким обратное: «для заключённых в каждом лагере помимо благоустроенных бараков построены школа, современная больница, клуб и крытый стадион»?

  Нет, конечно, для наших историков альтернатива, как всегда, существовала. Можно было бы снарядить на Колыму серьёзную геологическую экспедицию — тысяч так в несколько человек (территория Дальстроя, на секундочку, доходила до 3 миллионов квадратных километров). Экспедиция бы не спеша и подробно всё разведала — что и где добывать, в каких местах и какие прииски организовывать. Потом по следам геологов пошли бы изыскатели — уточнили, как и что-где строить, потом составили бы технические задания и отдали бы их проектным организациям Москвы и Ленинграда, те подготовили бы технические проекты, сметы и т. п., в ходе работы поездили бы на Колыму в энное количество командировок («пароход — хорошо, а олени — лучше»), согласовали бы проекты у заказчиков в НКВД, изготовили бы рабочие проекты и снова бы согласовали в НКВД (или к тому времени уже в МВД, или даже в МЦМ СССР), а там — строй себе, сколько угодно, хоть золото добывай, хоть уран — всё предусмотренно, всё скалькулировано. Только, скорее всего, не дождались бы мы колымского золота и до сего дня...

  Ну и что? И кому оно было нужно, это ваше золото? — спрошу я, рискуя быть заподозренным в клинической форме идиотизма. Эге ж, не спешите с диагнозом, не всё столь однозначно. Так, В. Г. Зеляк пишет:

  «Несомненным событием в историографии проблем золотодобычи в России стала яркая работа В. А. Ламина «Золотой след Сибири», вышедшая в 1997 г.24 Исследователь, не ограничиваясь хронологическим изложением основных этапов истории золотодобычи, ставит весьма важные вопросы концептуального плана. В частности, В. А. Ламин для XIX в. указывает, что, как это ни прискорбно, но сибирская золотодобыча, за несколько лет затмившая вековую славу уральской сокровищницы драгоценного металла, не принесла Сибири ни процветания, ни благополучия. Так называемый всеобщий эквивалент, добываемый в Сибири, не обретал в пределах её территории конкретную товарную форму. Катализирующее воздействие золота на экономические процессы в Сибири было близким к нулю. То же самое верно и в отношении Северо-Востока в XX в. Многие сотни тонн золота и других металлов, добытых на Колыме, Чукотке, Индигирке, не принесли территории ни процветания, ни благополучия и практически никогда не работали непосредственно на развитие региона...»

  «Несомненное событие», «яркая работа», «вопросы концептуального плана» — какие ещё эпитеты нужны для оправдания вышеозначенной ахинеи? Если бы названный дядя нашёл бы время выдернуть собственную высоконаучную задницу из екатеринбургского креслица и заехать «к нам на Колыму», я, наверное, смог бы ему показать, что́ именно за каких-то полвека «принесли» на дикую прежде Территорию «сотни тонн золота и других металлов» (вообще-то, «других металлов», в частности, олова в концентрате были десятки тысяч тонн), и в какое подобие Сибири XIX века превратила её за последние двадцать лет нынешняя власть. Тут не то что «прискорбно», тут волком выть хочется...

  Однако и в этом случае мне хотелось бы оговориться. Вот В. Г. Зеляк констатирует (не более того!):

  «Переработка десятков миллионов кубических метров горной породы, эксплуатация крупных россыпных месторождений золота, которые находились преимущественно в долинах рек, нанесла значительный ущерб экологии региона. В результате широкомасштабных работ по добыче металлов более всего пострадали экосистемы долин рр. Чай-Урья, Ат-Урях и Хатыннах, Омчак, Штурмовская и Мальдякская долины, так как именно там находились самые крупные и богатые россыпи золота. Также для строительных работ и отопления вырубались значительные лесные массивы. Восстановлению экосистем, разрушенных в результате промышленного освоения, Дальстрой практически никакого внимания не уделял»25.

  Правильно сказано, справедливо! Только интересно мне, как сам Виталий Григорьевич и иже с ним представляют себе возможность проведения безусловно желательных, совершенно необходимых с нынешней точки зрения рекультивационных мероприятий во время, допустим, войны? Хорошо, пусть не войны, а в предвоенный период освоения территорий или послевоенный период восстановления народного хозяйства всей страны — какими силами, какими затратами можно и необходимо было этим заниматься? Ведь, как мы помним, ещё постановлением СТО об организации Дальстроя все прочие задачи ставились в подчинение основной — добыче полезных ископаемых, и по-другому быть не могло. Так велика ли вина Дальстроя в том, что и по сей день восстановлением экосистем Колымы и Чукотки никто всерьёз не занимается? — не думаю.

  Вот, к слову пришлось. Типичная, на мой взгляд, ошибка многих историков да и просто размышляющих граждан заключается в том, что они (сознательно или неосознанно — в зависимости от решаемых задач) пытаются давать оценку давних событий с позиций нынешних времён, вырывая тем самым конкретную ситуацию из временного, исторического, географического и любого другого контекста. Сразу вспоминается фраза Рабиновича из анекдота: «Хорошо быть умным, как моя Сара после». Но анекдот — анекдотом, а подобный подход зачастую существенно, иногда — до неузнаваемости искажает мотивацию, предпосылки и самые результаты происшедшего.

  За примерами далеко ходить не надо. Так, Зеляк пишет:

  «В целях форсирования работы Хениканджинского оловодобывающего комбината Тенькинского управления его начальником и одновременно руководителем строительства был назначен майор государственной безопасности И. С. Тарасов. Здесь мы вновь сталкиваемся с одним из интереснейших феноменов организации работ горнодобывающей промышленности Северо-Востока. Подобные назначения в целях жёсткого административно-командного и почти военного управления производственными подразделениями имели место в Дальстрое и ранее. Причем часто получалось, что полуармейская дисциплина, безоговорочное исполнение приказов начальства очень часто подменяли профессионализм квалифицированных специалистов»26.

  Надо же! «Гебиста» в начальники поставили — не специалиста, не профессионала, а форменного карателя! Какая глуп... пардон, какой интереснейший феномен! Мол, хоть сейчас, слава богу, так никто не делает.

  Но давайте всё же разберёмся.

  Во-первых, бо́льшую часть времени своего существования Дальстрой являлся структурой ОГПУ—НКВД—МВД, то есть, организацией, если и не совершенно военного типа, то уж полувоенной, во всяком случае. И не то, что «часто получалось, что очень часто подменяли», а с самого начала Дальстрой в целом и большое число его производственных подразделений возглавляли профессиональные военные или чекисты27, которым, действительно, приходилось осваивать новые специальности «на ходу» — есть в этом что-то странное, если и в сегодняшней, вполне гражданской, мирной жизни мы с похожими явлениями то и дело сталкиваемся28?

  Во-вторых, начальник комбината (он же — руководитель строительства) решал, как правило, хозяйственные и организационные вопросы. И здесь военный с его выучкой, его подходом к вопросам дисциплины мог дать сто очков вперёд любому гражданскому специалисту. А для решения сугубо специальных технических и технологических вопросов на том же комбинате наверняка имелись и главный инженер, и главный геолог и т. п.

  В-третьих, описываемое событие произошло не когда-нибудь, а в июле 1943 года — напомнить, что это был за исторический период? Или надо было всё же профсоюзное собрание организовать, мнение Совета трудового коллектива выслушать, а потом «всенародным голосованием» «гражданина начальничка» и избрать, причём лучше всего — из своей среды? Бывало нечто подобное — и в гражданскую войну, и в перестроечные годы. Результаты известны.

  Ну и в-четвёртых, а здесь-то результаты — каковы? Отвлекаясь от конкретного подразделения, Зеляк констатирует: «В целом за 1943 г. Дальстрой добыл 3,9 тыс. т оловянного концентрата (в том числе 2,8 тыс. т из руд и 1,1 тыс. т из россыпей). Этот результат стал максимальным за все годы войны. При этом многие оловодобывающие предприятия и управления Дальстроя вновь выполняли годовые задания досрочно»29. Уж не вошёл ли в состав «многих» и Хениканджинский комбинат? И чего ради было заострять внимание на описанном «феномене»? Чего в нём такого — «интереснейшего»? Характерная черта, не более.

  Создаётся впечатление, что подробнейшей детализацией, обилием цифр и всякого рода частностей Виталий Григорьевич пытается подчеркнуть глубину собственных исследований: вот, дескать, до мельчайших нюансов докопался. Но тема Дальстроя столь неохватна, что её и в целом-то «аршином общим не измерить». В результате зачастую складывается ситуация, когда «за ёлками и леса не видать».

  В качестве иллюстрации приведём пристрастие В. Г. Зеляка к абсолютным показателям в неких денежных единицах. Вот, к примеру, таблица 20 на стр. 144 — «Основные технико-экономические показатели развития геологоразведки в Дальстрое в 1945–1953 гг.», показатель — «Капитальные вложения, млн. руб.»: 1946 — 193, 1947 — 190, 1948 — 230... Есть вопросы? У меня есть. В каких рублях производится оценка — «до-» или «после-» реформенных? Ведь в 1947 году «вес» денег изменился (возрос) ровно в 10 раз. А может быть, оценка производится в единицах, приведенных к рублям 2004 года — года издания книги? Неплохо бы уточнить, а то ведь и с коммерческой стоимостью золота (например, в таблице 24, стр. 160) тоже особой ясности нет: 1946 — 19,88 руб./г, 1947 — 25,35, 1948 — 28,30...

  Примерно также используются цифры и при описании социальной сферы Дальстроя.

  Меня искренне умиляет, когда мои сограждане, услыхав размер заработной платы где-нибудь в Штатах или в странах Западной Европы, вскрикивают: «ого!» и сокрушённо-завистливо качают головой. Раньше я ещё пытался как-то объяснить (теперь перестал — всё равно не хотят понимать), что сама по себе эта цифра ни о чём не говорит: не зная, не представляя себе структуры доходов-расходов иностранного гражданина, трудно, а то и невозможно что-либо сопоставлять.

  Но простим нашим согражданам, не все из них в кандидаты наук выбились. А вот, что о положении в середине 1950-х годов таки кандидат пишет:

  «Ставки рабочих Дальстроя отставали от ставок работников предприятий не только Дальнего Востока, но и других районов страны, где даже не было установлено специальных надбавок. Так, например, дневная ставка забойщика Дальстроя составляла 46 руб. 50 коп. против 52 руб. 26 коп. на комбинате "Сихали", а навалоотбойщика — 38 руб. 75 коп. против 48 руб. на Сахалине... При этом прожиточный минимум на Северо-Востоке, по данным Госплана, был примерно на 70 % выше, чем в центральных районах страны, что также не способствовало закреплению рабочих»30.

  Ну, насчёт «способствовало»-«не способствовало», это ещё бабка надвое сказала: мои родители на Колыму приехали в 1950 году — и не «за туманом», не «за запахом тайги» вовсе — большую семью поднимать надо было, и «закрепились» здесь они аж до 1968-го, то есть до самой пенсии, а я так и по сей день отсюда уезжать не собираюсь, при том что говорить о «специальных надбавках» на Колыме уже лет двадцать как считается дурным тоном.

  И не нахожу я ничего странного в том, что в краю, где «специальные надбавки», включая северный коэффициент, с первого дня работы по договору увеличивали «прямую» зарплату на вышеупомянутые 70 %, а по прошествии шести лет — ровно в 2,7 раза, дневная ставка выработки была ниже, чем «на материке». Кстати, позже, начав бороться с последствиями «культа личности», благословенный Никита Сергеевич снизил величину «специальных надбавок» до 2,5 раз. И уж тем более помолчим скорбно о сегодняшнем сравнительном размере заработной платы на Колыме и в столице нашей Родины — городе-Герое Москве.

  Далее опять цифра — вроде бы и убедительно, а подумаешь, о чём цифра свидетельствует? — так, вроде бы, и ни о чём... «По сравнению с рабочими инженерно-технические работники находились в несколько лучшем положении, так как их средняя зарплата с учетом всех надбавок в 1955 г. составляла 3921 руб. в месяц...»31

  «По сравнению с рабочими...» Так чтобы сравнить, надо ещё целый ряд логических и математических экзерсисов произвести: для первой группы указаны конкретные рабочие специальности, вторые — обобщены единой категорией ИТР, в которой и директор прииска, и бухгалтер-расчётчик; для первых приведены дневные ставки, для вторых — средняя зарплата (наверное, ещё и с учётом средств ФМП32); для первых деньги посчитаны «прямыми» (без коэффициента и надбавок), для вторых — с учётом того и другого. Ну и как тут сравнивать? И главное: вот этой зарплаты в годовом исчислении на покупку автомобиля хватит? А на домик в деревне? Ладно, бог с ним, с домиком, — хотя бы на трёхразовое питание им доставало?

  Но если всё-таки постараться и прикинуть, то получится, что зарплата ИТР превышала зарплату забойщика процентов на 20–40. Стало быть, действительно, «по сравнению с рабочими инженерно-технические работники находились в несколько лучшем положении». И здесь усматривается какая-то социальная несправедливость? Сейчас бы такую «несправедливость» восстановить!

  Вообще, после первого прочтения разделов, посвящённых административно-кадровой политике и социальной сфере, я понял, что ничего не понял. Мозаика перечисленных событий, фактов, дат и цифр не укладывалась в целостную картину, лишь оставляла какое-то тягостное общее ощущение. Перечитал повторно. Да нет, вроде, всё по-честному, даже позитив имеется: там о повышении заработной платы упомянуто, тут о дополнительном снабжении написано, там — про Учебный комбинат, тут — про награждение Дальстроя... А общее впечатление, всё равно, мрачное. Ну, как в том анекдоте: «...ложечки, в конце концов, нашлись, но осадочек остался».

  Принялся читать в третий раз и, кажется, понял.

  Вот писано про дальстроевский орден: «За значительный вклад в оборону страны коллектив Дальстроя Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 февраля 1945 г. был награжден орденом Трудового Красного Знамени»33.

  М-да... Вообще говоря, формулировка в Грамоте о награждении звучит несколько иначе: «За успешное выполнение заданий Правительства по производству и строительству на Дальнем Севере СССР»34. Суть и предпосылки, может быть, одни и те же, но документ есть документ, пересказывать его в свободном изложении историку не след. Во-вторых, в Грамоте ясно прописано: «...Указом от 24 февраля 1945 года...» — тоже, вроде бы, не принципиальный промах, но для историка-хроникёра недопустимый. Но это так, к слову...

  А чуть раньше в тексте книги говорилось о «жёсткой административной политике в военные годы»: «В целом за годы войны, по минимальным подсчетам (на основе приказов начальника ГУСДС), было снято не менее двух начальников горнопромышленных управлений и один понижен в должности, снято не менее 12 начальников приисков и рудников, несколько главных инженеров приисков. Десятки работников среднего административно-технического звена подверглись арестам продолжительностью от 5 до 15 сут., в ещё более массовом порядке выносились выговоры и строгие выговоры. Жесткость принимаемых мер была в том числе санкционирована и Москвой. В частности, Л. П. Берия подписал директиву о безоговорочном выполнении плана, в соответствии с которой руководство Дальстроя имело полномочия для применения самых суровых мер в целях достижения выполнения государственной программы добычи металлов»35.

  В данном случае оспаривать что-либо у меня оснований нет, даже то, что «негодяй» Берия требовал во время войны безусловного выполнения плана. Однако, сравните масштабность, значимость событий и хотя бы уделяемое им количество строк. Добавлю к тому же, что первый факт приведен без всяких комментариев, второй фрагмент — вместе с соответствующими примерами — занимает почти полторы страницы текста. Тоже, знаете ли, не самый чистый психологический приём. И, к сожалению, повторенный многократно.

  И вспомнился мне в этой связи давний рассказ Ильи Эренбурга «Любопытное происшествие», где автор от первого лица замечает: «Удивительно, какие есть люди — ходят они по земле, шлёпают по лужам, наступают на плевки и прочую пакость, а всё им кажется, что кругом цветущий луг с отменными благоуханиями. Хорошая вещь коммунизм, высокие, большие дела, верно, в Москве делаются, но вот мы в захолустьи нашем, по обычной человеческой ограниченности, больше эти плевочки замечали»36.

  Ну, чем не пример: «О. Клюкина в марте 1950 г. написала в редакцию "Советской Колымы" о том, что ни в одном из магазинов г. Магадана нет детских игрушек (уму непостижимо! А ещё не было в продаже телевизоров, холодильников, стиральных машин, микроволновых печей и автомобилей «Лада-Калина». Как люди жили?! — А. Г.). Родители тщетно заглядывали на пустующие полки, где когда-то (когда? Уж не в 42-ом ли году? А если в декабре 1949-го, так тоже понимать надо — завоз, сезон, навигация... — А. Г.) было много игрушек. И хотя, как указывала О. Клюкина, это были изделия грубой работы, все же они были. Также раньше в детском отделе магазина культтоваров продавались и санки, и деревянные коляски, и детские стульчики и т. д. Читательница задавалась справедливым вопросом: почему при наличии на Колыме многих (??? — А. Г.) предприятий местной промышленности, которые могли бы быстро наладить производство детских товаров, на прилавках магазинов ничего не было. Отвечая на свой же вопрос, О. Клюкина считала, что вина в создавшейся ситуации лежит на руководителях предприятий местной промышленности, которые не прислушивались к голосу потребителей»37?

  Да уж, тяжела ты, колымская жизнь!

  «В 1949 году», — замечает В. Г. Зеляк, описывая эту жизнь в её социальном аспекте, — «в особенно тяжелой ситуации оказывались вновь прибывавшие специалисты...»38, потом подумал немножко: нет, недостаточно драматизма, и через дюжину страниц накатал раза в три длиннее:

  «Особенно уязвимыми в северных условиях с точки зрения социально-бытовой обустроенности были трудящиеся и члены их семей, впервые приехавшие на Северо-Восток, а количество их за 1953–1956 гг. насчитывало многие (??? — А. Г.) тысячи»39.

  «Количество... насчитывало...» — ах, хорош, чертяка! Но что за камуфлет: 1950–1952 гг. из периода «тяжёлой ситуации и особой уязвимости» выпали! В это время, что, «впервые приехавшим» легче было? Надо полагать, — да.

  Когда наша семья в 1950 году впервые и, в общем-то, однажды приехала в появившийся среди тайги за десять лет до этого Нексикан и, прожив некоторое время в отгороженном закутке механических мастерских, получила наконец-то три комнатушки с кухней в отдельной (!!!) части домика (разумеется, без всяких коммунальных удобств), матушка озаботилась созданием домашнего уюта. А поскольку мебели в сегодняшнем понимании в магазинах, действительно, не было, в качестве платяного шкафа она использовала поставленную «на попа́» солдатскую кровать, задрапированную купленным по случаю куском грубоватой синей материи (яркое детское воспоминание). Поселковые специально приходили в гости — посмотреть на «фирменное мебельное изделие».

  А игрушки, будучи пацанами, мы чаще всего мастерили сами: от моих бумажных корабликов до настоящего велосипеда, собранного братиком Лёнчиком из деталей, подобранных на магаданских свалках и помойках. Потому, наверное, и до сих пор многое собственными руками делать умеем.

  Так, тот, кто хотел, решал повседневные бытовые вопросы, что, опять-таки, с наших сегодняшних высокомерных позиций может показаться наивным и убогим, а для послевоенного времени было делом обычным и приемлемым.

  Но Виталий Григорьевич упорно гнёт свою линию, гневливо попрекая: «К середине 1950 г. в магазинах пос. Усть-Омчуг (центр Тенькинского управления) не было самых необходимых продуктов, отсутствовали многие предметы широкого потребления (расчески, маленькие зеркала, бритвенные приборы и т. д.), что вносило напряженность в повседневный быт населения. Плохим было признано и обслуживание трудящихся в столовых Усть-Омчуга. В столовой пос. Спорный также имелись существенные проблемы. Обеды подавались в нечистой посуде и не всегда были горячими, чай подавался в банках из-под консервов, в целом качество пищи было плохим»40.

  Про столовки того времени сказать ничего не могу — не питался. Хотя в более поздние времена, бывая «на трассе», столовые посещал. И именно столовая на Спорном считалась в моё время одной из лучших — это могут и трассовские водители-старожилы подтвердить. А цены, между прочим, тогда в столовках были такими, что любой водитель, любой распоследний бич могли вполне сносно там подкрепиться (в середине 50-х хлеб на столах лежал бесплатно, это уже позже Н. С. Хрущёв подобную роскошь отменил). Сопоставьте хотя бы с нынешних позиций, что важнее: консервные банки под чай или доступность питания?

  Но я — о трагедии отсутствия «маленьких зеркал»... Выезжая из Стерлитамака на Колыму, уже закинув чемоданы и усадив многочисленное семейство, включая беременную жену, в грузовик, батяня мой увидел у порога покидаемого дома забытый второпях топор (ну как же, на Колыме и без топора?!). Дабы не поранить кого из детей, топор был на ходу засунут в матрац, в который чуть раньше упаковали большое зеркало, привезенное отцом в качестве военного трофея из Китая. Понятное дело, что до Нексикана в матрасе вместо одного большого доехали рама и множество «маленьких зеркал», которыми матушка одарила чуть не всю женскую половину посёлка — к великой радости местных красавиц.

  Что касается «бритвенного прибора», так отец, сколько я его помню, пользовался «опасной» бритвой, заменив её, сточенную до обушка, на новую всего лишь один раз — много лет спустя, перед самой пенсией, когда уже и за электробритвами очереди в магазинах не выстраивались. А металлическая чашечка и помазок долго ещё использовались в других домашних утилитарных целях и после его смерти.

  Так что, может быть и справедливый вопрос гражданка Клюкина газете задавала, да только не припоминаю я, чтобы отсутствие в магазинах игрушек, маленьких зеркал, бритвенных приборов и многих других, не менее важных вещей составляло особую социальную проблему или хотя бы обуславливало некую напряжённость, заслуживающую даже простого упоминания в столь серьёзном (имею ввиду работу В. Г. Зеляка) труде. Так, «плевочки»...

  Однако местами «плевочки» перерастают в конкретные плевки, на которые уже обращает внимание не только автор, но и его читатель.

  Например, В. Г. Зеляк пишет: «В начале 1950-х гг. население Дальстроя продолжало увеличиваться, и потребность в создании развитой социальной инфраструктуры возрастала»41. И далее: «Сеть медицинских учреждений в Дальстрое в начале 1950-х гг. постепенно увеличивалась, но все же резко отставала от роста населения»42.

  Позвольте, уважаемый, но Вы же сами на стр.  159 в таблице 22 указали численность работников Дальстроя в 1945—1952 гг. (к сожалению, для последующих годов этот параметр Вы не привели): 1945 — 189,1; 1950 — 258,1; 1951 — 223,0; 1952 — 232,1 тыс. человек. То есть, если верить Вашим данным, то, достигнув пика в 1950 году, к 1952-му число работников Дальстроя сократилось практически на 10 %. В течение последующих двух лет в результате массовой амнистии и снятия ограничений на передвижение из Дальстроя, как Вы указываете, выбыло ещё 102 тыс. человек43. В 1955 г. золотодобывающие управления покинули 38 тыс. рабочих-заключённых44, а для замены их в том же году в Дальстрой прибыло в общей сложности 13 677 человек вольнонаемных работников45. О каком росте речь? Неужели это колымские мамочки столь резво и усердно увеличивали неработающую часть народонаселения?

  Теперь давайте взглянем на указанное Вами «резкое отставание».

  Из Вашей таблицы 36 на стр. 265 следует, что больниц в Дальстрое в 1945 году насчитывалось 33, в 1947 — 39, в 1953 — 66, врачебных и фельдшерских пунктов: 147, 206, 276, а коек в лечебных учреждениях: 1153, 1590 и 2440 — соответственно. Так, «постепенно» за восемь лет и увеличили показатели в два с лишним раза! И где ж Вам тут привиделось отставание, тем более, резкое?!

  С подобной же меркой подходит В. Г. Зеляк к количественной оценке учреждений образования и культуры: «Строительство... школ, библиотек и других объектов социального назначения в рассматриваемый период (1932—1940 гг. — А. Г.) проводилось в минимальных объемах»46 и тут же в таблице 11 приводит такие цифры: школ в 1932 году — 14, в 1940 — 32; детских учреждений — нет и 39; клубов — 1 и 34; изб-читален — нет и 16; библиотек — нет и 191; театров и кинотеатров — нет и 5, соответственно.

  Да ёлки-палки! Если вы мне сегодня на карте России найдёте хоть один город с населением в 200 тысяч человек, в котором за последние восемь лет открыли 18 школ и 190 библиотек, я без кетчупа съем кожаную кепку, переданную мне в гараже братиком Лёнчиком лет тридцать назад, пусть и дорога она мне как память.

  А Виталий Григорьевич не унимается: «Количество интернатов за годы войны так и не достигло предвоенного уровня, а количество школ превысило его только в 1945 г. Количество клубов, библиотек и красных уголков ежегодно увеличивалось, что объяснялось проведением широкомасштабной идеологической работы с населением»47, и сразу — новая таблица за номером 19: школ в 1941 году было 34, в 1944 — 33; интернатов — 21 и 13; детских учреждений — 43 и 48; клубов — 40 и 109; библиотек — 125 и 228; театров — 2 и 2.

  Я даже вижу, как автор злорадно потирает припотевшие от трудов праведных ладошки: ага, спеклись, большевички! И неужели историку неведомо, что война — не лучшее время для развития социальной сферы, сохранить бы созданное. Тем более, что и численность Дальстроя за эти годы сократилась тысяч эдак на пятьдесят (загляните, историк, в свои записи). А что идеологическую работу усилили, так опять-таки напомню — война идёт, хрен цена тому государству, которое в подобной обстановке агитацию и пропаганду расслабляет, да и не знаю я таких. И в конце концов, увеличение количества клубов и библиотек — разве это плохо, а, историк?

  Но не слышит меня автор, он с увлечением громит Дальстрой уже послевоенных лет: «Начальникам горных и отраслевых управлений и предприятий, а в национальных районах — председателям районных Советов депутатов трудящихся до 15 июля 1949 г. было приказано провести во всех поселках учет детей школьного возраста, включая тех, которым на 1 сентября 1949 г. исполнится 7 лет. В связи с переходом к 7-летнему всеобщему обязательному обучению руководители на местах должны были обеспечить продолжение обучения тех, кто закончил 4 класса начальной школы. При выявлении родителей, уклоняющихся от обучения детей в школах, материалы на них должны были передаваться в следственные органы для привлечения к ответственности на основании Закона о всеобщем обязательном обучении»48.

  Во-от, добрались наконец-то до сути. Вот тут-то и можно было бы и о нарушении права человека на необразованность посудачить, и об ущемлении суверенных родительских прав, да хотя бы о нецелевом использовании рабочего времени начальников горных управлений, коих на весь Дальстрой с полдюжины всего и набиралось.

  Но... Некогда автору — спешит, обличает: «В целом, несмотря на увеличение количества школ и интернатов, их было недостаточно»49, и снова доказательная табличка, теперь уже с номерочком 35 на ноге. Тут уже всякие-разные клубы-библиотеки не упоминаются — видать, числа такие, что и в ячейки табличные не влазят; речь идёт исключительно о школах, аккуратно разнесенных к начальным, восьмилетним и средним. А я, с позволения, в целях экономии времени и пространства всё же кучкой их посчитаю: 1945/1946 уч. год — 55 школ, 1952/1953 уч. год — 124. И количество учащихся: 4681 и 12 377 — соответственно.

  Такие вот цифры получились... Здесь и историк подвёл резюме под горькой своею правдой-маткой: «таким образом, в 1945—1957 гг. развитие социальной сферы горнодобывающей промышленности Дальстроя осуществлялось по остаточному принципу»50.

  Я стёк по креслу, я тихо плакалЪ... Ну да, по остаточному, по какому же ещё?! Вот если бы Сталин сошёл с ума, он на Колыме силами комсомольцев-добровольцев обязательно начал бы опережающими темпами строить фонтаны, детские площадки, горнолыжный комплекс «Марчекан», мемориал «Маска скорби», а также филиал Института управления и экономики... Слава богу, повезло тогда стране с адекватным руководителем!





Часть 2. РЕПРЕССИИ? ДА! [К оглавлению]





  Нынче всё иначе, всё по-другому: другое государство, другие руководители, другие масштабы личностей, другие политические, экономические и моральные ориентиры, другая судьба. Поэтому позволю себе ко второй части излагаемого «Послесловия» приложить другие, принадлежащие этой части, эпиграфы.




  «Все мы хорошо знаем, что хоть 1937 год и считается пиком репрессий, этот год был хорошо подготовлен предыдущими годами жестокости — достаточно вспомнить расстрелы заложников в годы гражданской войны, уничтожение целых сословий, духовенства, раскулачивание крестьян, уничтожение казачества. Такие трагедии повторялись в истории человечества не однажды. Это случалось тогда, когда привлекательные на первый взгляд, но пустые идеалы ставились выше основной ценности, ценности человеческой жизни, прав и свобод человека... Уничтожены были и сосланы в лагеря, расстреляны, замучены сотни тысяч, миллионы человек. Причем это были люди со своим собственным мнением, люди, которые не боялись его высказывать. Это цвет нации... И мы, конечно, долгие годы, до сих пор ощущали эту трагедию на себе».

Владимир Путин, Президент Российской Федерации,
полигон «Бутово», 30.10.2007 г.51

   «Я убежден, что память о национальных трагедиях так же священна, как память о победах.
  ...Чрезвычайно важно, чтобы молодые люди (...) были способны эмоционально сопереживать одной из величайших трагедий в истории России,.. миллионам людей, погибшим в результате террора и ложных обвинений.
  ...Но до сих пор можно слышать, что эти многочисленные жертвы были оправданы некими высшими государственными целями. ...Я убежден, что никакое развитие страны, никакие ее успехи, амбиции не могут достигаться ценой человеческого горя и потерь.
  ...Ничто не может ставиться выше ценности человеческой жизни. И репрессиям нет оправданий».

Дмитрий Медведев, Президент Российской Федерации,
обращение «Память о национальных трагедиях так же священна, как память о победах» на личном видеоблоге, 30.10.2009 г.52

   «— Ты, значит, оправдываешь настоящий момент?
      — Да.
      — Почему?
      — Потому что это буря. Буря всегда знает, что делает. На один сожжённый молнией дуб — сколько лесов, напоенных грозовым ливнем! Цивилизация была заражена чумой — революция убила заразу. Возможно, что иногда вместе с дурным погибает и хорошее. Но может ли быть иначе? Ведь надо произвести такую радикальную чистку! В сравнении с ужасом заразы что значит ярость революции? Да и потом... Чего мне бояться самых грозных событий, если во мне жива совесть?»

Виктор Гюго, «Девяносто третий год»


Маска скорби, Магадан.

  И, наконец, всплывает тема, к которой В. Г. Зеляк периодически обращается в своей работе: «вопросы, связанные с широкомасштабным использованием труда заключённых и режимом их содержания на различных этапах деятельности Дальстроя», которые (вопросы), по мнению автора, «остались неисследованными», «недостаточно освещёнными»53. Да, уж, есть вопросы,— зудящие у кого-то, словно заноза в заднице, когда и самому не посмотреть, и другим не показать. Нам бы сегодня на свои лагеря и тюрьмы поворотиться, дык, нет: чего там «освещать»? — всё исследовано! ГУЛАГ подавай, УСВИТЛ, понимашь! И пошли когда-то с нелёгких рук Никиты Сергеича и Александра Исаича гулять по свету россказни, одни других страшнее: мол, вывозили на Колыму миллионы невиновно-невинных, да там у первой же лиственницы и расстреливали... Вот уже и российские президенты один за другим коряво долдонят о миллионах безвинно погибших в сталинских лагерях (см. эпиграфы).

  ...Эх, историки! Конъюнктурный-таки вы народец: при советской власти всё больше о руководящей роли партии и трудовом энтузиазме народа статьи кропали, а как третьи кремлёвские петухи об «общечеловеческих ценностях» прокукарекали, так, даже в святцы не глянув, зазвонили-затрезвонили, заострили и углубили.

  Производя обзор историографии, В. Зеляк пишет: «Со второй половины 1980-х гг. начался новый этап изучения истории промышленного освоения Северо-Востока, связанный прежде всего с либерализацией общественно-политической жизни страны, постепенным рассекречиванием многих архивных фондов, что позволило значительно расширить тематику исследований по истории региона.

  Представители центральных вузов и научно-исследовательских учреждений обратились к изучению пенитенциарной системы СССР, массовых репрессий, режима содержания и практики трудового использования заключённых»54.

  Уважаемые! Давайте для ясности сначала попробуем снять излишне патетический, псевдонаучный флёр со вполне понятных и общепринятых в русском языке выражений.

  «Пенитенциарный», то есть «относящийся к наказанию, преимущественно уголовному» — термин сугубо юридический, пришедший к нам из латинского языка55 (прошу, кстати, обратить Ваше внимание на определение «уголовный»). Дмитрий Николаевич Ушаков в своём словаре уточняет: «прил., по знач. связанное с тюремным заключением, как исправительной мерой. Пенитенциарная система»56. Стало быть, говоря обычным человеческим русским языком, «пенитенциарная система» — суть, система исполнения наказаний, как исправительных мер. Так почему, спрашивается, у теперешних историков принято говорить: «Управление исполнения наказаний (УИН) Министерства юстиции РФ» или «система исполнения наказаний», если это касается сегодняшних дней, но пренепременно: «пенитенциарная система», если это относится к советским временам? А шоб жутчее звучало! — другого объяснения не нахожу.

  Следующий термин — «репрессии» — по толкованию, данному «Википедией», — «наказание, применяемое государством»57. И всё... То есть, посадят тебя за уголовщину или за что другое, — озвучив приговор от имени государства, судья и сегодня тем самым уже обрекает тебя на репрессии. А может, даже и не посадят, может, и приговора никакого не будет, — ведь понятие «наказание, применяемое государством» имеет весьма широкую законоприменительную практику. Очевидно, исходя из подобного посыла, не далее как 13 апреля 2010 года даже Президент РФ Д. А. Медведев заявил на пресс-конференции во время проходящего в Вашингтоне саммита по ядерной безопасности: «Если говорить о будущем, мне, конечно, не хотелось бы, чтобы были введены санкции (в отношении Ирана), потому что санкции — это всегда репрессии с целью что-либо побудить сделать»58.

  Однако, Закон РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18.10.1991 г. (увы, граждане историки, всё, что вы понимали под «политическими репрессиями» до того,— не более чем плод горячечных полемик; официально такого понятия, как бы, и не существовало) № 1761-1 утвердил в юридическом обиходе другой, расширенный термин: «Политическими репрессиями признаются различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам, в виде лишения жизни или свободы, помещения на принудительное лечение в психиатрические лечебные учреждения, выдворения из страны и лишения гражданства, выселения групп населения из мест проживания, направления в ссылку, высылку и на спецпоселение, привлечения к принудительному труду в условиях ограничения свободы, а также иное лишение или ограничение прав и свобод лиц, признававшихся социально опасными для государства или политического строя по классовым, социальным, национальным, религиозным или иным признакам»59.

  Я в состоянии сопоставить содержание и дату принятия закона в контексте происходивших тогда в стране событий. Как говорится, суду всё ясно. И всё же, будучи гражданином сравнительно законопослушным, даже поморщившись, принял закон к сведению. Но сколько я ни старался, сколько ни искал, так и не сумел обнаружить хотя бы один приговор, в котором звучало что-нибудь типа: «Именем Союза Советских Социалистических Республик, гражданин Имярек признаётся виновным по мотивам (далее, разумеется, исполняются соответствующие мотивы), ввиду того, что он признан социально опасным как сын турецкоподданного и внук Папы Римского. Имярека вывезти на Колыму и расстрелять из пушки у первой же пальмы». Бред! Вчитаться в Закон РФ — так у нас и вовсе не было политических репрессий, поскольку ни к одному (!) гражданину не применили мер принуждения «по мотивам» и по признанию «социально опасным для государства или политического строя по классовым, социальным, национальным, религиозным или иным признакам», а лишь — по конкретному составу преступления, пусть даже и высосанному из пальца, что тоже ещё доказать надо.

  Теперь, определившись (надеюсь!) с понятиями пенитенциарной системы и репрессий, вернёмся к вышеупоминавшейся цитате из В. Г. Зеляка.

  Так вот, насчёт последовавшей во второй половине 1980-х годов «либерализации общественно-политической жизни страны» я в курсе, проходил. Но каким образом широта тематики связана со степенью секретности архивов, не понимаю. Иль без использования секретных архивов не мог УСВИТЛ темой исследований стать? Значит, есть архивы — можно чего-нибудь наисследовать, нет архивов, засекречены они — и исследовать как бы нечего... И что, материалы партхозактивов тоже секретились до такой степени, аж в «тему» не попадали? А то вот ещё 23 января 1943 года в резолюции совещания партийно-хозяйственного актива Дальстроя говорилось: «Актив отмечает особое значение лагеря в работе Дальстроя, как основной рабочей силы»60. И тайной великой это ни для кого не являлось. У вас же, историки, о практике трудового использования заключённых, вроде как, только-только сейчас известным становиться начинает. Интересно, действительно ли доцент и краевед А. И. Широков лишь не ранее чем вчера узнал, что «форсированный характер индустриализации в СССР и необходимость валютных средств на её проведение обусловили исключительное положение Дальстроя в системе политических и экономических отношений внутри страны, широкомасштабное использование принудительного труда заключённых, чрезвычайный режим управления территорией»61? А до 2000-го года, до рассекречивания архивов этого известно не было?

  Ну и насчёт вышеупомянутой «второй половины 80-х годов» Виталий Григорьевич слегка душой покривил, поскольку дальше приводит библиографические ссылки с чуть более поздними датами62 (авторов трудов я для кратости не указываю): «ГУЛАГ (историко-социологический аспект)» (1991), «Принудительный труд в экономике СССР» (1992), «Репрессированные геологи. Биографические материалы» (1995), «К вопросу изучения истории Дальстроя. Исторические аспекты Северо-Востока России: экономика, образование, колымский ГУЛаг» (1996), «ГУЛАГ: государство в государстве» (1997), «ГУЛАГ в системе тоталитарного государства» (1997), «Политические репрессии на Дальнем Востоке в 1920–1950-е годы» (1997), «Из истории "большого террора" на Колыме» (1998), снова «Репрессированные геологи» (1999), и опять «Репрессированные геологи Дальнего Востока (краткие биографические сведения с указанием первоисточников)» (2001), «Дальстрой как репрессивно-производственная структура НКВД—МВД СССР (1932–1953 годы)» (2002), «Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых политических репрессий (1932–1953). Дальстрой» (2002), «Дальстрой и Севвостлаг ОГПУ—НКВД СССР в цифрах и документах» (2002)... Бр-р! Прямо не Дальстрой, не государственный трест, не Управление строительства Дальнего Севера, а какой-то непреходящий кошмар! Перечень литературы в ссылках читаешь, как сценарий фильма сэра Хичкока. Но ни одной работы ранее 1991 года, однако, не наблюдается. Так что не составляет особого труда понять, по чьей команде историки столь рьяно вдруг за исследование ГУЛАГа принялись, кто и зачем необходимую «тематическую широту» обеспечил.

  Спешат, торопятся нынешние историки конъюнктурные сливки снять, маслице, изрядно прогоркшее со времён приснопамятного «Архипелага ГУЛАГ», подвзбить. Да что ж за беда такая: стоило только сверху отмашку дать, и у нас принудительное пребывание в ГУЛАГе чуть не за доблесть почитать стали! До чего кощунственно каждый раз в День Победы перед «Минутой молчания» звучат скорбные слова диктора: «...Вы, потерявшие родных и близких в сталинских лагерях, освобождали узников Дахау, Бухенвальда, Освенцима...»! Похоже, ещё немного — и медальки штамповать начнём: «Ветерану сталинских лагерей» — 3-х степеней: за 5, 10 и 25 лет отсидки, соответственно. А кавалерам всех трёх будем индульгенцию выдавать, да такую, чтоб до конца жизни, а дальше — в рай вне очереди... Вроде бы и не участвовали в освобождении Европы граждане, с заключёнными в родстве-свойстве не состоявшие... Вроде бы и не было при Сталине ни воров, ни убийц, ни насильников деток малолетних, и ворог из-за бугра да из-за синего моря не лез, и наши отщепенцы к нему не перемётывались и свои гнусные планы не вынашивали...

  Полились крокодильи слёзы по поводу «сталинской каторги», будто вопрос вопросов — так была в СССР каторга или не было её? Если кто не знает, приоткрою «страшную тайну»: была! И приказ НКВД СССР от 11 июня 1943 года № 00968 «Об организации отделений каторжных работ при исправительно-трудовых лагерях НКВД»63 существовал и исполнялся. А издан он был на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года № 39. И, кстати, знаете, как этот Указ назывался? — «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников». Откройте, почитайте, он публикуется64. Там и про повешенье в качестве меры наказания написано. А после этого скажите, что слишком круто с упомянутыми категориями обходились, на каторгу отправляя. Интересно, вас поймут?

  Так, может, таковых немного было? Может, не стоило ради них лес городить, каторгу организовывать? Посмотрим цифры.

  Совершенно не прокоммунистическая газета «АиФ» указывает количество граждан СССР, состоявших на службе в войсках СС:

      — выходцев из Средней Азии — 70 тыс.,
      — азербайджанцев — 40 тыс.,
      — северокавказцев — 30 тыс.,
      — грузин — 25 тыс.,
      — татар — 22 тыс.,
      — армян — 20 тыс.,
      — казаков — 30 тыс.,
      — украинцев — 22 тыс.,
      — русских и белорусов — 10 тыс.,
      — латышей и эстонцев  — 40 тыс. чел.

  И это — не считая 1-й дивизии РОА ген. Власова (16 тыс. чел.), которая формально не входила в состав войск СС, полицейских и охранных батальонов65.

  Итого, ровным счётом, 309 тысяч мерзавцев, не считая ублюдков-власовцев. А многим ли меньше «пособников» было? Не тех, кто сжигал и вешал, а тех, кто «только» бензин подносил да табуреточки из-под ног выбивал...

  И всё же, чтобы разобраться в вопросе репрессий, хотелось бы попросить моих уважаемых оппонентов на некоторое время зажать эмоции в кулак и постараться понять логику дальнейших рассуждений. Также хочу предупредить, что задаваемые ниже вопросы будут в большинстве своём носить риторический характер, а потому ответы на них не требуются — мне они и без того известны.

  Итак...

  Почему теперешними историками проблема репрессий столь широко и бурно обсуждается только в отношении Советского Союза? Кто-нибудь назовёт хотя бы единственное государство, не применявшее и не применяющее репрессии? Думаю, что если такое образование на карте мира и отыскалось бы, то для широкой публики оно было бы равносильным диковинке — вроде пойманного снежного человека. Увы, сегодня я не знаю ни одного государства, граждане которого не совершали бы преступлений. Даже в такой известной европейской державе, как Сан-Марино, при тридцати тысячах её населения хоть один негодник, а в тюрьме всё ж сидит66. Потому и применение репрессий является, на мой взгляд, объективно неизбежной и, более того, необходимой частью государственной политики, называемой социальной (заметьте, от слова «социум» — общество) защитой.

  Упрощенно вопрос о неизбежности и необходимости репрессий можно было бы свести к тезису о праве государства на защиту. И здесь неожиданную подсказку удалось найти в речах известного государственного деятеля, которого уж никак не заподозришь в левых взглядах. Выступая в Таврическом дворце 10 марта 1907 года, Председатель Совета Министров и министр внутренних дел России П. А. Столыпин говорил:

  «Государство может, государство обязано, когда оно находится в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада... Когда человек болен, его организм лечат, отравляя его ядом. Когда на вас нападает убийца, вы его убиваете. Этот порядок признается всеми государствами. Нет законодательства, которое не давало бы права правительству приостанавливать течение закона, когда государственный организм потрясен до корней; которое не давало бы ему полномочия приостанавливать все нормы права. Это, господа, состояние необходимой обороны...»67

  Обращаясь к думцам, среди которых было немало, как сказали бы сейчас, «борцов за права человека», Столыпин заявил:

  «Бывают, господа, роковые моменты в жизни государства, когда государственная необходимость стоит выше права и когда надлежит выбирать между целостью теорий и целостью Отечества»68.

  Ай, да молодца, Пётр Аркадьевич! Так и врезал по сопатке — не столько своим, сколько нашим «правозащитникам»! Умного человека и издалека видать!

  Далее. Нужны ли дополнительные доказательства тому, что, как правило и в большинстве своём, репрессии связаны с ограничением и даже лишением прав и свобод? Именно так, во множественном числе, в расширенном толковании, поскольку здесь имеется ввиду не только свобода передвижения, но и целый ряд других гражданских прав и свобод, как то: свобода избирательных прав, свобода выбора профессии и так далее, вплоть свободы митингов и собраний. И какая из свобод, какое из прав в длинном перечне «лишенца» являются наиболее приоритетными, а с чем он готов расстаться более или менее безболезненно, я определять не берусь. У кого-нибудь сей постулат вызывает возражения?

  Но коль скоро мы договорились об объективной необходимости репрессий, связанных, в том числе, и с ограничением свободы передвижения, то не логично ли предположить, что и места лишения свободы (а проще говоря — зоны, лагеря, тюрьмы) являются неприменным атрибутом любого государства мира — нравится нам это или нет?

  И в результате мы неизбежно приходим к выводу о том, что наличие ГУЛАГа в СССР не являлось чем-то, из ряда вон выходящим, — подобные структуры имелись и имеются, если уж и не во всех, то в подавляющем большинстве государств.

  Теперь о применении смертной казни. Сразу оговорюсь, что я не являюсь сторонником её отмены: по моему мнению, имеется ряд преступлений, в качестве наказания за которые смертная казнь не только может, но и должна применяться. В первую очередь, это тяжкие преступления против личности, связанные с физическим насилием (убийства, изнасилования и т. п.). Это и преступления, связанные с изменой Родине (переход на сторону врага в военное время, шпионаж и передача государственных секретов иностранным государствам и т. п.). Ну и так далее, но сейчас речь о другом.

  Критики т. н. «политических репрессий» с особым усердием педалируют тему применения смертной казни в СССР, пытаясь представить дело таким образом, что чуть ли не Сталин был изобретателем данной меры защиты общества, а большевики явились теми исчадьями ада, которые едва ли не единственными в мире эту меру применяли.

  Выстраивать подобные «ужастики» тем более удобно с нынешних позиций, когда практически все страны Европы под страхом изгнания из ОБСЕ и Евросоюза от практики применения смертной казни отказались, а следом и Россия с огромной помпой хоть и не отменила, но ввела мораторий на исполнение смертных приговоров (не предложив, впрочем, ничего другого для борьбы с ростом преступности в стране). Так-то оно так, но здесь мы опять сталкиваемся с неисторичностью подхода к оценке событий прошлых времён с мерками времени настоящего. А давно ли сама «просвещённая Европа» за милую душу ставила преступников к стенке? Да если бы только стенкой дело и ограничивалось! В Великобритании, к примеру, смертную казнь отменили всего лишь в декабре 1969 года — почти через 17 лет после смерти Сталина, зато ещё в 1960 году «с чувством глубокого удовлетворения» повесили 18-летнего Флосси Форсайта. В Испании последняя казнь гарротой (удавкой, если кто не знает, — был такой гуманный способ) была произведена в 1974 году. Во Франции некоего Хамида Джандуби гильотинировали69 в 1977 году70. Всё не так уж и давно, на жизни моего поколения.

  Не убеждает Европа — давайте глянем через океан — хоть через Тихий, хоть через Атлантический. Готовы? «...При казни убийцы двух человек Дональда Хардинга в Аризоне 6 апреля 1992 года смерть (в газовой камере. — А. Г.) наступила лишь через 11 минут; присутствовавшего при казни прокурора штата стошнило. Для ускорения наступления смерти осуждённым обычно советовали глубоко дышать, то есть принимать активное участие в собственной казни, что также считается неэтичным»71. Вообще-то, в этой глубоко демократичной стране осуждённым преступникам иногда предлагается и альтернатива: хочешь — получай инъекцию яда, хочешь — электрический стул. А если дело на чужой территории происходит, как в случае с вполне-таки легитимным президентом и премьером Хусейном, так тут, как на грех, опять верёвка под рукой. Ковбои, блин! В другой раз взыграла жажда мщения — и американцы Усаму бен Ладена нашли и укокошили даже за тридевять земель от США — аж в Пакистане. И что, по приговору суда или хотя бы «тройки» казнили? Да нет, убили по санкции Президента Обамы. Он так решил. И как же общественное мнение отреагировало? Цитирую «Википедию»: «Убийство было положительно воспринято общественным мнением США; было одобрено Организацией Объединённых Наций, НАТО, Европейским союзом и большим числом правительств»72. Заметьте: не «казнь», а «убийство» — «воспринято положительно», «одобрено». И никаких истерик по этому поводу!

  Ну хотя бы, может, в колыбели цивилизации — на Востоке дело лучше обстоит? Куда там! В Саудовской Аравии и по сей день обезглавливают73, а в Иране, к примеру, статья 119 Исламского уголовного кодекса (Ходоуд и Кисас) гласит: «При наказании в виде забрасывания камнями до смерти камни не должны быть слишком большими, чтобы осужденный не умирал от одного или двух ударов; они также не должны быть и настолько малы, чтобы их нельзя было назвать камнями»74. Аналогичная традиция казни существует ещё в пяти мусульманских странах, названий которых Википедия разгласить не рискнула.

  Казнят в Китае, казнят в Индии, казнят на половине африканского континента и даже кое-где в Центральной Америке75... Но только СССР, ГУЛАГ и лично Сталин походя и страстно обвиняются в применении к уголовным преступникам смертной казни. Так и хочется спросить у господ обвинителей: простите, а СССР — не родина ли и индийских слонов, уж заодно?

  И в тот же момент слышу крики из стана оппонентов: «Какие уголовники?! Мы же о "политических" речь ведём, о 58-ой статье, стало быть...» Так в том-то и дело, что репрессиям в СССР подвергали не на основании параграфов Устава ВКП (б) или учебника по истории КПСС, а по соответствующим статьям, включая и печально известную 58-ю, причём не из газеты «Правда», а из самого что ни на есть взаправдашнего Уголовного кодекса РСФСР (см. Приложение 3) и аналогичных ему Уголовных кодексов других союзных республик. Так что, извините, господа, любые т. н. «политические» по оглашении приговора объективно становились одинаково уголовными преступниками. Хотя, разумеется, с различными составами преступлений, номерами применённых статей УК РСФСР ну и, конечно же, мерами наказания.

  Как мне представляется, исходя из сказанного, было бы более уместным рассуждать о законности либо незаконности репрессий, а никак не о какой-то особой «политической» их разновидности, ибо человек, осуждённый невинно по лживому обвинению в убийстве соседа, заслуживает не меньшего (а зачастую — и большего) сочувствия, чем офицер, получивший срок за написание с фронта подмётных писем антисоветского и антисталинского содержания, о чём позже ещё упомянем. Но до чего же всё-таки удобнее иначе: вякнули о «политической» составляющей, всплакнули о 58-ой статье — и вот она, перед вами — пушистая, во всём белом «жертва» — априори!

  Вообще говоря, ниже нам ещё предстоит уточнить в цифрах: кто и за что в лагерях сидел (а может, и «к стенке прислонялся»). Но, думаю, в отношении уголовников и явных врагов советской власти — террористов, шпионов с диверсантами, власовцев, полицаев и прочих пособников фашистов — суть, государственных преступников — вопросов не должно возникать даже у самых рьяных антисталинистов. «Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться»76, — это было сказано задолго до массовых репрессий 37-го года.

  К сожалению, В. Г. Зеляк практически не уделил внимания вопросам лагерной статистики в различные периоды деятельности Дальстроя (в частности, остался совершенно вне рассмотрения социальный и постатейный состав заключённых и, как правило, зависящий от этого характер выполняемых работ), и не затруднился в этой части, как призывал во «Введении», «рассматривать историю Дальстроя... в контексте исторического развития всей страны», полагая, должно быть, что это тема достаточно широко освещена в трудах других историков. Может быть... Но чего в таком случае стоит тривиальная констатация фактов, случайно подобранных мною на двух соседствующих страницах: «ежедневные физические сверхнагрузки серьезно подрывали здоровье и неизбежно вели к повышенной смертности среди заключённых», «о бытовых условиях заключённых лагерная администрация почти не заботилась», «заключённые пытались сопротивляться лагерному режиму»77 и т. п.?

  Ну да, в лагерь попадали — не к тёще на блины, а с чего бы это другого ожидать надо было?.. И хотелось бы уточнить, администрация «почти (? — А. Г.) не заботилась» или таки заботилась хотя бы в пределах имеющихся возможностей, которые, как мы знаем, и на воле в 30-х годах были невелики? Брезентовые палатки зимой, знаете ли, тогда по всему Дальстрою редкостью не являлись. Побеги, отказы от работы и умышленное членовредительство — это, по-Вашему, формы «сопротивления лагерному режиму»? Вовсе абсурдное допущение, почему бы сюда ещё и убийства солагерников не приплести? — точно такое же уголовное преступление, как и вышеперечисленные... Ну и так далее.

  Но пора, пожалуй, всё же к цифрам переходить — надо же когда-нибудь с этими «расстрелянными и замученными миллионами» разобраться.

  А с подсчётами в данном вопросе дело обстоит ещё более сложно, чем с калькуляцией добытого золота. Грустно, прямо скажем, дело обстоит. Какой-либо однозначной официальной статистики по заключённым не существует в принципе. Вместо этого имеет место быть колоссальное число более или менее разрозненных данных, сведённых во вполне утилитарных целях в немногим меньшее число отчётов и учётов. То есть, разумеется, в каждом лагерном подразделении, имелся учётчик, который в конечном итоге должен был подсчитать, сколько необходимо для «контингента» шапок и валенок, сколько кайл и тачек, сколько муки подвезти, сколько концентрата вывезти. И хотя имел тот учётчик данные поверок ежесуточно, я, познавший систему поверок армейских, могу смело утверждать, что первую «корректировку» эти данные проходили уже в самом низу. А по мере продвижения «наверх» отчёты «корректировались» в каждом звене — исходя из того, для каких целей они предназначались. И пока очередная сводка двигалась к следующему вышестоящему столу, исходные цифры ложились (или не ложились) в папки архива звена предыдущего (лагерного, тюремного, управленческого, наркоматовского). Поэтому сегодня даже ссылки на открывшиеся архивные источники не дают 100-процентной гарантии однозначности цифр: в разных архивах итоговые данные одного и того же учётного дня могут различаться, и притом — весьма существенно.

  Безусловные искажения в итоговые величины вносил фактор высокой текучести «контингента»: прибыл, освободился, убыл безвозвратно, находится в командировке, на этапе, в больничке, в побеге... Это всё отдельные статьи учёта, и в каждом конкретном случае они учитывались по-разному.

  Расплывчивости данных способствовала и сложность структуры репрессивных учреждений: куда прикажете относить обитателей следственных изоляторов, вроде бы ещё и неосужденных, но уже далеко не свободных? А находящихся в тюрьмах органов госбезопасности? А в лагерях для перемещённых лиц? В какой графе учесть иностранных военнопленных? Ну и тому подобное.

  Сложность заключается в том ещё, что многие цифры приводятся в рамках различных дат и периодов: где-то указаны сведения на начало года, где-то — на декабрь, где-то — на 1-е июля, а где-то — и вовсе среднегодовые. Кстати, эти самые, «среднегодовые» — по какой методике посчитаны? Идите, спросите учётчика 1940-го года...

  Разумеется, своя методика имеется и у каждого исследователя. А всё ли в ней учтено? До каждого ли первоисточника историку удалось добраться или где-то и ему пришлось компилировать данные предшественников? Второе, думаю, более вероятно. Поэтому, когда, допустим, С. Сигачёв указывает общее число заключённых в лагерях Дальстроя по состоянию на 01.01.1941 г. в 187 976 человек78, что-то заставляет меня крепко усомниться в такой точности.

  Но это ли главное?! Что, в принципе, изменится в наших рассуждениях, если мы абсолютно достоверно убедимся, что в 1940 году число заключённых ГУЛАГа составляло не 1344,4 тысяч человек, как утверждает некий краеведческий музей, а 1 846 270, как сообщает товарищ Пыхалов, или же, напротив, 1 269 785, как пишет господин Петров? Лично меня в этом плане интересуют только одна-две значащих цифры слева, их порядок. А, буде, найдутся любители точных наук, так они могут заняться собственными подсчётами и самостоятельно. Потому, не мудрствуя лукаво, для дальнейших выводов я использовал данные Магаданского краеведческого музея по состоянию на январь 2010 года и цифры из работы В. Г. Зеляка, которые свёл в таблицу, приведенную в Приложении 2. Заодно, так, на всякий случай, разместил там же какие удалось найти сведения по численности населения СССР. К моему глубочайшему удивлению, оказалось, что и эти данные представлены в интернете далеко в не полном виде, а те, что имеются, также изрядно противоречивы. Не настаивая на абсолютной авторитетности источника, за основу я взял всё же данные Госкомстата в изложении всё той же Википедии.

  Ну вот, теперь можно поговорить с какими-никакими, но цифрами в руках.

  Но, для начала, несколько неожиданный вопрос: а каковой Вам представляется криминогенная обстановка в современной России образца 2010 года?

  Смею предполагать и имею на то все основания, что большая часть россиян, почесав затылок, ответит: «Да как вам сказать... Так себе... Неважная, в общем-то, обстановочка: мы двери железные ставим, решёточки к окнам привинчиваем, а от поджогов это не спасает... Оружие травматическое прикупаем, а на улицу и с ним по вечерам без лишней надобности стараемся не соваться. Тут, слыхали ли, то метро взорвут, то поезд под откос пустят... Пошаливают, знаете ли, лихие людишки...» А потом пойдут долгие разговоры про банковские аферы, про продажных ментов, про оборзевших до полного неприличия, невесть откуда взявшихся миллиардерах, про почти официальные поборы в различных конторах и учреждениях... — в общем, говорливый вечерок удастся, тот ещё вечерочек. И останется к утру в сухом остатке одна лишь, да и та — замшелая от времени, мысль: не удалось Глебу Жеглову каждого вора в тюрьму посадить. Ох, не удалось.

  И что, таки, действительно нынче никого не сажают? Пустуют наши лагеря и тюрьмы, травой-муравой зарастают? Да почему же, сажают, конечно, помаленьку. А кое-где даже и гнобят злодеев до смерти.

  Так, «за прошлый (2009-й.— А. Г.) год в исправительных учреждениях страны скончались 4,15 тысячи осуждённых. Одна из причин такого положения дел — высокий уровень заболеваемости заключённых.

  По словам заместителя Генпрокурора Евгения Забарчука, за тот же период в СИЗО от различных заболеваний скончался 521 человек. Поскольку основной контингент мест лишения свободы — люди среднего возраста и молодёжь, такие показатели выглядят пугающими.

  Забарчук добавил, что по последним данным сейчас в России действуют семь тюрем и 657 исправительных учреждений, где содержатся 861,687 тысячи человек»79.

  Прочитав это, поинтересовался я ещё одной цифрой:

  «По оценке Росстата, численность постоянного населения Российской Федерации на 1 января 2009 года составила 141 927 тыс. человек и в течение 2009 года увеличилась на 23 тыс. человек, или на 0,016 %»80.

  Затем, поворошив школьные знания из области процентов и щёлкнув несколько раз калькулятором, выяснил я, что в прошлом году, несмотря на то, что злодеи продолжали вольготно разгуливать по всем нашим городам и весям, сидело их, тем не менее, в местах лишения свободы примерно 0,61 % от всего российского населения. И, заметьте, никаких воплей по этому поводу с самых высоких трибун пока слышно не было; никаких тебе пикетов, митингов, демонстраций. Разве что только зам. Генерального прокурора обеспокоился и попугался. Да и то, не количеством сидящих, а тем, что мрут, понимашь, несознательные, в наши-то благословенные времена, аки мухи осенние...

  И стало мне до жути интересно узнать, а сколько же злодеев сидело тогда, когда единственный дверной ключик клали для деток под коврик, либо опускали в почтовый ящик, а в деревнях — и вовсе двери щепочкой замыкали, кому не лень возиться было. Ну, то есть, в те времена, о которых теперь даже на высшем уровне принято говорить: «это, когда полстраны сидело, а вторая половина их охраняла».

  И защёлкал я калькулятором над Приложением номер два, и посыпались на дисплей очень даже интересные цифры: в 1950 году (по которому есть все данные) относительное число заключённых ГУЛАГа составляло 1,42 % населения страны, в 1949-м (если апроксимировать численность населения) — около 1,45 %... И это максимальные величины! В 1939-м сидело 0,77 %, в 1938-м (опять-таки, апроксимируя численность населения) — 0,6 %, в 1937-м... А в 1937-м году в «сталинских» лагерях и тюрьмах томилось аж 0,51 % населения Советского Союза.

  Я не поверил своим глазам, я поднял и встряхнул компьютер, я перепроверил числа наново — ничто не помогало: арифметика по-прежнему утверждала, что в разгар «сталинских репрессий», о которых упорно долдонят уже более полувека, относительное число заключённых было ниже, чем в современной и, как меня постоянно уверяют, вполне благополучной России...

  Та-ак... А что же наше заокеанское «зерцало демократии»? Лезу в интернет, ищу для моих оппонентов источники поавторитетнее. Вот, например, канадский «Global Research»: «По данным Международного центра тюремных исследований, действующего при лондонском Кингc-колледже, в настоящее время (май 2008 года. — А. Г.) в США в заключении находится 2,3 миллиона преступников, что больше, чем в любой другой стране мира... Соединенные Штаты занимают первое место и в другом, не менее важном списке, составленном Центром, в котором страны размещены по количеству заключённых на душу населения. Там на каждые 100 000 населения приходится 751 человек, находящийся в тюрьме»81. Для ленящихся считать подсказываю: такое соотношение заключённых как раз соответствует 0,751 % населения США в целом.

  Похожие цифры со ссылкой на внутриамериканский источник дал и «Коммерсант.ru», который я также не могу отнести к прокоммунистическим изданиям: «Американский неправительственный центр Пью опубликовал доклад о состоянии пенитенциарной системы США. Согласно докладу, в США находится больше всего в мире заключённых. Их количество к началу 2008 года составило 2,319 млн человек»82.

  Ребята, в 2007 году заглядывал я в Лас-Вегас, а в 2009-м — в Чикаго и могу ответственно заявить, что гангстеры там, как когда-то бывало, по улицам не бегают, и стрельбы на каждом углу не слыхать. Наверное, не в последнюю очередь, и потому, что по большей части «упаковало» государство злодеев подальше от нормального общества, чтобы другим жить не мешали. Что торговец наркотой, что казнокрад, что коррупционер — садятся в Штатах неукоснительно, всерьёз и надолго. Сроки такие, что товарищу Сталину и в дурном сне не привиделись: могут и два, и три пожизненных заключения припаять. И что? Да ничего! Нормально живут американцы, спокойно. Разбаловались до такой степени, что уже и двери в домах стеклянными делают. И не колбасит их оттого, что два с лишним миллиона соотечественников тем временем на нарах парятся... А наших-то — с какого перепугу понесло?

  Вернёмся, однако, к цифрам. Ещё раз хочу подчеркнуть, что я не настаиваю на их абсолютной точности — что нашёл, то и нашёл. Не нравится — найдите другие (только кроме Александра Исаевича, пожалуйста). Но при всей идеологической предвзятости, не думаю, что цифры, скрупулёзно добытые оппонентами, будут отличаться в разы.

  Великое дело — арифметика! Вот, допустим, хотел бы я узнать, действительно ли через «сталинские» лагеря за время их существования прошли десятки и сотни миллионов заключённых. Для этого можно было бы пойти несколькими путями.

  Путь первый — поверить на слово всякого рода солженицыным, резунам-суворовым и прочим «мемориалам». Так в том-то и дело, что как раз их цифры и приходится перепроверять, поскольку число нулей в количестве заключённых зависит у этих господ-товарищей исключительно от богатства собственного воображения.

  Путь второй — попытаться скрупулёзно проанализировать и пересчитать весь массив данных, находящихся в первоисточниках или собранных достаточно объективными историками (есть же на белом свете и такие). Но, во-первых, путь этот длинный, утомительный и неблагодарный (неприятностей и врагов по ходу наживёшь массу, а результатом заинтересуются, в лучшем случае, только узкие специалисты), а во-вторых, придётся ещё долго всем подряд доказывать авторитетность и объективность источников информации. Я уж не говорю о том, что работа такого объёма по силам лишь достаточно мощному коллективу профессионалов — куда уж нам, сирым.

  И, наконец, путь третий — сделать прикидочные расчёты, исходя из имеющихся данных, по которым консенсус между сторонами, в целом, достигнут.

  Вот и взял я на себя смелость такие расчёты в течение десяти минут произвести. Управился за восемь.

  Для начала я просуммировал количество заключённых в лагерях ГУЛАГА по годам — за период с 1932 по 1956 год (то есть ровно за 25 лет), получив в итоге цифру 35 095 200. Итак, число есть, но чего? Каких единиц? Рискуя прослыть циником, я условно (подчёркиваю, условно) назвал его «суммарным количеством посадочных мест» за некоторый период, сокращённо — СКПМ.

  Далее логика вычислений такова: если в одном лагере в течение двух лет кряду (длительность рассматриваемого периода, ДП = 2) количество заключённых равнялось двум (СКПМ = 4), то это означает, что, либо через этот лагерь прошло за тех же два года 4 человека со сроком заключения (СЗ) 1 год, либо 2 человека с СЗ = 2 (или более) лет. Разумеется, возможны и промежуточные результаты, но мне проще считать по равным срокам заключения. Таким образом, становится очевидным, что общее количество заключённых за период при одинаковом СКПМ зависит от длительности сроков их заключения. От них же зависит и «период обновляемости» (ПО) лагерей: ПО = ДП : СЗ. В первом случае для нашего условного лагеря ПО = 2, во втором — ПО = 1.

  Если предположить, что у всех заключённых ГУЛАГа с 1932-го по 1956-й год срок заключения составлял ровно 10 лет, то в этом случае ПО = 25 : 10 = 2,5, а общее количество заключённых, прошедших через лагеря N = СКПМ : ПО = 35 095 200 : 2,5 = 14 038 080 человек, что в пересчёте на один год составит 561 523 человека.

  Нетрудно догадаться, что при уменьшении среднего срока заключения до 5 лет (ведь в лагерях, по большей части, всё же сидели «чистой воды» уголовники со сроками гораздо ниже «десятки»), значение N увеличится ровно в два раза и составит порядка 1,2 млн чел./ год83.

  Если средний срок заключения — с учётом 58-й статьи, по которой на определённом этапе предусматривалось и 25 лет лагерей, — увеличить, то количество заключённых неминуемо сократится. Если же средний срок уменьшить до 2—3-х лет, то при увеличении общего числа заключённых придётся констатировать, что наказаний по 58-й статье практически не применялось, то есть «политические» составляли ничтожно малую относительную величину среди «бытовиков». Так что я предлагаю остановиться на «пятёрочке»83-1.

  Давайте для сравнения возьмём какие-нибудь данные из работы хотя бы того же Н. В. Петрова: «В течение 1941 года в ИТЛ прибыло 1 343 663 заключённых, освобождено было — 624 276, умерло — 100 997, бежало — 10 592 человека»84. Как можно убедиться, результаты моих прикидочных расчётов достаточно близки к данным уважаемого исследователя.

  Исходя из этого, могу дать приблизительную оценку количества заключённых, прошедших через ГУЛАГ за 26 лет его существования — с 1931-го по 1956-й год: 30—35 миллионов человек. Много? Безусловно — с позиций каждой отдельной человеческой судьбы! А если бы оказалось «всего» 100 тысяч, 10 тысяч — этого было бы мало? В том-то и дело, что в масштабах государства и рассматриваемого временного отрезка «отдельные человеческие судьбы» превращаются в обезличенные частицы статистических данных, когда оценка «много-мало» должна иметь и имеет совершенно иной базис. Как мне представляется, ежегодное «отсаживание» каждого сотого или полуторасотого гражданина не являлось чрезмерной платой за возможность спокойного существования остального населения страны. Ведь это только российский Президент Путин, привычно разглагольствующий о миллионах репрессированных исключительно как о «цвете нации» (см. эпиграф к главе), забывает, что в этот «цвет» вошла и вся уголовщина Советского Союза, отправленная в лагеря в течение четверти века. А я о том помню.

  Однако, сразу же предвижу бурные протесты относительно того, что в приведенных мною результатах простых арифметических действий ни коим образом не были учтены параметры смертности от естественных и производственных факторов, а также «массовые расстрелы» и потери от «других способов уничтожения» заключённых. Действительно, не были85, как не были они учтены и для современной России, и для Соединённых Штатов.

  А как прикажете их учитывать, если В. Г. Зеляк, цитируя книгу В. И. Меты и В. В. Диденко, статистику расстрелов сводит к такой, например, фразе: «В отношении "наиболее злостных саботажников" в 1938—1939 гг. активно применялась высшая мера социальной защиты — расстрел»86?! «Активно» — это как, это сколько? Конечно же, Виталий Григорьевич, будучи настоящим историком, за подробностями таки послал меня... по ссылочке: дескать, прогуляйся, дружок, в ближайшую областную библиотеку (в «районке» всё равно ничего не найдёшь), возьми, почитай умную книжицу с калькулятором в руках,— глядишь, и сам во всём разберёшься. Да что-то ломотно мне сапоги топтать только за тем, чтобы опровергнуть очередную глупость. Взамен я бы тоже историка послал — поинтересоваться между делом: а когда в государстве трудящихся расстрел именовался «высшей мерой социальной защиты»? Дело-то в том, что в первом УК РСФСР 1922 года смертная казнь формально была вообще исключена из системы уголовных наказаний, поскольку её применение должно было носить исключительный и временный характер — до полной отмены ВЦИКом. В 1926 году в разделе 4-ом Общей части нового УК РСФСР под «мерами социальной защиты» были указаны четырнадцать мероприятий исключительно судебно-исправительного характера вплоть до возложения «обязанности загладить причиненный вред» (ст. 20), а расстрел именовался как «исключительная мера охраны государства трудящихся» (ст. 21), хотя, действительно, в ст. 58 Особенной части, этот самый расстрел предусматривающей, косвенно упоминалось о нём — расстреле, как об одной из «мер социальной защиты, предусмотренных 1 частью статьи 58.2». Однако, вспомним к месту, что в 1917—1938 гг. существовало такое периодическое издание — «Собрание узаконений РСФСР» (СУ), публиковавшее тексты различных нормативных актов Советского государства. И вот, 6 июня 1927 года ст. 330 СУ № 49 узаконила в ст. 58-2 (УК РСФСР ред. 1926 г.) и во всех последующих, на неё ссылающихся, расстрел, как высшую меру социальной защиты. Однако, через 7 лет — 8 июня 1934 года ЦИК СССР своим постановлением ввёл в действие дополняющие статьи УК, включая «расстрельную» 58-1а — измена Родине. И уже там вещи названы вполне своими именами: расстрел — высшая мера уголовного наказания (см. СУ от 20.07.1934 г. № 30, ст. 173), откуда и следует, что в упомянутых 1938—1939 «высшей меры социальной защиты» не существовало, а была всё же «высшая мера уголовного наказания». И хотя речь здесь идёт всего лишь о некоего рода эвфемизмах, но корректность утверждения вышеупомянутых авторов, на которых ссылается В. Г. Зеляк, даже в этой части у меня вызывает сомнения, а историк тем ни чуть и не смущается.

  Но вернёмся к «другим способам уничтожения». Выше я не даром помянул «тихим словом» Солженицына. Как пишет В. Бушин, «Солженицын пытается уверить читателя в правдивости историй, достойных Феклуши-странницы из "Грозы" Островского. Пишет, например, что в конце двадцатых годов "от Кеми на запад заключённые стали прокладывать грунтовой Кемь-Ухтинский тракт". И вот "рассказывают", мол, что однажды "роту заключённых около ста человек ЗА НЕВЫПОЛНЕНИЕ НОРМЫ ЗАГНАЛИ НА КОСТЁР — И ОНИ СГОРЕЛИ!" 87. А в другой раз (опять же "рассказывают") тоже за невыполнение нормы взяли да заморозили в лесу сто пятьдесят человек88. Итого — 250 заключённых-строителей как не бывало! В третий раз уже безо всякого упоминания о невыполнении нормы сообщается, что просто от нечего делать, для развлечения взяли и расстреляли за три дня 960 человек89». До чего же похоже на «активное применение расстрелов» у Зеляка (или у тех, на кого он ссылается)!

  А дальше В. Бушин задаёт очень простой и логичный вопрос: «Интересно, кто же за погибших выполнял их норму и как строительство шло дальше,— или это никого не интересовало? Едва ли...»90. Но на В. Г. Зеляка этот вопрос уже не распространяется, поскольку через несколько страниц своей работы он, особо не настаивая на «активно-расстрельной» версии, пишет: «В июне 1939 г. всех отказчиков от работы и злостно не выполняющих нормы работы заключённых было приказано перевести на штрафное питаниеx91, на всех приисках создавались карцеры, в которые предполагалось помещать „злостных отказчиков“, „нарушителей лагдисциплины“ сроком на 10 дней, выдавая в сутки 400 г хлеба и кипяток92». А почему бы, спросите, не расстрелять? Да потому хотя бы, что «руководство Дальстроя стремилось задействовать все резервы для выполнения плана золотодобычи 1939 г.»93

  Действительно, до какой степени надо не знать, не понимать, не представлять логику производственных процессов, чтобы предположить, что приисковые (а соответственно, и лагерные) руководители, для которых «план — это закон! план — это всё!», от нечего делать, за здорово живёшь постреливали бы рабочую силу, которая этот план худо-бедно, но выполняла! Гораздо менее болезненно было бы для развлечения зажать в тисках собственные детородные органы.

  С другой стороны, если предположить, что физическое уничтожение заключённых ставилось самоцелью, надо было бы для этого везти их на край географии? Где-то я читал версию (увы, не могу подтвердить ссылкой, а потому и не настаиваю), что акции массового уничтожения зеков в густонаселённых районах страны могли бы вызвать никому не нужные эксцессы среди гражданского населения. Господи! Так у нас, что тогда, что сейчас, «густонаселённые районы» заканчивались и заканчиваются сразу за городской окраиной Москвы. А уж за Уралом — и подавно. Так нет, везли этапы через всю страну — сначала поездом, потом пароходом, на уголёк тратились, охране жалование платили, потом ещё километров на триста-шестьсот в тайгу уводили (и на всём многомесячном этапе ещё, пусть скудно-мало, но и кормить народ приходилось, а на Колыму даже «мука подболточная» не своим ходом, между прочим, добиралась), и только там — та!-та!-та! — из ревнаганов, кольтов и всяких-разных пулемётов... Зачем? Да просто так, шоб знали, контрики!.. Ну не бредятина ли?!

  И что, спросят оппоненты, так-таки никого в СССР — вообще и на Колыме — в частности и не расстреливали? Отвечаю: расстреливали. И не один раз.

  Вот пример первый.

  Участник Великой Отечественной войны, сотрудник военной контрразведки «Смерш», генерал-майор в отставке Л. Иванов свидетельствует: «Никогда не забуду 9 апреля 1942 года. Это было под Феодосией: в тот день весь фронт в атаку пошёл и наша бригада тоже. На рассвете пошли, а потом атака захлебнулась: наша бригадная артиллерия по ошибке била по нашим же войскам — начальник артиллерии был пьяный. На другой день перед строем его расстреляли»94.

  У меня нет других документальных подтверждений словам генерала, я не настаиваю на их полной достоверности, но допустить описанную ситуацию вполне могу. И что, в той обстановке необходимо и возможно было организовывать обычное в сегодняшних понятиях заседание суда, с участием адвоката, свидетелей не только обвинения (скорее всего, полегших в поле), но и защиты и т. п., доподлинно выяснять причины, заставившие артиллериста нажраться перед боем (а может, он из дому накануне весточку получил, что жена скурвилась? — таки смягчающее обстоятельство), а потом под охраной конвоя вывозить осужденного в лагеря, подальше от линии фронта? По-моему, ответ очевиден.

  Вот пример второй.

  «14 марта 1937 г. Газета "Советская Колыма" опубликовала сообщение, что "в ночь с 3 на 4 марта шайкой контрреволюционных бандитов зверски убита95 секретарь комитета Ленинского комсомола ЮГПУ Таня Маландина".

  17 марта. Газета "Советская Колыма" поместила сообщение, что всем, привлеченным по делу об убийстве Т. М. Маландиной, "предъявлено обвинение в совершении террористического акта над секретарем комитета ВЛКСМ ЮГПУ по статье 58-8-11 УК РСФСР".

  21 марта. Выездная сессия отделения Дальневосточного краевого суда по Колымскому району приговорила убийц Т. М. Маландиной "к высшей мере социальной защиты — расстрелу"»96.

  И смотрите, как всё сходится: год — 1937-й, статья — 58-я (организованное совершение терракта, направленного против деятеля революционной рабочей организации), дело рассмотренно всего за одну неделю, приговор — расстрел... Чем не повод для реабилитации «политических жертв сталинского террора»?!

* * *


  Но была, однако (и этого никто не отрицает!), особая категория арестантов и заключённых — тех, кого задерживали по так называемым «клеветническим наветам»97. Вообще говоря, я бы достаточно осторожно относился к столь категорическому заключению — «клеветнический навет». Кто и когда это определил? Уж, во всяком случае, в приговоре о том не говорилось. Скорее, это было объявлено в процессе реабилитации98. Но с учётом того, что реабилитации конца 50-х и начала 90-х годов проводились в порядке, не менее массовом, чем аресты середины 30-х, вера к обвинительному заключению и реабилитирующим факторам у меня разделяется, в лучшем случае, «пятьдесят-на-пятьдесят». Почему — в лучшем? Да потому что, спустя десятилетия, нюансы уголовного дела навряд ли становятся ярче и понятнее: улики пропали, затёрлись... Свидетели? «Иных уж нет, а те далече...» Реабилитация — процесс штучный, можно сказать, даже в большей степени, чем процесс судебный. О какой массовости здесь можно говорить?!

  Не убедил?

  Тогда пример из недавних: «На Колыме отменили реабилитацию гражданина, перешедшего на сторону врага в годы войны»99.

  Прокуратура Магаданской области сообщает:

  «...Установлено, что, согласно заключению УВД по Магаданской области, Д. Е. Иорданиди 1925 года рождения реабилитирован на основании пункта "в" статьи 3 Закона Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий" как лицо, подвергнутое в административном порядке направлению на спецпоселение на Колыму.

  Из заключения следует, что в годы Великой Отечественной войны Иорданиди поступил на службу в немецко-фашистский шестой Терский казачий полк, получил оружие и был вывезен в Югославию, где находился до окончания войны. Сведений о том, что он принимал воинскую присягу и участвовал в боевых действиях против Красной армии, партизан и их союзников, не имеется. В связи с этим он не был подвергнут уголовному преследованию, а по заключению УМВД по ГУСДС от 24.10.1946 г. направлен на спецпоселение, которое отбывал на территории Магаданской области с 24 октября 1946 года по 24 октября 1952 года. Однако, изучив материалы архивного дела, прокуратура области пришла к выводу, что данное заключение о реабилитации противоречит нормам действующего законодательства.

  В частности, в этом деле имеются сведения о том, что поступил Иорданиди на службу в немецко-фашистский полк рядовым солдатом добровольно, получил винтовку и обмундирование по форме немецкого солдата, обеспечивался питанием, а также ему выплачивалось денежное содержание хорватскими деньгами. А из материалов, добытых оперативным путем, усматривается, что он не просто состоял на службе в немецкой армии, но и участвовал в боях против партизан. Эти сведения подтверждают факт перехода Иорданиди на сторону врага, в связи с чем, на основании п. "а" ч. 1 ст. 4 Закона "О реабилитации жертв политических репрессий", он не подлежит реабилитации.

  ...Суд удовлетворил исковые требования прокуратуры области, признав указанное заключение незаконным».

  Интересный «пинг-понг» получается: один суд вполне, как оказывается, справедливо взял сукина сына за цугундер, однако достаточно (а по мне, так и чрезмерно) гуманно не только к стенке не поставил, но даже на нары не усадил — отправил на спецпоселение. Другой суд с какого-то перепугу счёл такой подход «политической репрессией» (ну да, а как ещё называть прикажете?— тот же не пирожки с уличного лотка тырил — присяге изменил, на сторону врага переметнулся в военное время), а самого негодяя — «жертвой». Тем самым суд «номер два» (косвенно, конечно, косвенно!) обвинил состав суда «номер один» в незаконных репрессиях, то есть, по сути, в преступлении. И благо, что появился суд «номер три», который всё опять расставил по своим местам. Ура? Справедливость восторжествовала? Так ведь ещё и учесть бы надо, что все годы после реабилитации наш урод долбил себя кулаком в грудь, вопия: «Я — жертва политического произвола», клял (причём, абсолютно искренне) Сталина и исправно получал компенсацию за отсидку в том числе и из моих налогов. И что, он — один? Разумеется, нет.

  Вот ещё одна история о реабилитации100.

  «В 1996 году Главная военная прокуратура Российской Федерации посмертно реабилитировала генерала фон Паннвица на основании пункта "а" ст. 3 Закона РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" от 18 октября 1991 года ("Подлежат реабилитации лица, которые по политическим мотивам были: а) осуждены за государственные и иные преступления"). Однако, как сообщил начальник Управления реабилитации жертв политических репрессий Главной военной прокуратуры РФ генерал-майор юстиции Валерий Кондратов, в 1996 году не была учтена статья 4 того же правового акта, в частности пункты "б" и "г", в которых говорится, что лица, в делах которых имеются достаточные доказательства по обвинению в совершении преступлений реабилитации не подлежат.

  Через 5 лет, в 2001 году, после публикации в одном из российских СМИ, с санкции главного военного прокурора решение пятилетней давности было отменено. 28 июня 2001 года управлением ГВП было вынесено заключение, что фон Паннвиц за совершённые преступные деяния осуждён обоснованно и реабилитации не подлежит. Одновременно Главной военной прокуратурой было признано, что справка о реабилитации фон Паннвица не имеет юридической силы»101.

  А теперь не поленитесь заглянуть в Приложение 7, чтобы узнать, по каким основаниям был повешен в 1947 году рядом с подельниками — атаманами Красновым, Шкуро, Домановым командир 15-го Казачьего кавалерийского корпуса СС генерал-лейтенант и группенфюрер СС Гельмут фон Паннвиц, кадровый офицер, добровольцем воевавший против России ещё в Первую мировую войну, и которого «новая, демократическая» Россия спустя 49 лет после казни ничтоже сумняшеся реабилитировала, то есть оправдала. Ещё пять лет потребовалось честным людям, чтобы повторно доказать: бешеной собаке — собачья смерть. И пять же лет эта собака считалась «жертвой сталинских репрессий». Жертвой! Это ж до чего надо было новой российской власти извратиться, до какой степени бесстыдства и нравственной деградации пасть в своей безудержной ненависти к Сталину и советскому строю вообще, чтобы превратить палача в жертву! Вот и посудите сами, есть ли у меня основания сомневаться в невиновности поголовно всех, получивших реабилитацию?

  И всё же... На вопрос: «были ли пострадавшие по ложным доносам?» я отвечаю: «Очевидно, были». Другое дело, возможно ли сегодня дать этому явлению абсолютно достоверную качественную и количественную оценку, без нагнетания дешёвой истерии, без риска оклеветать по́ходя не запятнавших себя бесчестностью судей, прокуроров и прочих юристов, находившихся (а я даже допускаю — в большинстве, в подавляющем большинстве) среди выносивших приговоры?

  Вот Вы, наверное, заметили, что сборник А. Г. Козлова «Магадан. Конспект прошлого» буквально пестрит биографическими справками-вставками, в которых фраза «осуждён по клеветническому обвинению» чаще всего звучит по отношению к представителям творческих профессий, реже — к инженерам, биологам и т. п. и совсем уж редко — к рабочим и мужикам «от сохи». Отчего бы это вдруг?

  Мне представляется, предпосылок к такого рода «перегибу», как минимум, две.

  Во-первых, не составляет особого труда понять, что Козлов исподволь подводит нас к изрядно потёртому тезису о большевиках, выбивших «цвет нации» (естественным образом полагая под павшим «цветом» интеллигенцию, причём, как мы видим, интеллигенцию, в основном, творческую). Правда, каким образом лишённая «цвета» нация смогла в кратчайшие сроки дать «плоды» в виде Великой победы и создания второй (а кое в чём — и первой) в мире супер-державы, соперничающей с самой Америкой, — о том Козлов умалчивает.

  Во-вторых, и с определением понятия «интеллигенция» тоже не всё однозначно. Напомним, что термин этот сравнительно молодой, появившийся, кстати говоря, в России во второй половине XIX века102. Используя новое понятие, В. И. Ленин, к примеру, относил к интеллигентам «...всех образованных людей, представителей свободных профессий вообще, представителей умственного труда (brain worker, как говорят англичане) в отличие от представителей физического труда»103. О понимании термина заспорили теоретики. Но при всём различии в подходах к определяющим признакам подавляющее большинство исследователей вопроса безусловно сходились в одном: интеллигентам — и в мыслях, и в поведении — свойственна высокая нравственность. Однако, в ходе дальнейшего уточнения дискуссионного термина выяснилось, что среда интеллигенции неоднородна, да и сама интеллигенция не является идеальной — ей могут быть присущи «обостренное чувство обиды в силу нереализованности (реальной или кажущейся)», а также «периодическое непонимание, неприятие друг друга представителями разных отрядов интеллигенции, а также одного отряда, вызванные приступами эгоизма и импульсивности»104. В этой связи можно вспомнить и частное (улавливаете нюанс?) письмо, написанное Лениным Горькому в сентябре 1919 года, в котором Владимир Ильич, предостерегая от отождествления «"интеллектуальных сил" народа» с «"силами" буржуазных интеллигентов», отмечал: «Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и её пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а г...»105.

  С этим посылом можно соглашаться, можно не соглашаться (принципиальный ВВП, допускаю, пока в Германии служил, — соглашался, а как только в Питер под крыло мэра перебрался, — соглашаться перестал), но несомненно одно: как и в любой другой социальной среде или группе, среди интеллигенции находились (да и по сей находятся) «интеллигентики, мнящие себя мозгом нации», а на деле — полностью соответствующие ленинскому определению106. Зачастую такие или им подобные как раз и доносили на своих «коллег по творческому цеху» или, как образно оценивал этот процесс мой добрый приятель Ю. В. Битюков, «тарахтели, словно погремушки», то есть, «стучали», то есть, строчили на собственных друзей-приятелей да и просто знакомых, а иногда и вовсе незнакомых пресловутые «клеветнические наветы» — днём и ночью, по поводу и без оного, в корыстных соображениях и по простоте душевной.

  Мне трудно (да и нужды в том особой не испытываю) заниматься исследованием судебных процессов 30-х годов. Но есть примеры и поближе.

  Многим, наверное, известно имя режиссёра Эльдара Рязанова. Ну как же? — столп отечественного (как советского, так и российского) кинематографа, зубр, так сказать, комедийно-сатирического жанра.

  Окрылённый успехом «Карнавальной ночи», весной 1961 года он «выдал на-гора» очередную работу по сценарию Леонида Зорина — «Человек ниоткуда». Я смотрел этот фильм дважды: тогда, в начале 60-х, и, урывками, года два-три назад. Несмотря на то, что в картине снялись такие яркие актёры как С. Юрский, А. Папанов, Ю. Яковлев, фильм, на мой взгляд, получился изрядно блеклым, слабеньким — это было ясно мне, пацану, и тогда и, вполне взрослому человеку, теперь. Ну, не понравился — и не понравился. Мне ли одному только... И вот, в июле 1989 года выясняется — дык, не только! Именно тогда, в разгар «разгула гласности» Рязанов в пространной «огоньковской» статье107 вернулся к событиям почти тридцатилетней давности. Оказывается, одновременно с выходом фильма на экраны в газете «Советская культура» было опубликовано критическое письмо якобы «зрителя В. Даниляна», на проверку оказавшегося заведующим отделом кино этой самой газеты. Что ж, бывало и такое. Ну и что? Велико ли событие? Страшен ли грех? Но теперь, тридцать лет спустя, в перестроечные гласные годы Рязанов на двух журнальных страницах подробно описывает собственное расследование, проведённое когда-то по горячим следам,— с натуральными следственными экспериментами и сбором компромата на «письмотворца», имя которого наконец-то (сегодня!) оглашается со страниц журнала во всеуслышание: Владимир Шалуновский.

  Попутно, в статье, как и можно было ожидать, от Рязанова досталось и покойному Михал Андреичу Суслову, посмевшему с трибуны XXII партсъезда заявить: «К сожалению, нередко ещё появляются у нас бессодержательные и никчемные книжки, безыдейные и малохудожественные картины и фильмы, которые не отвечают высокому призванию советского искусства. А на их выпуск в свет расходуются большие государственные средства... В идейном и художественном отношении этот фильм явно не оттуда (Оживление в зале. Аплодисменты.) Известно также, откуда взяты, сколько (немало) и куда пошли средства, напрасно затраченные на производство фильма. Не пора ли прекратить субсидирование брака в области искусства? (Аплодисменты) (выделено Рязановым. — А. Г.)». Я, кстати, с позицией Суслова совершенно согласен108, но не о том речь.

  ...Прочитав критическую статью в «Совкультуре», Рязанов поначалу предложил: «Надо пойти в газету, устроить скандал!» Что ж, нормальное такое решение, мужское. Ну набили бы морду Шалуновскому, может быть, и главреду заодно накостыляли — тем бы дело и кончилось. Но! Интеллигентщина! «Бить человека по лицу я с детства не могу...»

  Далее Рязанов пишет: «Мы (с Л. Зориным. — А. Г.) решили наказать сочинителя...», «сотрудники газеты не раскалывались, хранили редакционную тайну», «мы выработали план действий...», «пытаясь прижать к стене Шалуновского, мы, по сути, объявили войну газете...», «игра, которую мы затеяли, требовала полного набора казуистики», «а чтобы в газете осознали, что мы не бросили своего предприятия, копию письма, отосланного В. И. Даниляну, мы любезно препроводили редактору газеты. На всякий случай. Чтобы был в курсе. Чтоб спал лучше. Чтоб не забыл. Чтобы ещё раз вылил ушат своего раздражения на незадачливого Шалуновского...»109 Можно было бы и попроще написать, поинтеллигентнее: «А шоб жизнь мёдом не казалась!»

  Тут из-под пера Зорина-Рязанова появляется новое письмо, не письмо даже — «меморандум», на этот раз в три адреса: в Отдел культуры ЦК КПСС, в Союз кинематографистов СССР и, само собой, редактору газеты «Советская культура». Рязанов конкретизирует: «...В конце письма мы требовали наказания виновных, а именно кинокритика Шалуновского (стук! — А. Г.). Мы советовали тем, кто будет проверять, заглянуть в бухгалтерскую ведомость (стук-стук!! — А. Г.). Мы пригрозили, что если наше письмо оставят без внимания, то мы подадим в суд на газету (стук-стук-стук!!! — А. Г.)»110. Ну и как Вам это?!

  А кстати, в суд-то с чем идти? Что в исковом заявлении писать? Рязанов отвечает: «Мы решились: подаём в суд на газету "Советская культура", обвинив её в использовании недостойных методов журналистики»111. Хе-хе! Ну это от полного незнания уголовного, гражданского и прочих кодексов. Нет там подходящей статьи, нету, не придумали ещё! А если б была? Вот тогда бы, точно, пыхтеть гражданину Шалуновскому не в редакционном кабинете, а на колымских приисках — ведь и досье собрано вплоть до бухгалтерских ведомостей, и формулировки двумя «интеллигентиками» отточены. От такого матерьяльчика не отвертишься, за просто так «клеветническим» его не назовёшь!

  К счастью (?), с трибуны съезда прозвучали сусловские слова, и «после этого громкого события мы с Зориным дрогнули.., мы не подали в суд.., хотя в суде должна была идти речь не об оспаривании оценки фильма, а о недостойных методах газеты... Мы понимали шаткость нашей позиции,— ведь в глазах судей мы неминуемо выглядели бы в лучшем случае как два склочника, а в худшем могло запахнуть более неприятными для нас формулировками. И мы утихомирились! Плюнули на всю нашу интригу и продолжали жить!»112.

  Такая вот «плёво-принципиальная» позиция, что, впрочем, не помешало Рязанову три десятилетия спустя назвать свои давние претензии «моральными, нравственными, этическими». Особенность же рязановской этики прозвучала в следующем пассаже: «...Кинокритик Шалуновский скончался несколько лет тому назад (то есть задолго до опубликования «огоньковского» материала. — А. Г.). Говорят, что о мёртвых не принято говорить дурное. С моей точки зрения, это сомнительная поговорка, особенно в нашей стране»113. Ну что тут добавить? В конце концов, право на собственную точку зрения имеет каждый... и каждое...

  А вот ещё один, с позволения сказать, интеллигент: Александр Исаевич Солженицын. Уж он-то! Почти что «ум, честь и совесть»... Но весьма рекомендую для прочтения книжку В. Бушина «Неизвестный Солженицын»114 — очень много интересного обнаружится. В том числе и как постукивал (да что там «постукивал» — «барабанил») ещё незабронзовевший, ещё даже не ставший сексотом «Ветровым» Шурик на своих друзей, вагонных попутчиков и собственную жену.

  По свидетельству В. Бушина, Солженицын в своей книге «Сквозь чад» сам проговорился, как «палил» своих друзей на следствии в 45-м году: «И вот я рассудил — поведу их (следствие.— А. Г.) по ложному пути, попытаюсь объяснить правдоподобно. Да, я признаю, что некоторое недовольство у нас у всех есть...»115.

  В чём выразилось подобное признание, позже узнал приятель школьной и студенческой поры, будущий главный хирург Советской Армии, Кирилл Симонян. Бушин пишет: «Симонян долгое время ничего не знал о той давней, первоначальной клевете на него. В 1952 году его вызвал следователь и предложил прочитать увесистую тетрадочку в пятьдесят две страницы, которые были исписаны так хорошо знакомым почерком его школьного друга Сани Солженицына. "Силы небесные!" — воскликнул потрясённый Симонян, изучив сей не изданный пока фолиантик. — На этих пятидесяти двух страницах описывалась история моей семьи, нашей дружбы в школе и позднее. При этом на каждой странице доказывалось, что с детства я якобы был настроен антисоветски, духовно и политически разлагал своих друзей и особенно его, Саню Солженицына, подстрекал к антисоветской деятельности»116.

  Следующим под удар попадает школьный друг Шурика Николай Виткевич, который даже встречался с Исаичем на фронте. Бушин продолжает: «Но дело не ограничивается Симоняном. Николай Виткевич имел удовольствие дважды читать доносы на себя своего наперсного дружка: во время следствия (дело против него началось, когда следствие по делу Солженицына уже заканчивалось) и при реабилитации. "Он писал о том,— рассказывает Виткевич,— что якобы с 1940 года я систематически вёл антисоветскую агитацию, замышлял создать подпольную подрывную группу... Я не верил своим глазам. Это было жестоко. Но факты остаются фактами. Мне хорошо были знакомы его подпись, которая стояла на каждом листе, его характерный почерк — он своей рукой вносил в протоколы исправления и дополнения. И — представьте себе! — в них содержались доносы и на жену Наталию Решетовскую, и на нашу подругу Лидию Ежерец"»117.

  Впрочем, Солженицына некстати выявленные доносы ни чуть не огорчили, хотя объяснения давать всё же пришлось.

  Наталья Решетовская, первая жена Солженицына, вспоминает: «Я спросила у Сани, что бы это могло значить, будучи уверена, что это недоразумение, а может быть, и подделка... Но Александр не стал отрицать, что бросил какую-то тень на Симоняна. Он объяснил, каким трудным было его положение во время следствия»118.

  И ниже: «Жене он говорил: "В общем-то, ничего страшного не было. Кирилла-то не посадили". Теперь, через двадцать с лишним лет, пишет: "Никого из вас не только не арестовали, но даже НИ РАЗУ НЕ ДОПРОСИЛИ!" (подчеркнуто им. — В. Б.)»119.

  А между тем, из последнего солженицынского пассажа следует ещё один, очень важный вывод: действительно, даже при наличии достаточно серьёзного компромата «сталинские сатрапы» хватали не всех подряд, на кого он имелся. Да и «брежневско-андроповские» в этом плане не шибко переусердствовали. Почитайте, к примеру, мемуар Натальи Экслер — супруги «последнего из диссидентов» Льва Тимофеева:

  «На допросах следователь вроде бы и не стремился узнать, вернее, не узнать,— он знал,— а настоять, сделать так, чтобы я кого-то назвала, что-то подтвердила»120.

  Но если следователь даже «не стремился», то откуда же он всё «знал»? Из тайных слежек? От штатных соглядатаев? Автор намекает: «Всюду харь ментовских оскал...» Но, отнюдь, не только.

  «...А те, кто рядом, разве это "тайно"? Кто с тобой смеётся, ест, пьёт, кто спрашивает о здоровье детей, кто их так любит и заботится о них, кому дети всегда рады, кто выкладывает кучу своих проблем и вникает в твои, кто рядом, кто сопереживает тебе, помогает тебе. Помогает — это самое главное, против чего невозможно устоять... Разве это "хари"?!»121

  И делает диссидентская жена удивительное для себя открытие: «хари», да, причём далеко не всегда «ментовские»:

  «Вот Бакатин122 не посоветовал Иону Друце123 заглядывать в его досье, говорит, очень это мерзко читать подписи друзей под доносами...

  Хотя на друзей-то им, может быть, и наплевать — ну встречу я такого друга, скажу: "Что же ты, друг?" А он мне ответит: "Ты видела моего сына? Ты видела, как и чем он болен, ты найдёшь мне хирурга, который сделает ему операцию?"

  И всё, "друзья", а может быть, и собственная совесть оправданы и даже нравственность пострадала лишь слегка: "Я повторяю, разговор о доносах друзей — это опять нравственная подставка для общества, чтобы скрыть "профессиональных друзей", то есть тех, о нравственности которых можно ли говорить"»124.

  То есть, проще всё валить на Сталина, Берию, Брежнева, Бакатина, Андропова... Господи, уважаемые, а те-то тут причём, когда вся бумагоделательная промышленность под ваши «дружеские», «творческие» доносы не успевала справляться?!

  Мне могут возразить: мол, граждане наши (впрочем, почему только наши?) — продукт своей страны, своей эпохи; их поведение есть функция, производная от поведения государства... Может быть, не спорю. Однако, с одной стороны, поведение граждан — даже в схожих ситуациях — зачастую существенно разнится, а с другой: разве в иных государствах, самых что ни на есть демократических, не находим мы подобных примеров? Не буду утверждать, что на Западе, увидев вылетевший из окна автомобиля окурок, всякий добропорядочный буржуа тут же сообщает примеченный номер в полицию — не знаю, не был свидетелем, но вот недавнюю историю, прогремевшую по всем российским информационным каналам, — о русско-финском ребёнке Роберте Рантала, оторванном от семьи и помещённом в приют, — наблюдал125. И всех-то причин: мамка шлёпнула неслуха по попке, о чём тот бесхитростно поведал в школе (по другой версии, рассказал в школе, что, возможно, уедет в Россию с мамой). А уж бдительная училка «стуканула», «куда надо» — и всё, приняли меры, отняли пацанёнка, до межгосударственных разборок дело дошло...

  Ясное дело, в данном случае тяжесть последствий «ихнего» «стука» и «стука» нашего несоизмеримы, но суть от этого не меняется: и здесь, и там — «стучали», «стучат» и, боюсь, ещё долго «стучать» будут.

  Однако, вернёмся к Дальстрою. Там тоже было, на что обратить внимание.

  В историю Колымы навечно вписаны два имени: Юрий Александрович Билибин и Эдуард Петрович Берзин. Имена обоих носят улицы Магадана, первому бюст установлен у СВКНИИ, второму — у городской мэрии... Но! Первый — геолог (с момента организации Дальстроя — практически руководил всеми геологоразведочными работами на Территории), позже уехал в Ленинград, где, будучи член-корром АН СССР, скончался в 1952 году от кровоизлияния в мозг. Второй — директор Дальстроя, организатор и душа коллектива, был арестован в 37-ом и расстрелян по приговору трибунала 1 августа 1938 года. Накрепко связанные и такие разные судьбы...

  Вот, что пишет А. Г. Козлов в сборнике «Магадан. Конспект прошлого»:

  «19 декабря 1937 года был арестован Э. П. Берзин. В качестве обвинений, предъявленных ему, были: шпионаж в пользу Англии и Германии, создание "контрреволюционной шпионско-диверсионной троцкистской организации" с целью передачи золотых богатств Японии. Первые пункты обвинения готовились в Москве, последующие, по всей видимости, — на Колыме. Истоки их вели от "заговора послов", в разоблачении которого Э. П. Берзин участвовал в 1918 году, но будто бы тогда вместе с латышскими стрелками на самом деле готовил переворот против Советской власти, активно помогал английскому послу Локкарту.

  Подобная версия была "подброшена" самим Локкартом в его книге "Буря над Россией", опубликованной в начале 30-х годов. Конечно, она никогда бы не получила хода, если бы в Наркомате внутренних дел не задумали расправиться с Э. П. Берзиным. В "вину" Э. П. Берзину и работавшим с ним также ставилось гуманное отношение к заключённым. "Нарушение минимальных основ лагерного режима,— указывалось в "Объяснительной записке к отчету за 1937 год", составленной заместителем начальника Дальстроя комбригом А. А. Ходыревым и начальником планово-финансового сектора Дальстроя А. Б. Меерсоном,— установление одинаковой платы з/к и вольнонаемным и целый ряд других вопиющих нарушений привели к разложению лагеря и срыву трудовых навыков и норм"»126.

  То есть, опять — «оклеветали и расправились»? И кто? Локкарт и «сталинские сатрапы»? И за что? За «гуманное отношение к заключённым»? Да, полноте, Александр Григорьевич! Список обнаруженных новым руководством Дальстроя у Берзина... м-м-м... недочётов был гораздо шире.

  У В. Г. Зеляка читаем (и заметьте, текст сопровождается документальными ссылками. Причём, что интересно, часть упомянутых документов и аналогичных зеляковским выводов я встречал в другой, более поздней работе А. Козлова — «Дальстрой и Севвостлаг ОГПУ—НКВД в цифрах и документах»127. Тут уж явной конъюнктурщинкой попахивает):

  «Из архивных документов следует, что золотодобывающую отрасль Дальстроя, созданную под непосредственным руководством Э. П. Берзина, новое руководство нашло в неудовлетворительном состоянии...

  В частности, бывшее руководство Дальстроя было обвинено в том, что оно "само организовало отставание и неправильность работы геологоразведки": геологи давали заниженные данные, чтобы предприятия быстрей смогли выполнить план. Проверкой нового руководства было установлено, что среднее содержание золота в породе, определенное разведкой, было занижено против реальных показателей в 1935 г. на 181,8 %, в 1936 г. — на 198,0 % и в 1937 г. — на 206, 8 %"128. Нормой золотодобычных работ, по их мнению, при бывшем руководстве являлось "хищническое, граничащее с порчей месторождений, выхватывание наиболее богатых участков"129. Наблюдение и контроль за выполнением плана золотодобычи были построены "на порочной основе". Золотодобывающие управления, прииски и даже участки имели два плана: "один, поменьше, для вышестоящей организации и другой, более высокий, для нижестоящей организации"130. В ходе проверки "обнаружились" неправильная расстановка рабочей силы в забоях, недостаточное использование механизмов (в том числе и экскаваторов) и ценного оборудования ("замороженного на складах в Нагаево")131.

  Выявленная диспропорция между "потребным для приисков энергоснабжением" и той энергетической мощностью, которой обладали электростанции, обслуживающие золотодобывающую отрасль, была квалифицирована как срыв энергоснабжения приисков и также признана "крупнейшим вредительским актом", осуществленным бывшим руководством Дальстроя132.

  Зимний ремонт экскаваторов признавался неудовлетворительным, сооружение мехдорожек — неграмотным, вследствие чего случались их частые поломки и остановки; а мускульная откатка обходилась дешевле. В местах заключения обнаружилось "нарушение минимальных основ лагерного режима, установление одинаковой оплаты з/к и вольнонаемных и целый ряд других вопиющих нарушений", которые привели к разложению лагеря, срыву трудовых навыков133.

  В целом комбриг А. А. Ходырев, который и проводил проверку на местах, указывал, что состояние золотодобывающей промышленности плачевно, и произошло это вследствие вредительства бывшего руководства, полнейшей бесхозяйственности, развала дисциплины в лагерях»134.

  Кроме того, замечу, имелись существенные искажения в отчётности по использованию рабочей силы135.

  При всём при этом В. Зеляк приходит к совершенно неожиданному для меня заключению: «Без объективного анализа ситуации был сделан вывод о "вредительской", "подрывной" деятельности бывшего руководства»136.

  Как говорится, приехали! Если занижение содержания золота и искажения отчётности по труду, то есть приписки, за которые получают реальную заработную (заработанную?) плату и дополнительные бонусы ввиде орденов и опять-таки денежных премий, — не подрыв государственной экономики, а хищническая отработка месторождений — не вредительство (совершённое пусть и без политических целей), тогда объясните более доходчиво, что это?

  Что касается «объективного анализа», то, как ни крути, и анализ был. Для этого, пишет В. Зеляк,

«...в 1938 г. Дальстрой и его эксплуатационные и геологоразведочные работы проинспектировала очередная экспертная комиссия. В её составе находились профессор В. Н. Зверев и геолог Ю. А. Билибин137. Известно также о пребывании на Колыме в 1938 г. профессора С. С. Смирнова138. В задачу комиссии входила проверка работы геологоразведочных подразделений Дальстроя. В целях ознакомления с объектами и состоянием дел на местах члены комиссии побывали в приисковых районах Южного и Северного горнопромышленных управлений. По результатам проверки были составлены "Заключение о состоянии геологоразведочных работ Дальстроя по россыпному и рудному золоту"139, "Оценка сырьевой базы Индигирско-Колымского края по россыпному и рудному золоту"140, "Записка о геологоразведочных работах Дальстроя экспедиции геолога Билибина Ю. А. и профессора Зверева В. Н."141»142.

  Комиссия приходит и к «специальным» выводам. Как считает В. Г. Зеляк,

«...под давлением политической обстановки, сложившейся в Дальстрое после ареста Э. П. Берзина, и активного раскручивания органами НКВД его "дела", В. Н. Зверев и Ю. А. Билибин одной из главных причин неудовлетворительного состояния геологоразведочной службы Дальстроя назвали вредительство старого руководства. В частности, они отметили, что при "старом, вредительском руководстве", то есть до конца 1937 г., вся работа Дальстроя строилась таким образом, чтобы создать минимум возможностей для контроля этой работы как сверху, со стороны Центра, так и снизу, внутри самого Дальстроя. Геологоразведочные работы находились "как бы вне общегосударственного контроля". Общегосударственные положения, инструкции и другие документы по вопросам охраны недр, правильность отработки месторождений, маркшейдерского контроля, учета разведанных запасов полезных ископаемых, производства съемочных работ и т. д. "считались для Дальстроя необязательными". Маркшейдерского контроля вообще не существовало, месторождения отрабатывались хищнически, разведанные запасы полезных ископаемых по Дальстрою за его пределы не выходили и на общегосударственном балансе запасов не состояли. По мнению экспертов, все было направлено на то, чтобы превратить Дальстрой "в какую-то замкнутую систему, изолированную от всего Советского Союза"»143.

  То есть, анализ работ всё же проводился, причём проводился обстоятельно и весьма авторитетной комиссией, выводы которой, в целом, совпали с выводами нового руководства Дальстроя. Не знаю, действительно ли существовало «давление политической обстановки, сложившейся в Дальстрое после ареста Э. П. Берзина», или же здесь могли иметь место какие-либо иные факторы. Ведь известно, во всяком случае (и В. Зеляк об этом пишет), что

«...между Ю. А. Билибиным и Э. П. Берзиным уже в первые годы работы Дальстроя обнаружились серьезные противоречия. Ю. А. Билибин настаивал на организации разведочных работ в отдаленных районах (что позже и было сделано), тогда как руководство Дальстроя основное внимание уделяло развитию Среднеканского приискового района. Большие надежды возлагались на эксплуатацию Среднеканской дайки, которая была открыта сотрудником Первой Колымской геологоразведочной экспедиции С. Д. Раковским в 1929 г., и в докладных записках Ю. А. Билибина в свое время она оценивалась как весьма перспективная. Однако последующие исследования И. Н. Ендовина в 1930–1931 гг. указали на непромышленный характер Среднеканской дайки. Ю. А. Билибин большие перспективы видел в разведке и эксплуатации россыпных месторождений золота, а Э. П. Берзин настаивал на организации рудной золотодобычи. В результате этого конфликта в 1933 г. Ю. А. Билибин был отстранен от должности главного геолога и вскоре вынужден был уволиться из системы Дальстроя»144.

  Странно, конечно (а может, как раз и не странно), что, зная о конфликте между Берзиным и Билибиным, последнего назначают в инспекционную комиссию по оценке результатов работы первого. И вот тут я готов допустить одно из двух: либо деятельность Берзина на посту директора Дальстроя действительно подпадала под определение «работы вражей силы», либо Билибин из простой любви к геологии крепко подставил своего бывшего начальника. Хотя, безусловно, возможен и третий вариант, не исключено, объединяющий в себе оба указанных предположения.

  Сам по себе напрашивается вопрос: и как в данном случае должен был поступить трибунал, рассматривающий дело Берзина? Как принято нынче, «с учётом социального статуса обвиняемого» дать десять лет условно «по совокупности мелких преступлений хозяйственного характера»145? Но придётся напомнить, что шли тридцатые года — о неизбежности войны, которая затребует колоссальных валютных средств, уже догадывались не только в Политбюро ЦК. И Дальстрой, между прочим, организовывался не ради очередного доказательства тезиса — «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». Кроме того, вложенные в организацию деньги именно тогда, в 1932–1933 годах были, как известно, абсолютно не излишними; их собирали по всей стране, в том числе и в Поволжье, и на Украине... А что было там, напомнить? Поэтому директору Дальстроя вместе с деньгами и властью над людскими судьбами с одной стороны вручались беспрецедентные полномочия, а с другой — на него возлагалась столь же беспрецедентная ответственность. «Головой отвечаешь!» — не такие уж пустые по тем временам слова. Должен был отвечать — и ответил...

  Существовали и другие примеры того же уровня ответственности.

  Когда в августе 1939 года ливневые дожди подняли уровень реки Колымы на одиннадцать с половиной метров, возникла опасность сноса единственного моста, соединявшего магаданские базы с двумя крупнейшими золотодобывающими управлениями Дальстроя. Положение усугублялось наличием в этих управлениях многих тысяч заключённых. Сменивший Берзина на посту начальника Дальстроя старший майор госбезопасности К. А. Павлов срочно прибыл на место стихийного бедствия и распорядился поставить по всей длине моста тяжело гружённые машины, которые своей тяжестью помогали удерживать деревянные конструкции под напором потока водыx146. Думается, Павлов чётко представлял, чем лично для него обернётся возможное обрушение, поскольку на протяжении нескольких часов, пока вода не спала, он стоял на мосту рядом с машинами147. «Погибнешь ты — погибну я», — логика действий начальника Дальстроя простая — логика ответственности.

  Но об уровне ответственности приходится вспоминать и тогда, когда речь идёт ещё об одной категории «ответработников», поменявших в конце концов руководящие кресла на нары. О них пишет Евгения Семёновна Гинзбург — автор уже упоминавшихся мемуаров «Крутой маршрут» (замечу попутно: только магаданский тираж этой «хроники» ровно в 100 раз превышает тираж книги В. Г. Зеляка).

  Увы, и Евгения Семёновна была арестована, увы, и она отсидела своё и даже больше. Но за что?

  Попробуем свести воедино некоторые биографические сведения.

  Рождённая в декабре 1904 года148, Е. С. в первой главе «Маршрута» сообщает о себе самой в бытность 1934 года следующее: «Мой муж — Павел Васильевич Аксёнов, член бюро Татарского обкома партии»149. По Википедии можно уточнить: П. В. Аксёнов — председатель Казанского горсовета, то есть, по-нашему, нынешнему, — мэр Казани (что, разумеется, не исключает, а подтверждает возможность членства в бюро обкома). Но это — второй муж; первый, о котором Гинзбург не упоминает даже вскользь, — доктор Фёдоров, преподаватель Первого ленинградского мединститута. Позже был третий — заключённый врач с Таскана Антон Яковлевич Вальтер, а потом, уже в Москве, судя по рассказу бывшего лагерника Б. Н. Лесняка, и четвёртый — некто Евгений Николаевич. Согласитесь, не вполне характерно для комсомолки двадцатых годов, историка, воспитанной на первоисточниках марксизма-ленинизма, члена ВКП (б), восстановленной в партии после лагеря, принявшей католичество, его обрядность, крещение, исповедь, посещение костёла. Вот почему Лесняк, знавший Евгению Семёновну достаточно близко, пишет: «Мне понятна вера в душе, вера в себе, где мысли и поступки диктуются нравственными принципами религии. Такую веру я всячески приветствую. Духовную метаморфозу Гинзбург понять не могу»150. Ну да ладно, чужая душа — потёмки. Вернёмся в Казань.

  Е. С. пишет: «Мне пришлось работать... в редакции областной газеты "Красная Татария". ...Меня назначили зав. отделом культуры»151. Понятно, с социальным статусом определились — сам по себе не так, чтобы низкий, но и до высот «небожителей» неблизко.

  Теперь немного о быте семьи Аксёновых: «Я жила в привычной квартире, спала на чистой постели, ела досыта, занималась умственным трудом»152. Что такое «привычная квартира» в понятии Гинзбург образца 30-х годов? При наличии семьи: мужа, двоих детей, свекрови-старухи — у Е. С. отдельная комната: «Я... заперлась в своей комнате»153. Отсюда можно предположить, что своя комната есть и у мужа, своя — у детей, и, как минимум, гостинная «с общим столом», где, в принципе, могла ночевать свекровь. То есть — четыре? Нет. У Аксёновых какое-то время жил друг семьи — тогда ещё секретарь обкома Михаил Разумов. «В 1930 году он занимал всего одну комнату в квартире Аксёновых, а проголодавшись, резал перочинным ножичком на бумажке колбасу»154. В 37-ом Разумов у Аксёновых уже не жил, зато в доме появилась няня: «Я отворачиваюсь от Васи и кричу: — Няня, возьмите ребёнка! Я не могу его сейчас видеть...»155 Итого, минимум, пять комнат — неплохое гнёздышко в начале 30-х. А самой мадам тем временем всего-то тридцать с небольшим. И чем она уже успела страну осчастливить, за что такие блага? А тем и за то, что замужем за председателем горсовета — мэром, по-нашему. Но ведь между материальными достатками нынешнего казанского мэра и председателя казанского горсовета, управляющего городским хозяйством спустя всего лишь полтора десятка лет после социалистической революции, должна же быть какая-то разница?! Или забылось к тому времени: «Мир — хижинам, война — дворцам!»?

  ...Навкалывавшись за неделю на ниве культжурналистики, Е. С. не менее «привычно» отдыхает:

  «В семи километрах от города, на живописном берегу Казанки, расположилась обкомовская дача "Ливадия". Построил её... бывший секретарь обкома Михаил Разумов. ...В 1931 году он построил "Ливадию" и в ней для себя отдельный котедж. ...Летом в "Ливадии" отдыхали члены бюро обкома с семьями. Круглый год приезжали по выходным»156.

  Ну и кормили в «Ливадии» тоже, ничего себе так:

  «...он тут же погасил этот взгляд, устремив его на тарелку со знаменитыми ливадийскими пирожками»157.

  Мы ничего не путаем? Речь идёт о тридцатых годах? Говорят, где-то и голодомор случался...

  Наконец, в 36-ом зажравшимся пирожками боярам начинают хвосты укорачивать — кого просто из партии турнули, кого и посерьёзнее наказали. Наступил черёд Аксёновых, а они всё ещё не понимали серьёзности положения, жили в своём «виртуальном», как теперь говорят, мирке:

  «Почти весь год я прожила в Москве, так как дело, находившееся по моей апелляции в КПК требовало постоянных посещений коридоров Ильинки...»158

  А как же Казань, работа, семья? Ах, да, там же няня и свекровь!

  «...Мой муж ещё оставался членом ЦИК СССР, и поэтому жила я в комфортабельном номере гостиницы "Москва", а при моих постоянных поездках из Казани и в Казань меня встречали и провожали машины татарского представительства в Москве. Эти же машины доставляли меня и на Ильинку, где решался вопрос — быть мне или не быть»159.

  Е. C. вспоминает разговор в приёмной КПК с «директором одного из харьковских заводов»:

  «— Как не курите? Да разве это возможно в нашем положении? А чем же вы тогда это самое...— Он колотит себя в грудь мелкими ударами.— Чем заглушаете?   
— Театрами. Каждый день в театр. Вчера у Охлопкова. Сегодня — в Малый...»
160.

  Вот как-то слабо верится: днём — «быть или не быть», вечером — театр... Гамлетовщина! Шекспир отдыхает!

  ...И опять — в Казань, и опять — из Казани...

  «Ужасной была обратная поездка в Москву... В купе мягкого вагона нас оказалось только двое: я и знакомая врач-педиатр, возвращавшаяся из Казани после защиты диссертации»161.

  Действительно, ужасно: вдвоём в купе мягкого вагона. Это вам не шумное, такое вонючее, но оттого не менее весёлое многоголосье общих (в лучшем случае, жёстких плацкартных) вагонов, в которых ездило подавляющее большинство необличённых высоким званием «жён ответственных совпартработников».

  Приближался апофеоз...

  «И вот он настал — этот девятьсот проклятый год, ставший рубежом для миллионов. Я встретила его... под Москвой, в доме отдыха ЦИК СССР Астафьево, около Подольска. ...Наступали школьные каникулы.., муж достал путёвки...
  ...Астафьево — пушкинское место, бывшее имение князя Вяземского — было в своё время "Ливадией" столичного масштаба. На зимних каникулах там в большом количестве отдыхали "ответственные дети", делившие всех окружающих на категории соответственно марке машин. "Линкольнщики" и "бьюишники" котировались высоко, "фордошников" третировали. Мы принадлежали к последним, и Алёша сразу уловил это»
162.

  А вот вам и классовое чутьё! Даже у ребёнка прорезалось.

  «Несмотря на то, что в Астафьеве кормили, как в лучшем ресторане, а вазы с фруктами стояли в каждом номере и пополнялись по мере опустошения, некоторые дамы, сходясь в курзале, брюзгливо критиковали местное питание, сравнивая его с питанием в "Соснах" и "Барвихе"»163.

  Нужны дополнительные характеристики? Тогда пусть их даст сама Е. С. Она весьма чётко охарактеризовала весь класс партийно-государственной чиновничей номенклатуры через образ всё того же Михаила Разумова — бывшего секретаря Татарского обкома: «Это был человек, полный противоречивых качеств. При несомненной преданности партии, при больших организаторских данных он был очень склонен к "культу" собственной личности. ...Он овельможивался буквально на моих глазах»164.

  М-да... Весьма своеобразная, хотя и «несомненная», «преданность партии» с лёгким впадением в «овельможивание». Просто эти ребята на минутку (а может и подольше) забыли, что живут в государстве рабочих и крестьян при пролетарской-таки диктатуре. И пусть первым кинет в меня камнем тот, кто сможет утверждать, что Сталин не должен, не обязан был им об этом напомнить. Напомнить жёстко и однозначно, иначе: ты их — в дверь, они — в окно, гляньте, к примеру, на современную Россию, её вельможных госчиновников.

  А потому: «почти все они в течение ближайших месяцев сменили комфортабельные астафьевские комнаты на верхние и нижние нары Бутырской тюрьмы»165. И можно не сомневаться, что уж там-то затарахтели бедолаги в свои бубны с удвоенным усердием. Правда, это камлание не всякого из них спасло, зато погубило ещё многих: поди, разбери в поднявшемся грохоте, где — правда, где — «клеветнический навет»...

  Понятно, горьким и обидным было переселение Евгении Семёновны из казанских хором в колымский барак; с глубокой нравственной и физической болью происходило перевоплощение сановной дамы во вшивую зечку. А потому абсолютно логичными представляются мне и зудящая ненависть Гинзбург лично к Сталину, и не самое, мягко говоря, доброе отношение её к советской власти в целом, что впоследствии было с лёгкостью и приумножением благоприобретено её сыном Василием Аксёновым166.

  Надо признаться, что, на мой взгляд, произведения, подобные «Крутому маршруту» лишены объективности по определению, однако я не стану судить о правдивости романа — свидетелем не был. А вот отбывший в колымских лагерях восемь лет Б. Н. Лесняк такую смелость на себя берёт:

  «"Крутой маршрут", его первую часть, я прочитал в доме Евгении Семеновны Гинзбург в авторском машинописном варианте. Я проникся искренним сочувствием к трагической судьбе этой женщины. Хороший язык повествования оставлял чувство удовлетворения, веры в исповедальную искренность и достоверность.

  Вторую часть этой повести, посвященную преимущественно лагерному периоду, я прочел много лет спустя, когда автор уже покинула земной приют. Места, события и люди, о которых рассказывается в повести, мне близки и знакомы. Поэтому чтение второй части невольно контролировалось знанием предмета, собственным опытом. Я же, читая, все чаще и чаще обнаруживал произвольный отход от факта, несовпадение и несогласованность дат, местами буйная расцвеченная фантазия при описании событий, никогда не имевших места.

  ...Хочу понять, зачем это понадобилось Жене Гинзбург?»167

  Ещё больший раздрай в понимание личности автора «Крутого маршрута» вносит Варлам Шаламов — тоже, как известно, не «лучший друг советских физкультурников», пишущий Лесняку из Москвы в Магадан 1 марта 1965 года:

  «У меня вот такая к тебе просьба, необычная. Небезызвестная Женя Гинзбург выдает здесь себя не за то, кем она была, и мне хотелось бы получить от тебя разъяснение по этому поводу...»168

  Недоумевают оба, а мне, в общем-то, вполне очевидно: получив первые в жизни дивиденды в виде мужа — члена ЦИК СССР, последние Евгения Семёновна пытается выжать из не слишком правдивого, как оказывается, повествования о колымских лагерях.

  Как это похоже на то, что, чуть смущаясь, отмечал в Солженицыне «новомирский» критик В. Я. Лакшин: «Солженицын ошибается», «Лукавит Солженицын», «о многом пишет иначе, чем было,— намеренно или случайно»169.   

И несть конца полуправде, на почве которой испокон веку взращивалась и пестовалась самая высококлассная ложь...


* * *




В качестве эпилога [К оглавлению]


  «...Менее всего я могу быть заподозрен в намерении с какой-нибудь публицистической трибуны метать риторические молнии в тени давно ушедших из жизни людей или с тем же пафосом восславлять героическую стойкость других, ушедших, возможно, ещё раньше. Подлинная история Колымы могла бы явить нам многочисленные примеры невиданного мужества и человечности и такие же примеры коварства и предательства. Но граница между этими свойствами и деяниями проходила, как мне кажется, не между группами людей (с одной стороны, скажем, только страдающие заключённые, а с другой — все неистовые псы-охранники) и даже не между отдельными людьми (один человек — записной герой, а рядом с ним — отъявленный негодяй, хотя и такие были, конечно). Граница мужества и подлости проходила, как мне кажется, часто через сердце одного и того же человека, она, эта граница, существовала в тяжелейших, бесчеловечных условиях, где самой распространенной ставкой непрекращавшейся борьбы была жизнь — бесценная для её обладателя и ничтожная для всей системы Особого острова, что бы эта личность из себя ни представляла: академика, бойца со сторожевой вышки, вора или вольнонаёмной журналистки. И оттого наши сегодняшние оценки ни героических, ни подлых поступков не могут уподобляться неизменному правилу тех лет: шаг в сторону (от указанной границы) считается побегом. Никуда человек не мог убежать от себя, от груза навязанных ему обстоятельств и трагических решений.

  ...Добродетели и пороки не существуют в нашем мире в чистом, взвешенном виде, не выпадают в какие-то цельные осадки, равно как и не вселяются (или почти не вселяются — оставим все-таки место для какого бы то ни было идеала, с ним светлее) в какую-то нейтральную, а потому и свободную от достоинств и недостатков плоть, не растворяются в сугубо героических, равно как и в абсолютно мерзких деяниях. Граница чести и бесчестья проходит через реальное человеческое сердце. И кем станет его обладатель, если вдруг, под влиянием обстоятельств, это сердце участит свой стук или замрёт от испуга, — героем или предателем, кто предскажет?»


Александр Бирюков, "Север. Любовь. Работа"170


* * *



Магадан, 2011 г.





Приложение 1

Добыча золота и олова Дальстроем в 1932-1956 годах
Год Золото (хим. чистое), т Олово (в концентрате), тыс. т
по В. Г. Зеляку[Л 34] по С. П. Ефимову[Л 36] по В. Г. Зеляку[Л 34] по С. П. Ефимову[Л 36]
1932 0,5 0,511 - -
1933 0,8 0,791 - -
1934 5,5 5,515 - -
1935 14,5 14,458 - -
1936 33,3* 23,360 - -
1937 51,4 51,515 0,041 0,050
1938 61,9 62,008 0,2 0,200
1939 66,3 66,314 0,5 0,400
1940 80,0 80,028 1,9 1,946
1941 75,8 75,770 3,2 3,200
1942 74,4 73,691 3,6 3,300
1943 70,1 69,442 3,9 3,547
1944 70,4 70,400 3,7 3,401
1945 69,5 56,271 4,5 4,199
1946 52,2 41,055 4,7 4,32
1947 41,2 34,539 4,1 3,843
1948 43,6 37,109 3,3 2,792
1949 52,4 44,148 4,2 3,300
1950 49,0 40,570 3,6 2,965
1951 49,2 41,385 4,6 3,665
1952 49,1 38,902 5,35 3,073
1953 47,6 38,902** 4,0 3,037
1954 45,2 36,641 4,0 2,695
1955 44,1 35,123 3,0 1,537
1956 38,7 31,670 3,0 1,437

* Данная цифра приведена, помимо работы В. Г. Зеляка, в «Объяснительной записке к отчёту г/т "Дальстрой" за 1936 г.» (ГАМО, ф. р-23 сч, оп. 1, д.476. / И. Д. Бацаев, А. Г. Козлов Дальстрой и Севвостлаг ОГПУ-НКВД СССР в цифрах и документах Ч. 1 (1931-1941). - С. 82). Хотя С. П. Ефимов ссылается на тот же источник, его сведения от указанной цифры существенно отличаются, что, скорее всего, свидетельствует об опечатке.

** Абсолютное совпадение у С. П. Ефимова цифр по добыче как золота, так и олова в 1952 и 1953 годах, очевидно, является ошибкой.





Приложение 2

Численность различных структур СССР в 1932-1956 гг. (округлённо)
Год Население СССР, млн. чел.171 ГУЛАГ, тыс. чел.172 'Дальстрой', тыс. чел. Берлаг,173 тыс. чел.174
Всего
работающих 175
в том числе заключённых СВИТЛ
данные МОКМ176 по Сигачёву* 177 из них на добыче золота178
1932 н/д** 268,0 13,1 9,9 декабрь 11,1 - -
1933 н/д 334,3 30,8 27,4 н/д - -
1934 н/д 510,3 36,0 32,3 29,7 5,1 -
1935 н/д 725,5 50,3 44,6 36,3 9,2 -
1936 н/д 839,4 73,2 62,7 48,7 18,5 -
1937 162,0179 820,9 92,3 80,3 70,4 22,6 -
1938 н/д 996,4 113,4 94,0 90,7 48,4 -
1939 170,6 1317,2 189,8 163,5 138,2 68,6 -
1940 194,1 1344,4 216,4 176,7 190,3 89,2 -
1941 июнь 196,7180 1777,0 241,9 148,3 188,0 85,5 -
1942 н/д 1484,2 202,4 126,0 177,8 57,9 -
1943 н/д 1179,8 183,4 76,6 107,8 40,7 -
1944 н/д 1460,6 176,6 87,3 84,7 38,7 -
1945 н/д 1703,1 189,1 69,4 93,5 45,4 -
1946 январь 170,5181 1721,5 205,3 79,6 73,1 43,4 -
1947 н/д 2199,5 207,6 106,9 93,3 41,6 -
1948 н/д 2356,7 216,8 108,7 106,9 49,1 ноябрь 4,3
декабрь 20,8
1949 н/д 2561,4 232,7 131,8 108,7 48,3 январь 15,4
1950 178,5 2528,1 258,1 157,0 153,3 54,2 январь 23,9
1951 181,6 2504,5 223,0 170,6 183,0 н/д январь 28,7
1952 184,8 2472,5 232,1 151,1 199,7 н/д январь 31,5
1953 188,0 1325,0 н/д 88,1 175,1 н/д январь 24,4
1954 191,0 1075,3 н/д 72,2 н/д н/д январь 20,9
август 20,5
1955 194,4 781,6 н/д 39,6 н/д н/д -
1956 197,9 808,0 н/д 23,9 н/д н/д -

* на начало года, за исключением 1932 г.

** н/д - нет данных






Приложение 3

«Неправедная» 58-я в комментариях частного лицаx182

УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР183

ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ

Глава первая184

Преступления государственные

1. Контрреволюционные преступления

  58-1. Контрреволюционным признается всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских советов и избранных ими, на основании Конституции Союза ССР и конституций союзных республик, рабоче-крестьянских правительств Союза ССР, союзных и автономных республик или к подрыву или ослаблению внешней безопасности Союза ССР и основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний пролетарской революции.

  В силу международной солидарности интересов всех трудящихся такие же действия признаются контрреволюционными и тогда, когда они направлены на всякое другое государство трудящихся, хотя бы и не входящее в Союз ССР. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

------------------------

  Ничего экстраординарного, за исключением, разве что, приписки про «другое государство трудящихся». Понятно, что в отсутствие таких государств на 38-й год, пункт этот и не применялся.

  В остальном «контрреволюционное преступление» вполне приравнивается к современной «попытке свержения конституционного строя».

------------------------

  58-1а. Измена Родине, то есть действия, совершённые гражданами Союза ССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как-то: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелёт за границу, караются высшей мерой уголовного наказания — расстрелом с конфискацией всего имущества, а при смягчающих обстоятельствах — лишением свободы на срок 10 лет с конфискацией всего имущества. [20 июля 1934 г. (СУ № 30, ст. 173)]185.

-----------------------

  Думаю, понятие «измена Родине» в комментариях не нуждается. Необходимо, впрочем, пояснить пункт «бегство или перелет за границу». С точки зрения современных либеральных взглядов на мировую семью народов и на свободу передвижения, это, конечно же, вопиющее нарушение прав и свобод. Да ещё и караемое высшей мерой.

  А между тем, в статье говорится не о «выезде» за границу — выезд регламентируется иными законодательными актами (ну глупо же предполагать, что никто из СССР за границу не ездил под страхом 58 й статьи), а, именно, о «бегстве». В целом, если учесть, что СССР находился на тот момент во враждебном окружении, приравнивание «бегства за границу» к измене Родине вполне возможно. В тот исторический момент.

---------------------

  58-1б. Те же преступления, совершённые военнослужащими, караются высшей мерой уголовного наказания — расстрелом с конфискацией всего имущества. [20 июля 1934 г. (СУ № 30, ст. 173)].

--------------------

  Комментарии излишни. Измена Родине со стороны военнослужащего, безусловно, более тяжкое преступление, если тут вообще допустимы градации. Впрочем, в «бесчеловечном» сталинском УК они, как мы видим, были.

---------------------

  58-1в. В случае побега или перелёта за границу военнослужащего совершеннолетние члены его семьи, если они чем-либо способствовали готовящейся или совершённой измене, или хотя бы знали о ней, но не довели об этом до сведения властей, караются — лишением свободы на срок от 5 до 10 лет с конфискацией всего имущества.

  Остальные совершеннолетние члены семьи изменника, совместно с ним проживавшие или находившиеся на его иждивении к моменту совершения преступления, подлежат лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на 5 лет. [20 июля 1934 г. (СУ № 30, ст. 173)].

---------------------

  Пресловутая «ответственность семей врагов народа». Негуманный пункт 58-й статьи, хоть и касается он, как видно из текста, ТОЛЬКО семей военнослужащих, совершивших измену Родине.

  К слову, отбывали наказание в лагерях по пункту 58-1в 0,6 процента от осуждённых по 58-й статье в целом, т. е. пункт этот в плане лишения свободы применялся крайне редко (См. Земсков В. Н. ГУЛАГ / историко-социологический аспект //http://www.hrono.ru/statii/2001/zemskov.html).

  Однако даже этот жестокий, с точки зрения современного взгляда на мир, пункт является средством бессовестной манипуляции, нацеленной на тех, кто не полезет искать статьи УК. Как вам, к примеру, такая запись на сайте «Ассоциации жертв политических репрессий» г. Иркутска (см. http://memory.irk.ru/mart/b/4135.htm)?

«Имя: Баженов Георгий Евсеевич
Год рождения: 1889
Место рождения: г. Нижнеудинск, ул. Подгорная 12
Адрес: г. Нижнеудинск, ул. Подгорная 12
Профессия: железнодорожник
Место работы, должность: ст. Нижнеудинск ВСЖД - проводник паровоза
Образование: м/г
Национальность: русский
Партийность: б/п
Дата ареста: 19.11.37
Характер преступления: кр Статья УК: 58-1в
Кем осужден: Тр. УНК-ВД ИО 11.12.37 г.
Приговор: ВМН
Дата смерти: 16.12.37
Место и причина смерти: расстрелян
Реабилитация: 13.06.59 г. ИОС»

  Остается, к сожалению, только гадать, за что же в действительности и по какой статье был осужден несчастный беспартийный малограмотный «проводник паровоза» Баженов Григорий. Его потомки нам памяти об этом не сохранили, записав, что расстрелян он был именно по 58-1в, которая, как видно из текста статьи, вообще не предполагала ВМН.

-----------------------

  58-1г. Недонесение со стороны военнослужащего о готовящейся или совершенной измене влечет за собой лишение свободы на 10 лет.

  Недонесение со стороны остальных граждан (не военнослужащих) преследуется согласно ст. 58-12. [20 июля 1934 г. (СУ № 30, ст. 173)].

----------------------

  Пресловутый пункт «О недоносительстве». Нужно отдавать себе отчет, что речь идет не о «доносительстве о любом правонарушении», а только лишь о недонесении о готовящейся или свершившейся измене Родине. Измена же трактуется УК как «действия, совершенные гражданами Союза ССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории».

  Для военнослужащего сообщить о подобном — прямая обязанность.

----------------------

  58-2. Вооружённое восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооружённых банд, захват власти в центре или на местах в тех же целях и, в частности, с целью насильственного отторгнуть от Союза ССР и отдельной союзной республики какую-либо часть её территории или расторгнуть заключённые Союзом ССР с иностранными государствами договоры влекут за собой — высшую меру социальной защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства союзной республики и, тем самым, гражданства Союза ССР и изгнание из пределов Союза ССР навсегда, с допущением при смягчающих обстоятельствах понижения до лишения свободы на срок не ниже трех лет, с конфискацией всего или части имущества. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

-------------------

  Без комментариев, карается и современным УК.

------------------

  58-3. Сношения в контрреволюционных целях с иностранным государством или отдельными его представителями, а равно способствование каким бы то ни было способом иностранному государству, находящемуся с Союзом ССР в состоянии войны или ведущему с ним борьбу путем интервенции или блокады, влекут за собой — меры социальной защиты, указанные в ст. 58-2 настоящего кодекса. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

------------------

  В целом, тоже логично. Если, конечно, вспомнить определение «контрреволюционного действия» из ст. 58-1, как «направленное к свержению, подрыву или ослаблению» государства. Сношения с иностранными государствами с такими целями поощряться УК никак не могут.

-----------------

  58-4. Оказание каким бы то ни было способом помощи той части международной буржуазии, которая, не признавая равноправия коммунистической системы, приходящей на смену капиталистической системе, стремится к её свержению, а равно находящимся под влиянием или непосредственно организованным этой буржуазии общественным группам и организациям в осуществлении враждебной против Союза ССР деятельности, влечёт за собой — лишение свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела или объявления врагом трудящихся, с лишением гражданства союзной республики и тем самым, гражданства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с конфискацией имущества. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

----------------

  Если отбросить диковатый на данный момент слог, пособничество силам, стремящимся к свержению конституционного строя карается... и далее по тексту. Честно говоря, не вижу ничего нелогичного. Предательство и должно караться.

---------------

  58-5. Склонение иностранного государства или каких-либо в нём общественных групп, путём сношения с их представителями, использованием фальшивых документов или иными средствами, к объявлению войны, вооружённому вмешательству в дела Союза ССР или иным неприязненным действиям, в частности: к блокаде, к захвату государственного имущества Союза ССР или союзных республик, разрыву дипломатических сношений, разрыву заключённых с Союзом ССР договоров и т. п., влечет за собой — меры социальной защиты, указанные в ст. 58-2 настоящего кодекса. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

-----------------

  Тут, думаю, ни у кого возражений не возникает.

----------------

  58-6. Шпионаж, т. е. передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, иностранным государствам, контрреволюционным организациям или частным лицам, влечёт за собой — лишение свободы на срок не ниже трёх лет, с конфискацией всего или части имущества, а в тех случаях, когда шпионаж вызвал или мог вызвать особо тяжёлые последствия для интересов Союза ССР, — высшую меру социальной защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с лишением гражданства союзных республик и, тем самым, гражданства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда с конфискацией имущества.

  Передача, похищение или собирание с целью передачи экономических сведений, не составляющих по своему содержанию специально охраняемой государственной тайны, но не подлежащих оглашению по прямому запрещению закона или распоряжению руководителей ведомств, учреждений и предприятий, за вознаграждение или безвозмездно организациям и лицам, указанным выше, влекут за собой — лишение свободы на срок до трёх лет. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

  Примечание 1. Специально охраняемой государственной тайной считаются сведения, перечисленные в особом перечне, утверждаемом Советом народных комиссаров Союза ССР по согласованию с советами народных комиссаров союзных республик и опубликовываемом во всеобщее сведение. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

  Примечание 2. В отношении шпионажа лиц, упомянутых в ст. 193-1 настоящего Кодекса, сохраняет силу ст. 193-24 того же Кодекса. [9 января 1928 г. (СУ № 12, ст. 108)].

----------------

  Собственно, шпионаж...

----------------

  58-7. Подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершённый в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий, или противодействие их нормальной деятельности, а равно использование государственных учреждений и предприятий или противодействие их деятельности, совершаемое в интересах бывших собственников или заинтересованных капиталистических организаций, влекут за собой — меры социальной защиты, указанные в ст. 58-2 настоящего кодекса. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

---------------

  Опять же вспоминаем, какие цели считаются контрреволюционными. У меня возражений нет.

--------------

  58-8. Совершение террористических актов, направленных против представителей советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций, и участие в выполнении таких актов, хотя бы и лицами, не принадлежащими к контрреволюционной организации, влекут за собой — меры социальной защиты, указанные в ст. 58-2 настоящего кодекса. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

---------------

  Без комментариев.

---------------

  58-9. Разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов и иных сооружений или государственного и общественного имущества, влечёт за собой — меры социальной защиты, указанные в ст. 58-2 настоящего кодекса. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

---------------

  Без комментариев.

---------------

  58-10. Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст.ст. 58-2-58-9 настоящего Кодекса), а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания влекут за собой — лишение свободы на срок не ниже шести месяцев.

  Те же действия при массовых волнениях или с использованием религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут за собой — меры социальной защиты, указанные в ст. 58-2 настоящего кодекса. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

---------------

  А вот и пресловутая «антисоветская агитация». Да, свободы слова в СССР не было. За такое преступление карали аж заключением на срок не ниже 6 месяцев. Что касается религиозных предрассудков (по поводу военного положения — у нас до сих пор в такой ситуации свободы слова нет, ничего уникального) — что ж. Думается, нашим правозащитникам милее Фергана, Баку, Нагорный Карабах и Чечня.

---------------

  58-11. Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно участие в организации образованной для подготовки или совершения одного из преступлений, предусмотренных настоящей главой, влекут за собой — меры социальной защиты, указанные в соответствующих статьях настоящей главы. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

--------------

  Подготовка теракта, например.

--------------

  58-12. Недонесение о достоверно известном, готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении влечёт за собой — лишение свободы на срок не ниже шести месяцев [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

-------------------

  Рассмотрим, что касается гражданских лиц.

  С современной точки зрения выглядит, наверное, необоснованно жестоко. Конечно, современный индивидуум вовсе не обязан доносить о попытке измены, если факты стали ему так или иначе известны. И никто не имеет права корить его даже в том случае, если погибнут люди, чью гибель сообщением можно было предотвратить.

  Либерально. Тогда мыслили иначе.

  Однако, подчеркну ещё раз: речь идёт не о «ДОНОСИТЕЛЬСТВЕ» как таковом, а о «достоверно известном» (со слухами не соваться!!!), «готовящемся или совершённом контрреволюционном преступлении» (к примеру, о попытке свержения конституционного строя).

------------------

  58-13. Активные действия или активная борьба против рабочего класса и революционного движения, проявленные на ответственной или секретной (агентура) должности при царском строе или у контрреволюционных правительств в период гражданской войны, влекут за собой — меры социальной защиты, указанные в ст. 58-2 настоящего кодекса. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

--------------------

  Антинародные преступления прошлых лет, в том числе и военные — это преступления, совершённые во время гражданской войны.

  Активно сотрудничавших с фашистами граждан вылавливали после Отечественной войны многие годы. А тот же Моссад разыскивает нацистских преступников и по сей день.

  Хоть и странно смотрится статья на современный взгляд, однако никакого исключительно советского злого умысла в ней я не вижу.

----------------

  58-14. Контрреволюционный саботаж, то есть сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленно небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата, влечет за собой — лишение свободы на срок не ниже одного года, с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела, с конфискацией имущества. [6 июня 1937 г. (СУ № 49, ст. 330)].

-----------------

  А вот эта статья предназначена специально для бюрократов. Кто ещё может вести умышленный контрреволюционный саботаж (не забыли, что значит «контрреволюционный»?) с целью «ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата»? Уж не крестьянин - точно.

-----------------

  Итого, очевидно, пресловутая 58-я статья включает в себя преступления против существовавшего государственного строя — контрреволюционные преступления. Любое государство имеет право защищать само себя, и меры, предпринимаемые советским государством, и по сей день смотрятся вполне адекватными (возможно, излишне жесткими — с современной точки зрения, возможно, содержащими странные на нынешний взгляд пункты, но распространять современную точку зрения на события более чем полувековой давности, как минимум, глупо).

  Совершенно очевидно, что положения 58-й статьи, в целом, не затрагивают простую бытовую жизнь человека, являясь перечнем особо тяжких преступлений. Единственное исключение — «ответственность родственников» — 58-1в.

  Таким образом, утверждать, что ВСЕ ПОГОЛОВНО, осужденные по 58-й статье, были несправедливо репрессированы, являлись политическими заключёнными, как минимум, абсурдно. Также как и делать из самой 58-й статьи синоним несправедливых, бесчеловечных репрессий.





Приложение 4

ВСЕРОССИЙСКИЙ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ

СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ РСФСР

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 20 июля 1934 года

О ДОПОЛНЕНИИ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РСФСР

СТ. СТ. 58-1А, 58-1Б, 58-1В, 58-1Г

  В соответствии с Постановлением ЦИК Союза ССР 8 июня 1934 г. «О дополнении Положения о преступлениях государственных (контрреволюционных и особо для Союза ССР опасных преступлениях против порядка управления) статьями об измене родине» (СЗ, 1934, № 33, ст. 255) и на основании ст. 2 Постановления ВЦИК 7 июля 1923 г. «О порядке изменения кодексов» (СУ, 1923, № 54, ст. 530) ВЦИК и СНК РСФСР постановляют:

  Дополнить Уголовный кодекс РСФСР статьями 58-1а, 58-1б, 58-1в и 58-1г следующего содержания:

  «58-1а. Измена родине, т. е. действия, совершённые гражданами Союза ССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как-то: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелет за границу, караются высшей мерой уголовного наказания — расстрелом с конфискацией всего имущества, а при смягчающих обстоятельствах — лишением свободы на срок 10 лет с конфискацией всего имущества».

  «58-1б. Те же преступления, совершённые военнослужащими, караются высшей мерой уголовного наказания — расстрелом с конфискацией всего имущества».

  «58-1в. В случае побега или перелета за границу военнослужащего, совершеннолетние члены его семьи, если они чем-либо способствовали готовящейся или совершённой измене, или хотя бы знали о ней, но не довели об этом до сведения властей, караются лишением свободы на срок от 5 до 10 лет с конфискацией всего имущества.

  Остальные совершеннолетние члены семьи изменника совместно с ним проживавшие или находившиеся на его иждивении к моменту совершения преступления — подлежат лишению избирательных прав и ссылке в отдалённые районы Сибири на 5 лет».

  «58-1г. Недонесение со стороны военнослужащего о готовящейся или совершённой измене — влечёт за собой лишение свободы на 10 лет.

  Недонесение со стороны остальных граждан (не военнослужащих) преследуется согласно ст. 58.12».

Председатель ЦИК Союза ССР М. Калинин

И.о. секретаря ЦИК Союза ССР А. Медведев

СЗ СССР, 1934, № 33, ст. 255.





Приложение 5

«Закон о трёх колосках» или «7/8»187

ВСЕРОССИЙСКИЙ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ

СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ РСФСР

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 7 августа 1932 г.

ОБ ОХРАНЕ ИМУЩЕСТВА ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ, КОЛХОЗОВ И КООПЕРАЦИИ И УКРЕПЛЕНИИ ОБЩЕСТВЕННОЙ (СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ) СОБСТВЕННОСТИ

  За последнее время участились жалобы рабочих и колхозников на хищение (воровство) грузов на железнодорожном и водном транспорте и хищения (воровство) кооперативного и колхозного имущества со стороны хулиганствующих и вообще противообщественных элементов. Равным образом участились жалобы на насилия и угрозы кулацких элементов в отношении колхозников, не желающих выйти из колхозов и честно и самоотверженно работающих на укрепление последних.

  ЦИК и СНК Союза ССР считают, что общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа, ввиду чего решительная борьба с расхитителями общественного имущества является первейшей обязанностью органов советской власти.

  Исходя из этих соображений и идя навстречу требованиям рабочих и колхозников, ЦИК и СНК Союза СССР постановляют:

  I

  1. Приравнять по своему значению грузы на железнодорожном и водном транспорте к имуществу государственному и всемерно усилить охрану этих грузов.

  2. Применять в качестве меры судебной репрессии за хищения грузов на железнодорожном и водном транспорте высшую меру социальной защиты — расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества.

  3. Не применять амнистии к преступникам, осуждённым по делам о хищении грузов на транспорте.

  II

  1. Приравнять по своему значению имущество колхозов и кооперативов (урожай на полях, общественные запасы, скот, кооперативные склады и магазины и т. п.) к имуществу государственному и всемерно усилить охрану этого имущества от расхищения.

  2. Применять в качестве меры судебной репрессии за хищение (воровство) колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты — расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества.

  3. Не применять амнистии к преступникам, осуждённым по делам о хищении колхозного и кооперативного имущества.

  III

  1. Повести решительную борьбу с теми противообщественными кулацко-капиталистическими элементами, которые применяют насилия и угрозы или проповедуют применение насилия и угроз к колхозникам с целью заставить последних выйти из колхоза, с целью насильственного разрушения колхоза. Приравнять эти преступления к государственным преступлениям.

  2. Применять в качестве меры судебной репрессии по делам об охране колхозов и колхозников от насилий и угроз со стороны кулацких и других противообщественных элементов лишение свободы от 5 до 10 лет с заключением в концентрационный лагерь.

  3. Не применять амнистии к преступникам, осуждённым по этим делам.

Председатель ЦИК Союза ССР М. Калинин

Председатель СНК Союза ССР В. Молотов (Скрябин)

Секретарь ЦИК Союза ССР А. Енукидзе

СЗ СССР 1932 г., № 62, ст. 360





Приложение 6

Приговор опоздавшим на работу



  «Моя матушка работала в геологии. За опоздание на работу на 30 минут её чуть не расстреляли, а она не могла бросить грудного ребенка. Спасло её то, что перед этим она сдала своё золото на танк и получила благодарность от Сталина.
  Это первоисточник — как ни назови...»

Из комментариев в соцсети «Одноклассники», 2016 г.

  «...26 июня 1940 года прогремел над страной указ «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений».
   ...По указу от 26 июня за прогул сажали, а прогулом считалось опоздание на работу свыше 20 минут. Сломался трамвай, опоздание на работу, опоздавших в лагеря: там опаздывать не дадут.»

Виктор Резун (Суворов), «День–М», 1968–1994 гг.


  Предлагаю заглянуть в документ, с которого, собственно, всё и начиналось (текстовые выделения даны мною. — А. Г.):


ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВНАРКОМА СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС

«О мероприятиях по упорядочению трудовой дисциплины, улучшению практики государственного социального страхования и борьбе с злоупотреблениями в этом деле»188

(28 декабря 1938 г.)

(извлечения)

   В Советском Союзе трудящиеся работают не на капиталистов, а на себя, на свое социалистическое государство, на благо всего народа. Подавляющее большинство рабочих и служащих честно и добросовестно работает на предприятиях, на транспорте, в учреждениях, проявляя сознательное отношение к труду, показывая образцы ударничества и трудовой доблести, укрепляя мощь и обороноспособность Родины.

   Но наряду с честными и добросовестными работниками еще имеются отдельные несознательные, отсталые или недобросовестные люди — летуны, лодыри, прогульщики и рвачи.

   Эти люди своей недобросовестной работой, прогулами, опозданиями на работу, бесцельным хождением по предприятию в рабочее время и другими нарушениями правил внутреннего трудового распорядка, а также частыми самовольными переходами с одних предприятий на другие разлагают дисциплину труда, наносят большой ущерб промышленности, транспорту и всему народному хозяйству.

   Они стремятся дать государству работы поменьше, а себе урвать денег побольше. Они злоупотребляют советскими законами и правилами о труде, используя их в своих корыстных интересах. Они не работают полностью даже установленных часов рабочего дня, а нередко работают всего только четыре или пять часов, растрачивая остальные два-три часа рабочего времени впустую. На этом народ и государство теряют ежегодно миллионы рабочих дней и миллиарды рублей.

<. . .>

   Все это приводит к такому положению, когда недобросовестные работники, мало трудясь, могут жить за счёт государства, за счёт народа, что вызывает справедливые протесты со стороны большинства рабочих и служащих и требует внесения некоторых изменений в существующие правила внутреннего трудового распорядка и в нормы социального страхования, с тем чтобы впредь не допускалось одинакового отношения к добросовестным работникам и к лодырям, летунам, чтобы поощрялись только честно работающие рабочие и служащие, а не те, кто подрывает трудовую дисциплину и легко перебегает с одного предприятия на другое.

<. . .>

   Совет Народных Комиссаров Союза ССР, Центральный Комитет Всесоюзной Коммунистический партии (большевиков) и Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов постановляют:

   1. Обязать администрацию предприятий и учреждений вместе с профсоюзными органами повести решительную борьбу со всеми нарушителями трудовой дисциплины и правил внутреннего трудового распорядка, с прогульщиками, лодырями, рвачами — со всеми, кто нечестно относится к своим трудовым обязанностям, будь то служащий или рабочий.

   Закон требует увольнения рабочего или служащего, допустившего прогул по неуважительной причине. Эта мера направлена против тунеядцев, которые не хотят трудиться, а стремятся жить за счёт государства, за счёт народа. Требование закона об увольнении прогульщиков должно выполняться неукоснительно.

   Законом установлены и рабочим классом приняты восьмичасовой рабочий день, семичасовой рабочий день, шестичасовой рабочий день для различных предприятий и учреждений, в зависимости от условий работы. При этом семичасовой рабочий день имеет подавляющее большинство рабочих. Государство требует и рабочий класс поддерживает это требование, чтобы установленная законом продолжительность рабочего дня соблюдалась в точности и без всяких нарушений, чтобы там, где установлен восьмичасовой, семичасовой или шестичасовой рабочий день, работа производилась, согласно закону, полных восемь, семь и шесть часов. Опоздания на работу, преждевременный уход на обед, запоздалый приход с обеда, преждевременный уход с предприятия, а также бездельничанье в рабочее время — всё это составляет грубейшее нарушение трудовой дисциплины, нарушение закона, влекущее за собой подрыв хозяйственной и оборонной мощи страны и благосостояния народа.

   Рабочий или служащий, допустивший опоздание на работу без уважительных причин, или преждевременно ушедший на обед, или запоздавший приходом с обеда, или раньше времени ушедший с предприятия или из учреждения, или бездельничавший в рабочее время, подвергается администрацией взысканию: замечание, или выговор, или выговор с предупреждением об увольнении; перевод на другую, ниже оплачиваемую работу на срок до трех месяцев или смещение на низшую должность.

   Рабочий или служащий, допустивший три таких нарушения в течение одного месяца или четыре нарушения в течение двух месяцев подряд, подлежит увольнению, как прогульщик, как нарушитель закона о труде и трудовой дисциплине.

   2. Установить, что за уклонение от проведения мер по укреплению трудовой дисциплины и непринятие мер против прогульщиков, летунов и разгильдяев в соответствии с настоящим постановлением и постановлением Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров Союза ССР от 15 ноября 1932 г. «Об увольнении за прогул без уважительных причин» руководители предприятий, учреждений, цехов и отделов привлекаются вышестоящими органами к ответственности вплоть до снятия с работы и предания суду.

<. . .>

   26. Настоящее постановление вводится в действие с 1 января 1939 г.



* * *


   9 января 1939 г. газета «Правда» опубликовала разъяснение к этому Постановлению189, в котором, в частности, говорилось: «...2. Рабочие и служащие, которые без уважительных причин явились на работу с опозданием более чем на 20 минут, к работе не допускаются, считаются прогульщиками и подлежат немедленному увольнению».

   Жёстко? Возможно. Но, как видим, ни о расстрелах, ни о каком-либо судебном преследовании вообще в отношении опоздавших на работу или прогульщиков (к коим приравняли опоздавших на работу более чем на 20 минут) речь в Постановлении не шла. Ну а выделенный мною фрагмент разъяснения относится к рассуждениям типа суворовского «сломавшегося трамвая».

   Летом 1940 года, когда в Европе, неуклонно приближаясь к границам нашей страны, уже полным ходом шла Вторая Мировая война, а промышленность СССР переходила на мобилизационный режим работы, Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и из учреждений». Вот его текст:



ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР


УКАЗ
от 26 июня 1940 года


О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений
190

  Согласно представлению Всесоюзного Центрального Совета Профессиональных Союзов — Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

   1. Увеличить продолжительность рабочего дня рабочих и служащих во всех государственных, кооперативных и общественных предприятиях и учреждениях:
   с семи до восьми часов — на предприятиях с семичасовым рабочим днём;
   с шести до семи часов — на работах с шестичасовым рабочим днём, за исключением профессий с вредными условиями труда, по спискам, утверждаемым СНК СССР;
   с шести до восьми часов — для служащих учреждений;
   с шести до восьми часов — для лиц, достигших 16-ти лет.

   2. Перевести во всех государственных, кооперативных и общественных предприятиях и учреждениях работу с шестидневки на семидневную неделю, считая седьмой день недели — воскресенье — днём отдыха.

   3. Запретить самовольный уход рабочих и служащих из государственных, кооперативных и общественных предприятий и учреждений, а также самовольный переход с одного предприятия на другое или из одного учреждения в другое.
   Уход с предприятия и учреждения или переход с одного предприятия на другое и из одного учреждения в другое может разрешить только директор предприятия или начальник учреждения.

   4. Установить, что директор предприятия и начальник учреждения имеет право и обязан дать разрешение на уход рабочего и служащего с предприятия или из учреждения в следующих случаях:
   а) когда рабочий, работница или служащий согласно заключению врачебно-трудовой экспертной комиссии не может выполнять прежнюю работу вследствие болезни или инвалидности, а администрация не может предоставить ему другую подходящую работу в том же предприятии или учреждении, или когда пенсионер, которому назначена пенсия по старости, желает оставить работу;
   б) когда рабочий, работница или служащий должен прекратить работу в связи с зачислением его в высшее или среднее специальное учебное заведение.
   Отпуска работницам и женщинам-служащим по беременности и родам сохраняются в соответствии с действующим законодательством.

   5. Установить, что рабочие и служащие, самовольно ушедшие из государственных, кооперативных и общественных предприятий или учреждений, предаются суду и по приговору народного суда подвергаются тюремному заключению сроком от 2-х месяцев до 4-х месяцев.
   Установить, что за прогул без уважительной причины рабочие и служащие государственных, кооперативных и общественных предприятий и учреждений предаются суду и по приговору народного суда караются исправительно-трудовыми работами по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из заработной платы до 25 %.
   В связи с этим отменить обязательное увольнение за прогул без уважительных причин.

   Предложить народным судам все дела, указанные в настоящей статье, рассматривать не более чем в 5-дневный срок и приговоры по этим делам приводить в исполнение немедленно.

   6. Установить, что директора предприятий и начальники учреждений за уклонение от предания суду лиц, виновных в самовольном уходе с предприятия и из учреждения, и лиц, виновных в прогулах без уважительных причин, — привлекаются к судебной ответственности.
   Установить также, что директора предприятий и начальники учреждений, принявшие на работу укрывающихся от закона лиц, самовольно ушедших с предприятий и из учреждений, подвергаются судебной ответственности.

   7. Настоящий Указ входит в силу с 27 июня 1940 г.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР
М. КАЛИНИН

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
А. ГОРКИН

* * *


   Хочу подчеркнуть: на основании Указа, «по приговору народного суда» прогульщики (включая, напомню, опоздавших на работу более чем на 20 минут) «караются исправительно-трудовыми работами по месту работы на срок до 6 месяцев». Ни о лагерях, ни о расстрелах речи нет и здесь.

   23 июля 1940 г., то есть всего лишь неполный месяц спустя, Пленум Верховного суда Союза ССР принял Постановление за № 25/14/у по делу некоего Липина, где в качестве общего указания судебным органам предложил в случаях, когда осуждённый к исправительно-трудовым работам во время отбывания наказания совершил прогул, заменять неотбытый срок исправительно-трудовых работ лишением свободы. Вот, оказывается, с какого момента прогульщикам стало угрожать реальное тюремное заключение. Но даже в этом случае оно не могло быть длительнее оставшегося срока исправительных работ, то есть 6 месяцев.

   И только через год, когда над страной уже полыхала Великая Отечественная война, новое Постановление Пленума Верховного суда СССР, действовавшее вплоть до отмены его в 1952 году, расширило рамки наказания за прогул:



ОБ ИЗМЕНЕНИИ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА СОЮЗА ССР ОТ 23 ИЮЛЯ 1940 г. № 25/14/у


Постановление Пленума Верховного суда СССР № 28/11/у
от 17 июля 1941 г.
191

  Пленум Верховного суда Союза СCР постановляет внести изменение в постановление Пленума Верховного суда Союза СCР от 23 июля 1940 г. за № 25/14/у, изложив пункт "а" указанного постановления в следующей редакции:

   «В тех случаях, когда осужденный за прогул без уважительных причин к исправительно-трудовым работам по месту работы совершит во время отбывания наказания повторный прогул без уважительных причин, такие действия осуждённого следует рассматривать как самостоятельное преступление и определять меру наказания в соответствии с ч. 2 ст. 5 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года по принципу сложения наказания.

   Если после этого осуждённый во время отбывания, наказания снова совершит прогул без уважительных причин, то такие действия, носящие по существу характер злостного уклонения от работы, следует рассматривать как самовольный уход с работы и квалифицировать в соответствии с ч. 1 ст. 5 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г.».

   В связи с этим постановление Пленума Верховного суда Союза ССР от 26 сентября 1940 г. за № 35/7/20/у по делу Липина в качестве общего указания судебным органам о замене неотбытого срока исправительно-трудовых работ лишением свободы в случаях, когда осуждённый к исправительно-трудовым работам во время отбывания наказания совершил прогул, считать утратившим силу.

* * *


   Так где же здесь сталинские расстрелы и колымские лагеря?192



Приложение 7

За что в СССР карали военно-полевые суды?193

ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР


УКАЗ
от 19 апреля 1943 года


О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников

  В освобождённых Красной Армией от немецко-фашистских захватчиков городах и селах обнаружено множество фактов неслыханных зверств и чудовищных насилий, учинённых немецкими, итальянскими, румынскими, венгерскими, финскими фашистскими извергами, гитлеровскими агентами, а также шпионами и изменниками родины из числа советских граждан над мирным советским населением и пленными красноармейцами. Многие десятки тысяч ни в чём неповинных женщин, детей и стариков, а также пленных красноармейцев зверски замучены, повешены, расстреляны, заживо сожжены по приказам командиров воинских частей и частей жандармского корпуса гитлеровской армии, начальников гестапо, бургомистров и военных комендантов городов и сёл, начальников лагерей для военнопленных и других представителей фашистских властей.

  Между тем, ко всем этим преступникам, виновным в совершении кровавых расправ над мирным советским населением и пленными красноармейцами, и к их пособникам из местного населения применяется в настоящее время мера возмездия, явно не соответствующая содеянным ими злодеяниям.

  Имея в виду, что расправы и насилия над беззащитными советскими гражданами и пленными красноармейцами и измена родине являются самыми позорными и тяжкими преступлениями, самыми гнусными злодеяниями, Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

  1. Установить, что немецкие, итальянские, румынские, венгерские, финские фашистские злодеи, уличённые в совершении убийств и истязаний гражданского населения и пленных красноармейцев, а также шпионы и изменники родины из числа советских граждан караются смертной казнью через повешение.

  2. Пособники из местного населения, уличённые в оказании содействия злодеям в совершении расправ и насилий над гражданским населением и пленными красноармейцами, караются ссылкой в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.

  3. Рассмотрение дел о фашистских злодеях, виновных в расправах и насилиях над мирным советским населением и пленными красноармейцами, а также о шпионах, изменниках родины из числа советских граждан и о их пособниках из местного населения возложить на военно-полевые суды, образуемые при дивизиях действующей армии в составе: председателя военного трибунала дивизии (председатель суда), начальника особого отдела дивизии и заместителя командира дивизии по политической части (члены суда), с участием прокурора дивизии.

  4. Приговоры военно-полевых судов при дивизиях утверждать командиру дивизии и приводить в исполнение немедленно.

  5. Приведение в исполнение приговоров военно-полевых судов при дивизиях — повешение осужденных к смертной казни — производить публично, при народе, а тела повешенных оставлять на виселице в течение нескольких дней, чтобы все знали, как караются и какое возмездие постигнет всякого, кто совершает насилие и расправу над гражданским населением и кто предает свою родину.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР
М. КАЛИНИН

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
А. ГОРКИН





Примечания [К оглавлению]


1 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в 30—50-х гг. XX в. — Магадан, фил. Ин-та управления и экономики (г. С.-Петербург). — Магадан: Кордис, 2004.

2 Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области: Часть 1: Горнодобывающая промышленность Дальстроя (1931—1957) / Сост. С. П. Ефимов. — Магадан: Кордис, 2002.

3 Вяткин В. С. Человек рождается дважды: Роман-трилогия. — Магадан: Кн. изд-во, 1990.

4 Гинзбург Е. С. Крутой маршрут: Хроника времён культа личности. — Магадан: Кн. изд-во, 1992.

5 Магадан. Конспект прошлого / Сост. и авт. вступ. статей А. Г. Козлов. — Магадан: Кн. изд-во, 1989.

6 Государственный архив Магаданской области (ГАМО), ф. р-23сч, оп. 1, д. 4196 // Бацаев И. Д., Козлов А. Г. Дальстрой и Севвостлаг ОГПУ—НКВД в цифрах и документах: В 2-х ч. Ч. 2 (1941—1945). Магадан: СВКНИИ ДВО РАН, 2002. — С. 233.

7 Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области... — С. 30. У В. Зеляка эта цифра округлена до 75,8 т (см. Приложение 1).

8 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 18.

9 Николаев К. Б. К вопросу изучения истории Дальстроя // Исторические аспекты Северо-Востока России: экономика, образование, колымский ГУЛаг. — Магадан: СВКНИИ ДВО РАН, 1996. — С. 29—46. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 15.

10 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 15.

11 Хотя, именно объективности ради, признаемся, что в системе учреждений, ведавших местами заключения в РСФСР, в апреле 1918 г., одновременно с переездом правительства из Петрограда в Москву, Наркомат юстиции распустил Главное управление мест заключения (ГУМЗ) и образовал вместо него Центральный карательный отдел (ЦКО), просуществовавший аж до октября 1921 года (ГАРФ, ф. 4042, оп. 8, д. 1, л. 21. / Джекобсон М., Смирнов М. Б. Система мест заключения в РСФСР и СССР (1917—1929). — «Псевдология».

12 Кочегарова Е. Д. Золотопромышленность Дальнего Востока (1922—1940 гг.). Исторический опыт: Дис. ... канд. истор. наук. — Благовещенск, 2002. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 13.

13 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 13—14.

14 Цит. по Петров Н. В. История империи «ГУЛАГ». Глава 1. — «Псевдология». Поскольку ссылки на эту работу будут встречаться неоднократно, привожу краткую справку из «Википедии»: «Никита Васильевич Петров (1957 г. р.) — российский общественный деятель, заместитель председателя общества «Мемориал», автор книг по истории. Специализируется на истории советских органов безопасности». Надеюсь, одного из руководителей общества «Мемориал» никто не заподозрит в ангажированности левого направления.

15 Цит. по Петров Н. В. История империи «ГУЛАГ». Глава 1. — «Псевдология».

16 Годовой отчет по основной деятельности Дальстроя 1937 г. // Бацаев И. Д., Козлов А. Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР... Ч. 1. — С. 91

17 Иванова Г. М. ГУЛАГ: государство в государстве // Советское общество: возникновение, развитие, исторический финал. Т. 2. Апогей и крах сталинизма. — М.: РГГУ, 1997. С. 209—279. Она же. ГУЛАГ в системе тоталитарного государства. — М., 1997. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 11—12.

18 См., например, ГУЛАГ. — «Википедия».

19 ГАМО, ф. р-7, оп. 1, д. 1, л. 3. // Магадан. Конспект прошлого... — С. 36.

20 Там же, д. 138, л. 240. // Магадан. Конспект прошлого... — С. 36.

21 Центральный государственный архив РСФСР Дальнего Востока (ЦГА РСФСР ДВ), ф. р-3014, оп. 1, д. 190, л. 2—3. // Магадан. Конспект прошлого... — С. 37.

22 На Севере Дальнем: Лит.-худож. альманах. — Магадан, 1979, № 1. — С. 15. // Магадан. Конспект прошлого... — С. 38.

23 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 260.

24 Ламин В. А. Золотой след Сибири. — Екатеринбург: Банк культурной информ., 1997. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 12.

25 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 271.

26 Там же. — С. 124.

27 Так, в 1951 году 4512 работников Дальстроя (из примерно 220 тысяч работающих в нём) имели офицерские звания. — ГАМО. Ф. Р-23, оп. 1, д. 3, л. 72. / Мельников С. М. Дальстрой как репрессивно-производственная структура НКВД-МВД СССР: 1932-1953 годы. — Диссертация на соискание научной степени кандидата исторических наук (2002 г.). — «disserCat — электронная библиотека диссертаций».

28 Откройте газетки новейших времён: губернатор Красноярского края — Александр Лебедь, генерал-лейтенант, Рязанской области — Георгий Шпак, генерал-полковник, Ульяновской — Владимир Шаманов, генерал-лейтенант. Все — «десантура». Воронежская область — Владимир Кулаков, Смоленская область — Владимир Маслов; оба — генерал-майоры ФСБ, чекисты, между прочим. В Московской же области и вовсе — генерал-полковника на генерала армии сменили. Вот это действительно феномен!

29 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 124.

30 Там же. — С. 249.

31 Там же.

32 ФМП — фонд материального поощрения (было такое понятие при советской власти). Дополнительные выплаты (премии) из ФМП производились помимо основной, исчисленной из тарифа, ставки, оклада, заработной платы, хотя в среднем размере заработка, из которого в последствии исчислялись пенсии, отпускные и т.п. учитывались.

33 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 140.

34 Грамота Президиума Верховного Совета СССР от 01 марта 1945 г. о награждении Дальстроя НКВД СССР орденом Трудового Красного знамени (фотокопия). // Фонды Магаданского областного краеведческого музея.

35 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 127—128.

36 «Огонёк», № 21, 20—27 мая 1989 г. — С. 26.

37 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 237. Кстати, А. Козлов указывает, что 15 января 1949 г. «газета "Советская Колыма" сообщила, что в районе Пролетарской улицы открылся мебельно-москательный магазин. В числе его товаров: стулья, детская мебель, электрические приборы, стеклянная, фарфоровая и фаянсовая посуда, скобяные изделия». (См. Магадан. Конспект прошлого... — С. 149—150).

38 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 231.

39 Там же. — С. 245.

40 Там же. — С. 237.

41 Там же. — С. 253.

42 Там же. — С. 262.

43 ГАМО, ф. Р-23сч, оп. 1, д. 1917, л. 11. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 169.

44 ГАМО, ф. Р-23сс, оп. 1, д. 484, л. 68. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 173.

45 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 173.

46 Там же. — С. 99—100.

47 Там же. — С. 139.

48 Там же. — С. 253.

49 Там же. — С. 262.

50 Там же. — С. 268.

51 «Владимир Путин выразил свое мнение о массовых репрессиях». — Издание «GZT.RU».

52 См. Видеоблог Дмитрия Медведева.

53 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 11.

54 Там же.

55 Юридический словарь. — «Словари и энциклопедии на Академике».

56 Толковый словарь Ушакова. — «Толковый словарь Ушакова онлайн».

57 См., например, Репрессии. — «Википедия». Примечательно, что других, привычных в начале списков поисковика «Google», словарных статей к термину «Репрессии» на первых десяти страницах, предложенных поисковиком, я не нашёл — они сплошь заполнены ссылками на материалы о «сталинских репрессиях».

58 См. «Ситуацию вокруг иранской ядерной программы улучшить не удалось — Медведев.» — «Интерфакс». Днём 14 апреля (2010 г. — А. Г.) я видел сюжет с этими словами в передаче новостного телеканала «Россия-24». Вечером, просматривая тот же сюжет повторно, упоминания о репрессиях уже не обнаружил.

59 См. Закон РФ от 18 октября 1991 года, № 1761-1 О реабилитации жертв политических репрессий. — «Мемориал». Относительно же «политических мотивов», рекомендую заглянуть в Приложение 3 — там приведен текст ст. 58 УК РСФСР в редакции 1938 года, где соответствующие «мотивы» достаточно чётко прописаны: например, шпионаж, терроризм, поджоги, переход на сторону врага и т. п.

60 ГАМО, ф. р-54, оп. 1, д. 12, л. 87 // Цит. по: Магадан. Конспект прошлого... — С. 124.

61 Широков А. И. Дальстрой: предыстория и первое десятилетие. — Магадан: Кордис, 2000. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 17—18.

62 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 11—20 (ссылки).

63 См., например, Приказ НКВД СССР от 11.06.1943 № 00968. — «Викитека».

64 См., например, Указ Президиума ВС СССР от 19.04.1943 № 39. — «Викитека».

65 «АиФ», № 17, 28 апреля — 4 мая 2010 г. — С. 9.

66 См., например, «В США заключённых больше, чем в любой другой стране мира» («Global Research», Канада). — «inoСМИ.Ru». И схлопотать в Сан-Марино можно, между прочим, в отличие от «негуманного» советского «четвертака» сталинских времён, полновесных 35 лет (см. Лишение свободы. — «Википедия».).

67 Цит. по: И. Глазунов Мой Столыпин // «Завтра», № 29 (452), июль 2002 г. — С. 7.

68 Там же.

69 Напомню, что использовать гильотину в соответствующих целях предложил ещё в 1792 году врач и депутат французского парламента (очевидно, большой гуманист и демократ) Ж. Гильотен (Гийотен). Кто-нибудь подсчитал, сколько голов отлетело от этой машины с тех времён? См., например, Гильотина. — «Википедия».

70 См., например, Смертная казнь. — «Википедия».

71 Газовая камера. — «Википедия». Не правда ли, интересный контекст применения понятия «этика»? Не оттого ли и прокурора стошнило?

72 Смерть Усамы бен Ладена. — «Википедия».

73 Обезглавливание. — «Википедия».

74 Побиение камнями. — «Википедия».

75 См., например, карту «Смертная казнь в современном мире.» — «Википедия».

76 Ленин В. И., Полн. собр. соч. (5-е издание), т. 37. — C. 122. — Из Доклада на объединённом заседании ВЦИК, Моссовета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов 22 октября 1918 года.

77 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 94—95.

78 Сигачёв С. ГУЛАГ и Дальстрой. — «Колыма.RU».

79 «В российских тюрьмах скончались более 4 тысяч человек». — «Новости MAIL.RU».

80 Демографическая ситуация в Российской Федерации. — «Википедия».

81 «В США заключённых больше, чем в любой другой стране мира» («Global Research», Канада). — «inoСМИ.Ru».

82 «США лидируют по количеству заключённых». — «КоммерсантЪ».

83 К счастью, для Колымы производить такие расчёты не потребовалось. «По данным УФСИН по Магаданской области, с 1932 по 1953 годы в лагеря Колымы было завезено 740 434 человека. В последующие годы доставка заключённых на Колыму являлась незначительной, пока не прекратилась окончательно. Очевидно, что общее количество заключённых до 1957 года, то есть до упразднения Дальстроя, не превышало 800 000 человек, из которых, по документам ведомственных архивов Магаданской области, считаются умершими 120—130 тыс. человек, расстрелянными — около 10 тыс. человек». — (http://ufsin-magadan.ru/index.php?newsid=44) К сожалению, очевидно, при переходе на систему т. н. «электронного правительства» в самом начале 2012 года изменениям подвергся и сайт УФСИН МО. Он получил новый адрес, стандартное, похоже, оформление, и из него исчезла информация об истории этого учреждения на Колыме. Так что теперь оппонентам остаётся только верить мне на слово. Либо не верить.

83-1 Вообще говоря, «пятёрочка» мною выбрана не случайно. «По срокам лишения свободы, например, на 1 января 1934 г. 53,7 % заключённых были осуждены на срок 3–5 лет включительно, 42,5 % — на срок 5–10 лет. Впоследствии это соотношение могло меняться, но в числе „спецконтингентов“ лагерей именно эти группы были всегда наиболее многочисленными.» — Колыма. События и люди. — М.: Издательство «Пента». — С. 182.

84 Петров Н. В. История империи «ГУЛАГ». Глава 8. — «Псевдология».

85 А если бы и включил, то, исходя из данных Н. В. Петрова за 1941 год, приплюсовал бы 100 тысяч умерших к полученной мною цифре в 1,2 млн посаженных (живых!) и получил бы в результате 1,3 млн человек — почти полное совпадение с фактическим (по Петрову) числом «прибывших».

86 Подробнее см.: Мета В. И., Диденко В. В. Жертвы Колымы. Магадан.— Магадан: ОАО «МАОБТИ», 2000.— С. 81—121 и др. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 60.

87 Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ, т. 2, с. 54 // Владимир Бушин Неизвестный Солженицын — М.: Эксмо: Алгоритм, 2009.— 560 с.— (Политический бестселлер). — С. 242. (примеч. 1). Неизвестный Солженицын. — (Электронная версия). — «X-libri».

88 Там же. // Бушин В. C. Неизвестный Солженицын... — С. 242 (примеч. 2)

89 Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ, т. 2, с. 381—382 // Бушин В. C. Неизвестный Солженицын... — С. 242. (примеч. 3). В. Бушин в сноске пишет: «Для правдоподобия измышляются кое-какие реалии, например, что среди убийц, мол, "большинство были грузины" что орудовали они почему-то "кольтами", что погода стояла отменная, "светило солнце" и т. п.».

90 Бушин В. C. Неизвестный Солженицын... — С. 242.

91 ГАМО, ф. Р-23сч, оп. 1, д. 49, л. 114. Под штрафным питанием понималось: 400 г хлеба, 10 г «муки подболточной», 33 г крупы, 100 г консервов, 5 г растительного масла, 20 г соли, 3 г чая, 17 г томатов, 100 г рыбы в сутки. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 65 (примеч. 302).

92 ГАМО, ф. Р-23сч, оп. 1, д. 49, л. 114. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 65 (примеч. 303).

93 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 65. Здесь В. Зеляк кратко упоминает некий документ из Магаданского областного архива за номером Ф.р-23сч, оп. 1, д. 47, л. 204. Это подписанный комиссаром госбезопасности II ранга К. Павловым приказ по «Дальстрою» от 25.05.1939 г. № 493 «О усилении питания слабосильных (группы В)». Полный текст приказа гласит: «Разрешить всем начальникам Управлений проводить усиленное питание по первой и второй категории слабосильной рабочей силы в течение двух–трёх недель для приведения слабосильных в полноценную рабочую силу» (цит. по: Бацаев И. Д., Козлов А. Г. Дальстрой и Севвостлаг ОГПУ–НКВД в цифрах и документах: В 2-х ч. Ч. 1 (1931–1941). Магадан: СВКНИИ ДВО РАН, 2002. — С. 312). Мало похоже на стремление «гебистов» уничтожать заключённых всеми возможными способами, не правда ли?

94 «Мы нашли Гитлера» // «АиФ», № 17, 28 апреля—4 мая 2010 г. — С. 7.

95 Понятнее говоря, была зарублена топором, после чего тело девушки бандиты расчленили.

96 Магадан. Конспект прошлого... — С. 66—67.

97 См., например, биографические справки в сборнике А. Г. Козлова «Магадан. Конспект прошлого».

98 При условии, конечно, что таковая вообще имела место быть. Ведь, случалось, легенду о «клеветническом навете» доверчивым слушателям и читателям впаривали досужие шелкопёры и сами сидельцы. Вот, полюбуйтесь: «До этого момента Дмитриев слыл в Геленджике диссидентом и политзэком, но стараниями Малесника остался просто зэком. Выяснилось, что в молодости он сидел за грабёж» или «М. И. Толокнев был в Геленджике членом бюро горкома КПСС и самым главным автотранспортным начальником. Но в 1988 году его вдруг исключили из партии. Правда, как говорят, исключили не за взгляды, а за некие материально-финансовые операции в свою исключительно пользу. Но так или иначе он после этого прослыл диссидентом и завоевал поддержку демократических кругов» (Георгий Целмс, Барабашки // «Огонёк», июль 1992 г., № 29—30. — С. 11). И пусть здесь речь идёт о причерноморских разборках 92-го года рoзлива, так ведь, хотя времена другие, да нравы, увы, прежние.

99 МК. Российский региональный еженедельник. «Московский комсомолец» на Колыме, № 1, 17—24 марта 2010 г. — С. 2.

100 Выдача казаков. — «Википедия».

101 Улитвинов Aлександр «Ради друга Гельмута». — «Независимое военное обозрение», 14.12.2001.

102 См. например, Большая советская энциклопедия (3-е изд.). — (Электронная версия). — «Яндекс».

103 Ленин В. И., Полн. собр. соч. (5-е издание), т. 8. — C. 309, прим.

104 См. Тепикин Виталий Культура и интеллигенция — Иваново, ИвГУ, 2006., Тепикин Виталий Интеллигенция: культурный контекст — Иваново, ИвГУ, 2008.

105 Ленин В. И., Полн. собр. соч. (5-е издание), т. 51. — C. 47—49.

106 Здесь я вынужден для наглядности несколько выйти за пределы темы.

Кто только не пытался пнуть Ильича за приведенные выше слова, перевирая и их, и соответствующий контекст самым беспардонным образом. Но я хочу привести типичный образчик именно такого «интеллигентика», причём не простого, а рафинированного и где-то даже — дворянина (сам он не преминует при случае сей факт подчеркнуть). Вот фрагменты интервью, данного «Комсомольской правде» (№ 15-т, 15—22 апреля 2010 г. — С. 18—19) кинорежиссёром Н. С. Михалковым:

«Ведущий: — Слоган "великий фильм о великой войне" (речь о фильме «Утомлённые солнцем-2».— А. Г.) ...многих возмутил.
НС: — Ё-моё! А название "Самый лучший фильм" никого не возмутило?
Ведущий: — ...Общее мнение, однако же, таково, что вы должны были предпочесть какой-то более скромный вариант. Тогда все были бы счастливы.
НС: — Я что, идиот, что ли? Почему я должен быть скромнее, когда нужно возвращать огромные деньги, которые мы потратили на картину? В чём скромность, вашу мать, мне интересно? "Ах, это нескромно!" "Да пошли вы в жопу!" — говорю я таким скромникам...
...Вы знаете, что такое пошлость? Это когда костюм "Бриони" надевают на зассанные подштанники. Понимаете?
Ведущий: — Какой ёмкий образ!
НС: — Разве нет?..
Ведущий: — Есть только один нюанс. Все эти столь ярко описанные вами личности
(речь об "элите" "элит" — московской туссовке.— А. Г.) послезавтра прийдут к вам на премьеру.
НС: — Милости прошу.
Ведущий: — И увидят.
НС: — И ох...еют!..»
М-да... И этот хам трамвайный — российская элита? Это — цвет нации?! Это — её мозг?!!

107 Рязанов Э. Не оттуда / «Огонёк», 1989, июль, № 30. — С. 28—30.

108 Рязанов сожалеет: «По сути, произошло нечто большее, чем снятие фильма с экрана. Было погребено направление "юмора абсурда" в нашем кино...» (Там же). Ну а мне-то о чём сожалеть?! Абсурда в нашей жизни и без кино хватает. И вполне даже не шуточного, без юмора утверждаю.

109 Рязанов Э. Не оттуда / «Огонёк», 1989, июль, № 30. — С. 28—30.

110 Там же.

111 Там же.

112 Там же.

113 Там же.

114 Бушин В. С. Неизвестный Солженицын — М.: Эксмо: Алгоритм, 2009.— 560 с.— (Политический бестселлер). Неизвестный Солженицын. — (Электронная версия). — «X-libri».

115 Солженицин А. И. Сквозь чад. YMCA-PRESS, Paris, 1979. — С. 47. // Бушин В. С. Неизвестный Солженицын...  — С. 148.

116 Ржезач Т. Спираль измены Солженицина. Прогресс, 1978. — С. 93. // Бушин В. С. Неизвестный Солженицын...  — С. 149.

117 Там же. — С. 95. // Бушин В. С. Неизвестный Солженицын...  — С. 152.

118 Решетовская Н. В споре со временем. АПН, 1975. — С. 68. // Бушин В. С. Неизвестный Солженицын...  — С. 146.

119 Там же. С 69. // Бушин В. С. Неизвестный Солженицын...  — С. 150.

120 Экслер Н. Записки сумасшедшей / «Огонёк», 1992, апрель, № 16—17. — С. 11—14.

121 Там же.

122 Бакатин В. В. — советский и российский политический деятель, министр внутренних дел СССР (1988—1990), председатель КГБ СССР (1991 г.). В последней должности с санкции руководства передал американской стороне чертежи подслушивающих устройств в посольстве США в Москве, в знак «доброй воли». Александр Руцкой считает, что «Бакатин разрушил органы безопасности» (cм. Бакатин Вадим Викторович. — «Википедия»).

123 Друцэ Ион (род. 1928) — известный молдавский и русский писатель и драматург, председатель общества Св. Апостола Павла («Дома Апостола Павла») (см. Друцэ Ион Пантелеевич. — «Википедия»).

124 Экслер Н. Записки сумасшедшей... — С. 11—14.

125 См., например: «Астахов: Финляндия нарушила Конвенцию ООН о правах ребенка». — «ВЕСТИ.RU» или «Власти Финляндии обвинят Рантала в организации побега ребенка — Астахов». — «BaltInfo».

126 76 Магадан. Конспект прошлого... — С. 32.

127 Бацаев И. Д., Козлов А. Г. Дальстрой и Севвостлаг ОГПУ–НКВД в цифрах и документах: В 2-х ч. Ч. 1 (1931–1941). Магадан: СВКНИИ ДВО РАН, 2002.

128 ГАМО, ф. Р-23сч, оп. 1, д. 529, л. 2об. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 55 (примеч. 237).

129 Приводился пример работы прииска «Партизан», который при срыве плана вскрыши торфов и добычи песков сумел перевыполнить программу золотодобычи, дав 247,08 % годового задания (ГАМО, ф. Р-23сч, оп. 1, д. 529, л. 3). // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 56 (примеч. 238).

130 ГАМО, ф. Р-23сч, оп. 1, д. 529, л. 3об. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 56 (примеч. 239).

131 Там же, л. 4—5. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 56 (примеч. 240).

132 Там же, л. 4. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 56 (примеч. 241).

133 Там же, л. 5. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 56 (примеч. 242).

134 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 55—56.

135 См. например, ГАМО, ф. Р-23сч, оп. 1, д. 529, лл. 2, 2об., 3, 3об., 4, 4об., 6, 10об. // Бацаев И. Д., Козлов А. Г. Дальстрой и Севвостлаг ОГПУ-НКВД в цифрах и документах: В 2-х ч. Ч. 1 (1931-1941). — С. 90

136 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 55.

137 ГАМО, ф. Р-23сч, оп. 1, д. 35, л. 142. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 35 (примеч. 117).

138 А. Г. Козлов считает, что С. С. Смирнов также входил в состав данной экспертной комиссии, но прибыл в Дальстрой отдельно от Билибина и Зверева (см.: Козлов А. Г. Геологоразведочные работы на Колыме и становление геологической службы Дальстроя... — С. 100). // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 35 (примеч. 118).

139 ГАМО, ф. Р-23сс, оп. 1, д. 38, л. 1—103; д. 41. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 35 (примеч. 119).

140 Там же, д. 38, л. 104—149; д. 40. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 35 (примеч. 120).

141 Там же, д. 38, л. 150—218; д. 39. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 35 (примеч. 121).

142 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 35

143 ГАМО, ф. Р-23сс, оп. 1, д. 38, л. 1—3; д. 39, л. 39—40. // Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 36 (примеч. 124).

144 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 30.

145 Подобную информацию можно без труда найти в газетах и интернете.
Так, например, 3 октября 2001 года министр юстиции РФ В. А. Ковалёв был признан виновным в хищениях путем растраты из Фонда общественной защиты прав граждан и в получении взяток в виде земельных участков, квартир и нескольких десятков тысяч долларов (1,29 млрд неденоминированных рублей). Приговорён к 9 годам лишения свободы условно. Как заявил адвокат Ковалёва Анатолий Кучерена, «с учётом социального статуса моего подзащитного».
19 февраля 2008 года глава Минатома РФ Е. О. Адамов по обвинению в присвоении 11 миллионов долларов, которые были выделены США и странами ЕС на поддержание ядерной безопасности в России, приговорён к 4 годам лишения свободы условно. Аппетиты государственных чиновников растут, сроки — даже условные — уменьшаются.
А 9 декабря 2011 года Президент РФ Дмитрий Медведев подписал закон о смягчении наказаний за экономические преступления. Хотя куда уж, казалось бы, ещё мягче?!

146 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... — С. 67.

147 Вяткин В. С. Человек рождается дважды... Кн. 2, 3. — С. 302.

148 Гинзбург Евгения Соломоновна. — «Википедия».

149 Гинзбург Е. С. Крутой маршрут... — С. 9.

150 Лесняк Б. Н. Я к вам пришел! — Магадан : МАОБТИ, 1998.— 296 с.— (Архивы памяти ; вып. 2). — (Электронная версия книги — Музей и общественный центр «Мир, прогресс, права человека» им. Андрея Сахарова).

151 Гинзбург Е. С. Крутой маршрут... — С. 12.

152 Там же. — С. 18.

153 Там же. — С. 21.

154 Там же. — С. 16.

155 Там же. — С. 39.

156 Там же. — С. 16.

157 Там же. — С. 17.

158 Там же. — С. 25.

159 Там же.

160 Там же. — С. 26.

161 Там же. — С. 29.

162 Там же. — С. 32—34.

163 Там же. — С. 34.

164 Там же. — С. 16.

165 Там же. — С. 34.

166 Классовая борьба имеет свою логику. Поэтому я не удивился, прочитав слова В. П. Аксёнова в «Независимой газете» от 03.10.2003 г., произнесённые по поводу т. н. «Письма сорока двух» — публичного обращения группы известных литераторов к гражданам, правительству и президенту России по поводу событий октября 1993 года, в ходе которых произошел силовой разгон Верховного Совета, опубликованого в газете «Известия» 5 октября 1993 года: «Этих сволочей надо было стрелять. И если бы я был в Москве, то тоже подписал бы это письмо в "Известиях"». То есть за собой Вася Аксёнов право «стрелять сволочей» признавал, за Сталиным — нет...

167 Лесняк Б. Н. Я к вам пришел! (Электронная версия книги)...

168 Там же.

169 Бушин В. С. Неизвестный Солженицын... — С. 262.

170 Александр Бирюков «Север. Любовь. Работа». Глава из повести о жизни Валентина Португалова. — «Белый мамонт».

171 За исключением особо оговоренных, данные Госкомстата СССР (см. Население СССР. — «Википедия»).

172 Данные Магаданского областного краеведческого музея.

173 Особый лагерь «Береговой» (орг. в 1948 г., ликв. в 1954 г.) располагался управлением в г. Магадане на 4-м км Колымской трассы и не входил в систему УСВИТЛ.

174 Данные Магаданского областного краеведческого музея.

175 Данные В. Г. Зеляка (см. Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя...).

176 Данные Магаданского областного краеведческого музея.

177 Сигачёв С. П. Система исправительно-трудовых лагерей в СССР. — «G-TO-G», Сигачёв С. П. История Дальстроя. — «Колыма.RU».

178 Данные В. Г. Зеляка (см. Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя...).

179 Данные ЦУНХУ СССР. — «Википедия».

180 Данные Andreev E. M., et al., Naselenie Sovetskogo Soiuza, 1922-1991. Moscow, Nauka, 1993. ISBN 5-02-013479-1 (см. Население СССР. — «Википедия»).

181 Там же.

182 Цит. по: "Статья 58 УК РСФСР". — «economics.kiev.ua».(См. также Лысков Д. Ю. Несколько слов о политических репрессиях в СССР. — «Live Journal».)

183 Текст 58-й статьи приводится по: Уголовный кодекс РСФСР. С изменениями на 1 июля 1938 г. М.: Юридическое издательство НКЮ СССР, 1938. С.27-32.

184 Глава первая введена в действие со времени вступления в силу Положения о преступлениях государственных, принятого 3-й сессией III созыва Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР 25 февраля 1927 года (СЗ 1927 г. № 12, ст.123).

185 «О дополнении Положения о преступлениях государственных (контрреволюционных и особо для Союза ССР опасных преступлениях против порядка управления) статьями об измене Родине» [Постановление ЦИК Союза ССР от 8 июня 1934 г.] - см. Приложение 4.

Ст.ст. 58-1а - 58-1г введены в действие со времени введения в действие пост. ЦИК СССР 8 июня 1934 г. (СЗ № 33, ст.255).

186 Цит. по: http://www.libussr.ru/doc_ussr/ussr_4003.htm

187 Цит. по: Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности — «Викитека». См. также Инструкция по применению постановления ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. об охране государственного имущества. — «Викитека».

188 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. 1917–1967 гг. [Сборник документов за 50 лет]. — М.: Политиздат, 1967. — Т. 2 [1929–1940 гг.]. — C. 665–672.

189 Разъяснение СНК СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС от 8 января 1939 г. «О взысканиях за опоздание на работу» // Правда. — 1939. — 9 янв. — С. 1.

190 Цит. по: Указ Президиума ВС СССР от 26.06.1940. — «Викитека».

191 Цит. по: 25. Об изменении постановления пленума Верховного суда Союза ССР от 23 июля 1940 г. № 25/14у — «Истмат».

192 А вот, кстати, и пример:

«РАСПОРЯЖЕНИЕ № 94
по Главному Управлению строительства Дальнего Севера НКВД СССР

7 марта 1942 г.
г. Магадан

  7-го марта вахтёр АХО т. ЦАРЁВ С. В. вышел на работу с опозданием на 25 минут. В этот же день секретарь Доротдела тов. БУХЛЕНКОВА ушла в рабочее время в магазин по личным делам, предварительно отпросившись у начальника отделения Доротдела тов. БОГОЛЕВСКОГО, что является явным нарушением Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26.VI.40 года.

п р и к а з ы в а ю :

§1.

   За опоздание на работу на 25 минут на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26.VI.40 года дело на ЦАРЁВА С. В. передать в суд.

§2.

   За нарушение Указа Президиума Верховного Совета СССР, выразившееся в отпуске в магазин по личным делам в рабочее время секретаря Доротдела тов. БУХЛЕНКОВУ, тов. БОГОЛЕВСКОМУ поставить на вид, а тов. БУХЛЕНКОВОЙ за прогул 18 минут объявить ВЫГОВОР.

Зам. нач. ГУСДС НКВД СССР по кадрам
Капитан Госбезопасности      Никешичев

Нач. АХО ГУСДС
Лейтенант Госбезопасности     Романов».
(ГАМО, ф. р-23сч, оп. 1, д. 92, л. 126 // Бацаев И. Д., Козлов А. Г. Дальстрой и Севвостлаг ОГПУ–НКВД в цифрах и документах: В 2-х ч. Ч. 2 (1941–1945). — Магадан: СВКНИИ ДВО РАН, 2002. — С. 78–79).

   Что поделаешь, ребята... Война, понимать надо...

193 Цит. по: Указ Президиума ВС СССР от 19.04.1943 № 39. — «Викитека».

©   Александр Глущенко, 2011–2016.


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com О.Иконникова "Принцесса на одну ночь"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) М.Олав "Охота на инфанту "(Боевое фэнтези) А.Найт "Техномагия и другие превратности судьбы"(Любовное фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) А.Робский "Блогер неудачник: Адаптация "(Боевое фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-3 Свобода или смерть"(ЛитРПГ) Т.Мух "Падальщик 4. Единство"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"