Пассионария
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
ПАССИОНАРИЯ
It's not very far from here, madam.
(Оно совсем близко отсюда, мадам)
Мама называла его друзей "умники". Она поила их чаем за круглым столом в гостиной и участвовала в разговорах. Костя переставлял пластинки и снисходительно улыбался. Когда мама в очередной раз начинала расспрашивать друзей о Костиных сердечных привязанностях, он вежливо отправлял ее на кухню за вареньем или сахаром. Она, конечно, обижалась, но варенье приносила. Вишневое. С косточками. Костю каждый раз подмывало не складывать эти косточки на край блюдечка, а пуляться ими как в детстве. Воспитание не позволяло. Он очень живо представлял себе картину расстрела маминых безделушек, стоящих на полочках и в серванте, Бориса, хватающего себя за ухо, пострадавшего от прямого попадания, и мамино хитрое лицо. Она бы, пожалуй, его поняла. Немного в ней изменилось с тех пор, когда она была в том же возрасте,
что и он. Поэтому его друзья-псевдоумники и приходили сюда преспокойненько пить чай. На самом деле, они приходили к ней, а не к нему. С ней, потому что, было интересней.
Дело в том, что Костя страдал. Он несчастной любви, как водится. Он знал, что мама могла бы ему помочь, но из какой- то детской вредности (которую он окрестил мужским самолюбием) не хотел посвящать ее в эту область своей жизни.
Его пассия и вовсе не догадывалась о Костиных страданиях, она вообще его не замечала. К тому же, Костя подозревал, что при ближайшем рассмотрении, она окажется полной дурой. Поэтому он предпочитал обожать ее на расстоянии. Мало того,
он все время знакомился с девушками, заводил с ними короткие романы (оправдывая себя тем, что ему нужно набраться опыта). Девушки его бросали. Наверное, они чувствовали, что он им не принадлежит. Мама бы сказала на это, пожалуй, вот что: ты
знаешь, что ты ее добудешь и бросишь. Она символ для тебя, всего лишь. Еще она, может быть, сказала бы так - когда ты встретишь настоящую женщину, мой дорогой, ты не только забудешь свою пассию, ты отбросишь ее в сторону, как оболочку собственных фантазий, и не сможешь удержаться на гребне новых отношений, потому что у тебя не будет этой защитной оболочки. К счастью или к сожалению, Костя не знал, что могла бы сказать мама. Он решил, что в этом вопросе никто ему не советчик. На самом деле, он просто боялся маминых высказываний, считая их циничными и к не имеющими к нему никакого отношения.
Его друзья - Борис, Лаврентий и Саша тоже не имели права вмешиваться в его жизнь. Потому что у Бориса была девушка, с которой все было в порядке, у Лаврика - сын, а Саша просто был неудачником. Костя считал, что его чувства выше всего этого бытового счастья. К этому понятию, в том числе, относились стихи, сочиняемые Сашей после очередных неудач. Костя не сочинял стихов, не дарил своим дамам цветы, вообще не прилагал никаких усилий по поводу любовных страстей. Может быть, берег для того времени, когда будет она.
***
В очередной из тоскливых зимних дней он был вынужден отправиться в университетскую библиотеку. Не оказалось дома нужной книги, наверное ее прихватил Борис, за что Костя его и костерил по дороге. Уж очень было мерзко на улице, холодно. Он влетел с мороза в дверь, злой до безобразия, толкнул с размаху какую-то девицу. Процедил через плечо извинение, спохватился от своей грубости и обернулся. Нет,
ну не могло быть иначе. Конечно, это была она, пассия. Стояла, совершенно растерянная, беспомощная. Куда только делась победительская уверенность, которая его восхищала? Девчонка как девчонка. Тонкая, чувствительная. Красивая, черт. Ну и что, обожатель, станемте делать? Костя, наконец, отошел от своей остолбенелости, и заметил, что она держит в руке номерок, собираясь, видимо, уходить.
- Разрешите, я Вам помогу - сказал наш герой, пытаясь придать своему голосу виновато-обаятельный оттенок. Она пожала плечами и молча протянула ему номерок.
А имя ее было - Галя. Костя пробовал его на язык, глотал и выдыхал. Никаких эмоций. Он проводил ее до дома, выпросил телефон, пообещал позвонить и вернулся домой. Никакого ощущения счастья. На улице не наступила неожиданно весна, не зажглось вечером неожиданное солнце, даже тараканы никуда не делись. Последнее было почему-то особенно обидно. И никакого желания писать стихи.
Мама готовила ужин и прокричала ему из кухни, что звонил Борис, обещал принести книгу. Запах жареного мяса катастрофически быстро расползался по квартире. Аппетит тоже не пропал. То есть ничего не изменилось в этом мире, от того, что он с ней встретился-таки. Костя осторожно опустился на край дивана. Протянул руку к телефону, передумал. Долго прислушивался к себе, пока мама не позвала ужинать. Пришел Борис, со своей девушкой - догадывался, что одному ему так бы просто не отделаться. Мама накрыла стол в гостиной - к чаю. Лаврик пришел. Саше позвонили - как без него. Костя наблюдал с покорностью. Ну и что? Как?
Он выплюнул косточку на тарелку. Затем, неожиданно быстро, схватил ее и запульнул Борису в лоб. С любопытством наблюдал, как тот медленно, в рапиде поднимает руку,
прижимает ко лбу и говорит с расстановкой:
- Ой. Ой. Ой. - сцена, проигранная в воображении сотни раз.
- Это тебе за то, что утащил у меня книжку. Это повлекло за собой некоторые неожиданные события.
Борис обиделся, хотя любопытство было сильнее. Мама прищурила один глаз и стала почему-то похожа на Шапокляк. Догадливая какая. Костя сделал многозначительное лицо и удалился спать. В девять вечера. Нелепо. Они же не знали, что ему нужен завтрашний день, и как можно скорее.
***
Они пили на кухне водку. Тем же составом, без дам. И не на костиной кухне вовсе. Борис поцапался со своей девушкой, Саша декламировал свои стихи, бездарные и никем не слушаемые. Лаврик сочувствовал. Костя просто надрался. Он так и не позвонил Гале. И второй день мучился вопросом - а вдруг она теперь даже не вспомнит, кто он такой. Борис орал, что позвонить надо, если бы он был на его месте то он бы обязательно, и еще он бы не ломал голову от такой ерунды и для такой ерунды есть совсем не голова потому что для мужчин совсем не важно... В общем, Костя перестал его слушать, очень трудно было разделять слова. Лаврик молча курил, ухмылялся и почти не пил. Так, участие принимал.
Сашка продолжал завывать :
Ты меня своей любовью умаляешь
Я к тебе опять стою спиной
Ты, конечно, этого не знаешь,
Что хотел назвать тебя родной.
Или что-то в этом духе. Костя время от времени предлагал ему заткнуться или сочинять матерные частушки. На что Саша обиженно называл его циником и на время замолкал. Наконец, они решили, что позвонить надо, подумаешь, цаца какая -
вспомнит, небось.
Костя набрал номер, услышал ее голос, что-то растерянно мыкнул и замолчал, хлопая глазами. Трубка подышала немного и неожиданно спросила:
- Костя, это ты? - почему-то маминым голосом. - Будь добр, дружок, приходи-ка домой, я тебя жду.
Костя утвердительно кивнул и уставился на телефон. Потом медленно разжал пальцы и трубка брякнулась на место. О как. О как - подумалось. Сговорились все. Я же говорил, чтобы не вмешивалась в мою жизнь. Зачем она пришла туда? То есть как
пришла туда? Она, то есть они что - знакомы? Бред какой-то. Я даже телефон ее не записывал. Так, надо собрать голову на место. Она меня ждет. То есть... мама меня ждет. Или где?
Не в силах больше понимать происходящее, Костя заснул, прислонив голову к своим коленям, стоявшим рядом и подрагивающим от какого-то напряженно разворачивающего сна. Телефон вздохнул с сожалением, и тоже решил вздремнуть.
Они проснулись почти одновременно - Костя и телефон. Костя подмигнул заспанной трубке и набрал номер. Еще не так поздно было, чтобы нагло пригласить ее в гости. Сашка с Лавриком ушли по домам, Борька оставил записку - "ключ на холодильнике, меня не жди", видать побежал с пьяных глаз мириться со своей подружкой. Это надолго.
Она легко согласилась прийти. Костя почувствовал некоторое разочарование. Как-то слишком легко.
В голове в общем-то шумело. У нее горели щеки, как с мороза. Костя тщетно пытался прислушиваться к тому, что она говорила - какие-то друзья, какие-то вечеринки... Она
осталась.
Он видел в темноте ее лицо, когда она затягивалась сигаретным дымом. Он подумал - интересно, моя жена будет курить? И осознал, что ее он никак не определяет рядом с
собой в этом качестве. И испугался. Ведь раньше, когда он думал, что если она будет когда-нибудь с ним - то навсегда. С Галей было легко, все легко, так, как всегда хотелось. Но никакого трепета по этому поводу. Как будто они вместе давным-давно. Как будто уже все равно. Он слишком долго ждал, предполагая худшее, готовясь к отказу или по меньшей мере к тому, что она окажется не такой, как он ее придумал. Она оказалась такой. Оказалось - бороться не за что. Нет повода пострадать.
Костя засуетился в душе - как же так? Такое богатство - и все мне? Но я не готов! Вернее, уже не готов, точнее еще... В общем, это вам не несчастная любовь, когда можно надеяться на что-то, разносить собственные предположения в пух и прах,
строить новые домыслы... Это уже не дорога, а конечная цель. Достигнута - и стало скучно.
Галя повернулась к нему, оперлась на локоток. Очень внимательно посмотрела, так, что Косте стало страшно, что она слышит его мысли. Он начал шептать ей, что она самая замечательная, что у него состояние близкое к счастью, что...
- Я опоздала.
Костя поперхнулся.
- Но... ты сама осталась
- Я опоздала встретиться с тобой.
Костя почувствовал, что руки и ноги как-то ослабели. Нелепо осознавать, что кто-то знает - о чем ты думаешь. Так не бывает! Я же не хотел ее обижать, я не хотел, чтобы так случилось, я не знал... Вот теперь она уйдет, и больше никогда...
- Я никуда не денусь. Пока.
Пока что? Пока не наступит завтрашний день? Да вообще - что происходит?! От одной мысли, что она может опять оказаться недосягаемой, как прежде, у Кости сердце рухнуло вниз.
- Уже лучше. Может быть, ты успеешь.
Ему совсем не понравилось как она это сказала. Оценивающе. Но потребовать объяснений он почему-то не решался. Может быть, она скажет сама? Вот так, наш герой начинает трусить. Никто и не утверждал, что он идеален, но то, что он может
оказаться трусом - как-то жалко осознавать. Галя молчала. Как будто чего-то ждала. Чего? Он повернул ее лицо за подбородок к себе. И вздрогнул. Совершенно отсутствующий взгляд. Прошел сквозь него, не задев души. Она отвернулась и
холодно бросила:
- Одевайся.
Костя ничего не понимал, но покорно следовал за ней. На улице был жуткий ветер, под ногами чавкало. Сколько времени они шли? Он уже собирался возмутиться, что его драгоценным здоровьем так беспардонно распоряжаются. Но в этот момент Галя открыла дверь в какой-то подъезд, и потянула его за собой.
Она сидела на стуле с резной спинкой, напряженно выпрямившись. Костя стоял за ней и все время натыкался взглядом на ее голые плечи. Мысль витала где-то около того, что нужно накинуть на эти беззащитные плечи что-нибудь... что-нибудь... Она выбрала красный - цвет любви и поставила на кон свою жизнь. Ему безумно хотелось в этот момент схватить ее за руку и увести, пока рулетка не остановилась. Но почему-то он все время искал взглядом какую-нибудь одежду, чтобы прикрыть Галину наготу, хотя никого, кроме них двоих не было. Все это казалось неправильным - почему рулетка - такая банально пошлая? Почему Галя раздета - не должна она быть раздета, холодно, да и глупо все. Фарс какой-то. Выпал черный.
Костя рванул стул на себя. Она уже стояла к нему лицом.
- Зачем? Ты же видел.
- Я не верю.
- Ты не успел.
- Я не верю.
- У тебя нет ни малейшего шанса. Ты можешь сколько угодно кричать о своем неверии. Меня больше не будет.
- Это что - приговор?
- Это мне приговор. Тебе завтра станет все равно. Ты меня даже не вспомнишь.
- Это еще почему?
- Потому что это твое право выбора, а не мое!
- Я не хочу выбирать! Это просто несправедливо - ставить меня перед выбором, не дав даже подумать! Не сообщив даже правил!
Они стояли посреди комнаты и орали друг на друга. Он видел краем глаза, как простыня стекает на пол, покрывая разбросанную одежду. Услышал скрип двери сзади. У Гали остекленели глаза. Костя обернулся. В дверной проем вносило ветром тополиный пух и ржавые осенние листья. Зима. Он навалился на дверь спиной, нащупал замок и повернул ключ.
- Все.
И только успел подхватить медленно оседающую Галю. Ну и дела. Она приходит, устраивает какую-то чертовщину, разбрасывается словами, обвиняет...
- Мне страшно. Мне страшно за тебя, я не хочу твоей пустоты из-за меня. Ты даже не будешь знать этого. Будешь думать, что жизнь такова, и будешь доживать. В полной уверенности, что все в порядке. Ты же стоишь большего... Я не хочу тебе этого говорить, но у меня так мало времени, а ты все равно забудешь. Я не хочу
отпускать тебя. Ты делаешь шаг в сторону и будешь идти по кругу. Ты не смей трусить - это опустошает.
Бредит. Костя принес воды. И зачем только она пришла? У него появилось нехорошее предчувствие, что это все добром не кончится. Кто-то решил сыграть с ним злую шутку. Его, так долго лелеемая в воображении, мечта вдруг обернулась каким-то спектаклем с картонными декорациями и бездарными статистами. Его любимая дотоле девушка оказывается злой колдуньей. Его собственные чувства вдруг упраздняются
мановением руки. А что же дальше?
Но почему-то домой идти не хотелось. Как-то странно было оставить ее одну. Жалко что ли? Себя жалко. Если хотя бы маленькая часть сказанного и происходящего окажется правдой...
***
Костя проснулся. Потолок оказался свой, домашний, слегка пожелтевший от табачного дыма. Воскресенье, что ли? Да-а.
- Мам, слушай, я тебе не звонил вчера?
Она возникла на пороге комнаты, как добрая фея - в переднике, испачканном мукой, с недолепленным пирожком в руке:
- Вообще-то, дорогой, это я тебе звонила.
Рекогносцировка. Опа. Так. Они все тоже напились почти до бессмертия и вряд ли ответят вразумительно - звонил ли он Гале. Костя потянулся за сигаретами. В голове взорвалось. За окном взвились клубы дыма, с черными ошметьями горелой бумаги. Надо же, опять помойку взорвали. Пиротехники юные. Чертов Новый год со своими хлопушками. Всю зиму стреляют. Война начнется - не заметишь.
Мама призывно помахала кухонным полотенцем - завтракать. Костя выполз из кровати и на четвереньках прошагав на кухню, уткнулся в мамины колени.
- Плохо?
- Угу.
- Иди умойся, опухшая жертва алкоголизма.
- Не ругайся..
Чай с пирожками кое-как вернул его к жизни. Мысли начали думаться. Постепенно. Позвонил Борис, сообщил, что его выхаживают с любовью. Значит, помирились. Конечно, он ничего не помнит. Жаль, жаль. Мама, наблюдавшая этот разговор,
задала только один вопрос, потрясший Костю:
- Мне уехать сегодня ночевать к тете Вале?
- Ты чего это? ...Да.
- Только попробуй еще раз так напиться - отшлепаю мокрым полотенцем.
Ну и дела. А вдруг, я ей вчера звонил, все-таки?
Мама уехала в пять. Костя еще час хищно кружил в районе телефона. Потом решился, протянул руку - телефон зазвонил. Он отдернул руку, вздохну с облегчением - и взял трубку.
- Добрый вечер, а Костю можно? - нежный девичий голос. Она.
Неужели все-таки звонил? Голос аж пропал. Что делать-то. Может сказать, что меня нет?
- Да, это я.
- Это Галя, если Вам знакомо это имя...
- Да, знакомо. Я Вам не звонил вчера?
- Нет... А что меня не было дома?
Ну вот - ее голова лежит у него на груди. Утро. Январь. Небо синее, летние перистые облачка. Летние?! Я что, проспал полгода? У меня же сессия... должна была быть!
- Галя, какой сегодня день?
Она поднимает тяжелые ресницы, улыбается, целует его:
- Воскресенье.
- А...как- воскресенье?.. Вчера было... а число, месяц?
- Четырнадцатое июня, - смеется, сумасшедшая.
- Я серьезно!
- Я тоже. Четырнадцатое июня прошлого года. Пятнадцатого меня не стало.
- Что? Так. Прекрати издеваться на до мной!
- ..Подойди к окну.
Зеленые деревья. Травка. Народ на пляж бежит. Бред какой. Костя потрогал оконное стекло - стекло, обычное. Открыл форточку - В комнату влился жаркий воздух, шлепанье, чириканье какое-то... Он подошел к кровати. Сел. Галя молчала. Он протянул руку - погладил ее плечо. Вполне живое.
Резко обернулся. За окном - лето. Галя засмеялась. Он жалобно уставился на нее.
- Объясни мне, я что - проспал полгода?
- Нет. Мы встретились с тобой вчера. Была зима.
- Ты еще скажи, что мы своей страстью растопили все снега.
- Нет. Эти снега еще не выпали.
- Прости, я не понимаю.
- Я тоже. Но сейчас четырнадцатое июня прошлого года.
- А что я делал в это время? То есть... я хочу сказать... что здесь должен быть еще один я?!
- Нет, ты один. Как может быть кто-то другой? - Галя пожала плечами. Костя помотал головой. Как-то нехорошо ему стало.
- Послушай, а... что ты сказала - тебя не стало пятнадцатого,
то есть завтра? А с кем же я... там, зимой?
- Видишь ли, это была я. Ну, ты же любил меня? Да? Потому я не могла... Ну, в общем, считай, что тебе дан шанс. Я исчезла, потому что ты ушел. Я не могу объяснить ничего, потому что не понимаю. Ну вот.
Костя посмотрел на телефон. Борис, мама... Параллельный мир? Оно мне все приснилось, что ли? Хорошенький сон.
- Ну что же, пойдем на пляж? - бодренько так сказал. Галя притянула его к себе.
- Голыми, что ли?
Да, дела. Похоже из этой квартиры им не выйти. Ведьма. Он обмотался простыней и пошел на кухню ставить чай. Ну, какие дела, Костенька? Ты же этого хотел, не правда ли? Чтобы лето, вы вдвоем с ней, никого нет, вечность. Вечность? А что я буду делать завтра, когда ее не станет?! Подожди-ка. Ее не станет, только если я уйду. Значит, я могу уйти обратно?
- Галя, значит, я могу уйти обратно?
- Да. Дверь на обычном месте.
Вот значит как. Вот такой компот. Костя опустился на стул.
- Галь, иди сюда.
Она тихо пришла, он не слышал. Неожиданно увидел перед собой тень, очерченную по краю золотом. Тень остановилась нерешительно. Костя подумал, что она же не виновата в этом всем. Ей-то каково? А еще говорят - два раза не умирают. Он
посадил ее к себе на колени.
- А ты, значит, не можешь уйти со мной.
***
Галя уснула. Костя дымил на кухне. Хорошо, хоть сигареты есть. Интересно, долго это будет продолжаться? Так ведь скоро еды не останется, а если он пойдет за хлебом - выйдет на лестничную площадку будущей зимой. В простыни. И без нее. Навсегда. Ну вот, завтра будет завтра. Она думает, что я уйду, она надеется, что я ее не брошу. Интересно, почему я ушел? Нет, завтра спрошу. Она и так наревелась от страха
завтрашнего дня. Ей уже не хочется просыпаться завтра. Черт, должен же быть выход. Дверь. Манит - мамой, друзьями, жизнью. А вдруг, если я останусь - мы вместе погибнем? Она же не сказала - как это с ней произошло, может это неизбежно, а не оттого, что я ушел. Хотя бы я спасся. Ну и мысли. Инстинкт самосохранения, что ли? Костя закурил следующую сигарету. Надо же экономить! Нет, это бред какой-то. Они жили долго и счастливо и умерли в один день. Девочка моя, как же так могло случиться? Он притащил на кухню телефон. Ответил сонный Борькин голос.
- Кто там с ума сошел среди ночи?
- Борька, это я, Костя, я с Галей...
- Какой Костя, не знаю я никаких костей, ни туда попали.
Отключил телефон, зараза. У Лаврика ему сказали, что такие тут не живут. Саше он звонить не стал. Вернулся в комнату, долго смотрел на спящую Галю. Губы у нее припухли. От поцелуев. Он потрогал свою нижнюю губу. То есть я вот сейчас так запросто могу взять и пойти домой, оставив ее умирать. Он возмутился - да кто ж это придумал?! Поскрипел зубами от бессилия, испугался, что разбудит ее. Осторожно прилег рядом, уложил ее голову на свое плечо. Да. Еще вчера он жил себе, любил, наслаждался жизнью, свободой. А сегодня вот - ему дана только любовь. Зато навсегда, до смерти. Хотя, конечно, можно от нее отказаться. И тем самым убить. Тоже
навсегда, до смерти. Такие дела. Он обнял Галю и уснул.
Завтра.
***
Костя проснулся. Потолок оказался свой, домашний, слегка
пожелтевший от табачного дыма. Плечо ноет, как будто..
- Галя!
Она возникла на пороге комнаты, как добрая фея - в переднике, испачканном мукой, с недолепленным пирожком в руке.
- Какая Галя?
Дежа-вю. Какой сегодня день? Воскресенье? Как обычно. Зима?
Как нет?!
- Тебе звонила какая-то девушка. Может, конечно, и Галя.
Мама уходит на кухню, обиженно сморщив нос - непосвященная в его дела. Костя осторожно подобрался к окну, выглянул. Зеленые деревья. Травка. Народ на пляж бежит. О, нет! Неужели же я все-таки сбежал? Тогда почему лето? О, моя голова! Это не для тебя!
- Борька, какой год сегодня?
- Да ты перепил вчера, парень. Ты хоть Галке позвони - обижается ведь.
- На что? Постой, какой Галке?
- У тебя их что, сотни? Своей. Пассии ненаглядной.
- А.. Откуда ты... ты что - с ней знаком?
- Слушай, хватит - иди душик прими холодный.
Трубку бросил. Ни черта не понятно. Облачка летние перистые. Значит, Галя здесь. Где здесь? А откуда они все взялись? И как это она, интересно, вышла? "Дверь на обычном месте" Вы меня дурите.
- Але, Костя? Ну что, отошел от вчерашнего бессмертия? Мы на пляж идем?
("что, голыми что ли?")
- Эй, ну не молчи! Я тебе и так сама звоню - мог бы оценить.
Победоносная уверенность. Куда пропала нежная, испуганная до слез девочка, которой предстояло умереть?
- Да. Да идем.
Он медленно оделся, позавтракал с мамой на кухне, взял полотенце. И вышел.
***
Хотел выйти. Там, в подъезде был собачий холод.
***
Он прошел обратно в комнату, сел на диван. Значит - там зима. Здесь - лето. Не то лето, другое, где все по-другому. Здесь есть мама, Борька, Галя. Другая Галя. Какого черта! А где та? Она же сама говорила, что не бывает, что два Кости или две Гали. Значит - она, та? Что же я все-таки сделал там не так? Костя протянул руку - телефон зазвонил. Он вздрогнул от знакомого ощущения. Осторожно взял трубку.
- Ты еще дома?!
- Галя, давай ты зайдешь за мной, а? Я... ну, пожалуйста.
- Что случилось?
- Я объясню, потом.
- Ну, хорошо.
Он прождал ее до вечера. Двадцать раз бегал к двери, понимал, что ОТТУДА она никак прийти не может, но снова ждал. Мама уехала к подруге. Долго не понимала, почему он не хочет ее отпускать, наконец, решительно сказала - прекрати трусить, к тебе девушка должна прийти, так зачем тебе мама? И уехала. Он остался один. Спать было страшно. Кто знает - где проснешься завтра. Напился кофе. Курил. Пытался все
разложить по полочкам. Ничего не выходило. Надо было ложиться спать , а дальше - все как получится. Все равно он здесь один, несмотря на телефонные голоса и зиму за дверью.
Зимы не хотелось. Там наверное нет Гали. Она же сказала - что дверь на обычном месте. Она и здесь на обычном, только какая разница, если идти туда - значит уйти от нее. Безумие.
Он так и не заметил, как заснул.
***
- Костя, тебя к телефону.
- Кто?
- Какая-то девушка.
Голова раскалывается. Что мы вчера пили?
- Да?
- Здравствуйте, Костя. Вы мне вчера звонили и полчаса уговаривали пойти кататься с горок на санках.
- Да?
- Вы не помните? Меня зовут Галя.
- Да. Да. А... Вы согласились, Галя?
- Согласилась. А вы не передумали?
- Я? Нет, конечно, не передумал.
- Тогда...
- Галя, пожалуйста, Галя, давайте Вы зайдете за мной, я познакомлю Вас с мамой - у меня замечательная мама, мы выпьем чаю, подождем моих друзей... пожалуйста.
- Ну, хорошо, хорошо.
Мама хитро прищурила один глаз и стала похожа на Шапокляк. Она не сказала - "Хочешь, я поеду к подруге, к тебе придет девушка, зачем тебе мама" Она вообще ничего не сказала, догадливая. Накрыла стол в гостиной, принесла вишневое варенье с косточками. Позвонила его друзьям, которые по праву считались и ее друзьями. И перед самым Ее приходом принесла и поставила на подоконник вазу, в которой зеленели яблоневые веточки. Она бы никогда не сказала Косте "ты ее добудешь и бросишь", потому что в ней немного изменилось с тех пор, когда она была в том же возрасте, что и они.