Перефразируя Диккенса "Начну свою историю с начала этой истории", я констатирую, что мёртв. Да, вы прочитали правильно. Я мёртв и мертвее не бывает, как Яков Марлей и даже сам Диккенс. Это понимание пришло ко мне в тот самый момент, когда последний вздох покинул моё измученное тело. В конце тоннеля не было никакого яркого света, никаких простёртых рук моих умерших родственников и знакомых. В сцене, которая создалась в моём мозгу, а не перед глазами, я увидел своё мёртвое тело, лежащее на полу у себя дома, с перекошенным страшной гримасой лицом. Разбитый хрустальный бокал лежал рядом с застывшей фигурой, смертоносное вино бокала разливалось по ковру. Как человек коварный и жестокий, я не входил безмятежно в эту мглу. Мой разум с остервенением боролся с гаснущим светом, когда яд разливался по всему телу, но конец был неизбежен. Я, Тадиес Джей Пил, основатель и президент мультимиллионной электронной корпорации, оказался мёртвым.
Моя смерть наступила три дня назад. Я пролежал на полу почти час, прежде чем мой дворецкий нашёл тело и позвонил в полицию. Мои останки затем подлежали осмотру, который я посчитал бы очень унизительным, если бы всё ещё дышал, а что касается вскрытия - что ж, лучше и не думать об этом! И всё же вся эта посмертная ерунда была необходима; всё было направлено на то, чтобы выявить моего убийцу.
Я - больше, чем полицейский участок и окружная прокуратура - хотел знать, кто меня убил. Вы думаете, что это то, что мне именно это хотелось узнать в своём бестелесном состоянии. Если бы меня застрелили или ударили ножом, я бы с достаточной вероятностью видел создателя своей кончины, но я был один в комнате, когда наливал бокал любимого вина и сделал этот роковой глоток.
Честно говоря, я не мог даже предположить, кто же хотел убить меня, так как вероятных кандидатов слишком долго перечислять. Несомненно, в мире нет человека, который бы не нажил себе врагов на пути от лохмотьев до богатства. Но отрава, обычно, является выбором трусов и женщин. Ах, женщины! Какой же мужчина, в конце концов, не изменял женщине. А богатые мужчины? Что ж мы ухаживаем, чтобы заполучить больше презренных женщин в наши семейные тайники, чем наши менее состоятельные собратья. Чёрт, у меня было три жены и я полагаю, что у всех троих была причина желать мне смерти.
Подходим ко дню моих похорон. Мои останки одели в самый лучший сшитый костюм, мои редкие волосы профессионально уложили, а восковое лицо подрумянили гримом. Даже работники "Мадам Тюссо" не смогли бы выполнить эту работу лучше, чтобы вернуть мой безжизненный облик к жизни. Но в сторону внешность, всё же я был мёртв.
Моё сознание - моя душа, если вы, вертясь вокруг моего гроба, будете следить за происходящим. Некоторые, в своём большинстве, как, например, мой помощник по хозяйственно-административным вопросам с гарвардским образованием, выполнили отличную работу по организации похорон. Единственное моё замечание: слишком много цветов. И я бы предпочёл более приподнятую музыку, чем Клер де Луне. Канон Иоганна Пахельбеля более соответствовал моему вкусу. Однако, в сторону музыку и цветы. Мне устроили грандиозные проводы.
Внутренним зрением я видел, как в комнату вошёл владелец похоронного бюро. Он посмотрел на часы, пересёк комнату и открыл двухстворчатую дверь для посетителей. Кристен, моя теперешняя жена, вошла первой. Чёрное, модное платье, надетое на ней, было единственным внешним свидетельством её недавней потери. На красивом молодом лице не было слёз и вида тяжёлой утраты, что я и ожидал. Кристен была доброй, нежной женой. Она была на сорок лет моложе меня. Это обычно случается с мужчинами моего возраста и моего положения. Я женился на ней из-за её лица и фигуры, она же вышла замуж ради моих денег.
Большинство присутствующих подумало бы дурным тоном для Кристен держать за руку своего личного тренера, когда она направлялась к моему гробу. Брови поднимались, и люди обменивались многозначительными взглядами. Какое это имеет значение, если я ещё не остыл в своей могиле? Примите это от меня, недавно ушедшего: жизнь слишком коротка, чтобы находиться на подобной церемонии. Кто-то же должен найти счастье и держать его обеими руками.
Пока Кристен стояла над моими бренными останками, я внимательно разглядывал её лицо. Я был достаточно уверен в том, что личность, убившая меня, будет на похоронах, чтобы тайком позлорадствовать над моим мёртвым телом, поэтому я решился вглядываться в лицо каждого мужчины и женщины. Взгляд в глазах моей молодой жены не содержал и намёка вины. Я и не удивился, так как был всегда щедрым при жизни и оставил значительную сумму денег в своём завещании, чтобы она могла жить всю свою жизнь обеспеченно с личным тренером или без него. Нет, заключил я, Кристен не была из тех, кто отравил меня вином.
Попрощаться со мной шёл бесконечный поток скорбящих, хотя сомневаюсь, что среди них был хоть один, кто действительно чувствовал утрату. И всё же, ради этой истории, я обращусь к описанию людей, присутствующих на похоронах. Мой адвокат, бухгалтер и помощник по хозяйственным вопросам были первыми, кто отдал мне дань уважения. Я никогда всерьёз не принимал кого-нибудь из них, как своего убийцу, поскольку все они сделали больше для меня живого, чем мёртвого. Почти сотня моих сотрудников и прочих деловых партнёров прошли мимо гроба прежде, чем я заметил лицо, которое не ожидал увидеть: это Элен. Моя вторая жена. Если бы и был человек с причиной убить меня...
В сторону фальшивую скромность, я был красив в молодости. Когда незамужняя "шоколадная" наследница встретила меня в расцвете моих сил, она тут была влюблена, несмотря на разрыв в возрасте в пятнадцать лет, не говоря уже о том, что в то время я уже был женат и имел ребёнка. И я влюбился, не в её взгляды или внешний вид, а в её банковский счёт. Представив успех от брака с женщиной с большим состоянием, я подпрыгнул от счастья. Я бросил жену и грудную дочь и стал трофеем для Элен. Учтите, я не был жиголо. Я не сидел у бассейна в плавках, прожигая состояние своей жены. Нет, я работал, как никогда. Я вкладывал каждый цент, данный женой, в свою компанию, в конце концов, превратив её в одну из преуспевающих корпораций в стране, активы которой превышали активы шоколадной компании моей жены. Сколотив собственное состояние, я не видел больше причины оставаться в браке со стареющей, непривлекательной и стяжательной женщиной. Итак, я ушёл от Элен и пришёл к Кристен.
Когда моя вторая жена стояла перед гробом, на её лице была едва заметная улыбка. Она была рада, что я мёртв, это было очевидно, но тот факт, что она ничего не смогла получить от меня при жизни, раздражало её, отсюда и едва заметная улыбка на её лице. Элен тоже не была моим убийцей, я понял это. Я не сомневался, что она с радостью убила бы меня, если такая возможность представилась, но ей хотелось посмотреть, как я корчился в последний момент. Она не была трусливым отравителем; она бы стала лицом ко мне и демонстративно всадила пулю или нож мне грудь. Последний раз, с ненавистью посмотрев на моё тело, Элен прошла мимо вдовы, не сказав ни слова соболезнования. Затем она отошла в дальний конец комнаты и села рядом с моим бухгалтером, своим старым знакомым по колледжу.
Мимо гроба проходили партнёры по бизнесу, люди, которые пришли больше из чувства долга, чем любви. Затем в комнату вошла та женщина, которую я по-настоящему любил. Я знал Рейчел со школы. Мы ходили на свидания в старших классах, и она была моей девушкой на школьном балу. Это был случай, когда противоположности притягиваются. Если я был полон самомнения и тщеславен, то Рейчел была скромна, великодушна и жалостлива. Я не знаю, что она во мне нашла, но она любила всей душой и сердцем. Из-за своей жажды к успеху и богатству я разбил её сердце. Чёрт побери, какой же я дурак! Даже теперь, после всего того, что было между нами, она смотрела на меня с любовью в глазах.
Женщина средних лет, рядом с поседевшей красавицей, была моя дочь, Мередит. Глазами она была похожа на свою мать, но скулы и рот были моими. Если я никогда и не был хорошим отцом своему ребёнку, то всегда был щедрым и к ней и её матери: дом, значительное денежное содержание, дорогие подарки на Рождество и ко дню рождения. Моя дочь, естественно, являлась бы основным претендентом на моё имущество. Но стала бы она убивать меня и запускать руки в наследство? Я сомневаюсь.
Третья женщина, как я полагаю, моя внучка, присоединилась к ним. Ей было около двадцати и точная копия моей первой жены.
Эти ослепительные синие глаза посмотрели вниз на мою безжизненную сущность. "И это старое, жалкое ничтожество?" - презрительно спросила она.
- Цыц, Сэйдж, - сдержала её Мередит. - Веди себя прилично. Ты же на похоронах.
- Не притворяйся, что дашь за этого старика ломаный грош, потому что я знаю лучше.
- Я признаю, что он не был хорошим мужем и отцом, - оправдывалась Рейчел, - но я любила его.
Сэйдж тотчас же раскаялась. "Прости, я не хотела причинить тебе боль".
Даже мне стало ясно, хотя частенько был и виноват, что не обращал внимания на чувства людей, что Сэйдж любила и уважала Рейчел, в то время как ко мне, испытывала презрение.
Произнеся молитву над моим безжизненным телом, Рейчел направилась к Кристен, которая сидела на почётном месте, в центре помоста, впереди пришедших проститься, и выразила свои соболезнования вдове. Как Рейчел нравилось быть столь великодушной; она бы сделала то же самое, если бы вдовой была Элен. Моя дочь проследовала за матерью, оставляя позади внучку. Однако красавица даже в траурном зале не оставалась в одиночестве длительное время.
Это был Кэмерон, мой помощник по хозяйственным вопросам, который поспешил к внучке. Оторванный от жизни молодой человек удивил меня. Я не думал, что у него хватит храбрости приблизиться к столь соблазнительной особе.
- Невыносимо глядеть на деда, не так ли? - кисло сказала Сэйдж.
- Он оставался деловым человеком, несмотря ни на что, - ответил Кэмерон, страстно поглядывая на девушку.
- Там не на что смотреть. Честно говоря, не знаю, почему моя мать была так влюблена в него.
- Слышал бы он это, ведь в молодости он был предметом обожания. Разве у твоей матери или бабушки нет его фотографии?
Сэйдж пожала плечами. "Может быть, и есть, но мне никогда не было интересно, как выглядит старик. Он никогда не интересовался нами, а у меня не было желания его знать". В этот момент её лицо искривилось злобой, но быстро выражение сменилось, приняв нахальную улыбку. "Конечно, это не остановит меня наслаждаться деньгами, которые он оставил матери. Вы считаете, что я веду себя ужасно?"
- Вовсе нет, - ответил Кэмерон. - Тадиес Пил имел предостаточно денег, чтобы ублажать женщин при жизни.
Глаза Сэйдж сузились, и она бросила быстрый взгляд на Кристен. "Бьюсь об заклад, что она потратила много его наличных".
- Не сомневаюсь, здесь многие попусту теряют время.
Внезапно я пожалел, что упомянул в своём завещании имя этого ханжи. После того, как я платил ему зарплату в размере шестизначного числа, он выразил мне свою благодарность: не только посмел посягнуть на мою внучку в присутствии покойника, но и обсудить делёж трофеев.
Моя внучка, с другой стороны, была уже женщиной. Несмотря на то, что в молодости я и любил Рейчел, но всегда думал, что она бесхребетная. Не то, что Сэйдж. Внешне девушка могла быть похожей на свою мать, но её характер был больше моим. Никто не посмеет вытирать об неё ноги.
Как только очередь прощающихся, наконец, сократилась до тоненькой струйки, владелец похоронного бюро, вероятно, решил, что пора начинать шоу. Он поднялся на подиум, прочистил горло и попросил всех занять места. После нескольких слов, владелец представил священника. То, что божьего человека попросили говорить на моих похоронах - для меня загадка, так как я не был верующим. Полагаю, что он был здесь развлечь живых, а не тех, кого истинно надо было утешить. Во время краткого благословления глаза всех присутствующих оставались сухими, за исключением Рейчел. Я был тронут выражением этой эмоции и вспомнил, как она плакала, когда во время нашего медового месяца, я нечаянно задавил белку.
Когда священник закончил, на подиум поднялся мой адвокат, чтобы воздать панегирик. Его речь была полна хвалы моей деловой сообразительности, моему вкладу в современную технологию и влиянию, которое я оказал на своих сотрудников. Понятно, здесь ничего не говорилось о моих благотворительных деяниях, которых, признаюсь, было немного. В конце мой панегирик звучал, как резюме при устройстве на работу.
Как только адвокат сел на место, поднялся мой первый вице-президент. Он был многословным оратором, который бубнил монотонно и всех усыплял. Скучая от его слов, я внимательно рассматривал присутствующих. Рейчел стояла и плакала, Кристен смотрела на свои туфли и сжимала руку своего тренера, а Элен продолжала смотреть на часы.
Пока ораторы выходили на подиум, чтобы высказаться, священник повернулся и совершил последнее благословение над моим трупом. Люди поднялись со своих сидений и стали проходить в последний раз, вероятно, чтобы сказать последнее "прощай". Многим, должно быть, очень хотелось пойти в местный клуб, где их ожидал поминальный буфет.
Возможно, владелец бюро извинился перед присутствующими и оставил в комнате пятерых: вдову, дочь, внучку и двух бывших жён. В какой-то момент три женщин, на которых я был женат, встали вокруг гроба.
- Я рада, что всё закончено, - сказала Мередит, полагая, что никто не подслушает разговор.
- И я. Ты уверена, что дворецкий не проговорится? - нервозно спросила вдова.
- Не проговорится, если сообразительный, - ответила моя вторая жена. - Ему не только хорошо заплатили за молчание, а если он откроет рот, я уверена, что он превратится в соучастника.
Рейчел хмыкнула. "Тед был таким красивым, и я любила его".
- Я тоже, - нехотя призналась Элен. - А ты? - спросила она вдову. - Ты испытывала к нему искренние чувства?
- Думаю, он был превосходен для старика.
Я не мог больше этого переносить; я чувствовал, что меня предали. Вдруг я понял, как плохо обращался с женщинами в своей жизни, кроме Кристен. Я разбил из сердца, использовал их и бросил. Я был скотиной, если применить старомодное, но подходящее определение.
- Итак, леди, вы готовы к званому вечеру, - спросила Сэйдж.
- Едва ли это званый вечер, - поправила её мать.
- Для нас, да, - сказала Элен, - не знаю, как вы, леди, но я долго ждала этот день. Теперь, когда эта сволочь мертва, я хочу отпраздновать этот день.
С последним презрительным взглядом на мои останки моя вторая жена и её заговорщицы отошли от тела человека, который вынудил их совершить это убийство.
Когда владелец бюро снова вошёл в зал прощания и направился к гробу, я почувствовал, как будто мою разбитую душу снова вернули в тело. Это было тревожное испытание. Моя способность ощущать возвратилась, но я не мог пошевелить конечностями. Мой мозг стал активен, как всегда, но устами я не мог произнести ни слова. Я больше не видел, ибо глаза были закрыты, но я слышал, как закрывали крышку гроба. Это поистине похоже на смерть. Я остался один, моя душа в плену моего тела и не знает, что происходило в этом мире. Сначала мой разум завопил от ярости, затем от страха. Несмотря на то, что я отвергал религию много лет, я молился, как фанатик.
Собравшись духом принять свою судьбу, я почувствовал гроб в движении. Я не сомневался в том, что он отправляется на кладбище для последнего упокоения. Возможно, когда меня похоронят, с надеждой думал я, моя душа будет свободна, и я окажусь в потустороннем мире. Или, может быть, в чистилище и буду отбывать назначенный срок прежде, чем войти в небесные врата. Если так, то не сомневаюсь, что отбуду этот срок. Я всегда был стойким.
Скорость движения изменилась. Он больше не двигался, мой гроб понесли и, должен добавить, не очень осторожно. Наконец, всё движение прекратилось. Всё стало тихо и вокруг меня спокойно, а затем, вдруг, я услышал рокот мотора и снова почувствовал лёгкое движение. Меня опускали в землю? Нет, хотя движение было горизонтальным, а не вертикальным. Впереди меня было такое яркое свечение, что даже это почувствовали мои невидящие очи. Вот так! Я у небесных ворот. Я в присутствии Бога!
Каким же дураком я был! Когда я думал, что мои грехи будут прощены, и душа возвратится, я почувствовал, как сильные языки пламени облизывают моё тело, и понял, что мне не предназначена могила. Моё физическое страдание было под стать умственной муке, ибо знал, что пламя крематория не подходит для огня преисподней, которая меня ожидала.