Голованова Наталья Владимировна. Письма любви

Письма любви.

Все уже собирались расходиться и топтались в прихожей, выбирая из кучи обуви свои туфли. Не найду свои, возьму те, что больше понравятся, как обычно шутила Роза. Шутку эту слышали раз пятнадцать, поэтому никто не засмеялся. Вдруг хозяйка квартиры, Астра, предложила под занавес еще одну забаву. Гости, привыкшие к тому, что забавы у Астры одна другой забавнее, согласились задержаться на десять минут. Десять, не дольше, предупредила Лилия, за которой должен был заехать муж.

Астра усадила всех за стол, принесла стопку бумаги, конверты и ручки.

- Давайте напишем письма любви, - сказала она.

Лилия попросила объяснить поподробнее. Астра кивнула и объяснила.

Все, наверное, знают, что жизнь человека полосата, как тельняшка, зебра или пешеходный переход, который тоже зебра. И вот идешь ты по этому переходу - полоска белая, которая называется "все ништяк", потом полоска черная с девизом "полный облом". Конечно, ты знаешь, что за черной полоской непременно последует белая, иначе и быть не можешь. Знать-то знаешь, но на черной иногда становится так черно, так беспросветно, что в наступлении белой перестаешь верить. И нет рядом человека, который в этот момент сказал бы тебе ласковое слово, ободряюще похлопал по плечу, да просто посидел бы рядом, чтобы тебе не было одиноко.

Вот в этот самый беспросветный момент и могут пригодиться письма любви. Нет, не так. Вернее, не совсем так. Они пригодятся, обязательно пригодятся! Ты откроешь письмо, прочтешь его, и тебе станет чуточку светлее, потому что ты ощутишь незримое присутствие близкого человека, которому ты небезразличен. Астра сказала, что у нее в столе лежат три таких письма, адресованных ей.

- А что там, в этих письмах? - спросила любопытная Солнышко.

- Я не знаю, - ответила Астра, - потому что письма нельзя читать до того момента, когда в них возникнет необходимость.

- Что, неужели такой момент у тебя ни разу не наступал? - удивилась Солнышко.

- Ни разу, - покачала головой Астра и виновато улыбнулась, - вы же сами знаете, что у меня все в порядке.

- Везет... - вздохнула Лилия и потянулась за листочком.

- А для кого писать? - деловито осведомилась Роза.

- Для кого хотите. Из присутствующих, конечно. Можно одному, можно всем по очереди, бумаги хватит.

Ромашка взяла листочек и ручку и оглядела подруг. Ей вдруг захотелось передать кусочек тепла всем присутствующим, и она обрадовалась, что у нее появилась возможность сделать за сегодняшний день хоть что-то полезное. Милые, дорогие подруги, как же я вас люблю, думала Ромашка.

Вот Солнышко, яркая, всегда улыбающаяся. К ней тянутся, к ее советам прислушиваются. Ни разу не слышала Ромашка от Солнышка грубого слова. Кажется, что Солнышко родилась, улыбаясь. Представить невозможно, что она может погаснуть, загрустить, заплакать. Но если вдруг такое случиться - прочти мое письмо, позвони мне, не забывай о том, что есть на свете Ромашка.

Письмо за письмом писала Ромашка, вкладывала их в конверты, надписывала - Солнышку, Лилии, Розе, Гвоздичке, Одуванчику, Незабудке... Складывала в общую стопку, которая росла и росла. Кому-то она написала родившиеся вдруг стихи, кому-то - просто хорошие, нежные слова, у кого-то просила прощения за их глупую ссору...

И еще ее занимал один вопрос - кто напишет письмо для нее.

Ромашка вдруг заметила, что все уже перестали скрипеть перьями и ждут только ее. Она не успела написать Астре, но ничего - у Астры еще три письма в запасе.

Астра раздала письма. Когда последнее письмо было вручено адресату, Ромашка не поверила, что писем больше нет. Ей хотелось сказать - посмотри повнимательнее, там должно быть письмо для меня.

Но Астра не ошиблась, раздавая письма. Ромашке не написал никто. Ни один человек из их веселой, дружной компании.

Как же так, думала Ромашка, возвращаясь домой. Почему я осталась без письма? Она представила, что наступила та самая черная-пречерная полоса. И что в эту минуту к ней никто-никто не придет на помощь, не раздвинет черноту дружеской рукой, не вытащит ее из бездонного колодца, который называется тоской...

Сегодня просто не мой день, думала Ромашка. Она не подготовилась к сегодняшнему выступлению, не написала песню, о которой ее заранее попросила Астра, и весь день мучилась угрызениями совести. Другие-то девочки наши время, чтобы подготовиться, Роза и Одуванчик, например, показали танец, изображая белого и черного лебедя. Танцевали они замечательно, и Солнышко пела как всегда великолепно, а Ромашка, улыбаясь и аплодируя, думала - ну почему, почему у нее не написалась песня. Вымучивать ее не хотелось, а она ведь она должна была...

Ну и что, думала она сквозь слезы, ну и что же, что я осталась без письма. Вот приду домой и напишу письмо сама себе. Напишу от имени человека, который меня любит. И пусть это письмо лежит себе. Или нет, я напишу три письма, как у Астры.

Но она не стала писать себе письма. Она написала ту самую песню, которую не смогла сочинить накануне. В песне были дождь и радуга, зеленая трава и голубое небо, был мир, который радуется своему существованию. В песне не было слов любви, но она была про любовь.

На другой день ей позвонила Солнышко и сказала, что очень расстроилась, получив письма любви. Странно, сказала Ромашка, а я расстроилась из-за того, что не получила ни одного. Вот глупая, звонко крикнула Солнышко в трубку, радуйся! Почему, спросила Ромашка. Но Солнышко не ответила и только рассмеялась.

А хочешь, я спою тебе песню, предложила Ромашка. Давай, согласилась Солнышко. Прослушав песню, Солнышко помолчала. Ну как, допытывалась Ромашка. И ты еще спрашиваешь, почему, сказала Солнышко.

Ромашка долго думала над ответом Солнышка. А потом поняла и тоже рассмеялась.

***

Удары посыпались сразу с трех сторон.

Во-первых, сестре нужна была срочная операция. И нужны были деньги на эту операцию. Сестра приезжала завтра утром, и Ромашке нужно было идти на вокзал, чтобы встретить ее и отвезти в больницу.

Во-вторых, натянулись отношения с мужем. Уже два месяца он ходил угрюмый, на откровенный разговор не шел, только буркал в ответ что-то нечленораздельное. Ромашка начала подумывать, уж не завел ли он кого-нибудь на стороне.

В-третьих, подвели поставщики. Клиенты бунтовали, грозились разорвать контракты, требовали возврата денег, которых у Ромашки не было, потому что она перевела всю полученную от клиентов сумму поставщикам. Бизнес, личный бизнес Ромашки, который она только-только раскрутила, был на грани развала.

Ромашка никак не могла сосредоточиться. Одновременно решать три неразрешимые проблемы она была не в состоянии. Проблемы сплетались в один не желавший распутываться клубок. Где взять деньги для операции. Можно занять. Но чем отдавать, если вот-вот придется не только закрыть офис, но и выплачивать неустойку? Попросить у мужа. Нет, он не даст. Да у него и самого денег немного, только-только на сигареты хватает.

Что делать с клиентами? Надо как-то уговорить их подождать еще немного, потому что товар должен прийти вот-вот, его ждут со дня на день. Ромашке жутко неудобно перед клиентами, к тому же она чувствует, что может потерять их навсегда, а ведь сколько сил было потрачено, чтобы найти хороших покупателей.

Как быть с мужем. Ромашка даже подумала, не пожить ли ей какое-то время в офисе. Сказать мужу - если нужна, позовешь; собрать самое необходимое и уйти. Потому что тягостное молчание она переносила плохо, очень плохо.

Мысли прыгали с одного на другое. Что можно сделать, что? Ну хорошо, она возьмет себя в руки и решит одну проблему. Еще неизвестно, как, но решит. Но две другие все равно остаются... Прыг. Клиенты, разборки, крах. Прыг. Сестра, операция, деньги. Прыг. Муж, другая, развод.

Вот и наступило время, когда мне нужна поддержка, подумала Ромашка, хотя бы моральная. А рядом никого, совсем никого нет. И ни одного письма любви. Ромашка подумала про Солнышко, хотела даже позвонить ей, но потом решила, что не будет. Незачем грузить другого человека своими проблемами. Ромашка вспомнила свои песни, напела одну, но и песня ей не помогла. Оставалось надеяться только на чудо.

Завтра надо встать пораньше - приедет сестра, Ромашка должна ее встретить. Ложась спать, Ромашка в отчаянии попросила неизвестно кого: пожалуйста, ну пожалуйста, помогите мне, хоть кто-нибудь...

***

Королева готовилась ехать на вокзал. Она не собиралась никуда уезжать, ей не нужно было никого встречать. Но это была просьба, на которую она не могла не откликнуться.

Королева была одета и причесана, ей оставалось только надеть корону. Корона лежала на туалетном столике, а королева все медлила. Без короны она была самой обыкновенной женщиной, точно такой же, как тысячи ее подданных. Она так же, как и они, любила, страдала, мучилась и ревновала. Точно так же переживала, когда болели ее родственники. И даже финансовые проблемы ее волновали не меньше, чем те, кто жил в бедных кварталах. Разница была лишь в том, что бедняки отвечали лишь за себя, а она рисковала не только своим положением, но и положением всего государства.

Надев корону, королева неуловимо преобразилась. Она стала как будто стройнее и выше ростом, хотя на ее плечи легли заботы о государстве, о тысячах людей, которые верили в нее, любили ее, хотели быть похожими на нее.

Пора, решила королева, последний раз посмотрелась в зеркало и вышла в зал. Придворные, ждавшие ее, почтительно склонились. Но королева видела только одного человека, она всегда видела только его, даже если не смотрела в его сторону. Говорят, что у него появилась другая. Королева не хотела верить слухам, но она замечала, что он охладел к ней, что его улыбка, прежде открытая, становилась все более натянутой и вымученной. И она, королева, ничего не могла с этим поделать. Она выбрала его из тысячи, нет, из миллиона мужчин, живущих на земле. И оставалось только жить с последствиями своего выбора.

Но разве имела она право думать о себе, когда казна была почти пуста? Когда до предела натянуты отношения с соседним государством, и вот-вот может начаться война? Королева знала, что эти проблемы она обязана решить, потому что на карту поставлена не только ее судьба, но и судьбы всех жителей государства. Да, по ночам она плакала в подушку от отчаяния. Но - никакой суеты, никакого беспокойства она не должна показать. Потому что она - королева. Потому что на ней корона.

Она прошла по залу. Придворные потянулись за ней. Экипаж уже ждал.

***

Утром Ромашка проснулась от того, что со страшным стуком открылась форточка. На улице поднялся сильный ветер. Ромашка наскоро оделась и бросилась закрывать форточку. Форточка закрываться не хотела. Да что ж это такое, в сердцах подумала Ромашка, забираясь на подоконник, я ведь так к поезду опоздаю. Когда упрямая форточка вернулась на место, Ромашка почувствовала, что кто-то стаскивает ее с подоконника.

- Привет, - сказала Солнышко, - иди, спроси у него.

Ромашка оглянулась.

Она увидела учителя. Он, казалось, не замечал ни Ромашку, ни Солнышко, и всем своим видом показывал, что находится именно там, где ему положении быть, и занимается делом, которое нужно было делать именно здесь и сейчас.

Ромашка медлила, и тогда Солнышко изо всей силы толкнула ее. Ромашка оказалась рядом с учителем.

- Пойдем, - сказал он, и они пошли на вокзал.

Надо у него спросить, думала Ромашка, надо узнать, как ей разгрести навалившиеся проблемы. Но вместо этого она спросила:

- Как ваши дети?

У учителя были дочка и сын.

- Спасибо, отлично, - улыбнулся учитель, и, как всегда, когда он улыбался, Ромашка почувствовала, что все будет хорошо, - у меня скоро родится еще одна дочка.

- А вы знаете, - вдруг сказала Ромашка, - я где-то слышала, что семья, в которой две дочки и два сына, называется королевской.

Учитель шел, не касаясь Ромашки, но она чувствовала его прикосновение - он гладил Ромашку по голове, и от этого мысленного поглаживания постепенно уходили все мрачные мысли.

- Королевской, говоришь? - спросил Учитель. - А вот, взгляни-ка.

Ромашка подняла голову и увидела королевский эскорт.

- Вот она, моя хорошая, - учитель смотрел на королеву теплым отеческим взглядом.

Ромашка никогда не видела королеву так близко. Боже, как она прекрасна, подумала Ромашка, как она величественна. И одновременно - несчастна.

Что-то очень знакомое было в лице королевы. И когда взгляды их встретились, она поняла, что именно.

***

Улицы были полны людей, приветствовавших королеву. Она улыбалась, махала им руками. Наконец она увидела того, чью просьбу сейчас выполняла. Учитель стоял рядом с невысокой девушкой. Девушка, казалось, была чем-то огорчена. Учитель наклонился к девушке и что-то сказал ей. Девушка подняла голову и встретилась взглядом с королевой.

Королева поняла, что стояло за просьбой учителя.

В этой девушке она узнала себя.

Все будет хорошо, поняла она, успокаиваясь, и почувствовала, что учитель, как прежде, касается ее головы, ласково поглаживая.

Комментарии: 1, последний от 27/04/2007. © Copyright Голованова Наталья Владимировна (erudite@ufanet.ru) Размещен: 14/11/2005, изменен: 17/02/2009. 14k. Статистика. Рассказ: Лирика		Ваша оценка:
Аннотация: ...жизнь человека полосата, как пешеходный переход, который зебра. Конечно, ты знаешь, что за черной полоской непременно последует белая, иначе и быть не можешь. Знать-то знаешь, но на черной иногда становится так черно, так беспросветно, что в наступлении белой перестаешь верить. И нет рядом человека, который в этот момент сказал бы тебе ласковое слово, ободряюще похлопал по плечу, да просто посидел бы рядом, чтобы тебе не было одиноко. Вот в этот самый беспросветный момент и могут пригодиться письма любви...

Голованова Наталья Владимировна: другие произведения.

Письма любви