Голованова Наталья Владимировна: другие произведения.

Забирай свои игрушки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
[Наум]
  (автор картинки - Наум, один из победителей конкурса иллюстраций на ДемиАрте)
  
  Когда-то и Земля, и небо, и деревья, и твари земные и небесные были совсем-совсем маленькими. Твердь земная покоилась тогда на спинах трех слонов. Те, в свою очередь, попирали своими двенадцатью (трижды четыре будет двенадцать, ведь так?) ногами-столбами панцирь большой черепахи. Черепаха плавала в океане, а океан тот находился на другой земной тверди, и эта другая твердь также возлежала на спинах трех слонов... С другой стороны, в нашем океане, на нашей Земле можно было разглядеть черепаху с тремя слонами, которые держали на спинах нечто похожее на громадный толстый блин.
  И не было ни конца, ни начала у этой пирамиды - как в пространственном, так и во временном значении.
  И стояла бы она до сей поры, если бы не появился некто, заявивший - наша Земля круглая.
  Он был по-своему прав - ведь если посмотреть сверху, Земля была идеально кругла, как блин, только что выпеченный умелым поваром. Однако нашлись мудрецы, пожелавшие оспорить очевидное. Нет, сказали они, наша Земля - плоская и покоится на трех слонах. Круглая, упрямился некто, а слонов и вовсе не существует (и действительно, сверху их не видно). Плоская, кричали его оппоненты. Плоская, плоская, плоская!
  Заметьте - слово "шарообразная" произнесено не было. Подразумевал ли некто именно "шарообразная"? Доподлинно это неизвестно. Но - подавляющее большинство поняло именно так.
  Когда множество понявших достигло критической массы, количество мгновенно перешло в качество - земная твердь свернулась, и пирамида развалилась на бесконечное число шаров. Лишенные опоры, разлетелись шары-земли по пространству. Некто праздновал победу, мудрецы были посрамлены, а остальные уверовали, что так было всегда.
  
  Что же стало со всеми слонами и черепахами, которые были объявлены несуществующими?
  Как утверждают очевидцы, слонов поселили на краю света. Наверное, чтобы никто-никто не узнал, как все было на самом деле.
  Или, может, они сами выбрали край света как место постоянного обитания, потому что обиделись на людей, лишивших их постоянного и столь ответственного места работы?
  Мы этого не знаем, а слоны не скажут. Им просто некогда разговаривать. Потому что очень-очень заняты.
  
  Они охраняют последний приют старых игрушек.
  
  
  ***
  
  Оля сидела, уткнув нос в зеркало и расчесывала ресницы обратной стороной щеточки.
  - Представляешь, - сказала она, - некоторые разделяют ресницы иголкой.
  Она неестественно засмеялась низким горловым смехом, и мне почудилось, будто в горле ее что-то булькало. Щеточка в руке подпрыгнула.
  Моя подруга никуда не выходила из дому, не завершив процедуры накладывания макияжа. На это у нее уходил минимум час.
  Аристократка по самоощущению, поведению и одежде, Оля комплексовала лишь в связи с ФИО. Ей нужна была фамилия с окончанием "вская". Выйду замуж за военного с фамилией на "вской" или "вский", говорила она в детстве, буду жить в своем особняке, с фонтаном у входа и огромной верандой, где мы с тобой будем пить чай тихими летними вечерами.
  Она читала Маркеса и Оруэлла в то время, когда все остальные вставали в очередь за "Юностью" с "Милым Эпом". Меня же невыносимо притягивали рассказы, в которых содержался малейший намек на любовь, но не плотскую, а духовную, на нежные, грустные и непростые отношения, невидимыми лучиками вырывающие двух человек из общей серой массы. Лирические стихи я переписывала в небольшую тетрадку.
  У Оли никогда не было тетради со стихами.
  Она не читала "Юность". Она читала "Иностранку". И вообще, она считала, что любовь - это похоть.
   Ты была в "Брависсимо"? Нет? Обязательно сходи. Там живая музыка. Между столов ходит пожилой скрипач. Играет просто божественно.
  Оля отлепила нос от зеркала и закатила глаза.
   Он подошел очень близко ко мне, и мелодия лилась прямо в ухо. Вот в это.
  Наманикюренный ноготь безупречной округлой формы показал, куда именно лилась музыка.
   А давай сходим вместе, хочешь? Одна ты не найдешь, город все время в движении... Не конгруэнтен сам себе... Тебя это не раздражает, кстати? Меня - да. Безумно раздражает. Так что, сходим? Завтра в шесть, после игрушечного часа.
   После чего? - не поняла я.
   Ах, да, ты ведь здесь недавно. Я сама к этим вывертам никак не привыкну. С пяти до шести по субботам объявлен игрушечный час. Сразу говорю: в это время из дома не выходи.
   Почему?
   Потому что по городу бродит приют игрушек.
   Ну и пусть себе бродит. Мы имеем к нему отношение?
   Наткнешься на него - поимеешь, - махнула щеточкой Оля. - Я бы давно избавилась от своей рыжей лисы, ты ее помнишь, надоела безумно, но как представлю себе этот зверинец... Даже жалко ее становится. Потри мне плечи, пожалуйста.
  Я терла и вспоминала рыжую лису.
  Давным-давно был у Оли поклонник. На первый взгляд - нормальный парень. Но когда он подарил ей это чудовище, мы решили, что он скрытый извращенец. Длина лисы от носа до хвоста - чуть больше метра, и половину этого метра составлял хвост. Мягкой лису назвать трудно - хвост у нее жесткий, тяжелый, утолщенный на конце, более всего похожий на полицейскую дубинку. Этим хвостом мы лупцевали друг друга во время шуточных - и нешуточных тоже - выяснений отношений.
   Так что? После шести завтра заходишь, я тебя жду. Ну, пока.
  
  По дороге домой я решила забежать в булочную - купить сухарики для бабы Нюси. Булочная была на том же месте, что и вчера, значит, за ночь не успела переместиться, и это меня обрадовало. Я с трудом привыкала к нестабильности здешних улиц.
  
  На прилавке лежали листовки. Я взяла одну и прочла: "Только один день! Только один час! Приют старых игрушек ждет вас и ваших друзей детства! С семнадцати до восемнадцати часов в городе силами приюта будет организован прием игрушек! Посетите наши приют, друзья из детства вас там ждут!"
   Не советую, - сказала продавщица.
   Почему?
   Да потому что. Людям там делать нечего. А игрушки и сами дорогу найдут.
   А листовки? Зачем они здесь?
  Продавщица поморщилась.
  - Приказ бургомистра. Приют содержат древнейшие, и бургомистр, видите ли, не может им отказать.
  Я взяла одну листовку и сунула ее в авоську с сухариками.
  
   Это наподобие старьевщиков? - спросила баба Нюся.
   Каких старьевщиков?
   Тех самых, на телегах. Забирают старую одежду в обмен на леденцы, воздушные шарики и свистульки. А эти, поди, забирают старые игрушки. Жулье, одним словом.
  Баба Нюся макнула сухарик в чай с молоком. Подождала, пока он размокнет, и добавила:
   У меня нет старых игрушек. Только фарфоровая лошадь, но я ее не дам. Это подарок. От бывших учеников.
   Да мне и не надо.
   Тогда зачем пойдешь?
   Не пойду.
   И правильно. И не ходи. Делать там нечего.
  
  Не пойду, не пойду, не пойду, твердила я себе весь день.
  А в пять часов вышла из дому.
  За ночь город перестроился весьма любопытным манером. Все дома - а их здесь, оказывается, довольно много, - образовали круг, в центре которого находился теперь большой треугольный загон. По углам загона высились сторожевые башенки, возле каждой стояло по гигантскому слону. Стояли они так неподвижно, что я сперва решила - неживые. И только, подойдя вплотную к ближайшей башенке, заметила легкое шевеление огромных ушей.
  Впрочем, они могли шевелиться и от ветра.
  Между башенками была натянута металлическая сетка типа рабицы - примерно метра два в высоту. За решеткой, в центре загона, что-то хаотично перемещалось. Толпа - не толпа, скорее, большая куча. Пигмеи, решила я, и уже собиралась уходить, как вдруг толпа стала двигаться в мою сторону. Приближалась она не очень быстро, но целенаправленно, и я стояла, завороженно глядя на ее перемещение.
  Это были игрушки.
  Вперед вырвался клоун в тряпичном колпаке. Он припадал на левую ногу, и колпак с помпошкой на конце раскачивался в такт его шагам.
  За ним ковылял, переваливаясь, большой плюшевый медведь. Коричневый плюш кое-где вытерся, но выглядел Миша молодцом. Справа от Миши на негнущихся пластмассовых ногах шла кукла Маша в выцветшем голубом платье, блондинка со свалявшимися кудрями. Кукла Катя, немецкая красавица, потряхивала каштановыми локонами по левую лапу медведя. Ах, как я любила расчесывать эти локоны, они были совсем как настоящие.
   Мама, - сказала Катя.
   Амма, - подтвердила Маша.
  А за ними...
  За ними шли еще и еще - пупсы какие-то, от мала до велика. Вот эту голышку Галю я любила купать, вот эту малявку - даже не помню ее имени - обряжать в кусочки ткани, вырезая в них дырочки для рук.
  Кроватки, кубики с ободранными гранями, рваные мячики - вон тот, полосатый, был положен мне в новый год под елочку... И еще, еще... Я узнавала их всех. Как они были дороги мне когда-то. Друзья мои милые, я так рада встрече с вами, хотелось мне сказать, но слова застряли в горле и не хотели выходить.
  Игрушки подошли вплотную к сетке и стали биться в нее, стучать пластмассовыми ручками, обивая краску, оставляя царапины на нежных щеках; делали попытки забраться на заграждение, падали, их подпирали сзади, лезли по спинам и головам и снова падали...
  Как мне хотелось забрать их отсюда. Ну, пусть не всех, хотя бы Катю. Нет, Машу. Или Мишутку. Или клоунишку. Кого-нибудь. Забрать, накормить понарошку кашей, уложить спать и рассказать сказку на сон грядущий. Да, и обязательно подоткнуть одеяло - разве может быть настоящая забота о близком существе без этого немудреного вечернего ритуала?
   Хочешь- забирай, - сказал слон. Голос у него был хриплый и очень низкий.
   Всех?
   Нет, только одного. Выбирай, кого именно.
  Ну, кого же, кого? Их так много, и каждый надеется, что я заберу именно его. Одного.
  
  Игрушечная пирамида росла. Мишутка забрался на кубики и кроватки, ему на плечи вскарабкались легкие пупсы и собачки, и вот уже клоунишка перекинул свою помпошку через ограждение. Один легкий толчок снизу - и он будет на свободе.
  Слон, до сих пор стоявший неподвижно, сделал плавное движение хоботом. Дальше все произошло, как в замедленном кино - неспешный размах и несильный удар по сетке; раскинутые тряпичные руки клоунишки, старающегося удержать равновесие; пирамида, сперва качнувшаяся едва-едва, и зародившаяся надежда, что она не развалится, и понимание, что надежде этой не суждено сбыться.
  Вот тогда-то я его и увидела.
  Его безжалостно топтали, и он не делал попыток быть замеченным, а упал и валялся, служа ступенькой для других, более резвых игрушек. Жалко мне его стало, что ли? Или совесть заговорила - ведь это я когда-то отломала ему ухо.
   Вон того шахматного коня.
  Слон кивнул.
   Ну, давайте, - нетерпеливо сказала я, и подумала: когда они откроют загон, я заберу еще кого-нибудь.
   Надо заплатить, - сказал слон.
   Сколько?
  Я похлопала себя по карманам. Побренчала мелочью. Хватит или нет? Если нет, сбегаю домой.
   Немного. Две недели.
   Две недели?!
   Две недели. Твоей прошлой жизни.
  
  Я задумалась.
  Интересно, много это или мало?
  И главное - с чем сравнить?
  - А за Мишутку сколько?
   Два года.
   Ого. А за клоунишку?
   Три. Года. За Машу - три с половиной. За Катю...
   Понятно, спасибо. Мне коня.
  
  Слон распахнул передо мной дверь в башенку.
   Пройди, оформим твою покупку.
  
  Оформим покупку на игрушку, которая и так принадлежала мне. Я чувствовала какой-то подвох, но какой именно - не понимала.
  В башенке была только одна комната. Светлая, но без окон. С белыми стенами. С креслом посередине. Больше никого и ничего. Эй, хотела крикнуть я, а где продавец, где касса, где стол упаковки?
   Сядь в кресло.
  Я села.
  Стены померкли - да-да, стены, потому что свет, оказывается, исходил именно от них Что было дальше - сон, воспоминание, видение? Я не знаю.
  
  Вот папа открывает коробку, большую красивую коробку, которая была до сих пор спрятана от меня на шкафу. Коробку, разделенную на квадратики - светлые и темные, все в нежных узорах, напоминающих мне круги на воде от брошенного камушка. Внутри - ах, внутри на золотистом шелковом одеяльце лежали фигурки. Небольшие фигурки, и тоже двух цветов, и все в таких же нежных узорах. Это для меня? Это мои новые игрушки?
   Я научу играть тебя в шахматы.
  Как замечательно! Папа тоже будет играть со мной! А ведь он никогда-никогда со мной раньше не играл. Только мама.
  Я схватила одну фигурку, с круглой шапочкой и помпошкой, как на колпачке у клоунишки.
   Это король.
  Схватила другую. У этой был кружевной воротничок.
   Это ферзь.
  Схватила третью, чуть поменьше двух первых.
   Это слон.
  Слон? Хм.
   Это ладья
   Что такое ладья?
   Потом в словаре прочитаешь.
  Ух, а вот это - лошадка, да?
   Это конь. Он ходит буквой "г".
  Конь почему-то стал мне ближе всех. Может, потому что он больше всех походил на то, как назывался. А может быть, именно потому, что ходил буквой "г". Все остальные ходили как-то просто - по диагонали или прямо, или вот пешка - "хожу все время прямо я, а бью наискосок". Но никто, кроме коня, не ходил больше никакой буквой.
  
  Играть с папой было не так интересно, как с мамой. Но мама совсем не умела в играть в шахматы, и только отмахивалась. А папа... Как только он объяснил мне правила, так сразу же стал играть со мной, как с равной. Кончено, я все время проигрывала. Нет, я бы не плакала, если бы папе мои проигрыши - вернее, свои выигрыши - не доставляли удовольствия.
  Но - когда никого не было дома, я взбиралась на тонкую полированную спинку дивна и, покачиваясь и замирая от страха, поднималась на цыпочки и тянулась за коробкой, расчерченной на квадратики, чтобы поиграть - нет, не в шахматы, а с шахматами. Здесь на шелковом одеяле спали беспробудным сном два королевства, темное и светлое. И я прикосновениями пальцев будила их, оживляла и наделяла характерами. Вот это - не ладьи, а офицеры. Они охраняют своих правителей. А это - вовсе не ферзь, а королева. В кружевном воротничке, тоненькая, стройная. Защищающая, если надо, своего короля.
  Я выстраивала королевства друг против друга, они затевали сражения, а потом заключали перемирие, устраивали пиры и балы в честь окончания войны, совершали далекие прогулки - на кухню, в зал, а потом обратно, и, уставшие, засыпАли на золотистом шелке до следующего сражения.
  Однажды я, стоя на спинке дивана, покачнулась и не удержала тяжелую коробку. Та упала - хорошо, что на диван. Фигуры выскочили и рассыпались, кто куда.
  Я не сразу нашла коня - он закатился далеко под диван, и пришлось долго шарить щеткой, чтобы его достать. Когда же наконец я извлекла его, пыльного, то очень испугалась - одного уха у него не было, откололось при падении. Жалко был коня, верой и правдой служившего светлому королевству. Жалко было себя - влетит, попадет.
  Мне, конечно, попало. И, конечно, на мои игры с шахматами был наложен запрет. Если ты не умеешь обращаться с вещами как следует, больше не трогай. Этот вердикт был вынесен мне папой и не подлежал обжалованию.
  Больше я ни в шахматы, ни с шахматами не играла. Да и, если честно, получать все время "детский мат" мне порядком надоело. Загадочная и сложная игра так и осталась загадочной и сложной. И только перед безухим конем мне было стыдно.
  
  Стены засветились, возвращая меня из прошлого в настоящее. Странно, что я здесь делаю? Зачем сюда пришла? Я встала и вышла из башенки.
   Забирай своего коня.
  Слон опустил хобот в загон, слегка подул на кучу игрушек. Игрушки разлетелись от его дуновения, будто пушинки, образуя круг. В центре круга одиноко лежала фигурка шахматного коня с отколотым ухом. Слон аккуратно подцепил коня хоботом и протянул мне.
   Что это? - недоуменно спросила я.
   Твой конь. Ты заплатила за него две недели.
   Бред. Какой конь? Какие две недели?
  
  Мне показалось, что слон усмехнулся. Он размахнулся и отправил коня обратно в загон.
   Может, хочешь выбрать другую игрушку?
  Я задумалась. Игрушки поднялись на ноги и выстроились за решеткой в одну шеренгу. Они смотрели на меня своими стеклянными, тряпичными, пуговичными глазами абсолютно равнодушно, но я-то знала - каждый ждет, что я выберу именно его. И еще - я почему-то знала, что все равно не смогу их забрать. Тут явно был какой-то подвох, но какой именно - я не понимала.
  
  Кто-то подергал меня за рукав.
  Это была Оля.
  Глаза у нее были заплаканные.
   Представляешь, эта скотина от меня удрала.
   Какая скотина?
   Лиса, какая же еще?! Свинья натуральная. Я только на минутку окно открыла, отвернулась, а эта собака выскочила, смела хвостом горшок с фиалками и смылась. Я знаю, она сюда удрала. Сюда?
  Последний вопрос был обращен к слону.
  Слон покачал головой - да.
   Верните ее! - потребовала Оля.
   Полтора года, - сказал слон.
   Что- полтора года?
   Ничего, - сказала я, - пошли отсюда.
   Отстань. Ты не понимаешь.
  Оля оттолкнула меня и сказала слону:
   Я согласна.
  
  В шесть часов я зашла за Олей.
  Она сидела, уткнув нос в зеркало и, отчаянно мусоля аппликатор, накладывала на веки зеленые тени. Эти тени - изумруд с золотом - очень шли к ее серым глазам.
   А где лиса? - спросила я.
   Какая лиса? - не отрываясь от зеркала, раздраженно спросила Оля.
   Рыжая. С хвостом-дубиной. Которая в игрушечный приют удрала.
  Оля молчала.
   Ты еще окно открытым оставила, а она, свинья, выпрыгнула. Ну?
   Не нукай. Не знаю никакой лисы. И свиньи тоже.
  Зато я знаю, подумала я.
  Они там, в башенке, вычищают память, связанную с купленной игрушкой.
  Ты выходишь и забываешь ее. И оставляешь в приюте.
  Но, извините, за игрушки-то заплачено!
  
  Я выскочила из дома. Приюта игрушек, кончено же, не было.
   Куда они пошли? - спросила я какого-то прохожего.
   Кто?
   Слоны! Вместе с приютом. Куда?!
  Прохожий посмотрел на меня испуганно и махнул рукой в сторону шоссе.
  
  Они шли медленно, покачивая ушами и помахивая хвостами. Башенки с воспоминаниями белели на их спинах.
   Стойте! - заорала я.
  Один из них повернул голову.
   Отдайте лису! И коня!
   Время ушло, - ответил слон.
   Раньше надо было думать, - добавить другой.
  Я остановилась. Ну зачем мне конь с отбитым ухом? Зачем Олина лиса? Ради справедливости? А им зачем?
   А вам-то, вам они для чего нужны?
   Мы лишены своего старого мира, - сказал первый слон. - Мы будем стоить новый мир. В нем не будет никчемных людишек. Они только и умеют, что разрушать. В основе нашего мира будут лежать их детские воспоминания, самые светлые и чистые. И мир наш будет светлым и чистым. И держать его на спинах будет легко и приятно. Ясно?
   Ясно. Но за коня и лису вы уже получили воспоминания. Отдайте их мне.
   Время ушло, - повторил первый.
   Уважаемые, дорогие слоны, - сказала я ласково. - Вы же заинтересованы в воспоминаниях. Давайте я у вас еще что-нибудь куплю.
   Что?
   Мишутку.
   Хорошо.
   Сперва отдайте коня и лису.
  
  Коня я крепко зажала в кулаке. Так крепко, что уцелевшее ухо больно кололо мне большой палец. Лису прижала к груди. И побежала обратно так быстро, как только могла.
  Кончено, они догнали бы меня в два своих огромных шага. И раздавили бы, как мокрицу, просто опустив ногу.
  Но не стали этого делать.
  Только один слон протрубил мне вслед:
   А как же Мишутка?
   Время ушло!- крикнула я через плечо. - Приходите завтра!
  
   Слушай, интересная лиса! - Оля жадно разглядывала рыжую свинью, пару часов назад сиганувшую из окна. - Хвостом можно драться!
  В подтверждении она стукнула меня хвостом-дубинкой по голове. Совсем как в юности. И громко засмеялась булькающим смехом.
  Значит, стерты не все воспоминания?
   Ну что, идем в "Брависсимо"?
   Нет, - сказала я, - не идем. У тебя шахматы есть?
   Где-то были. Тебе зачем?
   Давай сыграем.
   Да я и не умею толком...
   Я тоже.
  Одного из белых коней я заменила на своего.
  
  Я сидела у Оли до тех пор, пока на улицах не стемнело окончательно. Мы ели салат и неаристократично вылизывали языками тарелки - жаль было оставлять самое вкусное. И одновременно играли в шахматы. Играли глупо, неумело, с дурацкими возгласами "пешке-место", "куда идешь, кому говорю", "ай, вот я ворона", "а вот так можно ходить? ну, я пошла", проигравшего - вернее, проигравшую - били рыжим хвостом по голове. Игра эта доставила нам обеим неизмеримо большее удовольствие, чем живая музыка пожилого скрипача в "Брависсимо". И совсем неважно было, кто выигрывает, а кто проигрывает. Хотя, если честно, Оля играла лучше.
  Я так и не вспомнила, чем же мне так дорог этот одноухий конь, и отчего я пожелала забрать именно его, а не куклу Машу, например. Но я вспомню, я обязательно вспомню.
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На штурм будущего!" Н.Бульба "Поставить мир на кон" С.Зверев "Кодекс морских убийц" А.Афанасьев "Период распада" С.Малицкий "Вакансия" М.Палев "Тайна Животворящего Креста" А.Доронин "Утро новой эры" Ф.Вихрев "Веду бой!" Г.Левицкий "Самые богатые люди Древнего мира" С.Ролдугина "Ключ от всех дверей" О.Шалюкова "Ночь теней" Ю.Фирсанова "Рыжее братство.Возвращение" О.Болдырева "Доля отцовская" А.Валерьев "Форпост:право победителя" Ю.Иванович "Поиск врага"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"