Глава двадцать пятая, знаменующая конец славной эпохи и начало темных времен на преображенной планете под названием Убежище
Господин Нэсоутен медленно, чувствуя в сердце холодную решимость, поднялся из кресла.
- Как всем вам известно, господа, Аринора отказалась от дальнейших переговоров по урегулированию военного конфликта. А это означает, что в назначенный час наша страна вынуждена будет нанести ракетный удар по их территории. Общим решением был выбран сегодняшний день, Восход Саэто, двадцать первые сутки весны, когда свет равен тьме. Это символично, господа. Нынешний праздник решит судьбу всего человечества.
Представители военного блока оживились. После низложения своих полномочий духовного советника Помнящей Афелеаной в правительстве Оритана не осталось ни одной женщины. Да и ни одного духовного советника тоже не осталось.
- С Днем Восхода, господа! - торжественно завершил свою речь правитель.
- Взойди, Саэто Прекрасный! - как на плацу, организованно, в один голос, рявкнули военные.
Будто бы в ответ им подпрыгнуло здание Ведомства, с протяжным гулом ходуном заходили спирали подъездных дорог, а вдали, возле руин погибшего Храма, пошатнулась и медленно распалась на куски статуя прекрасной Танэ-Ра.
Это был третий подземный толчок за сегодня. Первый развалил дома Лесного поселка на другом берегу Самьенского каньона, второй порушил ветхие постройки давно покинутого людьми центра, но незыблемое Ведомство выстояло и после третьего.
Солнце осторожно выглянуло в щелку между низкими тучами, ужаснулось и снова скрыло свой лик.
- Сбудется, чему суждено! - пафосно высказался Верховный офицер военного блока и с почтением склонил голову перед господином Нэсоутеном, который после этой фразы направился к засекреченному лифту в сектор "Тэо".
* * *
Тессетен провел рукой по лицу и снова уставился в карту окрестностей Нового города.
Видать, снова его "накрывало". Вот хоть бы раз припомнить, что он делает и говорит, когда это случается!..
Фирэ прав. Со стратегической точки зрения город стоит невыгодно, будто на ладони. Позади его подпирают взгорья Виэлоро, а на юге ограничивает высокая каменная стена с бойницами и насыпями изнутри и узкой галереей поверху. А за нею - долина, переходящая в лесной массив. Когда Саткрон и взбунтовавшаяся часть кула-орийской армии решится дать бой бывшим согражданам, здесь будет жарко...
Сетен подтянул к себе костыли и доковылял до низкого окна. Этот город строился на скорую руку, без изысков, и каждый дом был рассчитан на проживание сразу нескольких семей, в тесноте и неудобстве. Но выбирать не приходилось: роковой час, о котором предупредила Помнящая из Ведомства - Афелеана - близился. Паском велел перебраться в запасной город, еще сильнее удаленный от океана и расположенный за "меридианом скрепки", как называл кулаптр защитный обелиск древних предшественников.
Боль в ноге постепенно утихла. Гипс по сию пору не сняли: похоже, и помирать под обстрелом мятежных гвардейцев Сетену придется как черепахе - безропотной и неповоротливой скотине с абсолютным отсутствием каких-либо ментальных способностей. Присутствие Танрэй в тот раз почему-то не сработало: желая прекратить самый идиотский Поединок на его памяти, Тессетен выложился без остатка. Клетки мозга, отвечавшие за накопление и преобразование тонких энергий, истощились, и теперь уйдет много времени на то, чтобы они восстановили свою функцию, а он стал дееспособен для схватки второго уровня.
До хруста сжимая челюсти, экономист тихо застонал. Прекратил, называется, Поединок, болван!
Не о том думаешь ты теперь, любовь моя. Не о том. Возьми себя в руки, не дури - не все еще нами проиграно!
И стало легче. Убиться всё еще хотелось, но хотелось теперь не так сильно, как при очередной вспышке отчаяния.
Тессетен отправился к Учителю и застал там Ала, своего приемного сына и кулаптра Тиамарто, беседующих с Паскомом, а у ног "братишки" лежал, прислушиваясь к разговору людей, старый Нат. Волк выздоровел быстрее Сетена.
- Я изучил это дело и все обдумал, - буркнул экономист, усаживаясь прямо у входа на какой-то сундук и не глядя ни на кого, даже на Паскома. - Поскольку у них в распоряжении часть наземной техники и осталось что-то из топливных запасов, они воспользуются преимуществом. Поэтому, - он швырнул свернутой в рулон картой в Ала, и тот, подхватив ее, резво раскатал свиток на столе, - я отметил, где нам выгоднее организовать фортификационные сооружения. Пусть вон Фирэ взглянет, у нас боевых гвардейцев, кроме него, и нет вовсе...
Юноша склонился над чертежом, стараясь при этом держаться подальше от Ала. А Сетен продолжал:
- Часть этих сооружений необходимо выставить еще в лесу, чтобы первые натолкнулись на ловушки, ничего не подозревая. Дальше будет сложнее, потому что после первого опыта они станут осмотрительнее. Здесь придется ограничиться преградами от пехоты и бронетехники. Работы хватит. Но больше всего меня страшит то, что у них есть летная техника и несколько военных орэ-мастеров. Тут без кулаптров и вашей дестабилизации нам не выжить.
Фирэ оглянулся и кивнул в ответ.
- Что киваешь? У них свои дестабилизаторы найдутся, и вам, - экономист взглянул на приемного сына, на Тиамарто и на Паскома, по очереди переводя взгляд с одного на другого да на третьего, - за просто так их не одолеть. Это не бездарные аринорцы, которых ты валил на Полуострове Крушения...
Юноша снова вперился в карту и закусил губу.
Сетен потер лоб. А ведь многие решения и прозрения пришли к нему после тех нескольких минут полного беспамятства!
- Когда стемнеет, надо заняться строительством заграждений. Пусть Кронрэй оценит возможности ландшафта, я не силен в этом...
- Ты сам не ведаешь, в чем ты силен, Тимаратау, и насколько... - тихо пробормотал Паском, и Сетен услыхал лишь имя.
- Учитель?
- Ты продолжай...
- Так у меня, в принципе, все...
Оставалась, конечно, еще слабая надежда, что Саткрона удовлетворит безраздельная власть в покинутом всеми Кула-Ори, но в это почти никто не верил. Даже Танрэй, от которой скрывались все дурные вести, на днях добилась с ним встречи - Сетен не желал ее видеть - и твердо заявила, что им надо остерегаться нападения армии под командованием самого непримиримого габ-шостера...
Опьяненный легкой победой, Саткрон не сообразил взять спешно оставляющих город жителей врасплох и удержать, поскольку солдафоны и без того слушались его беспрекословно, а это уже пройденный этап. Прогнуть под себя тех, кто прежде смотрел на него свысока - вот что должно привлекать такого, как этот злобный кровосос.
Самой большой болью для Фирэ стало предательство родного брата: потеряв интерес ко всему, Дрэян остался с мерзавцами. Источник сладких иллюзий иссяк, сны померкли, началась жестокая реальность без той, за которую он всерьез готов был бы умереть, только прикажи она это сделать...
Тессетен видел страдания приемного сына, не прекращавшиеся из-за обилия страшных событий, что следовали чередой, но слов утешения не подыскивал. Что тут сделаешь? Это жизнь, жестокая и серая. В тот день, когда с щенком-Натом на ладони входил в палату к изломанному шестнадцатилетнему приятелю, Сетен вот тоже не думал, что менее чем через четверть века всерьез пожелает Алу смерти. А мог ли он, впервые осторожно касаясь губами губ любимой девушки, просто хотя бы вообразить, что, прожив с нею двадцать лет рука об руку, совершит непростительный промах и навсегда зачернит свое сердце смертельной виной перед нею?!
Экономист встряхнулся. Друг и кулаптры вовсю обсуждали его слова, а Нат, подняв умную морду, смотрел так, будто читал в душе у хозяйского друга. И снова все поплыло, накрыло волной, мир погас...
* * *
- Значит, мы вполне можем рассчитывать на победу?
Саткрон чуть придержал свою гайну, и кулаптру из его отряда пришлось повторить маневр, чтобы не оказаться спиной к командиру. Все знали, что Саткрон сочтет это за неуважение, и провоцировать его ярость не хотелось никому. Кроме прочего, и выстрел промеж лопаток от него заработать очень просто...
- Да, командир, можем.
- А то, что у них сам советник Паском, стерва Афелеана, потом этот выродок-северянин наконец - не меняет дела?
- По численности военных единиц мы превосходим их в несколько раз.
Целитель замолчал. Он остался с войском Саткрона не оттого, что разделял националистические взгляды его лидера. Понимал он также, что вчерашний подчиненный Дрэяна взбешен из-за ускользнувшей прямо из рук удачи: после таинственной смерти атме Ормоны Саткрон потерял возможность заполучить власть, к которой всеми способами стремился много лет, ограничивая себя во многом и даже рискуя головой. Но именно из-за гибели Ормоны кулаптр и не присоединился к окружению Паскома, еще совсем недавно бывшего ему начальником.
Еще до погребения жены Тессетена по городу поползли противоречивые слухи и кривотолки.
Женщины твердили о любовной подоплеке трагедии и припоминали случай в рухнувшем павильоне Теснауто, когда Ал и Ормона были столь неосмотрительны в своих отношениях, что вызвали гнев у ее супруга и вынудили его бросить Вызов старому другу.
Мужское население в эти сентиментальные глупости не верило. Ни один уважающий себя ори - а Тессетен был именно таким - не нанесет вред своей попутчице на основе такой чепухи, как ложная или даже действительная ревность. Это была очевидная борьба за власть между лидерами кула-орийской эмиграции, и роковой удар нанес не Сетен, а Ал, однако Тессетен зачем-то взял вину на себя. Говорили, что это из-за нервной горячки. И в самом деле - мало ли как можно себя опорочить, если ничего не соображаешь!
Поскольку гвардия Кула-Ори сплошь состояла из мужчин, то вполне естественно, что здесь бытовала версия борьбы за власть. После отъезда гражданских в какой-то секретный Новый город, о котором даже Саткрон узнал только по ходу дела, открылись новые обстоятельства, прежде целителю неизвестные. Оказывается, делегация из Тепманоры была перебита гвардейцами Саткрона, и об этой миссии раньше не знал никто, кроме них и Дрэяна. Но кто поручил устранить северян? Ал? Тессетен? Паском? Кулаптр предпочел бы считать Сетена явным игроком, а Паскома и Ала, привыкших загребать жар чужими руками, - закулисными. Атме Тессетен из-за своей болезни, так некстати приковавшей его к постели, поручил выполнить поручение в Тепманоре жене, и та провела все блестяще, после чего стала не нужна ни Паскому, ни Алу. Ее подкараулили и попросту убили: натравили волка, она упала с напуганного жеребчика и, возможно, потеряла сознание, потому что окажись Ормона в состоянии действовать, убийце никто бы не позавидовал, уж кулаптр знал это не хуже Помнящих и менталов... А потом туда примчался Тессетен, помутился рассудком и сдуру взял вину на себя. Вот такой виделась картина происшествия большинству тех, кто остался в городе переселенцев. И служить интриганам захотели немногие. Даже благородный атме Дрэян, который, как поговаривали, испытывал чувства к жене северянина и после ее гибели был просто раздавлен, и тот остался с Саткроном, не желая больше видеть ее убийц.
- Значит, выступаем сегодня же! - прервал его мысли Саткрон, поворачивая гайну к комплексу Теснауто: они стояли точно на том месте, где разыгрался Поединок между Ормоной и кем-то из ее убийц. Кулаптру казалось большим лицемерием то, что Учитель Ала велел установить здесь вместо памятника скульптуру, сделанную атме Тессетеном. Мраморные мужчина и женщина замерли в одном из па сложного старинного танца, и стремясь друг к другу, и друг другу противоборствуя.
Целитель покорно опустил голову и не поднимал до тех пор, пока не послышался удаляющийся глухой стук копыт.
* * *
Правитель Оритана не успел довершить начатое. Природа сделала это за него.
Едва он с советниками из военного блока спустился в секретный бункер, чтобы отдать последние распоряжения и стиснуть ладонью роковой кристалл, реагирующий только на его генокод, отовсюду донесся страшный вой и грохот. Никто не понимал, что происходит. Офицеры только переглядывались, изображая условную невозмутимость. Господин Нэсоутен подумал было, уж не нанесла ли Аринора упреждающий удар, однако никаких сообщений от обороны не поступало.
Земля подпрыгнула, и все, кто был в бункере и что было в бункере, оказались на полу.
Огромные шары зданий Оритана и Ариноры раскалывались на кусочки, хороня под собой ничего не понимающих людей. Кто-то успел спрятаться в подземных помещениях, тоже полагая, что враждебное государство нанесло удар распада, кто-то остался под обломками.
И уже никому из них не довелось узнать, что случилось на самом деле.
Ни южане, ни северяне не успели выпустить скрытые в недрах смертоносные ракеты. Оритан занял точно полярное положение через сорок три минуты после начала второго Потрясения. Это был столь стремительный дрейф земной коры, что в океанах кипела вода из-за выплеснутой из расколотых недр огненной крови и зарождались гигантские волны, а на суше вырастали новые горные хребты, пересекались каньонами равнины и поворачивались вспять реки. К тому времени на умирающих континентах в живых уже не осталось ни одного южанина или северянина.
У аринорцев было чуть больше шансов уцелеть. Однако северяне за последние сто лет успели начинить свои горные территории таким количеством ракет распада, что в результате землетрясения там началась цепная реакция.
Аринора не воспользовалась своим шансом.
Чудовищные вспышки яркостью в миллионы солнц сопровождали оглушительный вой и рев, тысячеградусные волны огня плавили скалы, превращая льды в пар за какие-то доли мгновения. И отголоски удара обежали весь земной шар не единожды, соревнуясь в скорости с приливными волнами морей и океанов. Наросшие за пятьсот лет льды Оритана и Ариноры стремительно таяли.
Черная, лишенная снежной шапки Аринора не перенесла Потрясения. Уже мертвый, обугленный континент распался. Равнинные территории, на которых некогда процветала жизнь, крошась на десятки островков, оползли в воды океана. Над бурлящей поверхностью в клубах пара высились горы, обсосанные пламенем.
Судна и суденышки, не в добрый час оказавшиеся близ несчастного материка, были сметены раскаленным ураганом и в одно мгновение рассыпались в прах. Иным посчастливилось выжить, но люди, ставшие очевидцами трагедии, либо ослепли и покрылись страшными ожогами, либо уцелели - со знанием того, что дни их сочтены, а финал будет мучительным...
* * *
Тессетен провел взглядом по галерее, венчающей стены Нового города. Гвардейцы замерли на своих позициях в строго отведенных командирами местах. Все ждали, что вот-вот авангард бойцов Саткрона напорется на расставленные, вырытые или вкопанные по передней кромке леса ловушки. Или же не напорется, догадается о подвохе?
Все забыли дышать.
И тут, приглушенные, раздались первые взрывы. Всю ночь не покладавшие рук, люди с облегчением выдохнули. Их труд не пропал даром, и это был маленький шанс на победу.
Но все же, подумал Тессетен, у Саткрона и сейчас перед ними большое численное и техническое преимущество. У них же - сплошь гражданские, большинство из которых и атмоэрто в руках никогда не держали, а уж говорить о том, чтобы заряжать и стрелять из него, и подавно не приходится. Та небольшая группка военных, что пошла с ними в Новый город - долго ли она продержится под огнем сражения первого и второго уровней, когда бить будут не только орудия, но и военные целители?.. Что ж, есть еще надежда на кулаптров - Паскома, Фирэ, Тиамарто - на Помнящих вроде Афелеаны и самого Тессетена. Хотя какой он, к песьей брехне, теперь помощник! Он похож на иссякший энергокристалл, который разве что выкрасить да выбросить. Тьфу!
Но ни одной из этих мыслей экономист не позволил отобразиться на лице. Он бодро покрикивал на парней, временами отпуская колючие шутки по поводу недалекости военных, на миг замер вместе с остальными перед тем, как армия Саткрона налетела на фортификационные устройства, и под канонаду далеких взрывов стал взбираться по насыпи, быстро орудуя привычным уже костылем.
В галерее он первым увидел приемного сына, который удерживал на трех стальных цепочках подросших котят, матери которых был обязан лишним десятком серьезных шрамов. Звери вкрадчиво метались на своих поводках и норовили прижаться к земле: в отличие от людей, они радости при взрывах не испытали. Кисти на их ушах подрагивали.
Фирэ подвел кошек к уложенным в ряд великанам-диппендеоре, уже готовым к отправке за ворота. Бывшая духовная советница Афелеана испытующе поглядела на него, на Тессетена, а потом на Паскома, но ничего не сказала.
- А ты что здесь делаешь? - едва узнав одетого как ори Ишвара-Атембизе, удивился экономист.
- Я хочу быть полезным! - защищаясь от возможного гнева лидера, горячо заявил тот, а потом тихо добавил: - Учитель...
- Какой я тебе... Да и хрен с тобой, - Сетен передумал и махнул рукой. - Ты только вон туда иди пока. Вон к той установке! Не надо тут мешаться.
Дикарь радостно кивнул, широко заулыбался и кинулся в указанном направлении, крича, что атме Тессетен поручил ему помогать правофланговым. Афелеана снова ничего не сказала, присела возле стены, готовясь управлять "кадавром".
- Где Нат?! - вдруг опомнился Паском, отыскивая взглядом стоявших внизу, у насыпи, Ала и Тиамарто: те о чем-то переговаривались и, кажется, спорили. - Где Нат, Сетен?
- Не смешно, Учитель.
- Сетен, это...
- Спросите лучше у Ала.
Тессетен вспомнил, что все эти дни Учитель натаскивал "братишку" навыку отъема души. Но, видимо, все те мозговые клетки, которые у нормальных людей заняты аккумуляцией необходимой энергии, у Ала во что-то мутировали и занялись чем угодно, только не своими прямыми обязанностями. Оттого он такой умник и такая дубина. Словом, и Сетен, и кулаптры, и Афелеана очень сильно сомневались, что у тринадцатого ученика Паскома что-то получится, приключись что-то с Натом, а сам Паском решил, что лучше будет обезопасить волка. Теперь-то для Тессетена отнюдь не было секретом, почему двадцать лет назад древний кулаптр так настойчиво требовал у него принести в кулапторий Алу новорожденного волчонка и отчего при падении хозяина со Скалы Отчаянных погиб старый Нат. И не было это секретом для Помнящей и целителей. Теперь-то Сетен знал все. Как сказал ему тот голос в далеком-далеком сне, "в день, когда узнаешь истину, страшной смертью умрешь". Однако экономист пережил и это.
- Ал! Где Нат, Ал? - повышая голос, повторил Паском.
- Под присмотром, Учитель! С ним Танрэй и ее мать, они все заперлись в доме.
- Хорошо, - успокоился кулаптр.
Сетен выглянул с краю бойницы и приложил к глазам подзорную трубу. Бесконечная долина предгорий Виэлоро резко сократилась в своей протяженности, в окуляр теперь стало видно кромку джунглей на горизонте и кружившие над зарослями две точки - винтовые орэмашины. Если верить профессионалам, то есть орэ-мастеру Зейтори, это последние летательные аппараты Кула-Ори, которые поднялись в воздух: топливо было на исходе, и пополнить его было нечем. Вероятно даже, что для второго "винта" пилоты Саткрона опустошили баки в машине гостей из Тепманоры.
Вдруг под ногами все подпрыгнуло, и в первый миг Тессетену померещилось, что артиллерия противника уже дала по ним первый залп, а он почему-то прозевал начало сражения. Но экономист тут же и опомнился. Это начиналось очередное землетрясение.
И тогда от кромки леса отделилась темная масса, держа направление в сторону Нового города. Тессетен снова приложил к глазам оптику.
Впереди ползла бронетехника, за ней - верховые на гайнах и слонах и в последнюю очередь - пехота. Значит, решили подобраться поближе... Сетен покачал головой. Дрэян рассказывал едва ли не о каждом командире гвардии Кула-Ори, и о тактических навыках Саткрона он всегда отзывался с пренебрежением. Теперь Тессетен смог убедиться в этом воочию. Конечно - это ведь не в засаде отсиживаться, охотясь на безоружных пастухов кхаркхи, тут пришлось думать, а думать нечем: попона, видно, жесткая, все мыслительное устройство отбила начисто, пока они скакали через джунгли... И все же рассчитывать на победу было очень рано. Кроме придурковатого габ-шостера, там были и другие гвардейцы, опытнее и талантливее.
Менталы быстро, по команде подняли диппов. Паском, Фирэ и Тиамарто взяли под контроль сознание горных кошек. Сетен должен был остаться координировать действия второго уровня, как вдруг, проследив за спуском диппендеоре к откидному мосту через ров, заметил юркнувшего у них под ногами волка. Спина покрылась ледяным потом, сердце кольнуло полыхающей спицей.
- Проклятые силы! - сквозь стиснутые зубы прошипел экономист. - Даже этого она не смогла!..
* * *
Танрэй почуяла неладное еще тогда, когда закрыла двери за уходящими мужем и кулаптром Тиамарто. Спазматическая боль, что приходила и пропадала периодически, на протяжении последних пяти или шести дней, вдруг изменила свой характер.
Женщина старалась никому не жаловаться, чтобы не отвлекать от важных дел, да и понимала, что в ее состоянии это неизбежно. Рано или поздно случится то, чего она боялась сильнее всего на свете, и вот, кажется, этот день наступил. Сердце зашлось и замерло.
Нат упорно скреб когтями дверь. Переведя наконец дыхание, Танрэй окликнула пса:
- Иди ко мне!
Он послушался.
- Я ведь была тебе неплохой хозяйкой, да? - прошептала она, запуская пальцы в густую шерсть и перебирая в уме, сколько всего не успела сделать и, если сейчас все оборвется, то уже и не успеет.
Не успела, например, поговорить с Сетеном и сказать, что не хотела, никогда не хотела смерти его жене. Ал был прав: ей не стоило лезть во все это. Теперь-то Танрэй поняла, что поступила тогда столь странным образом только из-за потрясения. Ужас перед содеянным Ормоной застил ей глаза и разум. Она рисковала жизнью Коорэ, она даже забыла о нем в приливе гнева. А теперь, одной ногой там, где теряют смысл все земные дрязги, Танрэй вдруг поняла, что не вмешайся в их ссору волк и мужчины, они с женой Сетена, может быть, просто оттаскали бы друг друга за волосы, с упоением и совершенно по-бабски, а потом поговорили - и на том бы все кончилось. Где-то глубоко в душе Танрэй испытывала к Ормоне удивительную для их отношений симпатию. Может быть, благодаря этому она все время прощала той дерзкие выходки, нападки, издевки и никогда не держала на нее зла? В последнее время ей стало казаться, что она теперь все лучше понимает Ормону с этим ее исступленным желанием держать под контролем все, что могла и даже что не могла. Ей снились глаза жены Тессетена, когда та увидела ее в лечебнице после страшной ночи Теснауто, что навсегда искалечила экономиста. В них, в этих глазах, была боль умирающего от раны зверя, отчаяние странника посреди пустыни, недоумение голодного ребенка, у которого отобрали последнюю пищу. Тогда Танрэй не поняла ее, но, кажется, нынче всё изменилось.
"Да неужели? Ты - и поняла меня? Не смеши, лучше докажи, чего ты стоишь, сестренка! Чего стоишь ты сама, без нянек и прислуги!"
- Я не хочу всего этого, - шепнула Танрэй волку. - Мне страшно!
"Всем страшно", - задумчиво проговорил второй хранитель - тот, что внутри зверя, - но волк на свою беду рожден был немым.
Да, всем страшно - и ей, и тем, кто ушел сейчас умирать на городские стены, и Нату, который заперт и не сможет им помочь. У каждого свои обязанности в этой жизни. И страшно - всем.
- Мама! Вы здесь?
Госпожа Юони с недовольным видом вышла из своей комнатушки, и лицо ее при виде дочери вытянулось.
- Что? - шепнула она, расширяя глаза. - Началось?
- Д-да! - простонала Танрэй, сгибаясь от боли и охватывая обеими руками твердый, будто камень, живот. - Помогите мне, мама! Говорите, что мне делать, я ведь ничего не знаю!
- А я разве знаю?! - перепугалась мать. - Я же не акушер!
Она суетилась, а Нат тихонько присел у двери в ожидании. Вскоре его надежды оправдались: покинув стонущую дочь, госпожа Юони бросилась за подмогой, позабыв о том, что даже ассистенты кулаптров сейчас на стенах и в городе нет никого, кто что-либо смыслил бы в целительстве. Нат просочился вместе с нею на улицу и был таков.
- Мама! Останьтесь со мной! - кричала Танрэй, извиваясь на постели и кусая губы. - Я боюсь оставаться одна!
Земля заплясала, и по горам вдали прокатилось гулкое эхо обвалов, порожденных небывалой даже в этих краях тряской. Госпожа Юони так и не вернулась на зов дочери.
* * *
Войско Саткрона ломилось сквозь джунгли. Пехоту составляли в основном воинственные дикари и младшие гвардейцы. Остальные пользовались техникой или ездовыми животными. В ожидании приказов снизу над ними, словно два коршуна, кружили орэмашины.
![[]](/img/g/gomonow_s_j/ghhgeometrya/osada_small.jpg)
Внезапно впереди раздались взрывы. За изломанными стволами деревьев показался дым, а потом и огонь: горела бронетехника авангарда, опрокинувшаяся в замаскированные ямы. Значит, горожане догадались о намерениях Саткрона, и сюрприза не получилось! Он зло выругался и зашвырнул недопитую бутылку в кусты. Будто в ответ на проклятья земля закачалась, захрапели гайны и затрубили напуганные слоны, стараясь удержаться на ногах.
Чуть не протрезвев, Саткрон приложил к глазам трубу и восхищенно вскричал:
- Ты только посмотри, что делается!
С далеких гор, вздрагивавших островерхими макушками, медленно сползали шапки снега. Виэлоро исходил лавинами, и это завораживало так, что на несколько минут Саткрон напрочь забыл о гибели авангарда и только смотрел на величественное зрелище.
Ему казалось, что с их силами будет раз плюнуть справиться с маленькой горсткой гвардейцев-перебежчиков и завладеть несколькими тысячами гражданских жителей, которые не посмеют, да и не смогут оказать сопротивление.
Перебравшись через тех, кто бесславно погиб в ловушках противника, армия покатилась дальше на север. Впереди расстилалась долина, поросшая невысокой травой. Саткрон отправил вперед разведчиков-пехотинцев, которые должны были проверять, нет ли новых подарков от врага, а за ними погнал воинов кхаркхи. Те с улюлюканьем и копьями наперевес безрассудно обогнали разведчиков и ринулись к далеким белым стенам.
- Ну, во всяком случае, там все чисто, - пожал плечами Саткрон и махнул рукой пехотинцам, веля им забрать вправо.
Бронированные машины заняли позиции и выпустили из своих башен длинные орудийные стволы. Даже при точном попадании в эти устройства вражеского снаряда орудия должны были уцелеть, но единственным уязвимым местом был участок между днищем и колесами. Этим-то и воспользовались устроители ловушек, монтируя взрывчатку на дне глубоко вырытых и хорошо замаскированных ям.
Послышались первые приказы командиров артиллерии, а "винты" плавно развернулись в сторону города.
* * *
Нат вскочил на пригорок и потянул носом воздух. Что ж, полдела сделано: он обхитрил мать Танрэй и сбежал из дома, затем сумел незамеченным юркнуть в ворота. Теперь главное - добраться до Саткрона. Судьба неслучайно сталкивала их друг с другом на протяжении всего Пути. Что за "куарт" поселился в этом злобном мальчишке?
Немой, заключенный в тело волка, уже давно и очень тщательно перебирал имена, вспоминал лица людей, когда-либо встречавшихся Алу в прошлых воплощениях. Нет, нет, не было таких лютых врагов у Ала, как Саткрон. Ал рождался созидателем, он приходил, чтобы сделать этот мир лучше - и делал. И люди были ему за это благодарны. Может быть Ал, ныне - хозяин собственной атмереро - прав, материалистически утверждая: "Не во всем надо докапываться до сути, потому что этой сути там может и не быть в помине, а вместо нее правит госпожа Случайность". И то верно: кто же, как не она, миллионы лет назад позволила отделиться от общего облака сначала одному астероиду, потом, чуть погодя - другому? Кто, как не она, задала им такую траекторию полета, что спустя немыслимое количество лет, покорив космическую бездну, эти астероиды убили одну планету и покалечили вторую? И чем, в сущности, отличается от этих молчаливых исполнителей туповатый и беспринципный человечишко-националист, повстречавшийся в жизни Алу? Да ничем...
Но Нат точно знал, что именно ему надо остановить Саткрона. Это связано с миром За Вратами, с чудовищами, вырвавшимися оттуда по вине всего лишь одного, кто засомневался. По вине сердца и души. Не единственной.
Плохонькое зрение не позволяло видеть далеко, да еще и серую массу на сером фоне. Зато верное чутье поведало волку все, что творилось сейчас в долине.
Мимо с топотом бежала толпа диппов, а к нему ринулись три кошки Фирэ. Диппендеоре грохотали навстречу улюлюкающим дикарям, а в кошках, ныне его не боящихся, Нат различил присутствие человеческого сознания и даже смог узнать Паскома, Тиамарто и Фирэ. Кулаптры пользовались телами зверей точно так же, как менталы - телами полуроботов.
Обгоняя диппов, волк бросился на ораву дикарей.
Почва сотрясалась, и тяжелые тучи стелились над самой землей...
* * *
Сетен оглядел собственную громадную руку. Тело слушалось, а вот мозги - ни в какую.
- Откройте атме Тессетену!- крикнули из-за его спины, и караульные гвардейцы снова опустили ворота.
Тяжеленные, окованные сталью, те легли верхней частью на другом берегу рва, превратившись в мост. По нему-то и понесся диппендеоре экономиста. Наверху сквозь канонаду слышались отрывистые приказы командиров-артиллеристов, однако Тессетен плохо понимал смысл человеческих слов. Где-то там, далеко, в галерее на стене, осталось его тело, погруженное в фальшивый сон, увечное, едва способное ходить. А тут и руки-ноги целы, и силы хоть отбавляй. Жаль, ума нисколько нет, а то бы - хоть и не вылезай обратно!
Он побежал вслед за остальными диппами, размахивая электропалицей. Мало того, что стальная дубина щетинилась острыми шипами, она еще и била противника сильным разрядом тока. Будь на месте кхаркхи любое другое племя, один только вид любого полуробота обратил бы дикарей в бегство. Но эти антропоиды уже очень хорошо знали, что высоченные чудовища уязвимы так же, как сыновья неба, просто бить надо посильней.
Сетен врубился в самую гущу битвы и, пробиваясь в поисках волка, принялся орудовать палицей направо и налево. Только и слышалось, что треск разрядов да вопли разлетавшихся во все стороны кхаркхи.
- Нат! - булькнул экономист, собрав волю в кулак и вспомнив навык речи, развить который у диппа ему так и не удалось из-за вечной нехватки времени.
Волк даже не услышал или сделал вид, что не услышал, отчаянно уворачиваясь от ударов острых наконечников.
Одна из орэмашин вдруг завертелась в воздухе, неловко загребла вбок, отлетела к позициям саткроновской артиллерии и рухнула на головы и орудия. Черная копоть взвилась в алые небеса и тут же развеялась, подхваченная усилившимся ветром, который гнал с севера страшные бурые облака.
Одна из рыжих бестий не отходила от волка, бросаясь ему на помощь всякий раз, как тот был на волосок от смерти. Но вот и она промахнулась, не смогла уйти из-под удара и заверещала, пригвожденная к земле.
Только-только успел дипп Тессетена добраться до Ната, когда прямо у него на глазах волка сшибли с ног и, перебрасывая бьющееся в конвульсиях тело с копья на копье, отшвырнули в сторону города.
![[]](/img/g/gomonow_s_j/ghhgeometrya/natik_small.jpg)
В приливе необузданной ярости полуробот поотрывал головы всем, кто участвовал в этом убийстве, однако волка было уже не спасти. Старый зверь умирал тяжело и страшно, и все же до последнего, в предсмертной тоске он следил за боем туманящимися глазами.
В тело диппа со всех сторон воткнулось множество смертоносных копий. Многие, пробив его насквозь, выходили наружу окровавленными наконечниками. "Кадавр" зарычал, вертясь на месте и катая на себе дикарей, как на карусели. Некоторые вылетали вместе с копьем и врезались в сотоварищей позади, но вместо одного в тело диппендеоре тут же въедалось трое. Сетен чувствовал, как замыкает внутри огромной туши все связи. Боль была настоящей, и, не вынеся ее, он покинул тело обреченного полуробота.
И по-прежнему зазвучали голоса офицеров, размеренно отдающих приказы канонирам, оглушительно зарявкали орудия, едва помещавшиеся в галерее. По-прежнему запахло цементом и землей свежей насыпи у стены.
Тессетен с трудом перевернулся на живот и привстал на руках. Из носа его рекой лилась кровь, капая темными сгустками на каменный пол.
Неподалеку он увидел Ала - тот упал и заколотился в агонии. Увидел и подбежавшего к ученику Паскома, чью кошку убили за пару секунд до Ната. Фирэ и Тиамарто все еще недвижимо полулежали в мнимом сне под бойницей. Значит, как ни удивительно, их звери все еще были живы.
Стена сильно дрогнула. Вот теперь это было попадание снаряда. Будто глумясь над защитниками города, к сотрясению от удара добавился подземный толчок такой силы, что Сетен интуитивно почувствовал: постройка не выдержит.
- Вниз! Все вниз! - перекидывая руку Ала себе через шею и вместе с ним поднимаясь во весь рост, закричал Паском.
- Все вниз! - пронеслась по рядам команда.
- Ишвар!
Дикарь тут же подбежал на зов Тессетена.
- Ишвар, тащи вниз атме, - экономист кивнул на Тиамарто, а сам сгреб в охапку приемного сына и лежащую возле них Афелеану.
Ишвар тут же подхватил под мышки кулаптра и, пятясь, поволок к насыпи.
Паском шел, а Ал безжизненно висел на нем, волоча ноги.
Стены снова сотряслись, и та часть, которую покалечило снарядом, начала проваливаться в ров, оседая под собственным весом.
- Жив-ва! - заорали канониры, скатывая, кто успел, орудия во внутренний двор.
Горы заревели, небеса взвыли.
Все уцелевшие кубарем ли, вприпрыжку ли, на заду или на животе съехали по насыпям, пока разваливалась стена. Кто-то замешкался и вместе с каменными глыбами улетел в ров.
Молодые кулаптры и Афелеана очнулись уже внизу. Помнящая вскрикнула, увидев, вероятно, окровавленную физиономию Тессетена, который и в лучшие времена мог до смерти изумить своей внешностью, а теперь подавно походил на гончего проклятых сил.
- Вы ранены?
Вскинулся и Фирэ:
- Учитель? Вас ранило?
- Там Нат! - Сетен махнул рукой в сторону пролома, сквозь который в клубах оседающего дыма и пыли теперь было видно часть долины.
- Я сбегаю! - тут же ответил Тиамарто, выискивая глазами хоть какого-нибудь диппа.
- Сбегай! - наказал ему Паском, колдовавший над бесчувственным Алом. - Беги, мальчик, поскорее. У ворот было еще как минимум два свободных диппа - возьми уцелевшего, принеси волка! Фирэ!
- Да, господин Паском!
- Дестабилизация!
И древний кулаптр указал им с Афелеаной на подлетевшую к городу орэмашину врагов.
В это время дипп Тиамарто, вскочив, побежал по упавшим при крушении искалеченным воротам к тому месту, где бросил свою бестию, проснувшись в городе.
Фирэ мгновенно нырнул в состояние "алеертэо", привычно нащупывая оттуда экипаж "винта". Сетен отвернулся. Вот так мальчишку и науськивали несколько лет - не лечить, а уничтожать...
Войско Саткрона неотвратимо приближалось к городу. Теперь, когда стена почти сметена, защиты не осталось. И сил...
- Ишвар! Стоять! - железной рукой экономист ухватил за шиворот бегущего мимо Ишвара.
- У меня поручение!
- Выполнишь - и беги в город. Сразу!
- Понял!
- Отыщи там атме Танрэй! Понял?
- Понял!
- Волоки ее сюда!
- Понял!
Дикарь развернулся и побежал дальше.
И тут раздались вопли ужаса.
По руинам стены в город лезло очень знакомое по виду чудовище - гигантский крылатый человекоящер, побочный эффект вхождения кулаптра в систему "Мертвец". Это был кто-то из целителей Саткрона в мороке. Значит, они уже принимают крайние меры...
Увидев Тессетена, монстр тут же выпустил в него смертоносный заряд. Экономист закрылся - скорее по привычке, чем рассчитывая со своими жалкими силенками спастись от полноценной волны. И вдруг удар рассыпался о преграду. Сетен заморгал, ящер - тоже.
"Спасибо, родная!"
"Чем смогла... Но это всё, я тоже иссякла. Ищи выход!"
Оставив бесплодные попытки оживить Ала, Паском распрямился и ударил чудовище в ответ, да так, что вражеский кулаптр, словив волну и потеряв морок, с воем закувыркался в каменистый ров. Первая же встреча с выпиравшим из скалы булыжником оборвала его крик.
Тут между дозорными башнями показался дипп Тиамарто. На руках тот волок Ната. Добежав, побитый "кадавр" с застрявшим в черепе топориком бросил у ног Ала труп волка и замертво рухнул сам, позволяя наконец проснуться молодому целителю.
- Афелеана! Сетен! Фирэ! Тиамарто! - поименно позвал всех Паском.
Тяжело ступая на загипсованную ногу, Тессетен захромал вслед за остальными.
- Давайте все вместе, - шепнул древний кулаптр.
И ветер унес прочь слова напева для призывания заблудшей души...
"Атме, атме... ашаами-йолла!.. Атме, атмереро Натаути... асани... асани! Аярэй, аярэй... Ит-тааро месехет ашаами Ал! Ашаами Ал! Инасоутерро... атме, атме ито-ас, ито-ас-с-с-с-с!"
Веки Ала задрожали, глаза распахнулись.
Вместо черных зрачков в небо смотрели серые, с карими точками. Непрозрачные. Волчьи.
* * *
Кажется, удача совсем переметнулась на сторону Саткрона, пусть даже теперь он остался без единой орэмашины и трети своего войска. Его гвардейцы смяли передовое сопротивление горожан и уже почти прорвались к руинам городской стены.
Саткрон успел заметить гибель самого сильного кулаптра своей армии. Выйдя из состояния нежити, тот попытался сдуру взять нахрапом участок упавшей стены. У него это почти получилось: сбитые с толку защитники города заметили его лишь тогда когда он выпустил ментальную волну смерти в проклятого аринорца. Однако тому чудом удалось уцелеть, а парню прилетело в ответ от самого Паскома. В следующей жизни глупцу будет чем гордиться. Если вспомнит.
И вот со всех сторон на отряды начали налетать быстрые, словно погибель, кулаптры горожан. В отчаянной попытке отбить атаку, те обрекали себя на страшное испытание, входя в систему "Мертвец". Им ничего не оставалось, как противопоставить свою нежить нежити Саткрона. При виде них артиллеристы бросали орудия и в ужасе мчались прочь: вряд ли было зрелище страшнее, чем мертвец, который движется и убивает. Ни пули, ни сталь клинков не пугали гвардейцев, а вот такого они не могли перенести и утрачивали остатки разума.
Саткрон помчал к флангу, где командовал Дрэян.
* * *
- Атме Тессетен!
Высунувшийся по пояс в пролом обрушенной стены, Сетен повернул к Ишвару окровавленное лицо, и тот отшатнулся.
- Вы ранены?
- Нет, Атембизе, - Сетен торопливо мазнул ладонью по щеке. - А может, да... Где она?
Смущаясь, дикарь забормотал что-то о встреченной им на улице атме Юони.
- Причем тут Юони? - рявкнул экономист. - Веди Танрэй, идиот!
- Она не может, атме! Она рожает.
Они в непонимании уставились друг на друга. Тут глаза Тессетена стали темнеть, и странным, почти женским голосом он вымолвил:
- Нашла время... Пропади оно всё пропадом... Слушай, дикарь! Хоть на руках, хоть в машине, хоть в повозке, но тащи ее сюда. Понял?
- Да, атме, понял, - отпрянув, закивал Ишвар.
- Оставишь ее не дальше отсюда, чем вон та башня! Ясно?
- Да!
- Всё, пошел! Вернешься снова один - застрелю!
И Сетен перезарядил свой атмоэрто.
* * *
В отряде Дрэяна царила неразбериха, а сам бывший дружок во весь опор гнал свою гайну к упавшему мосту.
- Ах ты гад!
Саткрон понял намерение предателя: очнулся, значит! К братишке захотел, перебежчик!
- Ну, пшла! - он толкнул свою гайну пятками, но та, храпя, стала пятиться.
![[]](/img/g/gomonow_s_j/ghhgeometrya/mertvez_small.jpg)
На пути у них вырос кулаптр Тиамарто. Белесые глаза мертвеца смотрели в вечность, и одним взмахом аллийского меча он прикончил саткроновского скакуна. Падая, габ-шостер понял, что пришел его последний час и уже попрощался было с жизнью - мертвецы не ведают пощады! - как вдруг из-за той же огромной глыбы, из-за которой возник Тиамарто, выпрыгнул мертвый целитель-союзник. Нежить сцепилась в безумной схватке. Воспользовавшись нежданной удачей, Саткрон ринулся за Дрэяном, который, спешившись, уже подбегал к мосту.
- Стой, Дрэян! Стой, гад!
В грохоте боя тот, конечно, ничего не услышал.
Откуда ни возьмись, налетел порыв ураганного ветра, точно само небо выпустило последний вздох умирающей планеты. Саткрона отбросило навзничь и пребольно протащило спиной по щебню, а Дрэяна стряхнуло с искореженной платформы врат-моста. Уцепившись за арматуру и глядя то вверх, то в мутную воду рва под ногами, тот повис на одной руке.
- Падай ты, сволочь! Падай! - заклинал Саткрон, силясь встать, но захлебываясь второй волной ветра.
Из-за пролома, возникшего на месте ворот, на другой стороне моста показалась высокая мужская фигура. Саткрон безошибочно узнал Ала.
Небо обратилось в расплавленную магму. Переливающиеся огнем и багрянцем, небеса гнали во все стороны света клочья черных туч и непрестанно рычали. Северный ветер сбивал с ног.
Дрэян перехватил соседний штырь, торчавший из верхушки прежних ворот, раскачался и легко закинул тренированное туловище обратно на платформу.
Саткрон бросил взгляд себе за спину. Тиамарто прикончил врага и, уже вернувшись к жизни, собрался принять страшный морок. Сильно постаревший кулаптр не сводил глаз с командира вражеского войска, и тот понял, что просто так ему от такого противника не отделаться. Не дожидаясь удара человекоящера, Саткрон собрал волю в кулак и подскочил с земли. За спиной - Тиамарто, на обломках стены - брат Дрэяна и Ал.
В три прыжка Саткрон достиг моста и почти нагнал Дрэяна. Сейчас его стилет еще раз испробует знакомой крови, и на этот раз промаха не будет. Лезвие проткнет сердце сына паршивой псицы, а не оцарапает ему щеку, как в прошлый раз!
Цепкий взор габ-шостера в одно мгновение ухватил нацеленный точно в него, в Саткрона, атмоэрто Ала. Не тратя времени на обдумывание тактики, Саткрон просто нырнул за спину Дрэяну в тот самый миг, когда заряд уже готов был покинуть ствол.
- Нет! - послышался истошный крик Фирэ откуда-то сверху.
Даже не вскрикнув, Дрэян как подкошенный рухнул на землю.
* * *
![[]](/img/g/gomonow_s_j/ghhgeometrya/tan_small.jpg)
Танрэй скатилась с кровати и, наугад схватив первое попавшееся под руку тряпье - простыни, покрывала - выползла из шатающегося дома. Вой, треск и грохот не занимал ее мыслей, боль вытеснила все. И сейчас ей уже не хотелось, чтобы кто-то был рядом и видел, что происходит. Как уходят умирать звери, так и ей хотелось спрятаться ото всех и принять свою долю - смерть так смерть, жизнь так жизнь...
Сгибаясь пополам, она перебежала улицу, не замеченная никем из перепуганных соседей. Все неслись подальше от построек, готовых вот-вот рухнуть.
Она выбрала поляну за пределами городка, где уже не было риска повстречать людей. Застонала, легла и закрыла глаза, но тотчас задрожала от невыносимой боли: это начались потуги.
Танрэй сжалась, стиснула зубы, крепко зажмурила глаза, направив энергию своей боли вниз, выталкивая источник мук прочь из себя. Пусть все пройдет! Пусть!..
Она зашлась в крике, инстинктивным движением поворачиваясь на бок и подтягивая колени к подбородку. И еще долго лежала, не веря своим ощущениям: боль сгинула, стало невероятно легко...
...Она в Эйсетти. Давно-давно, не в этой жизни. Над нею склоняется Ал - русоволосый, ясноглазый. Такой, каким он должен быть. "Знаешь, сестренка, а ведь это по-прежнему Коорэ, наш тринадцатый ученик! Я никогда не перестану удивляться этому... Почему он всегда выбирает нас с тобой?!"
Танрэй смотрит на него, и он кладет ей на грудь маленький шевелящийся комочек, а у него за спиной, вытирая руки и раскатывая рукава, довольно улыбается кулаптр Паском...
...Реальности сминаются и сгорают.
![[]](http://samlib.ru/img/g/gomonow_s_j/ghhgeometrya/osada_big.jpg)
![[]](http://samlib.ru/img/g/gomonow_s_j/ghhgeometrya/natik_big.jpg)
![[]](http://samlib.ru/img/g/gomonow_s_j/ghhgeometrya/mertvez_big.jpg)
![[]](http://samlib.ru/img/g/gomonow_s_j/ghhgeometrya/tan_big.jpg)