Теребентьев А. В. "Цена свободы"
"Что может быть прекрасней полёта в небесах?" - этой фразой начинается рассказ. И сразу настраиваешься на что-то романтическое, возвышенное. Весь первый абзац посвящен описанию полета, и автор справился со своей задачей неплохо.
Но дальнейшее развитие событий, а тем паче - стилистика, язык, то есть весьма важные для небольшого рассказа составляющие - всё это начало меня настораживать уже со второго абзаца.
Главный герой сюжета - орел. Оговорюсь сразу: я очень люблю рассказы о животных. В детстве моей любимой книгой был сборник новелл Сетон-Томпсона. Кажется, этот сборник был в детстве у всех, да и многие вспомнят фильм, снятый по мотивам его повести "Домино". Писатель пользовался самым что ни на есть простым языком, понятным и детям, и взрослым, но его строки порождали Характеры героев, будь то люди или звери. Достоверные Характеры, пусть даже он и утрировал низменность некоторых человеческих качеств для более точной и лаконичной передачи событий.
Когда я начала читать о том, как орел охотился на зайца, то, несмотря на языковые корявости, все еще надеялась на историю в стиле Сетон-Томпсона. Хотя, конечно, такие фразы, какие приведены ниже, сильно портили впечатление:
"Большая тёмно-бурая птица кружила над полем в поисках добычи и вглядывалась в каждый сантиметр местности. Это парил степной орёл. Коричневые глаза и серовато-чёрный клюв придавали птице грозный вид. Лапы жёлтого цвета находились в состоянии готовности. Казалось, не одно живое существо не могло проскочить незамеченным мимо хищника, но прошло уже около часа. Добыча не появляется. Тогда орёл решил подлететь ближе к лесу, что расположился не так далеко от поля. Искать пищу среди густых и зелёных деревьев бессмысленно, а вот возле леса шансов на поимку намного больше".
Да, у того же Томпсона тоже упоминались футы и прочие единицы измерения, с которыми вряд ли будет знакомо животное, тем более дикое. Поэтому хотя "сантиметр" и отозвался слабым протестом в душе, я решила, что это все же придирки, хотя можно было бы попробовать синонимическую замену. Однако публицистическо-милитаристский фразеологизм "в состоянии готовности" уже меня саму привел в состояние готовности отослать автора к Розенталю, а точнее - к его книге "А как лучше сказать?" Потому что с этого места и далее в рассказе пойдут примеры, достойные войти дополнением в упомянутое учебное пособие.
Но вернемся к сюжету. Какой-то мужчина ловит взрослого орла в надежде его приручить. Мужчина тоже взрослый, но в этом начинаешь сомневаться, едва прочитав вот эти фразы:
"Из кустов с радостными воплями выскочил мужчина.
- Ааааааа, попался!!!
Он бегал вокруг клетки и радостно подпрыгивал".
Несомненно, люди обладают разными темпераментами, но в этом случае мне видится поведение десятилетнего пацана. Кроме повтора эпитетов, здесь еще и неверно подобрано определение, характеризующее действия ловца: слово "радость" ассоциируется с чем-то светлым, непосредственным, несущим добро. А то, что там происходит дальше, в категорию доброты ну никак не вписывается. Сюда бы больше подошло что-то, связанное со злорадством, восторгом, торжеством - вот все это вполне может характеризовать и злые проявления: "злой восторг", "торжество зла" - вполне сочетающиеся между собой слова. Но не "радостное зло". Чувствуете?
Что происходит дальше? Ловец сажает орла в сарай и пытается его приручить, пользуясь какой-то странной методикой. К чему дядьке все эти хлопоты, из текста непонятно: он говорит, что поставил себе цель поймать птицу с того момента, как впервые ее увидел, но вот сама мотивация поступка так и осталась за кадром. Скажем, на лапе орла золотой перстень с бриллиантом в пятьдесят карат - это было бы понятно: алчность двигала поступками Семена. Или орел какой-нибудь редкой разновидности, за которого отвалят большую кучу денег - то же самое. В конце концов, прирученный орел нужен, чтобы заставить его взлететь на какой-нибудь недосягаемый уступ скалы и что-то там добыть для хозяина - чушь, но хоть бы так. Хотя бы! А здесь же совсем ни-че-го. Понимаете, автор? И это читательское недоумение играет совсем не в вашу пользу.
"Немного подумав, мужчина решил попробовать погладить птицу и начал протягивать руку. Орёл не стал ожидать прикосновения и резко клюнул за палец. Мужик с криком отскочил назад, с пальца хлынула кровь".
Признаться, я удивилась тому, что ему не пришлось пришивать этот палец на место. Мне доводилось видеть результаты того, как кусается орел - и то он укусил не от испуга, не обороняясь, а скорее случайно: в вольере он давно привык к ухаживающим за ним людям. Однако человека увезли к хирургу с открытой раной и переломанными пальцами. Орлы ведь клювом кости разламывают, когда едят. Толстые, конечно, не переломят, а вот мелкие - запросто.
А еще я удивилась, как ваш персонаж выжил в лесу, если у него не хватает соображения понять, что гладить такую птицу, по меньшей мере, опасно? И еще один аргумент за то, что это не мужчина, а мальчишка-живодер, отловивший не орла, а кошку или шавку. И всегда живший в городе.
Осознав наконец, что приручить птицу не получится, мальчик-мужчина Семен решает продать орла в городе. Зачем ему эта возня с поездкой в город, тоже неясно. Совершенно понятно (да хоть из разговора с приятелем), что большой выручки продажа птицы не принесет и что проще всего просто орла отпустить. Но и дальнейшее происходит чересчур сумбурно: человек настолько неловок, что пернатый хищник постоянно его кусает, вырывается, убегает. Впрочем, в дальнейшем азарт Семена уже понятен, хоть это все равно скорее азарт мальчишки-живодера, но не взрослого мужа.
Все заканчивается тем, что орел, вырвавшись, улетает. Но описано это так, что мне не верилось. Например, вот:
"Колючки разрезали несколько верёвок. Он взмахнул крыльями, и путы разлетелись в стороны".
Колючки - это ведь колючки. Они могут проколоть, но не разрезать. Чтобы разрезать, нужно лезвие, нужно усилие, а там иголки. Проведите ради интереса эксперимент - бросьте что-то, обмотанное веревкой (пусть даже гнилой), в заросли репейника. Уверяю: результаты вас удивят.
Я не хочу сказать, что ничем не обусловленной человеческой жестокости нет места в этом мире. Увы, есть. И существует даже похожий рассказ - у Сергеева-Ценского - называется "Гриф и Граф". Драматическое произведение, где выверено каждое слово, и все работает на образы, на характеры. Там мальчик-подросток ловит старого стервятника. Описание полета очень хочется привести для примера. Это захватывает и не отпускает, и вот какими приемами пользуется автор для создания образа и настроения:
"В это утро гриф долго кружился над берегом, пока заметил выброшенного прибоем дельфина. Распластанные на сажень крылья, носившие его уже тридцатую весну, - до чего же они казались ему прочными!.. Чуть шевельнул ими, - и вот уже перемахнул через Яйлу в степь, откуда море только едва синеет в дымах, и вон - направо - один большой город, налево - другой, прямо к северу - третий...
А внизу видно каждую овцу из отар, каждого зайца, барабанящего утреннюю зорю передними лапками на полянке... Но у овец еще нет ягнят, - это будет через месяц, - а заяц забьется в кусты при малейшем шуме над головой... Это не добыча - это только приманка для глаз.
Тридцатая весна, тридцатая весна!.. Тишина, ширина, и всходит солнце над огромнейшим морем... И, бросивши вниз раза четыре свой горловой клекот, долго в это утро любовался гриф своими горами, своим морем и своим солнцем, пока опустился на свою добычу: кто мог бы отнять у него этот подарок ему моря к тридцатой весне? Никто, конечно".
Разумеется, автор может мне сказать, мол, некорректное сравнение: то ли классик, то ли начинающий писатель. Но поверьте, что я не попрекаю и не издеваюсь. Мы все учимся именно у них, опытных, у них подмечаем приемы, которые и они когда-то искали и добывали для себя - чтобы стать классиками. Так на кого же еще равняться, как не на них? И уж тем более, когда так похожа тема.
Видите? Сергеев-Ценский тоже использует меру длины - сажень. Тоже использует меру времени - тридцатая весна. Но почему-то в контексте и то, и другое смотрится органично. Может быть, это из-за того, что "сантиметр" - слишком уж длинное, иностранного происхождения, слово?
И все же, согласитесь, в "Грифе и Графе" люди - простые деревенские люди, близкие к природе, относящиеся к ней несколько потребительски, но, в общем-то, без злобы - не измываются над пойманным грифом. Там идет противостояние пса по кличке Граф и птицы, а люди лишь фон для трагедии двух "божьих тварей". И если бы у вас вся междоусобица происходила между орлом и собакой Прагой, не было бы никакой натяжки (кроме языковых огрехов). Но между орлом и взрослым человеком?!
В рассказе Сергеева-Ценского жалко и пса, жалко и грифа - причем грифа жаль благодаря тому самому коротенькому описанию в середине рассказа, о тридцати веснах. Если бы не было его, жаль было бы лишь погибшую собаку.
А у вас, признаться, хоть есть накал страстей, но большого сочувствия не вызывает никто из персонажей - ни Семен, ни его друг, ни собака Прага, ни спасшийся орел. Потому что всё как-то искусственно и неправдоподобно.
Что можно сделать в этом случае? В конце концов, не бросать же сюжет, верно? А это значит, что нужно серьезно подумать над мотивировкой поступков Семена. Да пусть бы он хоть спьяну этого орла поймал, а напился бы и озлобился из-за какой-то объективной причины: жена, например, бросила или в городе обманули, подсунули фальшивые деньги (это я условно). Но злоба его должна быть понятной для читателя. Иначе это не человек, а схема, причем действующая совершенно хаотически. Хоть чуть-чуть приоткройте мир Семена! А с орлом и его стремлением на волю можно не усердствовать: как раз здесь достаточно пары-тройки ярких мазков - и птица проступит на полотне, как проступает гриф в том рассказе.
Ну а дальше я, по обыкновению, вернусь к тексту, выделяя неудачные слова и словосочетания в предложениях. Может быть, вы надумаете вернуться к тексту и переработаете его с учетом замечаний
"Заяц сомневался ещё некоторое время, но любопытство осилило страх".
Пересилило.
"Орёл в сию секунду ринулся камнем вниз и за считанное время уже оказался не далеко от жертвы".
Нарушение идиомы "в считанные секунды". К слову, "секунда" в контексте с животными смотрится так же противоестественно и инородно, как "сантиметр".
"Путь лежал на родной дом, расположенный в горной местности".
В родной дом. Или "к родному дому". Насчет "горной местности" (хорошо еще, что не "пересеченной"!) - читать Розенталя!
"Удобно расположившись в родном хлеве, хозяин принялся жадно поедать добытый ужин".
Простите, где? Значение слова "хлев" тут: http://dal.sci-lib.com/word042023.html и тут: http://dic.academic.ru/dic.nsf/ushakov/1081358
"Специальный сарай для домашнего скота. Коровий хлев. Овечий хлев".
У орла все-таки гнездо...
"Улов выдался хороший, ведь заяц питательнее и вкуснее мелких грызунов".
Инородное слово для фразы ("питательнее"). Оно было бы к месту в книге о вкусной и здоровой пище с указанием количества углеводов. Но орел вряд ли подумает именно так. Да и часть фразы про улов (тем более, "улов" как-то больше ассоциируется с рыбалкой, а не с охотой) тоже кажется мне корявой: "день выдался хороший" - вот это было бы уместно. Вспомните у Киплинга: "Славная была охота!"
"Наевшись вдоволь, охотник тщётно вычистил перья, и для безопасности несколько раз облетел место своего обитания".
Что за слово такое?! Я знаю понятие "тщетно", что означает "напрасно". Я знаю слово "тщательно". А что значит "тщётно"?
"Не надоедали все эти горы, поля и леса. Каждый день был особенным, не смотря на некоторую однообразность".
Подождите, так он был особенным или похожим на все остальные (т.е., однообразным)? Какая-то логическая нестыковка, вы не находите?
"За лесом появилось большое озеро, а на берегах пили воду различные звери. Они имели достаточно большие размеры и не подходили в качестве добычи".
Это водяное перемирие? Я представила себе картину: летит коршун Чиль - "Мы с тобой одной крови, лягушо-о-о-онок Маугли!" - а внизу в сожженных засухой джунглях вьется ручеек, и вся живность Индии собралась на водопой после объявленного слоном перемирия.
Я понимаю, что это просто орел сверху видит много того, что не охватит взором наблюдатель с земли, да еще и не обладающий орлиным зрением. Но позволю себе еще раз обратить ваше внимание на текст Сергеева-Ценского, как он подает то же самое в своем рассказе:
"...и вон - направо - один большой город, налево - другой, прямо к северу - третий... А внизу видно каждую овцу из отар, каждого зайца, барабанящего утреннюю зорю передними лапками на полянке..."
И нет ненужного и нелепого юмористического эффекта. Нет этого чудовищного "достаточно" в сочетании с "большие размеры", что создает еще более чудовищную конструкцию "достаточно большие размеры".
"Осмотрев большую часть периметра, охотник так и не обнаружил живности. Тут орлиному взору бросилась странная конструкция, которой раньше здесь не было. Ею оказалась клетка в форме пирамиды, сделанная из железных прутьев".
Вы понимаете, что все выделенные мной слова думает орел?!
"Под окном стоял письменный стол, но запрыгнуть на него никак не получится".
В лесном (деревенском) сарае?
"Орёл не двигался и смотрел на мир за окном. Нахлынули воспоминания о свободной жизни, полётов над окрестностями и охоте в поисках добычи пищи. О синем небе, к которому так привык. В глазах орла отображалась печаль и грусть. Охотник понимал, что его лишили свободы, лишили жизни. Он долго ещё смотрел в окно другого мира, но тут заскрипела дверь".
Смотрите, что получается. Орел у вас один в комнате (сарае). Наблюдателей нет. Вы погружаете читателя в мир воспоминаний птицы, в ее ощущения. И вдруг ни с того ни с сего кувыркаете наружу, да так нелепо, что теперь вообще непонятно, от чьего лица все это говорится: орел ведь не может видеть себя со стороны, не знает, что в его глазах отображается, да и слова-то такого не знает. И это поданное свысока, уже всевидящим автором, объяснение того, что именно понимал орел о лишении свободы и жизни... Да читатель сам, через поведение орла, должен об этом догадаться!
"Небо было абсолютно чистым, без единого облачка. Как же всё это дорого и родимо душе пленённого".
Тоже как-то искусственно. Выглядит, как нагнетание эмоций, нужных автору, но не испытываемых читателем, поскольку в тексте ничего такого не видно. Да и сочетание "родимо душе" смотрится угловато.
"Клюв стукнулся об окно и раздались звуки разбитого стекла".
Это еще ничего, мне вот где-то встречался "шорох разбитого стекла". К слову, а почему так отстраненно - "клюв стукнулся"? Как будто это не волеизъявление самого обладателя клюва... Словом, фразу нужно переделать.
Да, и перед союзом "и" в данном случае требуется запятая.
"От шока хищник не мог сдвинуться с места".
Почему мне вспомнился Сергей Зверев?..
Шок - это не так давно просочившийся в молодежный сленг медицинский термин. А в сочетании с существом из дикой природы это вообще что-то противоестественное.
"Казалось, что сейчас сердце просто разорвётся на части от такого огромного количества адреналина".
См. предыдущее замечание.
"Птица запищала и, развернув шею, клюнула врага за руку".
Клюнуть можно только во что-то. За что-то - укусить. Кроме того, орел, как и гриф, в таком случае зашипит или вскрикнет, он же не птенец и не котенок, чтобы пищать. Развернуть можно машину, сверток. В данном случае уместно было бы "повернув". Но не "шею", а "голову", поскольку сама шея и является "посредником" в этом действии. Шею - "изогнув".
"На теле остались многочисленные шрамы, напоминавшие о том дне".
Перья так и не отросли, что ли? Откуда ему известно про шрамы? И как они, шрамы, могут убить (чувство любопытства) - см. дальнейшее:
"Эти шрамы, да и сама ситуация, на всю оставшуюся жизнь убили в птице чувство любопытства".
А тут я даже соглашусь с Норой Галь и признаю, что в этом предложении слово "ситуация" выглядит ужасно.
Вывод такой: рассказ надо переделать тщательнейшим образом. Пока он просто не выдерживает никакой критики. Уж простите за резкость, уважаемый автор.