Гонцов Владислав Андреевич: другие произведения.

Мои были

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Серия рассказов о реальной жизни моего отца,как он ее видел,охватывает время с 1942 по 2013 г. Весьма далека эта книга от лубочных представлений о советских временах.

   ГОНЦОВ АНДРЕЙ ПРОКОПЬЕВИЧ.
  
   МОИ БЫЛИ
   КТО ТАКОЙ?
  
   ВРЕМЯ И МЕСТО РОЖДЕНИЯ:
   10.10.1932г., Деревня ГОНЦОВО.
   ВЕРХНЕКАМСКОГО (БЫВШЕГО КАЙСКОГО) РАЙОНА, КИРОВСКОЙ ОБЛАСТИ.
   1.1932-1942г.г. растущий детка.
   2.1942-1948г.г.-колхозник.
   3.1948-1951; 1955-1961 г.г.-работник в тресте "Камлесосплав."
   4.1951-1955г.г. солдат и младший командир в Советской Армии.
   5.1961-1964г.г. работник в тресте "Качканаррудстрой."
   б. 1964-1995г.г. работник в Качканарском горнообогатительном комбинате.
   7.1998-2008г.г. преподаватель в Качканарском горнопромышленном колледже.
   8. 2008г.г. - пенсионер.
  
   СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Балалайка----------------------------------------------- 9
  2. Пожар------------------------------------------------------ 10
  3. Очередь за товаром------------ -----------------------11
  4. В начальной школе-------------------------------------12
  5. Опасные забавы----------------------------------------16
  6. Колхозный двор-----------------------------------------18
  7. Лихолетье-------------------------------------------------19
  8. Ностальгия--------------------------------------------22
  9. Промах-------------------------------------------------24
  10. Осторожно! НКВД!--------------------------------25
  11. Илья Степанович----------------------------------26
  12. Алексей----------------------------------------------29
  13. Из моего прошлого------------------------------30
  14. Выигрыш--------------------------------------------32
  15.Табакокурение------------------------------------33
  16. Моя война-----------------------------------------35
  17. Из жизни-------------------------------------------39
  18. Несостоявшийся рыбак------------------------40
  19. Кража-----------------------------------------------42
  20. Очередь сдать посуду---------------------------------43
  21. Очередь за колбасой---------------------------------44
  22. Очередь за молоком----------------------------------45
  23 .Очередь за водкой-------------------------------------46
  24. Очередь за билетами на самолет---------------47
  25. Очередь за деньгами в сберкассе--------------------48
  26. Мой "Паук"--------------------------------------------50
  27. В столовой в Лойно---------------------------------51
  28. Очередь за обедом---------------------------------52
  29. Кузнец Никита Николаевич----------------------53
  30. Михаил Кузьмич-------------------------------------55
  31. Печник Иван Николаевич-------------------------56
  32. Плотник Иван Николаевич-----------------------57
  33. Сушин Иван-------------------------------------------59
  34. Лаврентий---------------------------------------------60
  35. Уполномоченный надзиратель-----------------61
  36. Цыгане-------------------------------------------------63
  37. Моя деревня-------------------------------------64
  38. "Вятлаг"НКВД--------------------------------------66
  39. Наша семья--------------------------------------67
  40. Мать------------------------------------------------70
  41. Прасковия--------------------------------------------77
  42. Вера.Сестра.----------------------------------------78
  43. В кинотеатре-------------------------------------82
  44. На прогулке-----------------------------------------83
  45. Дядя Василий Иванович--------------------------84
  46. Васильевна-------------------------------------------85
  47. Колька-------------------------------------------------87
  48. Помощник бригадира----------------------------89
  49. Выборы------------------------------------------------93
  50. Сельские дороги------------------------------------95
  51. Напрасный труд-------------------------------------96
  52. Транспортные работы-----------------------------97
  53. Бесхозяйственность--------------------------------100
  54. Хлеб-----------------------------------------------------102
  55. Хранилище--------------------------------------------104
   56. Ляпсус--------------------------------------------------105
   57. Взятка и несладкий чай---------------------------106
   58. Торг мукой--------------------------------------------107
   59. Мы вырастили рожь на новине----------------108
   60. Звери-рыси напали на лошадок---------------109
   61. Семена для колхоза--------------------------------111
  62. На заготовке леса------------------------------------112
  63. Школа ФЗО Љ18 в Лойно-------------------------114
  64. Урок физики------------------------------------------117
  65. Строительство мастерской-----------------------119
  66. Деньги для зарплаты------------------------------122
  67. Восстановить связь--------------------------------123
  68. Найти утонувший лот в реке--------------------125
  69. Молевой сплав-------------------------------------126
  70. Разгрузка муки--------------------------------------129
  71. Электростанция в поселке----------------------129
  72. Кочегар------------------------------------------------131
  73. Ремонт трактора------------------------------------133
  74. Поход за спиртным---------------------------------134
  75. В общежитии-----------------------------------------135
  76. Дорога дальняя-------------------------------------136
  77. Владивосток.Вторая речка----------------------139
  78. Из Владивостока на Сахалин-------------------141
  79. Две бяки------------------------------------------------142
  80. Освободить тару-------------------------------------144
  81. Палаточный городок "Дневальный"----------144
  82. Площадка для стрельбы--------------------------146
  83. Строительство аэродрома-----------------------147
  84. Защитить себя---------------------------------------148
  85. Гриша Мартюшев----------------------------------150
  86. Путешествие по реке Кама---------------------152
  87. На реке-----------------------------------------------153
  88. Зачистка----------------------------------------------154
  89. Оплошность-----------------------------------------155
  90. Ю.Сахалин.Кирпичный завод------------------157
  91. Военно-воздушные учения------------------158
  92. Чистка оружия-----------------------------------159
  93. Рядовой Иодка----------------------------------161
  94. Младший сержант Стариков----------------162
  95. Осечка----------------------------------------------163
  96. Казарма. Дневальный-------------------------165
  97. Сачок------------------------------------------------167
  98. Борьба со снегом-------------------------------169
  99. Очистка площадки------------------------------170
  100. Болезнь и смерть диктатора----------------171
  101. Ю.Сахалин.Выборы----------------------------172
  102. Ангарич--------------------------------------------173
  103. Попадаю впросак-------------------------------178
  104. В госпитале---------------------------------------180
  105. В доме для болящих--------------------------184
  106. Бракер---------------------------------------------186
  107. Завхоз---------------------------------------------190
  107.1. Завхоз------------------------------------------192
  108. Тяжеловозы-------------------------------------195
  109. Теорема Пифагора-----------------------------196
  110. Ротозей-------------------------------------------198
  111. Деньги-это зло---------------------------------199
  112. Дела поселковые------------------------------201
  113. Житье-бытье------------------------------------203
  114. В кинотеатре------------------------------------205
  115. Сушка белья------------------------------------206
  116. Экзамен-----------------------------------------207
  117. Мечта пролетария-------------------------------211
  118. Учение в Москве--------------------------------212
  119. Горькое похмелье------------------------------215
  120. Мы работаем в совхозе----------------------216
  121. Саша Губин------------------------------------------218
  122. Юра Соколов---------------------------------------219
  123. Николай Зяблых----------------------------------221
  124. Виктор Жаков---------------------------------------222
  125. Романов Ю. И. кабельщик---------------------223
  126. Владимир Иванович----------------------------226
  127. Работа никуда не уйдет,зато мы уйдем---228
  128. Троллейбус-----------------------------------------230
  129. Сны как наяву--------------------------------------232
  130. Политинформатор-------------------------------234
  131. На уборке урожая-------------------------------239
  132. Добровольная народная дружина--------240
  133. Иссякнет ли наша беспечность----------------247
  134. Обучить людей профессии---------------------249
  135. Учение-дело нелегкое--------------------------251
  136. Наша флора в опасности----------------------252
  137. Невосполнимы наши потери----------------254
  138. "Атомная бомбардировка" (сон)----------255
  139. Северное сияние--------------------------------257
  140. Григорий Исаевич-------------------------------257
  141. Таня-------------------------------------------------259
  142. Нина Степановна--------------------------------260
  143. Иван Иванович-------------------------------------264
  144. Стихия наносит удар-----------------------266
  145. Спорное дело---------------------------------267
  146. Оплошность?---------------------------------268
  147. Ликвидировать загорание----------------269
  148. Авария в котельной------------------------270
  149. Стычка------------------------------------------271
  150. Опасный взрыв-------------------------------273
  151. На строительстве автодороги------------275
  152. На материальной базе---------------------277
  153. Издержки--------------------------------------279
  154. Ремонт ЛЭП------------------------------------281
  155. Постройка участка ЛЭП--------------------282
  156. Там много наших дел погребено-------283
  157. Беспокойная работа------------------------297
  158. Ненужная спешка----------------------------298
  159. Деревья погибли-----------------------------299
  160. Дать срочно энергию-----------------------300
  161. Безалаберность?-----------------------------301
  162. Промах?----------------------------------------302
  163. Безумие-----------------------------------------303
  164. Небрежность----------------------------------304
  165. Невнимательность---------------------------306
  166. Ж/Д станция "Качканар2"-----------------307
  167. Устранить последствия ошибки----------308
  168. Наши беды--------------------------------------310
  169. Авралы--------------------------------------------314
  170. Ненужная работа------------------------------316
   171. Домашние собачки--------------------------------317
  172. Пчелы---------------------------------------------------319
  173. Ящерицы----------------------------------------------320
  174. Зеленый бор------------------------------------------321
  175. Птицы--------------------------------------------------322
  176. Птицы улетели.Вернутся ли?-------------------324
  177. Болезни.Как от них избавиться?---------------326
  178. Винопитие--------------------------------------------328
  179. Наши дела--------------------------------------------330
  180. Наши заботы-----------------------------------------332
  181. Насущные наши дела-----------------------------337
  182. Ударный труд---------------------------------------341
  183. Пенсионеры-----------------------------------------344
  184. Попрошайцы----------------------------------------345
  185. Бомжи-------------------------------------------------347
  186. "Золотой ключик"---------------------------------350
  187. Путешествие с происшествием----------------351
  188. Александра Васильевна--------------------------353
  189. Сережа из Варнавино-----------------------------354
  190. Валентин Александрович------------------------356
  191. Галина Ивановна------------------------------------358
  192. Иван Никитович-------------------------------------362
  193. Анатолий Иванович--------------------------------364
  194. Юрий Михайлович---------------------------------366
  195. Наглец--------------------------------------------------368
  196. Медвежья услуга------------------------------------370
  197. Петр Николаевич------------------------------------371
  198. Говорят дети--------------------------------------------373
  199. Выдумки--------------------------------------------------374
  200. Денежки лежат в чужом кармане-----------------376
  201. Берегите себя--------------------------------------------377
  202. На заготовке сена---------------------------------------378
  203. Коллективный сад Љ6---------------------------------379
  204. Опыт. Отрицательный?--------------------------------383
  
   1. БАЛАЛАЙКА.
  Мне исполнилось пять лет. Мои любимые родители решили сделать из меня музыканта и с такой целью купили на первый случай трёхструнную балалайку, простой музыкальный инструмент, состоящий из корпуса, деки, грифа, колка и трёх струн. Покупка и вручение мне этого музыкального инструмента сопровождались бесконечными, как мне казалось, наставлениями, предупреждениями о том, что этот инструмент хрупкий, нежный и с ним нужно обращаться очень нежно, осторожно, не бить и не ломать его, не рвать струн и беречь его постоянно, как свои глаза.
  Я стал играть, а точнее извлекать из балалайки волшебные, а больше неволшебные звуки, то есть стал самостоятельно учиться азам музыкального дела. Учителей-музыкантов у меня не было, я был предоставлен сам себе и играл и занимался так, как бог на душу положит. Мои родители постоянно предупреждали о бережном отношении к инструменту и о сохранности его в целом, рабочем состоянии. После всех нравоучений уходили на работу в поле и у них не было времени, чтобы проследить за всеми моими делами, а сказать точнее, они забывали обо мне. Да и я не склонен был выслушивать их постоянные, монотонные нравоучения.
  Через какое-то время при игре я порвал одну струну. Пришёл к отцу и матери и сказал, что порвалась одна, самая тонкая струна. Меня поправили и доказали то, что струну порвал я сам, так как грубо обращался с инструментом. В виде наказания получил хороший шлепок по заднему мягкому месту от матери и строгий наказ впредь относиться к.инструменту осторожнее, внимательнее и вежливее, как к живому существу. Заменить порванную струну было нечем, так как запасных частей в магазинах не было и приобрести их было негде. И в этом была наша беда.
  Я продолжил играть на двух оставшихся струнах, сыграл довольно интенсивно, после чего порвалась вторая струна. Чёрт возьми, какие это нежные тонкие струны, рвутся, как нитки и из инструмента нельзя извлечь толковые музыкальные звуки. И кто изготовляет такой ненадёжный инструмент? Я подошёл к родителям и повторил старую сказку о том, что струна порвалась сама, однако мне не поверили и мать отполысала меня ремнём без пряжки по заднице за жестокое отношение к струне. На балалайке осталась одна струна, наиболее толстая и казалось, более прочная. Найти и достать струны вместо порванных было негде.
  А играть на инструменте надо, иначе зачем он лежит бесполезно, как хлам. Я продолжил играть на оставшейся струне, надеясь, что она останется цела и при этом был осторожен и пытался извлечь волшебные звуки из инструмента с одной струной. Вскоре порвалась третья, последняя струна, издав печальный, прощальный звон.Я подошёл к родителям и что-то извинительное промямлил во своё оправдание, а меня почему-то прогнали с глаз долой и перестали говорить со мной. А я посмотрел на пустой корпус балалайки и решил сыграть на корпусе как на барабане и попытался извлечь чарующие звуки. При этом инструмент издавал грубые, далеко не волшебные звуки, типа"Бам-БАМ", "Бом-Бом", "Бум-Бум". После такой игры корпус развалился полностью и от него остались одни щепки. Со злости мать снова отполысала меня хорошо по задним местам.
  И решили мои любимые родители не покупать мне никаких музыкальных инструментов, так как подумали, что из меня не получится никакого музыканта. И при этом заметили, что мне следует играть на толстых металлических тросах и толстых растительных канатах, которые мне вручную не порвать, а не на тонких струнах изящной хрупкой балалайки. Они как в воду смотрели и как-будто предвидели, что впоследствии мне долгие годы придётся работать с тяжёлыми металлическими тросами и растительными канатами. А музыкальная моя карьера, даже толком не начавшись, бесславно закончилась навсегда.
  Д.Гонцово,Кировская область.1938г.
  
   2. ПОЖАР.
  ЛЕТОМ 1939 года в нашем краю случился довольно большой, по нашим меркам, лесной пожар. Нам говорили, что он зародился на лесосеке вблизи лагерного пункта там, где заключённые заготовляли древесину.
  У нас в лесах произрастают хвойные породы деревьев - сосна, ель, пихта, а также лиственные породы - берёза, осина. По берегам рек и речек растут черёмуха, ольха, ива и другие лиственные кустарники.
  Лес это есть наш защитник и помощник. Он даёт древесину для наших нужд и дополнительное питание - грибы, ягоды, съедобные травы, коренья. В лесу водятся звери, птицы, на которых можно охотиться и добывать себе питание. В реках имеется рыба, которую можно ловить и вкусно питаться ей.
  Во время пожара леса может погибать всё живое-сам лес и его естественные ресурсы и богатства-звери, птицы, насекомые, растительность - ягодные и не ягодные кустарники, съедобные и несъедобные травы, лекарственные растения и грибы.
  Огненный вал шёл широкой полосой и захватывал всё новые и новые массивы леса, в котором сгорало всё живое. Люди, звери, птицы по возможности, убегали и улетали в сторону рек, речек и в открытые, безлесные пространства, чтобы спастись от огня. Искры и даже горящие угли уносились воздушным потоком далеко через поля, речки, создавая опасность возникновения новых очагов загорания. Дым застилал всё небо, и солнце еле-еле просвечивало сквозь дым и выглядело как зловещий красный шар. Лес горел невдалеке в полукилометре от нашей деревни. Постройки наши деревянные и в летнее сухое время года могли быстро вспыхнуть как порох. Люди боялись такого огня больше смерти. Все от мала до велика, всполошились при виде огня, угрожающего спалить нашу и другие вблизи расположенные деревни вместе со всем имуществом, домашним и колхозным скотом. Началась настоящая паника. Люди не знали что делать. Но быстро опомнились, сорганизовались и начали спешно выносить и вывозить из своих хозяйств продукты питания, одежду, мебель, инструмент, колхозный инвентарь в открытое поле, где стали рыть котлованы и траншеи, в которые сразу закапывали продукты и всё имущество. Также в спешном порядке вывели весь личный и колхозный скот в открытое от леса пространство на поля и луга. О том, чтобы спасти наши жилища-дома и хозяйственные постройки никто не думал и ни на что не надеялся.
  Богобоязненные женщины, старики, стоя перед иконами в своих домах падали на колени и истово молились господу богу и просили его отвратить от нас всех надвигавшуюся беду и сохранить наше жильё и имущество и не оставлять нас без средств существования. Нередко раздавались громогласные истошные крики из домов: "Ты молись зараза, господу богу и тогда он отведёт от нас беду". На что люди, спасающие всё добро, резко и настойчиво говорили и вопрошали: "Что ты стоишь перед иконой и крестишься долгое время, вытаскивай из дома всё, что можно спасти, да побыстрей".
  Беда от нас отошла, наши три деревни остались невредимы, хотя вал пожара прошёл совсем недалеко от нас, а две следующие деревни сгорели дотла. Спасти их не удалось. В районе горели и сгорели и другие деревни. Как спасались люди, жившие в отдельных лагерных пунктах, мы
  не знали. Этот пожар мог наделать ещё больше бед, но его путь в какой-то мере преграждали реки, речки, открытые от леса поля, луга, пустыри.
  После пожара, и когда наши деревни уцелели, богомольные люди серьезно доказывали, что это они истово просили бога об отводе беды, и он сжалился над нами и в беде нас не оставил. Но, ведь люди в деревнях, сгоревших дотла, также истово и жарко просили бога отвести от них беду, однако бог не внял их просьбам и не помог им." Бог не бог, а сам не будь плох". "На бога надейся, а сам не плошай".
   Д.Гонцово,Кировская область.1939г.
  
   3. ОЧЕРЕДЬ ЗА ТОВАРОМ.
  В деревню привезли товар-различные ткани-ситцы, крепдешины, сукно, платки, шали с цветными рисунками, узорами, орнаментами. Продавцы расположились в большом пустующем деревянном доме. Торговля эта была государственным делом, а поэтому власти не препятствовали женщинам оставлять на какое-то время своё рабочее место и пойти купить себе нужный товар. Колхозницы устремились из ближних деревень в дом, куда привезли товар и организовали очередь длинную изогнутую зигзагами по всему дому и выходящую наружу на улицу. Люди стояли в очереди по одному, плотно прижавшись друг к другу. На улице в летний солнечный день тепло и даже жарко. В доме прохладней немного, так как деревянные стены защищают внутреннее пространство от прямых солнечных лучей, но это пространство согревают сами люди и внутри тоже тепло и даже жарко. Вентиляции нет, а открытая дверь не спасает от жары и люди потеют, обмахиваются платками, но стойко стоят на месте, не отходят ни на минуту, чтобы не терять своей очереди. Женщины вытащили из потаённых мест деньги- разноцветные бумажки-казначейские и банковские билеты и теперь сжимают их в своих руках. Старший продавец важный, вальяжный, толстый, напыщенный, надутый, исполненный своего достоинства, как будто бы он послан сюда самим господом богом для удовлетворения насущных нужд страждущих. Он стоит за временно сколоченным прилавком, отмеряет, отрезает и откладывает требуемые куски ткани и изделия и ждёт оплаты. Покупатель рассчитывается за приобретаемый товар, забирает его с собой и радостный уходит домой. Продавец спрашивает оередного покупателя: "Что будете брать и сколько?" продолжает свою работу. У него помощник, который подносит товар, помогает выбрать, измерить, отрезать его и подать покупателю. Торговля продолжается до вечера, и товар продан почти весь, только осталось небольшое количество неходового товара. А некоторых ходовых товаров на всех не хватило, но торговцы пообещали привезти необходимые и требуемые товары в ближайшее время. Люди, купившие себе нужный товар, довольные и радостные уходят домой и там показывают купленный товар и радуются вместе с семьёй удачно приобретённой покупке. Затем из тканей шьют, изготовляют одежду, бельё, а некоторое количество откладывают на хранение в сундуки для будущего потребления. В деревне постоянно ходить и красоваться в хорошей чистой одежде нет времени, так как надо много работать, особенно в летнее время. Но была и отрада-церковные праздники:Пасха, Троица, Земля-именинница, Семик, когда вспоминали и поминали ушедших из жизни людей с обязательным посещением кладбищ,а также другие церковные праздники, которые тоже неукоснительно соблюдались.
  Тогда люди одевали свои красивые наряды, шли в гости друг к другу, и тогда можно было покрасоваться перед всем обществом новыми нарядами.
   Д.Гонцово, Кировская область.1940г.
   4. В НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЕ.
  Родители хотели того, чтобы я пошёл учиться в школу с 1.09.1939г. Они меня научили самым начальным азам грамоты, и я уже умел читать, считать, писать. Но к началу обучения 1.09.1939г. мне не исполнилось полных 7-ми лет, а потому меня пока не приняли в школу. Год прошёл в детских забавах, играх и даже в драках со сверстниками, а зимой бездельничаньем, и катанием по снежным горкам на санках, досках,покрытых слоем льда, кувырканием в снегу и в сугробах, прыганием с крыш домов и строений. Дома мне также давали задания по уходу и наблюдению за младшей сестрой Верой, которые я выполнял иногда с удовольствием, а зачастую безо всякого желания, потому что это была работа для меня. А лень моя родилась раньше меня, и командовала мной больше, чем все вместе взятые приказания и распоряжения.
  Прошли зима и лето 1940 года, и осенью я пошёл учиться в школу в первый раз в первый класс вместе со своими сверстниками. Школа была новая, деревянная одноэтажная с необычными для нас широкими окнами, коридорами, вспомогательными помещениями. Школа была построена после прошедшего летом 1939г громадного для нас лесного пожара, в котором сгорели две ближайшие деревни Гилёво и Лёмуг. Школа была расположена на расстоянии трёх километров от нашей деревни Гонцово. Мы были обуты в лапти, изготовленные из берестяных лент, а если были дни тёплые, то обувью служила нам собственная шкура, и даже в то время, когда были ночные заморозки, а мы утром бежали по мёрзлой поверхности земли и по льду луж, да и считали такую беготню каким-то удальством и хвастовством тем, что кто может пробить босой ногой лёд над лужей. Одежда на нас была, в основном домотканая - холщёвая - изготовленная из ткани, основа и уток которой были льняными нитками. Была и полушерстяная одежда, изготовленная изо льна с шерстью - основа ткани - льняная пряжа, а уток - шерстяная пряжа. Или одежда чисто шерстяная, изготовленная из ткани, основа и уток которой состояли из шерстяных ниток.
  Дома нам всем были сшиты домотканные холщёвые сумки, в которых мы носили свои письменные принадлежности - книжки, тетрадки, карандаши, ручки, чернильницы, перочинные ножи, нехитрые обеды и все другие необходимые нам мелкие принадлежности. Беда у нас была с переносом чернильниц, наполненных жидкими чернилами. Конструкция чернильниц вроде бы предусматривала то, что чернила из неё не должны выливаться. Но это не так. В течение часа по пути в школу или обратно мы так трясли своими сумками и даже бросали их, так как были активными людьми, что чернила выплёскивались и обрызгивали все имеющиеся в сумке вещи. Негодование и ругань неслись на наши головы от родителей и учителей. А что было делать 7-8-летнему человеку? Никто не знал, а только нарекания со стороны старших людей.
  К весне мы отучились в 1-м классе. Мы разные по характеру - спокойные, неспокойные, по складу ума - одни знают больше в одних предметах, а другие - в других. Моя соседка по парте - Ксения, красивая, с косичками девочка, капризная, не желавшая со мной разговаривать, точно так же как и я. Мы сидели за одной партой, отодвинувшись друг ото друга настолько, насколько позволяла конструкция парты, и чтобы не упасть со скамьи в проход.
  Наша учительница, Мария Михайловна, строгая, но справедливая, обучала нас всем наукам - русскому языку, чтению, чистописанию, арифметике, естествознанию. Мы, не всегда послушные, доставляли ей много хлопот, а она требовала от нас неукоснительного соблюдения дисциплины, при которой можно было лучше воспринимить всё то, чему она нас учила. На наиболее недисциплинированных учеников она кричала своим звонким и громким голосом, не соответствующим её комппекции. А если появлялся совершенно неуправляемый ученик, то она брала деревянную линейку и шлёпала ей его по лбу, добиваясь того, чтобы он был дисциплинированным. А мы при таком её действии улыбались и даже смеялись - это была какая-то ей помощь. Правда такая её мера считалась непедагогичной, но она, эта мера хорошо помогала наведению порядка в учебном классе, и мы считали её справедливой. У нас не было принято то, чтобы идти и докладывать своим родителям о о самоуправстве на учительницу. А если бы такой и находился (были и такие), то к нему почти все относились с нескрываемым презрением называли ябедой и доносчиком. "Ябеда, ябеда, какя же ты гадина". В перерывах мы устраивали беготню, носились наперегонки по сравнительно широкому коридору, то есть разгоняли свой, застоявшийся организм во время урока, в погожие и тёплые дни мы выбегали во двор и там бесились, как могли.
  И при таком нашем неуёмном поведении и движении на нас быстро изнашивалась изготовленная домашним способом одежда, образно говоря, горела как под огнём, и на нас висели постоянно лохмотья. Наши матери всегда бранились, давали тычки нам за быстрый износ одежды, но сделать с нами ничего не могли, и не успевали сделать хотя бы косметический ремонт её. Учительницы наши, видя такое, постоянно говорили нам, чтобы мы сами чинили свою одежду, и чтобы не было на нас висящих лохмотьев. И, по мере возможности, мы стали сами заниматься починкой своей одежды. Получалось не всегда красиво и прочно, но это была уже какая-то привычка к труду благородному. Лохмотьев на нас стало меньше, да и тепло, исходящее от наших тел, сохранялось подольше.
  Из-за скудости нашего домашнего питания и, чтобы как-то поддержать наше здоровье на нормальном уровне, местные советские власти организовывали для нас во время учебного дня горячее питание. Оно заключалось в том, что стряпуха тётя Аня (она же заведующая хозяйством, техничка и уборщица) приносила из колхозного амбара крупу, масла из молочно-товарной фермы, соли, неизвестно откуда взятой, и варила нам кашу - овсяную, или ячневую, или гороховую, или пшеничную. Нам подавали её, и мы с превеликим удовольствием проглатывали кашу, с наслаждением насыщались ей на целый день. Милые, хорошие наши учительницы всерьёз говорили нам, что вот это товарищ Сталин заботится о нас и велит кормить нас так, чтобы мы были сытыми и нормально учились. Но мы мало верили этому и каким-то десятым чувством догадывались о том, что учительницы повторяли чужие слова, которые им диктовали сверху власти.Правитель находился далеко в Кремле, и вряд ли он знал обо всех наших нуждах в деревнях, расположенных далеко от Москвы. Спора нет о том, что если мы сытые, то и преподавамые знания воспринимали лучше, чем если мы голодные, когда все мысли были заняты только о жратве. Мы не знали тогда, да и учительницы тоже о том. что в стране действовала жёсткая система контроля, учёта, проверки и надзора над производством и потреблением продуктов питания, и даже за каждым куском хлеба.
  Жёсткие централизация и администрирование. То есть прежде чем сварить нам кашу в школе, местные советские власти должны были испросить разрешения у высших властей, так как не имели права самостоятельно решать такие вопросы.
  Освещение учебных классов было только естественное,так как мы учились в дневное, светлое время. В солнечные дни естественный свет хорошо освещал горизонтальные поверхности парт и вертикально установленную классную доску, которая покрывалась блестящей краской, и сильно отражала дневной свет. Мы почти неспособны были увидеть в отражённом свете написанный учительницей на доске учебный материал и толком списать его без ошибок его в свои тетради. Мы крутили головами, сталкивались лбами, вытягивали свои шеи вверх и в стороны, напрягали свои глаза, чтобы увидеть написанное на доске. Из-за этого портилось наше зрение с малых лет. При проектировании обучения в школе и использовании естественного освещения должны были думать о световых бликах, исходящих от блестящих классных досок, и проектировать покрытие классных досок не блестящей краской. Действовал ли в то время Госсанэпиднадзор, который должен был грамотно контролировать освещение учебных классов? Мы об этом не знали, да и сомневаюсь в том, что наши учительницы знали об этом.
  Осенью, с самого начала учебного года нас, учеников зачастую мобилизовывали на уборку оставшихся в поле колосков. После ручной жатвы и уборки колосков в поле оставалось очень мало, и там нам убирать практически нечего было. А после жатвы с помощью конных косилок и жнеек на поле оставалось довольно большое количество колосьев. Учительницы наши шли сами и вели нас на сбор колосков. Они были честными, совестливыми и последовательными людьми, так как сами были воспитаны в духе сохранения всякого произведённого труда и его результатов, а потому они шли на эту бесплатную работу с желанием, с ответственностью, и такие аспекты усиленно прививали нам. Потому они были достойны нашего, да и не только нашего уважения. Мы шли по полю и быстро наполняли наши мешки собранными колосками. Довольные и почти полные радости, мы "с чувством законной гордости" от сознания того, что мы помогали колхозу добирать урожай, и что мы хорошо выполняли задания, и что "труд наш вливался в труд моей республики" и с полными мешками собранных колосьев шли на колхозный молотильный ток и сдавали их старшим колхозницам, а поздно вечером возвращались домой. Продолжалась наша такая работа с перерывами до конца уборки урожая зерновых ежегодно, и в то же время мы обучались всем тем наукам, которые были нужны, и которые были запланированы.
  А на уроках, в школе мы досаждали своим учительницам не знаю по какой причине - и не только из-за заслуженных неудовлетворительных оценок труда учеников, и готовы были придумывать всякие проделки, чтобы насолить им. Но они не давали никакого повода, чтобы досаждали им. А неудовлетворительная оценка труда - это не повод, чтобы сделать пакость учительнице. К сожаленю, такая дикость не изжита и сейчас, ибо все хотят жить легко и весело, не затрачивая труда на обучение (да и на работу). Откуда появлялась такая злоба учеников на учителей? Может и оттого, что учительницы были одеты и обуты прилично и опрятно? Но это так и должно быть эстетично, а иначе мы бы вообще не смотрели на неопрятных и одетых в нечистую одежду учителей, а не то чтобы учиться у них.
  Трудности у нас возникали также при выполнении домашних заданий. По приходу из школы домой надо было помогать матери выполнять неотложные домашние хозяйственные работы, которых было не так уж и мало. Только после выполнения домашних дел я садился за исполнение заданных учительницей на дом уроков. Это проводилось обычно в вечернее время при свете горящей лучины. Лучина изготовлялась из просушенной прямослойной берёзы, и её надо было ещё и толком нащепать, ибо толстые в поперечном сечении лучины больше коптили, чем давали свет, а слишком тонкие лучины сгорали очень быстро, давая при этом хороший свет без дыма. Надо было выбирать "золотую" средину и регулировать поперечное сечение её.
  Учительница Дресвянникова Н. И. считалась в нашей школе как в качестве директора. Она жила в помещении школы вместе с дочерью Зиной, которая училась вместе с нами. Они готовили себе обед в помещении кухни, и однажды по недосмотру сожгли его. По всей школе разнёсся угар от .сгоревшей пищи. Почти все ученики толпой дружно и во-всю смеялись и злорадствовали над этой оплошностью. А откуда появилось такое удовлетворение радоваться чужой беде. Нас этому никто не учил, не учили и издевательствам над себе подобными. Стадное чувство - измываться и издеваться над чужим мелким происшествием и испытывать при этом какое-то удовольствие. Как будто у нас самих ничего и никогда не случится. Но люди, почему-то, не думали, не думают, и вряд ли будут думать о своих будущих ошибках, промахах, происшествиях, недостатках и других коллизиях, которые были, есть и будут. Так что-же надо издеваться, измываться, проявлять недовольство к учителям и другим ошибающимся людям?
  Мы закончили 4й класс начальной школы в 1944 году. И сумели сделать ещё одну маленькую пакость нашим учительницам. Они пошли на какое-то совещание в среднюю школу, расположенную в 7-ми километрах в селе Гидаево, а по пути нужно переходить речку Вольку по временному настилу. Мы их встретили и разобрали настил. Они вернулись и пообещали всем нам снизить оценки по дисциплине "поведение" в аттестационном листе об окончании начальной школы. Но так как почти все закончили своё образование на этом этапе, то этот шаг наших учительниц был напрасным.
  Осенью 1944 года я пошёл учиться в 5-й класс средней школы, так как в обучении был успешнее сверстников. Тяга к знаниям у меня была велика, и я в одиночку ходил учиться в школу, расположенную в 7-ми километрах, каждый учебный день. 5-й класс я закончил на "хорошо" и "отлично''. Но обучение пришлось прервать на несколько лет, так как школа закрылась и временно перестала работать из-за нехватки средств.
  Д.Гонцово, с. Гидаево. Кировской области. 1940-1945гг.
   5. ОПАСНЫЕ ЗАБАВЫ.
  Война. Летом и осенью все челоможные мужчины из деревень ушли на фронт защищать свою страну от напавших на нас германских фашистов. Из нашего колхоза также забрали туда наиболее лучших и сильных лошадей. Наши матери, бабушки, дедушки продолжали работать в поле, на колхозном току, на фермах и за себя и за всех ушедших наиболее работоспособных людей на войну. Нагрузка на всех оставшихся работников возросла в два, а то и в три раза. Колхозную работу надо выполнять обязательно, убирать выращенный урожай полностью невзирая на время, погоду и недостаток сил.
  Мы, малолетние люди остались полупризорными, и в свободное от обучения в школе и от работы в поле стали заниматься непотребными делами - начали курить не только разрешённый для курения взрослым табак, но и выдернутый из стен деревянных домов мох. И то и другое было вредно для наших неокрепших организмов, но мы стоически вдыхали ядовитый дым, кашляли до рвоты, да ещё и хвалились друг перед другом, что мы нормально переносим такую опасную гадость и обещали в дальнейшем не бросать такого вредного занятия.
  В деревне нашей многие жители были охотниками, в том числе и мой отец Прокопий Иванович, и держали огнестрельное оружие - одноствольные и двухствольные ружья и боеприпасы к ним - гильзы, порох, свинцовую дробь, пули, капсюли. Из оставшихся бесхозными боеприпасов мы стали конструировать и изготавливать своё ручное боевое оружие - пистолеты. Сначала делали деревянные рукоятки из твёрдых пород деревьев и из изогнутых частей их так, чтобы при изготовлении не допускались разрезания древесных слоёв. На рукоятках устанавливали и крепили ружейные гильзы, в задней части которых проделывали небольшое круглое отверстие, после чего заряжали их порохом и снарядом - дробью, пулей или стальными бесформенными мелкими частями - и у нас был готов боевой патрон. В рукоятке ниже патрона крепили небольшую металлическую скобку для установки спички таким образом, чтобы фосфорная головка находилась точно у отверстия гильзы. Мы поджигали головку спички, и пламя воспламеняло порох и звучал выстрел. Мы поражали снарядом какую-либо цель или стреляли в белый свет. Но снаряд наш далеко не улетал. А всё-таки это было боевое убойное оружие, с помощью которого можно было поразить - ранить или свалить насмерть человека или животное. Упражнялись мы таким своим оружием, стреляя в растущие деревья, в брёвна и доски деревянных домов, и наблюдали то, на какую глубину проникал снаряд в дерево. При этом было и такое, что при выстреле рукоятка отрывалась вместе с патроном и, как следствие, получалось ранение руки.
  Потом мы стали применять для изготовления ручных самодельных пистолетов медные удлинённые трубки вместо охотничьих гильз. Мы не знали физических законов работы сжатых газов, получающихся от сгорания пороха, но наяву увидели то, что чем длиннее ствол нашего самодельного оружия, тем дальше летел снаряд, и тем большую убойную силу имел, при сравнительно таком же объёме порохового заряда.
  На этом наши опасные забавы не кончились. Мы стали изготовлять своеобразные ракеты, которые можно было изготовить проще простого. Для такой цели брали пустотелые стебли растений и хлебных злаков в виде полых коленчатых соломин, внутренние закрытые коленами с одного конца полости заполняли их с открытого конца порохом и поджигали его. Получалась пороховая ракета, которая улетала далеко или близко, в зависимости от того, какова длина ракеты и от величины заряда. Если такую ракету направляли на препятствие, то она, срикошетив, улетала в другом направлении.Опасность такие наши "ракеты" представляли тем, что могли попасть в сарай или на поветь с сеном или с соломой - очень горючими материалами.
  И когда, наконец, кончился порох, мы не остановились, а вместо пороха стали применять соскобленные фосфорные головки спичек. Результат какой-то был, но не так эффективен, как при применении пороха. Снаряд летел недалеко, и убойная сила его была меньше. И самодельные наши ракеты летели ближе и медленнее.
  Осенью 1944 года я пошёл учиться в 5-й класс средней школы, так как в обучении был успешнее сверстников. Тяга к знаниям у меня была велика, и я в одиночку ходил учиться в школу, расположенную в 7-ми километрах, каждый учебный день. 5-й класс я закончил на "хорошо" и "отлично". Но обучение пришлось прервать на несколько лет, так как школа закрылась и временно перестала работать из-за нехватки средств.
  Д.Гонцово, с. Гидаево. Кировской области. 1940-1945г г.
   6. Колхозный двор
  Колхозный двор - это открытая площадка , неогороженная и незащищённая с непокрытой и незащищённой твёрдым материалом грунтом поверхностью, прямоугольной формы размером 60X60 метров. На таком дворе всегда присутствовала почти непролазная грязь толщиной до 10 саниметров. С восточной стороны площадки был расположен рубленый конный двор, служащий для содержания, кормления и отдыха лошадей и с чердаком, на котором хранилось - в основном - сено и находился кое-какой инвентарь для разгрузки с транспорта и раздачи сена сверху в ясли лошадям. С южной стороны площадки построено рубленое здание , служащее для хранения мелкого хозяйственного инвнтаря и приспособлений, а рядом устроен водопой с колодцем и выдолбленными из целых стволов осиновых деревьев, непромокаемых и долгое время не гниющих, то есть были достаточно долговечными. С северной стороны построено рубленое здание, служащее для содержания, ремонта и хранения конской сбруи и упряжи, а также для отдыха конюхов и обслуживающего персонала. Рядом с этим зданием изготовлено и смонтировано устройство для изготовления и ремонта верёвок и вожжей.
  На этой же площадке колхозники соорудили козлы и строительные леса для распиловки круглых брёвен на пиломатериал - доски длинные и плоские, в которых колхоз отчаянно нуждался в ремонте и в содержании в рабочем состоянии износившихся хозяйственных построек и, в особенности живтноводческих помещений. Установка проработала недолгое время, но помощь и толк от неё был немалый. Демонтировали её потому, что на ней надо было работать здоровым и сильным мужчинам, а не дедам и подросткам. Для ремонта и содержания объектов стали раскалывать круглые брёвна на плахи, с помощью которых ремонтировали и содержали все колхозные обьекты. Работа по раскалыванию брёвен была легче, но материала для ремонта требовалось значительно больше.
  В дореволюционное время многие крестьяне строили свои усадьбы с крытыми дворами (несколько таких дворов в деревне ещё стояли и защищали дворы от осадков, ветра и смены температуры). Содержание их требовало побольше материала, труда и ухода, но всё это окупалось удобством содержания скота - рабочего и нерабочего, удобством домашней работы и лучшего сохранения инвентаря.
  Утром люди приходили на колхозный двор, выводили приписанных своих лошадей, сбрую, и кто- то ехал выполнять транспортные работы, а большинство ехали в поле обрабатывать поля - пахать, или боронить. Конюх Илья Леонтьевич громко, настойчиво и бесполезно покрикивал на всех: "Скаря, скаря", требуя, чтобы колхозники выезжали побыстрее со двора. Люди знали своё дело. Поэтому перед выездом проверяли всё и вся - как выглядела их лошадь после ночного отдыха - понуро, вяло, или с поднятой головой и с торчащими прямо ушами . Осматривалась сбруя - уздечки, хомуты, седёлки, гужи, подпруги, дуги, супони. Непригодные или повреждённые изделия заменялись и сдавались в ремонт или на восстановление, или браковались и изымались из работы.
  Сельскохозяйственные машины и орудия - сеялки,жатки, косилки, плуги, бороны, телеги, сани, дровни, волокуши зимой летом хранились под открытым небом, так как крытых помещений для хранения их не было, и колхоз не занимался строительством крытых сараев для большей сохранности этих машин и орудий, хотя бы эти сараи были открытыми с боковых сторон. Средств для такого дела нужно быдо сравнительно немного. Но видимо не хватало рабочих рук ( в том числе и в довоенное время). Ведь построили же тогда во многих колхозах и деревнях довольно большие, объёмные рубленые деревянные склады для приёма и хранения урожая зерновых. Под воздействием осадков, ветра, меняющейся температуры металлические детали машин и орудий покрывались ржавчиной, а иногда становились неработоспособными. Деревянные детали под осадками мокли, разбухали , теряли свои качества и работоспособность. Работы по ремонту и обслуживанию увеличивались, и колхозники не всегда справлялись с содержанием машин и орудий в работоспоспособном состоянии.
  В дождливую погоду в поле не выезжали и там не работали. В такое время люди оставались дома и занимались своми домашними делами, которых было много и невпроворот. А наши лошадки отдыхали в своих персональных стойлах и с удовольствием хрумали свежее зелёное сено.
  Д. Гонцово, Кировской обл. 1942- 1948г.г.
   7. ЛИХОЛЕТЬЕ.
  Настала весна 1942 года. Время военное, невыносимо трудное для всех нас. Жизнь и нужда заставляли работать и заниматься посильными делами всем лично, невзирая на возраст и в колхозе и в домашнем хозяйстве за себя и за тех сильных и челоможных мужиков, которые поголовно ушли на войну или на трудовой фронт. На фронт также были отправлены из колхоза наиболее сильные лошади. Я закончил обучение во 2-м классе начальной школе и пошёл работать в поле без какого-либо перерыва. Сначала я работал коногоном - помощником пахариц при вспашке полей.
  Мать Дарья Дмитриевна после выполнений колхозных и домашних дел ложилась спать поздно, но зато рано вставала, и было такое впечатление, что она даже не отдыхала. Мне залёживаться она тоже не давала. "Вставай, Андрей, быстрей, умывайся, одевайся, обувайся, завтракай и айда работать на колхозное поле!" А у меня лень, которая родилась вместе со мной, или даже раньше, а потому ужасно не хотелось вставать с согретой своим телом постели. Видя мою медлительность, она срывала с моего хилого тела одеяло, но не добивалась желаемого результата, чтобы я вставал быстро. Но я свёртывался калачиком, закрывал глаза, и мгновенно проваливался в сон. Тогда она брала ремень или кнут и с криком "Вставай,демон!" нещадно хлестала по моим , обтянутым кожей костям. У неё нет времени сюсюкать и сентиментальничать и нянчиться со мной. Само время было такое клятое, проклятое, треклятое, и от него никто не мог убежать или укрыться. Мгновенно вскакиваю, как очумелый. Можно при этом плакать, или реветь, или рыдать во весь голос на весь мир, это дело твоё, но нужно исполнять всё то, что велено, и не отлынивать от дела. В то время в округе была распространена жестокая формула "Москва слезам не верит!", которая пришла к нам из расположенного невдалеке от нас Вятлага НКВД, и она принималась за аксиому, а потому плакать и обижаться на судьбу было не принято.
  И это было в то самое время, когда по заданию партии и правительства "Мы пели и смеялись как дети среди упорной борьбы и труда" и "За детство счастливое наше спасибо родная страна". И изнурительный, а иногда и непосильный труд, для нас, детей! Да чёрт бы с ней, с этой тяжёлой или нетяжёлой работой, лишь бы было сносно питаться калорийными и качественными продуктами, и не чувствовать голода во время работы. Очередные победы партии и правительства СССР были больше "со слезами на глазах" и ожидания счастья "с сединою на глазах".
  Работать мне пришлось коногоном при вспашке поля плугом с помощью двух слабосильных лошадей в паре с матерью, или бороновальщиком в составе звена, или самостоятельно уборкой прошлогодней стерни и сорняков. В поле летом приходилось проводить весь световой день, да и нередко оставаться после захода солнца до того времени, когда можно было ещё рассмотреть лошадей и распрячь и увести их на конный двор на ночной отдых и кормление. Время пребывания в поле -16 часов, из которых 13 часов времени уходило на чистую работу, а 3 часа на обед и кормление лошадей и на 2 кратковременных перерыва для отдыха. Всё диктовалось тем, чтобы обработать поля и закончить весенний сев в то время, когда наступала устойчивая тёплая погода. Это была действительно осознанная необходимость работы для государства и для колхозников. Иногда недоставало самого необходимого - спичек, соли, мыла. Мы все почти жили на базе натурального хозяйства. Сами мылись и стирали свою одежду с помощью щёлока - раствора древесной золы в горячей воде. Основная обувь на нас - лапти, изготовленные из берёзовых лент - шулей.
  Летом можно было обойтись без обуви - ходить и работать с босыми ногами, необутыми особенно в тех местах, где не было острых предметов и оставшейся стерни на поле. Ходить и работать босыми - это не прихоть, а необходимость для экономии лаптей и средств. Одежда на нас холщёвая, или полушерстяная, или шерстяная, изготовленная в домашних условиях.
  Трудности в работе происходили и от того, что вечно не хватало запасных частей к сельскохозяйственным машинам сеялкам, веялкам, жаткам, молотилкам и другим машинам, и которые нигде нельзя было взять в крайне изношенном во время войны хозяйстве страны.
  Осенью при подготовке к обмолачиванию зерновых нового урожая мы обнаружили в главной чугунной приводной шестерне молотилки трещину. Она неработоспособна и её следовало срочно заменить. Заместитель председателя колхоза Александр Михайлович стал искать такую же деталь в пределах нашего района. И нашёл её в разваливающемся смолокуренном заводе, расположенном на берегу речки Порыш вблизи деревни Нелысово, бывшую ранее в деле, но без видимых изьянов, и пригодную к дальнейшей работе
  Мы поехали, демонтировали шестерню и привезли её в наш колхоз, заменили дефектную деталь в приводе (весом свыше 300 килограммов). Молотилку запустили в работу. Не хочется думать, что было бы, если не оказалось в районе подобной свободной детали. Тогда нечем обмолачивать урожай зерновых во время и выполнять плановые (и неплановые) задания своевременной сдачи зерна государству, за которыми тщательно следили партийные органы района и области. Помогали партийные власти в работе колхозов мало,(да и чем они могли помочь?), а неудовольствие и гнев при сбое сдачи зерна и молнии и громы летели от них часто. Они научились требовать, пуская в ход оскорбления, угрозы в адрес колхозников.
  В следующем году отказал в работе подшипник барабана с зубьями, выщелачивающего зерна из колосьев. Молотилка остановилась. Как и где достал Александр Михайлович пригодный подшипник, мы не знали.но по быстрому заменили дефектный подшипник, и молотилку запустили в работу.
  Наш колхоз не пользовался услугами районной машино - тракторной станции. А другие пользовались помощью МТС. Мы, проезжая мимо других колхозов района летом и,особенно осенью, когда шли интенсивные работы по уборке урожая, видели остановившиеся в полях жнейки, тракторы, автомобили, и брошенные на обочинах дорог сеялки, косилки. Чувствовалось, что эти все машины оставлены в поле, из-за того, что их никто не ремонтировал долгое время, так как запасных частей к ним не было. Вдобавок машины портились от непогоды и хищения деталей.
  А мы наших лошадей старались содержать в норме, здоровыми в теле так, чтобы можно было работать с их помощью в полях, на лугах, и выполнять всевозможные транспортные работы, не нарушая их здоровья и работоспособности. Но вот оно проклятое пришествие тогда, когда изнашивалась конская сбруя, а починять зачастую её было нечем. Льняные верёвки и канаты не всегда годились для замены изношенных кожаных деталей, так как льняные детали изнашивались очень быстро при работе. Не было конских шлей, исполняющих роль тормозов при спуске возов с крутых горок с помощью всего тела лошадей и разговоров о них не было в течении всех 40-х годов 20-го столетия в нашем колхозе. И разве напрасно мы, с Колькой 13-ти летние люди сняли кожаные гужи с идущих лошадей, отпущенных ротозеями в свободный поход и попытались украсть их? Нет, не напрасно! В личном хозяйстве мы обходились без них. А на колхозной работе они, почти новенькие, ой как нужны!
  Применяемые нами, изготовленные из распаренных ветвей берёзы завёртки для крепления оглобель к саням быстро истирались при поездках на сравнительно большие для нас (100 километров) расстояния. Их приходилось часто менять, в том числе и во время пути, тогда шли в ход отрезки верёвок, как временная мера для крепления оглобель к саням. Металлические оси телег также в течение времени изнашивались, их механическая прочность уменьшалась, и они становились непригодны к работе. Вместо металлических осей стали применять дерево в паре с металлической полосой, но это спасало мало. При работе на коротких расстояниях с их помощью можно было работать, а при поездке на сравнительно дальние расстояния с грузом такие оси ломались, и для нас это были настоящие аварии.
   8. НОСТАЛЬГИЯ.
  Иногда мне снятся деревни нашего колхоза - Карасёво, Починки, Гонцово, Пасютино, Абрамово, колхозные поля, луга, леса, общественные постройки, конные дворы со всеми необходимыми для работы атрибутами - отдельными стойлами,сеновалами, помещениями для содержания и ремонта конской сбруи, и отдыха конюхов, колодцами и корытами для водопоя и фермы с помещениями первичной переработкой молока и мяса. А так же кузницу, столярную мастерскую, токи с молотилками и веялками, на которых обмолачивали и очищали выращенный урожай зерновых культур и гороха, которые отвозили в зерносушилки, и после сушки зерно и горох засыпали в зернохранилища. Мне вспоминаются и не выходят из головы льноперерабатывающий пункт, в котором выросший на полях лён обрабатывали и получали льняное волокно, пригодное для производства канатов, верёвок, брезентовой ткани, холщёвых рубашек и для других нужд. Никак не забываются полуподземные хранилища картофеля и овощей, силосные ямы для хранения сочных кормов для скотг, мельница, построенная на лесной речке Порыш, на которой мы мололи в муку колхозный и выданный нам в соответствии с заработанными трудоднями мизерный навес зерна и колодцы, выкопанные и оборудованные вручную, в которых изумительно чистая и холодная вода для нашего бытья и питья.
  Не забывается и снится постоянная работа в качестве коногона, бороновальщика, уборщика сорняков, сеяльщика, пахаря, косца, жнеца, заготовщика сена, извозчика и транспортного рабочего - грузчика и переносчика. Работа наша была в основном, ручной. Сельскохозяйственные машины, орудия труда и транспорт - сеялки, косилки, жнейки, картофелеуборочные и конные плуги, бороны, окучники, телеги, сани, дровни, волокуши и молотилки на зерновом току - все эти средства работали с помощью конной тяги - наших лошадок.
  Работа была нелёгкой, особенно в летнюю пору, тогда, когда требовалось сделать побольше и побыстрей, то есть нужно было работать производительнее. Это мало получалось. Чёрт бы с ней, с этой тяжкой работой, ибо мы привыкли к ней - такой иногда не только нелёгкой работе, когда досаждала неприятная погода, и больше всего чувство голода, хотя мы пытались насытить наши животы утром и во время обеда хлебом с примесями, картофелем, съедобными травами, грибами, ягодами.Хотелось бы полноценного питания, и чтобы покушать его вволю, и когда бы не мучило полуголодное состояние, и тогда бы можно было хоть немного производительнее работать
  Можно было нормально работать, развивать своё хозяйство, строить если не высокие и роскошные хоромы, то хотя бы построить сносное жильё и хозяйственные постройки и содержать их в надлежащем рабочем состоянии. Можно было выращивать относительно высокие урожаи зерна, овощей, других сельскохозяйственных культур, содержать и увеличивать поголовье скота, птицы и давать государству (и себе) больше зерна, овощей, мяса, молока, сырья для лёгкой промышленности - льна, конопли, шерсти, шкур животных (рогов, копыт), без юмора! Разумеется, нам России, до развитых стран Запада далеко, как от неба до земли, ибо там развитием хозяйства занимаются сотни лет, а Россия - только десятки лет. Нам можно было бы заниматься селекцией в растениеводстве и в животноводстве. Можно бы заниматься лесоводством, лесонасаждениями и выращивать продуктивные деревья и леса.
  Но троглодитская наша правящая власть не давала никому развернуться толком. Вроде того - сиди и не вякай. В те времена из деревни вывозилось большинство произведённой продукции, а во время прошедшей войны забирались лучшие лошади и" конного парка, чем ещё больше ухудшалось состояние колхозного хозяйства. О толковом, нормальном ведении сельскохозяйственного производства практически мало кто думал, а только требования - отдай больше сельскохозяственных продуктов и сырья для промышленности. В те времена руководство страны в лице Центрального Комитета - Коммунистической партии Советского Союза часто собирали свои Пленумы по вопросам сельского хозяйства, а работа там практически стояла на месте. В сельскохозяйственное производство толкали проштрафившихся работников, которые не хотели толком работать. И что же требовать от сельского хозяйства в таких условиях и при таком руководстве? Разве напрасно статистики говорили, что на пути от поля до мест потребления погибало до 30% всей произведённой сельскохозяйственной продукции, что говорило о неумелом правлении партии большевиков.
  Предполагалось, видимо, то что колхозники прокормятся со своих приусадебных участков, но это было недостаточно. Хороших и толковых питательных продуктов для содержания и кормления деревенских жителей оставалось мало. А потому люди недомогали, болели, уходили из жизни. Для того, чтобы прокормиться семье с
  приусадебного участка, он должен быть достаточно большим, и чтобы на нём можно было вырастить зерна и овощей достаточно для всей семьи, а также чтобы можно содержать необходимое количество скота.
  Д.Гонцово. 1942-1948.
   9. ПРОМАХ.
  Мы с Колькой возвращались из села Гидаево к себе домой. Путь наш лежал среди леса длиной в 4 километра и среди пустырей, лугов и полей длиной в 3 километра. Зачем и по каким делам мы ходили в дальнее село, моя память умалчивает. Прошагавши 2 километра по дороге среди леса, мы встретили целый табун - 5 лошадей, распряженных, но с почти полной конской сбруей на их телах, за исключением шлей, с неснятыми хомутами на их шеях, седёлками на их холках и с уздечками на их головах. Лошадки шли безо всякого сопровождения. А где же ездоки, их хозяева?
  Нам понравились кожаные гужи на хомутах, почти новые, и неизношенные. В деревне и в колхозе это же целое богатство! Мы решили воспользоваться отсутствием хозяев и остановили идущих лошадей, так как это нетрудно было сделать - взять за уздечки и остановить их. И мы решили снять, присвоить, а точнее уворовать, а ещё точнее - скоммуниздить ценные кожаные гужи, и использовать их в колхозной работе, то есть заменить устаревшие, изношенные, частично порванные гужи на хомутах лошадей, с помощью которых мы работали. Личного интереса у нас не было, так как мы работали с изношенной вконец конской сбруей, и уж очень хотелось заменить гужи - ответственные детали при работе гужевого транспорта. Можно обвинять нас - тринадцатилетних людей в недозволенных действиях.
  Мы сумели сделать своё дело, и всё, что сняли с лошадей, разместили у себя за пазухами и на спинах. Лошадей развязали, уздечки завязали так, чтобы концы поводьев не болтались и отпустили их в путь в сторону села Гидаево. А сами пошли восвояси в обратную сторону - к себе домой.
  Но мы в то время были ещё недотёпами, малосообразительными, непредусмотрительными, и не подумали о том, что за убежавшими лошадьми должны обязательно последовать их ездоки. Что и случилось на 2-х километровом отрезке дороги среди леса. Неожиданно для нас из-за поворота появилась толпа людей, идущих спорым шагом, даже бегом - хозяева убежавших лошадей. Мы понимали то, что мы совершили -это было воровство, хотя и небольшое, за которое по голове не должны гладить и не должны прощать. В те времена действовал закон о том,что за хищение социалистической собственности человека с 12 лет могли привлекать к уголовной ответственности, вплоть до высшей меры наказания. Нам недоставало ума, чтобы после сделанного изъятия части сбруи уйти с дороги в лес, там укрыться и переждать то время, пока хозяева будут ходить за своими лошадьми.
  Мы повстречались. Парни, старшие нас лет на 5-6, сразу определили по нашим оттопырившимся животам, бокам, спинам и висящим концам гужей то, что это добро мы сняли с их лошадей и вопросили, где это мы взяли. Запираться и врать не следовало, и нам пришлось отдать безо всякого сопротивления всё снятое с лошадей их хозяевам. Бить они нас не стали, хотя могли бы в назидание нам отодрать наши уши и постучать кулаками по нашим рёбрам и спинам.
  Однако. Мы давно уже - с 1942 года работали в колхозе с помощью лошадей - коногонами, возчиками, транспортными работниками, и хорошо знали то, что освобождённые от работы лошадки наши всегда стремились убежать к себе домой, в конюшню, в своё стойло, или спрятаться в лесу (работать они иногда тоже ленились и не желали)! И как эти парни, уже взрослые прокараулили, проворонили, прошляпили своих лошадок, которые сумели убежать от них в сторону дома? Да ведь целый табун! Какая-то беспечность! Ошибка этих парней непростительна. Если бы этот табун повстречал или повстречали взрослые люди, то они бы вчистую могли снять всю сбрую с этих лошадей и сумели бы упрятать всё уворованное в лесу, в воде или в других местах. Кроме всего прочего, время было летнее, а невдалеке был расположен громадный Вятский лагерь НКВД, из которого в летнее время бежали на волю заключённые, которым требовалась пища, и кто-то из них мог поймать бесзохную лошадь, прикончить её и так использовать для питания.
   10. ОСТОРОЖНО! НКВД!
  В сороковые годы прошлого века нашу далёкую от цивилизации деревню Гонцово нередко посещали работники грозной в те времена организации - народного комиссариата внутренних дел - НКВД. Какова была цель их визитов в захолустную деревню, никто из жителей и колхозников не знал и не ведал Такой работник приезжал обычно на лошади, предоставленной нашим колхозом и встречался с нашим председателем колхоза в уединении в помещении правления, расположенном в центре деревни. О чём они говорили, какие вопросы обсуждали, для всех рядовых оставалось глубокой тайной. Всё говорить , наверное нё надо и информировать людей обо всём не нужно, но ведь эти люди были из народного комиссариата, и могли бы поделиться с народом своими делами. Но неужели всё надо было скрывать от народа этими "народными" представителями?. Кроме того некоторые из посещающих колхоз нкаведешников часто встречались с одним из жителей соседней деревни Пасютино, который нигде не работал, а получал от государства неплохое содержание, а самое главное в том, что он имел выданный властями казённый наган. Он не был мобилизован в Красную армию на действующий фронт, так как, видимо болел, и потому постоянно и надрывно кашлял, и был худой как скелет
  Он одевался просто как крестьянин, цеплял на себя кобуру с наганом (называемой всеми нами "собачьей ляжкой") и выходил из дома и посещал все соседние деревни. Какова была его должность, какие он имел полномочия, какие его обязанности были, никто не знал, да и не интересовались им, так как все думали, что он на тайной государственной службе, недоступной умам колхозников, а потому мало кто с ним разговаривал. Он жил с семьёй в доме отца - старого человека, работавшего мельником на нашей колхозной мельнице, построенной на лесной речке Порыш - притоке реки Камы в 7 километрах от деревни. Мы, малолетки, нередко ходили на мельницу просто ради спортивного интереса, и старик - мельник был рад нашему приходу, так как мы скрадывали на непродолжительное время его одиночество. Он отличался тем, что постоянно рассказывал самые наипохабнейшие анекдоты, в основном, из поповской жизни, глупости и тупости их самих и их семей. Ну а мы, развесив широко уши слушали о жизни и похождениях ретивых служителей Христа.
  А тайный служитель , казалось, не интересовался жизнью людей и делами колхоза, проходил мимо людей, как по пустому месту.Люди чувствовали, что вести разговоры на какие-либо темы небезопасно. Никто не понимал и не знал его должностных обязанностей, да и ни о чём не допытывались, потому что служивых людей у нас бывало не так уж мало. Вблизи деревень нашего колхоза располагались отдельные лагерные пункты Вятского лагеря НКВД, в которых кроме заключённых работало довольно много оперативников и работников, занимающихся обслуживанием лагерных пунктов. Оперативники часто заглядывали в наши деревни с целью проведения инструктажей жителям и предупреждения их о наличии в лагере нехороших людей которые сбегали из лагеря и могли делать пакости и даже убивать невиновных людей. Мы понимали таких оперативников, которые ненавязчиво говорили со всеми, и люди знали, что они занимаются определённым, нужным делом и не напрасно едят хлеб.А каковы были работа и обязанность приезжавших к нам работников НКВД из районного центра и того, жившего рядом с нами человека с наганом, не знали, хотя говорили, что они занимались наведением порядка в деревнях. Колхозники их опасались.В какое-то время приехал такой работник из райцентра к нам в деревню.Слух о его приезде распространился быстро по всей округе. У колодца две женщины остановились и разговаривают о делах своих насущных. Одна с коромыслом на плечах с наполненными водой вёдрами, а вторая тоже с коромыслом на плечах, только ещё с пустыми вёдрами. Слух о приезде нкаведешника дошёл до них, после чего они сразу прекратили разговор и обе - одна с наполненными водой, а вторая с пустыми вёдрами быстро устремились в свои дома, мотивируя свой бег тем, что одна забыла закрыть хлев, а вторая - что молоко в печи могло убежать. Да, таких служителей из НКВД боялись не только люди, но и чувствовали каким-то образом и животные и птицы переставали хрюкать свиньи, кукарекать петухи, кудахтать куры, лаять собаки, и исчезали вороны, воробьи,сороки.
  А.П.Гонцов. 1941-1948 г.г.
  Г.Качканар. 2014 г.
   11. ИЛЬЯ СТЕПАНОВИЧ.
  Он жил в нашей деревне вместе с сёстрами - Натальей и Ириной.Их отец Степан в самом начале войны, летом 1941 года ушёл на фронт, от которого не приходило и не пришло никаких вестей, не хороших, не плохих. Такая же судьба была почти у всех, ушедших на эту убийственную войну, мужиков. Я не помню того, чтобы в нашу деревню приносили так называемые "похоронки", в которых сообщалось бы о судьбе, или гибели наших воинов. Никто из нас не знал того, что в этой ужасной мясорубке люди исчезали и пропадали без вести неизвестно где. Толкового учёта потерь воинов не было.
  Их мать Акулина умерла вскоре после ухода хозяина - Степана защищать страну от врага. Семья осталась жить и существовать втроём - Наталья в возрасте 14 лет, Илья, 11 лет и Ирина, 5 лет.
  Они работали все в колхозе, что-то зарабатывали себе на пропитание в том числе и малолетняя Ирина, которая занималась вместе с другими детьми очисткой полей от сорняков под руководством деревенской бабули. Кроме того, в хозяйстве имелся огород, на котором выращивали овощи и картофель - основное питание в деревне в то время. Не запомнилось то, что какая у них была домашняя скотина, которая тоже могла давать продукты. В зимнее время мы учились в начальной школе и сумели только получить четырёхклассное образование.
  Летом все колхозники и неколхозники работали в поле, на лугу по полной программе - в течение всего светлого времени дня, да ещё и прихватывали сумерки, когда можно было визуально рассматривать орудия труда и при этом не нарушать своё здоровье. Весной, как только сходил снег с полей и появлялась возможность убирать прошлогодние сорняки и пожнивные остатки с поля, все без промедления шли выполнять эту работу. После оттаивания почвы на глубину, достаточную для вспашки, шли пахать, боронить, сеять зерновые культуры и садить картофель и овощи. После основных весенних работ без перерывов проводились обязательные уход и содержание посевов и посадок. При этом основная работа заключалась в борьбе с сорняками, которые появлялись и росли быстрее, чем культурные растения.
  Наряду с обслуживанием полей летом все также занимались заготовкой кормов - сена, силоса для содержания конского поголовья и продуктивного скота. Наступавшая осень заставляла убирать и обрабатывать выращенный урожай. Колхозники скрупулёзно обмолачивали, очищали и сушили собранный урожай зерновых культур и в первую очередь сдавали его государству по установленному плану, а потом и сверх плана, когда у колхозников власти отбирали зерно и другие продукты не мытьём так катаньем при помощи угроз и насилия.
  Так прошли сороковые военные и первые послевоенные годы в беспрестанном труде, в невзгодах, в недоедании, в болезнях. В 1948 году нам с Ильёй захотелось уйти из деревни и поступить учиться куда-нибудь в ремесленное училище или в школу ФЗО.
  С такой целью мы приехали в город Омутнинск, в котором было организовано ремесленное училище на базе металлургического завода. Нам хотелось бы научиться работать металлургом или электромонтёром. Но хотя мы прошли медицинскую комиссию, и здоровье наше соответствовало критериям желаемых нами профессий, а других данных у нас не хватало - у Ильи - недостаточное образование, а у меня недостаточные образование и возраст. В приёме в ремесленное училище нам отказали. Мы уехали огорчённые. Не легка ты, дорога к образованию. А больше того нам хотелось попасть в такое учебное заведение больше всего потому, что там сносно и регулярно кормили, что для нас было немаловажной мечтой.
  И пошли мы, сели на поезд и покатили туда, куда глаза глядят. Средства кое- какие у нас были и мы сумели проехать по территориям Кировской, Пермской, Свердловской областей и Удмуртской республики. Посмотрели мир, расположенный вдали от своей деревни. Ночевали в поездах, на вокзалах, где нас не оставляли в покое милиционеры, вооружённые длинными, висящими на них до полу, неуклюжими саблями. Мы предъявляли свои справки своего сельсовета с гербовой печатью, и от нас отставали. Только не разрешали спать на скамейках и столах, так как у спящих пассажиров могли скоммуниздить всё. В ту бедственную пору воровства мелкого и крупного было с излишком. На каждом вокзале постояно повторяющиеся нудные и надоедливые призывы к провожающим и встречающим пассажиров, выходившим на перрон родственникам и знакомым. "Граждане, покупайте перронные билеты". Не покупающих такие билеты ловили и выписывали штраф, во много раз превышающий стоимость этих билетов. Государство сдирало лишние деньги с людей. Потом эту денежную повинность убрали.
  Мы как бы путешествовали на разных поездах и наблюдали из окон вагонов всё то, что окружало железные дороги, по которым проезжали. Естественная природа -леса горы, долины, реки и речки, это всё естественно и красиво, и мы бесконечно любовались первозданной природой. Мы также радовались, вида возделанные поля, на которых рос и поспевал урожай зерновых культур, и давал надежду, что он будет хорошим, а значит хозяйства будут с хлебом.
  Наряду с приятными картинами окружающей местности мы наблюдали и другие вещи - развалины и полуразрушенные остатки деревень, отдельных строений и брошенных жилых домов. Кто - то строил себе жильё, обзаводился хозяйством, работал и обрабатывал поля, выращивал скот и надеялся на лучшее будущее. Много добра пошло в прах. Кое - где видна была жизнь - жилые, покосившиеся, осевшие в землю дома, около которых приютились сараи, в которых содержался домашний скот. Зрелище безрадостное.
  На каждой станции идущий пассажирский поезд встречали живущие вблизи люди и предлагали своё приготовленное съестное - горячую картошку, выпечку - пирожки, шанежки, выращенные на своих приусадебных участках овощи - огурцы, помидоры, морковку, собранные в лесу ягоды, грибы, съедобные травы, коренья. Пассажиры охотно приобретали предлагаемый товар - вусные продукты, потому что это были не казённые продукты, продаваемыё здесь же на станции - в киосках, и которые не всегда соответствовали требуемому качеству. Но такому делу - мелкой торговле крестьян, да и не только крестьян мешала власть в виде милиционеров, являвшихся незамедлительно с длинными неуклюжими саблями и распоряжались прекращать эту мелкую торговлю. Законно ли это было?. Закон о спекуляции, действовавший в то время, допускал торговлю товарами, которые производили сами жители. Спекуляции там не было. Колхозники, да и рабочие, продукты производили сами, своим трудом и шли ими торговать, не боясь незаконных действий властей. Не всегда получалось так, как было положено по закону. Произвол. Почему несправедливые гонения на людей, никто не знал. Люди терпели всё и лелеяли постоянную надежду на лучшее будущее. Деньги им нужны были, чтобы купить промышленные товары и одежду, обувь, школьные принадлежности для учащихся детей.
  А мы жили в бедной своей деревне, многого не зная, и в поездке нам было интересно узнать, как живут люди в неближнем от нас далеке, и мы смотрели во все глаза на происходящую действительность, при которой та же унылая бедность, неустроенность,
  Путешествовать нам долго не пришлось. Мы вернулись в деревню и стали работать в меру своих сил. После того как мы в колхозе справились с уборкой урожая в колхозе, мы пошли работать в лесосеку заготавливать лес. Работа эта нелёгкая и небезопасная. Но не это тяготило нас. Барак, в который поселили нас, практически не приспособлен для нормальной жизни и отдыха после рабочего дня. Дырявый во многих местах, барак продувался всеми ветрами, что не представляло никаких для нас удобств. Он был построен на скорую руку, и по принципу "тяп-ляп" с ошибками, с недоделками. Я не выдержал такое житьё в бараке, ушёл и поступил учиться в школу ФЗО, хотя и с очень большим опозданием. Мои товарищи Николай и Илья остались работать в лесу на весь зимний сезон. Я выучился профессии плотника и уехал работать подальше от своих товарищей. И мне не пришлось больше увидеть Илью, и не узнал, какова дальнешая судьба его. Остаться сиротой в раннем возрасте и работать в тяжёлых условиях, при недостаточном питании, и не сломаться, думается мало кто выдержит.
  Д. Гонцово. Кировской обл. 1941-1948г. г.
   12. АЛЕКСЕЙ.
  Он жил в нашей деревне и работал в колхозе в роли специалиста, которого "куда пошлют", точно так же как и нас всех, колхозников. Семья - отец, старый Фёдор, мать Евдокия, старший сын Александр - частично изувеченный - хромал на одну ногу и имел под правым глазом довольно большой нарост - волдырь, из-за которого наши колхозники называли его за-глаза - "маршал - Сашка швал", и который был единственным коммунистом в нашей деревне, а поэтому во время ведения жестокой и убийственной войны колхозники насильно под большим давлением со стороны властей "добровольно" избрали его председателем колхоза на долгие годы, в течении которых он показал себя довольно жестоким и грубым человеком, хотя не всегда нужны были его жестокость и грубость.
  Средний сын в семье - Иван во время войны был призван в ряды действующей Красной армии отдавать долг Родине, как тогда говорили, самая младшая дочь - рослая девочка Роза работала в качестве колхозницы на разных работах, таких как "куда пошлют", хотя она была несовершеннолетней, а зарплата была такой, что на неё можно было как-то существовать, а не работать, не говоря о какой-то нормальной производительности труда.
  Алексей, которому по возрасту пришло время отправиться в Красную армию и служить там для охраны и обороны страны. А хотелось ли это делать? Алексей решил, что в Красной армии штыки чай найдутся, и без него большевики обойдутся. Для освобождения от службы в действующей Красной армии он обратился к старшему брату Александру - председателю колхоза, коммунисту, чтобы тот пошёл к военным властям района с просьбой освободить Алексея от такой обязанности, как служба в действующей Красной армии. Возможность такая была, и военные власти пошпи навстречу, а Алексей не ушёл в действующую армию, а добился того, чтобы призвали его во внутренние войска НКВД и отправили служить охранником и надзирателем в Вятский лагерь НКВД, некоторые отдельные лагерные пункты располагались невдалеке от деревень нашего колхоза. То есть он сумел откосить от действующей Красной армии и на передовую линию фронта не ушёл.
  Там, в лагере военнослужащий не идёт в атаку под пули, снаряды и авиабомбы врага, не встречает, не стреляет и не уничтожает его, а только надзирает за заключёнными узниками, чтобы те соблюдали дисциплину, не устраивали драки, не убивали друг друга за чашку чифиря, чтобы не отлынивали от работы, в том числе и от тяжёлой, не устраивали синекуры, не лгали, не выслуживались, не шантажировали, не подкупали, не вымогали каких-либо ценностей. И,кроме того надо было быть охранником на часовых вышках, которые устанавливались на определённых расстояниях друг от друга по периметру забора и колючей проволоки, устроенного вокруг отдельного лагерного пункта. Там любой человек годился на роль охранника, надзирателя. Вооружённая охрана ВОХРА - ад для заключённых в лагере. Алексей по своему складу был жестокий,человек, такой же как его старший брат Александр, и такая жестокость его была проявлена в обращении к заключённым в лагере, а поэтому он был убит во время какой-то стычки за его жестокий нрав и за его нехорошие дела. Незавидная судьба отлынившего от службы в действующей Красной армии человека.
  А.П. Гонцов. 1941-1943г.
  
   13. ИЗ МОЕГО ПРОШЛОГО
  Я с самого детства не лез поперёк батьки, не стремился лезть вверх по служебной лестнице, если можно назвать таковой как старший транспортный рабочий при погрузочно - разгрузочных работах и перевозке грузов и звеньевой в поле, хотя у меня были некоторые задатки, одним из которых было то, что в школе я учился лучше других учеников, и грамотность моя была повыше, чем у сверстников, и знал я побольше чем они, и это признавали все - доброжелатели и недоброжелатели.
  Недоброжелательность и даже ненависть ко мне проявлялась не абстрактно, а конкретно в словесных оскорблениях, угрозах со стороны отдельных сверстников и других людей, а то и от организованной толпы в виде нападения на мою голову и швыряемых в мою сторону разных мелких и крупных предметов. Я не понимал их действий, так как не делал никому ничего плохого, а враждебные настроения против меня у них были, и они не отрицали этого. Видимо, их ненависть ко мне порождало то, что я знал что-то из арифметики, географии, истории, естествознания, русского языка и тех других дисциплин, которые мы изучали в школе, и знал больше, чем мои сверстники. В будущей моей жизни такая недоброжелательность и даже ненависть проявлялась не только ко мне, но и к другим, более начитанным и грамотным людям.Таким с неудовольствием и даже с презрением говорили: "Книгочей, грамотей, интеллигент, выскочка".
  А поскольку я работал в колхозе, в деревне, в поле, на лугу не хуже других, то меня вынуждены были признавать и даже уважать. В незатейливых наших играх - в лапту, в городки, в палки с деревянным шариком я играл не хуже, а даже лучше других. Дрался со своими соперниками не хуже других и, получая при этом синяки и шишки, умел давать адекватные ответы, хотя против многих недоброжелателей устоять было трудно, да и физической силы у меня было мало.
  В деревне главным критерием ценности человека для общества была его работоспособность, его умение, мастерство, способность думать, мыслить, делать быстро необходимую работу, его сообразительность,его умение давать толковые предложения и даже идеи, а не его умение много и сладко говорить, ораторствовать Находились и такие, кто умел устраивать демагогию. Такие "деятели" организовывали и кое-как делали работу, и находились те люди, которые шли за ними и делали ненужные дела.
  Я не могу представить наш колхоз во временв сороковых годов 20-го столетия без кузнеца - Никиты Николаевича, который исполнял все кузнечные работы по ремонту и содержанию металлических деталей и узлов в рабочем состоянии сельскохозяйственных машин, транспорта, инвентаря.
  Нельзя представить в те времена колхоз без "Ваньки-жабы" - Ивана Николаевича - плотника и столяра, работавшего без одной, оторванной на войне ноги, который изготовлял деревянный инструмент, телеги, сани, дровни, волокуши, и приводил в исправное и работоспособное состояние изношенные деревянные части сельскохозяйственных машин и орудий с заменой их.
  Невозможно было прожить колхозу и без "Ваньки-комиссара" - Ивана Николаевича, ведущего ремонт и содержание кирпичных сооружений как в общественных так и в личный хозяйствах, а также исправно ремонтирующего стеклянные части окон в хозяйствах.
  Это были специалисты, и работы выполняли качественно, так как они полностью отвечали за свои дела.
  Хромала наша работа по нормальному обеспечению транспортных работ. Не хватало по настоящему хорошей сбруи, с помощью которой можно было уверенно ездить и возить грузы на дальние для нас расстояния - до 100 километров. Всегда были нужны полностью работоспособные хомуты, седёлки, шлеи, гужи, верёвки. В колхозе не было специалистов по изготовлению, ремонту и содержанию конской сбруи, а такой работой занимались колхозные деды на непостоянной основе. В деревне у нас жил инвалид с детства Лаврентий. Его можно было научить такой работе, и поручать ему содержание конской сбруи в работоспособном состоянии. Нам непонятно было, почему такую нужную позарез колхозу работу делали только временными короткими набегами, когда какая-то часть сбруи изнашивалась полностью.
  Проработал я в колхозе шесть лет в качестве коногона, бороновальщика, пахаря, сеяльщика, молотильщика, транспортного рабочего - грузчика, перевозчика помощника бригадира, лесоруба, ремонтного рабочего. После чего ушёл из колхоза.
  Через 7 лет после работы в лесной промышленности и службы в Советской армии я приехал на побывку в свою деревню. И увидел то, что колхоз медленно и неуклонно разрушался. Старшие люди уходили из жизни, а младшие - из колхоза.
  
   14. ВЫИГРЫШ
  Нас ежегодно вынуждали "добровольно" подписываться на государственный выигрышный заём, так как у государства было недостаточно средств.Были и лотереи с выигрышами. Житель соседней деревни Починки Байбородов И. выиграл 50000 рублей. Ему позавидовали очень многие - кто-то со злобой, а кто-то с надеждой выиграть такую же сумму.
  Я тоже выиграл 1000 рублей на облигацию небольшого достоинства - 25 рублей. В сельской сберегательной кассе мне не дали такую сумму - у них существовали свои ограничения. И мне пришлось идти в кассу, расположенную в районном центре - в селе Лойно, в 30 километрах от нас. Ранним солнечным утром я отправился в путь босиком, в холщёвых штанах и рубахе, не сообщив об этом никому.
  Сходил, получил свой выигрыш, пообедал в чайной и поздно вечером вернулся домой. Мать встретила меня невесело и жёстко вопросила о том, где я шлялся и где меня носило весь долгий день. Она была серьёзно обеспокоена моим долгим отсутствием. В те времена, если я оставался свободным от работы, то часто уходил в лес самостоятельно или по заданию матери и иногда на весь день в зависимости от погоды. Надо было собирать лесные дары - грибы, ягоды, съедобные и лекарственные травы и коренья, надрать берёсты для изготовления лаптей и ивовой коры для нужд райпромкомбината как сырьё. Мне нравилось бывать в лесу и собирать дары, так как это было материальной поддержкой для нашей семьи. И я никогда не считал нужным сообщать об уходе из дома в лес. И отчитывался всегда принесёнными из леса дарами, которые мать обрабатывала и готовила из них питание. Не трудно мне было сообщить ей о цели моего ухода сравнительно далеко, и тем самым не заставлять её волноваться весь день. Ждал хорошей взбучки. Но когда предъявил ей десяток сравнительно огромного размера серых бумажек, на каждой которых было написано "100 рублей", гнев, ярость, желание, готовность отодрать мой зад ремнём у неё улетучились, и она осталась довольна. Разумеется следовало получить трепака за этот мой самостоятельный уход без сообщения в семье.
  Любые дела надо согласовывать с заинтересованными людьми и коллективами. Следует сказать, что такие ошибки у меня случались и в дальнейшей взрослой жизни, а иногда приводили к нехорошим результатам. Кто-то их замечал, а кто-то и нет, когда всё сходило с рук. А это бывало вредно для общего дела. Иногда приходилось пытаться выполнять без согласования незнакомую работу в незнакомом месте и условиях выполнения её. Это бесполезная трата времени. Мы бросались выполнять такие работы, в результате чего получался провал.Это плохо и никому не нужно.
  Для того, чтобы было нам прожить как-то более или менее сносно и не быть слишком голодными и холодными, мать старалась работать истово сама и не давла никакого покоя нам, хотя мы с сестрой Верой были ещё малоспособны выполнять какие- то сложные работы. В таком неистовом темпе работы в колхозе и дома, и в постоянном напряжении и при некачественном питании она не могла долго просуществовать и протянуть.
  В семье имелась пока живность - корова, дававшая молоко, две овцы дававшие шерсть, приплод и мясо, поросёнок, растущий для мяса, и немного кур, дающих яйца. Этих животных мы держали после ухода отца на войну, для которых летом в 1941 году были заготовлены корма, и с помощью которых мы сумели содержать своих животных в зимнее время 1941-1942г.г. Летом в 1942 г. мы ещё сами как-то сумели заготовить корма для содержания нашего скота. Кроме того, после окончания рабочего года нам, как и всем колхозникам выдавалось в соответсвии с количеством выработанных трудодней небольшое количество из произведённой в колхозе общей продукции - зерна, сена, соломы, картофеля, кормовых овощей. Поскольку мы имели свой огород, то мы его обрабатывали и выращивали достаточное количество картофеля, капусты и немного овощей. Этот урожай, собранный на нашем огороде, был основным питанием в течение всех лихих военных и первых послевоенных лет.
  В 1943 году нам надо было позаботиться о дополнительной заготовке сена для нашего убогого хозяйства. Мать пошла в лес и на дальней полянке накосила травы, и мы заготовили там немного сена. На той полянке раньше никто не бывал, не косил травы и вся трава долгие годы пропадала напрасно, превращаясь в естественное удобрение. Нашлись недоброжелатели и доложили о нашей самостоятельности властям, и заготовленое сено у нас отобрали. Мы могли бы заплатить за использование государственных земель для заготовки сена. Но нас не слушали и не шли навстречу. Получилось так, как собака на сене: "Сама не ем и тебе не дам". Наши животные остались без достаточного количества корма. Корова от недостаточного питания заболела, и её пришлось прирезать. Человечности и сострадания у коммунистических властей не было. Обидно, горько и несправедливо существовать было в то время в деревне. Мать ушла в мир иной в молодом, цветущем возрасте - в 40 лет.
  Д.Гонцово.Кировской обл. 1942-1945 г.г. 
  
   15. ТАБАКОКУРЕНИЕ.
  В 1941 году наши отцы ушли на войну, а мы, дети остались полупризорными, почуяли больше воли и свободы, и начали заниматься неблаговидными делами, в том числе и вредными для своего здоровья. Мы начали курить, но не табак, которого было мало или совсем не было, а мох, выдернутый из пазов бревенчатых жилых домов, чем дополнительно нарушали тепловую защиту жилья. Мох мы измельчали, завёртывали его в трубки, изготовленные их из бумаги от старых газет, журналов, книг. Мы зажигали и курили такое изделие, задыхались, втягивая горячие газ и дым, исходящие из горящих самодельных цигарок, и активно пытались отравить и разрушить наш детский дыхательный орган, и продолжали заниматься этим вредным и гадостным для нашего здоровья делом, хотя чувстовали себя при этом свехотвратительно. Как справлялся наш организм с таким насильным внедрением вредных газа и дыма и, что будет впоследствии после такого курения, мы не знали, да ещё и хвалились тем, кто сильнее и больше затянет в себя такой отравы.
  После такого адского курения мха я решил вырастить хороший табак на своём огороде. Приобрёл семена, высадил их в землю, и ухаживал за ним, причём ухаживал лучше, чем за растущими картофелем и корнеплодами. Табак вырос быстро, и его довольно большие листья выглядели внушительно, особенно в утреннее время. Я срезал листья, высушивал их на солнце, или в затемнённом месте. Высушенный табак размельчал и стал курить его вместо мха. В первый раз я накурился этого табака, мне понравилось такое занятие, и сначала я почувствовал себя довольно хорошо и даже комфортно, устроился на травяной лужайке около дома, смотрел в небо, которое вроде бы кружилось вместе с облаками, а весь небосвод как бы уплывал медленно вдаль, а я чувствовал себя как бы на седьмом небе от выкуренной самодельной папиросы. Недолго продолжался этот мой кайф. Голова закружилась, а потом стала болеть всё сильней и сильней, а что было делать с болью, я не знал. К вечеру всё прошло, организм мой справился и вошел в норму. Я понял то, что чего-то переборщил, и в будущем стал курить меньше, и меньше отравлял свой организм, но курить не бросил, и уж не доводил себя до того состояния, которое было со мной после первого курения свежего зелёного табака.
  Закончилась война. В округе в магазины стали привозить и там продавать папиросы, дешёвые "Ракета и "Спорт", подороже - "Беломорканал", "Дели", "Пушки" и дорогие, но очень слабые "Казбек". Привозили махорку разной крепости - Усманскую, Моршанскую, Бийскую, из "Укртютюнмахортреста" и из других мест, и торговали ей. Откуда-то появились "Гаванские сигары", дорогие и очень крепкие и ароматные (похоже, что такие курил Черчилль, как это отображено на исторических фотографиях). Мы стали курить все эти, изготовленные промышленностью табачные изделия, продающиеся в наших магазинах, и нам казалось, что это табачное зельё для нашего здоровья получше, чем выращенный в домашних условиях зелёный табак и, как будто при курении изготовленного промышленностью табачного зелья мы стали меньше терять своё здоровье.
  Во время службы в Советской армии нам для курения выдавали махорку разной крепости и, даже когда она отсутствовала, то нам выдавали папиросы "Казбек", считавшиеся высокосортными, но они были такие слабые, что мы, солдаты, не считали их за курево. Во время службы в армии жизнь заставила меня бросить курить, и теперь я не занимаюсь таким нехорошим делом. Но чувствую, что давнее увлечение курением и мха и другого табачного зелья не прошло даром.
  
   16. МОЯ ВОЙНА.
  
  ВСПОМИНАЕТСЯ деревенское детство, беззаботное, беспечное. Тёплым летом мы, полуголые убегали в лес, на речку и на деревенский пруд, где бегали вперегонки, купались, резвились и ни о чем не думали.
  22 июня 1941 года пришло к нам, в деревню сообщение о том, что началась война с Германией. Что такое война, все почти знали и понимали, а потому всполошились и озадачились. Старшие люди помнили Первую мировую и гражданскую войны, с которых люди вернулись калеками или не вернулись совсем. А теперешная война будет жесточе, и все ожидали чего-то страшного и непредвиденного. Тревожились молодые женщины, понимая, что их мужей призовут в действующую армию в первую очередь. Те, которые постарше, уже послужили в армии и считались резервистами, и их тоже не оставят дома.
  Через короткое время к нам в деревню приехал военный человек и сказал, что будет готовить людей к ведению современного боя. Для этой цели велел всем мужчинам изготовить деревянные модели винтовок и через несколько дней снова приехал, приказал всем мужикам собраться с их деревянным вооружением. Поставил в строй, прочитал политическую информацию о необходимости защиты родины, и стал обучать всех искусству ведения современного боя. Команды он отдавал чётко, ясно, зычно, как настоящий советский командир, и чтобы все понимали, чего от них хотят.
  Смирно! Направо! Налево! Кругом! Шагом марш! Строевым! Бегом! В атаку, вперед! В штыки! Врукопашную! Бей! Коли! Ложись! По пластунски вперед! Команды подавались беспрерывно. Этот военный человек был неутомим, и чувствовалось то, что он действительно хотел научить людей воевать и драться на войне. Мужики маршировали, быстро поворачивались, бегали, ползали, часто нарушали строй, кто-то отставал или шел не в ногу. Уставали, больше, чем на работе. Глазеющие зеваки наблюдали за всеми нарушающими, ненарушающими, падающими мужиками, подтрунивали и подсмеивались совсем не к месту. Продолжалось такое обучение недели полторы. Помогла ли такая кратковременная тренировка в современном реальном бою, сказать трудно. В современной войне надо было научиться также плавать, хотя бы по топорному, чтобы преодолевать реки при проведении боев, а плавать и держаться на воде наши мужики не умели.
  В деревню стали приходить повестки с требованием явиться в установленное время на сборный пункт. До осени всех годных для военной службы мужиков забрали в действующую армию. На проводы каждого собирались все соседи. Пели прощальные песни, плясали, плакали. Все знали, что человек уходит на войну и может не вернуться в отеческий дом. Деревня осталась без челоможных мужиков. Тогда никто не думал, не ведал, что с этой ужасной войны вернутся немногие, да и то израненные и калеки. Женщины, взявшие на свои плечи двойную тяжелую нагрузку слабели, болели. Не хватало еды для поддержания сил и здоровья. Отец ушел второго сентября. Утром принесли повестку, а днем надо было сдать дела, в том числе зерновой склад и вечером - отъезд. Котомка с сухарями, запасное белье, ложка, кружка были приготовлены заранее. Мы остались втроем с матерью и двухлетней сестрой. Отец сначала писал письма с места формирования воинского соединения в городе Можге в Удмуртии, а потом с фронта. Поздней осенью письма от него перестали приходить. Мы поняли, что отца у нас больше нет.
  Беда не приходит одна, и пришли болезни. Осенью свирепствовала чесотка, и откуда она взялась? Мы учились в школе, что-то читали, писали, считали, изучали, и при этом нещадно чесали и царапали свои руки и все тело. Фельдшерица давала какие-то мази, но они не помогали. Исчезла эта зараза с наступлением холодов. Наступил новый, 1942 год, который принес нам еще одну боль - корь, которая напала на нас, детское население помимо зимних холодов. Кушать не хотелось, перед глазами постоянные разноцветные кроваво - красные круги. Фельдшерица приносила и давала какие-то порошки, которые вроде бы помогали, но слабо. К сожалению, среди нас была и потеря - один из нас умер от этой болезни. Обучение в школе прекратили на все время болезни до того, как мы выздоровеем и будем способны ходить в школу - на расстояние три километра.
  Наступила весна 1942 года. Я закончил второй класс. В колхозе надо было работать за себя и за ушедших на войну мужиков, и рабочих рук не хватало, и нам, малым людям пришлось идти работать.
  "Довольно, Андрюша, гулял ты не мало, пора за работу, родной!". Мне выдали и закрепили за мной коня, с которым я был обязан выполнять все необходимые сельскохозяйственные работы, которые были не всегда посильными для нас, малолетних, но и для взрослых женщин. Я работал коногоном, бороновальщиком, перевозил пока мелкие грузы, и исполнял другие, посильные для меня дела.
  Работа в колхозе в весенне - летнее время в течение всего светового дня за исключением утренних домашних дел и обеденного перерыва - "паужны", продолжавшегося два часа - для нас отдых. Не надо думать, что такой продолжительный обед давался только нам для отдыха. Нет, такой перерыв диктовался тем, чтобы вволю накормить, напоить лошадей и дать им отдых. Если бы мы нарушили режим работы, кормления, поения и отдыха наших лошадей, то могли их вывести из строя, после чего они могли потерять работоспособность. Этого нельзя было допускать. Особенно надо было следить за очередностью кормления и поения их, сначала дать корм и время, в течение которого они обсохнут и примут корм, а потом напоить их. Если не соблюдать такой последовательности, то у коней отнимаются ноги и они становятся неспособны к работе. Конское поголовье было нашей главной производительной силой, и его надо было хранить, как зеницу ока. Колхозники понимали зто хорошо, а пришлые руководители не знали этого да и не хотели знать, и заставляли работать безо всяких перерывов.
  РАБОТА в колхозе в весенне - летнее время и осенью продолжалась полный день до темна, до того времени, когда уже невозможно было чётко и ясно распознавать предметы труда и вещи.
  С самого начала весны мы начинали готовить поля под посевы - убирали сорняки, пахали, боронили, сеяли зерновые вручную и с помощью конной сеялки, сошники которой часто забивались землей, особенно в сырую погоду. После посева зерновых культур, когда становилось потеплее, высаживали картофель, овощи и корнеплоды.
   Начиналось лето, и мы ухаживали за посевами и посадками, эта работа в основном заключалась в очистке полей от сорняков, которые, как нам казалось, росли быстрее, чем наши культурные растения. Летом заготавливали сено и сочные корма, необходимые для содержания нашего конского поголовья, крупно - рогатого и мелкого скота в зимнее время. Осенью убирали урожай, обрабатывали его, укладывали в хранилища. Зерно в соответствии с планом и обязательными государственными поставками сдавали в первую очередь. Это зерно пока засыпали в колхозные зернохранилища под надзор ответственного лица до тех пор, пока его не вывозили на хлебоприемные пункты, расположенные на железнодорожных станциях, и эта транспортная работа выполнялась; в основном, зимой. Все работы худо - бедно выполнялись, их нельзя было не выполнять, нельзя было терять ни зернышка из выращенного урожая. Осенью на нас, работающих в поле часто сыпались дождь, слякоть, снег. Было, к сожалению и такое, что мы не могли управиться полностью с уборкой картофеля и корнеплодов, часть которых оставалась в поле и заносилась снегом. А весной, когда сходил снег, мы выкапывали крахмальные остатки картофеля из почвы и готовили из него себе еду. В уборке картофеля нам помогали военнопленные немцы, румыны, итальянцы, которые проживали в отдельных лагерных пунктах Вятского лагеря НКВД, расположенных относительно недалеко от наших деревень. Они приезжали к нам на американских машинах - "Студебеккерах", выкапывали картофель и увозили его к себе для питания.
  При уборке и обработке зерновых культур в колхозе обязательно присутствовал посланный коммунистическими партийными властями уполномоченный надзиратель - надсмотрщик, который смотрел, вычислял, проверял количество выращенного и обработанного зерна и следил за работой колхозников, точнее колхозниц. Одет он был в полувоенный мундир защитного цвета. Наши колхозницы называли его надзирателем. Он почти постоянно находился на гумне - закрытой площадке, где обмолачивали и очищали сжатый хлеб, следил за работающими, и давал бестолковые замечания, так как не знал дела. Нам, коногонам на приводе молотилки то и дело кричал: "Эй, мальчик сильнее гоняй лошадей!" Мы его не понимали, потому- что замечания нам могла давать только машинистка молотилки и принуждать нас посильнее гнать лошадей тогда, когда машина сбавляла обороты, но никак не некомпетентный надзиратель. Женщинам он кричал, чтобы они быстрее крутили веялку, а они в ответ ему: "Мы не заключенные в лагере, чего ты приехал надзирать над нами? Поучать как работать и крутить веялку? Мы без тебя знаем, как это делать. Почему ты не на фронте? Наши мужики ушли все на войну, а ты, здоровый человек, караулишь нас, баб. Позорник. Если нужно крутить веялку быстрей, то возьмись и крути ее быстрей. Бездельник."Мы не могли определить, что этот человек умеет делать сам, кроме как произносить невпопад никчемные замечания.
  ХЛЕБ сдавали государству регулярно, строго выполняя план. Но надзиратель зорко смотрел и видел, что хлеб в колхозе оставался после сдачи его по плану и докладывал об этом руководству района. В колхоз приехали партийные и советские руководители из района и дали команду собрать всех колхозников на общее собрание. Цель - заставить людей проголосовать за сверхплановую сдачу государству оставшегося хлеба.
  Колхозники пришли на собрание вечером после работы. Высокие чины без обиняков заставляли голосовать за сдачу хлеба сверх плана. Люди были не согласны с таким принудительным предложением и говорили:" План сдачи хлеба государству рассчитывали и составляли вы, находящиеся у власти, а не мы. Какой еще с нас спрос? Мы свое дело сделали - сколько было запланировано сдать хлеба, мы то и сдали. Остальное оставьте нам. Вами рассчитанный план сдачи был и так напряженным". Чины обвиняли колхозников в несознательности, во вредительстве, предательстве, угрожали вообще не давать хлеба на трудодни; предупреждали, что не отпустят их с собрания до тех пор, пока они не проголосуют за сверхплановую сдачу хлеба, увещевали и, образно говоря, выкручивали руки, ломали хребты, ставили на колени. В ход шло все, чтобы уломать строптивых колхозниц. А они не сдавались:" Если мы сдохнем от недоедания и голода, то никакого хлеба в дальнейшем не вырастим, и ничего государству не дадим. Вы этого хотите?"
  Собрание затягивалось за полночь. Чины стояли на своем, колхозники - на своем. Шум, гам, крики, слезы. Наконец, Пелагея Ивановна, пахарица, сильная женщина, встала и воскликнула: "Бабы! нам не победить этих дармоедов. Они завтра нажрутся браги и будут дрыхнуть, а нам надо будет идти выполнять работу домашнюю и общественную, которую за нас делать никто не будет. Надо голосовать "за!". Лица высоких чинов посветлели и они начали улыбаться. Они взяли измором и победили колхозников, которые проголосовали за сверхплановую сдачу хлеба. В ближайшем номере районной газеты "Кайский горнорабочий" появилось сообщение: "Колхозники колхоза "13-я годовщина Октября" на общем собрании дружно решили сдать хлеб сверх плана.
  Надзиратель от коммунистистической партии оставался в колхозе до тех пор, пока не были обработаны зерновые хлеба. Остававшийся пока в полях необработанный хлеб в снопах, - уложенных в скирдах - шаромах, но этот представитель от районных властей считал и учитывал весь урожай зерновых и докладывал своим руководителям обо всём. Процедура сверхплановой сдачи хлеба повторялась ежегодно и не по одному разу. Для раздачи хлеба на трудодни колхозникам оставалось очень мало. Чем питаться и как проживать? Люди слабели от недоедания, болели, уходили из жизни в молодом возрасте, в том числе добровольно.
  Наступил 1945 год. Война шла на территории Германии и других европейских стран. В начале мая нам сообщили, что война закончилась, и это событие нужно отметить. Женщины сварили овсяной браги, ячменного пива, приготовили небогатый общий обед. И так мы скромно отметили День Победы. Широко праздновать не было времени, так как надо было работать на полях.
  Потом стали приезжать агитаторы, собирали нас и говорили о том, что положение в стране очень сложное, так как Западная часть страны находится в руинах, разрушены и разорены города, села, заводы, фабрики, электростанции, шахты, железные дороги, колхозы, совхозы, десятки тысяч деревень сожжено. И все это надо восстанавливать и побыстрее. Обещаний сладких не давали. Приезжавшие пропагандисты говорили о том же,разъясняли и вселяли надежду, что под руководством Коммунистической партии наш народ справится со всеми трудностями. Да мы и сами знали кое-что о разрушенном хозяйстве Западных районов страны из первых уст эвакуированных с Запада страны людей, проживавших в отдельных лагерных пунктах Вятлага. Они приходили в наши деревни во все время их эвакуации менять свои вещи и изделия на молоко, картофель, овощи. Сами по себе эти их обменные действия вызывались немалой нуждой. Они нам и рассказывали о полных и неполных разрушениях в их краях.
   Закончилась война, и им надо было возвращаться домой, в свои разрушенные дома и на разорённые земли. Всё надо было восстанавливать заново, с самого нуля. Кто им поможет? Надежда только на тех людей, по землям которых не прошла война, и которые остались не разрушенными, и не разорёнными, хотя с изрядно изношенным хозяйством. Мы понимали это хорошо без агитаторов, без пропагандистов, которые пытались объяснять нам очевидные вещи, ибо жившие вблизи нас эвакуированные люди знали лучше и больше, чем приезжавшие к нам агитаторы и пропагандисты, пользовавшиеся официальной печатью и действовавшие поќнаслышке. И пошли мы с прежней силой гнуть спину. Мантулить. Работать. Вкалывать. Вламывать.
   Д. Гонцово. Кировской обл. 1941-1945г.г.
   17. ИЗ ЖИЗНИ
  Мы сидели на скамейке, у такой же, которые устанавливались у забора каждого дома в деревне, с двумя дедами и говорили о недостатках, недоработках, разорении и о падающих колхозных делах. Дед Андрей Иванович высказал предложение о том, чтобы я остался в колхозе с тем, чтобы потом быть председателем колхоза, и такое предложение в тех условиях могло быть осуществлено. В те времена компартия Советского Союза направляла в деревни руководителей из города с тем, чтобы поправить дела в разваливающихся колхозах.
  Второй дед - Иван Николаевич, деревенский плотник и столяр резко возразил и сказал, что из меня председателя колхоза не получится. "Ты не умеешь материться". Говорили, что этот дед был белогвардейским офицером в прежние войны, был по своему грамотен, и поэтому знал, что говорил.
  Колхозники, и эти два деда знали меня по прежней работе в качестве помощника бригадира в средине сороковых годов, и видели тогда, что я не был способен быть жёстким руководителем в то время, и не всегда был способен заставить производительно работать колхозника.Не надо было быть мямлей, а надо было быть жёстким, и заставлять работать некоторых нерадивых людей, которые были, есть и будут всегда, с помощью нецензурного мата, рычания, ругани, стучания кулаком по столу, топания ног по полу. То есть применять некоторое насилие к работнику, чтобы он выполнил работу.
  Ко времени нашего разговора прошел почти десяток лет с тех пор как я работал помощником бригадира в колхозе, и приобрёл какие-то навыки, в том числе и в руководстве коллективом, чему-то научился, и теперь не был слабеньким деткой. Но в разваливающемся колхозе я не хотел оставаться, так как я уже проработал в промышленности и в Советской армии семь лет, а будущее того колхоза было туманным и неизвестным. Хотя в деревне и в колхозе надо было интенсивно работать, выращивать зерно, скот, чтобы обеспечивать государство необходимым питанием л сырьём. Большевики распорядились по- своему. Ликвидировать "неперспективные деревни".
   При попытке получить документ - паспорт после окончания службы в Советской армии в районном отделе внутренних дел - РОВД мне определённо стали отказывать в получении паспорта, и говорили, чтобы я шёл работать в любой колхоз, а в колхозе такой документ, как паспорт, не нужен, и можно якобы прекрасно прожить без него. После долгих хождений и требований моих паспорт мне выдали.
  В будущем я научился матерной лексике, нецензурным словам, повышению голоса, грубости, яростной полемике, стучанию кулаком по столу и топотом ног по полу и другим жёстким и неприятным методам выдачи задания некоторым непонятливым подчинённым работникам, якобы не понимавшим, а в действительности не хотевшим понимать технологию необходимой работы, а точнее сказать хотевшим отлынить от дела, хотя они были научены такому делу. Таких было немного, но чтобы доказать и убедить их в необходимости выполнения нужной всем позарез иногда работы или обязанности приходилось затрачивать никому ненужные время и усилия на разговоры и увещевания. Почему нужно заставлять выполнять необходимые для общества дела и обязанности грубыми методами, не знаю. И это при том, что работник получает за свою работу и дела зарпплату, пусть и недостаточную, но эту зарплату определяет не местный руководитель, а государство.
  А.П.Гонцов. Д.Гонцово. Кировской обл. 1942-1955.
  
   18. НЕСОСТОЯВШИЙСЯ РЫБАК.
  Мне было 6 лет, когда меня пригласили старшие парни из деревни Гонцово Саша и Вася пойти на рыбалку на речку Вольку на место впадения её в лесную реку Порыш. Расстояние от деревни до места рыбалки - 8 километров. Мы приготовили снасти - удочки, наживку и отправились в путь с таким расчётом, чтобы прибыть на место рыбалки рано утром до восхода солнца, порыбачить и что - то наловить тогда, когда рыба "клевала". Мы занимались своей рыбалкой, а в то же время на нас усиленно нападали комары и мошки, нещадно впивались в нашу кожу и с удовольствием попивали нашу кровь. Спасения не было, кроме того как отмахиваться ветками деревьев.. Поскольку я был мал и неопытен, то рыбалка моя оказалась никудышной - и за 3 часа я сумел выловить одну рыбинку - краснопёрку длиной в 15 сантиметров. Для меня - никакого удовольствия. Желание рыбачить у меня отпало, и в дальнейшем я не занимался таким делом. У старших моих товарищей улов был побольше, но чересчур хвалиться небольшим уловом не следовало.
  В 1951г. на берегу реки Камы возле посёлка Усть-Порыш после спада весеннего половодья остался закрытый со всех сторон мелкий водоём диаметром метров 5 и глубиной до 1-го метра. Вода в нём была прозрачной, и хорошо были видны там оставшиеся рыбы и довольно большие - до полуметра длиной. Почему они не сообразили покинуть эту яму с уходящей водой, неизвестно. Не чувствовали ловушки? Этот малый водоём под солнцем испарялся, и рыбы в нём неминуемо бы погибли. Я постоял, понаблюдал беспокойное движение рыб, затем пошёл и взял сачок, и выловил им всю живность. Крупные рыбки забрал к себе в барак для питания, а мелочь отправил в реку.
  В 1952 г.на Южном Сахалине нам дали задание построить-каптёрку - жилой домик. Вблизи протекала речка Хомутовка. Ширина её - в среднем - 2 метра, а глубина до 1-го метра. По этой речке вверх по течению весной и в начале лета шло много рыбы - в основном горбуши - метать икру в верховьях. Рыбины довольно крупные, свежие продвигались неустанно вперёд, перепрыгивали через камни, пороги. И мы ловили их острогой, несли домой, варили, жарили и с удовольствием поедали. Но большая ценность у этих лососей - икра, которую мы сначала не умели готовить. А после того, как нас научили готовить эту икру - посолить, подержать её в рассоле 15-20 минут, после чего она становилась готовой к непосредственному употреблению. Вкус этого деликатеса был необыкновенный, и можно было проглотить язык вместе с таким яством.
  В 1958г. в посёлке Усть-Порыш мужики Кивилёв Д. и Окунев Н. пригласили меня порыбачить в озере - старице, бывшей давным давно руслом реки Камы. Рыбы там водилось достаточно, и мужики ходили с бреднем по старице и вылавливали её. Меня в воду не допускали, а задача моя состояла в том, чтобы собирать улов и хранить его. Рыбалка была очень удачной, и все мы были довольны хорошим уловом.
  В 1975г. я отдыхал и лечился в санатории, расположенном в городе Геленджике. Нас пригласили попутешествовать на катере в Чёрное море. С нами был проводник. Он показал нам то, как надо ловить рыбу - ставриду с помощью толстой лески, на которой были закреплены крупные крючки на расстоянии 10-15 сантиметров друг от друга. Он взял эту леску с крючками и опустил её в воду, а затем резким рывком вытащил её на повехность. И при этом почти на каждом крючке висела зацепленная за различные части тела рыбина - ставрида длиной до полуметра. Часть рыбин отрывалась и падала на палубу и в воду. Всё это происходило при непрерывном движении катера. Я насчитал свыше 20 поднятых рыбин. Мы, туристы, с изумлением глядели на это зрелище, так как никогда не видели подобного. Попросил у проводника нашего эту рыбную снасть и тоже опустил её в воду, подождал немного и резко выдернул её обратно из воды на поверхность. На крючках прочно закрепились и трепыхались 7 рыбин. Это было меньше, чем у опытного рыболова, но я считал это большим достижением и огромной удачей. Рыбы мы снимали с крючков и отправляли обратно в море.
  . Д.Гонцово. 1938г.,Пос. Усть-Порыш.1951г.,1958г.
  Ю. Сахалин,1952г.,Геленджик,1975г.
  
   19. КРАЖА
  Наши челоможные колхозники вместе с колхозными лошадьми после осенней уборки и обработки выращенного урожая были приглашены на заготовку леса в районе речки Тупрунки, расположенного на расстоянии в 90 километров от нашего колхоза. Там предварительно был построен стан - барак для временного жилья лесорубов, конюшня для отдыха и кормления лошадей, туалет - все объекты построены кое-как, некачественно, на "скорую руку", с недостаточно проконопаченными стенами как в бараке, так и в конюшне, и где ветер гулял как на свободе. Другого не было, потому жили при существовавших неудобствах.
  Нам выдано задание - привезти в стан сено для кормления лошадей, работающих на вывозке заготовленного леса из лесосеки на берег реки Камы. Задача - поехать и погрузить сено в дальней, расположенной в 15 километрах деревне Нелысово и ехать дальше к месту назначения. Кроме сена нам надлежало привезти попутно продукты домашнего изготовления для наших колхозников - лесорубов. Поездка рассчитана на время суток - 3 дня и 2 ночи. Бригада - 6 человек - 5 девушек возниц в возрасте от 18 до 20 лет и я возрастом 15 лет среди них в качестве старшего и надсмотрщика.
  В первый день мы загрузились, доехали до малой деревни, расположенной вблизи села Кай, и попросились переночевать в один из домов. Нас впустили, предупредили о том, что комфорта нет и располагаться следует только на неуютном продуваемом полу. Нам не до комфорта, а лишь бы провести ночь и как-то отдохнуть. Мы распрягли лошадей и после перерыва напоили их, привязали за поводья к саням, гружённым сеном, чтобы они покушали вволю. Оплаты за ночлег у нас не было, а было только сено, которым мы иногда рассчитывались раньше и в данном случае так же.
  Наши девки уже взрослые, красивые, статные, привлекательные, которых сразу же усмотрели здешние парни предармейского возраста и пришли гурьбой в дом, в котором мы расположились, чтобы поиграть, погладить и пообнимать наших девчат. Воспрепятствовать я не мог их вольности, так как был ещё маловат возрастом. А дело идёт к ночи, и нам не до игр и ухаживаний, а нужда отдохнуть, так как мы находимся в пути. Я начал устраиваться на полу, подложив под голову свой мешок со съестным - в основном хлебом - круглыми деревенскими чулпанами. Парни видя мою такую предосторожность, язвительно стали посмеиваться над моими действиями: "Что ты прячешь свой мешок под себя, отложи его в сторону, и никто у тебя его не возьмёт!" Так что же означал этот возглас старшего парня? Незнание о существовавшем в округе голоде и недоедании, или ложь и обман так, чтобы подготовить воровство мешка с хлебом? Я устыдился своей осторожности и отложил мешок с хлебом в сторонку.
  Парни пошутили, поиграли с нашими девчатами и ушли. А мы улеглись на полу отдыхать. Рано утром встали, оправились, готовы были запрягать лошадей и ехать дальше по маршруту. Но что это? Мой мешок пуст - из него полностью изъяли хлеб. Кто это сделал? Я стою как болван и не способен вымолвить слова. Хозяйка бледная, худая, тощая, с обтянутыми кожей скулами стоит и сказать толком ничего не может, а только мямлит то, что она ничего не знает. Как так? Ведь она тут же в одной большой комнате при закрытой двери,только спит на кровати невдалеке от нас.
  А я не знаю куда пойти и кому что сказать. В расположенном в 2-х километрах селе Кай есть советская власть и даже милицейский участок. Но в моей башке проносятся проклятые мысли о бесполезности апеллирования к кому-либо, так как даже при лучшем исходе расследования дела мы потеряем очень много времени, которого у нас нет. Нам надо немедленно ехать дальше, а не ждать ротозея, у которого стащили хлеб. Да будь оно всё трижды проклято! Мы пошли, запрягли своих лошадок и отправились в дальнейший путь. За день мы проехали с грузом к месту расположения наших лесорубов и сено привезли, то есть свою задачу выполнили. В бараке провели ночь и рано утром уехали домой, за 10 часов проехали 90 километров не без мелких коллизий в пути и приехали к себе в деревню.
  Проклятое то полуголодное, а то и голодное время и постоянная нужда заставляли людей воровать, рвать кусок хлеба и съестной жратвы из рук друг у друга, невзирая ни на что. И в то же самое время представители Компартии и правительства беспрестанно и бесконечно обещали, трещали, выли, стонали, визжали, громогласно вопили и обещали достойную жизнь в самое ближайшее время, но этого не получалось, так как на самом деле мало кто в действительности делал для улучшения жизни людей в стране. А всякие неуклюжие оправдания тем, что вот была засуха и с полей собрано недостаточно урожая по сравнению с планом, а в другой год шли затяжные дожди, помешали качественно и в полной мере убрать урожай. Как будто в другие годы не было и не будет засухи и затяжных дождей. Было это, есть и будет всегда. Только правителям надо думать об этом задолго до того, как случились эти засухи и дожди.
  Д. Гонцово. Тупрунка. Кировской обл. 1948г.
  
   20. ОЧЕРЕДЬ СДАТЬ ПОСУДУ,
  В доме у нас скопилась стеклянная тара,котроую надо снести и сдать в посудоприёмное отделение магазина. Я пришёл со своей тарой незадолго до окончания работы и посчитал,что успею сдать свою стеклянную посуду,так как таких сдатчиков было немного и встал в хвост очереди. Приёмщица предупредила за полчаса до окончания работы о том,что время работы магазина заканчивается посуду принимать она у нас не будет. Люди стали возмущаться,негодовать потому, что время рабочее, и она обязана выполнять эту работу и заниматься тем,чем положено до конца рабочего дня. Однако она постоянно напоминает,что стоять и ждать нам нечего. Нам не весело слушать постоянные монотонные напоминания об этом. Конечно многого мы не потеряем не сдав своей посуды и сдадим её в следующий раз. Двое очередников стоящих впереди меня с полными мешками посуды и жаждущих их сдать о чём-то втихомолку посовещались между собой и позвали приёмщицу поговорить наедине. О чём они беседовали,до нас не дошло, после этого она быстро вытащила из тайника книгу жалоб и предложений,и в которой эти двое людей что-то написали наподобие восхваления и предвзятой благодарности. Приёмщица как хозяйка сразу преобразилась, как актриса и сменила гнев на милость. Если несколько минут назад она не уставая повторяла что посуду принимать больше не будет, так как рабочее время закачивается, и что кладовые забиты, посуду девать некуда,что её не вывозят в положенное время,то теперь она стала быстрей работать и весело покрикивать на сдатчиков и командовала:"А ну поторапливайтесь, шевелитесь шустрей" Пожилая женщина немного замешкалась, а из- за прилавка на неё понеслось: "Раззява,что долго копаешься, ,двигайся побыстрей! Я попытался защитить женщину и тихо сказал. "Только без оскорблений? За что немедленно получил "Замолчи, а то я не буду принимать твои бутылки''.
  Женщина конфузливо произнесла: "Ой,,да что Вы, ладно уж, сама я виновна" Казалось, что она рада тому, что у неё принимают посуду, а что касается оскорбительного выкрика, то это для неё, да и для многих других дело не первое и даже не пятое,а почти повседневное. Она уже могла привыкнуть покорно сносить оскорбления и не реагировала на это должным образом и не отвечала адекватно: Нас приучили, и мы сами привыкли к тому что над нами могут издеваться, измываться, унижать и оскорблять нас все маломальски возвысившиеся люди--"Бугры" чувствующие себя властелинами в данных условиях,в данном времени и месте, и демонстративно показывающие власть над нами. И мы молчим, потому что находимся хотя бы самое короткое время во власти таких необузданных мелких чиновников, надеющихся на безнаказанность за превышение их полномочий. Посуду мы сдали. И нашлись сдатчики посуды,которые поблагодарили двоих написавших дифирамбы приёмщице. Нужно ли было благодарить их, сомневаюсь.
  Г.Качканар."Старый гастроном" 1976г.
  
   21.ОЧЕРЕДЬ ЗА КОЛБАСОЙ.
  Рано утром по городу разнёсся слух о том,что в наш ближайший магазин привезли колбасу и с момента его открытия этим деликатесом будут торговать. Задолго до открытия магазина перед его главными входными дверьми собралась огромная толпа народа,а сбоку перед служебными дверьми также собралась небольшая кучка людей. В первой толпе стихийно организовали очередь посредством записи очередного номера на ладони у каждого человека. Люди волнуются ,делают предположения о количестве завезённого товара,сколько времени будет продолжаться торговля,и хватит ли на всех покупателей привезённой колбасы. Информации нет, и её никто не даёт. Разговоры и обсуждения переходят даже в ссоры,хотя точных данных у нас нет, и не о чём нам говорить и ссориться. Окна в магазине широкие и выходят наружу, и потому можно рассмотреть то,что делается внутри. Мы видим, как работники готовятся к работе: приводят в порядок прилавки,ещё раз протирают их от пыли, и деловито о чём-то советуются. Приближалось время открытия магазина. Вдруг минут за пять до открытия работники прилавков устремились ко входным дверям, куда транспортировался товар для продажи,забирали там палки колбасы, после чего быстро направлялись в обратном направлении к противоположным дверям,у которых собралась небольшая кучка людей, то есть членов семей руководящей элиты нашего небольшого города. Снаружи начались неодобрительные разговоры о том,что торгаши растащат колбасу для себя,для родственников, для знакомых,и для нужных людей ещё до открытия магазина. Наконец, двери открылись. Страждущая толпа людей бросается плотной массой в открытые двери, давится, застревает и сминает всё , но я не обольщаюсь,так как знаю,что слева придут люди и встанут в очередь впереди своих знакомых и очередь увеличится количественно вдвое, а то и втрое. Так оно и произошло. Колбасы привезли недостаточно много, и на всех нас жаждущих этого продукта не хватило. Дефицитные продукты в то время распределялись централизованно по фондам, и их почти никогда недоставало всем желающим. Колбасы я не купил и за этот прокол дома получил выговор о том, что я рохля,разиня,раззява и что надо было рваться вперёд, расталкивать других,невзирать на личности, ругань и замечания окружающих и тогда мог купить вожделённый продукт. И что нужно жить по принципу-. "Ты всегда виновен передо мной! Я умён,ты-нет!" "Я супермен,ты- нет", "'Ты должен работать на меня!""Я должен наслаждаться ты-нет! "Я силён,вооружён, безжалостен, ты-нет. "Я имею успех,ты- нет". "Умри ты сегодня, я завтра!"
  А что же продавцы? Они приобрели для себя, для друзей,для знакомых дефицитный товар, и им вроде бы хорошо и уютно. Вряд ли. Если работник магазина не купит и не принесёт домой продукт, который был в наличии и его продавали,то полагаю, что дома ему будет не выговор, а самая настоящая взбучка и выволочка,да ещё и неудовольствие родных и друзей. И наоборот; любой человек который достанет и купит хорошие товары и принесёт их домой,то он будет уважаем и любим в семье. Ну а если ты честен, совестлив,скромен,то не достать тебе дефицитный товар, не купить билет на транспорт; не пообедать в столовой толком в условиях коммунизма.
  Г.Качканар.1983г.
   22. ОЧЕРЕДЬ ЗА МОЛОКОМ.
  Зимний морозный воскресный день. Мы с раннего утра стоим у закрытых дверей магазинчика, расположенного в полуподвальном помещении многоэтажного дома и терпеливо ждём, когда его откроют, и куда должны привезти желанное молоко из подсобного хозяйства нашего предприятия. Толпа собралась большая, но люди подходят, занимают очередь и временно уходят делать домашние дела, потому что не хотят терять бесполезно долгое время стояния в очереди, и после выполнения необходимой домашней работы приходят и занимают своё место в очереди.
   Наконец, открываются двери магазинчика, и мы покупатели, толкая и давя друг друга врываемся в подвальное помещение, чтобы защититься от холода, и терпеливо ждать привоза молока и молочных продуктов. Толпа разделяется на две очереди: слева устанавливается очередь воинов, и тех кто имеет льготы при разделе продуктов, а справа все остальные страждущие и жаждущие купить молочные продукты, чтобы накормить детей дома. Зная, что здесь придётся провести долгое время, многие берут с собой литературу-книги, журналы, газеты, чтобы провести с пользой пустое время и что-то прочитать, однако это даётся с трудом в условиях, когда толпа в очереди не стоит на месте по стойке "Смирно" а постоянно перемещаются с места на место, толкаются и громко разговаривают, да вдобавок ещё очень слабое освещение. И для того, чтобы что-то прочесть и усвоить прочитанное, надо иметь сверхпрочные нервы. Время идёт, молочных продуктов нет. Продавщица торгует товарами, но не молочными. Люди волнуются, проклинают и руководство, и организацию работ и всё на свете. Наиболее активные покупатели пытаются выяснить, по какой причине так долго не везут молочные продукты. Причины и отговорки всегда находятся-то спецмашина запоздала, или она неисправна, или не было горючего, или отсутствовал по неизвестной причине водитель. Кажется, что никому из руководящих господ нет никакого дела до огромной толпы, ждущих необходимый для жизни продукт. Кто- то предлагает обратиться к первым руководителям города, но они в воскресный день отдыхают, поэтому предложение такое отпадает.
  Прошло несколько часов, и продукты молочные привезли. Наиболее сильные мужчины из очереди быстро разгрузили прибывший груз. Однако в очереди сразу определили что привезённого молока недостаточно, чтобы обеспечить всех покупателей. И люди из задних рядов чувствуя, что им не достанется молока, с проклятием покидали магазин. Продавцы волевым решением отпускали определённое количество молока так, чтобы обеспечить им больше покупателей. Но несмотря на это, многие уходили с пустыми руками.
  г.Качканар. 1985г
  
   23. ОЧЕРЕДЬ ЗА ВОДКОЙ.
  Мы стоим в очереди,чтобы приобрести спиртное. Впереди меня много народа,но продавцы работают споро, быстро получают от покупателей деньги, взамен выдают товар и сдачу. Прилавок огорожен березовыми плахами для защиты от слишком ретивых и бушующих покупателей. Рассчитываю, что менее чем через час могу купить этот товар. Не получается. Ко впереди стоящим покупателям подходят всё новые люди-друзья,знакомые становятся впереди,а затем к этим друзьям, знакомым становятся вторые друзья и знакомые. И всем хочется побыстрее купить этот вожделённый напиток. Очередь удлиняется в два а то и в три раза,так сказать очередь в квадрате или в кубе. Стоящие сзади покупатели возмущаются, пытаются предотвратить недоразумение,воспрепятствовать проникновению вперёд пришедших позднее людей,но это помогает мало. Крики, шум, ругань, пререкания беспрестанны и постоянны.
   Вот появилась группа молодых людей трезвых,которые уверенно проходят вперёд сквозь толпы,как нож через оттаявшее масло, расталкивают нашу очередь, отталкивают покупателей от прилавка и приобретают водку безо всякой очереди и беспрепятственно. Они организованы и знают, что легко отобьются от неорганизованной толпы. А что же мы,стоящие в очереди? Мы большая толпа, неорганизованная рыхлая масса,через которую пройдёт любая небольшая организованная кучка людей и не заметит этой самой массы и может запросто её растоптать.
  Вот приходит группа молодых людей в нетрезвом состоянии,также бесцеремонно расталкивают, и пытаются купить себе спиртное. Делают они это безобразно, спорят и ругаются между собой непристойным матом,и даже не могут найти денег для оплаты товара. Стоящие в очереди покупатели возмущаются и начинают оттаскивать нетрезвых людей от прилавка. Доходит до драки, а утихомирить пьяных покупателей не удаётся. Продавцы отпускают им товар,ибо эти пьяные люди не отступятся и беспорядок будет продолжаться. Они, торговцы , имеют опыт общения с такими людьми, и было так,что они вызывали правоохранительные органы для прекращения подобных безобразий в магазине. Я вытащил одного такого напористого и буйствующего пьяного покупателя из плотной очереди от прилавка и люди нас поняли,а этот человек не забыл меня и при встрече залепил за такое дело мне затрещину. Нетрезвые люди, получив купленную водку, начинают рассовывать бутылки по карманам, зачастую не попадая в них и иногда бутылки со спиртным падают на пол и разбиваются. При этом неистовые крики,звериный рёв,гвалт и трёхэтажный мат покрывают всё пространство вокруг. Пьяные, потерявшие свой облик люди собирают остатки своих денег и требуют продать ещё им водки. Продавцы безропотно выполняют их требования, чтобы прекратился этот безумный рёв.
   Для предотвращения безпорядков и обеспечения нормальной работы магазинов, торгующих спиртйьгми напитками стали приглашаться правоохранительные органы на время торговли спиртным. Была принята ещё одна охранная мера--прилавки огородили деревянными и металлическими барьерами. Это принято для того чтобы исключить поломку оборудования от давки и толкотни и защитить продавцов от бушующей толпы нетрезвых покупателей.
  г.Качканар 1991г.
  
   24. ОЧЕРЕДЬ ЗА БИЛЕТАМИ НА САМОЛЕТ.
  Нас пригласили в гости родственники, живущие в Татарстане. Надо поехать, так как мы в отпуске, у нас есть свободное время, и мы можем отправиться в другой город. Мы решили лететь на самолёте, чтобы сократить время в пути.
   Добрались наземным транспортом до аэропорта Кольцово, что тоже не близко. Утром я встал в очередь, чтобы купить билеты, но их не продавали, хотя по расписанию наш самолёт должен улететь в самое ближайшее время. Не было и ясной информации о том, когда будут продавать билеты,и когда будет рейс самолёта в сторону нужного нам города. На табло высвечен план движения самолётов, который безнадёжно срывается. Мы терпеливо и напрасно ждём,и рядом в очереди стоят авиапассажиры, томятся, нервничают из--за неизвестности и отсутствия информации. Наиболее активные пассажиры идут к администрации и стремятся выяснить, когда будут продавать билеты, и когда можно будет улететь. Однако руководство аэропорта много не поясняет, а даёт туманные,неясные ответы,обещания,заверения,просит не беспокоиться и не проявлять излишней нервозности. Мы стоим.,или ходим взад вперёд, или сидим и отдыхаем на своих чемоданах,так как мест на казённых сидениях недостаточно для всех авиапассажиров. Проходит полдня и мы обедаем тем,что захватили с собой, после чего продолжаем стоически ждать много часов.
  Наконец,к ночи начали продавать билеты на нужный нам рейс и подумали мы , что вскоре улетим. Но проданные билеты,которые уже у нас на руках,совсем не означали.что вскоре мы можем улететь. Не тут-то было. Нам что-то объясняли о причинах задержки вылета самолёта о том,что имеются технические неисправности.
  Мы,дилетанты рассуждаем о том,что если есть план движения авиатранспорта и расписание,то это должно исполняться неукоснительно. Если задержки вылетов самолётов происходят по причине неблагоприятной погоды,то это объяснимо, но нам постоянно говорили о технических неисправностях и ни слова о плохой погоде. Мы ходим по залу,стоим;сидим долгие часы и ещё чего- то ждём . Прошли день,ночь, наступили новые сутки,прошло ещё полдня, и для нас нет никакой чёткой информации когда всё же мы улетим,а улетим ли в ближайшее время,нам неизвестно. И мы не выдержали такого испытания потому-что не были готовы к такому безобразному обслуживанию и несостоявшемуся путешествию на сравнительно небольшое расстояние, и вынуждены сдать купленные билеты обратно в кассу аэропорта,и уехали домой. Поездка наша к родственникам в Татарстан из аэропорта Кольцово не состоялась, за что они сделали нам замечание и вопросили,почему не приехали.
  Пришлось объяснять невнятно о нашей неудачной попытке приехать к ним.
   Аэропорт Кольцово. 1983г.
  
   25. ОЧЕРЕДЬ ЗА ДЕНЬГАМИ В СБЕРКАССЕ.
  В доме закончились деньги,и в магазин идти.чтобы купить товар, надо прежде сходить в сберкассу и там взять деньги. И я пошел в сберкассу, в которой собралась многолюдная очередь. Бумажных денег недостаточно. Трое работниц беспрерывно пишут и выписывают чековые книжки. Работа идёт очень медленно, в течение одного часа сберкасса обслуживает семь--восемь человек и за один рабочий день, который длится двенадцать часов, в лучшем случае здесь обслужат девяносто человек. Я подошёл к дому, в котором располагалась сберкасса, рано утром и записался в очередь под номером девяносто пять и понадеялся, что к концу рабочего дня мне выдадут желанную чековую книжку, и с этой целью отпросился с работы на полный день и решил стоять в толпе таких же людей, нуждающихся в средствах. Некоторые уходят домой или на производство на сравнительно короткое время выполнить какую-либо работу или заняться посильными делами, временами возвращаясь в сберкассу, чтобы проверить, как тут идут дела. Долго и нудно оформляются документы и нам непонятно, кто и зачем придумал такие бланки чеков, в которых надо раздельно на каждой странице вписать данные о гражданине и требуемые им денежные средства,разделить на отдельные части и вписать. Похоже,что это ещё одно добавочное закабаление человека государством и чтобы расплодить побольше чиновников в конторах; а то в полях и в промышленности тяжкая работа,а потому вопросам упрощения отпуска средств мало кто уделял внимания и мало кто об этом думал.
  В зале тихо,только работники сберкассы беспрерывно шуршат перьями по бумаге. Если кому-то вздумается выразить недовольство, то он выходит наружу и там в толпе выражает своё мнение. Многие стоящие снаружи сберкассы матом кроют всех предполагаемых виновников этих дурацких действий и шлют проклятия по адресу неизвестных нам деятелей,допустивших такие безобразия, чтобы люди теряли бесполезно время в очереди. Зато руководители любого ранга в стране постоянно говорили и говорят о неустанном проявлении заботы о трудящихся и на словах беспрестанно заботятся и пекутся об их благополучии, качественной жизни и даже о счастье. Всё это мы громко обсуждаем в толпе, на улице и в других местах,но нас правители не слышат и не хотят слышать и слушать. А для того,чтобы правители нас слышали и слушали нам надо говорить обо всех недостатках, недочётах,безобразиях, бардаке на собраниях,митингах, демонстрациях и которые могут не допускать эти самые правители. Стоять в очередях мы привыкли давно. Время тут теряется безвозвратно и бесполезно, важно только выполнить намеченное--в данном случае получить чековую книжку, чтобы с ней идти в магазин и очень досадно будет, если это не получишь. Простояв более двенадцати часов в очереди,средств для дальнейшего существования я не получил в тот день. Дома неприятные объяснения по поводу того, что не сделал того,что надлежало сделать и упрёки в том,что ты такой разиня, не сумел сделать самого простого дела.
   Вечером мы организовали новую очередь, чтобы с самого утра следующего дня стоять в ней стойко и терпеливо. Мой номер шесть. Мы пришли к началу открытия сберкассы,у дверей которой собралась огромная толпа. Работники сберкассы пришли,открыли ее и рабочий день начался. Работницы по другую сторону баръера, кажется, неустанно-и пишут, и пишут и пишут, не отрываясь. Нам непонятно, как они без отрыва от работы остаются без глотка воды, не говоря уж о чае, да ведь иногда требуется отправлять естественные надобности. Достаётся им и от нас, стоящих в очереди и нервничающих. Работник не виновен во всей этой дури и дикости, но нарекания сыплются в первую очередь на него. В любой работе,тем более напряженной, случаются ошибки. Приходит руководительница и делает какое-то замечание подчинённой работнице на виду у всей нашей толпы,и почему делается это замечание во время работы, а не после работы,никто не знает. Ошибка совершена, но она немедленно исправляется. Работница заплакала,слёзы катились у неё из глаз и она смахивала их и не на секунду не прерывала подготовку и выдачу чековых книжек. Настроение,если оно и было нормальное с утра,то оно испорчено на весь долгий рабочий день. Тяжело смотреть на это со стороны,а как работать в такой обстановке и как выдержать давление и сверху и снизу? Наконец,я получил свою чековую книжку, принёс её домой,отдал жене, а сам пошёл заниматься рабочими делами.
  Г. Качканар 04.04.1992г.
  
   26. МОЙ "ПАУК"
  В начале лета 1942 года я пошёл работать в колхозе. Мне дали и закрепили за мной коня по кличке "Паук". Это был молодой, необъезженный, не выложенный, непослушный и своевольный конь и мне предстояло работать вместе с ним. Наша задача состояла в том, чтобы обрабатывать поля, то есть пахать, боронить, собирать сорняки и возить различные грузы. Мы стали работать. Но я был ещё мал возрастом, слаб физически и не всегда мог справляться с таким молодым конём. При приближении к лошадям противоположного пола - кобылам он кидался к ним, невзирая на упряжь, сбрую и на все мои отчаянные усилия удержать его на месте. Я не мог справиться с ним. Надо было срочно лишить его мужского достоинства, и через какое-то непродолжительное время приехал ветеринар, и моего "Паука" кастрировали. После такой процедуры мы поладили и стали работать спокойно. Мы обрабатывали поля, выполняли различные транспортные работы и работы, необходимые при обслуживании хозяйственных объектов, ремонтах дорог, мостов, сооружений. Мой конь был спокоен и послушен в работе. Но, почему-то обнаружился недостаток он, невероятно, боялся вблизи работающих и движущихся механических средств: автомобилей, тракторов, паровозов. При приближении встречного или догоняющего автомобиля или трактора, он бросался всем телом в сторону и увлекал за собой телегу с грузом или без груза в придорожный кювет. Несмотря на все мои попытки остановить его от этого безумного поступка, и мы вместе с возом и телегой оказывались в кювете, а иногда даже за обочиной дороги. Водители транспортных средств, видя нашу беду, тормозили, сбавляли скорость, но это нас не спасало. Я ругал и проклинал на чём свет стоит своего коня и в первый такой раз, я жестоко избил его кнутом, но это не помогло. Он опускал уши и виновато, и казалось, со злобой смотрел на меня, а я не мог понять его и такого явления. Все другие лошади вели себя спокойно в присутствии работающих машин и не обращали на них никакого внимания. Телегу с возом мы вытаскивали и продолжали свой дальнейший путь. Больше я его не бил, а нужно было принимать какие-то другие меры против ошалелых его бросков в сторону от дороги. Машины в те времена ходили сравнительно редко. При приближении к нам механического транспорта, я останавливался, вставал перед своим "Пауком", повисал на уздечке, и пытался удержать его на месте, и, честно говоря, это не удавалось. Мой конь прыгал всеми четырьмя ногами в сторону, увлекая и меня и телегу с возом на обочину и даже в кювет. Мои старания были напрасны, и я понимал, что от боязни машин его не отучить. Я только рычал на него: "Вытаскивай, негодяй, телегу с возом". Он вытаскивал, и мы ехали дальше. На железнодорожной станции оставлять его одного нельзя было даже на самое короткое время. Если вблизи работал паровоз, проводил манёвры, мой конь рвался и стремился убежать подальше. Зато он был очень спокоен вдали от работающих машин и механизмов, и всегда был послушный и безотказный. Иногда приходилось выполнять, казалось, непосильные работы, которые за нас никто не делал. Он продолжал бояться работающих машин, несмотря на мои угощения его зерном, кусочком хлеба, охапкой сочной зелёной травы. Он охотно всё это принимал, вострил уши, благодарно смотрел на меня, но оставался прежним. Если мы ехали обратно домой, то его не надо было понукать, понижать, ибо он сам прекрасно знал, что его ждёт отдых в удобном стойле, покой, хорошая охапка сена, и он рысью бежал, особенно зимой, в то время, как я, укутанный шубой и тулупом, прекрасно спал, развалившись в пустых санях. Он прибывал во двор и останавливался, а я чувствовал, что что-то изменилось, так как движение прекратилось, я вставал и ему же пенял: "Ты что же не даёшь сигнал о том, что приехали. Мог бы стукнуть ногой или подать голос ржанием, а ты ничего не делаешь. Так я могу проспать всю ночь, а ты что стоять будешь?" Но я, как и он были рады, что наши двухдневные работа и поездка закончились, и мы пойдём отдыхать. Я быстро его распрягал, освобождал от сбруи, уводил в стойло и давал хорошую охапку сена.
  Мы проработали с ним шесть лет с небольшими перерывами, и с его помощью я зарабатывал себе кусок хлеба. И я на него не обижаюсь, потому что, несмотря на свою боязнь машин, он работал лучше, чем другие кони, и нередко приходилось выручать других работников при выполнении относительно тяжёлых работ.
  Д.Гонцово,Кировская обл.1942-1948г.г.
   27. В СТОЛОВОЙ В ЛОЙНО.
  Мы окончили школу Ф.З.О. и пошли зарабатывать себе на питание и на жизнь.
  Питаться мы ходили в сельскую столовую, находящуюся в центре района. Работа там была организована так ,что желающий пообедать сначала платил деньги в кассу за обед, где ему выдавали бирки-клочки бумажек размером четыре на три сантиметра и на которых карандашом или чернилами писались наименования купленных блюд или же зашифрованные коды этих блюд. Купивший обед со своими бирками садился за обеденный стол и ожидал когда к нему соизволит подойти официантка возьмёт бирки и взамен их принесёт долгожданный обед. Желающих пообедать как правило довольно много, а официантка только одна на весь зал и очень часто задерживала подолгу подачу обедов так,как не могла физически справляться с такой работой. Она старалась соблюдать очерёдность в обслуживании посетителей, но не успевала быстро разнести всем и вовремя обеды. В таком случае очередь могла нарушиться и очень часто нарушалась. Вы, ожидающий за столом могли не понравиться ей или своей внешностью или поведением или излишней назойливостью. И если Вас не обслужили вовремя или запоздали взять у Вас бирку, то Вы начинаете бить тревогу, волноваться, а затем приглашать её сначала тихо и если она не реагирует, то начинаете звать её громче и настойчивее. Тогда со всех сторон несётся: "Официантка,возьми у меня бирку!' Время на обед ограничено, потому некоторые нервозные посетители встают из-за стола и подходят к амбразуре-окну раздачи и пытаются сами получить обед. Однако им лично обеда не дают, а только через труп этой единственной официантки, которая при всей своей изворотливости не может быстро обслужить всех желающих. Она подходит, забирает бирку и идёт с ней к амбразуре, где отдаёт этот Документ работникам кухни, которые рассматривают его и только потом накладывают в тарелки то, что написано в Документе и выдают тарелки с едой официантке для подачи на стол. Времени на всю эту процедуру уходит по нашим меркам очень много и не напрасно люди возмущаются таким безобразным обслуживанием. Наши стрелы негодования летят в первую очередь в сторону официантки, а работники кухни и руководство столовой где-то далеко и не видят всего этого бардака и ни о чём не беспокоятся,их ничто не гложет и они спокойны как мертвецы. Такой порядок обслуживания посетителей в столовой не удобен никому- ни обедающим, ни работникам кухни и столовой,так как требует много лишнего рабочего времени и не нужных многих затрат средств.
   Спустя шесть лет такой порядок обслуживания в столовых был отменён, после чего посетители после покупки обедов сами их получали у раздаточной амбразуры, несли их к столу и обедали. А работники столовой собирали со столов использованную посуду. Такое самообслуживание привело к тому что у раздаточной амбразуры стали толпиться жаждущие быстрее пообедать люди, котрые ссорились и давились в толпе. Этот беспорядок надо было тоже ликвидировать и позднее вместо окон раздачи-своеобразных амбразур стали устанавливать прилавки. Но и это не помогло устранить беспорядки в очередях за обедами. А кто установит надлежащий порядок среди части рвущихся людей за быстрейшим получением обедов да и не только обедов.
   С.Лойно, Кировской обл. 1949г.
   28. ОЧЕРЕДЬ ЗА ОБЕДОМ.
  
  Мы стоим в очереди за обедом в рабочей столовой. Желающих пообедать великое., множество, и нас берёт сомнение, что хватит ли горячих обедов на всех жаждущих. Менее выдержанные уходят из очереди и направляются в буфет, где покупают продукты и в холодном состоянии потребляют их. На обед всем работающим отводится время один час, за который нужно успеть купить обед и покушать. Когда становишься в очередь,то рассчитываешь,что вроде бы успеешь пообедать за указанное время. расчет не оправдывается, потому что подходят со стороны,становятся к знакомым и другие вторичные знакомые тоже за ними тянутся. Очередь растягивается, растёт почти в геометрической прогрессии, все стремятся пройти вперёд и быстрее получить обед. В результате создаётся толкотня,давка, крики, ругань, скандал,доводящие иногда до потасовки и даже до рукоприкладства. Кухонные работники, раздающие обеды иногда в затруднении кому подать обед,так как руки просящих тянутся с нескольких сторон. На раздатчиков обедов кричат, их оскорбляют, им грозят наказанием,угрожают бросить тарелку с супом или с кашей в лицо. Женщина подала обед одному, а от другого получила поток оскорблений вроде бы за неправильные действия. Она тихо, бесшумно заплакала и продолжала работать в заданном темпе и казалось, что слёзы падали в тарелки с едой, которые она наполняла и подавала. А люди продолжали неистовствовать и требовали быстрее их накормить. Каждый хотел показать себя хватким,удалым. Кто-то бесцеремонно расталкивал других локтями и кулакамм менее сильных, рвался вперёд и добивался быстрее того,чего ему нужно. Другие, видя такое, тоже стремились быть настойчивыми, нестеснительными и напролом шли вперёд. Для того.чтобы хоть как-то прекратить или уменьшить безобразия,творимые неуправляемой толпой в обеденных залах, впоследствии стали устанавливать деревянные барьеры между залом и раздаточным прилавком и делать проходы с таким расчётом,чтобы очередь была одинарной, а не двойной или тройной. Эта мера помогала мало, так как желающих получить обед меньше не стало, и деревянные баръеры часто выламывались. На смену деревянным пришли металлические баръеры,сделанные на полную высоту от пола до потолка и уж которые сломать было нельзя. Толкотня и давка почти прекратились, но влезание в очередь продолжало иметь место. И, сколько же нервозности, ругани и оскорблений приходилось выдерживать очень многим, по одну и по другую стороны раздаточного прилавка. А всё только потому, что недостаточно мест в столовых,недостаёт обедов и работников кухни. Простояв в такой очереди в течение двух часов можно что-то оставшееся поесть и отправиться на работу с опозданием, где тебя могут хорошо взгреть. А если не достанется обеда, тогда можешь остать не евши, а наказание тебе могут влепить. Руководители делали замечания опоздавшим на работу после обеда рабочим, но с громадными очередями сделать ничего не могли.
   Г.Качканар, Промзона. 1961г.
  
   29. КУЗНЕЦ НИКИТА НИКОЛАЕВИЧ.
  Деревня наша небольшая, но в ней есть кузница,в которой изготавливают несложные металлические детали и ремонтируют колхозный инвентарь,конные и зерноочистительные машины,телеги,сани,плуги- все то металлическое оборудование, при помощи которого работает и деревня и колхоз. В кузнице до войны работал кузнец дядя Никита обычно один,а если работа была трудоемкой и когда была нужна большая и тяжёлая кувалда, то он приглашал на помощь помощника--молотобойца; и так управлялись со всей работой по содержанию и ремонту колхозного оборудования. Началась жестокая война,на которую забрали всех челоможных мужчин и в том числе и нашего кузнеца дядю Никиту. Кузница опустела, и редко кто из молодых людей,бывших помощников-молотобойцев заходил сюда и задувал горн,и на нём нагревал подлежащие ремонту детали и проводил несложный ремонт их. Крупный и восстановительный ремонт оборудования и транспортных средств проводить было некому. Постепенно мелкий и крупный колхозный инвентарь начал выходить из строя, и становился непригоден к работе. Война шла уже два года, и оборудование и транспортные средства и вспомогательный инвентарь вконец износились и нормально работать стало нечем. И, о боже, в деревню с фронта вернулся наш кузнец дядя Никита.
  И рассказал он нам, что такое война в его глазах. Немецкие танки так били,что пули летели также часто, как семена при разбрасывании их крестьянами из лукошка при посеве в поле. Спастись от таких частых пуль было практически невозможно, и любой воин будет ранен или убит. В атаку шли под пули и снаряды врага безо всякой артиллерийской или авиационной подготовки, и только сзади командиры из особых отделов "подбадривали" атакующих красноармейцев своим оружием, и за отказ идти в атаку расстреливали на месте.
  В начале воины, он в составе своего подразделения шёл в атаку. Немецкий снаряд разорвался в середине атакующих красноармейцев и осколки от снаряда впились в спину, он упал. После боя дядю Никиту подобрали и отправили в госпиталь,и после долгого лечения его определили в обоз, так как в атаку идти он уже больше не мог из-за негнущейся спины. А в обозе нужно также работать много и тяжело-тащить,грузить, везти и разгружать разные тяжелые грузы -боеприпасы,санитарное оборудование, продовольствие и фураж, управляться тяжёлыми грузами быстро он не мог, и его демобилизовали из действующей армии. Дядя Никита пришёл в деревню,домой и в первую очередь безо всякого перерыва он пошёл в кузницу и занялся неотложными работами-ремонтом плугов,борон,телег, конных машин и всего того,без чего нельзя нормально работать. Другая наша беда-отсутствие металла для ремонта нашего оборудования и инвентаря, и не было нужной качественной стали. И потому доделывали имеющееся старьё, уменьшали величину деталей,то есть придумывали что-то и находили какой-то выход из создавшегося положения, ибо надо было обрабатывать поля и убирать урожай. Прошло ещё долгих три года. Я работал извозчиком и вывозил зерно из колхозов, деревень на железнодорожные станции ''Верхнекамская" и "Девятнадцатый ОЛП".' В колхозе прослышали о том, что в посёлок городского типа "Рудничный", расположенный недалеко от станции "Верхнекамская", привезли полосовую сталь, которую можно купить. И мне немедленно выдали задание и деньги - купить этот металл и на обратном пути привезти его в деревню. Мы купили и привезли тонну этой стали прямо в кузницу. Наш кузнец дядя Никита был несказанно и искренне рад тому, что наконец-то появился настоящий металл,с помощью которого можно отремонтировать, наладить и привести в порядок наше сельскохозяйственное оборудование и одеть колёса телег и обуть, подковать деревянные полозья саней. Дядя Никита считался в деревне работающим и ответственным перед обществом и людьми человеком и знал, что люди смотрят на него с надеждой, и что он не подведёт; и он доказывал это много раз,то есть он был надёжным работником.
   Д.Гонцово,Кировская обл.1943 -1948г.г.
  
   30. МИХАИЛ КУЗЬМИЧ.
  В пору сенокоса почти все жители нашей деревни, за исключением немощных старых дедов и бабок и не способных ещё ни к какому труду малолетних детей, выходили на естественные луга вручную косить траву, сушить её на солнце,затем собирать высушенную траву и складывать её в стога. Траву косили косами-горбушами вручную, так как на естественном лугу с его неровностями и кочками конными машинами- косилками косить было нельзя. Косьба косами-горбушами неудобная и тяжелая,при которой приходилось нагибаться всем телом очень низко, и почему-то в деревне повелось косить такими косами. Никто не думал о приобретении кос-литовок, которыми можно было косить траву, не нагибаясь, и тратить при этом меньше сил и как результат - повысить производительность труда, то есть конкретно сделать больше работы за меньшее время. Групповодом,или иначе звеньевым у нас был дед Михаил Кузьмич- крепкий, казалось, старик, которому было лет шестьдесят пять-семьдесят. Два его сына,один из которых младший Григорий воевал на фронте в чине старшины,а второй старший служил в трудовой армии в городе Архангельске,так как его не взяли в действующую армию по причине повреждённой ранее ноги на руднике, после чего он стал хромым.
   Дед Михаил Кузьмич сам работал толково, и он не боялся и не чурался никакой деревенской работы,впрочем как и любой крестьянин, привык с детства работать и заниматься полезными делами. В качестве сельского групповода он умел также со знанием дела распорядиться работой своих подчинённых. Он внимательно
  присматривался к каждому работнику, узнавал и знал особенности каждого и кто к чему был способен,и в соответствии с этим грамотно расставлял работников по местам,что способствовало лучшей производительности труда. Он был спокоен всегда при решении вопросов,авторитет его был высок, и люди его уважали. Траву скашивали в основном женщины,а нас малолетних допускали к этой работе, но нечасто, поскольку толку от нас тут, неопытных было мало. А вот когда трава подсыхала на солнце,то мы шли и активно ворошили и досушивали сено, сгребали его в валы и собирали в копны. Эта работа была посильна для нас,однако подносить копны сена на носилках к зародам для нас было тяжеловато,так как приходилось преодолевать неровности и кочки с грузом в наших руках. Наши деды готовили колья,устанавливали их в ряд, делали подстилку из сучков и укладывали сено в стог. В летние жаркие дни иногда приходила почти внезапно гроза с обильно падающим дождём. В то время особенно торопились убрать сено, побыстрей уложить его в зарод и завершить работу до наступления дождя. Все понимали,что если не поторопиться,то вся предыдущая работа окажется проведённой напрасно, и если дождь накроет не застогованное сено,то его придётся разбрасывать на просушку снова. В такое время наш дед носился,как угорелый по лугу и сам неистово работал, и всех заставлял работать в таком же темпе, не давал никому спуска и поблажек,не щадил никого ни женщин, ни стариков, ни нас, малых помощников. На него не обижались, так как все понимали всю серьёзность такого положения, потому что допусти дождь на сено, то оно сразу потеряет свои первоначальные качества- витамины, аромат и ещё что-то полезного, о котором мы мало знаем.
  В один из таких жарких дней в 1943 году наш дед Михаил Кузьмич вдруг занедужил,захворал. То ли он напился холодной воды из лесного ручья, или выпил холодного кваса после жаркой работы,или где-то пересилил себя, нам это было неведомо. В деревне медработника не было,а приезжая фельдшерица помочь не смогла. И вот хвороба его быстро свалила. Всем нам казалось, что такой крепкий могучий старик может работать без устали и без осложнений, а теперь стал слаб и немощен. Работали мы с раннего утра до поздней ночи,используя для работы весь световой день, и при продолжительной и интенсивной тяжёлой работе не каждый мог выдержать всё это. Проболев совсем немного времени, наш дед скончался. Все от души жалели его. Он был сильный старик все его знали как хорошо знающего дело и работоспособного человека, который мог организовать людей на всякое нужное для деревни и для общества дело. А на такой работе, как на сенокосе заменить его было некем, ибо в деревне не нашлось человека,подобного ему. Когда он у нас был групповодом,то тут нечего было делать ни бригадиру, ни председателю, которые хотя и приходили к нам на луг,то только для того, чтобы показать то,что они тоже участвуют в сеноуборке. А мы считали нашего деда Михаила Кузьмича руководителем, наставником и защитником, хотя он был малограмотен.
  Д. Гонцово. Кировская обл. 1943г.
  
   31. ПЕЧНИК ИВАН НИКОЛАЕВИЧ.
  Ивана Николаевича в деревне все знали и звали не иначе, как Ванька-комиссар. Он был уже пожилым человеком и потому его не взяли на фронт в действующую армию.
  Воевал ли он на первой мировой или гражданской войнах мы не знали и разговоров об этом не вели. А вот комиссаром у красных большевиков он мог быть, ибо не напрасно его таковым называли. Семья его шесть человек-сами двое, два сына и две дочери,
  Старшие сын и дочь ушли на фронт, и домой не вернулись. Младшие сын и дочь в возрасте девяти и тринадцати лет жили вместе с родителями, и все они работали в колхозе. Иван Николаевич в свободное от работы время по просьбе жителей деревни ходил и ремонтировал кирпичные трубы печей, а также заменял разбитые стёкла в рамах окон. Оплату за такую проведённую работу он получал в виде небольшого количества продуктов, да и, то только, если они есть в доме, куда его приглашали для ремонта. Но пустые благодарности не очень устраивали его, так как он тратил время на проведение таких работ по ремонту труб и окон. В колхозе все были на таком положении в то время, так как государство забирало хлеб, мясные и молочные продукты, а со своего приусадебного участка колхозники прокормиться полностью не могли. Иван Николаевич занимался в колхозе печными и стекольными работами, а в основном ему поручались охранные работы. На такой работе он и погиб тогда, когда отправился охранять дальнюю молочную ферму. Идти нужно было через лес, а в лесу можно встретить и волка и медведя. Но он встретился с человеком, сбежавшим из Вятского лагеря Н.К.В.Д. из отдельного лагерного пункта, одного из расположенных вблизи нашего колхоза. Этот сбежавший заключённый и убил нашего Ивана Николаевича неизвестно за что, и нам были непонятны действия этого бандита. Если ему нужно было питание, то он мог бы отобрать у старика его сидор со съестным и уйти восвояси. А если он думал, что живой старик сообщит о нём правоохранительным органам, то ведь в лагере все знали о том, что этот человек сбежал, и его уже ищут. Возможно, наш дед пытался оказать сопротивление бандиту. Ивана Николаевича мы похоронили. Но такова уж проклятая судьба у старика, что и в могиле ему не дали покоя. После того как по приказу властей изловили и застрелили бандита, приехали компетентные органы с медицинскими специалистами и велели вскрыть могилу, и вынести тело нашего деда на поверхность. Врачи-патологоанатомы вскрыли тело и исследовали поверхность тела и внутренние органы, чтобы узнать, как сопротивлялся Иван Николаевич бандиту, и что он кушал перед своей гибелью, и обратили наше внимание на почти коричневый цвет лёгких, вместо белого, что свидетельствовало о постоянном и обильном курении. После исследования тело зашили, и мы снова положили Ивана Николаевича в гроб и захоронили его во второй раз.
   Д.Гонцово,Кировская обл.,1947г.
  
   32. ПЛОТНИК ИВАН НИКОЛАЕВИЧ.
  Иван Николаевич у нас в деревне был почти единственным специалистом по изготовлению деревянных деталей и узлов для постройки и ремонта гужевого транспорта - четырёхколёсных и двухколёсных телег, саней - розвальней, дровней, волокуш и для ремонта и замены деревянных деталей сельскохозяйственных машин - жнеек, косилок, сеялок, молотилок, веялок. Кроме того, он изготавливал ручной деревянный инструмент - грабли, носилки, лопаты, толкатели, вилы, бастрыги. А также деревянные рукоятки для металлических инструментов - топоров, пил, молотков, кувалд, лопат, вил, кос. Он был асом и выполнял такие работы всегда качественно, и которые не каждый был в состоянии выполнять.
  В деревне говорили, что он участвовал в Первой мировой и гражданской войнах, был белым офицером, и в бою потерял одну ногу. Были нечленораздельные разговоры и советы - относиться к нему с отрицательным предубеждением, как к бывшему врагу Советской власти. Рядовым колхозникам не нужно было этого. В деревне люди ценились не за то, что кто-то когда- то был и воевал на какой-то стороне, а за ту работу и за конкретные дела, которые они выполняли, за работоспособность, мастерство, старательность делать то, что необходимо обществу. И потому не обращали никакого внимания на всякие, не имеющие касательства к делу разговоры и наговоры и на то, где и когда раньше работник служил или работал - комиссаром, коммунистом или белым офицером.
  Прежде чем изготовить деревянные изделия, Иван Николаевич сам или с помощниками шёл в лес, где они выбирали твёрдые породы деревьев и другие, подходящие для предстоящих дел деревья безо всяких пороков, а затем вырубали из них заготовки - сырьё для изготовления любых деталей, узлов, инструментов, ручек, рукояток. Сырые заготовки укладывали в закрытом помещении мастерской на устроенные вверху под потолком стеллажи, где всегда держалась положительная температура и малоизменяемая влажность, и в таком состоянии заготовки выдерживались не менее двух лет. За такое долгое время выдержки заготовки качественно улучшались, в частности увеличивалась их механическая прочность.
  Только после такой выдержки он брал заготовки, обрабатывал их и готовил из них деревянные детали и узлы для изготовления и ремонта гужевого транспорта, сельскохозяйственных машин, которые имелись в деревне и в колхозе, а также изготовлял ручной деревянный инструмент и всевозможные рукоятки для ручного металлического инструмента.
  Для обработки заготовок и изготовления деревянных изделий в мастерской необходим был рубящий, режущий, строгающий, долбящий металлический инструмент - топоры, долота, стамески, скобели, ножи простые и для рубанков, фуганков, отборников, шпунтовников. Их изготовляли в деревенской кузнице из стали, способной к закалке и улучшению. Ручной сверлильный инструмент изготовить в нашей местной кузнице было невозможно, его надо было изыскивать и приобретать. Но в те трудные сороковые годы у нас не было самого необходимого не только инструмента, но и достаточного для восстановления сил питания. Потому вместо сверлильного инструмента использовали стальные раскалённые стержни, с помощью которых прожигали нужные сквозные и несквозные отверстия и гнёзда в деревянных изделиях. Если нужно было сделать крепление деталей, то его выполняли с помощью кованых гвоздей, штырей, скоб, изготовленных в кузнице. Болтов и гаек для крепления не было, так как для их изготовления нужны твёрдосплавные плашки и метчики, о которых в то время не могло быть речи.
  Заточку своего инструмента - топоров, долот, стамесок, всевозможных ножей Иван Николаевич проводил на станке, на котором он установил корыто с водой, круглое песчаниковое точило, укреплённое на металлическом валу, сидение для точильщика и отдельно деревянный зажим для крепления затачиваемого инструмента. Для привода во вращение точила он приглашал нас в то время, когда мы, мелочь, оставались без дела, без работы, и как бездельники - балбесы бесцельно шатались по округе. Мы приходили и крутили рукоятку точила с большей или меньшей скоростью сначала даже с удовольствием, старанием, нам нравилось это занятие как забава, но с течением времени эта забава превращалась в нелёгкую работу, и мы сменяли друг друга, соревнуясь, кто сильнее и быстрее крутит точило. А наш дед устраивался на сидение, устанавливал себе под зад один конец держателя, а во втором конце, в зажиме крепил затачиваемый инструмент и нажимал на него с большей или меньшей силой. Заточка производилась быстрее, если нажим был сильнее, и точило вращалось быстрее. И хотя иногда мы крутили это точило до пота, мы были удовлетворены выполненным полезным делом.
  Мы удивлялись, почему, казалось бы, незакреплённые не гвоздями, не клиньями спицы в головках деревянных граблей и спицы в ободах и ступицах колёс не выпадали. Дело, видимо было в том, что эти детали сделаны из выдержанного долгое время материала. В последующее время мне пришлось поработать инструментальщиком и выполнять подобные работы, при которых крепления иногда производились с помощью гвоздей, клиньев, но так закреплённый инструмент работал недолго и часто выходил из строя. И следует признать, что я не годился в подмётки старому столяру и плотнику нашему деду Ивану Николаевичу.
  Д.Гонцово,Кировской обл.,1942-1948г.г.
  
   33. СУШИН ИВАН.
  Он пришёл к нам в деревню зимой 1942-1943 годов. Он был специалистом по катанию и изготовлению валенок - зимней обуви, в которой все наши жители нуждались в зимнее холодное время и он появился у нас очень кстати своевременно. Мы прозвали его "катальщик - валенщик". Он ходил по домам, выполнял свою работу - делал валенки, и стельки из шерсти, которая имелась в каждом доме, в каждом хозяйстве, так как все люди держали овец. Овцы для крестьян были источником не только шерсти, но и мяса, шкур. Мясо употребляли в пищу, а из шкур делали полушубки, шубы и тулупы. Зимой овцы содержались в хлеву, а весной их отправляли на поскотину, в лес на подножный корм на всё лето. Осенью они возвращались домой, с них состригали наросшую шерсть и помещали на всю зиму в хлев. Хозяйки в домах как-то обрабатывали вручную шерсть, пряли, изготовляли нитки, ткали шерстяное или полушерстяное полотно, из которого шили одежду, а из шерстяных нитей вязали тёплые рукавицы и носки.
  Он приходил в дом, устанавливал своё нехитрое оборудование, натягивал струны посреди комнаты и начинал работать. Он теребил шерсть, очищал её от грязи, на струнах разрыхлял её до самых мелких волокон, сколачивал валенные пластины и наконец, сами валенки и стельки. Стельки нужны были для подшивки валенок после износа подошв. Всё необходимое подсобное оборудование и горячая вода в каждом доме имелось в достаточном количестве. Валенки получались всегда мягкие, удобные, тёплые, но при нашей интенсивной носке они быстро изнашивались, после чего им требовался ремонт, а больше всего их подшивка, которую мы выполняли самостоятельно.
  Питался Иван Сушин тем, что имелось у хозяек в доме и что они сами употребляли, где-то питание было получше, а где-то победнее, и ему приходилось довольствоваться тем, что было в наличии. Сначала он ночевал в том доме, где работал, а потом обрёл место временного проживания у молодой бездетной вдовы, или, может не вдовы в то время, у которой муж ушёл на фронт, и от него не было никаких вестей и никаких сообщений, также и во всё последующее время. Так он и жил в деревне, пока не обошёл всех жителей, пока не скатал и не обеспечил всех желающих тёплыми валенками.
  Куда он ушёл из нашей деревни, я не запомнил. Но поскольку он был специалистом в умении делать валенки, как нужную всем обувь, то он мог перейти в любую деревню заниматься этим полезным и необходимом делом. Надо сказать, что он был, видимо, серьёзно болен, кашлял всегда и с надрывом, потому его не могли взять не только на фронт, но даже в трудовую армию. А такой работник в наших деревнях в то время был просто необходим, без которого мы могли остаться без тёплой обуви в длительные и холодные зимы. Нашей основной обувью были лапти, не совсем тёплые и удобные в носке в зимнее время в нашем суровом краю.
  Д. Гонцово. Кировской обл. 1942-1948г.
  
   34. ЛАВРЕНТИЙ.
  Он был инвалидом с детства в результате падения с высоты, и одна нога у него была сильно укорочена, и передвигаться он быстро не мог. В деревне работы было много, но ему почему-то предлагалась только та работа, при которой он ездил верхом на лошади. Переносить, грузить, разгружать различные материалы он не мог. А быть сторожем и охранять колхозные поля, объезжая их верхом на лошади летом он мог, и такую несложную и лёгкую работу он с усердием выполнял. Он, сидевший верхом на лошади, гонялся за нами, малолетними людьми, когда мы лакомились зелёным горохом, репкой, турнепсом и сочными кочанами капусты, догонял кого - либо из нас и нещадно хлестал кнутом отставшего, будь то мальчик или девочка. Наверно, поэтому он у руководства числился как хороший работник. Ну а мы ненавидели его всей нашей детской душой. Всех нас догнать и наказать одновременно он не мог и тоже злился на нас и угрожал нам всеми карами, какие у него были в распоряжении. Конечно, он был несчастным человеком, и это своё несчастье он, как мог, переносил на нас в виде ненависти. Возрастом он был десятком лет старше нас, его сверстники ушли на войну защищать свою страну, а он остался среди нас, малолеток. Что он сам при этом чувствовал, и как он представлял себе настоящую и дальнейшую жизнь, мы не знали. Но мы сами знали и чувствовали всем своим существом, что мы не виновны в его несчастии. Мы, какие бы не были хорошие, плохие, дисциплинированные, недисциплинированные, работящие и ленивые постоянно воспитывались так, что надо много работать особенно в летнее время. И мы чувствовали общее тяжёлое положение в деревне и в колхозе и в меру своих сил занимались всеми работами и делами, которые всегда находились для нас и летом и зимой. Чем занимался наш Лаврентий осенью, зимой и весной мы не знали, так как не общались с ним. Нам думалось, что он мог бы заниматься содержанием, ремонтом инструмента, конской сбруи, подшивкой валенок и изготовлением лаптей, в чём очень сильно нуждались и жители наших деревень, и колхоз, а также делать другие работы, не требующие передвижений и сравнительно нетяжёлые. Почему ему не поручало руководство делать и выполнять такие работы, никто не знал. Да ведь он сам мог проявлять инициативу, научиться делать всякую нужную для колхоза и для людей работу, ему посильную. Но почему-то не приходила эта простая мысль никому в голову, как нам малолетним, казалось. Или может быть, он был ленив, а потому не принимал сам никаких мер, чтобы учиться работать и для себя же побольше заработать. Так он и жил отшельником, не общаясь с окружающими колхозниками, кроме как с руководством, которое поручало ему выполнять надзирательские функции, которые не требовали ума и созидательного труда.
  Д. Гонцово.Кировской обл. 1942-1948г.
  
   35. УПОЛНОМОЧЕННЫЙ НАДЗИРАТЕЛЬ.
  Наши крестьяне в весенне-летне-осеннюю пору занимались почти полностью сельскохозяйственными работами, то есть весной сеяли, высаживали, летом ухаживали и выращивали, а осенью убирали урожай зерна, овощей, корнеплодов, трав. Уборку старались проводить так, чтобы в поле не оставалось неубранными ни одного колоска, овоща, корнеплода, пучка травы и даже пучка соломы. Все понимали, что в зимнее время даже малая толика собранного урожая будет востребована и пригодится и для людей и для содержания всего поголовья скота. При уборке урожая не надо было никого шпынять и насильно гнать на работу.
  Все работники и каждый в отдельности, казалось, вольно или невольно и даже ревниво следили за качеством проводимой уборки каждым колхозником и старались воздействовать на соседей так, чтобы никто не делал огрехов и чтобы тщательно подбирали всё выращенное их руками. Не потому, что люди такие привередливые, злые, злобные друг к другу, а потому, что все понимали, что зерно, овощи, корнеплоды, травы, сено, солома - это и питание и содержание всех нас и наших животных, и чтобы всего этого было достаточно, что является залогом здоровья для всех живущих.
  В колхозе в страдное время весной во время посева и особенно осенью обязательно присутствовал посланный властями уполномоченный надзиратель, задачей которого осенью было наблюдать за процессом уборки, обработки, заготовки и сдачи сельскохозяйственных продуктов государству, считать эти продукты и докладывать об их количестве властям. Сдача зерна государству сначала представляла собой загрузку его в колхозное хранилище и сдача под хранение назначенному ответственному лицу. Это временное хранение государственного зерна диктовалось тем, что средств для вывозки его на склады, расположенные вдали от колхозов у железнодорожных станций не хватало, так как все средства были задействованы на уборке урожая. Зерно вывозилось из глубинок в основном зимой, когда освобождался транспорт.
  Посылая таких уполномоченных надзирателей следить за каждым шагом колхозников, власти не доверяли не только им, а и своим ставленникам - руководителям колхозов - обязательно членам Коммунистической партии. А ведь во время страды в колхозе ох как нужны сильные рабочие руки, да ещё и в отсутствие работоспособных мужиков! А они, эти сильные мужики приезжали в деревни наблюдать за тем, как работают колхозники - женщины, старики, дети.
  Много лет спустя после работы в колхозе я встретился с таким бывшим уполномоченным надзирателем. Он работал механиком в нашем цехе. Я случайно в частном разговоре рассказал о колхозных делах давно минувших дней, когда в наш колхоз приезжали здоровые мужики для выполнения надзорных функций над работами и над работающими колхозниками и как они высокомерно вели себя в деревне. А он рассказал о том, что он выполнял такие обязанности уполномоченного надсмотрщика в одном из колхозов в Костромской области не по своей воле. Его, молодого человека посылали надзирать за работами в колхозе, хотя он был механиком в машинотракторной станции - М.Т.С. Как же это понимать? Иван Павлович? Ведь ты механик, и во время страдной уборочной поры твоя обязанность состоит в том, чтобы все твои машины работали в поле без малейшей остановки. Ты должен быть всегда на своём месте, всегда держать руку на пульсе", не отрываясь и непрерывно следить за работой всех машин на уборке урожая. А если, остановилась какая-либо машина по причине износившихся детали или узла и не может работать, то твоя первая забота - без промедления, бегом, стремглав, вприпрыжку изыскивать, доставать годные детали, узлы, устанавливать их вместо неработающих и быстрее запускать машину в работу. Вот что ты должен делать, как механик, а не надзирать за спинами, задницами и юбками работающих колхозниц, хотя такое зрелище могло быть красивым и приятным. "Так меня посылали работать таким надзирателем, а я не знал, как отказываться от выполнения такого приказа, который отдавали руководящие партийные работники, и как пойти против их воли, тем более что такие приказы отдавались якобы от имени народа, государства и Коммунистической партии". Да; если ослушаться и пойти обслуживать и ремонтировать машины, то есть делать самые необходимые работы для всех нас, то такого механика, как ремонтёра могут убрать немедленно и поставить другого, лояльного надзирателя, который может не знать и не уметь ничего делать, а только надзирать за работающими рабами, как в лагере для осуждённых.
  Казалось, что властям было всё равно, как следить за работой машин, как их обслуживать и ремонтировать. Во время страдной уборочной поры и, особенно в осеннюю ненастную погоду уборочные и транспортные машины часто выходили из строя из-за заводских дефектов и поломок. И довольно часто приходилось видеть остановившиеся в поле, на дороге трактор или машину, неспособные двигаться. Власти относились ко всей уборке урожая в действительности спустя рукава. Их главной заботой была та, при которой колхозники сдали бы хлеб по плану, а если надзиратель считал, что зерно ещё есть в колхозе, то надо его сдать сверх плана. А на сносную жизнь работающих в колхозе людей им было наплевать и никакой заботы о них в действительности не проявляли, а только в печати на бумаге писали и голосом по радио громогласно заявляли о том, что крестьяне живут хорошо и зажиточно. Когда средства массовой информации находятся только в одних руках - руках Коммунистической партии, то можно написать и сказать всё то, что ей угодно - оппонентов нет - они запрещены.
   Д.Гонцово, Кировской обл. 1942-1948г,г
  
   36. ЦЫГАНЕ.
  Они появились у нас осенью 1941 года и остановились своим табором на свободной площади между нашими деревнями со своими семьями и несколькими фургонами, смонтированными на телегах. Они нуждались в продовольствии, в кормах для своих лошадей в ремонте и содержании своего транспорта. Потому они начали ходить и шнырять по окружающим деревням и селам, стали выпрашивать милостыню, а то и зачастую воровали, схватывали всё то, что плохо лежит. A плохо лежало у наших
  крестьян почти всё, потому что они раньше не знали воровства, и двери домов и усадеб закрывались на простые деревянные завертушки, которые указывали то, что хозяев в доме нет; и чтобы скот не мог случайно зайти на усадьбу. Беспечность была полная, не рассчитанная на пришлых людей, для которых эти завертушки не значили ровным счётом ничего и крестьяне жили по принципу: "Ты держи свои двери открытыми, что надёжней любого замка!' И как только появились пришлые люди, сразу началось
  воровство. Цыгане неплохие психологи и осенью, когда наши деревни остались без мужчин, которые ушли на войну, они немедленно увидели возможность воспользоваться бедой наших крестьянок и хорошо заработать на этой беде. Они пошли по дворам и стали заниматься гаданием на картах и ладонях, говорили ласковые и красивые слова, несмотря на выпавшие чёрные карты, обнадеживали крестьянок в том, что их мужья живы и здоровы и обязательно вернутся домой к семье и убеждали в том, что всё
  кончится хорошо. Они дурили головы всем так, как могли. Это было несусветное враньё, выдумка, красивые сказки, ни к чему не ведущие заклинания, а только никому не нужные обещания. Наши люди, удрученные настигшим их горем, хотели верить и верили во всякую чушь, сказанную им ересь, вздор и за которые почти охотно отдавали свои скудные припасы приезжим паразитам, зачастую оставаясь сами без питания и без необходимых вещей. А результаты гаданий никогда не оправдывались. Всё имеет какой-то предел. Крестьянки стали недоверчиво относиться к гаданиям пришлых людей. А им, этим людям нужно кушать, нужно кормить их лошадей,нужно проводить ремонт и содержание их транспорта--телег;фургонов,сбруи. И пошли эти пришлые паразиты воровать и тащить в открытую и тайно все,что плохо лежало: хлеб,съестные припасы, картофель, овощи, сено,солому,домашнюю утварь, инструмент,посуду, запчасти,сбрую для содержания себя,коней,для ремонта телег,фургонов. Они не стеснялись и при всем этом на просьбу колхозников помочь в уборке урожая эти приезжие варяги всегда отвечали отказом и казалось что с ними никто не в силах справиться.
   Наступила зима,начались холода,приезжим трудно выжить в таких условиях в своих фургонах и они покинули наши места, научив нас беречь своё и колхозное добро, после чего наши крестьяне стали вешать замки на двери своих домов, и тем самым хоть как-то защищаться от непрошенных гостей.
   Д.Гонцово,Кировская обл.,1941г.
  
   37. МОЯ ДЕРЕВНЯ.
  Наши деревни -Гонцово, Карасёво, Починки, Пасютино, Абрамово входили в колхоз, называемый 'Тринадцатая годовщина Октября". Земли колхоза расположены на северных увалах в северо-восточной Европе. Приблизительные координаты - 55с В.Д. и 60№ С.Ш. Территория колхоза находится на площади, вытянутой с запада на восток приблизительно на десять километров и шириной до трёх километров. Пути сообщения колхоза с внешним миром есть железная дорога, проложенная из Удмуртской республики в республику Коми, и в основном служащая для целей и задач Вятского лагеря НКВД. Она проходит в двадцати километрах от нашего колхоза и, кроме того, от неё прокладывались временные ветки, подходящие близко к нам. Существовавшие грунтовые дороги были приспособлены только для гужевого транспорта, а когда стали появляться автомобили, то дорогами пришлось заниматься серьёзно и ремонтировать их капитально. Водного транспорта не было. Река Кама проходила в тридцати километрах, да и судоходна она в тех краях была только во время весеннего паводка.
  Край наш таёжный и все деревни окружены лесом. Лес- это жизненная среда для людей, зверей, птиц, насекомых, источник древесины для строительства и топлива, ягод, грибов, съедобных трав и кореньев, технического сырья - древесного угля, смолы, берёсты, терпентина, дёгтя. Лес имеет очень важное климаторегулирующее, почвозащитное, водозащитное значение, фактор устойчивости жизненной сферы.
  Лес-растительность в наших краях поднимается в высоту до сорока метров - это деревья нескольких видов, которые замыкают своими кронами небо и солнце. Деревья - сосна, ель, пихта, берёза, осина, кедр, лиственница образуют верхний ярус леса. В нижнем, втором ярусе растут и располагаются кустарники - подлесок со съедобными и несъедобными плодами: черёмуха, смородина, шиповник, жимолость, малина, можжевельник, крыжовник, роза. В нижележащем, третьем сверху ярусе устраиваются и растут травы со съедобными или несъедобными цветками, листьями, стволами, кореньями, а также ягодники со съедобными черникой, брусникой, морошкой, клюквой, княженикой. В самом нижнем, четвёртом ярусе вырастают в основном съедобные грибы-подосиновики, подберёзовики, белые, ельничные, рыжики, грузди, валуи, сыроежки, встречаются и несъедобные грибы. Тут же произрастают мхи, лишайники. Какова роль несъедобных трав, растений, ягод, грибов, мхов, лишайников в жизни леса, в жизни людей, животных, зверей, птиц, насекомых, мы не знаем, но нам надо уяснить, что в природе ничего не делается напрасно, всё взаимосвязано, и нарушать связи в природе преступно и делать это не нужно.
  В лесу водились звери :лоси, медведи, лисы, рыси, зайцы, белки, волки и другие,а также лесные птицы: рябчики, тетерева, клесты, дятлы и другие.
  Лес защищал нас от непогоды - бурь, ураганов, сильных ветров. Он давал нам топливо-дрова, которые мы заготовляли в отведённых лесниками местах, и строительный материал для возведения, ремонта и содержания наших жилищ и общественных построек. То есть лес- это наш защитник, помощник, и, в какой-то мере, кормилец.
  Жители держали в личных хозяйствах скот и птицу, коров, свиней, овец, коз, кур, которые давали питание-молоко, мясо, яйца, а для хозяйства - шерсть, шкуры.
  Около нашего жилья, вблизи людей селились птицы-вороны, сороки, воробьи, ласточки, галки, грачи, скворцы. Тут же водились земноводные-лягушки, жабы, ящерицы. Летом на лугах, в полях, в лесах насекомые разноцветные красивые бабочки, стрекочущие и прыгающие кузнечики, трудолюбивые муравьи и пчёлы, жуки простые и кровососущие и конечно комары и мошкара, от которых почти не было спасения, особенно в начале и в средине тёплого лета.
  Земли, переданные государством колхозу на вечное пользование, использовались для выращивания зерновых культур: ржи, пшеницы, овса, ячменя, гороха; овощей картофеля, капусты, свеклы кормовой, моркови, турнепса, помидор, огурцов; технических культур: льна и конопли. Урожаи были сравнительно низкими на наших подзолистых почвах и в северных условиях. В нормальных условиях, без войн и их последствий выращенного урожая хватало и жителям и государству, хотя выращивалось всё это без ирригации и без мелиорации. На неполивных лугах выращивались травы, которые скашивались, сушились, хранились до зимы, когда такой корм использовался для содержания скота в зимнее время.
  Наша деревня- это тридцать усадеб с огородами и всеми необходимыми постройками. Каждая усадьба имела участок земли, где расположены были огород и домашние постройки, а именно: дом с одной или двумя избами, скотный двор- коровник и хлев; амбар для хранения зерна и муки; погреб со льдом для хранения скоропортящихся продуктов; подземная яма для зимнего хранения картофеля и овощей; отдельно стоящие баня и туалет.
  В деревне общественные постройки-зерновой ток-это крытое строение без капитальных стен, служащее для обработки урожая зерновых культур; конный двор с подсобными строениями, служащий для содержания конского поголовья, хранения и ремонта транспортных и вспомогательных средств; молочно-товарная ферма, служащая для содержания крупнорогатого скота и свиней, забоя скота и первичной переработки животноводческой продукции. Другие колхозные объекты в нашей деревне - это две зерносушилки, зернохранилище, служащее для хранения зерна, как колхозного, так и сданного государству зерна; полуподземное строение для хранения картофеля и овощей в зимнее время; льняной пункт для переработки льна и конопли; кузница; столярная мастерская; водяная мельница; отдельные здания-правления колхоза, магазин, строение для хранения горючеќсмазочных материалов, силосная яма для хранения зелёных сочных кормов для скота и шесть колодцев.
  К большому сожалению, всё это хозяйство, работавшее ранее и дававшее экологически чистые продукты, и кормившее крестьян и государство и худо-бедно работавшее в годы великой, трагической и убийственной войны и дававшее "всё для фронта, всё для победы" погибло навсегда.
  
   38. "ВЯТЛАГ" НКВД.
   В моём видении "Вятлаг" это отдельные лагерные пункты "ОЛП", расположенные вблизи ширококолейной железной дороги. Эта дорога была построена в тридцатых годах прошлого столетия мимо наших селений на север в сторону Пермского края и республики Коми с временно построенными ответвлениями. Количество О.Л.П., построенных рядом с железными дорогами было довольно много, и нумерация их доходила до двух сотен. Отдельные лагерные пункты построены для содержания и проживания в них незаконопослушных людей и преступников, несогласных с Советской властью и осуждённых по действующим в то время законам. "О.Л.П." .Это одноэтажные деревянные бараки, где проживали заключённые люди, и вспомогательные деревянные строения, такие как склады, кухни, мастерские, туалеты и сторожевые вышки, где обязательно для охраны находился часовой с оружием, и всё это было обнесено забором из колючей проволоки. Вольнонаёмные работники, обслуживающие О.Л.П., жили за зоной в деревянных домах и бараках, для них были построены бани, пекарни, увеселительные заведения, и система освещения, как домашняя, так и наружная. Дороги построены только грунтовые, как в зоне, так и вне зоны. В главном лагерном пункте, который мы называли "столицей" "Вятлага", дороги на главных улицах были вымощены деревянными отрезками, поставленными стоймя. При поездке по такой дороге на телеге стоял невообразимый грохот и вытрясывало, казалось все внутренности ездока. Сейчас это селение называется посёлком городского типа Лесной, Кировской области.
  Заключённые в лагере люди занимались заготовкой леса, распиловкой его на сортименты, перевозкой из лесосек к станциям железной дороги и погрузкой его в вагоны. Кроме того, эти люди занимались общественными работами внутри зоны по обслуживанию и благоустройству своих лагерных пунктов и всеми необходимыми хозяйственными работами. Работа в лесу тяжёлая, как, впрочем, и любая физическая работа. Нужно было добираться из барака в лес, зачастую по плохо проложенным тропам. Зимой нужно было очистить пристволовую площадку у дерева, свалить его, очистить от сучков и вершины, раскряжевать на брёвна по размерам и качеству, прикатить или стащить их в штабель, а затем вывезти их на лошадях к станции и погрузить в вагоны. Работа эта требует сноровки, опыта, умения, без которых человек не в состоянии выполнить заданную норму заготовки леса объёмом четыре с половиной плотных кубических метров. А следовательно, не выполнив, он не получит сполна и так тощий паек для поддержания своих сил, может ослабнуть и упасть навсегда.
  Соседка Маруся возила заключённых на заготовку леса зимой и обратно привозила их после тяжёлого рабочего дня в расположение лагерного пункта.
  После такой работы, да ещё и полуголодные, эти люди не могли даже держать свои головы в вертикальном положении и стучали друг о друга головами. Убежать в таком состоянии в зимнюю тайгу это верная гибель и побег не имел никакого смысла. Летом же заключённые могли сбежать из лагеря и из лесосек и сбегали на волю. Но в громадных лесных массивах они блудили и погибали.
  В наших деревнях часто появлялись оперативники из лагеря и проводили свою работу, которая заключалась в том, чтобы собрать нас в большую или меньшую толпу, и тщательно инструктировали всех присутствующих об опасности встречи со сбежавшими из лагеря и появившимися здесь заключёнными, которые могут ограбить, снять одежду, отобрать питание, а то и прибить зазевавшегося, или отставшего в лесу, или работавшего в дальнем поле деревенского жителя.
  При встрече с такими лихими людьми всем нам надлежало немедленно сообщать об их появлении в деревнях и окрестностях в Сельский Совет, в правление колхоза, или в органы НКВД. Такую работу жители наших деревень старались выполнять, так как знали, что при встрече с такими людьми никакого добра не жди.
   Д. Гонцово,"ВЯТЛАГ" НКВД 1941-1948 г.г.
  
   39. НАША СЕМЬЯ.
  Вспоминаю своих родных людей. С течением времени исчезает память. Если бы в своё время записать хотя бы все наши главные дела, поступки, ошибки в жизни, в работе, в обучении, то в будущем можно было бы избежать много наших промахов и всех других отрицательных дел. Исчезают из памяти даже вроде бы запоминающиеся эпизоды, не говоря о деталях.
  Возможности для записей нашей жизни были, но не было желания и как будто бы и потребности. Приходится сожалеть об исчезнувших из памяти многих положительных, полезных, жизненно важных дел и фактов.
  Наши дед Иван Андронович с бабушкой Варварой имели большую семью - родили, выкормили и, как могли, воспитали в прежних условиях восемь детей. Пять дочерей - Матрёна, Анна, Фёкла, Анастасия, Мария. Сыновья - Василий, Прокопий, Афанасий.
   Вся семья возникла на рубеже девятнадцатого - двадцатого веков в деревне Гонцово Пермской губернии. Дети один за другим вырастали, становились взрослыми, выходили замуж и женились, заводили свои хозяйства по принципу: "Хватит вам ребята чужое пиво пити, не пора ли вам ребята, своё заводити!". Девки работящие и работающие, у них проблем с замужеством не возникало, за исключением Анастасии. Парни тоже не сидели, сложа руки, женились и начинали строить свои хозяйства.
  Матрёна вышла замуж в деревню Карасёво, расположенную от нас на расстоянии четырёх километров за степенного и рассудительного крестьянского человека Андрея Николаевича.
  Они построили своё хозяйство - дом с двумя избами, надворные постройки, крытый двор, разработали крестьянскую усадьбу, которую дали царские власти. Постепенно родились дети - Марина, Раиса, Василий, Степан, Аркадий. По достижении определённого возраста все принимались за посильную и непосильную работу в домашнем хозяйстве и в колхозе.
  Марина вышла замуж в соседнюю деревню за уважаемого парня Терентия. Началась война, и Терентий Васильевич ушёл на войну. Воевал, пришёл домой раненым офицером. После возвращения его в деревню колхозники избрали его председателем колхоза. Они с Мариной родили двух мальчиков.
  Василия также забрали в армию, на фронт, откуда он не вернулся.
  Раиса вышла замуж за вернувшегося с войны старшину Григория Михайловича.
  Степан женился в молодом возрасте на красивой девочке Марусе, с ней они родили мальчика. Аркадий, к сожалению, заболел пороком сердца и скончался в раннем возрасте. Его не могли спасти в существовавших в те времена условиях. А ведь он умел взбираться на самые высокие сосны в лесу.
  Анна вышла замуж в дальнюю деревню Безгачево за толкового работника Ивана. Они устроили свою усадьбу, построили все необходимые для жизни объекты - жилой дом с двумя избами, надворные постройки, крытый двор. Работали они сначала на выделенном земельном наделе, а потом, после вступления в колхоз, работали там. Родили и вырастили сына. Началась война, и отец с сыном ушли на фронт защищать страну от фашистов. Домой не вернулись. Тётя Анна жила одна, продолжала работать в колхозе, не надеясь ни на кого, а только на саму себя, да своих соседей, которые могли чем-то помочь от хвори и недуга.
  В 1946 году нам пришлось поехать обрабатывать поля в их колхозе, точнее помогать им. Я зашёл к ней, и она очень обрадовалась моему приходу, и угостила сверхсупергипервкусным обедом и внимательно всё время смотрела на меня, не отрываясь. Я не могу описать её взгляд - взгляд человека - женщины, потерявшей на войне самых дорогих ей людей - мужа и сына.
  Фёкла вышла замуж в дальнее село Гидаево. Они с мужем жили и работали в колхозе, имели усадьбу и дом, а перед самым началом войны переехали жить и работать вольнонаёмными работниками в отдельном лагерном пункте Вятского лагеря НКВД. Там они и жили, родили двух мальчиков.
  Мария вышла замуж за трудолюбивого весёлого парня Ефима в деревню Починки, расположенную в трёх километрах от нашей деревни в конце тридцатых годов. Родили они девочку Розу. Имели свой огород, дом с надворными постройками. И работали в колхозе толком и прилежно. Началась война и дядя Ефим ушёл в действующую армию, а оттуда не вернулся.
  Тётя Мария с дочерью Розой как-то жили и прожили всё это недоброе, тяжёлое время.
  Анастасия с самого детства болела, у неё неполадки с мочеполовой системой, а потому она замуж не вышла. Она жила пока в доме дяди Василия до тех пор, пока не освободился в деревне дом уехавших работать в Вятлаг хозяев, и она перешла жить в пустующий дом.
  Работала она в основном овощеводом, выращивала огурцы, помидоры, репу, морковь, турнепс, капусту, лук. Около дома был разработан огород, где она выращивала овощи и картофель. Что-то зарабатывала в колхозе, конечно, было не густо, но тем и жила. Хороших яств не было. Все тяготы и лишения она переносила сама. Соседи помогали ей, а она в меру своих сил помогала всем. В деревне в те времена было так, что люди помогали друг другу в беде и в невзгодах. Была она тихим, безответным человеком. Мы с двоюродными братом Петей и сестрой Анной заходили и навещали её, чему она была рада и угощала нас вкусной деревенской брагой. Ни о чём и никогда не просила нас, хотя мы чувствовали, что она нуждается иногда в нашей помощи.
  Отец мой, Прокопий Иванович работал в колхозе. А кем? Толком не знаю. Зимой он уходил на лесозаготовки и работал там с осени до весны. Весной он возвращался в деревню и начинал работать в колхозе. Не забывается то, что по приходу его домой наши шесть подоконников были уставлены деревянными ящиками с землёй, в которую он высаживал семена всех сельскохозяйственных зерновых культур, для того, чтобы определить всхожесть семян, после чего решить вопрос о приобретении или не приобретении семян для посева. Летом он занимался вспашкой полей. А осенью принимал на склад обработанное и готовое зерно на зимнее хранение. У нас также была своя усадьба с огородом и строения - дом с двумя избами, конюшня, амбар, хлев и погреб.
  Началась война, и отца забрали на фронт. Днём пришла повестка, а вечером отъезд. Он отдал ключи от зернового склада в правление. Сухари, бельё и одежда были заранее приготовлены, и вечером он уехал, навсегда.
  Дядя Афанасий, младший из братьев оставался в старом обширном доме, построенном в девятнадцатом веке, со всеми необходимыми надворными постройками и крытым двором. Усадьба была разработана, и в огороде выращивались овощи и картофель. Ему пришлось легче старших братьев с усадьбой и домом - не надо было заботиться о разработке и строительстве дома и хозяйственных построек. Перед началом войны он женился на Светлане, и они произвели мальчика. Можно было жить, поживать и добра наживать, если не припеваючи, то уж неплохо. Началась война, и его молодого человека, забрали в действующую армию, откуда он не вернулся. Он вообще потерялся где-то, как будто и не существовал и не жил на свете. Никто не знал и не знает, куда он девался. Когда забирали на войну, то не спрашивали и не интересовались им, как человеком, а забрали как скотину на войну, и он исчез в неизвестности. В документе, присланном из Министерства обороны Российской Федерации даже нет того, что "Пропал без вести!" Вполне возможно, что он погиб, когда следовал на фронт поездом или автотранспортом. Тогда должна быть где-то запись о разбомблённом поезде или автотранспорте. А поскольку нет таких записей, то это наводит на мысль, что штабы действующей армии работали из рук вон плохо.
  Сын дяди Афанасия умер. Не было нормальных условий не только для содержания малого дитя, но и для взрослых. Молодая жена после окончания войны, не дождавшись мужа, вышла замуж за того, кто был сердцу мил.
   Д. Гонцово,Кировской обл. 1941-1945г.г.
  
   40. МАТЬ.
  В детстве, когда я был ещё несмышлёным и неспособным ни к чему ребёнком, мать брала меня с собой в поле и усаживала на тряпку под кустом, или под деревом, или под суслоном, так как дома оставлять меня одного, малолетнего было нельзя, да и опасно. А когда я стал постарше и мог самостоятельно что-то делать, то стал выполнять несложные домашние работы, как-то: выгонял корову на поскотину пастись самостоятельно, охранял свинью и кур, относил обед отцу на дальнюю пашню, убирал мелкий мусор и делал другие посильные работы.
  Осенью 1941 года отец ушёл на войну, и мы остались втроём: мать, я неполных девяти лет человек и двухлетняя сестра Вера. В деревне, откуда все челоможные мужчины ушли на фронт, все оставшиеся, способные ходить, что-то делать, думать, шли выполнять посильные, а иногда непосильные работы. Мать много и тяжело работала в колхозе и дома, так как требовалось работать и за ушедшего на фронт отца, то есть "За себя и за того парня". Холод, неуют, несчастья, болезни поселились в деревне и в нашем доме.
  Питание пока какое-то было - зерно, мука, картофель, мясные продукты - последние остатки былой роскоши, если можно было так назвать жизнь в деревне в тридцатых годах двадцатого столетия. Ушедший отец в первое время регулярно писал нам письма, в которых сообщал о первом времени службы в Красной Армии, и что он пока жив и здоров и давал нам советы и наставления, как вести домашнее хозяйство в сложившихся нелёгких условиях. Письма треугольной формы приходили от него с обязательным штампом: "Проверено военной цензурой". В одном из первых писем он сообщил нам, что он в составе подразделения находится на формировании в городе Можге в Удмуртской республике. Удивительно, как могла прошляпить военная цензура в условиях тотальной секретности это название в письме. Потом сообщил, что их вскоре отправят на фронт, и просил нас пока ему не писать ответа, а когда он приедет на другое место, то он сам нам напишет.
  Через какое-то время он стал нам писать, а мы ему регулярно отвечали и сообщали обо всех наших делах, плохих и хороших и обо всех неурядицах аккуратно и подробно. В конце 1941 года письма от него перестали приходить. Мы продолжали писать ему по последнему адресу - номеру полевой почты, но ответа не было.
  Мать плакала и ругалась и постоянно обвиняла меня в том, что я неправильно написал адрес и номер полевой почты на конверте, и заставляла меня под свою диктовку писать письма снова и снова. Сама писать она толком не умела, так как образование её было два класса церковно - приходской школы. На наши письма ответа не было, так как мы посылали их в пустое пространство. Мать злилась, наказывала меня ремнём или кнутом за якобы неправильно написанный адрес. В результате мы все трое ревём навзрыд хором: мать, не получающая известий от отца, я, как несправедливо наказанный, и двухлетняя Вера, о которой мы забыли и не уделяли ей должного внимания. Тяжко и горько, как будто какое-то проклятие свалилось на наши головы.
  Я понял, что отца у нас не стало. Если бы он был жив, то проявил бы инициативу и нашел способ сообщить нам о себе.
  Мать жила и воспитывалась в большой семье, где было четыре дочери и два брата. Их отец и мать работали много, не жалея себя, и жёстко приучали всех детей к любому делу и к любой работе и всех заставляли заниматься посильной работой, невзирая на возраст. Ждать милости от природы и властей предержащих было напрасно. Власти не помогали, а наоборот, не участвуя в крестьянской работе, стремились забирать от крестьян побольше. Летом занимались полевыми работами, используя полностью каждый световой день в течение весны, лета и осени. Надо было выращивать урожай зерновых, овощей, технических культур - льна, конопли и заготавливать достаточное количество кормов для содержания скота в зимнее время. Кроме того, надо заготовить достаточно дров для отопления своего домашнего хозяйства, и собрать в лесу грибы, ягоды, съедобные травы и коренья. В большой семье надо всех накормить досыта так, чтобы все были работоспособны, а также одеть и обуть пусть в домотканые одежды и обувь - лапти, валенки, которые изготовлялись на месте, дома. Зимой всех детей также учили толково и производительно в тех условиях работать - прясть пряжу, ткать льняное полотно, плести лапти, ремонтировать валенки, одежду, ухаживать за скотом.
   Мать казалась мне сильным человеком и что она никого и ничего не боится. Она была острой и злой на язык, всегда давала достойный отпор оппонентам, невзирая на лица. А поскольку она истово работала в колхозе и это ее качество отмечали многие, то ее вынуждены были уважать, хотя кто-то относился к ней с неприязнью, а то и с ненавистью. Особенно те, кто мало, неумело и лениво работал, и кому часто делали замечания за плохо сделанную или за неорганизованную работу. По такой части и мне приходилось попадать под ее жесткие действия. А однажды я не выдержал и в глаза ей бросил: "Твой отец был помещиком и никого не жалел, так и ты тоже не довольна". За такую реплику я ожидал ремня с пряжкой по заднице. Не последовало. А уже в спокойной обстановке она мне рассказала о своей детской жизни и о том, что в то время главным было накормить, одеть и обуть детей так, чтобы они были здоровы и работоспособны.
  А при жёстком столкновении с оппонентами она давала отповедь. "Я как встану на порог и покажу вам всем пирог (вагину)", после чего оппонент поспешно уходил.
   К нам в деревню довольно часто приходили из "Вятлага" эвакуированные из западных районов СССР люди с целью поменять свои вещи на продукты - молоко, картофель, овощи.
   Ко мне подошла женщина и предложила инструмент - перочинный нож, где кроме него, закреплены несколько других рабочих органов - нож, шило, штопор, ножницы, и самое главное- алмаз, инструмент для раскроя и резки стекла. Это очень редкий в то время и очень нужный в деревне инструмент. Мне назвали, по моему мнению, смешную цену - два ведра картофеля. Я, не раздумывая, немедленно вытащил требуемое количество картофеля. Но откуда-то появилась мать и запретила нашу сделку. Женщина попыталась объяснить о ценности инструмента, а я убеждал её в том, что это не только в деревне, но и в округе очень нужный инструмент. Но доказать я ей ничего не смог, так как был мал ещё ростом - мне было около одиннадцати лет. Мать не стала никого слушать. Дело сорвалось, и женщина ушла. Прошло время. Неистовость и злоба у матери прошли, и я объяснил и доказал ей, какую она совершила ошибку. Она поняла и попеняла мне, что я недостаточно чётко убеждал её в покупке инструмента, и искренне пожалела об этом. Но близок локоть, да не укусишь.
  В деревне зимой не было такой страды, как весной, летом и осенью. Колхозники занимались обработкой и хранением зерна, овощей, льна, конопли, содержанием и кормлением конского поголовья и молочного стада, вывозкой зерна и продуктов животноводства, а также ремонтом транспорта, сельскохозяйственных орудий, конской упряжи и другими подсобными работами.
  Прошла первая военная зима, наступила весна, а с ней и полевые работы. Теперь надо было выполнять тот же самый объём работ, как и год тому назад, в условиях отсутствия наиболее сильных работоспособных людей и при отсутствии многих, забранных на войну коней. Возросла нагрузка на всех людей, лошадей. Женщины теперь остались в колхозе и дома главной силой, и вся ответственность и работа и забота за всё хозяйство колхоза и за личное хозяйство легла на них.
   Мать брала пару лошадей, сбрую, плуг, и мы запрягали двух наших лошадок цугом в плуг и ехали пахать землю в поле. Задача матери состояла в том, чтобы отрегулировать плуг, по возможности так, чтобы он при движении за лошадьми не падал даже без поддержки, и когда пахарю легче управлять им, а моя задача была в том, чтобы постоянно следить за состоянием лошадей, управлять ими, подгонять их, если ленятся, накормить и напоить их. Оплата труда матери была сдельной, а моя - повременной. За выполненную работу в колхозе сначала записывали трудодни в соответствии с количеством и качеством сделанной работы, и за которые в конце года что-то выдавали из произведённой продукции, нужно сказать, совершенно недостаточной для нормального проживания в деревне людей. Рабочий день продолжался с раннего утра до захода солнца с перерывом на обед и двумя небольшими перерывами до обеда и после него. Личное хозяйство в это время было пущено на самотёк.
  А вечером, после работы в колхозе матери нужно было заниматься со своим хозяйством, а именно подоить корову, накормить свинку и кур, приготовить какой-нибудь ужин, да ещё заниматься малолетней Верой, которая весь длинный день была предоставлена себе самой. Ухаживать за малолетними детьми практически было некому, так как все способные что-то делать люди были заняты работой в колхозе, а неспособные оставались в домах и не выходили наружу. Сейчас к стыду своему или ужасу, не могу вспомнить, чем и как занималась сестра Вера в те дни, когда мы работали в поле, и как она росла. А я, приходя с работы, раздевался и падал на металлическую кровать, тогда не хотелось, не есть, не пить, а только завалиться и поскорее уснуть глубоко. Но хорошего сна не получалось, потому что ноги после долгого хождения по полю в промокших лаптях, а иногда босиком, ночью начинали невыносимо болеть, и уж тут было не до сна. Я вскакивал, как очумелый и начинал бегать по комнате до тех пор, пока боль не утихала.
  Проходят десятки лет, а вот такая зараза, как боль в ногах иногда приходит ночью, а конкретно после того, как я поработаю физически интенсивно, или пройду значительное расстояние по ровной или неровной местности и я, чтобы прекратить боль в ногах, вскакиваю с кровати и бегаю и кручусь в комнате. Бывали и такие случаи, когда я со своими нервозностями в постели, во сне ногами бил жену Нину в задницу и передницу, что опасно для её здоровья. Бег и кручение помогают, боли в ногах отступают, видимо потому, что кровь приливает в нижние конечности в большем количестве.
  Утром мать вставала очень рано, если нужно было, то топила русскую печь, готовила небогатое и нехитрое питание на весь день, а я выгонял корову на божью волю добывать себе самостоятельно питание, задавал корм курам и свинке, после чего мы отправлялись в поле на работу, предоставляя сестру Веру самой себе. Такая работа в колхозе и забота в домашнем хозяйстве продолжались весной, летом и осенью.
  Толком отдохнуть можно было только тогда, когда была дождливая погода, которая не давала возможности работать в поле и на лугу во время обработки поля и на уборке урожая. Но и в непогоду надо было заниматься домашними работами, такими как сбор грибов, ягод, съедобных трав и кореньев, и это было большим подспорьем для всех людей в те времена.
  Весной готовили и обрабатывали поля, то есть убирали сорняки, пахали и бороновали почву, сеяли зерновые и зернобобовые культуры, овощи, сажали картофель. Не обходилось и без курьезов. При весенне-посевной кампании в колхозе часто присутствовал посланный властями уполномоченный надсмотрщик, который вёл наблюдения за весенними сельскохозяйственными работами. Его задачей было то, чтобы заставить сеять и садить по тому предначертанию, которое придумала власть. Но погода, будь она неладна эта погода, которая не подчиняется никакой власти, она свободна, и что хочет, то и творит. После относительно тёплой погоды наступил холод. А в высшей власти в это время запланирован посев зерновых. Колхозные деды доказывают, что с севом можно погодить, так как у них был опыт, и они знали, что зерно нужно сеять в тёплую землю и урожай вырастет. Но твердолобые начальники не обращали внимания на дедов и их опыт и заставляли бросать в мёрзлую землю зерно. Всходы были, но слабее, чем там, где зерно было посеяно позднее, но в тёплую землю.
   Работа летом заключалась в уходе за посевами, уборке сорняков, заготовке кормов для лошадей и для коров и свиней. А осенью нужно было убирать урожай, и эта работа продолжалась до глубокой осени и даже до снежного покрова. В первую очередь убирали урожай зерновых, обмолачивали и очищали зерно, потом сушили и сдавали государству. Сдача государству заключалась в том, что приготовленное и кондиционное зерно временно помещалось в колхозное хранилище, так как везти его не было достаточных средств. Все средства были использованы на уборке урожая, а это было главным делом. Это понимали и твердолобые большевистские руководители. Зерно вывозилось из глубинки на пристанционные хранилища тогда, когда освобождались транспортные средства в колхозе.
  Осенью мать взяла меня с собой жать рожь. Но я не знал этой работы, и не умел её делать и сказал ей об этом, на что она резонно ответила, что эта наука не хитрая и научиться ей можно быстро и с такими словами вручила мне серп для ручной жатвы зерновых колосовых. День я проработал вроде бы нормально, но производительность моя была очень низкой, и мать мне сделала замечание о том, что работать надо всё-таки побыстрее, нажинать побольше ржи и заработать побольше трудодней. В другой день я попытался работать побыстрее и второпях серпом порезал себе левую руку. Ну и что же? Наказание в виде кулаков матери по моей заднице на месте и медицинская помощь в виде разорванного платка, послужившего для перевязки раны и упрёк: "Не симулируй и не занимайся членовредительством, потому что ты не в лагере, где этим занимаются заключённые, а ты пока не осуждён и считаешься свободным человеком
  Нам казалось, что мать мало заботилась о нас, своих детях, держа нас в спартанских условиях, и принуждала нас заниматься посильными делами без лишних отдыха и перерывов. Себе она тоже не давала лишнего покоя, праздного ничегонеделания, и всегда находила какое-нибудь нужное, полезное для хозяйства дело и старалась хоть как-то и что-то сделать для нас и для себя, чтобы меньше донимали голод, холод и, по возможности, легче пережить плохие, лихие времена. Приведу пример. В хозяйстве пока есть дрова. Часть них мы заготовили весной в отведённом участке леса, а часть я в зимнее время в лесу заготовлял и привозил домой кряжи, которые мы разделывали на пригодные для отопления дрова. Мать видит иногда, что я свободен, бездельничаю и дает задание запрячь коня в дровни, ехать в лес, заготовить кряжи из сухостойного дерева или из березы, погрузить и привезти их домой. Работа мне знакомая, выполнить я ее могу, хотя она не из легких, а лень моя родилась раньше меня, и не охота мне делать эту работу и считаю ее пока ненужной. Я пытаюсь доказать это, но бесполезно. Сдаюсь, иду и выполняю что нужно
  Была ли эта работа преждевременной, сказать трудно, так как запас топлива никогда не лишний. Надо понимать то, что мы не знаем, что произойдёт в будущем, и что сегодня мы что-то можем делать, а завтра может быть и так, что мы ничего неспособны будем сделать.
  Зато как уютно и комфортно (да, комфортно)! почти так же, как люди чувствуют себя у камина, в котором горящие поленья дают приятное тепло, в зимнее время мы чувствовали себя тогда, когда усаживались вокруг топящейся и согревающей нас небольшой металлической печки, установленной посреди комнаты, и слушали весёлое потрескивание дров и гудение выходящих дымовых газов через металлическую трубу. И как хорошо было испечь на этой печке нарезанные из картофеля сочни и покушать их, да ещё и с солью. И во время такой хреновой некачественной нашей жизни это была для нас хоть какая-то маленькая радость, которую мы могли позволить себе почти каждый день, при достаточном количестве дров. А если их недостаточно, то и тепла у нас будет немного. То есть не потопаешь, не полопаешь.
  В зимнее время для матери находилась постоянная домашняя работа - прясть льняную и шерстяную пряжу, ткать льняные и полушерстяные ткани, и изготовлять для нас хоть какую-то одежду, кроме того надо было. Всем связать тёплые шерстяные носки и рукавицы. Одежда на нас быстро изнашивалась, образно говоря, горела как огнём, так как мы были подвижными людьми и при всякой возможности убегали и возились в снегу до самой ночи. Вдобавок к этому, когда я стал заниматься перевозкой зерна на железнодорожные станции, то по своей забывчивости, растяпству при разгрузке и транспортировке мешков с зерном в склад сбрасывал свои рукавицы и оставлял их в санях, и их тут же уворовывали работающие рядом заключённые люди из Вятлага. Это случалось каждую зиму и не по одному разу. Забывчивость моя бесконечна. Я приезжал домой, с голыми руками. Мать не ругалась истово, так как знала, что с моей забывчивостью нельзя ничего было сделать. Она только сетовала, что на меня не напасешься рукавицами, и иногда плакала, что для меня было невыносимо, хуже всякой трепки.
  И, как мне думалось, она была гордым человеком, и не однажды говорила в кругу соседок: "Сдохну, но,сбирать не пойду". Такие заявления от неё никто не ожидал, потому-что - "От тюрьмы и от сумы не отказывайся". К этому в те времена прийти было совсем несложно, хоть ты и вкалывай, взламывай усиленно и бесконечно долго. Она пыталась быть независимым человеком, и иногда ей это удавалось, но условия и обстоятельства существования тогда были таковы, что людей гнули, ломали, ставили на колени зачастую ленивые, никчемные приподнявшиеся "бугры", которые пытались и унижали более работоспособных и сильных людей.
  Летом внезапно потерялась в лесу сестра Вера. Она ушла вместе со своей подружкой, тоже ребёнком, в лес и не вернулась домой, так как она разошлась со своей подружкой, которая вернулась домой вечером, плакала и говорила, что они разошлись, и что она звала Веру, громко плакала и кричала, но всё было напрасно. День был погожий, солнечный и наступил вечер. Нам сообщили о том, что Вера, семилетний ребёнок, заблудилась в лесу. Мать была активным человеком, и сумела немедленно поднять на ноги всех, и в первую очередь руководителей колхоза и сельсовета, после чего были собраны челоможные и работоспособные люди из ближайших деревень, которые, несмотря на вечернее время, пошли искать ребёнка в лесу. Направление поиска было приблизительно известно, и далёко Вера не могла уйти, и люди надеялись отыскать её с помощью голоса, зова и громких криков. Но она могла устать и заснуть где-нибудь под деревом. Активные поиски не дали результатов. Мать постоянно бегала, тормошила всех, беспрестанно плакала, не спала ни одной минуты, бесконечно спрашивала соседскую девочку Юлию, тоже малого ребёнка, обо всём, происшедшем, что было до блуждания Веры. Но что мог ответить малолетний ребёнок разъяренной обезумевшей женщине? Практически ничего. Не исключалась возможность того, что заблудившуюся девочку мог встретить и поймать сбежавший из "Вятлага" голодный заключённый, прибить её и прикушать, так нам думалось. Двое суток Вера ходила по лесу, болоту, где-то ночевала и, наконец, самостоятельно вышла к опушке леса, где вблизи располагалась молочно- товарная ферма. Её заметили работники фермы и немедленно устремились к вышедшему из леса ребёнку, так как все в округе знали об исчезновении малого человека в лесу. Её привели на ферму, накормили, и где она рассказала о своём путешествии по лесу. И как отразилась эта непредвиденная и нехорошая прогулка на её здоровье, я не знаю, но после этого она росла вполне здоровым человеком.
  Здоровье матери, подорванное тяжёлой работой и постоянным недоеданием, стало быстро уходить. И хотя она продолжала ещё активно работать в колхозе и заниматься домашним хозяйством, но все стали замечать её угасающие энергию, решительность и работоспособность, вместо которых, появились слабость, немощность и постепенное угасание её деятельности. Она уже не казалась мне такой сильной, как прежде, а только жаловалась на постоянное недомогание, на плохое самочувствие и стала заметно сдавать в работе и в домашнем хозяйстве. Если раньше она сама неутомимо работала и меня заставляла работать производительно, то теперь она стала сама вялой, и вялыми стали её распоряжения, требования, неконкретные, типа: "Делай, как знаешь", "Делай, как хочешь". Или: "Эту работу можешь погодить делать, или не делать её совсем?"
  Домашнее наше хозяйство продержалось в течение военных лет в удовлетворительном состоянии, а теперь начало постепенно приходить в упадок. Постройки - дом с жилой и недостроенной избами, коровник, хлев, амбар, погреб, баня, картофельная яма. Всё это требовало ухода и хотя бы мелкого косметического ремонта крыш, окон, дверей, полов, перекрытий и замены непригодных деревянных деталей. Выполнять какой-либо ремонт я самостоятельно ещё не умел и не мог. Надо учиться всему этому, чтобы квалифицированно выполнять ремонтные работы. И для ремонта нужны были материалы, которые у нас отсутствовали. Вдобавок ко всем недостаткам заболела и пала корова, и мы также не могли толком справиться с содержанием и кормлением двух овец, свиньи и кур, которые нужны были нам для пропитания и получения шерсти. Мать окончательно заболела и стала неспособной больше заниматься какими-либо полезными делами. Ей нужно было лечиться и восстанавливать своё здоровье. Однако в сельской местности в те времена серьезного лечения не получалось, и не могло его быть. Её поместили в фельдшерский пункт, в котором пытались как-то лечить в условиях, когда ощущался острый недостаток медикаментов, и даже полное их отсутствие в отдельных случаях, и в этом медпункте не было ни одного квалифицированного врача, недоставало среднего и младшего медицинского персонала, а всем медпунктом заведовал фельдшер. Проведённое лечение оказалось недостаточным. Мать умерла в январе 1948 года в возрасте сорока лет. Они вместе с моей сестрой спали на тёплой русской печи, а я располагался на металлической кровати, установленной в комнате у стены. Утром Вера проснулась, спустилась с печи, подошла и разбудила меня и убийственно спокойным голосом сказала: "А мама не живая". Я встал, посмотрел на неё и громко гаркнул: "Ты, что шлёпнулась с ума, или рехнулась совсем?" Я что-то ещё недовольно промолвил, а Вера тихо стояла, как по стойке "Смирно" и молчала. Я пошёл, влез на печь и убедился в том, что мать скончалась. Мы знали о том, что дни её сочтены, но не думали, что это так быстро произойдёт, так как она до последнего дня ходила на ногах по дому и отдавала необходимые распоряжения.
   Д.Гонцово,с.Гидаево.Кировской обл.1936-1948г.г.
  
   41. ПРАСКОВИЯ.
  Насколько мне помнится в предвоенные и военные годы она была молоденькой, изумительно красивой девочкой. Родители Василий Михайлович и Мария Дмитриевна бесконечно восхищались и отдавали ей все почести, внимание и лучший кусочек и строили несбыточные надежды на неё. В семье были и подрастали младшие братья - Николай, Иван и Вячеслав. Это были сыновья - будущие мужчины, и на них меньше обращали внимания и в воспитании и в куске хлеба.
  В начале войны отец Василий Михайлович был отправлен на трудовой фронт, как инвалид производства. Дети все, в том числе и хорошенькая Прасковья работали в колхозе на тех работах которые были нужны, посильны, и даже непосильны для детских организмов.
  Прошли военные и первые послевоенные годы в тяжёлой и беспросветной, полуголодной и холодной нашей жизни.
  Отец Василий Михайлович вернулся с трудового фронта из Архангельска и немедленно приступил к работе в колхозе. Семья почувствовала облегчение.
  Прасковья подросла и из красивой девочки превратилась в цветущую необыкновенно привлекательную девушку. Её увидел приезжавший из "Вятлага" условно освобождённый заключённый, влюбился в неё и сделал предложение. Парень он был статный, красивый, рослый и видный. Она не отказала и они поженились. Он пока работал в лагере, а Прасковья устроилась работать вольнонаёмной работницей в отдельном лагерном пункте.
  Они произвели на белый свет мальчика, который стал расти, если не по дням и часам, то нормальным и здоровым. Но надо же было такому случиться, когда мама не смогла уследить за слишком вольными действиями ребёнка, который нашёл колодец упал в него и утонул в воде.
  Супруги погоревали о погибшем мальчике, и произвели ещё одного ребёнка. В зимнее время он простыл, и мама с ним поселилась в деревне для того, чтобы держать дитя в тепле. Некомпетентные люди советовали иногда открывать форточки для подачи свежего чистого воздуха в комнату. Этого делать не нужно было, так как дело было холодной зимой, и тогда, когда малому человеку требовалось тепло, если не от матери, то хотя бы от тёплой русской печи. Но это не сделали. Ребёнок погиб.
  После таких потерь молодой, красивый человек по фамилии Деминец, родом из Молдавии сказал жене Прасковии: "Так дело не пойдёт", и уехал к себе на родину.
  Прасковья осталась одна, без мужа. Потом она переехала жить и работать в город Нижний Тагил. Там нашла друга себе вальяжного, заносчивого, эгоистичного, самолюбивого, моряка и горняка Сашу. Они поженились и родили девочку Галю. А затем переехали во вновь строящийся город Качканар. Саша работал машинистом бурового станка в горно-обогатительном комбинате, а Паня работала бухгалтером в строительном тресте. Сначала они жили в отдельной комнате в деревянном доме, а затем переехали в каменный дом - "хрущёбу". Жить стало легче и веселее. Они даже устраивали хорошие вечера с песнями и танцами.
  Дочь Галя выросла, ей нашёлся молодой парень, под стать ей и они устроили свадьбу. Им желали всего хорошего и самого лучшего в жизни. Они произвели на свет двух сыновей. Можно было жить если не прекрасно, то уж довольно сносно. Но семье катастрофически не повезло. Молодой муж по какой-то причине добровольно ушёл из жизни, наложив на себя руки. Да, жизнь прожить - не поле перейти. Надо предусматривать свои действия далеко вперёд, а не только вблизи, перед своим носом, и серьёзнее думать о своём будущем.
  Галя вышла замуж за другого человека. Она занялась предпринимательством, и вроде бы её дело шло успешно. Но по неизвестным нам делам она погибла. Остались сыновья Женя и Саша. Женя занялся наркоманией и тоже погиб. Саша живет с семьей и работает.
  Прасковья в один не прекрасный день скончалась в возрасте67 лет от гипертонии. Так прошла вся жизнь чудесно красивой, бесконечно любимой родителями девочки Прасковьи Васильевны.
  Муж Саша скончался в возрасте 78 лет слабым, канючим и считающим себя высокопарным и спесивым человеком.
  Д.Гонцово,"Вятлаг",Кировской обл.
  Н.Тагил,Качканар,Свердловской обл. 1939-2006г.г.
  
   42. ВЕРА. СЕСТРА.
  Она появилась на белый свет почти в моём присутствии. Мать чувствовала, что скоро родит ребёнка. Отец ушёл на работу, а мне строго запретили уходить из дома. Мать делала в доме какие-то работы, приборку избы, очистку мебели. Я оставался дома и занимался сам с собой игрой в лодыжки - бараньи кости, и разбрасывал их по полу, они становились в четырёх положениях: 1-"чиста", 2-"горя", 3-"сак", 4-"тол", то есть на каждой грани своё количество очков. Играть не хотелось одному, да и день был солнечный, на улице кругом всё баско, и мне хотелось выбежать на улицу, и там резвиться с другими такими же ребятами.
  В середине дня мать расположилась на голом полу в избе и громко закряхтела. Я посмотрел, как голова ребёнка начала выходить из родового отверстия. В дом быстро вошёл отец, и меня отправил за порог, чему я был несказанно рад и быстро выскочил на улицу, туда, где мои сверстники играли в палки, гоняли шарик и громко крикнул:
  "Ребята, мама сейчас принесёт ребёнка!" "А кого, парня или девку?" Я пока не знаю!" "Эх, ты, лопух, надо было до конца родов посмотреть!" "Но я не мог этого сделать, так как меня вытурили из дома". "Ну, ладно, узнаем скоро, кто родится". Я подсоединился к играющим, и мы пошли продолжать игру в палки.
  Игра состояла в том, что круглый деревянный шарик устанавливался на наклонной доске, его сбивали палками-битами с доски, и он летел дальше или ближе, в зависимости от силы удара. Ведущий бежал за шариком, брал его и стремился попасть в лежащую на земле биту противника, и если это удавалось, то противники менялись ролями. Наигравшись вдоволь, я вернулся домой, где родители уже выполнили все действия и всю работу по рождению Веры, и она поминутно издавала детские звуки, а мне оставалось только посмотреть на рождённую сестру.
  Отец устроил подвесную люльку для сестры. Вбил в деревянный потолок штырь с кольцом, затем продел в кольцо очеп - гибкий берёзовый ствол, один конец которого упирался в потолок, а ко второму концу подвесил плетёную люльку - удобное ложе для Веры.
  Через несколько дней по случаю рождения ребёнка в семье проводилось мероприятие, которое называлось "Каша". Оно заключалось в том, соседи приходили в дом, приносили что-нибудь необходимое для новорождённого: детскую одежду, бельё, игрушки и угощения, которые готовили сами. Женщины смотрели, любовались ребёнком и желали ему всех будущих благ, здоровья и счастья. Мужчины же, посмотрев на девочку, шутливо восклицали: "Бракодел! Сделал не мужика, а бабу!" Отец отшучивался: "Бабы в жизни так же нужны, как и мужики. Без бабы мужик может прожить какое-то время, а потом его надо кормить, поить, спать положить, и навести чистоту и порядок в доме. Кто это сделает, если не твоя баба?" Мужчины соглашались с таким суждением и все говорили, что мужику без бабы трудно и не управиться со своим хозяйством. Женщины со своей стороны замечали то, что иногда мужик без неё и шагу ступить не умеет, хотя он сильный и ловкий. Поэтому всю женскую работу надо выполнять без огрехов и ошибок, а вечером не забыть бы прилечь сбоку, к своему мужу поплотнее. Кто-то говорит в шутку: "А у меня мужик как бревно, ни с какой стороны к нему не приспособишься толком". "А ты посильней кулаком его вбок двинь, тогда он и размякнет. Что, не знаешь, как это делать?"
  Тем временем мать накрывала стол и приглашала всех искушать то, что приготовлено. Шуточные реплики заканчивались, а в дальнейшем разговоры велись о личных и колхозных делах, о совершённых ошибках, недоработках, недостатках, и как их избежать, не допускать, и как лучше удобрить и обработать поля, чтобы получить сносный урожай зерна и овощей, как заготовить корма вдоволь, да покачественнее и как потеплее содержать скот в зимнее время. Кто- то делился своими маленькими достижениями и успехами. Долго за угощением и разговорами не засиживались, и шли домой, отдыхать, так как на следующий день надо интенсивно заниматься работой, а в летнее время, особенно.
  Теперь, поскольку появилась вновь рождённая сестра, в доме мне добавили обязанностей. Родители занимались домашней и колхозной работой, а я занимался с сестрой, убаюкивал и качал её, исполнял несложные действия и считал это лишней обузой для себя.
   Через два года отец ушёл на войну. Вера, двухлетний человек, требовала к себе больше внимания, так как в люльке постоянно ей находиться было тесновато, тело и организм требовали больше движения, и мне приходилось всё больше времени проводить с ней. Я учился в школе с осени до весны, мать работала в колхозе, и днём Вера была предоставлена сама себе. Бабушек у нас не было своих, а просила ли мать соседних бабушек посмотреть периодически за Верой, не знаю. Да и вряд ли кто стал заниматься чужим ребёнком, ибо у всех были свои дети и все были заняты делами и работой, зачастую и их дети также были предоставлены сами себе. Тяжело было и плохо всем. В 1946 году Вера ушла с подружкой в лес и заблудилась. Два дня она ходила в лесу, а потом вышла самостоятельно к людям. Что она там пережила, не помнит. Но матери её путешествие досталось очень дорого, и мне порядком перепало. Мать умерла, когда Вере шёл девятый год. Встал вопрос, куда определить Веру. Секретарь Сельского Совета подошла ко мне с предложением оформить и отправить её в детский дом. Я не мог решить этот вопрос.
  В деревне рядом с нами жила семья сестры матери. Хозяин, дядя Василий Михайлович во время войны работал в трудовой армии в городе Архангельске. В действующую армию, на фронт его не взяли, так как у него была повреждена нога при работе на Верхнекамском фосфоритном руднике. И вот он вернулся с трудового фронта домой. В семье четверо детей. Он посмотрел на нас и сказал, что племянницу Веру они возьмут к себе в семью на воспитание.
  За ушедшего и пропавшего без вести на фронте отца, нам приносили не ахти какую большую пенсию. В личном нашем хозяйстве был огород, где достаточно выращивалось картофеля, и сколько-то овощей, были постройки, мелкая скотинка и достаточно одежды. Кроме того, Вера летом занималась посильным трудом дома и в колхозе. То есть Вера материально была обеспечена в тех условиях, когда было не до какой-либо роскоши. Веру оформили в семью дяди Василия Михайловича, и она стала жить как бы полноправным членом семьи. Но действительным хозяином в доме была родная тётя Мария, человек, недобрый по характеру, и мы, дети её недолюбливали. Дядя Василий, казалось, бесконечно работал и в домашнее хозяйство не вникал.
  И вот Вера попала в такое хозяйство, где ей, ребёнку постоянно и бесцеремонно указывали на её место в доме и за столом, как чужому человеку. Младшие братья по поводу и безо всякого повода, при всяком случае и без случая ей напоминали: "Ты не наша". Такие напоминания и разные упрёки ясно показывали, что её считают в семье лишней и ненужной, хотя материально она не зависела ни от кого. Очень часто ей выдавали задание доить корову и вместе с ней посылали брата Ивана, пятью годами старше Веры, якобы понаблюдать за её работой, а на самом деле надзирать за ней, чтобы она, голодный человек, не попила бы молока из-под коровы. Почему нельзя было научить этого брата Ивана самому доить корову, непонятно. Да, могли стелить мягко и жёстко, но всё равно было очень жёстко. Любую работу Вера исполняла, так, как умела, а моральные условия жизни тут были тяжёлые. О жизни в таких условиях она рассказала мне много лет спустя. И вот тогда я понял, какую дикую ошибку сделал много лет назад. Не воспротивился предложению дяди Василия и не согласился с предложением Сельского Совета, чтобы отправить Веру в детский дом, где наверняка уход, воспитание и питание были не хуже, а моральный климат мог быть во много лучше, хотя, как говорили, и в детдоме не сладко. Решить этот вопрос я в то время был не в силах, но сказать своё слово я бы мог, никто меня не останавливал.
  Я ушёл из деревни, как только мне исполнилось шестнадцать лет, надолго, а потом навсегда. Приехав из армии в деревню, и увидел, что снаружи всё хорошо, а что было внутри за стенами не совсем ясно. Вера выросла и работала в колхозе как вполне взрослый человек. Вера ушла из деревни, выучилась, работала на заводах в городах Нижнем Тагиле, Ташкенте. В Ташкенте она вышла замуж, родила сына Андрея в то самое время, когда этот город был разрушен землетрясением. Семья проживала в арендованном рубленом деревянном доме, который при землетрясении только трещал, но устоял. Город потом отстроили, и семья переехала в хорошую благоустроенную двухкомнатную квартиру, где они прожили довольно долгое время. Но по какой-то причине муж заболел и скоропостижно умер в сравнительно молодом возрасте. Тут же назревал непредвиденный развал страны Советов. Жители Узбекистана почувствовали это рано, и добрые молодцы подошли к Вере и без обиняков предложили: "Продай квартиру и уезжай быстрее в Россию, иначе отберут всё задаром и отправят с пустыми руками".
   Делать нечего. Вера продала квартиру, ткнула рукой в географическую карту, нашла точку "Коммунар" в Костромской области. Приехала туда, и там купила старенький дом, где и поселилась. Сын Андрей вернулся из рядов Советской Армии, поселился здесь и стал работать на местном стекольном заводе, а затем женился. Вера вышла на пенсию и стала заниматься свободными делами. Поскольку в жизни у нее было мало хорошего, то она обратилась к божественным делам. Увидев одиноко стоящую полуразрушенную церковь невдалеке от посёлка "Коммунар", она решила принять меры к восстановлению этого заведения.
   Церковь эта, по рассказам, была построена перед Первой империалистической войной и служила для выполнения религиозных обрядов и проведения церковных служб. Она была построена не на пустом месте. Вокруг были разработаны обширные поля для выращивания и производства зерна, овощей, технических культур, и было развито животноводство. В округе было построено множество деревень, из которых крестьяне охотно посещали церковь и пользовались её услугами. Прошли войны, революция, пришла новая власть, которой церковь была не нужна. Здешнее здание церкви было полуразрушено. Исчезла часть крыши, окна разбиты, стёкла и рамы то ли выбиты, то ли растащены, кирпичный свод над главным залом сверху частично разобран, и кирпичи растащены, полы, балки, стойки прогнили, частью разобраны и растащены, отмостки растрескались и заросли травой и бурьяном. Крест над куполом стоит погнутый и к нему привязан обрывок стального троса, который сейчас болтается над крышей. Рассказывали, что эту церковь хотели ликвидировать, и начали делать это со снятия креста, для чего к нему привязали трос, другой конец которого зацепили к трактору, последний потянул трос, который не выдержал нагрузку и оборвался, а крест только наклонился, но не сдался. На этом организованное разрушение церкви закончилось. Так как персонал церкви был разогнан, то обслуживать её стало некому. Дожди, снег, мороз, ветры, воры и несуны стали делать своё разрушительное дело.
  Вера решила восстановить то, что было разрушено, крышу, окна, полы и другие внутренние устройства. Стены сохранились, так как они были сложены из расчёта, того, что они будут служить если не века, то уж очень долго. На восстановление нужны были немалые средства, которые добывали всем миром, нашлось немало доброхотов, которые несли деньги, в том числе в иностранной валюте. В первую очередь подлатали крышу, а затем очистили подполье, установили стойки, уложили балки и настелили пол, заменили окна, обустроили внутреннюю часть и церковь худо-бедно восстановили, правда не совсем в том виде, в каком её построили вначале. Тут же наняли соответствующий персонал и начали выполнять религиозные обряды. Но тут одно громадное НО! Деревни почти все опустели, разрушены, поля вокруг заросли травой, кустами и люди ушли, куда? Неведомо. Приход в церкви очень мал, и средств для содержания её недостаточно, проводить мероприятия стало не на что, и церковь прикрыли. И так закончились заботы и работы Веры. И она пошла заниматься другими, близкими к Богу делами.
   Д. Гонцово, Кировской обл. Г.г. Нижний Тагил,
   Ташкент,п. Коммунар, Костромской обп. 1939-2004г.г.
   43. В КИНОТЕАТРЕ.
  Молодой парнишка решил показаться в обществе, на людях и с такой целью приготовился - хорошо прибарахлился, приоделся, пригласил девушку в кинотеатр. Они пошли смотреть какой-то посредственный малоинтересный фильм. Купили билеты, прошли на место и расположились на сидениях в первом ряду.
  Парень удовлетворённо почувствовал себя и подумал, что как хорошо он сидит в кине, в первом ряде, с гаванской сигарой в губе, с золотым зубом во рте, в новом кожаном пальте, с серебряными часами на руке, в блестящей хромовой сапоге, чрезвычайно собой доволен и прекрасно чувствует себя в изысканном наряде.
  А его девушка, устроившись рядом, уставилась в киноэкран, не смотрит и не обращает никакого внимания на сидящего рядом разодетого парня, не проявляет какого-либо интереса к его наряженной фигуре, не удивляется и не восхищается его видом. А он беспокойно ёрзает на сидении, терзается, мается, мучается, у него появляются нехорошие мысли о том, что зачем он пригласил её, которая не удостаивает его даже кратким взглядом. А она что-то щебечет вполголоса о том,что "ей не нужен бархат и сафьян, а вот любви подай ей море, океан".
  Парень не выдержал мук терзания и взорвался: "Что же ты такая-сякая не смотришь на меня, не оценишь моего одеяния? А я уж так старался, так старался, разорялся, одевался!"
  С.Лойно. Кировской обл. 1949. А.П. Гонцов. Г. Качканар. 2012.
  
   44. НА ПРОГУЛКЕ.
  Паренёк пригласил девушку погулять на природе. По такому случаю он приоделся в имеющиеся у него лучшие одежды. Они пошли по берегу вдоль реки. День погожий и тёплый. Солнце светит ярко и посылает много тепла. Слабый ветер гонит по небу немногочисленные облака, а на реке поднимает мелкие волны - рябь, и приятно ласкает гуляющих парня с девушкой.
  Невдалеке на высоком песчаном берегу разросся красивый, чистый сосновый бор, в котором вековые сосны распространяют своеобразный целебный аромат во всём ближайшем пространстве. У самой реки пышно расцвели многочисленные заросли черёмухи, от которых вокруг простирается умопомрачительное благоухание.
  Кругом всё так хорошо, красиво, баско, красиво. Парень одет в красивую одежду и обувь и хотел бы показаться, точнее похвастаться. А девушка любуется почти первозданной природой, течением реки, лесом, кустами, наслаждается ароматом и благоуханием сосен и черёмух, радуется солнцу и наблюдает за медленно плывущими на небе облаками, и всем восторгается, а потому у неё хорошее и весёлое настроение. Но она не обращает на парня никакого внимания, и даже не смотрит на него и не интересуется им. А парень терзается, крутится, размахивает руками, стремясь показать себя во всей красе, и недоумевает, почему девушка не смотрит на него.
  Навстречу бежит маленькая собачка и, как-бы приветствуя их, негромко и беззлобно тявкнула: "Тяв! Тяв". Парень посмотрел на неё и громко и грозно возопил: "Как пну новой хромовой сапогой. так через пять минут умрёшь!" Девушка обратила, наконец на него внимание и с показным удивлением промолвила: "О, у тебя новые хромовые сапоги и позолоченные часы! А я не удосужилась увидеть это твоё богатство!"
  Пос. Порыш. Кировской обл. 1951. А.П. Гонцов. Г. Качканар. 2012.
  
   45. ДЯДЯ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ.
  Дядя Василий жил в нашей деревне, работал в колхозе на разных работах в соответствии с обстановкой и с необходимостью выполнения любых дел, возникающих постоянно в данных времени и месте, так же как и другие работники колхоза, но основная работа его была - уход и содержание конского поголовья в деревне.
  Как любой сельский житель в наших краях он имел усадьбу - приусадебный участок земли, дом с двумя избами, в одной из которых жила вся семья. А вторая изба была предназначена для растущего сына, который вырастет, создаст свою семью и получит готовое жильё, а пока она была ещё не полностью отделана и не заселена. Обе избы были соединены широкими сенями.
  Кроме дома во дворе были построены конюшня с двумя помещениями для крупнорогатого и мелкого скота, и вместительный амбар.
  Все постройки в деревне строились из кондовой древесины, и построены они были надёжно, рассчитывались на долгую службу, если не на века, то на очень долгое время. Люди обосновывались и обустраивались здесь на одном месте основательно, надёжно и надолго, памятуя о том, что на одном месте и камень обрастает. И люди думали заранее о своём будущем и будущем своих потомков. Они знали, что обязательно будет пополнение семьи, и предусматривали то, чтобы было нормальное и достаточное обеспечение всё время растущей семьи хотя бы на одно - два поколения вперёд всем тем, чем живёт человек - жильём, питанием, услугами, развлечением. Правда, деревянные постройки обладают недостатком - они горючи.
  Семья - сам дядя Василий, тётя Маруся, дочь Анна, сын Пётр, старенькая наша бабушка Варвара, сестра дяди Анастасия. Весной 1941 г. наша бабушка Варвара и тётя Маруся оставили этот мир. Дом остался полусиротой. Дядя Василий женился во второй раз, привёл в дом новую хозяйку Зою Сергеевну с маленьким сыном Володей. Вся семья в меру своих сил, возможностей и умения работала в колхозе и в личном хозяйстве и жила, если не в полном довольстве, то уж не голодала. Излишеств и тем более роскоши не было. От обязанностей работать или заниматься каким-либо полезным делом никто не убегал и не отлынивал.
  В 1939 г. наш дядя Василий был удостоен быть участником Всесоюзной Сельскохозяйственной выставки - ВСХВ, организованной в Москве за добросовестную и прилежную работу в колхозе и за то, что получил от пятнадцати конематок пятнадцать жеребят - стопроцентный приплод, всех их сохранил и вырастил. Такого достижения раньше не было ни у кого. Сам он был характера незлобивого, любил шутить и подтрунивать дома в семье, и на работе в колхозе среди работников.
  Началась война. В деревню приехали военные люди, организовали и провели обучение военному делу мужиков, которое заключалось в почти бесполезной маршировке в строю, в ведении рукопашного боя, пробежкам бегом в атаку, в скрытом движении по-пластунски по поверхности земли, после чего их стали забирать по - повесткам в действующую армию, на войну. Мужиков надо бы научить простому плаванию и способам держаться на воде, а не заставлять их бесполезно маршировать. Во всех домах в деревне готовились к проводам мужиков на войну и сушили сухари, готовили бельё, одежду. Пришла повестка и дяде Василию.
  На проводы собрались соседи, выпивали, пели прощальные песни, плясали и плакали. При исполнении прощальной песни после слов: "А ещё заплачет дорогая, с которой три я года жил!" дядя с невесёлой шуткой заметил: "А я со своей новой женой и трёх месяцев не прожил!" Он попрощался со всеми, сел в телегу и уехал навсегда.
  Семья осталась без хозяина. Для того, чтобы выжить, надо было больше и интенсивнее работать, вкалывать и взламывать, гнуть спину и становиться на колени, напрягать свою голову вместе с мозгами.
  Да, люди в деревне что-то делали, работали, получали и собирали урожай и сдавали его государству, оставляя себе крохи. Для правителей наш народ выжил, но не весь. Недоедание, усиленная физическая работа приводили к полному упадку сил, к болезням, к безысходности и к гибели людей.
  Исчез дядя Василий Иванович в апреле 1942 г. и в какой местности, нам неизвестно. В официальном документе сказано: "Пропал без вести". И что сложная обстановка на фронтах Великой Отечественной войны 1941-1945 г.г. не позволяла установить судьбу некоторых (может многих?) военнослужащих, поэтому они были учтены пропавшими без вести. А власти везде трезвонят о том, что: "Никто не забыт, ничто не забыто".
   Д. Гонцово. Кировской обл. 1941-1945г.г.
  
   46. ВАСИЛЬЕВНА.
  Она осталась молодой вдовой после ушедшего на Первую мировую войну Ивана Кузмича, погибшего там и не вернувшегося домой. Они женились и надеялись получше устроить свою жизнь и что-то сделать полезное для себя и для общества получше и побольше, родить и вырастить детей.
  Для этого сразу начали обустраиваться самостоятельно, возвели и поставили довольно большой рубленый из кондового леса дом. Фундамент, стены, крыша, потолки были сделаны из целых, колотых и расщеплённых брёвен, заготовленных в зимнее время. И всё это построено прочно, если не на века, то уж на очень долгое служение хозяевам и наследникам. Но полностью достроить дом не успели. Не закончено было внутреннее убранство и отделка. Не обустроена кухня, не выложена русская печь, не изготовлены и не установлены лавки из расколотых вдоль пополам толстых брёвен. Не изготовлена мебель - столы, стулья, полки, перегородки. Осталось недоделанным и необорудованным подполье для непродолжительного хранения овощей. Не были построены вспомогательные строения - скотный двор, хлев, амбар для хранения запасов зерна и муки, погреб для хранения скоропортящихся продуктов.
  Задумки были хорошие, такие же, как и в любом добром хозяйстве. Ивана забрали на войну, и начатое большое дело остановилось навсегда. Недостроенный дом остался стоять одиноко посреди участка на долгие годы, как ненужный для людей объект. Заброшенный пустой участок потом был разработан под огород, на котором выращивали овощи и картофель для питания семьи, в которой осталась Васильевна. Только в конце тридцатых годов торговцы, приезжавшие в деревню продавать промышленные товары, останавливались в этом недостроенном доме, оборудовали его прилавками и торговали привезёнными товарами.
  А молодая вдова за долгие годы превратилась в бабулю, которую в деревне все звали по отчеству - Васильевна, а каково её было имя, как будто никто не знал, а она охотно откликалась на это отчество. В деревне документов не давали, и люди друг друга именовали по имени или по отчеству. Васильевна была довольно крупным человеком, в меру высокая, дородная, и даже под старость была привлекательной и красивой бабулей. Жила она в доме брата мужа своего - Михаила Кузьмича в качестве стороннего человека семьи, но на хлеб для себя, да и частично для семьи зарабатывала полностью. Деться ей было некуда, а существовать как-то надо было. Она занималась и колхозной и домашней работой. В доме она ухаживала и за хозяйством и была своего рода воспитательницей подрастающих четырёх детей, и ходила за ними как няня. Сноха брата Мария не могла толком вести хозяйство, была сварлива, злилась на других, негодовала и постоянно стремилась свалить свои недостатки на других. Мы не знали жизни Васильевны, и своим детским умом пока не интересовались этим. Но мы вырастали, и стали больше вникать во взрослые дела и стали узнавать о нелёгкой жизни бабули Васильевны, особенно в моральном отношении.
  Мы никогда не видели её сидящей на лавке в доме или на скамейке во дворе, а только всегда видели её с вечно согнутой спиной, работающей или в доме или на колхозных полях и лугах. А когда она отдыхала? Ведь для работающего организма нужен хотя бы кратковременный отдых. Мы работали в колхозе своими руками или с помощью лошадей, но находили время для перерывов в работе для себя и для лошадей. Донимали ли её недуги, болезни в условиях недоедания и постоянной работы, мы не знали. Она не жаловалась, переносила все тяготы и лишения стойко, уповая всё на господа Бога, которому истово молилась и просила его помогать преодолевать все трудности, достававшиеся на её долю. Помогал ли в действительности ей Бог переносить все невзгоды, никто не знал. И, наверняка, Бог мог помочь ей после молитвы, и ей морально становилось легче, так как она делилась с ним своим горем.
  Летом поспевали ягоды, в том числе черёмуха. В деревне почти у каждого дома обязательно росли большие черёмухи, на которых вырастало очень много ягод. Мы находили время, влезали на крупные черёмуховые деревья, срывали кисти ягод, сбрасывали их сверху на землю. В такое время бабуля Васильевна, увидав нас высоко на дереве, подходила, махала кулаками, угрожала нам всеми ей доступными карами, яростно увещевала нас, чтобы мы были осторожными, не упали бы с высоты, и не остались калеками. Это не был для неё отдых, а только смена трудовой деятельности. Она добровольно принимала на себя обязанности по предупреждению и предотвращению никому ненужного несчастного случая - падения с высокого дерева, что бывало и могло быть в любое время. А мы как назло выходили на гибкие ветки и раскачивались на высоте. Нам было приятно и хорошо. А ей? Она не на шутку боялась за нас, несмышлёнышей. А мы, сидевшие наверху, не обращали на неё внимания, и зачем-то старались делать ей что - то неприятное. Толпа мальчишек всегда пытается и старается противодействовать умным запретам, исходящим от взрослых людей, будь то в школе, в коллективе, а по возможности ещё и напакостить. Почему это явление существует? Такова природа развития детей? Не знаю. Наконец, нарвав кистей с ягодами, достаточно для всех нас, мальчишек, для девочек, для бабули, и набросав их на землю, мы спускались вниз, к бабуле Васильевне. Зла на нас у нее не было, и она была довольна тем, что никто из нас не упал и не повредился. Зато назидательно говорила нам, что она боится за нас и, если бы что-нибудь случилось, ей бы пришлось отвечать по полной программе перед жителями деревни, хотя она ни в чём не виновна. Вот это и есть высокая ответственность человека перед обществом. А падения детей с высоких и низких деревьев раньше случались, а только почему-то забывались.
  Дети в доме выросли с помощью бабули Васильевны, сама она стала немощной совсем, и тихо скончалась.
  Д. Гонцово, Кировской обл. 1939-195...г.г.
  
   47. КОЛЬКА.
  Он рос в большой семье, в которой было ещё трое детей, кроме него, отец полу инвалид Василий Михайлович с матерью Марией, двоюродная бабушка, оставшаяся вечной вдовой после мужа - солдата, погибшего в первой мировой войне, а после кончины родного деда Михаила Кузьмича ещё и родная бабушка. Отец, Василий Михайлович, работая на Верхнекамском фосфоритном руднике, повредил ногу, и был хромым. Несмотря на это, его в начале войны отправили на трудовой фронт в город Архангельск. Мать Мария как-то управлялась со своим хозяйством, работая сама интенсивно и, отдавая правильные или ошибочные распоряжения и указания по ведению хозяйства. Во время войны всем было трудно жить, и везде была нужда, постоянно недоставало сносного питания. Спасала только выращенная на "своих" огородах картошка. А в большой семье нужда была ещё большей. Весной, тогда, когда только малая травка выходила из земли, мы торопились собирать съедобную травку, которую мы употребляли в пищу в сыром виде. А наши мамы готовили из неё съедобные кушанья, чем могли мы утолить наш голод. Весной мы также собирали оставшиеся осенью клубни картофеля, и превратившиеся к весне в бесформенные катыши оставшегося крахмала, из которых наши мамы готовили какое-то питание.
  Николай работал в колхозе вместе с нами и с другими старыми и малыми людьми с самых малых лет. Работой занимались все в деревне, способные что-то делать. Можешь ты бросить клубень картошки в борозду при посадке картофеля, так и делай это. Если ты в силах принести полено (или два, три, четыре), так ты принеси их на кухню. В состоянии ты вырвать сорняк на поле, так ты и делай это. Способен ты подмести комнату в доме, так ты сделай это. Безусловно, бывали и такие задания на выполнение работ, которые малолетние люди не могли выполнить в силу своего малолетства и своей слабости. Такие задания выдавались неумными людьми и могли и приводили к нежелательным последствиям и потере здоровья малых работников.
  Велико было стремление людей заработать побольше трудодней в колхозе, на которые осенью можно было получить куцые подачки при распределении очень малой части выращенного урожая и, чтобы как-нибудь просуществовать. Это не всегда удавалось. От нужды взрослые люди, сами недоедая, сберегали питание для детей, и, стремясь сохранить их здоровье, сами погибали, оставляя после себя сирот.
  Николай ушёл учиться в школу ФЗО, и там научился ремеслу плотника. После шести месячного обучения его отправили на строительство Богословского алюминиевого завода. А он, милый мальчик, проработав какое-то время на стройке, соскучился по дому и попросился у руководства стройки, чтобы его отпустили съездить на недолгое время повидать маму. Ему отказали и не отпустили. Тогда он решил сбежать самостоятельно со стройки и на перекладных поездах в телячьих вагонах и пешком добрался до дома. А у властей была грозная, вездесущая охранительная организация - НКВД, сотрудники которой сразу узнали о его побеге со стройки, и как только он успел появиться дома, был схвачен и препровождён в лагерь на полгода. Но лагерь это та, же стройка, где надо немало и нелегко работать, только там он работал и жил под строгой вооружённой охраной надзирателей. Отбыв в лагере определённый ему срок наказания, он был освобождён, уехал в деревню и стал работать снова в колхозе.
  Поздней осенью 1948 года он пошёл в лес заготавливать древесину вместе с нами, такими же шестнадцатилетними несчастливыми двумя существами. Мы отправились втроём со своими котомками, куцыми постелями в лес, устроились и разместились тесно в деревянном бараке. Он был построен наспех, с недоделками и без входных сеней. Стены были недостаточно проконопаченные, деревянные конструкции дверей, окон и потолка были неплотно подогнаны. Такие недоделки сразу отзывались скрипом дверей, и нехорошим звуком стучащих рам и стёкол окон при ветре, который проникал через щели в дверях и окнах и через худо проконопаченные стены, и гулял в бараке, выстужая всё пространство, особенно в ночное время. Барак был оборудован двухэтажными нарами, кирпичной печью с большой чугунной плитой, установленной среди барака, деревянными грубо сколоченными столами и скамейками. Кирпичная печь с чугунной плитой служила для приготовления пищи, для поддержания тепла и для сушки одежды и обуви. Постелью нам служила своя одежда и куцые постельные принадлежности.
  Утром мы уходили на работу, рубили лес, заготавливали древесину. Работа тяжёлая, а тем более для 16-ти летних физически неокрепших людей. Работали мы втроём - я, Коля и Илья. К посильной работе мы привыкли давно, с малого детства, но на заготовке древесины мы никогда не выполняли норм выработки - 4,5 м3 в день на 1 человека, так как у нас не было достаточной силы, сноровки и никакого опыта работы в лесу.
   Житьё в бараке было некомфортным и даже вредным для здоровья людей, и я ушёл. Мои товарищи Коля и Илья остались работать в лесу до конца зимы.
  После этих лесозаготовок Николай работал в колхозе до тех пор, пока его не прозвали в армию. Он обучился военной специальности танкиста и служил в советской армии в составе Советских войск в Германии. Он принял участие в подавлении восстания в Берлине 16-17.06.1953 года. После возвращения из армии он работал на секретном заводе в посёлке Созимский, расположенном в черте "Вятлага" НКВД, в качестве кислотчика. Семейная жизнь у него не состоялась. Он переехал работать в леспромхоз в посёлок Камский, какое-то время работал там, а затем уехал обратно в посёлок Созимский - поближе к цивилизации. Там он погиб по какой-то неизвестной причине во цвете лет.
  Д. Гонцово, П, П. Созимский, Камский, Кировской обл.
  Г. Краснотурьинск, Свердловской обл.
  
   48. ПОМОЩНИК БРИГАДИРА.
  Наступила весна 1945 года. В это время закончилась война СССР с Германией. Пришла страдная весенняя пора, а с ней неотложные сельскохозяйственные полевые работы, которые надо было чётко организовывать, быстро и качественно их выполнять. Колхозный бригадир пригласил меня работать у него помощником. Я в то время закончил пять классов средней школы и научился читать, писать, считать, измерять, оформлять несложные документы, что считалось для помощника бригадира в деревне достаточным уровнем знаний. Условия работы, как мне казалось вначале, были несложными. Надо было передавать колхозникам задания на выполнение определённых работ, самостоятельно решать мелкие вопросы. После выполнения заданий следовало измерить количество и определить качество сделанных работ каждым колхозником, рассчитать и начислить трудодни каждому за конкретно выполненную работу, и всё это записывать в индивидуальные трудовые книжки. Кроме того, в мои обязанности входило следить за качеством проводимых работ, докладывать бригадиру, или прямому руководству обо всех недостатках, недоработках, ошибках, промахах и других изъянах. И надо было постоянно говорить с людьми о предстоящих и проведённых работах, выслушивать их, записывать предложения и высказывания по улучшению, облегчению проведения работ, ну и конечно, выслушивать неудовольствия и замечания, которые адресовались к руководству, и которых было немало.
  Работа помощника бригадира физически легче, но надо хорошо работать головой и много ходить пешком по объектам и полям. Ранним утром я быстро обходил все дома и давал задание каждому работоспособному члену семьи.
  Вечером измерял количество и проверял качество выполненных полевых и других работ.
  Мать не возражала и не отговаривала меня от такой работы, так как в тогдашнем моём возрасте в деревне она была престижна. Она только советовала быть внимательным ко всем и ко всему, с кем и с чем имеешь дело. Измерения, расчёты и начисления трудодней всегда делать точно и никогда не ошибаться. Документы готовить и писать правильно, быть аккуратным, чтобы не вызывать лишних нареканий, так как надо было работать с взрослыми людьми. И ещё исполнять точно все указания и распоряжения бригадира и выслушивать его, как старшего по званию и возрасту, учиться у него всему тому, что и как он делает сам (в том числе и неблаговидные дела?).
  Решения по каким-либо серьёзным вопросам самостоятельно принимать я не имел права. Но довольно часто приходилось изменять выданное с утра задание во время рабочего дня, колхозникам, занятым на вспомогательных работах. В таких случаях надо было быстро реагировать на изменения в обстановке, и переводить работника с выполняемой работы и давать ему другое задание, к выполнению которого он зачастую не был готов, а это вызывало возражение и недовольство. Оправданием служило то, что изменяемая работа требовалась к выполнению в данное время, непредусмотренная заранее и более важная и нужная. Правда при этом терялись время и производительность труда. Хромала организация производства, и её надо было улучшать и заниматься ей надлежало всем членам колхоза, а руководителям - заранее предусматривать все, могущие возникнуть неполадки, "подводные камни" на производстве.
  Результаты выполненных работ оформлялись в нарядах - ведомостях и в трудовых книжках. В конце каждой недели я приходил на полевой стан к работающим колхозникам и отчитывался перед ними о том, кто, как и какую работу выполнил, и сколько начислено ему трудодней за прошедшую неделю. Кто-то был доволен результатом своей работы, а кто-то нет. Я всегда говорил то, что есть в действительности, никогда не чувствовал к себе неприязни, и колхозники относились ко мне со вниманием. Всё-таки я худо- бедно справлялся со своими обязанностями, хотя они иногда выходили за рамки необходимых и дозволенных.
  Через несколько недель меня неожиданно отлучили от этой работы. У бригадира, моего руководителя была семья, члены которой тоже работали в колхозе. После моего очередного отчёта перед колхозниками он вызвал меня к себе и повелел, чтобы я его сыну, работающему коногоном, начислил один трудодень за проработанный день. Я резко возразил, потому что по принятым в колхозе нормам всем коногонам начислялись три четвёртых доли трудодня за проработанный день, и это была повременная оплата труда вне зависимости от продолжительности рабочего дня, который в летнее время был достаточно долог. Изменить нормы оплаты труда без решения правления колхоза мы не имели права, и я наотрез отказался выполнять такое требование, мотивируя тем, что его сын ничем не лучше и работы выполняет не больше других коногонов. "Ну, не хочешь, не делай, уходи, а я найду другого помощника". Я ушёл заниматься другими делами. А другой помощник, которого пригласил бригадир, не справился с порученной работой и тихо ушёл.
  А я оказался не тем человеком, который был нужен этому руководителю. Так я встретился с несправедливостью и с мелким хапугой. О справедливости говорили много и везде - в школе, в деревне, в колхозе, в округе все, у кого был язык, а воплощать её в настоящее дело оказалось непросто. Я пришёл домой и рассказал всё матери. Она быстро поняла, в чём дело и что произошло. Мать, как мне казалось, была сильным человеком, но разбираться и защищать меня, вместе с моим достоинством она не пошла. Она, взрослый человек, знала, что с руководством, пусть и мелким, связываться не стоит, ибо можно сделать себе ещё хуже. Это руководство может найти время, бросит все свои рабочие дела и сделает тебе такую пакость, от которой не отмоешься. Осенью мне хотелось пойти учиться в среднюю школу и продолжить своё образование в шестом классе. Однако расположенная в семи километрах от нас средняя школа была закрыта, так как у Советской власти не было средств на её содержание в послевоенные годы. А учиться в дальней школе, расположенной в районном центре, в тридцати километрах от нашей деревни, у нас недоставало средств. И мне пришлось забросить образование на долгие годы.
  Прошёл год. Земля проделала свой путь вокруг Солнца в один миллиард километров и обернулась вокруг себя 365 раз. Наступила новая весна, а с ней в колхозе началась ежегодная весенне-летняя страда. Почти год я работал коногоном, извозчиком и в составе бригад занимался ремонтом и содержанием общественных хозяйственных объектов и дорог. О том, что мне пришлось уйти от бригадира, я не жалел. Позора в этом не было никакого. Да и колхозники понимали, в чём моя закавыка, и некоторые из них мне прямо говорили: "Что ты восстал против злобной воли бригадира, ведь он властен здесь делать всё, что захочет. Ну, написал бы ты его сыну трудодень за каждый проработанный день вместо трёх четвёртых трудодня, и никто бы этого не заметил". Нет, заметили бы обязательно. Колхозники умные люди, и не заметить такого не могли, и не надо из них делать дураков. Кроме того, в колхозе имелась контрольно--ревизионная комиссия, которая обязательно бы обнаружила несоответствие начисления трудодней действующим нормам оплаты труда, и тогда бы я превратился в "козла отпущения". Для меня это было бы не великим счастьем, и остался бы я круглым дураком.
  И вот снова, как и год, назад тот же бригадир приглашает меня и предлагает работать с ним в качестве помощника. Сначала я не понял его. Какая-то нестандартная ситуация. Оказалось то, что в деревне нет человека, знающего эту работу и умеющего и могущего её исполнять. Я подумал и согласился с таким условием, что он не будет делать незаконных действий, после чего пришёл домой и поговорил с матерью. Она безрадостно выслушала моё решение и сказала: "Ты не от мира сего, ты белая ворона. Что мне надо научиться и уметь подделываться под мнение руководителя, угадывать малейшее желание его, и что нужно самому иметь волчьи зубы и лисий хвост, и понимать то, что ласковое дитя двух маток сосёт, и что надо уметь вовремя поддакивать и тонко льстить. У тебя этого нет. Ты не добьёшься в жизни ничего и не будешь богатым и счастливым вместе со своим упрямым характером и со своей справедливостью.
  Ты не сумел раньше сработаться с этим бригадиром, а теперь думаешь, что сработаешься? Не верю. Она меня знала и безошибочно определила то, что долго тут мне работать не придётся, что впоследствии и случилось.
  Поскольку я дал согласие, то пошёл работать помощником бригадира. Заработок тут был не больше и даже меньше того, когда я зарабатывал с помощью своего коня. Опыт, хоть небольшой у меня был, поэтому я работать стал увереннее. Снова я ходил по домам ранним утром, выдавал устные задания на выполнение работ, следил за процессом производства работ, затем проверял исполнение заданий, измерял площади обработанных полей и лугов, количество перевезённых грузов, проверял качество выполненных работ, вёл учёт всех выполненных количественно измеряемых и неизменяемых работ, рассчитывал и начислял трудодни. В конце каждой недели отчитывался о своей работе перед колхозниками и информировал их о том, что, кто и сколько сделал и сколько начислено каждому трудодней. Тут приходилось иногда вести неприятные разговоры о том. Что не всем нравилась та работа, на которую посылали, и которую надо было выполнять, потому что она необходима, и не все соглашались с результатами измерений. Приходилось в таких случаях делать повторные измерения в присутствии самого истца и доказывать свою правоту. Ошибок в измерениях не было, и люди отставали от незаконных своих требований и домогательств. Проработав какое-то время, я всё-таки во второй половине лета столкнулся с бригадиром. Он усомнился в правильности измерения участка поля, вспаханного его женой. На что я ответил, что этот участок поля никуда не убежал, и его можно измерить мне вместе с ним или ему самому лично это сделать. Он не стал это делать, не пошёл измерять участок, а в трудовой книжке жены исправил мою запись, и одним росчерком пера увеличил выработку своей жены. Это была настоящая наглость на глазах у всех людей, которые его не поняли. Зачем он это делал? Он был либо тупой, либо беспутный, либо бестолковый, так как не мог не понимать, что при такой наглости работать тут ему долго не дадут, а ненависть от людей он получит. Это он понял через полгода, когда его убрали.
  Я перешёл работать на другое место. За мной был закреплён конь ещё в 1942 году, с которым я проработал вплоть до моего ухода из колхоза в 1948 году, и с ним мы делили и радости и горести. Мать только сетовала, что я непутёвый человек и трудно мне будет в дальнейшей жизни. Трудность в жизни пришла, но совсем с другой, неожиданной стороны. А пока я занимался разными необходимыми работами вместе с колхозниками. Я не чувствовал себя карманным человеком, которого бы принуждали совершать противоправные дела и исполнять какие-то прихоти зарвавшегося руководителя. С этим бывшим бригадиром нам пришлось работать вместе и мне казалось, что он стал другим. Не поднимал грубо голоса, хотя возрастом был много старше и чувствовал свою вину передо мной и мою неприязнь к нему, а в случае проявления какого-то его превосходства надо мной я мог воткнуть топор в его тело вместо бревна. Он мог обижаться. А разве несправедливости, какие он делал сам по отношению к другим людям, не вели к вспышкам гнева и ярости по отношению к нему самому? Об этом почему-то забывают. В таких условиях наша совместная работа не ладилась, страдало дело, и нас разлучили. Такие люди, как этот бригадир, чуть приподнявшиеся во власть могут использовать и используют служебное положение в личных, корыстных целях.
  Бригадир этот сумел откосить от войны в 1941 году, тогда, когда все мужчины поголовно ушли на фронт за исключением хромоногого и кривоглазого - ущербных людей. Он не был ущербным. Говорили, что он перед призывом насыпал в глаза себе табачную пыль, и в таком виде предстал перед медицинской комиссией, которая признала его непригодным к ведению боевых действий из-за зрения, и его отправили на трудовой фронт работать на металлургическом заводе. Правдива эта версия или нет, нам неизвестно. Но он никогда не носил очков, да ведь он работал топором, при работе с которым надо иметь хорошее зрение. Об этом говорили люди, когда он вернулся с трудового фронта. А с боевого фронта очень многие не вернулись, так как не пытались откосить от войны.
  Д.Гонцово. Кировской обл. 1946г.
  
   49. ВЫБОРЫ.
  Приближался день выборов в Верховный Совет Союза ССР, 10 февраля 1946 года. В наш колхоз приезжали пропагандисты и агитировали выбирать и голосовать за достойных кандидатов в депутаты во власть. Они много говорили о том, как трудно пришлось всему нашему народу защитить свою страну от врагов и победить их во всё уничтожающей и убийственной войне. Теперь настало мирное время и надо восстанавливать разрушенное дотла хозяйство промышленных и сельскохозяйственных предприятий и всей инфраструктуры, особенно в местах, в которых прошла война и, по возможности, побыстрее.
  А для этого надо в первую очередь избрать достойных людей в Верховный Совет СССР - высшую власть страны, и которые бы неустанно работали, принимали правильные и необходимые решения, направленные на скорейшее восстановление всего народного хозяйства, как уничтоженного, так и вконец изношенного и малоработоспособного. А затем перейти от тяжёлой, безрадостной, полуголодной жизни к сносному и даже к счастливому светлому будущему и к зажиточной жизни. А при этом все пропагандисты и агитаторы не забывали напоминать нам о том, что для достижения нормальной жизни надо бесконечно много трудиться, не покладая рук, не разгибая спины, не выпрямляя колен всем без исключения. И постоянно повторяли слова тогдашнего правителя страны И.В. Сталина о производстве достаточного количества хлеба, металла, угля, нефти и, что тогда страна будет защищена от всяких случайностей, и для этого надо интенсивно работать и производить много продукции. Мы со вниманием выслушивали их, верили им, думали и надеялись, что тяжёлые времена быстро уйдут в тартарары, недоедания не будет, можно будет жить полегче и получше, можно будет восстановить изношенное наше оборудование, удобрить поля, поля и получать более хороший урожай после долгих лет войны, когда мы не могли толком содержать наши поля и хозяйство. И вопросов, требующих ответа будет меньше. Мы не надеялись сразу получить манну небесную, ибо безо всякой пропаганды знали обо всех наших трудностях в работе в сельском хозяйстве и в выращивании зерна, овощей, кормов, в содержании колхозного и личного скота.
  Настал день выборов. С утра наши матери, бабушки и дедушки приоделись в свои давно неношеные наряды, хранившиеся в сундуках, прифуфырились и приготовились идти на выборы, как на праздник, тем более, что этот день был объявлен нерабочим днём. А нам, не избирателям, выдали в этот день почётное поручение запрячь коней в сани и возить избирателей на избирательный участок, а после проведения голосования отвозить их домой и, по возможности, с ветерком. Делать за день пришлось много рейсов, но с работой мы достойно справлялись, и такое почётное задание мы выполняли с усердием.
  Выборы эти нельзя было назвать точным словом "Выборы", так как выбора не было, а было голосование за предложенных Партией и Правительством единственных кандидатов в депутаты в Верховный Совет. В Совет Союза был предложен кандидатом писатель Панфёров Ф. И., а в Совет Национальностей - Генеральный прокурор Горшенин К.П.
  Избирательный участок был подготовлен так, как это было возможно в условиях деревни в помещениях начальной школы. Зал был празднично оформлен с помощью плакатов, лозунгов, призывающих отдать свои голоса за достойных кандидатов блока коммунистов и беспартийных. Были ли достойны предложенные кандидаты в депутаты, мы толком не знали. На определённых местах у стены были установлены урны для бюллетеней, отдельные кабины для голосования и столы для размещения членов избирательной комиссии. Нашим избирателям выдавали бюллетени, члены комиссии делали отметки в журналах о выдаче бюллетеней, документов не спрашивали, так как их у колхозников не было. Избиратели с полученными бюллетенями для показухи заходили в полотняные кабины, не ставили никаких знаков в бюллетенях, выходили к урнам и опускали туда свои проголосовавшие бюллетени.
  Процесс голосования закончен. После этого обязательное посещение комнаты, в которой было организовано чаепитие с настоящим чаем, давно невиданным сахаром и, самое главное, с настоящим белым хлебом, не сырым, хорошо пропечённым и без примесей. Нам было дико и непонятно, откуда это взялось всё в полуголодный год? В те времена для нас это был праздник безо всякого преувеличения. Избиратели, в основном, женщины выпивали чай, а сахар и хлеб забирали домой, чтобы угостить этим лакомством своих малолетних детей.
  Сначала нам, мальчишкам интересно было узнать, в чём заключался процесс выборов. Слово "Голосовать мы отождествляли со словом "Голосить", которое было уместно при похоронах умерших. Оказалось, что выборы эти до смешного простые действия. Мы аккуратно возили всех наших избирателей на избирательный участок и отвозили их обратно домой после голосования. Не проголосовавших не было. Все единодушно проголосовали за предложенных кандидатов в депутаты. Иначе не могло и быть. Так прошёл этот запомнившийся на всю жизнь день выборов в Верховный Совет СССР в первый послевоенный год, год больших надежд на лучшую долю и существование, что, к нашему сожалению, не всё сбылось.
  Д. Гонцово, Гилёво, Кировской обл.
  
  
   50. СЕЛЬСКИЕ ДОРОГИ.
  Дороги наши полевые, лесные, близкие и дальние по нашим меркам, грунтовые, не покрытые твёрдым материалом, щебнем, гравием, камнем, а покрытые только суглинистым и песчаным грунтом. Такой грунт быстро выбивается, и появляются разной глубины и ширины выбоины, рытвины, ухабы. Трудно и даже иногда невозможно проехать по таким дорогам без помощи ваг и дрынов, так как телеги проваливаются по самые обода колёс. А ехать и везти груз надо по таким малопроезжим дорогам. В таких условиях работы быстро изнашиваются телеги, колёса, оси и увеличивается нагрузка на лошадей, которые тише идут и больше устают, чем при работе на нормальных ровных дорогах и, как следствие, понижается наша производительность труда.
  И для того, чтобы легче было ездить по дорогам, за ними нужно постоянно следить и содержать их в нормальном рабочем проезжем состоянии.
  Люди и руководящие работники, не ездящие по неисправным дорогам, не видят действительного состояния дорог и могут отдавать некомпетентные распоряжения.
  И только с подачи наших, знающих дороги, предложений отдавалось нужное распоряжение, и мы в организованном порядке ехали, находили подходящий материал, выкапывали и грузили его на телеги, подвозили к местам неисправностей, выгружали и, по возможности, выравнивали полотно дороги, то есть занимались ямочным ремонтом.
  И не только такой ремонт нужен был для дорог. Во время весенних паводков переезды и мосты через речки, и ручьи потоками разлившихся вод подвергались повреждению и полному разрушению, и через которые проезд был невозможен. Тогда мы вынуждены были доставать или заготавливать необходимые материалы и восстанавливать проезды через водные преграды. Тут нам надо было быть лесорубом, плотником, землекопом, транспортным рабочим и выполнять все необходимые работы по восстановлению дороги в условиях, когда не было не только грамотного образованного инженера, но даже техника- строителя. И как результат, некачественно отремонтированный и восстановленный нами, неспециалистами мост или переезд работал недолго. Тут сказывался недостаток, и даже отсутствие некоторых крепёжных материалов, металлических изделий-гвоздей, скоб, штырей, хомутов, болтов, накладок для того, чтобы хорошо и качественно скрепить деревянные детали наших небольших сооружений. Через год весенняя вода корёжила и частично, а иногда и полностью сносила наши некачественно устроенные сооружения над водными преградами и самое главное, уносила вниз по течению все наши ещё пригодные деревянные детали.
  И мы снова изыскивали, заготавливали материалы и ремонтировали наши мосты, переезды, переходы.
  Местность наша расположена в бассейне реки Камы. Весной воды реки Камы и всех притоков широко разливались и даже на некоторое время затопляли главную автодорогу от районного центра, расположенного в селе Лойно на расстоянии до пятнадцати километров и тогда прерывалось сообщение большей части района с железной дорогой, а оставалось сообщение водным транспортом по реке Каме. Это было не всегда удобно, так как лишние перегрузки на пути следования грузов.
  Все низинные места, расположенные вблизи речек и ручьёв заполнялись разлившейся водой и дороги, расположенные в таких местах, становились непроезжими. И приходилось ограничивать и даже прекращать местные малые транспортные работы в таких условиях. И нам думалось, что руководители хозяйства большого или малого предусматривали организацию работ таким образом, чтобы ограничивать или прекращать транспортные работы во время весеннего половодья.
  Д. Гонцово. С.с. Гидаево, Лойно, Кай. Р. Кама. 1945-1948г.г.
  
   51. НАПРАСНЫЙ ТРУД.
  
  Работу по вывозке государственного зерна мы не прекращали и в весеннее время. И вот нам дают задание: "Загрузить и везти зерно из хранилища на станцию железной дороги!" Кратчайший путь-50 километров.
  При этом все или почти все, в том числе находящиеся на месте руководители знают, что наступило весеннее половодье и вода разлилась широко, и проехать по грунтовым дорогам невозможно. Но с высокого амвона командуют: "Везти и сдавать зерно." Разумных доводов и возражений против такой, бесполезной работы никто из руководства не слушает, а только твердят, что задание властей надо пытаться выполнять, и что если нельзя проехать по одному маршруту, то следует пытаться пробиться по другому, удлинённому маршруту. Уровень вод на разлившейся местности отдающие распоряжение не знают и не хотят знать и не хотят слушать знающих о разлившихся водах людей. По нашему мнению руководители должны бы знать всё это больше, чем мы, чтобы толком распорядиться предстоящей работой. Но этого нет, и нам предстоит выполнять непродуманное тупое решение.
  Мы загружаемся зерном и едем исполнять данное нам задание и пытаемся проехать сначала по первому ближнему маршруту, по которому мы пытаемся проехать, а нас не пропускают разлившиеся воды через ручьи и в низинах. Мы возвращаемся обратно и пытаемся проехать по второму дальнему маршруту, где также разлившиеся воды нас не пропускают. Погода была сухой, солнечной, но она нам не помогла, да и не в силах была это сделать. Проездив весь день по таким дорогам, мы во-свояси возвращались домой. Работу мы не выполнили. А устать мы и наши лошадки устали, как собаки. Зерно надо бы убрать обратно в зернохранилище, но в позднее время нет вблизи ответственного лица, и мы не знали, где его найти и мешки с зерном поместили в крытое подсобное помещение до следующего утра. Тут ещё одно проклятое но. Если бы узнали об этом неохраняемом и незащищённом зерне вороватые люди, то они бы не оставили его в покое. Не надо забывать, что это происходило в полуголодные годы. Я в то время ещё был не опытен, и если бы случилась хотя бы небольшая кража зерна, то пришлось бы отвечать моей дурацкой башке по полной норме, какая существовала в уголовном кодексе.
  Утром зерно мы привезли и ссыпали обратно в зернохранилище. И кто выиграл от этой пустой, безобразной работы, и зачем нужно было это делать, никто не знал и не хотел знать, и не хотел отвечать. Потому-что амбициозным людям не хотелось смотреть фактам в глаза и оправдываться было нечем. А потери времени и сил принял на себя колхоз, он сильный и переживёт всякую утрату. И мы, издёрганные, уставшие от бесполезно проводимой работы износили своё зло на своих ни в чём невиновных лошадях, нещадно избивая их кнутами при преодолении водных и неводных препятствий.
  Справедливо было бы, если бы наказали руководителя (или руководителей), выдававших такие заведомо невыполнимые задания, но всем всё сходило с рук, виновных не находилось и наказывать вроде бы некого. А работой по вывозке зерна на станции железной дороги должны были бы получше заниматься районные и колхозные руководители в зимнее время, когда дороги становились лучше для проезда и когда становилось легче (и намного) выполнять транспортные работы при помощи гужевого транспорта.
  Д. Гонцово. С, Гидаево. Кировской обл. 1947-1948г.г.
  
   52. ТРАНСПОРТНЫЕ РАБОТЫ.
  Как везти зерно из колхозов, деревень, сохранить его в пути и привезти его сухим, кондиционным, не подверженным непогодой - дождём, слякотью. Расстояние - 50 километров, и чистое время в пути от колхозов до места назначения с грузом - десять часов. Время обратного пути без груза - пять часов. Очень хорошо тогда, когда погода стоит сухая, да ещё и солнечная. Очень плохо тогда, когда в летнюю или осеннюю пору ливневые дожди или мелкий нудный моросящий дождик, как будто проникающий всюду на ничем непокрытых возчика, лошадь и ценный груз. Дождевая вода может проникать через неплотную ткань мешков на зерно. Увлажнения его допускать нельзя. Укрывного материала в колхозе не было, никто его не давал, и разговоров об этом в бесконечно бедном колхозе никто не вёл.
   Нам было трудно сохранить зерно кондиционным во время пути. А если начинался дождь, большой или малый, то спрятаться от него практически было нельзя на дороге в открытом пространстве, и при этом двигаться и не стоять на месте. Мешки с зерном мы старались укрывать прихваченными из дома тряпками, робами, зипунами, отрезками половиков, охапками сена, которое везли с собой для кормления наших лошадок. Или для укрытия воза срубали ветви с деревьев, растущих по сторонам дорог, и так сохраняли наш ценный груз в таком виде, в каком его загрузили. Если зерно не защитить в пути от непогоды, то на приёмном пункте строгие лаборантки могли его забраковать, а кладовщики не принять, и руководители отправить нас восвояси домой.
  Катастрофой для нас это не было, но было очень накладно для колхоза, за что нас никто бы не похвалил и по голове не погладил. И лично для нас было неприятно то, что увеличивалось время нашей, возможно, бесполезной работы. Сена для питания наших лошадей было дано только на время, определённое выполнением конкретного задания. И, в случае поворота нас назад с грузом, лошадок наших мы не могли накормить полностью, чего допускать было нельзя. За порученную работу нам приходилось отвечать полностью самим, а руководство оставалось в стороне, хотя оно было обязано обеспечить нас всем необходимым для выполнения задания. Лучше всё-таки подготовиться к работе один раз и сделать её сразу, а не возвращаться к ней снова. Не все в колхозе это понимали. А мы сами старались брать в дорогу домашнюю одежду - старые пиджаки, зипуны, а в зимнее время нагольные шубы и тулупы, и этим спасались от мороза. А как наши лошади? В летнее и осеннее время, в ненастную погоду, они как-то переживали, как нам казалось. А в зимнее время во время ночёвки под открытым небом, что случалось, не так уж редко, это как пережить им?
  Я был, наверное, в то время туп, и не понимал плохого состояния - настроения наших лошадей, а потом понял то, что надо хотя бы покрыть крупы своих лошадей тряпками, прихваченными из своих домов. Специальных попон для покрытия лошадей зимой для хотя бы какой-то сохранности здоровья лошадей в то проклятое время в колхозе не было, и не было разговоров об этом, так же как и разговоров о спецодежде для работающих людей. Если мы прикрывали своих лошадей хотя бы своими домашними тряпками, то они легче переносили существовавшие ночами невзгоды, а днём везли нас побыстрее и повеселее. А если за своей лошадкой поухаживаешь так, как за понравившейся девушкой, то она отплатит своей работой - вывезет тебя из трудных положений, ситуаций, перевезёт тебя через речку, болото, ручей, то есть отблагодарит своими действиями, даже в неожиданных случаях. А если ты поленился, не соизволил её вовремя накормить, напоить, защитить от дождя, мороза, то она может не сделать того, что ты ожидаешь от неё, да и не только ты, а и колхоз, в котором вы работаете.
  Как возили из деревни зерно, отобранное у крестьян, и где его принимали и выгружали, как осуществлялась защита его от непогоды, мы не знали. Не было об этом никакой информации, никто об этом ничего не говорил и не писал. А говорили и писали только то, что в нашей стране всё хорошо, что при Советской власти плохого ничего нет и быть ничего не может. Но это говорили и писали чиновники высоких рангов и небожители, расположившиеся на самом верху власти страны, не высовывая свои головы из окон высоких кабинетов. Они не знали и не хотели знать крестьянского дела и не решали насущных вопросов, касающихся деревни. А только требовали и заставляли бесконечно работать и производить продукцию, которой они могли распорядиться по своему усмотрению, без согласования с работающим народом. А написать на бумаге и распространить свои не всегда умные идеи они могли, не боясь ответственности и никого, так как себя считали небожителями, а всех нижестоящих, приземлённых считали винтиками, "быдлом" способным исполнять их зачастую бессмысленные, ненужные, а то и преступные приказы и распоряжения.
  Нам приходилось вывозить продукцию сельского хозяйства из колхозов и деревень в места потребления - в основном в райпромкомбинат, расположенный в районном центре - селе Лойно, и на железнодорожные станции "Верхнекамская" и "Раздельная" (бывший 19-ый ОЛП. Вятлага). Сельские дороги, по нашим меркам длинные, практически малопроезжие даже для гужевого транспорта. Их приходилось постоянно ремонтировать, подсыпать и засыпать колдобины, ямы, выбоины, рытвины песчаным грунтом.
  Какими-то усилиями мы везли зерно, овощи, животноводческие продукты и доставляли их на пункты приёма. А если дорога некачественная, то приходилось и грузить и везти продукции меньше и медленнее. Производительность нашего труда и так была очень низкой, а тут становилась ещё ниже.
  Но не только нас донимали нехорошие грунтовые дороги. В пути с грузом наша средняя скорость была равна 5 километрам в час, а без груза -10 километрам в час. В зимнее время на нас ополчались снег, пурга, мороз, от которых надо было спасаться самим и желательно бы спасать наших лошадей. Но не было шлей, попон, чтобы хоть как-то укрыть их от холода. Зерно в холодное, зимнее время не испортится. А в весеннее, летнее, осеннее в пути нас часто заставала нехорошая погода - слякоть, дождь либо долгий, мелкий нудный, либо крупный и даже ливень. Boвремя такого ненастья зерно надо было сохранять от сырой погоды, дождя. А время в пути с грузом продолжалось в общей сложности от шести до пятнадцати часов. Мы везли зерно в полотняных мешках, которые промокают насквозь. Укрывного материала у нас не было, и никто о нём никогда не вспоминал и не говорил. Если зерно наберёт хотя бы немного влаги, то это может, обнаружиться при лабораторном анализе и на приёмном пункте его могут забраковать, не принять и завернуть наши оглобли назад, и мы, не солоно хлебавши, будем вынуждены возвратиться назад со своим грузом, не выполнив задания. Это лично для нас неприемлемо, а невыполненная работа накладна и для нас и для колхоза. Спрос с нас будет суровый, если не жестокий, не только от руководителей колхоза, но и от колхозников, что было бы самым неприятным. А о том, что будет со всей бригадой и с высокоценным грузом, организаторы работы, как, будто не думали. Безответственность везде. Она выпирала наружу явно и была видна отовсюду.
  Поэтому, чтобы сохранить зерно от влаги, дождя, и чтобы оставить его кондиционным, в целости и сохранности, мы прикрывали мешки с зерном сеном, соломой, травой, изъятых, украденных, стащенных с чужих колхозных лугов, полей. И, как результат, не было случаев, чтобы нас возвратили обратно с, некондиционным зерном. А лаборантки на приёмных пунктах были, на наш взгляд, придирчивые и жёсткие.
  Они обязаны были быть такими, так как это их работа, их хлеб. И когда они безжалостно протыкают наши мешки щупом и набирают зерно, а потом проверяют его на кондиционность, то вольно или невольно тревожишься, а не забракуют ли эти милые девушки твоё зерно и допустят ли принять и сгрузить его.
  Мы вдвоём получили задание погрузить капусту - два воза, привезти и сдать её на базу райпромкомбината. За осенний день мы загрузились, преодолели путь в тридцать километров, но до места назначения доехать не смогли. Заночевать пришлось среди леса на поляне вблизи деревни. На поляне отросла хорошая отава, отличный корм для наших лошадок, которую они с удовольствием поедали, хотя у нас в достатке было с собой сено. Мы распрягли своих лошадок, освободили их от сбруи и пустили их на самоснабжение. А сами набрали хвороста, валёжника, развели костёр, наломали еловых веток и постелили их под свои задницы, затем поужинали тем, что бог послал, и завалились отдыхать.
  Проснулись мы от едкого неприятного запаха загоревшейся на нас одежды - стёганых ватных курток, быстро вскочили и сумели само затушиться. Рано утром, закончив свои неудачные сны, мы что-то поели, позавтракали, запрягли лошадок в телеги и отправились к месту назначения. На базе нас встретили и ужаснулись нашему внешнему виду - обгорелой одеждой и с удивлением вопрошали: "Да на каком вы пожаре были, колхознички и где вы так обгорели? В округе неслышно было, чтобы что-то где-то горело и сгорело". Мы, как могли, объяснили, где и как обгорели. Люди поулыбались, посочувствовали нам, так как в дороге могут быть всякие неприятности и непредвиденные коллизии.
  Овощи - капусту мы сдали, разгрузили, уехали домой и благополучно, без приключений, приехали в свою деревню.
  Кайский район ( ныне Верхнекамский) Кировской обл. 1945-1948г.г.
   53. БЕСХОЗЯЙСТВЕННОСТЬ
   Весной, после растаивания снега на полях, колхозники сразу шли работать туда с целью убрать оттаявшие сорняки и пожнивные остатки. Основной массив почвы был ещё мёрзлый. Колхозники работали в ручную граблями и использовали конные бороны. Всё то, что мы собирали, то сжигали тут же на месте в поле.
  Власти партийные и советские никогда не оставляли наш колхоз без внимания. Поскольку колхозники вышли работать в поле, то немедленно приехал посланный уполномоченны, посланный районными партийными властями. Он приехал с твёрдым заданием заставить колхозников проводить сев на неподготовленную ещё пока почву.
  Он внимательно осматривал проводимую работу и велел закончить сев зерновых к сроку, определённому и указанному властями и зафиксированному в директиве, имеющейся у него в руках, и которой он руководствовался. Но давно работавшие в селе крестьяне - деды горячо доказывали, что ранняя весенняя погода неустойчива, а именно после оттепели могут наступить заморозки, и в такое время высеянные ранее и готовые дать всходы ,набухшие во время оттепели семена могу промёрзнуть, погибнут и не дадут никаких всходов. Деды были опытные люди и хорошо знали своё дело. Доказательства серьёзные, но районного представителя это не интересовало, и он настаивал на своём. Власть есть власть. Колхозники выполнили дурацкий приказ и посеяли семена в землю, не зная, но чувствуя то, что посевы погибнут. Так оно и получилось. Пришла весна полная и с ней тепло и солнечно. Можно было радоаться, и быть довольным. Но никого не радовал участок поля, на котором рано посеяли зерно. Унылое зрелище. Всходы редкие, чахлые. Семена погибли. Надо делать пересев. Но выделенные строго по плану семена погибли, а в резерве ничего не осталось. Что же делать и куда колхозникам деваться от такой дурацкой работы. Утраченные семена никто не вернёт, разве только попытаться вырвать их из задниц работников районных властей. Но их там нет и не будет. Почему они так безответственно работали? Да они работали так, что не отвечали за свои решения и действия. Отвечали за всё колхозники. Они бесправные.
  Пришло лето. В колхозе началась вспашка озимых полей. Посланный и наблюдающий внимательно за качеством вспашки представитель властей решительно заявил то, что вспашку поля согласно директивным указаниям властей, нужно проводить на глубину, не меньшую, чем на 35 сантиметров. В нечерноземной полосе России почвы подзолистые, плодородный слой почвы едва достигает 20 сантиметров. Если пахать почву на глубину 35 сантиметров, то весь плодородный гумусовый слой окажется погребенным под неплодородным слоем земли, на котором посеянные семена могут не взойти и урожая не дадут никакого. Об этом колхозники горячо говорили и доказывали ненужность такой работы. В нашем колхозе вспашка полей в то время проводилась с помощью конной тяги, и не в силах мы могли пахать поле на такую глубину. В районе в некоторых колхозах поля вспахивали с помощью тракторов. Но что это была за вспашка? Неровности и вывернутые бесплодные куски земли. Боронование и выравнивание почвы после такой вспашки не давали почти ничего. Бесплодный слой земли оставался наверху. Урожай после такой обработки земли повсеместно и всегда был очень низки. Глубокую вспашку почвы нужно проводить в чернозёмных райнах страны, где гумусный, плодородный слой почвы достаточно глубокий. В Курганской области агроном - полевод Мальцев Т.С. доказывал и предлагал принципиально новую систему безотвальной обработки почвы на небольшую глубину, что уменьшало распыление почвы. Власти должны подходить дифференцированно к обработке почв, потому что почвы разнообразны по составу, по плодородности и по тяжести обработки Учитывать нужно всё или почти всё, чтобы получать высокие и устойчивые урожаи.
  Осенью, в то время, когда начинало вызревать зерно в колосьях, в колхоз приезжал и даже не один представитель властей, с целью определить количество возможного урожая. Они вместе с председателем колхоза обходили все поля и пытались определить количество росшего ещё зерна и на что можно рассчитывать. Они срывали колоья, считали число зёрен в колосе, и сколько растений на 1м кв. площади поля и велели измерять площадь всего засеянного поля, хотя площадь поля не выросла и не убежала никуда.
  Д. Гонцово, Кировской области,1942-1948 г.
  
   54. ХЛЕБ.
  Крестьяне, выращивающие и производящие хлеб, считали его почти святым и относились к нему бережно, помня о том( что хлеб это первое питание и это наша жизнь. Когда садились за стол, то обязательно крестились, отдавали дань богу за то, что он давал хлеб, а выходя из-за стола, сметали крошки хлеба и отправляли их себе в рот. Зерновые культуры выращивались в поле с любовью и с надеждой получения хорошего урожая. Что значит вырастить и сохранить хлеб. Работа эта нелёгкая, иногда грязная, неприятная, но необходимая. Надо подготовить и сохранить семена, проверить их на всхожесть, обработать поле, а именно убрать сорняки, удобрить, разрыхлить почву, вспахать и пробороновать её, посеять семена и заделать их в верхний слой почвы. Во время вегетации необходимо ухаживать за посевами, убирать сорняки, охранять от скота, птиц, зверей, пропалывать и даже поливать. Если в летнее время погода благоприятная, то можно рассчитывать на неплохой урожай. Осенью выращенный урожай следует убирать в возможно короткий срок, чтобы избежать ненужных потерь зерна. Убранный с полей урожай надо обмолотить отделить зерно от колоса и стеблей, очистить, высушить, смолоть в муку, выпечь хлеб и подать его на стол. При уборке урожая зерна вручную с помощью серпа производительность труда очень низка, но при этом потерь почти нет. Для увеличения производительности труда в колхозах применялись конные машины-косилки и жнейки, однако при этом возросли потери зерна. Осенью мы, школьники под руководством наших учительниц, шли по скошенным полям с мешками и собирали упавшие колосья с зерном. Там, где урожай убирали вручную, колосков почти не было, и собирать было нечего, а там, где была машинная уборка, мы находили очень много упавших колосьев, собирали их в мешки и несли к молотилке. На всём пути уборки, обработки, хранения зерна крестьяне-колхозники ревниво следили за тем, чтобы оно не пропадало напрасно. В деревне было в то время такое веяние, такая направленность, что равнодушных к потерям урожая не было. Проходило время, мы подрастали и нам стали поручать работы потяжелее: погрузку, перевозку и разгрузку грузов, в том числе зерна. После окончания полевых работ освобождалась тягловая сила, после чего мы вывозили зерно и разгружали его на зернохранилищах, расположенных у станций железной дороги. На один рейс уходило время два дня. Мы привозили зерно на приёмный пункт, где его проверяли на вес, влажность, сорность, заражённость, отсутствие насекомых и загрязнения. Лаборантки нещадно вспарывали наши мешки полыми металлическими щупами, набирали порции зерна и проверяли его на пригодность. Если зерно чистое, качественное, кондиционное, нам разрешали его разгружать, и приёмщик подписывал наш документ о сдаче зерна. Если бы что-то не получилось, то нас могли вытурить восвояси, что было бы накладно для колхоза, и поэтому колхозники не допускали никаких вольностей с зерном, и я не помню случая, когда бы нас завернули обратно. Мы тащили свои мешки, поднимались по лестнице на высоту и оттуда ссыпали зерно вниз для хранения. В очередной привоз зерна его тщательно проверили в лаборатории, нашли его кондиционным и велели разгрузить в стоящий на железнодорожном пути вагон, чему мы обрадовались, так как нам не надо тащить мешки на высоту. Мы устремились со своим грузом в вагон, который не был подготовлен к приёму зерна. На полу засохшая грязь, земля, остатки щепок и коры, и мы тупо и дико смотрели на этот нечищеный грязный пол и не знали, что делать. Я подошёл к приёмщику и высказал неудовольствие о том, что вагон не очищен, полы не только не вымыты, а даже не подметены и зерно сгружать в грязь преступно. На это мне ответили: Ты парень ещё слишком молод, не выпендривайся, не вставай поперёд а делай так, как велят, а если не хочешь, то поворачивай оглобли назад, забирай свой документ и вези своё зерно назад. Не наше с тобой дело рассуждать.
   Как быть? А позади слышен ропот, бригада пять человек , пять девушек недовольны мной и машут кулаками за моей спиной, и за нами очередь из другого колхоза, ожидающих разгрузки своего зерна. Окажись я, упрям со своей справедливостью и возвратились бы мы со своим грузом обратно в деревню и что тогда!? Во-первых, тащиться с грузом обратно на расстояние пятьдесят километров не великое счастье для всей бригады и для колхоза, а во-вторых, мне бы наложили всего самого худшего на мозги, а то и могли побить физически. Очень мало бы нашлось понимающих и оправдывающих мои действия, если бы мы не сдали зерно и не выполнили порученного задания. А кто нам поверит, и кто будет проверять этот вагон, когда он будет загружен сдатчиками зерна из других колхозов, которые после нас без лишних разговоров засыпали своё зерно в грязный вагон. Мы останемся виновны. Всё это пронеслось в моей голове буквально в секунду, и мы пошли сгружать своё зерно. Приёмщик, отставной солдат без одной, оторванной на войне ноги, увещевал меня: "Ты не беспокойся, зерно очистят без нас. Мне приказали, и я принимаю зерно в грязный вагон и об этом прекрасно знают вышестоящие руководители. Тебе приказали привезти и сдать зерно, и выполняй это задание. Документ - я тебе подпишу, а ты отчитаешься о выполненной работе и никто тебя шпынять не будет. Мы вернулись домой и отчитались о сделанной работе, и успокоились. Но я не думаю, что это редкий случай. А где гарантия того, что в грязных вагонах, подаваемых под погрузку зерна и других продовольственных продуктов, не возили ранее разных химикатов и ядовитых веществ, а потом забывали их тщательно очищать?
  Объяснит ли кто-нибудь, почему происходило такое безобразие в напряжённый с продовольствием и хлебом год, неизвестно. Думалось, что мало кому из руководителей лично забота о хлебе нужна была, так как с него никто не спрашивал, и всеобщая безответственность везде, а только все вышестоящие находили способ уходить от ответа за безобразное отношение к зерну, любовно выращенному самыми низшими слоями общества, ответственными, дисциплинированными и ценящими свой труд. А кто же мог заставить безответственных руководителей быть ответственными и думать заранее о производстве предстоящих работ, точнее смотреть дальше своего носа. В то время в стране правителем был безмерно жестокий и безжалостный руководитель Сталин И В. Но он не мог уследить за всеми работниками, которым сходило с рук если не всё, то большинство безобразных дел.
  Д. Гонцово, ж.д.ст. Верхнекамская. Кировской обл. 1946г.
  
   55. ХРАНИЛИЩЕ.
  Весной рано утром нас подняли, и вместо неотложных полевых работ срочно вместе с нашей тягловой силой - лошадьми отправили в дальнее село где, как нам говорили, разлившаяся вода реки Камы подтопляет склад с зерном и его надо спасать. Склад был построен на берегу реки и заполнен буртами зерна. Наверное, планы руководства были такие, что с подъёмом воды в реке весной, зерно можно вывезти речным транспортом, что легче и дешевле. Получилось иначе. Природа перечеркнула все планы. Да и хозяйственники не смогли справиться с водным транспортом, которого, конечно же, не хватало или не было в страдную пору.
  Мы приехали к месту назначения по лесным дорогам через четыре часа и встали на возвышенном месте. Вода разлилась широко. Нам указали полузатопленную дорогу к зернохранилищу, которое виднелось вдали, и мы отправились туда. Дорога угадывалась только оставшимися за кюветами прошлогодними засохшими большими растениями. Наши телеги проваливались иногда по ступицу в воду, но мы ехали вперёд к своей цели. В хранилище доски пола кое-где уже соприкасались с водой, и по мениску вокруг свайных стоек было хорошо видно, что вода прибывает довольно быстро. Мы подумали, что если вода достанет до верха пола, то зерно начнёт мокнуть снизу сначала, а потом влага будет проникать по вертикали всё выше и выше. Зерно может погибнуть.
  Вокруг нас никого нет. Кажется, никому до этого склада с зерном нет никакого дела, и что будет с зерном, остающемся в этом складе, пока никто не знает. А мы думали, чтобы не погубить зерно совсем, то на худой конец подмоченное зерно можно использовать на корм скоту. Никому не надо забывать, что прошедший год был неурожайным, а нынешний год может быть голодным. И в данных условиях такое безобразное отношение к зерну со стороны властей это настоящее преступление перед народом и перед государством. Мы быстро загрузились и выехали из поднимавшейся воды на высокий берег, оглянулись и долго смотрели на одинокий сарай, заполненный буртами погибающего зерна, торчащий среди разливающихся вод реки Камы.
  Эта безрадостная картина постоянно стоит перед моими глазами, никогда не забудется и будет стоять до конца дней моих, как памятник тупой, безалаберной хозяйственности высоких чиновников, которые всегда и непрестанно, исступленно выли и трещали во всю вселенную о хорошем управлении властями страной и хорошей жизни советских людей.
  Д. Гонцово. С. Кай. Кировская обл. 1947г.
  
   56. ЛЯПСУС.
  Зимой, также как и летом, работа в колхозе не прекращалась ни на один день, тогда выходных не было. Колхозники работали меньшее время, и только использовали для этого светлое время дня, который был коротким, а в тёмное время суток без освещения работать несподручно, непроизводительно, да и опасно.
  Зерно, убранное с поля, обработанное и доведённое до необходимых кондиций, в первую очередь и немедленно сдавалось по установленному и неустановленному планам, помещалось для временного хранения в колхозных складах под надзор специально назначенного ответственного лица. Вывозка этого зерна из глубинных складов на пристанционные хранилища железной дороги не прекращалась круглый год, как только освобождалась тягловая сила и позволяли дороги. Мы приезжали в свой или в другой колхозы, там загружались зерном, везли его на станции железной дороги и разгружали в хранилище или в железнодорожный вагон:
  В очередной раз нам выдали задание на перевозку зерна. День был субботний. Мы загрузились в своём колхозе и отправились в дорогу. Расстояние 50 километров, время в пути 10 часов, за один день работу всю сделать мы не успевали и в пути делали ночёвку. Во второй день мы добрались до места назначения и что же увидели? Если раньше тут у пристанционного приёмного пункта всегда, в любую погоду вовсю кипела работа и всегда трудились и гражданские и заключённые из лагеря люди, то сейчас было почти пусто, никто не работал, а только у ворот прохаживался охранник с винтовкой за плечом. Он посмотрел на приехавших нас с нескрываемым удивлением и спросил: "Вы зачем сюда приехали в воскресный, выходной день сдавать зерно? Сегодня никто не работает и все отдыхают, даже заключённые из соседнего отдельного лагерного пункта тоже отдыхают. И кто вас послал, и никто вас сегодня здесь не ждёт, а вы припёрлись. Эх, вы, колхознички!" Мы стояли, понурив свои головы и не знали, что же нам делать.
   Проклятие какое-то. Можно вернуться назад восвояси, но на обратном пути нам нечем покормить наших лошадок, так как сена, корма рассчитано только на 2 дня. Наконец, этот охранник, вдоволь посмеявшись над нами и сказал: "Быстро беги к руководителю базы, только он может решить ваши дела". И назвал его адрес. Надо бежать немедленно, со скоростью, какую позволяют мои ноги. Да ещё может его не оказаться дома сейчас. Через несколько минут я был у дома, быстро постучался, получил разрешение и вошёл в комнату. Семья обедала. Я кратко объяснил наше идиотское положение, и спросил, можно ли решить наш вопрос. Хозяин, надо отдать ему должное, понял, что кто-то совершил ошибку, встал из--за стола, снял трубку телефона и позвонил в три адреса-в охрану, заведующему складом и лаборантке и распорядился допустить нас, проверить и принять зерно у нас, а мне сказал: "Иди паренёк, зерно у вас примут". Я вернулся назад. Тут же подошли заведующий складом и лаборантка. Зерно у нас приняли и мы успокоились. Охранник улыбался, он тоже был доволен тем, что наш вопрос был удачно решён и рассказал нам, что в ближнем киоске продают свежий хлеб свободно, без карточек.
  На обратном пути мы зашли в киоск и купили себе хлеб. И какой он, вкусный, хорошо пропечённый, без примесей, чёрный ржаной хлеб, и совсем не такой, какой раньше давали по карточкам непропечённый, сырой, как глина. Мы благополучно вернулись домой после всего этого неудачного дня, но так и не узнали, кто был виновен в этой ошибке. Или районные власти, не изволившие оповестить наш колхоз о "Постановлении Партии и Правительства об отмене рабочего дня в воскресенье" или колхозные власти, которые должны бы знать существующее положение лучше, чем мы, рядовые работники.
  Д. Гонцово. ст. Верхнекамская, Кировской области, декабрь 1947г.
  
   57. ВЗЯТКА И НЕСЛАДКИЙ ЧАЙ.
  Нам выдано задание, поехать в дальний колхоз, загрузить там государственное зерно, привезти и сдать и выгрузить его в склад или в вагон на станции Верхнекамская. Путь наш в дальний колхоз лежал через районный центр. Дополнительное задание, данное нам, это в своём колхозе погрузить картофель и привезти его руководителю районного земельного отдела. Надо сказать, что в предыдущем году в нашем колхозе был выращен очень хороший урожай этого картофеля. Мы это вторичное задание выполнили и привезли чиновнику до одной тонны этого продукта. Он нас поблагодарил за привезённый картофель и пригласил нас выпить чай. Мы, это я четырнадцати с половиной летний человек и пять девушек возрастом от шестнадцати до восемнадцати лет, очень обрадовались такому приглашению и думали насладиться, как мы надеялись, сладким чаем, ибо сладкого или сахара мы долгие годы не видели, кроме как кисло-сладких ягод и трав. Нас усадили за стол и подали горячий дымящийся, густо заварённый, ароматный чай, но он был несладкий, а мы надеялись на сладкое и были обескуражены. Плевали мы на аромат и приятный вид этого чая, тогда как мы ожидали сладкого, что для нас было самым главным, а не заварка.
  Если бы хозяин предупредил нас о том, что чай будет несладким, то мы бы вежливо отказались от такого чаепития, тем более что времени у нас было мало, так как мы были в дороге. Чай мы выпили, поблагодарили хозяев, и отправились в дальнейший путь. А в наших неокрепших головах роилась крамольная мысль о том, что неужели хозяин не мог нам выделить немного сахара из своего пайка, а ведь мы ему привезли довольно много картофеля, что было хорошим подспорьем для его семьи и хозяйства. И в наших головах осталась обида на этого руководителя. Лучше бы он не предлагал этот чай, и мы бы не засоряли свои головы обидой. Прошло очень много времени, но я до сих пор не могу его оправдать.
  Мы приехали в назначенный колхоз, там загрузились и поехали дальше. В пути нам пришлось ночевать на берегу реки Камы. Погода была ясная, тёплая, безветренная. Наши лошадки с удовольствием кушали сочный зелёный пырей, а тучи комаров также с удовольствием попивали и нашу и конскую кровь, защиты от этих кровожадных насекомых у нас не было никакой.
  Утром на следующий день мы благополучно приехали к месту назначения, сдали и выгрузили привезённое зерно в хранилище, и налегке отправились, и к вечеру добрались домой. Заданную работу мы выполнили и отчитались перед своим руководством.
  Д. Гонцово. С. Лойно. Колхоз Кирова. Ст. Вехнекамская. Кировская обл. 1947г.
  
   58. ТОРГ МУКОЙ.
  В деревне колхозникам надо было думать о восстановлении в послевоенное время увядшего хозяйства до первоначального работоспособного состояния и дальнейшего развития всех средств производства. Нужно было поддерживать в рабочем состоянии износившееся вконец в течении военных лет оборудование - телеги, сани, плуги, бороны, сеялки, жатки, косилки, молотилки, веялки и ручной инструмент.
  Все рабочие механизмы приводились в движение и работали с помощью конной тяги - лошадей. Нужен был постоянный уход, ремонт и содержание в нормальном рабочем состоянии имеющихся, хотя и обветшалых деревянных строений разного назначения - конных дворов, ферм, конюшен для содержания скота, а также помещений для переработки и хранения зерна, овощей, корнеплодов, льна, шерсти, продуктов животноводства. Истощённая земля давала мало урожая, и её нужно было удобрять и качественнее обрабатывать. Крупный рабочий скот и крупный и мелкий продуктивный скот тоже устаревали и надо было весь этот скот омолаживать, улучшать породы в целях повышения производительности и продуктивности.
  Было решено построить паровую мельницу на паях с соседним колхозом, так как наша, работавшая долгое время водяная мельница, построенная на реке Порыш потребовала много средств и времени для ремонта земляной набросной плотины и деревянных конструкций, да и расположена она была вдалеке, к которой надо было держать некачественную, плохо проездную дорогу, ремонт которой обходился дорого. Колхозники хотели восстановить мельницу, работавшую в девятнадцатом веке. С такой целью расчистили русло речки Полчас. Надо было расчистить водоём, нарастить плотину и произвести все строительные работы. Сил и средств на эту работу не хватило, и от этой затеи отказались.
  Для содержания хозяйства и приобретения нового оборудования нужны были средства и немалые. Надо было приобретать лес, металл, инструмент, метизы, качественные семена, оплачивать услуги агрономов, ветеринаров.
  Денежных средств у колхоза было мало. Государство за произведённую и сданную сельскохозяйственную продукцию давало колхозу мизерную оплату. Деньги надо было где-то брать. Власти разрешили колхозу взять какое-то количество зерна - ржи из собранного урожая. Рожь по быстрому обмолотили, очистили, высушили, смололи её в муку.
  Мы нагрузили два воза этой муки и поехали торговать ей в районный центр - на рынок. Помещения для рынка не было, и мы расположились на пустой покрытой дёрном площадке среди деревянных домов в селе Лойно под открытым небом, благо была сухая осенняя солнечная погода и стали продавать свой товар. Цена за один килограмм ржаной муки была означена в восемьсот рублей деньгами советского образца тридцатых годов. Деньги бумажные огромного размера, уплаченные нам за муку мы складывали в мешок. Руководителем торга был Иван Илларионович, шестью годами старше меня, и уже побывавший на войне.
  Он взвешивал муку на рычажных весах, передавал покупателю и получал оплату. Торговля шла довольно хорошо, люди быстро подходили, выстраивались в очередь и покупали муки в количестве, которое они способны оплатить. Они не жалели эти большие по размеру бумажные, но обесцененные деньги.
  Не надо забывать, что в то время существовала карточная система на снабжение продовольственными и промышленными товарами населения. Тогда чувствовался недостаток продовольствия, и люди питались недостаточно хорошо и в качественном и в количественном отношении. По карточкам хлеб выдавали недопечённый, вес пайка сравнительно большой, а объём малый.
  Нашей привезённой муки оказалось слишком мало, и для всех покупателей не досталось. Очень многие люди ушли с пустыми руками и, конечно, остались недовольны. Мы пытались их успокоить тем, что мы ещё приедем и привезём муку на продажу. Но не мы были хозяевами колхозной собственности, и не были в уверенности своих обещаний, то есть попросту лукавили. Бумажных денег наторговали целый мешок, сдали их в местное отделение банка. Деньги у колхоза хоть немного появились, на которые стали приобретать материалы и что-то ремонтировать и обновлять.
  К сожалению, все надежды колхозников на улучшение ведения хозяйства оказались тщетны. Колхоз развалился и ушёл в небытие. Все деревни превратились в развалины и сравнялись с поверхностью земли.
  Д. Гонцово, с. Лойно, Кировской области. 1947г.
  
   59. МЫ ВЫРАСТИЛИ РОЖЬ НА НОВИНЕ.
  Работая на заготовке и вывозке лесоматериала для ремонта объектов в колхозе вблизи, вырубленного леса за дальней деревней, я заметил, что за сохранённым массивом леса остались вырубленные заключёнными Вятлага обширные по которым летом прошёл огневой пал, и эти вырубки остались пустые, покрытые пеплом, золой, обгорелым валежником. Возникла мысль, что на этих пустых можно посеять озимую рожь, и на следующий год можно получить какой - либо урожай. Я высказал эту мысль своему дяде Василию Михайловичу, мы поговорили и доложили об этой затее правлению колхоза, и оно согласилось с нами и рекомендовало нам самостоятельно сообразить, как выполнить намеченные нами дела. Были сомнения в правильности и полезности такой работы.
  Нам надо было очистить площадь, то есть убрать несгоревший валежник, собрать мусор, перевезти и перенести их на край очищаемого участка, пробороновать поверхность земли, посеять зерно и заделать его в землю. Поскольку я первым сказал "А", то надо было говорить в дальнейшем и "Б". Мы с моим конём "Пауком" очистили площадку от валёжника, мусора и свежих зарослей и вывезли всё это на край площадки. Я изготовил борону, представлявшую собой круглый отрезок ели - чурбак с толстыми, обрубленными и оставшимися короткими сучками, заострил их, приспособил к нему тяговое устройство, и такой кустарной, своеобразной, невиданной нигде техникой мы обработали v и подготовили площадку для посева ржи. Земля была податливой, работать было можно, хотя не полностью сгоревшие пни приходилось объезжать и как-то маневрировать вокруг них. Дядя Василий привёз семена ржи и рассеял их на площадке вручную из лукошка. После посева мы со своим "Пауком" с помощью нашей кустарной бороны заделали семена в землю.
  Через определённое время, необходимое для возбуждения и прорастания семян начались дружные, хорошие всходы, причём много лучшие, чем на наших неудобренных долгое время колхозных полях. Прошла зима, началась весна, растения дружно пошли в рост и в конце лета рожь выросла. За выращиванием её следил дядя Василий, как непосредственный участник этого дела и говорил, что урожай зерна на нашем временно взятом у государства участке вырос и удался очень хороший, чему я лично был доволен. Колхозницы сжали рожь, вывезли и обработали урожай и получили дополнительно так необходимое всем нам зерно, которого в те времена очень нам недоставало и в семье и в стране. И мы занялись этой получастной работой совсем не от хорошей жизни, а надо было как-то существовать, жить, да ещё и работать для общества и для людей.
  Д. Гонцово, Карасёво, Кировской обл. 1947, 1948г.г.
  
   60. ЗВЕРИ-РЫСИ НАПАЛИ НА ЛОШАДОК.
  В деревне из-за недостатка времени и средств на уход и содержание колхозного и личного скота колхозников его отправляли на волю, то есть в лес, на поскотину, а проще говоря отпускали на само содержание, где наши животные находили себе самостоятельно корм, питание и воду.
  А в лесу и около леса водятся звери, в том числе и хищные, которые желают полакомиться свежим мяском зазевавшегося животного. И во время свободного само содержания в лесу двое наших двухлетних жеребят попали под острые зубы рысей, которые вырвали у них по хорошему куску мяса вместе с кожей и шерстью из задней верхней части тела-крупа.
  Жеребята вернулись домой с повреждёнными окровавленными задами, и срочно нуждались в медицинской помощи. Вызванный в деревню ветеринарный врач осмотрел жеребят и велел привести их в ветеринарный пункт, расположенный в семи километрах от нас, в селе Гидаево. Мы быстро привели их туда для лечения. Ветеринарный пункт представлял собой обыкновенный крестьянский двор, обнесённый бревенчатыми стенами и покрытый деревянным тёсом и рядом расположенный казённый дом, в котором жил и работал ветеринарный врач.
  Я поселился в прихожей комнате дома и расположился на скамье, стоящей у стены. И мне необходимо было быть в любое время начеку и быть готовым исполнять любые действия по содержанию жеребят. Моя обязанность состояла в том, чтобы содержать жеребят и ухаживать за ними, то есть накормить и напоить их, чистить их, делать и менять подстилку им, и убирать навоз. Надо было постоянно наблюдать за их состоянием и поведением. И самое главное, надо было исполнять точно все действия процесса лечения, которые предписывал выполнять ветеринарный врач. А нужно было обрабатывать места вокруг ран жеребят каким-то специальным раствором, а сами раны смазывать мазями, которые назначались для лечения и держать жеребят в полной чистоте. Всё это я старался делать аккуратно и знал, что если я свою такую работу сделаю плохо или некачественно, то лечение наших лошадок может затянуться, а долгое лечение никого не устраивало. Грубо говоря, я исполнял одновременно роли медсестры и няни по отношению к нашим жеребяткам.
  И я как медсестра и няня старался исполнять свои обязанности в полном соответствии и объёме, которые требовались для лечения молодых жеребят, так как органически чувствовал какую-то ответственность перед своими животными, которые внимательно смотрели на меня, как на спасителя и избавителя от болящих ран. Они как бы чувствовали себя виновными, что попали под острые клыки хищных рысей и всегда вели себя спокойно.
  Ветеринарный врач наблюдал за нами и нашей работой, проверял заживающие раны на крупах жеребят, иногда делал замечания по содержанию животных, которые мне приходилось сразу устранять. Но чувствовалось, что он удовлетворён был нашими делами, так как дело шло на поправку и раны на крупах начали понемногу заживать.
  Я продолжал ухаживать за раненными животными до полного их выздоровления и через месяц с небольшим наши жеребятки были вылечены, раны у них зарубцевались, а только остались следы от вырванной части тела в виде незакрытой шерстью тонкой кожи, покрывшей бывшие раны.
  Я привёл поздоровевших наших животных домой, в своё стадо, и попенял им обоим, чтобы они больше никогда не попадали под острые клыки хищных зверей, и берегли бы своё здоровье, и передал их колхозному конюху. И через определённое природой время жеребятки выросли и стали нормальными рабочими лошадьми. Работу по уходу и лечению за своими жеребятами я выполнил. Хотя надо сказать, что я такой работы никогда не знал и не выполнял и не знал как её делать, но в деревне никто никогда не думал о том, что умеешь ли ты и знаешь ли ты незнакомую работу, а распоряжение одно: "Иди, выполняй". Прошло много времени и я с ужасом думаю, что если бы я совершил какую-либо ошибку, то она могла стоить жизни животного. Тут кроме меня был ветеринарный врач, который направлял всю нашу работу, так как он чувствовал себя ответственным специалистом.
  Д. Гонцово. С. Лойно. Кировской обл.
  
   61. СЕМЕНА ДЛЯ КОЛХОЗА.
  Нам бригаде в пять человек выдано задание отправиться из колхоза на железнодорожную станцию пешком или на попутном транспорте за полсотни километров. Там получить прибывшие элитные семена зерновых культур для колхоза, выгрузить их из вагона, погрузить в предоставленный властями автотранспорт, перевезти на берег реки Камы, разгрузить и погрузить на речной транспорт. Работа эта с перегрузками диктовалась тем, что река Кама и её притоки разлилась, и весь сельский район был отрезан от внешнего мира. Мы прибыли на станцию Верхнекамская. Подождали, понервничали, ожидая обещанный автотранспорт. Наконец пришёл грузовой автомобиль. Мы перегрузили из вагона в машину свой груз, перевезли и разгрузили его на пустынном берегу реки. Водного транспорта не было, и ждать его пришлось очень долго. Мои товарищи по бригаде - шестнадцати- семнадцати - летние девушки через два дня ожидания отпросились у меня и ушли домой с обязательным условием, что они придут обратно, как только появится водный транспорт. Жить дни и ночи под открытым небом без продовольствия и без питания удовольствие малоприятное. Мы к такому испытанию не были готовы. Нас грубо обманули. Нас собралось довольно много колхозников из многих деревень и у всех кучи мешков, и мы кукуем днём под солнцем, а ночью у костра. Хорошо, что нам благоволила погода и не было дождя. А если бы случился дождь да ещё большой, что бы мы делали? Сами мы бы промокли, но пережили бы, а как быть с зерном, лежащим под открытым небом и который мы не могли ничем защитить, у нас не было никакого укрывного материала. Просидели мы на берегу с нашим ценным грузом больше недели и от него нельзя уходить далеко, так как могут появиться вороватые люди и можно лишиться части своего груза. Как понимать руководителей, наверное, ответственных людей, организовавших такую безобразную работу. Мы отчаянно ругались, проклиная всё и вся на свете, и если бы мы нашли виновника, организовавшего эту не работу, то разорвали бы его на куски. Питания у нас не было, потому мы жевали зерно, а потом достали котелки и чугунки в ближайшей деревне и стали варить зерно, чтобы питаться и поддерживать свои силы. В конце концов, прибыл водный транспорт-катер, тащивший за собой на буксире баржу. Усечённая наша рать быстро принялась грузить свои мешки на баржу. Поскольку часть работников ушла домой из-за долгого ожидания, нас осталось немного, то погрузка затянулась, за что мы получили нелицеприятные замечания от речников. Вечером прибыли на пристань, находящуюся вблизи районного центра Лойно и разгрузились. Кое-как провели ещё одну ночь на своих мешках и утром пошли вызывать по телефону гужевой транспорт. И тут обнаружил пропажу своего мешка пшеницы и поделился со своей бедой с соседями. Отставной солдат; воин почти голосом приказа велел быстро идти в правоохранительные органы и заявить о пропаже. Делать это надо побыстрее, ибо вор мог оказаться из ближней деревни и быстро увезти и спрятать украденное. Я бегом преодолел какое-то расстояние в гору, вбежал в кабинет начальника районной милиции и рассказал о случившемся. Он распорядился немедленно расследовать инцидент. Наряд милиции приехал на конях, опросил присутствующих, определил уже уехавшие подводы с зерном, их маршруты и начал действовать. Правоохранители остановили движение транспорта с зерном на маршрутах, и нашли пропавший мешок с пшеницей и вернули его мне. Вор был изобличён и задержан. Это был человек лет двадцати, комсомолец. Нас привезли в милицейский участок, и допросили. Я рассказал, что случилось и как это могло произойти. Вор оправдывался тем, что это была случайная досадная ошибка. Однако ему чётко доказали, что это не ошибка, а целенаправленные действия вора, разве он не мог сосчитать количество своих мешков Милиционеры удивлялись тому, что он взрослый человека не служит в Советской Армии. Комсомольцы считались воспитанными людьми, а он опустился до обыкновенного вора. Зачем ему был нужен мешок пшеницы? Правда в те времена был голод; он и привёл этого человека к падению и как следствие к уголовному наказанию. Через полдня приехали наши колхозники, мы погрузились и уехали домой. Я отчитался за проделанную работу, за сохранность зерна. А за то, что я взял немного зерна для своего питания, колхозники простили меня.
  Д. Гонцово, ж.д.ст. Верхнекамская, с.Лойно. Кировская обл. 1948г.
   62. НА ЗАГОТОВКЕ ЛЕСА.
  
  Поздней осенью земля покрылась снегом, и наступили холода. Основные работы в колхозе закончились. Нам предложили идти заготавливать древесину для государства в течение осенне-зимнего сезона. Мы отправились на лесоповал, где можно заработать себе денег и купить продукты, причём надо сказать, иногда недоброкачественные, а хлеб сырой, не допечённый. В колхозе тоже давали на заработанные трудодни деньги, но очень мизерное количество, а продукты питания в деревню никто не привозил. И вот мы пошли на "высокие" заработки. В лесу образование, возраст, квалификацию и документы никто не спрашивал. Умеешь рубить, пилить, перемещать грузы, иди и занимайся этим.
  Наука нехитрая. Круглое кати, плоское тащи, можешь волоком или погрузить груз себе на руки, на плечи, на спину так, как тебе понравится и как удобнее и транспортируй его до места выгрузки или складирования.
  Заработная плата на лесозаготовках была сдельно - прогрессивная. То есть такая, что за первые, выполненные тридцать полных дневных норм работнику выплачивали определённую зарплату за заготовленную единицу древесины. За вторые выполненные тридцать дневных норм работнику платили зарплату в полтора раза выше. За последующие выполненные после шестидесяти дневных норм работнику выплачивали зарплату в два раза выше за каждую единицу заготовленной древесины. Установленная норма - заготовить четыре с половиной кубометра древесины в плотном измерении в день каждому лесорубу.
  Состав работы: - Очистить площадку вокруг дерева от снега, валёжника, от кустов, спилить и свалить дерево, очистить его ствол от сучков, распилить на отдельные брёвна - сортименты согласно действующим стандартам, собрать порубочные остатки - сучки, ветви, кроны, кору и ликвидировать их - в тех условиях по-просту сжечь их, пеньки, которые должны быть оставлены после среза дерева не более десяти сантиметров над уровнем почвы, очистить от коры, и собрать заготовленную древесину в штабель, то есть подготовить её к вывозке на гужевом транспорте. Работа эта тяжёлая, опыта у нас не было для проведения такой работы в лесу, да и посильна ли была она для относительно слабых пятнадцати-шестнадцати летних людей. Мы работаем втроём, и я не помню, чтобы мы выполняли когда-либо такой объём заданной работы.
  Жильё в лесу - это наспех построенный барак, деревянные стены которого сложены некачественно и толком не проконопачены, а потому наружный холодный воздух, а то и ветер проникает вовнутрь помещения. Барак оборудован деревянными нарами и большой кирпичной печью с чугунной плитой. Печь имела тройное назначение и служила для приготовления пищи, отопления всего помещения и для сушки мокрых одежды и обуви лесорубов после работы.
  Вечером люди приходили с работы в барак, снимали заснеженные и мокрые одежду и обувь, развешивали их для сушки над чугунной плитой. И в то же время все начинали готовить пищу, и множество кастрюль, сковородок вплотную устанавливались на плите. С мокрой одежды и обуви стекались капли воды и иногда падали в посуду с варившейся едой казалось, никто не обращал внимания. Печь топили с самого утра, а вечером её жарили донельзя, дров в лесу хватало, и их никто не жалел. По всему помещению барака распространялись пар и нехороший запах от сохнувшей одежды и обуви, и от варившейся и жарившейся еды, и смрад и чад от плиты. При всём этом у плиты споры, толчея, перебранка. Скученность и теснота во всём помещении, а особенно у плиты во время приготовления питания. Вентиляции в бараке нет никакой, и её никто не предусматривал. Окна и оконные проёмы сделаны кое-как, форточек нет, а зато хорошо проникает ветер через окна, даже слишком.
  Барак построен без сеней. Входная дверь только одна. Чтобы как-то освежить атмосферу в помещении, кто-то пытается открыть входную дверь хотя бы на небольшое время. Этому действию яростно сопротивляются люди, расположившиеся на нарах, находящихся вблизи входных дверей, и активно препятствуют открытию дверей, ссорятся и даже устраивают потасовку, потому, что холодный воздух бьёт прямо в них. Вечером все ужинают и к ночи успокаиваются, идут каждый на своё место на нарах и спят. Нары устроены из не строганных досок, ничем неприкрытых. Постелью и прикрытием служат личные вещи, привезённые из своего дома. Утром, разогрев сваренную вечером еду, лесорубы наскоро завтракают, нагружают свои сумки обедом, одеваются и идут заготавливать древесину. Путь от барака до лесосеки километра полтора. Все, без исключения торопятся так, чтобы использовать весь световой день для производительной работы.
  Толковых санитарных условий не было. Умывались разогретой водой или снегом. Единственный туалет для отправления естественных надобностей, состоящий из деревянной дощатой будки с котлованом, загажен и внутри и снаружи. Обслуживающего персонала мы не видели. Был ли тут хозяин кроме мастера, принимающего у нас заготовленную древесину, мы не знали. Условия проживания в бараке были не идеальны и даже вредны. Проработав в таких, по-моему, безобразных условиях, я покончил с этой работой, и ушёл в школу Ф.З.О., ибо мне исполнилось шестнадцать лет - возраст, при котором тогда принимали в такие учебные заведения, и где можно было чему-то научиться. А самое главное то, что там качественно и хорошо кормили, и там же нормальные санитарные условия, что нам было необходимо, а всё остальное - обучение, работа для нас было нипочём.
  Д.Гонцово. С. Гидаево, Лойно. Кировская обл. 1948г.
  
   63. ШКОЛА Ф.З.О. Љ18
  Я пошёл в школу Ф.З.О., расположенную в селе Лойно, Кировской области. Базовое предприятие школы - Лоинская сплавная контора треста "Камлесосплав". Предприятие это было крупное по местным меркам и занималось сплавом леса по реке Каме и её притокам в плотах и молем в весеннее и летнее время. Кроме того, сплавконтора в осеннее и зимнее время занималась заготовкой и вывозкой леса к берегам рек и в места потребления его, а также работами по подготовке к весенне - летним работам на реке - изготовлению ограждающих бонов и отбойных тумб на низких берегах рек. Помимо этого сплавконтора строила жильё для своих рабочих и производственные объекты.
  Школа давно набрала нужное количество учащихся, и обучение их велось уже довольно долгое время. Надежды на то, что меня возьмут учиться, было мало, но я пошёл, памятуя о том, что "лучше поздно, чем никогда". Первого декабря 1948 года я пришёл и сказал: "Принимайте! Буду учиться и работать так, как положено по существующим правилам, соблюдать дисциплину, и постараюсь наверстать всё то, чему успели научиться ученики до моего прихода". Пришёл я не с пустыми руками, так как у меня был уже шестилетний опыт работы, и я умел владеть строительным - земле - разрабатывающим и плотницким инструментом. Мне поверили и приняли на обучение по специальности плотника. Забегая вперёд скажу, что своё слово я сдержал, и школу закончил с лучшими, чем у многих, результатами...
  Школа Ф.З.О. расположена на площадке, на которой построены одноэтажные деревянные знания - бараки, где размещались наши общежития, учебные классы, столовая, баня, прачечная, медпункт и находящиеся отдельно прожарочная камера, колодцы, туалеты и выгребная яма. Жилые бараки тёплые, оборудованы металлическими пружинными кроватями, столами, тумбочками, скамейками, табуретками. Отопление ' зданий печное - производилось дровами. Баня и смена белья производились регулярно - один раз в десять дней. Питание в столовой было довольно сносное и, я бы сказал, хорошее в существующих тогда условиях. У нас не было чувства голода, и мы никогда не жаловались на недостаток питания. Было и такое, что очень калорийное питание - сыр потребляли не все, видимо потому что раньше его не видели и не знали, что это за продукт. Многие учащиеся набраны были в школу из далёких деревень и из глухих мест, где не изготовляли такой сыр. Было, к сожалению и то, что от нашего пайка немного отщипывали некоторые работники школы. Мы, учащиеся, хорошо накормленные, не знали и не чувствовали материального состояния работников, обслуживающих нас, и не знали, как они живут дома в то проклятое послевоенное время. Во время очередного дежурства я пошёл взять швабру для мытья полов в месте, где хранились принадлежности для уборки помещений и там обнаружил довольно большой - до килограмма весом кусок сливочного масла. Мы с напарником не знали, что делать. Мы были знакомы с недоеданием и голодом в прошедшие годы и понимали, что человек, спрятавший масло, наверняка нуждался и в немалой степени в продуктах. Мы посовещались с напарником, и я отнёс этот кусок масла заведующей столовой.
  Обслуживающий и преподавательский состав в школе - директор Агапов, бывший лётчик, прошёл всю войну на боевом фронте, немного шепелявил, воспитательница - высокая сухощавая и строгая женщина, которую мы побаивались, преподаватели - женщины на теоретических уроках, а мужчины - на практических занятиях. Старший мастер Мелешкин - пожилой мужик, хорошо разбирался во всех деревянных, да и строительных делах, досконально нам объяснял всё и обстоятельно отвечал на все наши вопросы, чем мы были довольны. И ещё он всегда говорил, что рабочий должен получать оплату за свой полезный труд, пусть хотя бы этот труд заключался в уборке щепки или ветки с дороги. Все наши руководители и не руководители относились к нам лояльно, так как знали, что большинство из нас были полусиротами или полными сиротами и не причиняли к нам несправедливостей и зла.
  Поскольку я пришёл в школу очень поздно, то учащиеся смотрели на меня косо. Они, пришедшие сюда раньше, уже чувствовали себя уверенно, как хозяева, а я пришлый, опоздавший, считавшийся для них посторонним, не их клана, и некоторые из них решили устраивать мне всякие пакости, в том числе вредные для здоровья. Можно было пойти за помощью к руководству, но делать этого я не стал. Надо уметь защищаться самому, и я стал давать толковые отпоры всем наседающим своими кулаками, пинками и подходящими бытовыми предметами всем тем, кто покушался на мою голову. Было и такое, что однажды выгнал наседающего негодника раздетым и босиком на мороз и на снег. Меня поняли, отступились и стали даже опасаться. Отношение ко мне резко изменилось после прошедших ссор и драк, тем более что и в обучении и в работе я не был слабым, а посильнее многих из них.
  В отведённое учебное время мы занимались теоретическими и практическими занятиями. Теоретическое обучение проводилось в учебном классе, где нам преподавали дисциплины из общеобразовательной школы, а также необходимые нам знания из начал механики, сопротивления материалов, из химии и физики так, чтобы мы знали достаточно в пределах нашей компетенции о пригодности, прочности, долговечности применяемых в деревянном строительстве материалов и способах их защиты во время их службы.
  Практическое обучение проводилось на строительных площадках, на которых мы строили жильё - стандартные дома, бараки и другие объекты, в которых была большая нужда. Хотя была зима, но мы охотнее занимались практическим строительством на открытом воздухе. Нам нравилось обрабатывать деревянные детали - тесать, рубить, пилить, строгать, сверлить, долбить, да ещё с помощью электрического инструмента. Мы собирали и устанавливали деревянные конструкции - фундаменты, стены, крыши, полы, потолки, окна, двери, цоколи, прихожие, сени. А быть на уроках в закрытом помещении, учить и изучать незнакомые нам предметы и дисциплины нам не очень хотелось - ленились умом.
  Нам говорили, что у нас должен быть полувоенный образ жизни и практически руководство осуществляло это правило. Утром подъём в шесть часов. Затем туалет, физическая гимнастика, завтрак и дневное обучение. Вечером перед отбоем мы под руководством нашей воспитательницы исполняли молитву - обязательный гимн существовавшего тогда Советского Союза. Стоя в строю, мы исполняли этот гимн непрофессионально, некачественно, полудетскими писклявыми голосами со скрипом и срывающимися голосами. На практическую работу мы ходили строем, если его можно было назвать таковым, не в ногу шагавших, не соблюдавших строго ряды и колонны идущих учащихся, не только по своей вине, что не всегда соответствовало нормальному, приличному порядку, который следовало соблюдать всегда и всюду большой группе в населённом пункте. За такой наш непорядок нам часто давали всякие ехидные замечания жители села.
  Первого мая 1949 года решено было провести как бы парад с участием нас учащихся.
  Мы должны были пройти строем перед трибуной, где предполагалось присутствие руководителей района. Нас немного потренировали, как ходить в строю в ногу, слаженно, и первого мая мы прошли перед небольшими трибунами, где находились руководители и приехавшие со всего района представители предприятий и колхозов. Несмотря ни на что, это наше шествие для нас было почётным, хотя со стороны оно могло выглядеть комично, потому, что толком мы строевой подготовкой много не занимались и не знали её.
  Я научился строить деревянные дома, объекты. Стал разбираться в строительных делах и в производстве деревянных работ. Теперь знал строение и свойства разных пород древесины, мог определить её пороки, механическую прочность, выносливость, противодействие природным осадкам, гниению и повреждению и мог применять древесину в конструкциях, строениях и изделиях.
  Мы закончили обучение и в комиссии прошли проверку приобретённых практических и теоретических знаний. Перед ответом теоретических знаний каждый учащийся подходил к столу, за которым находилась комиссия и громко и чётко докладывал: "Товарищ председатель экзаменационной комиссии, учащийся Иванов Иван Иванович прибыл для сдачи экзамена!" После чего следовали вопросы и ответы на них.
  Практические экзамены сдавались на строительной площадке непосредственно, причём проверялись качество обработки деревянных деталей и прирубка, и укладка деталей в конструкцию и время, затраченное на всю работу.
  После проведения экзаменов руководство школы устроило нам выпускной вечер с обильным угощением и даже с водка питием, чего не все выдержали такого испытания, так как никогда не употребляли спиртных напитков раньше этого вечера. Давали всего по сто грамм водки, но от такого малого количества кто-то сполз со стула, кто-то уснул за обильным вкусным ужином столом, и пришлось прибегнуть к медицинской помощи.
  Первого июля 1949 года нас распределили работать на разные объекты в посёлках, расположенных на берегах реки Камы, официально приняли на работу в трест "Камлесосплав". Мы пошли самостоятельно работать и зарабатывать на жизнь.
  С.Лойно. Кировская область. 1949г.
  
   64. УРОК ФИЗИКИ.
  Осень 1949 года. Нас, молодых рабочих, усиленно призывали поступить учиться в вечернюю школу рабочей молодёжи, чтобы продолжить образование, прерванное в первый послевоенный год, и это было правильно, так как более грамотный работник может выполнить любую работу лучше, быстрее и надёжнее, чем полуграмотный или безграмотный человек.
  Первого сентября мы пришли в школу рабочей молодёжи - Ш.Р.М., и в назначенное время уселись за парты в классе. Зрелище необыкновенное - взрослые дубы вместо детей. Пришёл директор школы, благообразный мужчина немного выше среднего роста годов шестидесяти пяти - Терехов в сопровождении преподавателей и выступил перед нами. Он говорил нам о необходимости повышения нашего общего, а впоследствии и технического образования, которое нужно для высокопроизводительной работы по восстановлению и развитию всего народного хозяйства страны. Грамотные и образованные работники нужны будут в любой отрасли народного хозяйства и на любом рабочем месте.
  Мы пришли в шестой класс, где нам стали напоминать подзабытые знания, которые мы получили в начальной школе много лет назад, и кроме того, нам стали преподавать новые, незнакомые нам до сих пор науки, о которых мы ещё не знали. Поскольку мы стали взрослее, то нам было труднее запоминать преподаваемый нам материал, или так нам казалось, потому что мы ленились учить и запоминать науку. Заставить нас добросовестно учить уроки, мало кто мог, так как многие работали уже в народном и личном хозяйстве и считали, что образование и грамота нужны только руководящим и вышестоящим по службе работникам, а не рядовым исполнителям. "Зачем попу грамота?"
  На урок физики к нам в класс вошла молодая преподавательница немного ниже среднего роста, стройная, пропорционально сложенная, одетая строго по тем временам. Серое платье, белый, тщательно выглаженный подворотничок, на ногах ботинки и цветные носки, волосы на голове заплетены в косы и аккуратно уложены. Разумеется, то, что она готовилась ко встрече с нами, взрослыми людьми и не хотела выглядеть похожей на растрёпу. Мы залюбовались ею, так как она красивая, нарядная и молодая, почти как девочка. Она стала рассказывать нам о началах физики, незнакомой нам науки, о которой мы взрослые, сидящие за партами дуболомы никакого понятия не имели. Мы сидели за партой втроём - двое старше меня - Миша Попылькин и Вася Нечаев по краям, а я устроился в средине, они рослые долговязые парни, а я ростиком немного пониже их и возрастом поменьше. Мои соседи много не слушали, о чём рассказывала преподавательница и не вникали в основы физики, не считали это нужным и стали разговаривать сначала тихо, а потом громче и беззастенчиво стали чему-то смеяться довольно громко. Я тоже не удержался и последовал их примеру. Наша преподавательница - физичка поняла наш смех, как насмешку над её относительно малым ростом, перестала объяснять урок, внимательно посмотрела на нас, покраснела, заплакала и быстро вышла из классной комнаты. Она была стеснительным человеком, а с такими взрослыми тварями надо поступать было совсем по-другому - посмотреть на нас и громко сказать или даже крикнуть: "Вон из класса!" Это было бы лучше для всех нас и полезней для общего дела. И тогда мне вспомнились первые годы нашего обучения в начальной школе, когда учительница небольшого роста безо всякого стеснения кричала на нас и заставляла выполнять всё то, что было необходимо для обучения. Да, надо научиться заставлять людей учиться и плодотворно работать, грубо говоря, надо было иметь хорошие кулаки в тех условиях. Наша преподавательница физики не была обучена такой премудрости, хотя была грамотной и хорошо знала свой предмет физики. После её ухода все затихли. Некоторые ученики сделали нам неприятное замечание за то, что мы так бесцеремонно обидели преподавательницу и предрекли, что нас немедленно выгонят из школы.
  Через некоторое время к нам в класс вошли директор школы Терехов и наша физичка. Директор много говорить не стал, так как понял, что с нами, дубами, говорить не о чём и воспитывать нас бесполезно.
  Он сказал: "Наша преподавательница физики человек образованный, обучена в высшем учебном заведении, дело своё знает, ей доверено обучать людей физике и она умеет и может работать. Если кому-то из вас не хочется учиться, то прошу вас покинуть наше учебное заведение". Нам ничего не оставалось делать, как встать из-за парты и уйти. У дверей я остановился и оглянулся. Директор что-то говорил оставшимся ученикам, а преподавательница физики стояла у стола, опёршись кулачком о край стола и смотрела прямо перед собой. Она была чёртовски красива, а мне не хотелось уходить и подольше посмотреть на неё. Шедший за мной Миша Попылькин насмешливо вымолвил: "Чего встал, зазевался, выгнали тебя из школы, так шагай восвояси и по возможности побыстрей". Мы ушли. Моих товарищей по парте вскоре призвали в Советскую армию. А я уехал в другие дали в надежде заработать длинные рубли и большие деньги, которых я не мог заработать в существовавших тогда условиях.
  Так бесславно закончилось моё продолжение образования в вечерней школе рабочей молодёжи. К потерянным четырём годам в своём обучении грамоте в будущем я ещё прибавил потерю в десять лет. Дорого обошлась мне эта ошибка, которую я допустил на уроке физики, ибо с увеличением возраста голова и мозги стали работать хуже и обучение наукам воспринималось тяжелее. Но, что же, что прошло, того уж не вернуть. И я никому не желаю, чтобы совершать такие и подобные ошибки.
  С. Лойно, Кировской обл. 1949 г
  
   65. СТРОИТЕЛЬСТВО МАСТЕРСКОЙ.
  Окончив школу Ф.З.О., я получил рабочую специальность плотника, и уже умел что-то самостоятельно построить, например деревянный жилой дом. Во время обучения мы кроме теоретических занятий занимались строительством и ремонтом деревянных жилых домов, бараков и социально-культурных объектов. После окончания школы мы пошли строить здание механической мастерской, которая нужна была для ремонта и содержания в работоспособном состоянии имеющихся в нашей Лоинской лесосплавной конторе технических средств - автомобилей, тракторов, катеров и других лесосплавных средств. Наше предприятие Лоинская сплавная контора треста Камлесосплав, по нашим тогдашним меркам крупное предприятие, занималась весной и летом сплавом леса по реке Каме и её притоку речке Порыш в плотах и молем врассыпную, а осенью и зимой заготовкой и вывозкой леса, сплоткой леса в плоты, строительством жилья и подготовкой к следующему весеннему и летнему страдному сезону. Здание мастерской запланировано построить на незатопляемом берегу реки. Инженерные изыскания и проектирование провели специалисты, а нам предстояло конкретно построить здание в натуре. Вся наша работа проводилась вручную oт начала до конца, так как транспортных и подъёмных средств у нас не было. Летом, во время хода леса по реке, мы с помощью трелёвочного трактора натаскали на берег реки достаточное количество для строительства мастерской леса. Сначала вручную вырыли отдельные котлованы для установки деревянных фундаментных стульев глубиной в два метра, определяемой уровнем промерзания фунта в зимнее время. Размеры котлованов в плане определялись удобством работы для нас, землекопов и оптимальным количеством выбранного грунта. Фундаментные стулья готовились по определённому специалистами размеру из толстых комлевых частей дерева, затем обжигались на костре для увеличения срока их работы и устанавливались в приготовленные котлованы и засыпались грунтом. Работы мы выполняли с готовностью от сознания того, что мы делали нужное для всех дело, и никакого энтузиазма, эйфории и геройства у нас эта работа не вызывала, тем более, что занятие такое не из лёгких, да и зарплата была очень низкой. Строительные брёвна для укладки в стены мы готовили из сырого леса, который сначала обрабатывали, то есть очищали его от коры, обтёсывали по размеру каждое бревно и острагивали ручным рубанком. Подготовленные таким образом на отдельной площадке гладкие брёвна мы несли на место и укладывали в стены.
  Оконные и дверные блоки также готовились на другой отдельной площадке, транспортировались на наших плечах и устанавливались на положенное место в стене.
  Материалы для полов, потолков, крыши готовились также на подготовительных площадках и, по мере необходимости, переносились на наших плечах и спинах и укладывались на место. Работа тяжёлая, безрадостная, особенно при транспортировке строительных материалов и при подъёме их на высоту. А в осеннюю пору к этому примешивалась непогода-дождь, снег, слякоть, гололёд, что многократно усложняло наше дело, делало нашу работу опаснее, тем более на высоте, и производительность труда нашего падала, а вместе с ней падал и наш заработок, и так-то очень низкий. Не всегда было достаточно ручного плотничного инструмента, почему его нельзя было изготовить в достаточном количестве и сделать его качественным, нам было неведомо, и никто нам этого не объяснял. В помощь нам давали ручные электроинструменты, но это были тяжёлые, несовершенные машины, но мы были рады и им, и с их помощью мы быстро просверливали отверстия, долбили гнёзда, делали запилы, пропилы, то есть то, что нужно для соединения деревянных конструкций. Процесс работы немного ускорялся, и мы были довольны и такой подмогой. А в работе при острожке брёвен с помощью электрорубанка получился ляпсус-ошибка и недоработка. При острожке полукруглых брёвен этим электрическим инструментом производительность труда резко упала по сравнению с острожкой ручным рубанком. Мы были вынуждены вернуться к старому методу острожки брёвен ручным двуручным рубанком, таская его взад и вперёд, елозя своими задницами по бревну и раздирая свои штаны до дыр, что отражалось очень хорошо на наших личных расходах, так как спецодежды в то время не было, и не было о ней никаких разговоров.
   Наружные стены мастерской мы возвели, и установили конструкции для крыши - стропила обрешётку, вспомогательные раскосы. Крыша для защиты от атмосферных осадков выполнялась из продороженных досок, уложенных в два слоя по обрешётке. И если раньше при установке фундаментов, возведении стен мы обходились без металлических изделий, таких как гвозди, скобы, штыри, то покрывать крышу и прибивать доски нам потребовались металлические гвозди. Их не было и не предвиделось в дальнейшем их поступления. Почему нельзя было их изготовить и в достаточном количестве тогда, когда оправились от прошедшей войны заводы и предприятия, которые
  могли делать и выпускать металлоизделия в необходимом количестве и качественные? Может не кому было этим заниматься при обилии, как нам думалось, чиновников в руководстве страной и нами. К нам привезли проволоку и из которой мы стали нарубать стальные отрезки и использовать их вместо гвоздей для крепления досок. Забивать такие проволочные отрезки без острия было трудно, а в мёрзлые концы и края досок почти невозможно. Мы разбивали свои пальцы, руки, раскалывали концы и откалывали края мёрзлых досок, грубо говоря, наносили вред своим рукам и при этом делали некачественную работу. Мы попытались заточить отрезки проволоки на электрическом наждаке, однако нас прогнали от этого наждака, установленного на полу, мотивируя это нарушением действующих правил безопасности. Мы возмутились: это что такое дикость или тупость? Когда требовалось, мы работали на вертикальных стенах с подобным электроинструментом как эквилибристы, да нередко ещё и в сырую погоду, и никто не обращал никакого внимания на нарушения всеми правил безопасности, в том числе и наши руководители. Мы пошли сначала к мастеру и попросили его, чтобы он организовал заточку концов наших самодельных проволочных гвоздей. Мастер отнёсся к нашей просьбе наплевательски, не пытался помочь нам. Тогда мы пошли к начальнику участка, чтобы он решил вопрос заточки проволочных гвоздей, который пообещал нам помочь, ибо вопрос касался не только наших разбитых пальцев и рук и расколотых досок, но и производительности труда и когда надо работу делать быстрее, потому что наступила холодная осень и впереди близкая зима. Но начальник участка человек очень занятый и потому не нашёл времени помочь нам. Мы продолжали работать в таком же низком темпе, как и прежде, руководители равнодушно проходили мимо нас и никогда не интересовались ходом нашей работы. Создавалось впечатление, что никому нет никакого дела до производительности труда, до быстрейшего окончания строительства мастерской, которая нужна была в то время, как воздух для наших ремонтников и механизаторов. Нам трудно было понять громадную пропасть между словами и делами руководителей. С одной стороны нам беспрестанно болтали о повышении производительности труда, об ускорении процесса производства работ, а тут на самом деле получалось, как наоборот. Думалось, что если бы был настоящий хозяин, то он мог бы организовать этот труд лучше, умнее; толковее, а мы бы справились быстрее, качественнее, безопаснее, а главное заработали побольше для себя. Но толковых ответственных за общее и за своё дело и грамотных людей было мало, и не они определяли процесс производства работ. Большинство же руководителей, как мы думали, на самом деле не интересовались производительностью труда, эффективностью строительного дела, не говоря о наших заработках, наших разбитых руках, расколотых досках, о безопасности и охране труда, и о качестве выполненных работ.
  И если руководитель не занимается мелкими вопросами, то он не будет решать и крупных вопросов. Нам становилось хреново на душе, и исчезали остатки радости от выполненной работы. Ничем не ограниченная безответственность отдельных некоторых руководителей передавалась нам. Могли тогда и могут сейчас сказать: "Надо идти к руководству, объяснять и доказывать свою правоту стучаться в любые двери и быть всегда настойчивым''. На самом деле эта работа зачастую бесполезна, а только напрасно выброшенное время. А разве руководитель он же и организатор не обязан управлять процессом производства работы от начала до конца и его дело проследить за недостатками, затруднениями, за всеми ошибками самостоятельно или при помощи подчиненных ему людей. А он зачастую равнодушен ко всему, так как свою зарплату он получает исправно и в полном объёме, вне зависимости от качества и количества сделанной работы.
  С. Лойно. Кировская обл. 1949г.
  
   66. ДЕНЬГИ ДЛЯ ЗАРПЛАТЫ.
  Мы живём и работаем в посёлке Перерва, расположенном на берегу реки Камы. Наступила осень. Мы закончили молевой сплав леса, и теперь занимались работами по подготовке к следующему сезону. Работа наша - это вылавливание полузатопленных брёвен из реки, торчащих более толстыми концами из воды и мешающих работе водного транспорта, ремонт жилых домов и хозяйственных объектов, изготовление ограждающих бонов, установка заграждающих столбов в низменных берегах реки, ремонт лодок, такелажа, инструмента.
  Во время производства основной работы, когда велась заготовка, вывозка, сплотка леса и сплав его по реке, зарплата выдавалась своевременно и регулярно. А во время производства неосновных, подготовительных работ зарплата часто задерживалась, выдавалась нерегулярно, с перерывами. В такое время работающие брали продукты в магазине и питались в столовой в долг, под запись в журналах. Местные жители, которые обустроились здесь, в посёлке раньше, имели свои огороды, держали скот и могли обходиться в какой-то степени своим личным хозяйством. Они составляли костяк сплавного участка, жили во своих и казённых домах, и мало зависели от временного отсутствия зарплаты. А не имеющие своего хозяйства работники остро чувствовали временное отсутствие средств для проживания. На просьбы и требования рабочих о своевременной выдаче зарплаты никто толком не знал и не мог ответить, так как не ведали, когда поступят наличные деньги. Люди проклинали руководство, организацию труда и заработной платы, однако на работу шли и выполняли выданные задания, потому что работать надо, заниматься делами нужно, бездельем ничего не поправить и производство останавливать нельзя.
  Поздней осенью, когда уже лежал снег и наступили холода, во время такого безденежья меня вызвал руководитель участка Коваленко И.И. и сказал, что в кассу соседнего сплав участка в посёлке Порыш, расположенного в двадцати километрах ниже по течению реки, привезли наличные деньги и поручил мне сходить туда, взять там деньги и принести их на наш участок для выдачи небольшого аванса, причём строго предупредил, чтобы я ни с кем не говорил об этом задании. Уйти надо было так, чтобы не привлекать внимания всех сторонних лиц, в том числе своих товарищей и всех живущих в нашем бараке, и я быстро ушёл, не заходя никуда. Такая мера предосторожности в то время была необходима. Мы жили в бараке, в котором контингент проживающих был разный - люди, освободившиеся из лагеря, репатриированные из Европы военные и гражданские лица, завербованные и мы, окончившие школу Ф.З.О., и пришлые из разных мест люди. Среди такого люда были не законопослушные, вороватые, с преступными наклонностями личности.
  Я сходил на соседний участок, где мне выдали наличные деньги и поздно вечером вернулся в свой посёлок. Контора управления участка закрыта, не работала, и я ушёл к себе в барак. Там все спали и на меня никто не обратил внимания. Снял верхнюю одежду, валенки и шапку и завалился в кровать. Утром встал, надел верхнюю одежду, пришёл в контору и сдал деньги.
  Люди пришли получать задания на выполнение работ, и тут им стали выдавать всем аванс, и удивились, откуда взялись деньги? Разузнали о том, что это моя работа. Реакция была разной. Одни говорили: "Молодец". А другие высказались откровенно, что если бы они знали о моём походе, то организовали бы мне встречу в глухом лесу, отобрали бы деньги и могли бы прибить запросто на месте.
  Охотников украсть или отобрать деньги и ценности в то время было предостаточно, и от них надо уметь защищаться, в том числе не болтать лишнее и быть, по возможности, осторожным.
  В посёлок нужно было привезти деньги для зарплаты рабочим и служащим из сплавного участка, находящегося в селе Кай. Эту работу всегда выполняли кассиры с сопровождающими их или охранниками или рабочими. А в тот момент не оказалось специалистов и мне пришлось ехать в санях за зарплатой. Мы выехали вдвоём с помощником - возницей - Селезнёвым рано утром, не привлекая внимания окружающих людей, днём приехали в село Кай, получили там деньги - почти полный мешок разных купюр образца 1947 года и отправились к себе обратно в посёлок Перерву. По пути мой помощник Николай похвастался увесистым металлическим стержнем, приготовленным для отпора возможным желающим освободить от нашего груза - мешка денег. Конечно, металлическая дубина есть хоть какая-то защита, но если бы узнали заинтересованные люди о нашей поездке, то они могли бы встретить нас с соответствующим снаряжением, против которого наша дубина - ничто, и в придачу к ней надо бы иметь хотя бы топор и охотничий нож. А лучше всего уметь держать язык за зубами. При получении денег ко мне обратился человек с просьбой дать ему денег "взаймы, не в отдачу", и откажи ему, он мог растрезвонить о нас, и нехорошие товарищи могли повстречать нас на узкой тропинке в лесу со своими убойными принадлежностями и сделали бы с нами то, что захотели. Этого не случилось, и мы благополучно вернулись к себе домой с драгоценным грузом.
  П. Порыш, Перерва, Кай. 1950г. 1959г.
  
   67. ВОССТАНОВИТЬ СВЯЗЬ.
  В нашем посёлке Порыш исчезла телефонная связь с внешним цивилизованным миром. Наша связь-это двухпроводная воздушная линия, провода которой закреплены на деревянных опорах с помощью изоляторов и крючьев. Эта линия была построена в давние времена в глухом лесу невдалеке от берегов лесной речки Порыш и проходила к нашему прикамскому посёлку от деревни Татариново, в которой находилась Советская власть-Сельский Совет.
  Связь надо восстановить. Какова причина отказа от работы линии или аппаратуры, никто не знал. Но было предположение, что на провода линии упало дерево и замкнуло накоротко провода, а через место замыкания никакие сигналы невозможны. Вероятность падения дерева на провода основывалась на том, что за долгие годы работы линии на относительно большом расстоянии в тридцать километров это случалось нередко, особенно во время летних гроз и сильных ветров, случавшихся во все времена года. Считалось маловероятными обрыв проводов, поломки изоляторов и крючьев, падение опор.
  Мне выдано задание проследовать вдоль всей линии связи, внимательно осмотреть линию и её оборудование и окружающую её местность и деревья, найти неисправность и, по возможности устранить её, по пути отметить замеченные недостатки, могущие приводить к некачественной работе или к полному отключению связи. А связь нужна всем для нормального ведения хозяйства и для медицинских, правоохранительных, противопожарных и других целей. Летом путь от нашего посёлка до цивилизованного мира только лесная тропа, по которой можно пройти пешком и даже проехать на лошади. Но в данное время, в страдную пору лесосплава свободной лошади не оказалось, и я пошёл пешком. Инструмент мой-топор, всегда готовый к работе, так как я работал плотником. За спиной у меня сидор, в котором моё питание.
  Погода выдалась хорошей, без дождя и весь день светило солнце. Я шёл не торопясь вдоль линии, расположенной невдалеке от левого берега вверх по течению, поглядывая на опоры, на стальные провода, изоляторы, крючья и на растущие вблизи и особенно наклонённые в сторону линии деревья. При всём этом отмечаю, где есть сколотые юбки изоляторов, погнутые крючья, лёгкие касания листьев к проводам, а мелкие деревья, касающиеся ветвями и стволами проводов, то немедленно срубал их под корень. Наклоны опор, пусть и неопасные, устранить было не в моих силах, но я записывал все недочёты и по возвращению домой я доложил обо всех замеченных недостатках своему руководству, которые потом были устранены при ремонте.
  После преодоления половины пути нужно было пересекать реку Порыш, ширина которой до двадцати метров и глубина до четырёх метров. Нашёл в лесу сухостойное дерево-"сушину", срубил и разрубил его на части, которые перетащил на берег реки, сделал небольшой плот достаточной грузоподъёмности, на котором переплыл с левого берега на правый. Но пока не нашёл какой-либо серьёзной неполадки. И прошагав ещё с пяток километров, я увидел довольно большое дерево, навалившееся на провода, и оно частью держалось своими корнями за землю, потому стальные провода не оборвались и оставались целыми, и это немного утешило, а иначе обратный поход, организация бригады и натяжка и соединение проводов, на что ушли бы сутки или больше времени и потребовалась бы дополнительная рабочая сила, так необходимая в летнюю страду на лесосплаве по рекам Каме и Порышу. Честно говоря, это была ошибка руководства, заключавшаяся в том, что работу эту надо было выполнять вдвоём, как бы это не было тяжело отрывать ещё одного работника с основной работы - со сплава леса. И ещё одна проклятая закавыка, касающаяся безопасности работника. Ведь случись что-либо со мной (или с другим), то никакой работы не было бы сделано. Мы привыкли переносить любые невзгоды, но нельзя злоупотреблять готовностью людей т" идти исполнять любую и даже опасную работу.
  Я срубил сучья, какие можно было, перерубил дерево в нескольких местах и освободил провода. До цивилизованного жилья оставалось пройти ещё десяток километров, но я был уже более спокойным, так как считал, что основную неисправность устранил, хотя неизвестно было, что может на оставшемся пути окажется ещё неисправность, да не одна. Я шёл дальше, продолжая наблюдать за опорами и оборудованием линии связи и рядом расположенными деревьями, в том числе и наклонёнными и могущими быть опасными. Наконец, я дошёл до деревни Татариново и из Сельского Совета позвонил в свой посёлок Порыш. Связь была восстановлена и работала. Мне ответили и поблагодарили за выполненную работу. Тут же в помещении Сельского Совета я переночевал и утром ушёл обратно и благополучно добрался до своего жилья-барака. Работу я выполнил.
  
   68. НАЙТИ УТОНУВШИЙ ЛОТ В РЕКЕ.
  Весной, когда растаивал лёд на плотбище, на котором мы зимой собирали заготовленный лес в сплоточные единицы-глухари, пучки, матки и после подъёма воды в реке и на плотбище - на месте старой старицы реки Камы мы формировали плоты из этих сплоточных единиц. Глухари - это срубленные из брёвен ограждения, внутрь которых укладывались брёвна заготовленного леса. Пучки это накатанные брёвна в одно целое и связанные стальной проволокой. Матка это сооружение из брёвен, скреплённое деревянными врубками, соединениями и закреплённое метизами-скобами, штырями. На матке устанавливались рубленый деревянный стандартный дом без утепления, предназначенный для проживания сплавщиков во время сопровождения ими плота по рекам, рубленый очаг, заполненный землёй и служащий для разведения костра, на котором надо было готовить питание и сушить одежду и обогреваться. Здесь же устанавливалась ручная лебёдка и сюда погружался такелаж - якорь, лот, якорные лотовые цепи и другие вспомогательные материалы-тросы, канаты, проволока и инструмент.
  После полной сборки плота и увязки всех сплоточных единиц в одно целое место к нам "по большой воде" приходил пароход с установленными по бокам большими двумя колёсами с плицами - деревянными лопастями. Колёса вращались от привода паровой машины, хлопали лопастями по воде и от этого пароход двигался сам и мог тащить за собой по воде несамоходные транспортные средства. Такой пароход относительно малой мощности, кажется, производил один дым, который при работе парохода заполнял всё пространство над рекой и между лесом, растущим на берегах. Мы про такие пароходы говорили: "Америка России подарила пароход, под названием "Севрюга" и ужасно тихий ход". К пароходу тросами прицепляли плот, и караван отправлялся в путь.
  Для остановки и стоянки плота применялся якорь с большими лапами. А лот, стальная металлическая болванка весом до чётырёх тонн с выступающими бобышками, служащими для лучшего зацепления за грунт во время торможения плота, закреплён с помощью металлической цепи и служил он для торможения хвоста плота при подходе его к крутому повороту реки. Металлические цепи изготовлялись из стальных овальных звеньев, сваренных кузнечной сваркой. Лот сбрасывали с матки с таким расчётом, чтобы затормозить хвост плота от отбрасывания его с фарватера реки в сторону коренного берега. Такая операция была проведена в двадцати километрах от плотбища вниз по реке, лот был сброшен, но неудачно. По какой-то причине оборвалась металлическая цепь с места крепления на матке и лот вместе с цепью утонул и остался на дне реки. Караван благополучно миновал довольно крутой поворот реки и ушёл дальше.
  Летом, в межень, когда вода спала, и уровень её в реке понизился до нижней отметки, мне выдали задание отыскать лот вместе с оборвавшейся цепью, лежащих на дне реки, глубина которого на данном фарватере была до двух метров. Я взял лодку и "кошку" - небольшой стальной трёх лапчатый якорь, закрепил его к корме лодки верёвкой и стал ездить поперёк реки галсами, скребя "кошкой" по дну. Работа продолжалась почти весь день, но положительного результата пока не было. Ко мне подходили руководители и не руководители и интересовались ходом поисков и делали предложения, как быстрее найти этот лот вместе с цепью. Эти металлические детали могли сами утонуть в иле, или их могло засыпать движущимся песком и илом. Поиски продолжались, но надежда с течением времени убывала. Кто-то предложил изготовить "кошку" массой побольше и тогда она будет входить в песок и ил глубже и возрастёт возможность быстрее найти детали. В конце рабочего дня, в очередное пересечение реки, когда уже пропала вся надежда на обнаружение деталей, я услышал слабый звук металла о металл-"кошка" коснулась металлической цепи. Быстро и несколько раз проверил и определил металлическим шестом место нахождения всей цепи, а затем и самого лота. Потом взял кусок дерева, привязал его к верёвке "буйрепу", а другим концом верёвки зацепил металлическую цепь, и получился своеобразный плавучий знак-"буй", указывающий место нахождения лота с цепью.
  Незамедлительно прибыли кран и баржа. Лот и цепь подняли со дна реки, погрузили на баржу и увезли на место хранения.
  П. Перерва, р. Кама, п. Порыш. Кировская обл. 1951г.
  
   69. МОЛЕВОЙ СПЛАВ.
  Молевой сплав леса по реке проводится после того, как река войдёт в берега после половодья. В верховьях река входит в берега раньше чем в низовьях. Чтобы не упустить сплавить лес вниз, в местах, где река уже вошла в берега, устраивается запань. Запань- это сооружение, перегораживающее реку и состоит из двух пучков брёвен, врытых в траншеи на обоих берегах и связанных между собой тросом, уложенным на изготовленные клетки из брёвен, располагающихся на поверхности воды. Заготовленный лес сбрасывается в реку из мест складирования, подплывает к запани и задерживается здесь, накапливается, заполняет ложе реки почти до дна, иногда на расстоянии нескольких километров вверх по течению реки.
  После входа в берега ниже запани её начинают разбирать. Освобождают трос от крепления на одном берегу и один конец его отводят вместе с поддерживающими клетками к другому берегу. Брёвна освобождаются и должны были бы уходить вниз по течению реки. Но этого не бывает, потому что брёвна как будто связаны между собой и тем самым образовали спрессованный костёр, который расположен толстым слоем почти до дна. Вода с шумом и шипеньем из - под этого костра вырывается и уходит вниз, а лес остаётся без движения. Затор нужно разбирать.
  Для этого на берегу устраивают ворот, сооружение, представляющее собой установленный на подпятнике толстый столб, закреплённый вверху оттяжкой, и к которому прикреплены дышла и один конец тягового троса. Второй конец этого троса заводится снизу части костра из брёвен, выводится наверх и крепится "собакой" - петлей троса, заведённой заодно из верхних брёвен. Вращая ворот с помощью дышел, мы натягиваем трос и вырываем больший или меньший пучок брёвен из затора. После нескольких, иногда очень многих повторений вытаскивания пучков в течение нескольких дней, мы добиваемся результата и затор, наконец, разбирается и лес в средине реки устремляется вниз. Работа эта тяжёлая, неприятная, но её надо исполнять.
  Мы всегда надеемся на лучший исход, но надежды наши чаще всего не сбываются и нам приходится долго работать в поте лица.
  Руководил нами мастер, пожилой рабочий. Мы не знали его имени, а при обращении с ним называли его "Ёныч". ОН хорошо знал своё дело, состав работы, порядок её выполнения,
  знал такелаж и все приспособления и инструмент, с которыми мы работали, то есть он был толковым организатором. Но он, имея такие качества, был совершенно неграмотен, задания давал всегда только устно. А в ведомости на получение зарплаты он ставил крестик вместо подписи. Он никогда не повышал голоса и не матерился, и мы его уважали за его опыт и умение работать и особенно за то, что после организации работ и выдачи заданий, он всегда оставался с нами, сам брался за работу и подсказывал, как её лучше и быстрее сделать. То есть он чувствовал свою ответственность.
  С течением времени для разборки затора стала использоваться техника - гусеничные тракторы- тягачи, с которыми работать стало легче и производительнее. Было сделано предложение, использовать речные катера для такой работы, но это оказалось совсем несподручно и от такого предложения отказались.
  При такой работе самой опасной операцией являлось освобождение петли троса при трогании пучка, когда надо быстро и точно разрубить бревно рядом с петлей троса, освободить один конец бревна из петли и сбросить конец троса вниз. Если работать не точно или в чём-то ошибиться, то можно попасть топором в металлический трос, затупить лезвие, после чего ни о какой разрубке бревна не может быть и речи. Неприятная ситуация в лучшем случае, или авария в худшем случае, когда может разорваться трос, или сорвётся с места крепления ворот или потащит гусеничный трактор в сторону реки. Это недопустимо. Поэтому для разрубки бревна и освобождения "собаки" назначались самые опытные, знающие и ловкие сплавщики. Кроме того, такого работника подстерегает ещё одна неприятность-падение в воду или быть зажатым между брёвнами, и следует обезопасить себя. Нужно быстро прыжками по брёвнам перебраться в находящуюся вблизи дежурившую лодку или на берег. Если это не удаётся, то сплавщик бросает свой, всегда имеющийся при себе багор поперёк плывущих брёвен и таким образом спасается от тяжёлых последствий-травм, ранений, хотя при этом может искупаться в воде, но для нас это такая мелочь, на которую мы мало обращали внимания. На берегу всегда можно организовать костёр, у которого можно обсушиться и согреться.
  После разборки затора и освобождения фарватера реки по берегам оставались довольно большие, беспорядочно наваленные костры брёвен, которые нужно убирать с берегов в реку, чем мы и занимались в летнюю страду.
  Для того чтобы лес при сплаве не разносился от берегов далеко, и не застревал в зарослях и не откладывался на отмелях, перед низкими местами на воде устанавливались отбойные боны, а на низких берегах, вкапывались вертикальные тумбы. Отбойный бон это сооружение, изготовленное" из брёвен соединённых жёстко между собой, плоское, шириной до одного метра и длиной до сорока метров. Тумбы отбойные это отрезки брёвен, вкопанные на низких берегах на расстоянии до пяти метров друг от друга. Вся эта подготовительная работа по изготовлению бонов, установке отбойных тумб и расчистке берегов реки от лишних зарослей велась осенью и зимой. С' помощью таких устройств плывущий лес не отклонялся далеко от русла реки, хотя отдельные брёвна прорывались и оседали на берегу, либо в кустах, либо на лугу.
  К средине лета мы успевали разбирать завалы из брёвен на берегах, и делали зачистку, то есть шли по берегам, стаскивали и сбрасывали застрявшие брёвна в реку, разбирали "кочки" леса на перекатах, и таким образом выполняли работу. После всего этого в реке оставались топляки - торчавшие из-под воды низкосортные брёвна, выпиленные из вершинных частей деревьев с относительно большой конусностью, с большим диаметром в одном конце и малым в другом.
  Тонкий конец бревна состоит почти полностью из заболони и напитывается водой больше, чем толстый и потому тонет, а толстый конец плавает вверху. Эти топляки убирают из реки после окончания сплава и используют на дрова или для подсобных сооружений.
  Возиться с брёвнами это занятие тоже нелёгкое и грязное. И не удивляйтесь тому, что нам, работавшим на воде и в воде выдавали по сто граммов спирта, как солдатам на фронте. Случались, правда, перерывы в выдаче нормы спирта нам, но это по вине снабженцев или по чьей-то ошибке.
  Р. Кама. Пос. Лойно. Кай, Перерва, Порыш, Кировская обл.,1950, 1951Г.Г.
  
   70. РАЗГРУЗКА МУКИ.
  Весной по большой воде по реке Каме из Пермской области к нам в посёлок Усть - Порыш привезли муку в довольно большом количестве. Это продовольствие предназначалось для рабочих посёлков и для государственных предприятий всего нашего района. Дальше и выше по реке речники не решились идти, так как не позволял фарватер пройти выше большегрузному транспорту. Для коллектива нашего сплавного участка была поставлена задача - разгрузить пришедшую самоходную баржу с мукой и работу эту выполнить по возможности быстро и справиться за два-три дня, так как вода в реке может быстро уйти. Много рабочих для этого дела мобилизовать нельзя, потому, что наша основная работа была - сплав леса в плотах вниз по реке, и дорог был каждый работник и каждый день. Для разгрузки нас оторвали от основной работы, организовали бригаду из наиболее сильных и работоспособных людей, и мы приступили к выполнению этого срочного задания. Сначала устроили сходни из досок от берега на баржу, выполнили настилы на берегу для укладки мешков и пошли таскать мешки с мукой по прогибающимися под нами сходнями. Баржу с мукой мы разгрузили за два дня. Работа эта наша продолжалась в течение всего светового дня с небольшим перерывом на обед. Все понимали серьёзность положения и беспокоились и речники и наше руководство и мы также заразились этим беспокойством, а потому не делали лишних перерывов или перекуров. Работу мы выполнили довольно скоро, а перед этим мало кто думал, что мы быстро справимся с таким делом. Нас похвалили и выдали хорошую зарплату. Для меня это было как бы какое-то испытание и в то же время достижение, так как я был самый младший в бригаде, довольно сильный и пока здоровый. Мы пошли, и отметили окончание хорошо и удачно выполненной работы с обильным водко - питием и сытным ужином.
  Пос. Порыш. Кировская обл.1951 г.
  
   71. ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ В ПОСЕЛКЕ.
  Наш посёлок Усть - Порыш расположен на берегу реки Камы в месте впадения в неё лесного притока-реки Порыш. Географически посёлок расположен на северо-востоке Кировской области в координатах 60,2 С.Ш. и 53,5 В.Д. Пути сообщения и связь со внешним миром осуществляется летом только по реке Каме и по лесным непроезжим тропам пешим порядком или верхом на лошади, а зимой только по лесным дорогам-зимникам на гужевом транспорте, так как реки замерзают на полгода с ноября по май месяцы.
  В посёлке работают два участка, один из них лесопромышленный, который занимается заготовкой, вывозкой и складированием леса на берегах рек. Второй участок лесосплавной, который занимается весной и летом сплавом леса по рекам Каме и Порышу, а в осеннее и зимнее время заготовкой и вывозкой леса, сплоткой леса в плоты и сплоточные единицы, строительством жилья для рабочих, ремонтом и содержанием в нормальном состоянии имеющегося жилья и общественных построек. В задачу участка также входит ремонт и содержание такелажа, инструмента и приспособлений и несамоходных плавсредств, а также содержание имеющегося конского поголовья, и заготовка для него кормов. В осеннее и зимнее время также ведётся работа по изготовлению ограждающих бонов и установке заграждающих невысоких деревянных стоек на низких берегах рек для уменьшения и предотвращения разброса леса по низинам во время молевого сплава.
  В посёлке организованы и работают магазин, столовая, пекарня, баня, конный двор и помещение, в котором установлен и работает небольшой агрегат в составе дизельного двигателя и электрического генератора. Этот энергетический агрегат вырабатывает электроэнергию, достаточную для слабого освещения жилых домов и радиовещания и работает только вечером до полуночи по причине отсутствия достаточного количества специалистов. Руководство сплавной конторы решило построить в посёлке более мощную электростанцию, которая давала бы достаточно качественной электроэнергии для возрастающего потребления её. Совсем не дело, когда в посёлке, где более чем достаточно леса, не иметь своих пиломатериалов, так нужных для строительства различных объектов.
  Специалистами была выбрана площадка для строительства на месте бывшего соснового бора на песчаном берегу реки Порыш для постройки деревянного здания электростанции и для холодного крытого помещения пилорамы. Для этих целей были приобретены строительные материалы - лес, металл, цемент, наполнители для бетона, а также оборудование - финский локомобиль мощностью в сто лошадиных сил, генератор, электрическое распределительное устройство, двигатели и пилораму.
  Мы вручную вырыли котлованы. Фундаменты под деревянные стены здания выполнили из деревянных стульев, а фундаменты под установку и крепления локомобиля, генератора, пилорамы с двигателем и под топку сделали железобетонными. За лето мы построили все необходимые объекты, провели водопровод из реки и установили всё необходимое оборудование на место и закрепили.
  Для нас это большое дело и при работе не обошлось без ошибки и довольно крупной в тех условиях. При устройстве железобетонного фундамента под установку генератора вроде бы опытный и надёжный работник установил анкерные болты так, что расстояние между ними не соответствовали размерам между отверстиями в лапах генератора, предусмотренными для крепления его, и теперь его нельзя толком закрепить было. Для того чтобы работу выполнить полностью, предстояло разрушить фундамент, установить анкерные болты по проекту и по размерам и снова уложить бетон. Работа долгая, потребует много лишних средств, которых у нас не было, да и рабочих рук было недостаточно. Шум, гам, крики, ругань, матюки летят во все стороны, все стараются столкнуть от себя вину на совершившего эту ошибку, хотя много дней они были и работали вместе тогда, когда готовился котлован, устанавливались анкерные болты и укладывался бетон, и никто не вникал в точность проведения этой операции, никто не сомневался в точности установки болтов, и никто не хотел замечать ошибку. Получилось так, что у семи нянек дитя оказалось без глазу. После долгих споров, обвинений друг друга в смертном грехе нашли выход из создавшегося положения. Начальник участка - приказал привезти подходящий металл и изготовить вспомогательную раму. Раму установили на железобетонный фундамент, а на неё, в свою очередь установили и закрепили генератор.
  После необходимых проверок и испытаний всего оборудования наша небольшая электростанция была запущена в работу. В посёлке улучшилось электроснабжение, стало лучшее освещение, заработала пилорама, с помощью которой производилось достаточное количество пиломатериалов не только для нужд нашего посёлка, но и вывозилось в другие посёлки. А небольшой энергетический агрегат был переправлен в другой лесосплавной посёлок Перерва, там установлен и ещё долго продолжал работать и давать электроэнергию, хотя и низкого качества, но жители были рады и такой энергии, так как это лучше, чем керосиновые лампы или даже лучина.
  Пос. Усть-Порыш, пос. Перерва. Кировская обл. 1951г.
  
   72. КОЧЕГАР.
  И вот мы построили нашу небольшую электростанцию. Здание соорудили из деревянных конструкций, фундаменты под локомобиль и генератор - железобетонные, полуподземную топку выполнили также железобетонной и облицевали её изнутри огнеупорным кирпичом. Всё построенное и смонтированное: помещение, главное и вспомогательное оборудование - машины, насосы, водопровод, распредустройство, выводные кабели проверили, почистили. Растопили топку, подняли давление пара в машине до необходимой отметки и запустили локомобиль с генератором на холостой ход, а по истечении определённого времени дали нагрузку. Машины стали работать. Линия электропередачи до посёлка хоть и плохонькая, была построена раньше. Опоры деревянные, изоляторы фарфоровые и стеклянные, крючья стальные и провода так же стальные. Мы включили рубильники, и электроэнергия пошла в посёлок, причём много лучшего качества, чем было раньше. Вблизи мы построили сарай и смонтировали пилораму, куда тоже подали энергию для переработки круглого леса в пиломатериал, который так необходим для строительства жилья и общественных построек. Теперь отпала необходимость завозить пиломатериал издалека.
  Я пошёл к начальнику участка и попросился работать кочегаром. Он поговорил с заинтересованными работниками и меня перевели работать кочегаром. Машинистом был Григорий Мазунин, который был только один знаком с паровой машиной, так как раньше работал на подобной технике, и теперь ему доверили работать и управляться на нашем локомобиле. Он почувствовал себя на высоте и, соответственно, стал высокомерен по отношению к другим работникам и к месту и не к месту всем говорил: "Я машинист", коверкая слово и, свысока намекая на то, что он тут самый главный и нужный. Вдобавок надо сказать, что он не гнушался спиртным, в том числе и в рабочее время. Электриком был Аркадий Светлаков, который не обладал таким высокомерием и зазнайством и толково управлялся со всей электрической сетью-с генератором, распредустройством, линией электропередачи - кабельной и воздушной, двигателями и наружным освещением посёлка.
  Моя работа состояла в том, чтобы принести топливо, для которого использовались дрова, привезённые из леса и отходы лесопиления, а затем топить топку до тех пор, пока не поднималось давление пара в машине до нужного параметра и поддерживать его постоянно на должном уровне во время работы. Кроме того, в мою обязанность вменили очистку машины от грязи и подтёков и очистку мест около машины и топки от мусора. С такой работой я, в основном, справлялся, за исключением мелких ошибок и недоработок, за которые мой машинист не забывал делать никчемные замечания. Проработал я несколько недель, и у нас с ним произошла, по-моему, серьёзная стычка. Мой машинист днём на обед уходил домой, надолго, а с обеда часто приходил под хмельком, и все об этом знали, да и он не скрывал этого. И вот в очередной день он на обеде пробыл долго. Работавшие на пилораме и уже отобедавшие, стали беспокоиться о том, что надо идти работать, вести распиловку леса, а машинист, который должен запустить машину в работу, не пришёл во-время. Люди сидят, нервничают, а им надо работать, чтобы побольше заработать, так как их заработок сдельный и зависит от выработанной продукции. Старший рабочий подошёл ко мне и попросил запустить машину в работу. Но машинист - Гришка - так его звали рабочие за глаза, строго запретил мне самостоятельно запускать машину в ход, иначе он может меня прибить. А в машине давление пара превысило все нормы, предохранительный клапан открылся, пар стал вылетать из машины бесполезно, уровень воды в котле стал понижаться, так как машина и инжекторный насос не работали, дымогарные трубы в котле могли оказаться оголёнными и всё могло закончиться аварией. Всё это я знал, а потому пошёл и запустил машину в работу. Электрическая схема была собрана, и лесопильщики пошли и включили в работу пилораму, то есть стали делать своё дело, нужное всем нам. Наконец пришёл мой машинист, сильно подвыпивший и наконец, пришёл мой машинист, сильно подвыпивший и грозно вопросил: "Кто разрешил без меня запускать машину?" Я попытался объяснить ему причину. "Да как это ты смел, включить машину без меня?" Подошли лесопильщики и стали ему объяснять то, что было, но он не хотел ничего слышать и никого слушать, а только издавал бессвязные крики и ругань. И что было делать с нетрезвым человеком, никто не знал. Подошёл старший пилорамщик и безо всяких предисловий громким нецензурным матом популярно объяснил машинисту Грише то, что во время рабочего дня надо быть на месте работы, а не квасить и не пьянствовать где-то на стороне. Ибо бригаде, занимающейся распиловкой брёвен на пиломатериалы, нужно работать, выпускать продукцию и, чем больше, тем лучше для всех нас без исключения, так как работа была сдельной, а за пустое времяпровождения, когда отсутствовал машинист и машина стояла, работники теряли свой заработок. Тут могло быть и такое, что ему бы надавали не только пощёчин, но и могли основательно побить. И было за что! Он понял, что он не прав, сник после крепких слов старшего лесопильщика, ибо с ним говорить Грише оказалось сложнее и труднее, чем с подчинённым ему кочегаром, с которым он был такой смелый и храбрый. Поработав ещё какое-то время, я ушёл с работы кочегаром, так как после прошедшего скандала он затаил злобу на мою голову, и я не мог с ним дальше толком работать.
   Ко мне подошёл начальник участка Осокин П.И. и сказал: "Я знаю, что он пьянь, и что в споре ты прав, но что ты ещё молод и тебе надо учиться, а его заменить пока некому". Да, к нашему сожалению, в то время, в тех условиях, в той ситуации и начальник участка не мог с ним ничего сделать. А окружающие товарищи мне не раз говорили, чтобы я его хорошо отдубасил за те крики, оскорбления, угрозы, которые он делал. Я пока пошёл работать плотником, и вскоре отправился служить в Советскую армию.
  После службы в армии я вернулся сюда работать и даже по просьбе этого Гришки Мазунина построил ему дом. Я постарался забыть его шестилетней давности выходки, и обиды мои улетучились, ибо я стал теперь заниматься бракёром и заведующим хозяйством.
  Пос. Усть-Порыш, Кировская обл. 1951-1957г.г.
  
   73. РЕМОНТ ТРАКТОРА.
  Тракторист с помощником должны очистить и отремонтировать трелёвочный трактор, который установлен на открытой ремонтной площадке. Время утреннее, небо ясное без облаков, солнце светит ярко и пригревает тепло. Состав работы - нужно почистить машину, осмотреть и визуально определить износ и пригодность узлов и деталей, снять и заменить непригодные к дальнейшей работе узлы, детали и крепления. Пригодные к работе и необходимые для ремонта трактора изделия разложены вблизи на подстилке, разосланной на земле. Тракторист Коробов, мужчина лет сорока, среднего роста в грязной, никогда не стираной спецодежде, в потрескавшихся резиновых сапогах, не выглядит бравым молодцом. Помощник его - молодой парень лет пятнадцати среднего роста и телосложения, одетый в мятые пиджак, штаны и рубашку и обутый в кирзовые сапоги. Он работал на реке в бригаде сплавщиков, а сейчас его послали помочь трактористу отремонтировать трелёвочный гусеничный трактор. Они вдвоём очистили машину и стали менять изношенные, непригодные к дальнейшей работе узлы, детали и другие изделия на пригодные. Обязанность помощника состоит в том, чтобы взять из общей кучи необходимую годную деталь, очистить и подать её на место установки и помочь трактористу закрепить её на нужном месте в машине.
  Помощник не обучен и не знает названий деталей, узлов, изделий и для чего они служат. Тракторист' знает, для чего служат детали и узлы, но не знает их названий и наименований, а потому, то и дело говорит своему помощнику, указывая на ту или иную необходимую деталь: "Подай вон ту хреновину". "А какую?" "Да, вон тую". "Да, какую тую?". "А которая ближе к тую!" Никчемная эта перепалка длится довольно долго и много раз и может просто перейти в банальную драку. Тракторист сходит с машины и сам выбирает деталь или узел или даже болт и гайку, вместо того, чтобы назвать точно изделие, его форму, вид и размер. Тогда работа пошла бы быстрее, не было бы недоразумений, не было бы бессмысленных, безумных и безмозглых криков на необученного и не знающего помощника. Безусловно, чтобы знать, надо учиться, причём постоянно, так как техника усложняется, появляются новые машины, новые технические средства. А наш тракторист был самоучка, ему показали когда-то, как заменить отдельные детали и узлы, как сделать соединения и крепления, как поставить болты и крутить гайки, как завести трактор и как работать на нём. Но этого мало. Нужно знать всё то с чем работаешь и при помощи чего работаешь, и при необходимости объяснять рядом работающим людям свои действия и согласовывать их со всеми, причастными к работе. Это нужно для качественного и толкового исполнения любой работы. Нам всегда и беспрестанно трезвонили руководители и не руководители о высокой производительности труда. А какая может быть производительность труда без знаний, без умения, без навыков, без овладения мастерством. Нужно научиться и знать те механизмы, машины, узлы, детали, с которыми ты работаешь, их названия, наименования, их назначение, устройство, принцип действия, принцип работы. Да ведь надо пояснять рядом работающим с тобой людям иногда все прерогативы данной работы, а если что- то не так, то недалеко до несчастного случая. А чему мог научить тракторист помощника тогда, когда он сам знал маловато, и ему самому следовало учиться.
  Пос. Усть-Порыш. Кировская обл. 1951г.
  
   74. ПОХОД ЗА СПИРТНЫМ.
  Осенью 1951 года приближалась 34 годовщина Великой Октябрьской Социалистической революции. Этот советский праздник надо было отметить должным образом и даже с вино питием или водка питием, без чего праздник - не праздник.
  Однако в нашем посёлке и в ближних и в дальних селениях спиртного не оказалось в наличии, так как его не завезли. Руководство нашего славного участка по просьбе трудящихся решило послать бригаду добровольцев в соседнюю Молотовскую область (ныне Пермский край) с заданием найти, купить и принести спиртное для работников нашего участка. Мы собрались бригадой, и пошли выполнять это деликатное порученное задание. И пошли мы пешком по берегу реки Камы хожеными и нехожеными тропами в соседнюю область искать, найти и закупить спиртное. Нашли мы его в дальнем селении и закупили то, что там было в наличии - тминную водку. Лучшего искать не надо ничего было, да и не нужно терять времени. Здесь же в этом селении мы переночевали у гостеприимных хозяев в просторном деревянном тёплом доме и ранним утром направились к себе домой. Поздно вечером мы со своим грузом в рюкзаках на плечах благополучно возвратились домой. Водку мы сдали руководству, которое разделило её по пол литровой бутылке на брата, то есть на каждого человека, работавшего на участке, в том числе на мужчин, женщин и подростков. Плакаты, лозунги транспаранты с поздравлениями и выспренными высказываниями власть предержащих мы написали и вывесили их на стенах общественных зданий. Праздник в ознаменование тридцать четвёртой годовщины Великого Октября в нашем небольшом лесном посёлке Усть-Порыш, расположенном на берегу реки Камы, рабочие-сплавщики отметили хорошо, достойно и даже с песнями и плясками.
   Пос. Порыш. Кировская обл.1951г.
  
   75. В ОБЩЕЖИТИИ.
  Мы отучились в школе Ф.З.О., и пошли работать самостоятельно. Жить нас поселили в общежитие, а точнее в бревенчатый барак, построенный задолго до нас. Своего хозяйства мы ещё не имели и питались в поселковой столовой. Заработок наш был скуден и почти вся зарплата шла на питание. Одежда и обувь на нас была пока казённая, выданная нам в школе Ф.З.О. и не изъятая у нас после окончания обучения. В общежитии мы были предоставлены сами себе. Хотя тут работал комендант, который был обязан следить за нашими поведением, дисциплиной, обеспечивать должный порядок в бараке. Но мы его почти никогда не видели и не знали его толком. Женщины-уборщицы, которых мы называли техничками, и которые убирали и чистили все помещения барака и женщины- кастелянши которые стирали и меняли нам постельное бельё, они были нашими хозяйками. Эти люди сами работали и, хотя не имели многих прав, произвольно или непроизвольно, чисто по-человечески делали нам замечания, выговоры и заставляли выполнять простейшие правила поведения, предупреждали воровство, и тем самым почти не сознавая своих действий, воспитывали нас в духе дружбы, согласия и зачастую гасили нашу неуживчивость, несогласованность, неприязнь друг к другу, исключали потасовки, а то и драки.
  Воровство было оно, есть и наверняка будет всегда, пока существует неравенство в доходах, зависть и многие другие пороки людей. Об этом говорит история, и говорят люди, которые пишут историю. Без такой пакости, как воровство, наверное, никакое общество жить не будет.
  Один из наших жителей в бараке потерял деньги. Он получил зарплату, пришёл в общежитие, положил деньги в тумбочку, а сам отлучился погулять на природе, на красивом берегу реки Камы, или пошёл бездельничать по посёлку. Вернувшись в общежитие, денег своих он не нашёл. Ну и что же. Он смотрел на всех нас как на похитителей его денег. Украл деньги кто-то один, но не все жители барака. Он глядел со злобой на всех, но почему-то не чувствовал за собой ни какого-то промаха или вины в случившейся утрате. О том, что оставленные без присмотра средства могут быть утрачены, он должен был знать и предусмотреть сохранность своих личных средств, и не быть беспечным. Он решил сделать обыск у всех жителей нашего общежития, но кто будет это делать, неизвестно. Правоохранительных органов в посёлке нет, да и многие из нас послали бы подальше его с его предложением. Хотя находились наиболее слабые люди, которые сами предлагали, чтобы их обыскали сейчас же, чтобы доказать свою невиновность. Как будто бы это кому-то было нужно, тем более что все без исключения, кроме вора, мы были подавлены тем, что вина может падать на каждого невиновного. Плохо было нам всем и ему тоже. Мы были недостаточно взрослые люди, чтобы ему чётко и ясно сказать: "Хы сам виновен в своей утрате и пошёл вон от нас". Наконец, кто-то сказал: "Ты сам потерял, посеял свои деньги, а на нас сверкаешь свирепо, ты сам виновен, а мы нет".
  Деньги это зло. Но мы не можем без них прожить. Эти монеты, разноцветные бумажки, с которыми мы идём в магазины, продовольственные, промышленные, хозяйственные, и с помощью которых мы оплачиваем различные оказанные нам услуги, проезд в транспорте и наконец, жильё. А потому потерять, посеять, утратить деньги это беда личная, а может быть и не только личная, но и коснуться других людей.
  Пос. Порыш, Кировской области. 1950 год.
  
   76. ДОРОГА ДАЛЬНЯЯ.
  Мне очень хотелось пойти служить в Советскую армию. Думалось при этом, что в армии работать не нужно, а только тренироваться - бегать, прыгать, заниматься физической культурой, строевой подготовкой, учиться военному делу, изучать современное оружие и уметь действовать им в любой обстановке, и готовиться к встрече с врагами, шпионами, диверсантами. И. не в последнюю очередь, сменить образ своего существования и жизни.
  Дома приходилось иногда много и тяжело работать, да ещё в условиях открытого пространства, и ненастной, нехорошей погоды - падающих с неба дождя, слякоти, снега, ветра и мороза, путающихся под ногами грязи и снежной массы. Моя работа была, можно сказать, созидательной - обрабатывать землю, выращивать и собирать урожай зерновых культур, овощей, кормов для скота, а также заготавливать древесину и строить жильё и другие необходимые объекты. Несмотря на не всегда ласковое обращение природы к нам, работа нас удовлетворяла, так как приятно было видеть конечные результаты своего труда и сознавать, что всё сделанное нужно всем, и используется обществом в своей деятельности.
  В армии действительность оказалась совсем не та, о чём мечталось, грезилось, и что ожидалось. Хотя мы знали о рассказах увечных и не увечных воинов, вернувшихся с войны, в которых они говорили о том, что там убивают и калечат не только пулями, снарядами, бомбами, но и заставляют работать до полного физического изнеможения. В деревне считалось, что если парня не возьмут в армию по какой-либо причине, то он будет малопригоден для тяжёлой работы в сельском хозяйстве и в промышленности.
  Нас призвали в армию. В городе Котельниче Кировской области выдали сухой паёк - консервы разные, солёное сало, крупы, чай, сахар и другие мелкие продукты. Мы устроились в четырёхосном грузовом железнодорожном вагоне-пульмане и отправились в дальний путь. Спросили своих сопровождающих военнослужащих, куда едем? Ответ: "Приедете, узнаете. Никому ненужных вопросов не задавайте".
  Вагон оборудован двухэтажными деревянными нарами, расположенными у торцов вагона. В средине установлена металлическая печь с трубой, выведенной через крышу наружу, и служащая для отопления и приготовления питания. В боковых стенах вагона рядом с нарами устроены окна с металлическими решётками, через которые можно смотреть на белый свет и видеть окружающий внешний мир. Вход в вагон осуществляется через дверное полотно, отодвигающееся вдоль наружной стены. Мы тронулись и поехали в дальний путь. Проехали равнинные области, Предуралье, Урал. По названиям оставшихся позади населённых пунктов мы поняли, что нас везут на Восток. Железная дорога по равнине проложена ровно, без подъёмов и спусков, без крутых поворотов. По бокам железной дороги сделаны лесонасаждения для защиты её от снежных заносов или для этого установлены деревянные щиты. В месте пересечения Уральских гор дорога проложена по долинам и по взгорьям и петляет серпантином. Много поворотов, объездов вокруг гор, подъёмов и спусков. За Уралом началась равнинная Западная Сибирь, по которой дорога проложена без поворотов и прямо, как стрела. Мы через зарешеченные окна наблюдали разворачивающийся перед нами зимний пейзаж, природу - леса, заснеженные поля, деревни, сёла, посёлки и города, Всё это мы видим впервые в таком большом масштабе, и нам было интересно наблюдать такую картину.
  Мы едем зимой. Холодно очень снаружи, а в вагоне теплее. Нашу металлическую печь топим и жарим постоянно, без перерыва каменным углём или коксом, то есть тем топливом, который нелегально заготавливаем из полувагонов грузовых поездов на остановках, или иначе проявляем солдатскую находчивость, точнее воруем. Сопровождающие нас офицер и сержант не обращают на это внимание. Несмотря на наши старания сделать тепло во всём вагоне, оно присутствует только вблизи топящейся печи и в средине вагона, а в углах и у торцевых стен холоднее и тут присутствует изморозь. На верхних нарах теплее, чем на нижних.
  Нары голые. Постелью и одеялом нам служит наша одежда, и мы спим по правилу: "Под голову кулак, под задницу так". Мы не все здоровы. Один из рекрутов с нездоровой мочеполовой системой устроился на верхних нарах, и во время ночного сна мочился под себя, жидкость сливалась сверху на находящегося на нижних нарах новобранца. По настоятельному нашему требованию рекрут и новобранец поменялись местами. Зачем мобилизовали в армию больного человека? Вылечат ли его в армии?
  Своё питание готовим на металлической печи из сухого пайка в той посуде, какую взяли с собой из дома, а если кто-то её не имеет, то он идёт, клянчит и просит посуду у товарищей. Кроме того, во время остановок на крупных станциях, что не часто было, мы покупали дополнительное питание, включая спиртное, но сопровождающие нас военнослужащие отбирали бутылки со спиртным и разбивали их сразу, же о рельсы.
  Наш вагон прицеплен к товарному поезду, который идёт неравномерно, и на некоторых станциях останавливается на несколько часов, а на некоторых станциях останавливается только на время замены паровоза.
  Бывало так, что только остановились, и через короткое время двинулись в путь. Мы не знали графика движения поезда, и об этом нас никто не информировал и не считал это нужным делать. А мы, бывало, попадали впросак. Во время любой остановки мы бежали за водой, за топливом, в ларёк или в магазин что-либо купить нужное для нас. Особенно нужна была вода, потому - что без неё не умыться, не приготовить питание, не вскипятить чай. Торопились, пытались что-то сделать, и иногда не успевали до того времени, как паровоз давал сигнал и поезд начинал двигаться. Мы бросали заготовленное топливо на ходу, выплёскивали драгоценную воду, опрометью выскакивали из ларька или из магазина, бросались к набирающему ход поезду, и с помощью протянутых нам рук товарищей поднимались в вагон. Всё наше дело срывалось, а ведь это могло быть для нас опасным. Если в вагоне не оставалось топлива, и мы не сумели его заготовить его, то запросто могли замёрзнуть, пусть не в ледышку, и заболеть, после чего наша работоспособность могла упасть, не говоря о боеспособности. Воду и топливо мы не могли заготовить много и впрок, так как места в вагоне было маловато.
  За Новосибирском начиналась Средняя Сибирь. Пошла гористая местность. Дорога не совсем ровная по высоте, начались повороты, зигзагообразные изгибы, число которых увеличилось в Красноярском крае, Иркутской области. Ближе к Байкалу появились тоннели и стали попадаться участки пути, проложенные по продольным площадкам-бермам, вырубленным на крутых склонах гор. С одной стороны дороги - пропасть, а с другой - уходящие ввысь скалы. Обрывы, скалы, кручи, покрытые и не покрытые лесом. Красота первозданных неизмеримых пространств, берегов рек, неприступных утёсов, таёжных дебрей. По пути немыслимые длинные петли, выполненные для того, чтобы уменьшить крутизну подъёмов и спусков. Такой рельеф и сложные условия для движения поездов есть и существует и в районе Байкала и в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке нашей страны. Идём в восточную сторону по склону горы, а внизу, примерно в километре от нас идёт поезд в том же направлении параллельно нам, и через какое- то время эти поезда встречаются, то есть дорога делает огромную петлю, чтобы уменьшить крутизну подъёма для одного поезда и крутизну спуска для другого. В таких сложных условиях не исключены опасности падения кусков скал на поезда, о чём нам рассказывали местные люди, или падения поезда под откос, или в пропасть. Люди сочинили печальную песню про свалившийся поезд под откос.
  Кто строил эту железную дорогу длиной в несколько тысяч километров в горах, в ущельях, в долинах, по берегам рек, кто рассекал горы и скалы, кто врезался в горы и строил тоннели сквозь них, кто и как строил мосты через бурные реки? Российский поэт Некрасов Н.А. описал нам процесс строительства Октябрьской железной дороги от Москвы до Санкт- Петербурга, которая во много раз короче и проходит по равнинной местности. Построить её было легче и дешевле, чем в горах. Кто опишет процесс строительства этой железнодорожной магистрали от Москвы до самых до окраин из западных районов до Тихоокеанских берегов? Кто опишет возведение мостов через широкие и бурные реки, проходку тоннелей сквозь горы, вырубку берм на склонах гор и по берегам рек?
  Мы по пути начали считать количество тоннелей и насчитали их от пятидесяти до шестидесяти, и при этом яростные споры чуть ли не до применения кулаков из-за правильного или неправильного счёта тоннелей. Безусловно, и у тех и у других ошибки в счёте. В районе города Амазар Читинской области мы увидели бюст тогдашнего правителя нашей страны Сталина И.В., высеченного на высокой скале, рядом с железной дорогой. Нам говорили, что эту работу сделали двое заключённых - один из которых - художник, а второй - скульптор. Во время работы один из них сорвался со скалы и погиб, а второй закончил эту работу.
  При проезде вблизи покатого лесистого склона в Хабаровском крае нам показывали частично вырубленный лес на этом склоне таким образом, чтобы изобразить образ бывшего правителя России Ленина В.И. Однако я не нашёл соответствия образа Ленина В.И. с картиной этого частично вырубленного склона горы, может не хватило у меня воображения и фантазии, хотя мой товарищ в вагоне Емельянов показывал все детали этого изображения и доказывал то, что изображение соответствует образу бывшего вождя, но я этого так и не понял. В пути мы пробыли больше месяца и, наконец, прибыли к месту временного назначения - в город Владивосток.
   Г. Котельнич - Транссибирская магистраль - г. Владивосток. 1951-1952г.г.
  
   77. ВЛАДИВОСТОК. ВТОРАЯ РЕЧКА.
  Мы приехали в воинскую часть Љ 01106, расположенную в городе Владивостоке в районе Второй речки. Это был пересыльный пункт, куда прибывали новобранцы, здесь экипировались и отсюда отправлялись в места постоянной службы. Мы вымылись в бане после долгой дороги, сменили свою домашнюю полуизношенную и даже изношенную, в лохмотьях, грязную одежду и обувь на новое солдатское обмундирование. Командиры выяснили у нас, кто мы есть и какова наша специальность и какое наше образование. Воинская часть это каменная трёхэтажная казарма, построенная при царском правлении Россией, столовая и другие вспомогательные объекты. Казарма уютная, тёплая, несмотря на зимний мороз, и в ней имеются все атрибуты для нормального проживания людей, и нас поселили в эту казарму.
  Для нас началась солдатская жизнь. Подъём в шесть часов утра, отбой в двадцать три часа вечера. По уставу нам, солдатам полагался послеобеденный отдых-сон. Однако, отдыхать нам практически не давали после обеда. Это время командованием использовалось для тренировок. Мы по команде раздевались, ложились в двухэтажные кровати, и наши глаза с удовольствием закрывались, и мы даже приятно засыпали. И в это самое время раздавалась чертовски неприятная команда: "Подъём". Мы стремглав вскакивали, быстро одевались и становились в строй. Время на всю процедуру одевания и обувания давалось ровно одна минута. Если кто-то из нас не успевал в это заданное время одеться, обуться и стать в строй по полной форме, то раздавалась команда: "Отбой", после которой мы раздевались и ложились в свои кровати. Через короткое время раздавалась команда: "Подъём" и мы повторяли все прежние такие действия снова и снова. Тренировки продолжались до тех пор, когда все успевали одеться, обуться и встать в строй за время одна минута. Ни о каком-либо послеобеденном отдыхе не могло быть и речи. Мы втихомолку проклинали своих командиров и думали, что в случае военной или другой опасности командир не обязан и не будет ждать отдельных зазевавшихся и отставших солдат, а обязан отдать команду приступить к боевым действиям. Верны ли наши мысли были, мы не знали.
  Питание наше было трёхразовое, но очень скудное. Нам говорили, что вы привыкнете к такому ограниченному пайку, и почувствуете себя в нормальном состоянии. Время мы напрасно не проводили, а под командованием своих командиров исполняли разные хозяйственные дела, необходимые для нормальной жизни воинской части.
  Меня определили работать на кухне в качестве помощника хлебореза. Моя обязанность состояла в том, чтобы разделывать хлеб и сахар на порции и подавать их дежурным по столовой для разноса по столам. Ко мне иногда подходили знакомые солдаты, с которыми я проехал на нарах в простуженном вагоне, который мы называли телячьим, и я давал им немного хлеба, так как паёк для всех нас был недостаточен. Это была моя самодеятельность и долго она продолжаться не могла. Старший хлеборез каким-то образом почувствовал мою недобросовестность и подослал ко мне старослужащего солдата, а попросту мелкого провокатора. Он подошёл и попросил хлеба. Я сначала отказал ему, незнакомому человеку, но он просил, умолял, чуть ли не со слезами в голосе, говорил, что не хватает пайки, а кушать так хочется. Да, у него были задатки артиста. Я сдался, пожалел его и дал ему хлеба. К сожалению, я и до сих пор не научился посылать назойливых и незнакомых людей подальше от себя. Через короткое время пришли ко мне старший хлеборез вместе с солдатом, которому я дал хлеб и уличили меня в недозволенном действии. Говорить в своё оправдание мне было нечего, и я стоял перед ними, как истукан и с ненавистью смотрел на них и думал, зачем нужна была эта мелкая провокация в то время, когда мой хлеборез мог бы спросить меня, даю ли я солдатам немного хлеба, и запретить это делать.
  Из хлеборезки меня перевели в кочегарку, где нужно разделывать привезённые дрова и топить топку, поддерживать жар под котлами, в которых варились завтраки, обеды и ужины для военнослужащих. С этой обязанностью я справлялся хорошо, повара были довольны моей работой и часто даже просили уменьшать жар в топке. Работу на кухне мы закончили, и нас сменила другая рабочая команда.
  Поскольку моя гражданская профессия была плотник, то командир вызвал и подвёл меня к штабелю брёвен и приказал. "Очистить брёвна от коры, торчащих сучков, перетащить их на ближайшую сопку, установить их в подготовленные котлованы и закрепить их имеющимся грунтом. Задача ясна?"
  "Да, ясна". Ответил я.
  "Не да, ясна", а "Так точно!"
  "Так точно!" Повторил я.
  "Выполняйте!"
  "Хорошо, сделаем", пролепетал я.
  "Не хорошо, сделаем, а "Слушаюсь!" Учитесь отвечать кратко, по-военному".
  "Слушаюсь!" Промямлил я.
  В помощники мне командир определил ещё несколько солдат. Мы получили необходимый для работы инструмент - топоры, лопаты, лома, кайла, довели его до работоспособного состояния, то есть посадили и закрепили на деревянных рукоятках, наточили его и пошли исполнять выданное задание. Работу мы выполнили, деревянные опоры очистили, перетащили, установили и закрепили в котлованах. Для чего нужна была эта работа, нам почему-то не объясняли, а потому мы работали чисто механически безо всякого желания. Пребывание наше в городе Владивостоке закончилось, и нас отправили на остров Сахалин.
  Г. Владивосток. 1952г.
  
   78. ИЗ ВЛАДИВОСТОКА НА САХАЛИН.
  Продержав нас на пересыльном пункте два месяца, командование отправило нас из Владивостока на Сахалин. Сначала мы не знали об этом. В то время невдалеке шла корейско - американская война и мы знали об этом, хотя наши командиры не распространялись много, а политические занятия проводились регулярно. Мы получили сухой паек, и пошли пешим ходом из района "Вторая речка" через город до порта, расположенного на полуострове Эгершельд и к вечеру пришли в порт. У пирса мрачного вида пароходы, на один из которых нам предстояло взойти и на нём идти по морю. Вспомнились слова из нелегальной песни" Я помню тот Ванинский порт и вид пароходов угрюмый, как шли мы по трапу на борт в холодные мрачные трюмы! Поздним вечером мы под бдительным оком портовых и военных служак взошли на борт парохода, спустились на вторую палубу-твиндек и разместились на деревянных нарах, на которых лежали ошмётки рваной грязной соломы, когда-то посланной как постель, а сейчас она превратилась в пыльные грязные клочья внутри прохладно, сыро, темно, неуютно. Об удобствах мы не говорили и не мечтали, так как нам беспрестанно талдычили о бесконечном терпении и о безропотном перенесении всех тягот и лишений. Ночью пароход вышел в море. Наступило утро, ярко светило солнце, свежий ветер поднимал волны, на которых наш пароход качался и переваливался. Вскоре над нами появился самолёт и почему-то с белыми пятиконечными звёздами на фюзеляжу, а не о красными. Мы подошли к сопровождавшему нас офицеру и спросили его, почему на самолёте звёзды белые, а не красные. Вместо ответа он с трёхэтажным матом кулаками, пинками стал нас гнать с верхней палубы вниз в наш твиндек, на нары. Самолёт был американский. Четверо суток шли мы по морю и каждое утро, примерно в десять часов этот или другой такой же самолёт регулярно появлялся над нами, облетал вокруг парохода и улетал в сторону моря. Мы уходили вниз на свои нары, чтобы не мозолить глаза этому американцу. Наконец мы пришли на Сахалин, в порт Корсаков и разгрузились. За нами пришли автомобили "Студебеккеры" и мы отправились на них в воинскую часть расположенную вблизи селения "Большая Елань", которая раньше при японцах называлась "Осава" Воинская часть это - палаточный городок и вблизи которого был расположен военный аэродром. Здесь шли учения и самолёты постоянно с грохотом взлетали и приземлялись, и при этом поднимали тучи пыли и мелкого песка.
  Аэродром был построен некачественно и была допущена крупная ошибка. Уютного жилья палатки в то время не представляли. Был конец зимы. Частые ветры, мокрый снег, слякоть не способствовали не только комфортной, но и даже нормальной жизни и существованию.
   Ю.Сахалин. Б.Елань. 1952г.
  
   79. ДВЕ БЯКИ.
  Мы, молодые солдаты приехали служить в военно-воздушную часть, расположенную вблизи посёлка Большая Елань на Южном Сахалине. Нас поселили жить в палатках, хотя ещё была достаточно холодная погода. Военную присягу мы пока не приняли. А потому нас использовали на разных подсобных хозяйственных работах, которых везде и всегда больше, чем достаточно.
  БЕСЧИНСТВО. Нас быстро подняли по команде, посадили в открытый кузов автомобиля "Студебеккер", привезли на место работы и приказали разобрать остатки какого-то бывшего строения, сложить их в надлежащий порядок, убрать отходы и мусор, очистить и выровнять площадку. Нами руководит командир - младший сержант. Мы дружно взялись за дело, постарались и быстро выполнили всю работу, закончили её, погрузились в автомобиль и отправились обратно к себе в часть. На обратном пути нам повстречались нетрезвые сержант и сопровождающий его солдат с такими же, как и у нас, голубыми погонами на плечах, остановили нас и обратились к нам за помощью: "Ребята, там наших бьют, поедем те туда, помогите!" Наш командир согласился, видимо из солидарности, с нетрезвыми людьми и отдал команду развернуть машину вместе с нами и мы поехали на помощь "нашим".
  Мы приехали на место действия - деревянному строению, в котором размещался деревенский клуб, и внутри которого в данный момент демонстрировали кинофильм. Снаружи всё спокойно. Наша солдатская толпа ворвалась в зал, полный народа, где люди смотрели картину, и стала разгонять всех тех, кто был там. В один миг солдаты как будто озверели и превратились в разбойную банду, устроили скандал с шумом и дракой по пустому поводу, нападали и кидались на ни в чём невиновных, беззащитных людей. В результате такой атаки солдат на находившихся в зале зрителей и малых и старых, клуб опустел. Некоторые покинули помещение даже с синяками и ссадинами.
  Зачем и почему мы, толпа солдат стали делать этот разбой? Да только потому лишь, что нас смогли, сумели каким-то чёртовским образом свести с ума двое нетрезвых людей. Мы были ещё молодые, неопытные, несведущие, а наш командир, он, что тоже неопытный, он, находясь во главе нашей толпы, мог бы запросто не только согласиться с ними, но и посадить их к нам в кузов и увезти куда следует, а не заниматься сомнительными делами в компании нетрезвых людей. Он, дурак или умный? Оказалось, что этих нетрезвых людей не пустили в кинозал без билетов. А мы пошли за своим сержантом отомстить невиновным людям. Какая-то тупость. И вот так мы показали себя "истинными защитниками" нашего народа.
  НАША АВАРИЯ. Нас, солдат быстро подняли со своих мест, построили в две шеренги и объявили приказание погрузиться с инструментом в автомобиль, поехать и срочно выполнить работу - убрать остатки бетонных, металлических и деревянных конструкций, срубить и выкопать кусты и выровнять определённую площадь. Для чего нужна эта работа и почему её надо делать сверхсрочно, нам никто не объяснял. Какая-то невероятная тайна, никому ненужная секретность. Спустя какое-то время выяснилось, что очищенный этот участок нужен для посадки и выращивания овощей и картофеля. Непонятно зачем и от кого таить эту работу. С нами руководитель, командир отделения, сержант. День мы проработали и всю работу, какую требовалось, выполнили, погрузились в машину и отправились к себе в расположение воинской части.
  А пока мы работали, наши командир и водитель автомобиля предавались питию спиртного и достаточно хорошо отравили свои мозги и оттого стали малосообразительны и мало работоспособны. Но ехать нам надо, хотя и с нетрезвыми нашими хозяевами, и у нас нет выхода, и мы садимся в машину и едем к себе. Невдалеке от въезда на территорию воинской части дорога делает резкий крутой поворот под прямым углом. Нетрезвый водитель не сумел сбавить скорость перед крутым поворотом, не справился с управлением, и в результате машина вместе с нами, солдатами полетела с дороги на обочину и упала на бок. Растущие на обочине жёсткие кусты не позволили машине опрокинуться навзничь, а нас вышвырнуло силой инерции из кузова на эти кусты, которые сохранили нас от тяжёлых травм, а может кого-то и от гибели. И если бы не было кустов, то были бы взамен калеки и трупы. Мы почти все получили мелкие травмы - царапины, ссадины или ушибы, "фонари" или небольшие кровоточащие раны. Машину общими усилиями подняли, выкатили на дорогу и добрались до своей части. Командир наш сразу протрезвел и испуганно просил всех нас помолчать и не говорить о случившемся происшествии.
  При утренней проверке, в строю офицер, наш командир взвода с удивлением смотрел на всех нас и недоумевал, почему у всех нас мелкие травмы на лицах, лбах, руках, ушибы, синяки, царапины, ранки. Он спрашивал каждого, где и как он мог травмироваться, так как не было никаких учений. Все мы, солдаты как будто сговорились и отвечали почти одно и то же: " Шёл в темноте наткнулся или напоролся на куст, на дерево, ограду или другое какое-либо препятствие и получил травму и поранился? Да все мы старались и стремились дружно не говорить о вчерашнем происшествии, об опрокидывании автомобиля, чтобы не подводить своего командира. А надо ли это делать? И зачем это надо скрывать? Безусловно, наш командир совершил грубую ошибку в том, что он сам нажрался, да ещё и вместе с водителем, которому не позволено этим заниматься, после чего он становится потенциальным преступником. Мы их скрыли. А они безнаказанные за данную ошибку, в следующий раз будут более наглыми, нажрутся спиртного больше и могут сделать ещё большую беду. И мы сами делаем своих руководителей и не руководителей безответственными людьми, потакая им.
  Командир взвода лейтенант Кузнецов поулыбался, и дальше допытываться о происшествии травм не стал. На этот раз закончилось всё благополучно. Синяки сошли, ранки, царапины, ссадины быстро зажили на молодых телах солдат без врачей и медикаментов. Такие и подобные происшествия случаются, а иногда оканчиваются плачевно, с тяжёлыми последствиями, с калеками и жертвами.
  Ю. Сахалин. П. Большая Елань. 1952г.
  
   80. ОСВОБОДИТЬ ТАРУ.
  Служба есть служба и она предполагает выполнения всех приказов, в том числе и самых дурацких и тупых, а зачастую и никак не связанную с исполнением воинской службы, Нас посадили в автомобиль " Студебеккер" и привезли на площадку, на которой хранятся деревянные бочки с выловленной то ли год то ли два года назад и законтаренной в них рыбой - лососиной, и к этому времени подпорченной и не подлежащей реализации. Нам дано задание открывать бочки, рыбу из них высыпать, выбросить на пустырь, а пустые бочки почистить и приготовить их для затаривания вновь выловленной в море рыбы. Сотни бочек мы открыли, выбросили десятки тонн когда-то очень ценной рыбы. Почему эту рыбу не сумели вывезти с Сахалина на материк, где ощущался большой недостаток этого продукта. Нам, бывшим крестьянам, было непонятно, как это можно запросто уничтожать ценный продукт. Некоторые солдаты вырезали у рыб брюшную часть и с удовольствием кушали её; чтобы всё добро не пропадало напрасно. При этом надо сказать, что паёк наш на Сахалине был хорош и вполне достаточен. На наши недоуменные вопросы об испорченной рыбе нам никто толком не ответил и ничего не объяснил, а было только безмозглое напоминание: "Вам дано приказание, исполняйте его и не задавайте лишних никому ненужных вопросов тут армия, а не деревня и не колхоз".
  Ю. Сахалин. П. Б. Елань, 1952г.
  
   81. ПАЛАТОЧНЫЙ ГОРОДОК. ДНЕВАЛЬНЫЙ.
  Стою дневальным под грибком, расположенном на краю палаточного городка. При мне "вооружение" - штык от винтовки, висящий у меня на боку, прицепленный к "тёплому" брезентовому ремню. Зачем он, этот штык, не понимаю. Лучше надеть отличительную нарукавную повязку, по которой любой военный или гражданский человек может определить то, что ты находишься при обязанности и что ты есть дневальный и все твои распоряжения на территории палаточного городка должны исполняться неукоснительно.
  С одной стороны нашего городка расположен посёлок Большая Елань, а с другой, противоположной стороны военный аэродром, который действует и днём и ночью. Самолёты реактивные и винтовые взлетают и приземляются постоянно, их шум и визг не дают покоя нашим ушам и головам. Кроме того, при разгоне и посадке на взлетно-посадочной полосе самолёты поднимают тучи пыли и мелкого песка, которыё иногда долетают до нашего городка, потому, что расстояние между аэродромом и городком небольшое. Взлетно-посадочная полоса аэродрома была спроектирована и построена некачественно, с крупной ошибкой.
  Металлические плиты, уложенные поверх слоя гравия, были изготовлены с перфорированными сферическими сегментами, и через сквозные перфорации пыль и мелкий песок выдувались мощными струями вылетающих из реактивных сопел самолётов. При дальнейшем строительстве таких взлетно-посадочных полос подобные ошибки не допускались.
  Моя обязанность как дневального состоит в том, чтобы наблюдать за установленным образцовым порядком в палаточном городке, не допускать выхода солдат с внутренней территории без разрешения командиров и не допускать хождения сторонних лиц внутри городка. Стою как истукан, не покидаю свой пост ни на шаг, наблюдаю за окружающей местностью и за всем тем, что происходит вокруг.
  Со стороны аэродрома прямо в мою сторону идут старшие офицеры и о чём-то весело разговаривают и улыбаются. А мне не до веселья. Они явно намереваются пройти по территории палаточного городка, чтобы сократить свой путь от аэродрома до жилого посёлка. Мне надо исполнить строгий приказ моего непосредственного командира, ефрейтора Рубана: "Никого не пущать!" А как это сделать сейчас, пока не знаю и ещё немного робею перед старшими офицерами, лётчиками и лихорадочно соображаю, как же быть? Решение пришло просто и сразу. Встаю по стойке "Смирно", прикладываю правую руку к головному убору - пилотке и чётко и громко говорю: " Товарищи офицеры, по территории палаточного городка проходить без необходимости не дозволяется!" Они удивились и громко рассмеялись. Чувствовалось то, что они не впервые проходили здесь раньше, а сейчас встретили отпор со стороны дневального. Немыслимо? Старший среди них, полковник серьёзно сказал: "Ну что же, товарищи, часовой не допускает нас, придётся обойти вокруг городка", и они ушли по тропинке, минуя наши палатки. Это было образцовое исполнение воинской дисциплины со стороны старших офицеров и хороший пример для всех военнослужащих, ибо воинские уставы должны выполнять все без исключения военнослужащие. Много было случаев, когда старшие по званию относились к младшим пренебрежительно, брезгливо, и не считали нужным даже отвечать на приветствия, не говоря о более серьёзных делах.
  За нами внимательно наблюдали. После ухода офицеров ко мне быстро подбежал мой командир и тревожно вопросил: "Что они тебе говорили?" "Они хотели пройти по территории палаточного городка, а я их не допустил". Я решил немного поиздеваться над моим командиром и сказал, что якобы они спросили: "А кто приказал не пускать нас пройти здесь?" Я назвал вашу должность, звание и фамилию. И якобы: "Хорошо, мы разберёмся!" Мой командир испугался, сник, и после не раз повторял: "И что же теперь будет, как же так вышло? Тебе всё же не надо было их останавливать. Это старшие офицеры, командиры, лётчики с аэродрома, сам ведь видел". И мой командир ещё долгое время ломал голову над этим, ничего не значащим происшествием и удивлялся тому, что его никуда не вызывают для ответа и ничего не происходит. Разумеется, офицеры ушли и навсегда забыли об этом мелком эпизоде. Не станут эти занятые, серьёзные и ответственные люди заниматься посторонними делами. А мой командир не понял этого и иногда подходил ко мне и говорил, что он не получает никаких замечаний и нареканий, которых не могло быть.
  Южный Caxaлин. 1952г.
  
   82. ПЛОЩАДКА ДЛЯ СТРЕЛЬБЫ.
  Наш командир отделения ефрейтор Рубан приказал завершить ранее начатую работу по устройству ограждения площадки на открытой местности невдалеке от действующего аэродрома для тренировки офицеров в стрельбе из пистолетов. Деревянные столбики были установлены и закреплены раньше. Нам приказано изыскать материалы для ограждения - проволоку или провод или деревянные жерди или рейки, крепёжные изделия - гвозди, скобы, штыри, а также инструмент. На наш естественный вопрос, где найти и взять материалы и инструмент командир приказал проявить солдатскую находчивость и всё, что нужно для выполнения работы достать самим. А проявить солдатскую находчивость - это как? Что это значит? Идти и украсть где-то, разобрать что-то, снять или оборвать провода откуда-нибудь, так что ли? "Как хотите, но приказ выполняйте!" закончил он и ушел от нас, предоставив нам решить этот вопрос самим и самостоятельно достать любым путём материалы, да ещё и быстрее, потому что кто-то из руководства прошляпил и не сумел подготовить площадку к запланированному времени начала тренировки. И это в то время, когда нам постоянно трезвонили и болтали о том, что нельзя делать никому ненужных проступков, вредных для всех действий, не пакостить, не разрушать, не воровать, и строго соблюдать существующий порядок и дисциплину.
  Мы пошли по округе, чтобы найти какие-нибудь подходящие, пригодные материалы и нашли в километре от аэродрома свешивающиеся с опор и частично лежащие на земле изолированные провода, оставшиеся от работавшей когда-то электрической линии или линии связи, а теперь, видимо, никому ненужные, иначе они были бы подобраны, если не находятся в деле. Мы, не теряя времени, демонтировали эти провода, принесли на место работы, нашли крепёжные материалы и инструмент и начали работать. Провода мы подвесили, натянули их в несколько рядов и закрепили на стойках. Таким образом, огородили площадку для предстоящих тренировок в стрельбе. Задание выполнили мы беспрекословно, точно и в срок, и довольные сделанной работой, пришли и доложили об этом нашему командиру.
  Он пошёл, проверил исполнение своего приказа, удивился быстро выполненному заданию и одновременно испуганно спросил: "А где вы взяли провода?" Вы не разрушили важную связь? Нарушители, недотёпы, доверять вам ничего нельзя!" А как узнать, была ли эта линия рабочей? Испуг, нервозность, трусость, казалось, пропитали его всего. "Но, позвольте, товарищ командир, не согласиться с вами, ведь вы приказали проявить солдатскую находчивость, с тем, чтобы найти все материалы, и мы выполнили ваш приказ, какой ещё с нас спрос?" Мы попытались его успокоить в том, что ничего страшного нет, и провода эти были неработающие, и беспокоиться не о чём. Отдавая приказание выполнить эту работу, он не подумал о том, а где и как мы достанем материалы, не удосужился и не позаботился заранее о том, как нужно и как можно сделать работу. Он мог бы обратиться к вышестоящему командиру за помощью, который, имея больше возможности, пояснил и помог бы изыскать необходимые материалы. А отдать приказание, не думая и не заботясь, как оно будет выполнено, или не выполнено, может любой дурак. И кричать, бесноваться, безумствовать после правильно или неправильно сделанной или несделанной работы не нужно не ума и не образования. Для того, чтобы организовать какое-либо полезное дело, пусть самое простейшее, надо предусмотреть все аспекты, все стороны, все детали этого дела. Только тогда и дело и работа будут выполнены толково и качественно, и не вызовут вопросов.
  Ю. Сахалин. Большая Елань. 1952г.
   83. СТРОИТЕЛЬСТВО АЭРОДРОМА.
  Нас, группу солдат вызвал командир майор Богачёв и выдал задание поехать в командировку на место предполагаемого строительства аэродрома вблизи посёлка Хомутово на Южном Сахалине и построить деревянный стандартный дом для отдыха лётчиков после полётов. Мы собрались, получили постельную принадлежность, сухой паёк, кухонную утварь, необходимый для работы инструмент, погрузились на автотранспорт и прибыли на место работы. Поселились на чердаке в старом, недостроенном домике, стоящем вблизи большого поля - площадь которого не менее двадцати гектаров. Было начало лета. Погода тёплая, сухая, солнечная, и при этом дует небольшой ветер. Поле засеяно гречихой, которая расцвела белым цветом, от которого отражавшийся солнечный свет нестерпимо слепил наши глаза. Невдалеке протекала небольшая речка Хомутовка, по которой вверх против течения пробиралась рыба - лосось - горбуша. Рыбы боролись с течением, перепрыгивали через перекаты, камни и упорно шли вперёд в верховья, чтобы выметать там икру.
  Их никто не трогал, а мы пришли, и стали острогой ловить эту свежую рыбу и стали потреблять и саму рыбу, и особенно её икру, так как для нас это был деликатес, несмотря на то, что у нас был достаточный и сытый паёк.
  Мы обосновались, обустроились. Приготовили наш новенький инструмент - посадили его на рукоятки и закрепили, затем хорошо наточили топоры пилы, и приступили к строительству дома. Основные материалы были привезены заранее, и мы за пару недель сварганили фундамент и сруб.
  Дальнейшую работу пришлось прекратить. Приехали высшие руководители и строительство дома законсервировали. Надо было срочно заниматься постройкой взлетно-посадочной полосы аэродрома. Пришли бульдозеры и безжалостно срезали слой почвы на всём большом поле вместе с растущей и цветущей на нём гречихой. Всю площадь выровняли и уплотнили катками. Нас мобилизовали возить гравий на место будущей взлетно-посадочной полосы и укладывать его ровным слоем. К нам добавили ещё солдат, выделили пятнадцать автомобилей "Студебеккеров", бульдозеры, катки. Был построен деревянный бункер, в который заходили автомобили, загружались через верхнее отверстие гравием с помощью бульдозеров, один из которых транспортировал гравий, а второй ссыпал его в кузов. Ручной инструмент - деревянные волокуши со стропами и лопаты. Каждой бригаде в составе трёх солдат, включая водителя, дано задание покрыть гравием толщиной двадцать сантиметров участок длиной одна тысяча восемьсот метров и шириной два метра. Работа по нашим понятиям шла споро и мы успешно справлялись с укладкой гравия, и не было никаких нареканий со стороны руководителей. За нами шли катки и уплотняли уложенный на грунт гравий.
  Привезли металлические плиты с выдавленными в них сферическими сегментами без сквозных отверстий - перфораций, уложили и скрепили их между собой на подготовленном гравийном основании. Взлетно-посадочная полоса была построена. Прилетели и приземлились самолёты, в том числе и тяжёлые истребители - бомбардировщики. Аэродром начал работать. Если в стальных плитах на построенном аэродроме, расположенном вблизи посёлка Большая Елань были сделаны сферические сегменты с перфорированными отверстиями, из-за чего при взлёте и посадке самолётов образовывались и поднимались тучи пыли и мелкого песка, то здесь в Хомутово такую ошибку не допустили и пыли при взлёте - посадке самолётов не стало.
  За хорошо выполненную работу некоторых из нас поощрили и даже выдали небольшую премию. Материально это немного, но приятно получать поощрения перед общим строем солдат.
  Теперь на этом месте расположен международный Южно - Сахалинский аэропорт.
  Ю.Сахалин, Хомутово. 1952г.
  
   84. ЗАЩИТИТЬ СЕБЯ.
  Южный Сахалин. Лето 1952г. Погода очень хорошая. День тёплый, солнечный, дует небольшой ветер. Совсем не так, как зимой, когда свирепые ураганы и снежные заносы, преграждающие всем путь - дорогу.
  Мы, группа солдат, во время предоставленного нам отдыха решили купаться в речке Сусуя. Речка она быстрая, каменистая, вода в ней спускается с гор, откуда, только, что стаял снег, и очень холодная. Ширина речки не более двадцати метров, а глубина в самой средине доходит до двух с половиной метров. Мы с охотой, весело плескались в воде у берегов, ныряли на глубину в средине речки, переплывали её поперёк, наблюдая при этом, как далеко отнесёт нас быстрая вода вниз по течению за время, пока мы переплывём с одного берега на другой. В холодной воде находиться долго нельзя и мы выходили на берег, предоставляя солнцу обогреть наши тела, после чего снова лезли в воду, плескались и окатывали друг друга водой, а точнее резвились и бесились, как дети.
  Вдруг один солдат - по фамилии Смагур, по национальности поляк начал подпрыгивать из воды с растопыренными руками и стал громко и неистово выкрикивать: "Ретуйте, ретуйте, ретуйте!", что означало: "Спасайте, спасайте, спасайте!". Мы, купающиеся, и находящиеся вблизи его, сначала не поняли слова "Ретуйте" и не сообразили в чём дело, о чём он кричит, и что он хочет, а может разыграть нас решил? Мы тоже кричали, когда окатывали друг друга холодной водой и думали, что он тоже веселится и по-своему выражает свой восторг. Но возгласы солдата продолжались, прерывались и принимали какой-то неистовый, тревожный оттенок. Мы, наконец, догадались, что он не может держаться на воде на глубине, куда его затащила быстрая вода, и попросту может утонуть, поняли его тревогу, почувствовали, что с ним приключилась беда и со всех сторон бросились к нему, ухватили его за руки и вытащили на берег. Он тихо плакал и всхлипывал. В чём дело? А он, неспособный держаться на воде и не умеющий плавать, очутился на глубине, на быстрине, не стал доставать ногами до дна речки, испугался и стал захлёбываться и тонуть.
  Почему-то нас молодых людей до призыва на службу в армию не учили и не приучали в действительности переносить все тяготы и лишения, а на службе неустанно требовали переносить все возникающие на службе трудности, тяготы и лишения стойко, без жалоб и хныкания. Нас не учили разным способам безопасности и выживания. В 1931 году в стране был введён комплекс Г.Т.О. (Готов к труду и обороне), целью которого было обеспечить всестороннее физическое воспитание и развитие всех людей. Надо было тренироваться, заниматься атлетикой, плаванием, лыжами и всеми другими видами спорта всем без исключения мужчинам, да и женщинам, что было очень необходимо для обороны и защиты нашей страны, а не только готовить спортсменов - профессионалов, мастеров спорта, чемпионов. Надо также заниматься туризмом, большими и малыми походами по пересечённой равнинной и горной местности, скалолазанием, переходом водных преград, пересечением рек, озёр, болот. Цель была такая, чтобы повысить работоспособность, дисциплину и самодисциплину при преодолении всевозможных препятствий. Необученные и нетренированные люди любого возраста могут терять здоровье и даже погибать из-за каких-либо небольших заминок. Нас можно было научить хотя бы простому плаванию и держаться на воде без обмундирования и снаряжения.
  В литературе описаны случаи, когда люди погибали во множестве на войне на переправах через водные преграды, как не умеющие плавать и держаться на воде; от холода и голода в лесах, горах, степях, не умея защищаться от холода, не умея экономно расходовать продукты и воду. Они погибали напрасно, не в бою. То же самое, только в меньшем масштабе происходит в мирное время, когда люди погибают совершенно напрасно. В Кара - Кумах в мирное время от жажды погибли люди, находящиеся между железной дорогой и линией электропередач и в виду их. Группа геологов погибла из-за того, что их непривязанную лодку с продовольствием снесло хлынувшей с гор водой. Группа геологов оставила своё продовольствие, а медведь в их отсутствие с удовольствием его покушал. Группу геологов не спасли пролетающие вблизи вертолёты, так как они не зажгли дымные костры. Нужно научиться отличать съедобные дары леса от несъедобных и ядовитых - грибы, ягоды, кору, камбий, цветы и травяные растения. Нужно выбирать маршрут по течению речки, ручья вниз, а не лезть в гору. Нужно научиться тормозить на осыпи в горах.
  Если бы во время второй мировой войны красноармейцев научили немного плавать и держаться на воде, то при форсировании водных преград можно было избежать многих потерь.
  Военнослужащих надо тренировать бегу с препятствием, кроссу и плаванию с обмундированием и снаряжением, скоростным упражнениям, бегу с препятствием, скольжению по канату, отжиманию лёжа, подтягиванию на перекладине, спуску с платформы и со скалы по канату, падению в воду, хождению по балке, перемещение по провисающему канату, длительным переходам по пересечённой равнинной и горной местности, пытаться выживать в любых экстремальных условиях.
  И хотя был когда-то комплекс Г.Т.О., думается, что тренировкам и обучению людей безопасности уделяли недостаточно внимания, о чём говорят огромные потери на переправах при форсировании водных преград. У руководителей недоставало ума, чтобы думать о здоровье и предотвращать ненужные потери людей на переправах, в лесу, в горах, в степях. Это не ошибка, а грубый просчёт, промах правителей, которые не думали о подчинённых людях.
  Ю.Сахалин. Большая Елань. 1952г.
   85.ГРИША МАРТЮШЕВ
  Он жил с семьёй - женой Марией и двумя детьми в одной из двух комнат давным-давно построенного барака и который превратился с течением времени в почти непригодное и опасное для жизни людей жильё. Работали они в сплавном участке и занимались делами, необходимыми при ведении сплоточных и сплавных работ, а зимой и заготовкой леса, а также всеми вспомогательными, подсобными и другими сопутствующими основной работе делами. Работали они на производстве не хуже других, а вот домашние дела у них почему-то складывались неудачно. Мария всегда была одета в одну и ту же поношенную одежду. Соседки и соработницы иногда указывали на убогость её одежды, а она на их реплики всегда с достоинством отвечала: "Какая юбка есть, такую и ношу, никто с меня её не сдерёт!"
  Да и то надо сказать, что в небольшом посёлке, где почти все и всегда занимались тяжёлым трудом в лесу и на реке Каме и на её притоке - речке Порыш, не было времени важничать и выставлять себя напоказ, и выпендриваться в добром и красивом одеянии было неуместно. В свободное от общественной и производственной работы время все жители посёлка занимались домашними делами - обработкой своих огородов и выращиванием овощей, а также содержанием домашнего скота. Бездельничать не было ни у кого времени, а потому никто не стремился бесполезно шествовать по посёлку в хорошей одежде, ибо это не имело никакого смысла.
  Гриша имел ружьё и даже ходил на охоту, но что-то у него не получалось, и зачастую, вместо того, чтобы убить дичь и принести добычу домой, он только убивал свои ноги, и возвращался с пустым ягдташем.
  Я работал в то время в посёлке Перерва заведующим хозяйством. В мои обязанности входили и такие дела, как осмотр и определение качества и пригодности жилых и общественных построек в посёлке и ставить вопросы об их содержании в нормальном рабочем состоянии и их текущем или капитальном ремонте, а то и списании их с баланса, как непригодные к дальнейшему использованию. Гриша вызвал меня к себе в барак, чтобы осмотреть его допотопное жилище, в котором стены начали загнивать в пазах от проникающей влаги. Потолок навис над головой выпуклостью вниз. Несущая балка изогнулась, в ней появились трещины, и она готова сломаться в любую минуту. В таком условии жить людям опасно. Нужно делать капитальный ремонт, для чего отселить всю семью из аварийной квартиры. А куда поселить? Свободного жилья в посёлке нет. Да и сил и средств для капитального ремонта тоже нет. Мы срочно уложили на полу подкладку из толстой доски, установили главную стойку под изогнувшуюся потолочную балку - матицу, исправили её с помощью вспомогательных подкладок, клиньев и стоек. Опасность падения потолка на головы людей мы ликвидировали. Остался один невыясненный вопрос, а как поведёт себя деревянный пол, уложенный на половые балки - переводы, которые визуально не просматривались. Но, поскольку пол оставался в горизонтальном положен и после исправления и укрепления потолка, мы успокоились. Нужно сказать то, пока я там работал, потолок и пол продолжали нести свою функцию, а стены были дополнительно проконопачены,и конструктивных нарушений в квартире не наблюдалось. Жильё, хоть и ветхое, продолжало служить людям. Другого не было.
  Осенью Гриша пригласил меня убить на мясо выращенного кабана. Я пришёл и сказал то, что я такую работу проведу с помощью охотничьего ножа. Но он убедил меня в том, что он застрелит кабана, после чего можно разделывать тушу животного. Необходимые приготовления были сделаны - сосуд со вкусным пойлом установлен, и кабан сразу уткнулся в него. Гриша выстрелил в лоб, и почти промахнулся. Часть заряда дроби ушла мимо лба. Как же ты, Гриша, так неудачен? Не смог точно попасть зарядом в лоб кабану с трёх метров? Раненое животное заметалось по тесному загону. Пришлось проявить соответствующую прыть и проворство, успеть схватить его за ногу, с силой, какая у меня могла быть, перевернуть его на спину (туша свыше 100 кг) и с помощью ножа успокоить кабана. После такой встряски мы спокойно разделали тушу. Хозяйка Мария убрала мясо в хранилище. И все мы выпили по рюмке-другой спиртного, покушали свежего мяска, и я ушёл к себе в барак.
  Настало холодное время года. Гриша попросил стекло для замены треснувших стёкол в окнах квартиры. Этот стройматериал у меня на складе был в наличии, и я ему дал его столько, сколько он просил. Сделано это было законно, так как квартира его была казённой. Он, милый мой человек, пошёл, подскользнулся, упал, в результате чего лист стекла разбился почти вдребезги. Какой-же ты неудачливый человек, Гриша? Он со своими проклятиями пришёл, и я вторично дал ему стекло, и посоветовал не торопиться на небольшом пути. Неумеха да и только.
  Пос.Перерва. Кировская обл. 1959г.
  
   86. ПУТЕШЕСТВИЕ ПО РЕКЕ КАМЕ.
  Настала поздняя осень, а потом и заморозки. Работники сплавучастка в посёлке Усть-Порыш заканчивали свои работы на реках Кама и Порыш по вылавливанию топляков с помощью приданного катера "Костромич". Это была работоспособная речная машина с относительно сильным дизельным и безотказным двигателем.
  На реке появились ледяные закраины у берегов, и по реке пошла шуга - снежноќледяная масса отдельными кусками и участками. Работы ещё продолжались, но все понимали то, что нашу речную машину - катер надо в спешном порядке отвести на место зимней стоянки, расположенной в центре района - селе Лойно, на расстоянии свыше двухсот километров от нашего посёлка Усть-Порыш вверх по течению реки Камы. Время торопило, мы собрались и вечером отправились в дальний для нас путь, но не знали, чем этот путь закончится.
  Моторист, который должен был работать в машинном отделении катера, до отправления успел нажраться спиртного до невменяемого состояния, и неспособен был заниматься какими-либо делами, упал около работающего двигателя и спал мертвецким сном. Я же ехал по своим служебным делам, сидел в каюте с такими же пассажирами, и никто из нас не вникал и не вмешивался в служебные дела между нашим капитаном катера и его подчинённым мотористом.
  Ко мне подошёл капитан катера и попросил поработать в машинном отделении вместо упавшего неработоспособного моториста. Но я не знал этой работы, был полным дилетантом, а идти по реке надо,и надо быть кому-то рядом с двигателем и, в случае необходимости хотя бы что-то делать или сказать какое-то слово. Капитан Сергей Иванович как мог проинструктировал и просветил мою голову о том, что и как делать и как поступать при незнакомых ситуациях, особенно в таких, когда катер может напороться на сгусток замерзшей шуги и даже остановиться, и когда нужно сбавлять обороты двигателя, или наоборот, включать его на полную мощность при движении по чистой воде. Он об этом сообщал по внутренней связи, включая разное количество прерывистых длинных или коротких звонков. Сначала я понимал значения всех поступающих звонков - команд, а потом, с течением времени стал забывать и понимать подаваемые команды. Времени не было для того, чтобы ещё раз просвещать мою голову. И я решил действовать самостоятельно, невзирая на сыпавшиеся сверху из капитанской рубки звонки. Пусть будет, что будет. Главное у нас то, чтобы дойти до места назначения. Открыл задние люки на корме катера и стал наблюдать за шугой и ледоходом. Если движение катера замедлялось через плотную шугу, что я видел наяву, то стремился сбавить обороты двигателя, и через какое-то время мы оказывались в более или менее чистой воде, я переводил рычаг на быстрое вращение ротора двигателя и движущего винта. Иногда приходилось останавливать двигатель и катер, и давать обратный ход, чтобы освободиться от наплывающих плотной шуги и замёрзших льдин и, после освобождения ,давать полный ход катеру. Так за время нашего хода повторялось несколько раз. Безусловно, Сергей Иванович понял, что со мной, дилетантом иметь дело и разговаривать о чём-либо в данное время бесполезно и перестал подавать какие-либо сигналы и мог проклинать меня за самоуправство, но надо было идти вперёд, а это было главное. Я дилетантски насиловал двигатель как мог, а он послушно крутился и работал, выполняя мои дурацкие или недурацкие команды. Двигателю нужно было только то, чтобы к нему бесперебойно поступало гоючее, о чём приходилось внимательно следить и, в случае необходимости, добавлять его.
  За ночь мы с трудом и с коллизиями довели наше судёнышко до места назначения. Утром лёд на реке Каме замёрз и встал.
  П.Усть-Порыш. Р.Кама. С.Лойно. 1960г.
   87. НА РЕКЕ
  Проходя мимо райцентра Бисерово, мы попросили у местных жителей молока. Можно было заплатить за него своими средствами, которые у нас имелись, но у нас нашёлся делец, который написал расписку в получении молока, и что эту расписку можно будет предъявить идущему вслед за нами руководству, которое рассчитается за молоко. Жители обмануты и остались на бобах.
  На берегу реки сплавщик Кудашев увидал змею, испугался и безумным от страха голосом завопил: "Змей, змей!". Я подошёл, посмотрел на змею - обыкновенную гадюку, взял её за хвост, поднял, встряхнул для того, чтобы она не поднимала головы и висящую, безопасную, показал ему. Он отскочил, как ужаленный. Я положил змею на землю, и она уползла.
  Мы работаем втроём, я - кормовой на лодке и двое девчат - Маша и Даша. Они стаскивают и сталкивают баграми полузатонувшие брёвна и направляют их в русло, на середину реки. А моя задача состоит в том, чтобы веслом, опираясь на воду, компенсировать их немалые усилия. При этом нужны одновременность и синхронность наших действий. За этим следить должен я и действовать резко и быстро, чтобы мои девчата не оказались за бортом лодки. Не всегда получается одновременность их усилий и моей компенсации. Работающие со мной девчата молодые, красивые, статные, сильные, привлекательные, и, хотя мне приходилось чаще всего видеть только их спины и зады, тем не менее я вольно или невольно заглядывался на них. И как только я засмотрелся на их сильные изгибающиеся от немалых усилий тела во время рывка по сталкиванию бревна в воду, то чуть было своим бездействием не отправил их за борт лодки купаться. Я не успел и не смог во время и быстро скомпенсировать их усилия. Они повалились и чуть было не оказались за бортом лодки, в воде. Купание нежелательно, да и опасно!. За такое упущение получил от них много нехороших матюков и твёрдое обещание походить баграми по моему хребту. Через некоторое время их злость ко мне прошла, и мы мирно продолжали заниматься своими нелёгкими делами. Надо соблюдать во время работы производственную и трудовую дисциплину, заниматься нужными делами, а не таращить свои глаза на красивых, сильных и привлекательных девчат. Таким делом надо заниматься и любоваться их красотою во внерабочее время, в выходные дни и в свободное ото всех дел время.
  Зачистку берегов реки Камы мы провели до границы с Пермской областью и, в основном, очистили берега от оставшихся брёвен на расстоянии в 400 километров.
  Река Кама. Селения. Афанасьево, Бисерово, Ожмегово,
  Лойно, Кай, Перерва, Порыш, Кировской области. 1951г.
   88. ЗАЧИСТКА.
  Это конечный, звершающий этап работы на реке после проведения летнего молевого сплава. Эта заключительная операция, и состоит она в том, чтобы убрать с берегов реки оставшиеся, застрявшие брёвна. Сплавщики, следуя на лодках, стаскивают с берега те брёвна, которые поддаются вытаскиванию их с помощью багров и отправляют их в реку, на фарватер. Брёвна, заплывшие далеко на берег, в кусты, на пойменный луг, или зависших на крутом берегу, сплавщикам приходится находить, вытаскивать и тащить на дальнее или ближнее расстояние вручную и сбрасывать их в реку. Как у нас говорили - круглое кати (если это возможно на ровном лугу или отмели), а плоское тащи. В подавляющих случаях брёвна приходилось тащить.
  Для нашего временного жилья в течение всей работы построена деревянная баржа - речное плоскодонное несамоходное судно. Она оборудована двухэтажными нарами для отдыха работающих людей, которых обеспечивают постельными принадлежностями. На барже устроена кухня с соответствующими принадлежностями , служащая для приготовления питания и небольшая столовая. Кроме того на барже имеются отхожие места для сброса отходов и отправления естественных надобностей. Удобств особых для нас не было, да и мы не были белоручками, так как давно уже привыкли ко всяким невзгодам, выпадавшим на нашу долю. Работа наша организована в три смены.
  Наш караван, состоящий из баржи и множества лодок отправился от села Лойно вверх по реке до села Афанасьево, до тех мест, откуда начинался молевой сплав леса. Расстояние приблизительно - 200 километров. Весь караван ведёт буксир - мелкосидящий катер. Скорость его невелика - против течения реки -10 км/час.
  Не доходя до села Афанасьево с десяток километров на средине реки, в месте переката самостоятельно образовался внушительный "костёр" из остановившихся и спрессованных брёвен. Бригадир Вовк В. оставил меня дежурить у этого"козла" с лодкой, и с тем, чтобы остановить дальнейшее наращивание его и, по возможности, попытаться и начать разбирать его. Время вечернее. Караван ушёл. Я разделся - погода была тёплой, привязал свою лодку к дереву, растущему на берегу, чтобы не уплыла самостоятельно. И начал разбирать эту не поддающуюся, собранную и спрессованную из скрещивающихся, бесформенную собранную и сдавленную верхними брёвнами кучу. Сначала такая работа не поддавалась моим усилиям. Но терпение, которого у меня хватило и труд всё перетрут. После двух десятков вывернутых и выдернутых и сброшенных в реку лесин плотность кучи стала ослабевать, а ещё через небольшое время и немалых моих усилий куча раздалась вдоль и вширь, разъехалась, распалась, и освободившиеся брёвна ушли вниз по течению реки.
  Я вышел из воды на берег, разложил костёр и обсушился. Топор, нож и спички я всегда предусмотрительно имел при себе, едущий или идущий в дальнюю дорогу с ранних пор, как только начал работать и заниматься нужными делами. Затем нарубил еловых веток, сделал из них постель на земле, улёгся и заснул до утра. С рассветом караван подошёл к месту, где был завал из брёвен, воочию констатировали отсутствие такового и пошли искать мою спящую персону. Я проснулся от их тревожных криков, оделся, затушил остатки костра, и на лодке догнал ушедший караван.
  Мы идём дальше вниз по реке, стаскиваем оставшиеся брёвна, выносим их из лугов и отмелей и выталкиваем их на фарватер реки. Иногда застрявшие и оставшиеся лесины имеют большой - до 1,5 и более кубометров объём и вес до одной тонны. Тяжёлые штуки. Собираемся большой толпой и с большим усилием тащим и стаскиваем такие брёвна. Такую тяжёлую и иногда непосильную работу можно было облегчить и ускорить с помощью деревянных катков, которые можно изготовить быстро и иметь их при себе в качестве подсобных приспособлений. Но такими делами никто не занимался да и не считали нужным это делать. А работать приходилось иногда с помощью исходящего пара и газов из тела человека.
  В реке много топляков, у которых резкая конусность. При заготовке леса их выпиливали из вершинных частей деревьев, и предназначены они были для крепления рудничных забоев. Они так и назывались - рудничная стойка. Резкая их конусность - до 24 сантиметров в нижнем отрубе и 6 сантиметров в верхнем отрубе, древесина тут полностью заболонная и которая напитывалась полностью водой, а потому этот тонкий конец тонул и топляки медленно ползли по реке. Мы их оставляли, и их могли использовать местные жители для ремонта и содержания своих хозяйств или на дрова. Хотя это считалось мелким хищением и нарушением действовавших в то время законов. Это был практически погибающий материал, но его запрещали брать даже за оплату. Как собака на сене: "Сама не ем и тебе не дам".
  
   89.оплошность.
  Я работаю заведующим хозяйством сплавного участка в посёлке Перерва, расположенного на высоком берегу реки Камы. Живу в общежитии - бараке вместе с рабочими - сплавщиками, плотниками, разнорабочими. У меня нет пока своего жилья, и ни кола, ни двора. На судьбу жаловаться не приходится, так как вижу, что все жители посёлка живут не в изысканных хоромах, а в допотопных бараках и в казённых стандартных домах, которыё надо постоянно проверять, следить за их техническим состоянием, ремонтировать, то есть поддерживать в нормальном рабочем состоянием их. В рабочие дни я занимался делами участка, такими как подготовка всех средств для проведения основных работ - лесозаготовки и сплава леса по реке. Все работы надо было оформлять документально, а именно выдавать наряд-задания на выполнение хозяйственных работ и результаты выполнения их, оформлять документы о движении материальных ценностей и их приёма и расходования, а также документы о содержании в рабочем состояниии ремонте инструмента, припособлений, такелажа и транспортных средств - телег, саней, дровен, волокуш, лодок, завозней и документы о содержании лошадей в добром здравии и их использовании на работе. Я отражал все такие работы в документах письменно и занимался этими делами в конторе сплавучастка, но не всегда успевал оформлять все выполненные дела в течение рабочего дня, и дорабатывал документы в бараке, в вечернее время, иногда допоздна в бараке, где у меня был рабочий стол и достаточное освещение. Некоторое неудобство представляли возвращавшиеся в барак с основной работы люди, когда происходили возня, толчея, громкие разговоры, а то и ссоры.
  Нашлись в посёлке "добрые люди" Волокитины - мать и сын и подошли ко мне и с удивлением вопросили меня о том, что как это завхоз - руководитель может жить в бараке вместе с рабочими. "Что же ты тут живёшь в барачном общежитии. И ведь тут неудобно и даже нельзя работать с документацией и как это можно?! Они проживали в казённом стандартном деревянном доме и было вроде бы достаточно места в комнате, и они предложили мне переехать к ним на постой жить, хотя рабочий стол для моей работы оказалось поставить некуда, а только достаточно было для установки металлической узкой койки. Я согласился и со своей дурацкой башкой поселился у них в комнате. Койку и постельную принадлежность взял у себя на складе и установил их у окна. Но не знал действительной причины приглашения меня жить к ним. Мне думалось, что нет никакй подоплёки в этом и все действия хозяев искренни.
  Утром я уходил на работу рано заниматься делами, которых было невпроворот - достаточно много, а вечером поздно возвращался и в комнате проводил только ночное время, когда надо было отдыхать. Обрабатывать документы в таких стеснённых условиях было невозможно. А в бараке было свободней, и какие-то работы с документами можно было проводить.
  Хозяева получили зарплату и почему-то полученные деньги демонстративно положили открыто на подоконник окна, у которого установлена моя койка. Почему нельзя положить деньги в ящик стола или комода или в другое закрытое место, а именно рядом с моей головой? Может это провокация для того, чтобы поймать меня на недозволенном деле, проверить на" вшивость", а потом использовать меня как завхоза в своих личных корыстных целях. Удивительно, что, как и чем они думали, что я могу пойти на такую дешёвую и мелкую провокацию. Деньги они брали на нужды, не стесняясь моего присутствия поочерёдно и безалаберно по одной купюре образца 1947 года достоинством 25 рублей. Во время таких изъятий они ошиблись, и оказалось, что одной купюры недостаёт. Пошли злые и неприятные взоры и пинки по моей койке, которые явно показывали то, что вина за отсутствующую купюру ложится на меня. Я встал, чётко и громко сказал, что я не брал их денег, оделся, резко хлопнул дверью и ушёл в барак. Я продолжал работать и дальше в качестве завхоза, а разговоров о происшедшем случае никто не вёл. Хозяева очевидно думали, что я клюну на их дешёвую приманку. Сами они низкие люди и думали, что я такого же пошиба, как и они, то есть меряли на свой аршин. Они поняли свою бестактность и тихо молчали. Что они хотели со мной сделать, неведомо, но какая-то неясная гадкая цель у них была. Иначе чем объяснить то, что они пригласили пожить у них, а потом рядом с моей головой положить открыто пачку денег? Нормальные люди делать так не будут.
  Пос. Перерва. Кировской области. 1958 г.
  
   90. ЮЖНЫЙ САХАЛИН. КИРПИЧНЫЙ ЗАВОД.
  Кирпичный завод зашился и не выполнял плана по производству своей продукции - кирпичей. Нам выдано задание помочь этому заводу выполнить план по производству кирпичей. Мы получили сухой паёк, посуду, сели в автомобиль приехали на место и поселились в общежитии. Утром следующего дня пришли на место работы и ознакомились с процессом производства и технологией изготовления кирпичей, начиная с заготовки глины, песка в карьерах, транспортировки их в глиномяльню, где эти материалы смешиваются с водой, перемешиваются и превращаются в однородную вязкую густую массу. Затем эта масса поступает в кирпичеделательный пресс, который через прессовую головку и мундштук выдавливает массу прямоугольного сечения, которая тонкой проволокой разрезается на сырые кирпичи. Наша задача состоит в том, чтобы взять из-под пресса сырые кирпичи погрузить их на платформу, перевезти по рельсовому пути в открытое с боков покрытое крышей сверху помещение, разгрузить их и уложить на стеллажи. Нас в группе шесть человек - впятером мы занимаемся непосредственно работой, а шестой готовит для всех нас завтраки, обеды и ужины и сытно кормит нас. На заводе работали в основном женщины. Они проинструктировали нас по охране труда и безопасности, и как нужно работать и как обращаться с этими сырыми кирпичами, с вагонеткой и как её везти. Вся работа выполнялась вручную. Темп работы задавала машина-пресс. Работа не из лёгких и шевелить руками и ногами нужно быстро, дремать и сачковать некогда. Сменная норма - нужно изготовить, перевезти и уложить на стеллажи для воздушной сушки двадцать четыре тысячи кирпичей общей массой сто тонн. Работающие здесь женщины были опытные, они приноровились к такому тяжёлому труду, они никогда не делали ненужных и лишних движений, и нам казалось, что они не уставали. А мы сначала сильно уставали, но через неделю такой работы мы привыкли и работу стали выполнять, размеренно, без рывков, без лишнего бахвальства и в результате уставать стали меньше. Дневную норму мы всегда выполняли и часто перевыполняли и довольно внушительно - на четверть выше плана. Распорядок дня наш был свободен от строгой воинской дисциплины после рабочего дня мы занимались своими делами, читали литературу, гуляли по лесу, собирали и кушали ягоды, и ложились в кровать, когда хотели. Главная наша забота заключалась в том, чтобы утром не проспать, встать воќвремя, позавтракать и не опоздать на работу, потому что без нашей группы стояло всё дело. Удивительно то, что мы были самодисциплинированны без командиров и политических надсмотрщиков. Зарплату нам не давали, но мы чувствовали, что при нашей общей хорошей работе, работающие рядом с нами женщины имели повышений заработок и благодарили нас своим не казённым языком и что мы им очень хорошо помогли. Проработали мы больше месяца, и нас сняли и вызвали в свою часть, где мы были так же нужны для исполнения своих воинских обязанностей.
   Ю.Сахалин. 1952г.,
  
   91. ВОЕННО - ВОЗДУШНЫЕ УЧЕНИЯ.
  Осенью в 1952 году были организованы и проходили учения 29 солдат военно-воздушной армии. Говорили, что на учения прибыли высокие военные чины из разных мест - Владивостока, Москвы, Хабаровска, Мурманска, Севастополя.
  Для проведения учений летом построили трёхэтажное шлакоблочное здание штаба около посёлка Большая Елань на Южном Сахалине со всеми необходимыми подсобными помещениями, и начинили их соответствующим оборудованием. Не забыли сделать тесное помещение площадью в один квадратный метр без освещения и закрывающееся прочной дверью снаружи. Мы долго гадали, для чего оно было предназначено, но так и не узнали. Но вот однажды, в сырой, холодный осенний день мы, по приказу привели нарушившего воинский устав солдата по фамилии Иодка и закрыли его там.
  Сколько времени он провёл в этой промозглой каменной коробке, нам осталось неизвестным. Там он мог в сырых и прохладных условиях, без отопления запросто простыть и заболеть.
  Для охраны штаба назначен караул. Я стою в качестве часового у входной двери, вооружённый автоматом ППШ, и двумя дисками к нему с 72 патронами в каждом диске. Затвор автомата поставлен только на одиночный выстрел. Штаб работает днём, а ночью остаётся пустым, без военнослужащих. Утром приходят на работу как военные - генералы, старшие и младшие офицеры, так и гражданские люди, имеющие непосредственное отношение к проходящим учениям. В течение рабочего дня многим из них приходится покидать здание штаба и возвращаться назад. Вечером, после окончания работы все уходят со службы отдыхать. Движение мимо часового в течение рабочего дня очень интенсивное.
  Моя задача как часового состоит в том, чтобы проверять пропуска и заменяющие их документы у всех входящих в здание штаба лиц, как военнослужащих, так и гражданских, задерживать входящих лиц, не имеющих документов, невзирая на их звания и должности. Большинство входящих заранее готовят и предъявляют свои документы в раскрытом виде и после этого проходят вперёд. Чувствуется, что они дорожат своим временем. Бывает и так, что некоторые, приходящие в штаб очень торопятся, не рассчитали время и проявляют явное недовольство тем, что приходится предъявлять документ, удостоверяющий их личность, ворчат и вслух выражают недовольство, явно показывают своё пренебрежение к часовому, а будет точнее сказать, что они не исполняют устав и установленный порядок посещения штаба и происходит это не так уж редко. Непонятно их поведение, ибо они не дети и должны быть грамотными и даже образованными и обязательно дисциплинированными.
  Обидно выслушивать недовольства в мой адрес как часового, но я на службе и требую документ у всех и иногда преграждаю путь, такому недисциплинированному человеку стволом автомата, и это действует отрезвляюще, так как я могу сделать предупредительный выстрел. И ещё. Нам постоянно долдонили и стонали о том, что солдат должен быть подтянутым, стройным, физически развитым и готовым к любым действиям. Правильно. Но разве не относится сие к офицерам и генералам? Смотришь на таких, отрастивших громадные неестественные животы, неповоротливых, и думаешь, а на что они будут способны в настоящем деле или в бою? Не ведомо нам.
  Южный Сахалин. Пос. Б. Елань. 1952г.
  
   92. ЧИСТКА ОРУЖИЯ.
  
  За время службы в Советской армии стрелять из личного оружия мне приходилось очень редко, и то только во время учебных тренировок, которые проводились не часто.
  А чистить, проверять и смазывать личное оружие мы были обязаны постоянно, чтобы оно было всегда готово к действию. Что значит разобрать и очистить его? При этом следовало снять диск с патронами, вынуть затвор, а затем прочистить сухой ветошью все доступные детали, убрать старую смазку со всех частей оружия, в том числе и из внутренней поверхности ствола, протереть все детали и наложить новый слой смазки. Какой слой смазки наложить, конкретно никто не знал, а только проверял "на ощупь и на глаз" командир или старшина.
  Нас разбирало любопытство, как устроены и как соединены все части этого оружия, в данном конкретном случае автомата ППШ. А нам не дозволялось разбирать его "до последнего винта"
  При очередной плановой проверке и чистке автомата, пользуясь временным отсутствием командира, младшего сержанта Казанцева, я разобрал его на отдельные части и детали. Товарищи мои с интересом рассматривали их, и при этом опасались моей самодеятельности и говорили, что делать этого не следует, и за самовольные мои действия обязательно будет мне наказание, как за нарушение Устава. Я не послушал их советов. Кто-то с очень большим интересом рассматривал автомат в полностью разбросанном виде, а кто-то сходил быстро к нашему непосредственному командиру и доложил о моей самодеятельности.
  Он бегом прискакал ко мне и стал причитать и стонать. "Что же ты наделал? Разбирать полностью на части и детали оружие нельзя, приказа такого нет, и кто будет отвечать за твоё своеволие? У нас в данный момент введена повышенная боевая готовность. Ты, что захотел пойти под военный трибунал?" Подошли старшие командиры - старшина Петров, командир роты старший лейтенант Воробьёв и начальник штаба (фамилии не помню).
  И все наперебой начали отчитывать меня, как злостного нарушителя. Точнее говоря, читали и трезвонили про высокую боеспособность и мощь Советской армии, а такие, как я, подрывают, уменьшают эту самую боеспособность и мощь. Такая проповедь, мораль, политическая молитва продолжались, как мне казалось, довольно долго. Я стоял по стойке "Смирно" и смиренно, терпеливо и стойко выслушивал неприятные тирады моих командиров и в какой-то момент улыбнулся невольно, сам по себе. Кто-то с нескрываемым возмущением воскликнул: "Ах, а он ещё и улыбается!" Тирады, нарекания и обвинения в моей недисциплинированности полились на мою голову с ещё большей интенсивностью и продолжались ещё несколько минут. А я думал о том, что если есть повышенная боевая готовность в данный момент, то быстро отдайте приказание: "Собрать немедленно оружие и привести его в готовность!" И не надо устраивать долгую говорильню и расточать негодования по поводу этого случившегося нарушения. Наконец, после долгих, по моему мнению излияний и разговоров, командир роты отдал команду: "Немедленно собрать оружие!"
  Видимо им надоело чесать языком. Стадное свойство - нападать на того, кто провинился, в надежде выглядеть обвинителем и человеком в стаде. Мне объявили наказание за моё нарушение Устава - два наряда вне очереди, а я очень удивился такому малому наказанию после такой разборки и взбучки, и ждал немалой отсидки на гауптвахте. Автомат я собрал в быстром темпе, почистил, смазал и поставил в ружейный парк. Больше такой разборки оружия я не позволял и вредной, как мне томили, самодеятельности не проявлял.
  Спустя много лет в литературе прочитал об одном случае, происшедшем во время прошедшей войны. К линии фронта приближаются немецкие бомбардировщики. Наша зенитная батарея стоит на страже, и должна бы отражать налёт, стрелять и сбивать вражеские самолёты. Однако, командир батареи читает политинформацию о том, что вот фашистские гады летят бомбить наши города и сёла, уничтожать наши заводы и фабрики, колхозы и совхозы, убивать наших мирных людей, стариков, детей. Всё это верно. Но совершенно неуместно устраивать говорильню в то время, когда надо стрелять и отгонять и даже уничтожать врагов. Самолёты улетели и ушли из зоны обстрела зенитной батареи и безнаказанно бомбили всё то, что хотел спасти командир батареи, а на самом деле только лишь разглагольствовал об уничтожении врага. Вот таковы дела. Не надо читать политинформацию, мораль, проповедь, молитву там, где надо быстро принимать решения и отдавать соответствующую команду по обороне и защите страны. Мои командиры должны были бы знать это, и в таких и в любых подобных случаях сразу отдавать приказ. А головомойку подчинённым за их совершённые проступки можно прочитать и наказание дать в свободное время.
   Южный Сахалин. Пос. Сокол. 1953г.
   93.РЯДОВОЙ ИОДКА.
  Он служил в Советской армии, в нашей части, расположенной в посёлке Большая Елань, на Южном Сахалине, и был бесшабашным солдатом. Всегда у него были постоянные выкрутасы, выходки, в большинстве своём безвредные и безобидные, не доходящие до нарушения дисциплины и воинского устава. И напевал он всюду песенку свою: "А когда в Хабаровск едешь, область нашу ты проедешь, ах ты мой родной Биробиджан". В армии служат разные по характеру люди, и поэтому его не все понимали, и были готовы и способны дать наказание за малейшую нестыковку с ним. Подобный случай представился. Он не согласился с мнением младшего командира, и ему приписали нарушение воинской дисциплины и дали наказание - несколько суток отсидки на гауптвахте.
  Гауптвахты в нашей воинской части пока не было, а для наказания провинившихся военнослужащих было сделано узкоё и тесное помещение - точнее карцер - для одного человека площадью в половину квадратного метра в стенном проёме вновь построенного шлакоблочного здания штаба 29 воздушной армии, и закрывающегося металлической дверью. Нам приказали привести и запереть солдата Иодку в этом помещении как одиночного заключённого. Отопления и тепла там не было. Была поздняя осень, ветры дули сильные - как всегда на Сахалине, но они не проникали в плотно закрытое помещение. Но внутри сыро, холодно, температура наружного воздуха не на много превышает нулевую отметку. В такой атмосфере ему предстояло провести несколько дней. Но в таких условиях человеку долгое время без активного движения в тесной и холодной каморке существовать невозможно, а только можно простыть и заболеть. Это не отсидка как на гауптвахте, а настоящее издевательство над солдатом. Это не забота о жизни и здоровье солдата, о чём нам постоянно трезвонили командиры и политработники всех рангов. Зачем командованию надо было так издевательски относиться к солдату как к человеку? Неужели непонятна такая простая вещь, что заболевший, а то и потерявший своё здоровье человек не способен заниматься воинскими делами и служить в Советской армии? Каковы последствия такой отсидки как в карцере для Иодки, узнать не пришлось, так как нас отправили служить в другую воинскую часть.
  Пос. Большая Елань. Южный Сахалин. 1952г.
   94.МЛАДШИЙ СЕРЖАНТ СТАРИКОВ
  Не помню, как он оказался командиром отделения в нашей курсантской роте, состоящей из 25 человек. Мы учились в школе младших авиационных специалистов - ШМАС - основанной при штабе дивизии аэродромнго обслуживания 29-й воздушной армии. Ранее нашим непосредственным командиром был младший сержант Казанцев. Он был не глупым человеком, не отдавал лишних, ненужных для исполнения воинской службы приказов и распоряжений, а потому мы всегда исполняли его нужные для конкретных дел приказы и распоряжения. Мы видели и понимали всё это, так как не были невежественными дураками и дикарями. В школу принимали отобранных солдат из частей Советской армии.
  К нам пришёл другой непосредственный командир отделения - Стариков - сумасбродный, зловредный, невежественный человек. Он не был членом компартии или комсомола, но ставил себя высоко, так как думал то, что он лучше и умнее других. Он не блестел умом и знаниями, а гонора, спеси и амбиций у него было больше, чем достаточно, а умственной ограниченности и несообразительности - было много. Его постоянные нелепые приказания и распоряжения, такие как ненужные маршировки строевым шагом или желание заставить отделение в 25 курсантов безо всякого смысла пройти окольными, более длинными путями между объектами. Зачем это? Научить дисциплине? Нет. Мы не понимали этого, так как служили уже достаточно долго и были дисциплинированными людьми. Мы, курсанты, посмеивались над его нелепыми выходками, но это не было смешно. Великой дружбы с ним и чёткого повиновения зачастую ненужным для службы приказам и распоряжениям его тоже не было и не могло быть. Он суетился, злился и ненавидел нас, курсантов.
  Случилось так, что наш автомобиль "Студебеккер", на котором нас возили на работу и с работы и по всем воинским делам, оказался неисправным. Мы строем, пешком возвращаемся со строительства аэродрома в конце рабочего дня к себе в казарму по накатанной грунтовой дороге и идём нога в ногу. И вместе с нами тоже в ногу идёт дождь с неба на наши головы и тела. Мы пытаемся идти большим шагом и побыстрее, и дождь тоже прибавляет в скорости и количестве, и превращается в самый настоящий ливень. Одежда на нас только хлопчатобумажная - гимнастёрки и штаны, на голове - солдатские пилотки, а на ногах - кирзовые сапоги. Нам нет спасения , и мы под проливным дождём быстро становимся с ног до головы мокрыми. И в таких условиях наш командир Стариков, этот солдафон кричит: "Запевай!" Мы опешили при таком его распоряжении, продолжаем идти и молчим, в том числе и наш постоянный запевала - правофланговый, высокий стройный курсант по фамилии Недра. Мы его шуточно называли "Земля, её недра, фабрики и заводы принадлежат народу". Эта формула засела в наших головах давно и навсегда, так как без такого сообщения не проходило ни одно из многочисленных политических занятий.
  Он ещё дважды повторил своё: "Запевай!" Мы молчали. Моей выдержки не хватило, и я сказал: "Не буду".
  Кто сказал "Не буду?" Прятаться не надо. А он гонит своё.
  "Выйди из строя!" "Ложись и ползи!" По сырой грязи и под дождём я резко отказался ползти. А ему зачем это нужно? Чтобы показать свою власть над нами? Он смешон, так как вымок весь под дождём, как все мы, и стоял и дрожал перед нами, кричал на нас, и был жалок, как мокрая, нахохлившаяся курица. В таком случае надо было вести нас в казарму и обо всём докладывать командованию, которое могло определить виновных и примерно наказать их. Но как он будет говорить об этом нелепом своём распоряжении? Его самого могли наказать за своеволие. Формула - "Командир всегда должен заботиться о здоровье и жизни своих подчинённых военнослужащих" - в действительности не всегда исполнялась. Наш командир Стариков, возможно, не знал этого.
  Надо было что-то делать. Не продолжать же маршировать под дождём тупо и безнадёжно бесконёчное время. Мы подошли к спортивной площадке, покрытой древесными, довольно чистыми опилками, и пришлось мне проползти по- пластунски два метра, и тем самым была удовлетворена прихоть командира. Мы ушли в казарму. Можно было обижаться или нет на мой отрицательный возглас, но это ничего не решало, и этот недалёкий человек, пользуясь данной ему властью, мог водить под дождём всех нас ещё долгое время.
  После этого он стал молчаливым, не вякал лишнее, стал более покладистым, сговорчивым, понял, видимо, то, что к солдатам надо относиться лояльно, и тем более, к курсантам. Он продолжал быть нашим командирам до того времени, когда мы закончили обучение в школе ШМАС. Получили назначения и разъехались по новым местам военной службы.
  П. Сокол. Ю. Сахалин. 1953г.
   95. ОСЕЧКА.
  Морозной ночью после отбоя и отхода ко сну меня разбудил командир, приказал быстро и тепло одеться, взять личное оружие и идти охранять грузовые самолёты, прилетевшие и приземлившиеся на старом, покрытом асфальтом аэродроме, построенном японцами недалеко от посёлка Сокол.
  Мы пришли на место стоянки, где расположились пять самолётов - "Дугласов", с бочкообразными фюзеляжами, выкрашенными в зелёный цвет. Они прилетели с "Большой Земли", остановились на отдых, и завтра рано утром, с рассветом должны улететь дальше на Курильские острова. Мне приказано охранять их до утра, бессменно, до тех пор, пока лётчики не придут, не заведут свои машины и не улетят дальше, до места назначения.
  Я остался один среди пяти самолётов. Время - ночь, кругом ни души, тихо и морозно. Я одет в овчинный тулуп поверх бушлата, обут в валенки, не замёрзну. Меня предупредили о том, что смены не будет, и мне придётся терпеть, перенести эту тяготу, стоять на посту и охранять самолёты до самого утра, до светлого времени. Сказав это, мой командир с караульным солдатом ушли. Долго и нудно тянется время. Тишина, ни звука, ни шороха. Лишь морозный воздух вокруг, на небе нет ни облачка, зато многочисленные яркие звёзды на всём небосводе заманчиво сверкают и привлекают мой взгляд. Хотя я одет вроде бы тепло, однако холод пробирает, так как я стою на месте и мало двигаюсь. Чтобы согреться я стал ходить быстро и бегать вокруг самолётов. Время от времени курил, хотя делать зтого на посту запрещено. Ночь безлунная, небо ясное, и я смотрю на небо, где чётко видны различные созвездия, названий которых я не знаю, а только знаю созвездия Большая и Малая Медведицы и протянувшийся через весь свод неба Млечный Путь. И чтобы скрасить проведение времени в пустынном месте среди самолётов я чередовал ходьбу, бег, изображал какой-то дикий танец, курил и наблюдал за звёздным небом и желал бы, чтобы звёздное небо быстрее вращалось вокруг Полярной звезды, и тогда бы быстрее наступил рассвет, и пришло бы утро.
  Но Земля вращается по небесным законам, а не по моему желанию, так что мне придётся терпеть и ждать, когда повернётся наша местность навстречу Солнцу. А пока я глазею внимательно и на небо и на окружающую местность - перелески, открытые места, прислушиваюсь, так как не исключено и то, что могут появиться не прошеные пришельцы с нехорошими намерениями, ибо о подобных пришельцах нам рассказывали не однажды. Часов у меня нет. Созвездие Большая Медведица обошла вокруг Полярной Звезды на большой угол. Значит, скоро наступит утро. Наконец, на Востоке забрезжилась заря, сначала, слабого света, а потом постепенно перешла в красный и желтый свет, и рассвело. С рассветом пришли лётчики, увидели охрану и удивились, потому что не знали об установке у самолётов поста. Я сказал, что не могу их допустить к самолётам до тех пор, пока меня не снимут с поста. Мне говорят: "Вызывай немедленно своё руководство". А как вызвать? До караульного помещения расстояние полтора километра. Какая-то несогласованность между разными руководителями. Решаю стрелять в воздух, чтобы вызвать командира караула, который бы снял меня с поста. Поднимаю автомат и нажимаю крючок затвора, чтобы выстрелить. Выстрела нет. В чём дело? Затвор вырвал патрон из круглого диска, но дослал его в патронник ствола только наполовину. Патрон застрял, назад его вернуть нельзя. Причина была в загустевшей на морозе смазке в трущихся частях спускового механизма. Что же делать? Я мгновенно взмок, хотя был довольно сильный мороз. Один из лётчиков заметил: "Случись бы это на фронте, то тебя успели бы уже застрелить". Я был в беспомощном состоянии и после недолгого лихорадочного размышления ладонью резко ударил по рукоятке затвора, дослал патрон в патронник и так разбил капсюль. Прозвучал выстрел. Другой лётчик удовлетворённо сказал: "Нашёлся, солдат".
  Это немного утешило меня. Лётчики пошли заводить и прогревать двигатели своих самолётов.
  Вскоре пришли мой командир младший сержант Казанцев с караульным солдатом, сняли меня с поста, и мы пошли к себе в казарму. Самолёты после прогрева двигателей и сравнительно короткого разбега один за другим поднялись в воздух и улетели вдаль.
  Мой позор был очевиден для меня. Пока мы шли к себе, командир говорил о том, что я долго простоял на посту (около восьми часов), и что теперь мне можно весь день отдыхать. Но я не слушал и не слышал его, а размышлял о своём позоре, в котором повинен был не только я.
  Как надо готовить оружие к действию, чтобы оно работало в любой обстановке, при любой погоде, при любой температуре, влажности, давлении в воздушной и в водной среде, чтобы не было отказов? Состав смазки и её толщина должны определяться не "на глаз", а другими независящими от человека средствами. Наши командиры не знали свойства смазки и толщины её наложения. Во многих случаях критерием хорошего ухода за оружием считалась обильная смазка. Моя ошибка была в том, что перед уходом на пост я не удалил смазку и не протёр насухо все трущиеся части автомата. А ошибка ли это? Если поднимут по тревоге быстро в любое время и в любую погоду, тогда, когда не будет времени для проверки и подготовки оружия к действию, что тогда? Оружие должно быть готово к действию и работать в любых условиях. Об этом должны думать командиры всех рангов, ибо если произойдёт заминка в бою, то солдат и вместе с ним командир будут обречены и никаких задач и приказов не выполнят и никого не защитят. Так думал я, шагая рядом со своим командиром. Он же понял моё молчание по-своему.
  Лётчики, видевшие мою заминку, улетели и забыли обо мне навсегда, а я не распространялся об этом. Думаю, что об этом надо рассказывать, так как это есть тяжёлый, но опыт, и скрывать это не следует. То, что было, то было, и допускать такого нельзя
  Южный Сахалин. Пос. Сокол. 1953 г.
  
   96. КАЗАРМА.ДНЕВАЛЬНЫЙ.
  Стою дневальным у входных дверей в прихожей, в казарме. На поясе у меня прицеплено "боевое оружие" - штык от карабина. Рядом установлена тумбочка, в которой находятся необходимые принадлежности.
  Наша казарма - это большое одноэтажное деревянное бревенчатое здание, срубленное и построенное солдатами - нашими предшественниками годом раньше. В здании несколько помещений. Комнаты для проживания солдат, оборудованные металлическими кроватями и тумбочками, отдельные рабочие комнаты для командира роты, начальника штаба, заместителя командира роты по политической части, для старшины с каптенармусом, ружейный парк и подсобные помещения - для умывания и для чистки обуви и одежды и, конечно же, ленинская комната, оборудованная столами с красными скатертями, на которых аккуратно разложены газеты, журналы, политическая литература; скамейками для проведения политзанятий; а на стенах этой комнаты расположены плакаты, лозунги, призывающие военнослужащих мужественно охранять и защищать отечество ото всех врагов. Казарма нехолодная, срублена толково, стены хорошо проконопачены, и частые ветры не продувают их. Отопление здания печное, производится дровами. Печи кирпичные, полукруглые голландки греют нормально, и в такой казарме можно жить даже зимой при сильных ветрах, которые очень часты на Сахалине.
  Мы учимся в школе младших авиационных специалистов - Ш.М.А.С., которая организована и расположена при штабе дивизии аэродромного обслуживания вблизи посёлка Сокол на Южном Сахалине.
  Кроме обучения в этой школе мы занимаемся нужными важными и хозяйственными работами.
  Я, дневальный, стою на страже казармы. Солдаты и сержанты роты уехали работать на строительстве аэродрома. В казарме остались дневальные, больные и другие, освобождённые по разным причинам от работы солдаты, точнее сачки. Командир роты занимается в соседней боковой комнате, а старшина вместе со своим каптенармусом занимаются своими делами в каптёрке - отдельном небольшом помещении, в котором находятся также резервное солдатское обмундирование. Дневальные и освобождённые от общей работы солдаты занимаются уборкой и приведением в порядок всех помещений казармы. Я стою как истукан по стойке "Смирно" или "Вольно", не отходя от своего места ни на шаг. Моя обязанность состоит в том, чтобы проследить за всеми входящими и выходящими военнослужащими, проверять документы, не пропускать посторонних лиц и не допускать в казарму людей в грязной и нечищеной одежде и обуви и имеющих при себе сторонние предметы, не допускать курения в помещениях, не засорять их и не допускать нарушения установленного порядка.
  Через окно вижу то, что к казарме на машине "Победа" подъезжает командир дивизии полковник Джикаев, выходит из автомобиля и быстро направляется к нам, в казарму. Вот ещё незадача. Надо бы предупредить командира роты старшего лейтенанта Воробьёва, или хотя бы старшину Петрова о приезде старшего командира дивизии, но времени у меня нет, и встречать его придётся мне. Полковник быстро входит в прихожую. Я вытягиваюсь в струнку, прикладываю правую руку к головному убору и чётко докладываю: "Товарищ полковник! Рота находится на строительстве аэродрома, а дневальные и освобождённые от работы солдаты производят уборку и очистку помещений". Но не успел докончить фразу, как стремглав вылетел из своей каптёрки старшина Петров, и стал докладывать полковнику об обстановке в роте, почти дословно повторяя всё сказанное мною ранее. Не успел докончить своего доклада старшина, как из своего кабинета бегом выскочил командир роты Воробьёв и ста л докладывать командиру дивизии о состоянии дел в роте, дословно повторяя всё то, что уже мы доложили со старшиной. Полковник Джикаев даже возмутился: "Да вы что мне докладываете всё одно и то же? Мне обе руки прикладывать к головному убору что ли? Дневальный доложил мне обстановку в роте и этого достаточно". Во всё это время он не опускал руку от головного убора, а временем своим он дорожил, и это чувствовалось хорошо. Командир роты и старшина смутились при этом, но полковник Джикаев поздоровался с ними, и они пошли все вместе осматривать всё хозяйство и состояние нашего жилища - казармы.
   Ю. Сахалин. Пос. Сокол. 1953г.
  
   97. САЧОК.
  Мы учились в школе младших авиационных специалистов - ШМАС. В качестве практического обучения нас мобилизовали строить взлетно-посадочную полосу и вспомогательные сооружения аэродрома вблизи посёлка Сокол, расположенного на Южном Сахалине. Это была наша учебная практическая работа, и она была полезной и нужной. Её мы проводили по учебному и не учебному планам в то время, когда были свободны от политического и военно-теоретического обучений и охраны военных объектов. Да и само строительство этого военного объекта было для нас неплохой общей практической школой, когда мы учились производительно работать и делали полезное дело для охраны и обороны нашей страны. И даже были горды от сознания того, что занимались таким делом.
  Площадь под строительство аэродрома от кустарников, бурелома, растительности расчищали бульдозеры, и они же выравнивали земную поверхность. А нам надо было делать мелкие подчистки и уборку торчащих камней. Затем тяжёлые самоходные катки уплотняли выровненный грунт. Наша основная работа - привезти гравий, разгрузить его, уложить ровным слоем толщиной в двадцать сантиметров на площади и выровнять. После чего тяжёлый самоходный каток многократно уплотнял уложенный гравий. Мы привозили и растаскивали металлические плиты для покрытия возводимой взлётно-посадочной полосы. Укладку плит на гравий и соединение их между собой нам пока не доверяли, и таким делом занимались специалисты классом выше нас. Работа наша начиналась в восемь часов утра местного времени и продолжалась до семнадцати часов с перерывом на обед в один час. В дождливую, ненастную погоду наша работа на аэродроме приостанавливалась.
  Однажды в такую непогоду, в дождливое утро командование разрешило нам остаться в казарме. На работу мы не поехали, остались дома свободными. И это время использовали по-разному, точнее, заканчивали недоделанные вчерашним вечером бытовые дела - стирали портянки, носовые платки, чистили и делали мелкий ремонт одежды и обуви, меняли подворотнички, пришивали отвалившиеся пуговицы. Можно было проводить теоретические занятия. В тот день это было не запланировано. Я ушёл в красный уголок, иначе называемый ленинской комнатой. Нашёл книгу с описанием героических эпизодов и подвигов воинов в прошедшей войне и углубился в чтение. Меня это заинтересовало, заинтриговало, засосало, и я продолжал читать, не замечая ни времени, и ничего вокруг.
  Наш замполит лейтенант Бондаренко постоянно обязывал и приказывал нам посещать ленинскую комнату в любое свободное время и читать и даже изучать имеющуюся литературу - газеты, журналы, брошюры, книги, которые были, в основном, политического и военно-патриотического содержания, а такую литературу не особенно читали и не спешили читать. Я сидел в одиночестве довольно долгое время, но никто не заглядывал в ленинскую комнату, и меня не отвлекал и не беспокоил, что мне и требовалось - тишина, покой и безмолвие для хорошего усвоения и уяснения прочитанного.
  А в то самое время дождь закончился, выглянуло солнце, и командование роты отдало распоряжение ехать на работу. Все наши товарищи собрались гурьбой, уселись в вызванный "Студебеккер" и отправились работать. Если бы командир предварительно поставил людей в строй, то отсутствие одного человека сразу бы заметили. А так как построения не было, то "отряд не заметил пропажи бойца". Люди уехали, работали, обедали, снова работали и вечером вернулись в казарму. А я сидел дома и вспомнил, что надо сходить пообедать, что и сделал. Вышел из своего укрытия и обнаружил, что в казарме кроме дневальных и больных никого не было. Спросил у дневального, куда подевались люди. Он с удивлением посмотрел на меня и сказал: "Все давно уехали и занимаются делами, а ты как остался?" Сказать в ответ нечего. Сходил, пообедал и ушёл обратно заниматься чтением, чтобы не торчать в казарме, и подумал, что ко мне никто не придёт, хотя дневальный был обязан сообщить руководству о моей недисциплинированности. Почему за весь день никто не заглянул, не пришёл в эту ленинскую комнату - не старшина Петров, не каптенармус, не дневальный, не замполит роты лейтенант Бондаренко, не говоря о командире роты старшем лейтенанте Воробьёве, не дневальные и не свободные больные солдаты. Так он, этот красный уголок, он же ленинская комната, видимо, не нужен был никому из военнослужащих нашей школы ШМАС. И, очевидно никто не видел в нём никакого толка, несмотря на то, что на всех столах аккуратно была выложена литература, а на стенах красивые патриотические плакаты политического направления. Вечером приехали с работы и вернулись в казарму солдаты. Увидели меня бездельничавшего весь день, и пошли полысать. "Сачок! Как это ты умудрился сбежать с работы?"
  "Да, газеты читать - не кайлом махать и землю долбать! Легко!"
  "Журналы смотреть - не ломом землю долбить и рыхлить! Прекрасно!"
  "Брошюры рассматривать - не лопатой грести гравий и его кидать! Хорошо!"
  "Книжки читать - не металлические плиты грузить, возить и таскать! Приятно!"
  Замечания были правильные. Безобидные и беззлобные. На меня посматривали и улыбались, удивлялись тому, как это я сумел оторваться от всей толпы, как сумел увильнуть и уйти в ленинскую комнату, куда редко ступала наша нога без замполита роты Бондаренко. Командир наш, младший сержант Стариков , молчал, так как он проворонил такое чрезвычайное происшествие, не сумел заметить отсутствие одного солдата. Докладывать он не пошёл, так как понимал, что за такое происшествие ему бы нагорело хорошо, и правильно сделал. Аэродром мы построили, и он стал действовать, то есть стали прилетать и приземляться самолёты разных конструкций и назначений. А нам, группе работников - солдат за неплохую работу вручили ценные подарки и даже выдали небольшую денежную премию.
  Теперь на этом месте расположена военно-воздушная база страны.
   Южный Сахалин. П. Сокол.1953 г.
  
   98. БОРЬБА СО СНЕГОМ.
  На Сахалине бывают частые циклоны, которые вызывают ветры, бураны, штормы и которые, в свою очередь вызывают зимой снежную пургу и снежные заносы дорог, домов, посёлков и военных объектов. Если с востока, со стороны моря подует сильный ветер, а то и ураган, который несёт с собой снежные тучи и мощный снежный заряд, то за несколько часов земля покрывается плотным мокрым снегом толщиной до одного и более метра.
   Мы служим в Советской Армии в воинской части, которая расположена на окраине посёлка Сокол на Южном Сахалине. Одной из наших задач была обязанность обеспечить боеспособность и работоспособность всех военных объектов нашей части, в том числе аэродромов, автопарка, дорог, зданий и сооружений. Дороги и улицы от снежных заносов очищаются с помощью бульдозеров на гусеничном ходу. Подходы к домам, зданиям, складам, к машинам очищаются от снега вручную лопатами, что мы солдаты и делаем, и довольно часто. Для выхода на улицу и быстрой уборки снега после заноса, двери в домах и зданиях устроены так, что они открываются вовнутрь.
  После пурги, бурана и заноса снегом страдают аэродромы, расположенные в Большой Елани и в Хомутово, боеспособность которых, после этого равна нулю. Такой заснеженный аэродром пытаются очищать имеющимися машинами, которые сгребают снег с взлётно-посадочной полосы и откидывают его к краю, то есть, эти маломощные механизмы не могут справиться со всей работой, чтобы очистить от снега полностью всю полосу. Бульдозеры на гусеничном ходу нельзя пускать очищать аэродром, так как полоса по верху покрыта металлическими плитами, и такие машины попросту сгребут плиты в бесформенную кучу, после чего аэродром перестанет работать. А бульдозеров на резиновом ходу в то время не было. Поэтому после очистки средины полосы аэродрома машинами, мобилизовывали нас, солдат с совковыми лопатами, чтобы мы перекидали снег с краёв полосы на обочину взлётно-посадочной полосы. Эту работу мы выполняем и ломаем при этом свои руки, плечи, спину и десятки, а то и сотни неуклюжих совковых лопат, но работу выполняем и полностью очищаем аэродром. Кроме очистки аэродромов от снега, мы вручную очищали дороги и проходы между домами, зданиями сооружениями в своей воинской части и при этом делаем широкие и глубокие траншеи среди сугробов снега. Бульдозеры расчищают главные проезжие дороги для автотранспорта, без работы которых ни о какой боеспособности воинских частей говорить нельзя.
  Ближе к весне, после того, как заканчиваются большие снежные ураганы, и устанавливается тёплая солнечная погода, тогда под яркими и тёплыми лучами солнца снег быстро тает, и нам становится легче работать. Держать боеспособность и работоспособность всех воинских частей, подразделений надо постоянно, чем мы и занимались и что от нас требовали исполнять все задания по надлежащему содержанию в готовности к действию все объекты-здания, сооружения, дороги, подъезды, аэродромы, автопарки, машины, механизмы, оружие.
  Ю.Сахалин.Пос. Сокол. 1953г.
  
   99. ОЧИСТКА ПЛОЩАДКИ.
  Нас отправили в командировку из своей части и поставили задачу: "Очистить участок земли от кустарников, валежника, завалов и травы". Участок нужен для приёма и размещения авиационного оборудования, которое должно прибыть к нам для оснащения воздушной армии. Мы разместились в казарме стоявшего поблизости пехотного полка и питались в местной столовой. Распорядок дня был воинский и с нами во главе командир-младший сержант Казанцев. Утром мы поднимались по команде. "Подъём", готовились к рабочему дню, строем шли в полковую столовую, завтракали и отправлялись выполнять задание и чистить участок. Обедали и ужинали также в полковой столовой. После ужина у нас оставалось свободное время, которое мы использовали, кто как мог. Иногда привозили к нам кинофильмы, и тем самым как-то развлекали нас. Но мы от скуки на все руки. Благо было лето, тепло и даже солнечно. Военнослужащие пехотного полка - краснопогонники пригласили нас голубопогонников к себе на спортивную площадку и предложили сыграть с ними в футбол. Мы приглашение приняли и пошли с ними играть. Однако играть толком и по правилам не умели ни они, ни мы. Игра, если назвать её таковой, состоялась. Мы обыграли пехотинцев и они обиделись. Начался спор, переросший в потасовку и в банальную драку, в которой кому-то разбили нос, кому-то нанесли ссадины, то есть в драке проиграли обе стороны. Зачем и кому нужна никчемная драка, никто не понял. Ну проиграла одна команда другой, но проиграла не корову, не лошадь, и не дом и не нужно никаких склок. Наконец, разошлись каждый по своим местам, во свои казармы.
  Но оказалось, что на этом конфликт не закончился.Пехотинцы пошли и настучали своему командиру полка на нас, и что они там говорили, какую грязь лили, нам неведомо. Спустя несколько минут быстро вбегают к нам командир этого пехотного полка и сопровождающий его офицер. Нас ставят в строй и начинают громко и с неподобающими криками воспитывать нас. Командир полка, подполковник вытаскивает пистолет и стреляет несколько раз в пол,старается показать себя, постращать нас, а на самом деле в это время он смешон. Мы стоим не шелохнувшись, а наш командир стоит бледный, как белое полотно. Зачем надо делать эти полудикие и даже дикие действия, трудно понять. В потасовке и в драке были не только мы виновны,а спор и драку затеяли пехотинцы, как проигравшие игру. А как понимать командира части, взрослого человека,ответственного за все дела в полку, который не мог найти действий, более достойных,чем эти, и который не соизволил поговорить с нами, пусть даже в грубой форме. Думается,что в споре и в драке нужно выслушивать обе стороны и только тогда принимать решение.
  Работу мы закончили,площадку очистили от кустов,бурелома,валежника,травы и уехали в свою часть.Мы не считали нужным докладывать своим старшим командирам об этом происшествии. Да и тот командир пехотной части ничего не сообщил нашим командирам,как он громко обещал нам,хотя по уставу он был обязан сообщить нашему командованию об этом. Очевидно,он понял бестактность своего поступка, а иначе как его понимать? Последствий для нас не было никаких.
  Ю.Сахалин.1953 г.
   100. БОЛЕЗНЬ И СМЕРТЬ ДИКТАТОРА.
  В начале марта 1953 года нам сообщили о болезни правителя страны Сталина И.В. Заместитель командира роты по политической части политрук лейтенант Бондаренко, высокий, прямой мужчина, хороший службист приходил к нам в казарму утром и вечером и сообщал нам о состоянии здоровья диктатора. Кроме того, он требовал от нас в свободное от дел время коллективно собираться в ленинской комнате и слушать последние известия по радио, когда сообщалось о состоянии здоровья этого диктатора. Диктор радио говорил и сообщал об этом каким-то необычным загробным голосом. Наш политрук, приходя к нам, тоже сообщал об этом своим угрюмым жалобным и упавшим голосом. Мы стояли перед ним в строю, выслушивали его молча, и расходились, не говоря ни слова и думали, что дома у себя он серьёзно плакал, ибо весь вид его явно говорил об этом. Диктатор умер. Нас собрали, поставили в строй и лейтенант Бондаренко сообщил нам об этом упавшим необычным, тихим - голосом. На глазах у него стояли слёзы. Он обращался к нам и серьёзно вопрошал: "Как же мы будем жить без товарища Сталина И. В?!". Впечатление от такого возгласа было такое, что как будто сейчас всё ушло вместе с диктатором и пропало в тартары, и мы очутились в какой-то пропасти, и не выйдем оттуда никогда. Но, а нам было всё равно, какой и который правитель будет править в Москве, и сидеть на наших шеях. Мы знали из предыдущих политических занятий, коими нас постоянно потчевали, что в других странах мира правители и диктаторы приходили и уходили. Хорошо или плохо они правили, руководили, но после их ухода государства и народы оставались жить. Так должно быть и в нашей стране вне зависимости от того, какой будет диктатор. Потом были похороны правителя и речи его соратников, о чём нам находившимся в строю сообщали постоянно, велели постоянно слушать радио, и читать приходящие свежие газеты и журналы, и кроме того, нас собирали в красном уголке и читали все материалы об этом, поразившим всю страну, как нам говорил, всенародном горе. Всё было направлено на изучение и усвоение траурных речей живых соратников усопшего вождя. Казалось, что в нашем воинском подразделении все без исключения забыли о прямой воинской обязанности. И занимались только сообщениями о кончине диктатора о его похоронах, и речах на ступеньку ниже стоящих вождей, жаждущих занять место бывшего диктатора. В роте за всем этим внимательно и постоянно следил наш политрук, лейтенант Бондаренко, и не дай бог кому-либо отсутствовать на проводимых мероприятиях. Главное, что мы поняли и уяснили изо всех этих траурных речей сообщений было то, что хотя страна потеряла бесконечно дорогого, любимого, незабываемого и мудрого вождя, и несмотря на эту громадную и невосполнимую утрату, наша страна не останется без твёрдого руководства, и что нам не о чём беспокоиться. Не нужно убиваться, плакать, горевать, печалиться, сожалеть, страдать. Властолюбивых и честолюбивых людей править народом всегда найдётся достаточно много, которые с большой радостью усядутся на его шею.
  Только как они смогут справиться с управлением государством, наперёд никто не знает.
  Ю.Сахалин. Пос. Сокол. 1953г.
  
  
   101. ЮЖНЫЙ САХАЛИН. ВЫБОРЫ.
  Приближался день выборов в Верховный Совет РСФСР. Нас, солдат накануне вечером заместитель командира роты по политической части лейтенант Бондаренко предупредил, что завтра выборы и всем следует дружно первыми прийти на выборы и проголосовать за предложенных Коммунистической партией кандидатов в депутаты в Верховный Совет РСФСР, в Совет Союза и в Совет Национальностей. Избирательный участок находится в помещении штаба дивизии, и начинает работать в шесть часов утра и командование желает, чтобы вы к этому времени все подошли на место выборов и проголосовали первыми. На вопрос как это можно всем одновременно проголосовать первыми нам ответили по солдафонски.
  "Выполняйте то, что я приказал'! И далее продолжал: ""День выборов есть день демократии". И этим доказал, что раньше этой самой демократии не было, и о которой нам долбили постоянно и настойчиво. Общей команды "Подъём" не будет. Всем надлежит самим подняться к шести часам утра. Общего построения не и будет, но идти на выборы надо дружно без одиночек и вольностей! В пять часов утра заместитель командира роты по политчасти, дежурные офицер и солдат пришли в казарму и обыкновенным тихим голосом объявили: "Товарищи время пять часов". Эта процедура повторялась постоянно с промежутком в пять-десять минут. Ни о каком-то покое не было и речи, а было самое настоящее издевательство над нами, солдатами. К шести часам мы все были на ногах, и организованной группой подошли к закрытым дверям избирательного участка. Здесь уже стояла небольшая группа военнослужащих из других подразделений и продолжали быстро подходить сюда к дверям всё больше солдат и командиров. Видимо им тоже не давали никакого покоя и усиленно гнали на выборы. О соблюдении демократии не могло быть речи. У дверей собралась огромная плотная толпа. Всех обязывали стремиться проголосовать первыми. Но этого сделать нельзя, так как первым может проголосовать только один человек. Открыли дверь. И что же тут началось? Ни словом сказать, ни пером описать. Люди бросились вовнутрь помещения как бешеные, безумные, толкая и давя друг друга в узких дверях. Они лезли вовнутрь так, как будто их убивают; или как голодные собаки бросались на кусок хлеба.
  Может быть, уместна такая чудовищная давка при пожаре, когда нужно спасаться от дыма, огня и от возможной гибели, что естественно. Но никак непонятна такая безобразная толкучка, когда люди пытаясь пролезть обязательно первыми, кулаками и пинками прокладывают себе путь вперёд, чтобы первыми участвовать в так называемых выборах. Крики, ругань, оскорбления сыплются отовсюду. Все бегом устремляются к столам, где выдают бюллетени для голосования и так, как будто этих бумажек мало и на всех не хватит. Зачем нужна такая вакханалия, такое буйство, нам неведомо. Может тут действует какая-то неизвестная неестественная сила. А как понимать этих разъяренных военных людей, стремящихся быстрее проголосовать? Разве в течение времени, отведённого для голосования с шести часов утра до двадцати часов вечера не хватит времени проголосовать? Да за это время на одном только участке не спеша могут проголосовать тысячи людей, тем более что в бюллетенях в то время означены были два кандидата - один в Совет Союза и один в Совет Национальностей, настоятельно предложенных Коммунистической партией СССР. Но может быть первых проголосовавших похвалят перед строем военнослужащих или отметят в приказе по дивизии, но не всех. Так зачем нужно давиться всем в толпе, и при этом получать синяки и шишки и даже увечья. Я не утрирую. Зачем надо обязательно проводить такое бестолковое соревнование за право быть обязательно впереди. Нам говорят; что надо стремиться быть первым всюду в хорошем и полезном обществу деле. А что при этом не надо стесняться расталкивать и отталкивать локтями плечами соседей и добиваться своей цели любым, даже преступным путём. А всегда ли это необходимо?
   Ю.Сахалин.Пос. Сокол. 1953г.
  
   102. АНГАРИЧ.
  В 1953 году закончилась война между Северной Кореей и США. Наши лётчики летали с острова Сахалин и принимали участие в воздушных боях. А нас держали на острове Сахалин видимо для привлечения к военным действиям, происходящим в Корее. Война закончилась, мы оказались не нужны там, и нас отправили на "Большую Землю". Если два года назад мы шли на пароходе туда с приключениями, то сейчас, на обратном пути таких приключений не было, и мы благополучно прошли по морю весь путь до Владивостока. Там погрузились в телячьи вагоны товарного поезда и через неделю прибыли к месту новой службы - на небольшую станцию под названием "Ангарич" Забайкальской железной дороги. Время было зимнее, и нас вместо торжественной встречи с оркестром встретил сильный мороз. Температура наружного окружающего воздуха доходила до минус 56 градусов по Цельсию. Доходило до того, что пары выдыхаемого воздуха замерзали у самого носа, особенно при нахождении на открытом пространстве долгое время. Нам предстояло привыкнуть к такому холоду и работать в таких условиях. Зато мало было ветра, сырой погоды и побольше солнца.
  Станция Ангарич - небольшой по размерам разъезд со всеми атрибутами, необходимыми для обслуживания проходящих поездов. Жильё в посёлке - щитовые дома - бараки и рубленые деревянные дома. В щитовых домах проживали временно приехавшие по организованному набору рабочие - в основном женщины, а в деревянных домах жили семьи, которые приехали в давнее время, Они имели разработанные приусадебные участки, на которых летом можно выращивать картофель, овощи и ещё что-то полезное, так как летом в этих местах много солнечных дней. Постоянно живущие здесь люди имели в своём домашнем хозяйстве коров и мелкий домашний скот и жили они если не припеваючи, то уж не безбедно. В долине небольшой речки Керак росли высокие и густые травы, и потому для содержания скота можно было заготавливать достаточно кормов. Полностью трава в долине никогда не скашивалась и оставалась для удобрения. В долине летом очень много голубики и кое-где отдельными местами от неё разливалась синева.
  Теперь мы стали служить в железнодорожных войсках и сменили голубые погоны на чёрные. Мы поселились в щитовые дома. В таком доме - бараке в средине установили металлическую печь, которая должна служить для отопления и сушки одежды солдат после дневной работы. Оружие наше - карабины у каждого солдата и один ручной пулемёт на одно отделение. Оружием мы не пользовались, так как не было нужды, а только раза три за два года постреляли на учебном полигоне для тренировки.
  Наша задача, которую нам предстояло выполнить - это построить насосную станцию для подачи чистой воды из искусственного водоёма на железнодорожную станцию для снабжения паровозов. В то время основной тяговой силой на железных дорогах были паровозы, которым нужны топливо и вода. В тех краях воды было недостаточно, а потому решено было построить насосную станцию чистой воды в верховье маленькой речки Керак - притока Уркана. Солдаты, служившие раньше нас, вырыли шахту, пробили шурфы, которые начинили взрывчатым веществом, взорвали и в результате образовался водоём размером 500x50x20 метров . Нам следовало обустроить шахту, пройти тоннель между водоёмом и шахтой, обустроить и оградить водоём, построить водопровод от насосной станции до водонапорной башни, расположенной на железнодорожной станции, смонтировать оборудование - насосы, арматуру, трубы. Чисто монтажными работами занимались вольнонаёмные монтажники. А всю подготовительную работу - земляную, бетонную, металлическую, деревянную, каменную проводили мы, солдаты. Работа, особенно земляная и каменная, физически тяжёлая, а тем более проводимая в зимних условиях, требовала много мускульных сил.
  На Сахалине у нас раньше солдатский паёк был хороший, достаточный и там мы не испытывали дискомфорта, ни голода, ни полголода, хотя тоже зачастую занимались тяжёлой физической работой. А здесь мы сразу почувствовали тощий паёк, недостаточный для восстановления сил, уходящих при работе с мёрзлым и каменистым фунтом. Здешний тощий паёк ещё был ужесточён тем, что не хватало разнообразия продуктов, как это было во Владивостоке. Нас стали здесь на стыке годов кормить почти одними картофельными блюдами. На наш вопрос, почему нас так плохо потчуют, заместитель командира роты по политической части старший лейтенант Тимошков пытался объяснить и даже приказывал и просил понять то, что прошлогодние лимиты на продовольственное снабжение нашей воинской части закончились, а лимитов на начавшийся год ещё нет. И вроде бы надо пока потерпеть, тем более, что и он сам потребляет такой же паёк и при этом молчит. И безмозглое, пресловутое напоминание его нам о том, что советский солдат должен стойко переносить все тяготы и лишения военной службы. Такие объяснения нас не устраивали и мы были недовольны таким положением и пытались доказывать то, что без нормального питания мы, солдаты, много работы не сделаем, и это должны были бы понимать все без исключения руководители и командиры. Мы не понимали, причём тут какие-то лимиты в то время, когда надо выполнять нужную и физически тяжёлую работу, и стали ставить вопросы об улучшении нашего питания, и были уже на грани "бузы", что недопустимо для существовавшей в ту пору Советской армии. А почему надо обязательно ехать на солдатах, которых обязали переносить все и всякие тяготы и лишения? Из Читы, из штаба командования железнодорожными войсками приехал офицер, снизошёл до нас, и с которым мы поговорили и доказали свою правоту. И получили почти немедленный результат. Через короткое время к нам привезли калорийные мясные и молочные продукты, жиры и крупы. Они появились безо всяких лимитов, после чего наш паёк намного улучшился и стал не хуже того, что было на Сахалине. И жить нам стало лучше, и работа пошла веселее.
  Моя задача была в том, чтобы составлять планы работ на месяц, неделю с разбивкой по дням и представлять их на утверждение руководству. Надо ежедневно выдавать солдатам конкретные задания, следить за их выполнением и направлять всю работу, в том числе устранять появляющиеся в процессе работы ошибки, делать всё для качественного и количественного выполнения работ. Вечером нужно было составлять рапорты о проведённых работах каждым солдатом и всем отделением за прошедший день и процент выполнения их. Такими документами я отчитывался за сделанные дела, отдавал их по команде помощнику командира взвода, который отдавал их замполиту роты Тимошкову, а тот их от нечего делать читал, находил недочёты, проценты невыполнения норм, прорабатывал нас за недостатки и давал указания, чтобы не допускать невыполнение задания и лучше работать. Эта моя рутинная никому ненужная работа продолжалась до поздней ночи, так как солдат в отделении насчитывалось до 23 работающих. Руководители наши - командир роты майор Гайдаманов и его заместитель старший лейтенант Станюкович - инженеры и занимались организацией строительных и монтажных работ, и наши такие, зачастую липовые отчёты не смотрели и не читали.
  Не обходилось без накладок. Мне потребовалось поехать по производственным делам на фузовом автомобиле от места работы до железнодорржной станции - на расстояние до полуторых километров. В пути что-то нехорошее случилось с мотором - он почихал, полыхал и заглох. Как лотом выяснилось, причина была в неплотно закреплённом конце бензопровода к баку с горючим, из которого вытекала струйка бензина. Мы вышли из кабины. Водитель с большой бумажной самокруткой, начинённой махоркой, курил и дымил, как паровозная труба. Он открыл капот автомобиля, чтобы отыскать место неисправности, и устранить её. Бензин вытекал и попадал на двигатель, вспомогательное оборудование и на горячий коллектор. Ото всего оборудовайия исходил резкий залах паров бензина. Я заметил водителю, что с такой тлеющей махорочной самокруткой в зубах лезть вовнутрь под крышку капота нельзя, а нужно отбросить её возможно подальше. Водитель был ко мне недоброжелателен, завидовал тому, что я был одет в новый белый полушубок, да тут ещё сделал ему предупреждение" и он воззрился на меня как на злодея и с ненавистью сказал: "Иди отсюда и не мешай мне работать". Я ушёл и уселся в кабину, а он продолжил работать под капотом с самокруткой в зубах.
  Через короткое время раздался хлопок, похожий на небольшой взрыв, и пламя огня охватило капот и водителя. Я выскочил из кабины, но пока не знал, что делать; так как пламя бушевало и подойти близко к нему было опасно. Водитель сам сумел отскочить от горящего автомобиля. Кожа с его рук слезала, свисала, болталась чёрными клочьями и горела. И он не позволял мне приближаться и трогать его. Невероятный его рёв и мой крик услышали рабочие и солдаты, работавшие на строительстве водопровода, и быстро прибежали к нам. Его подхватили под руки и пешком привели в медпункт, находящийся в посёлке. Во всё время пешего пути он беспрестанно выл и кричал от боли, и на чём свет проклинал мою голову. Только за что? Не знаю. В медпункте ему ввели обезболивающее средство - пантопон, и он немного утих. Затем его посадили в проходящий пассажирский поезд и увезли в стационарную больницу. Надо иметь в виду, что это происходило в зимнюю стужу в феврале 1964 года. И хотя все пытались как-то укрыть его голые обгоревшие руки, лишённые кожного покрова, мороз добирался до них, и какие физические процессы происходили с руками в таких условиях, никто не знал. А все знают, что в сильный мороз нужно тщательно укрывать обнажённые части тела тёплой одеждой, хотя и защищённой кожным покровом. Мы его больше не видели.
  Отвечал перед властями безопасности за несчастный случай с этим водителем командир роты майор Гайдаманов. А меня с неудовольствием вопрошали, почему я его не оттащил с горящей папиросой заранее, или хотя бы вырвал у него эту папиросу, или схватил бы какой-либо предмет, шлёпнул бы его так, чтобы он отлетел от капота с разливающимся бензином. Мне потом не однажды и очень уверенно говорили опытные водители, что бензин загорелся не от папиросы, но почему-то не говорили об опасности курения или появления огня вблизи горюче- смазочных материалов. Об этом постоянно говорят преподаватели при обучении, руководители на производстве, работники противопожарных служб. Мы почему-то не всегда слушаем и слышим их. Я могу согласиться с тем, что бензин или его пары вспыхнули не от самокрутки, так что же надо оправдывать курение вблизи горюче- смазочных материалов? А бензин вспыхнул, и руки обгорели!
  Говорят, что дуракам закон не писан. Этот водитель мог не знать всех законов и правил безопасности. Но он должен знать правила поведения, находясь и работая вблизи открытых легковоспламеняющихся материалов.
  Прежде чем посадить его за руль автомобиля, ему обязательно и долго толмили, талдычили и объясняли во время обучения и периодических инструктажей об опасностях, предостерегающих его при нахождении вблизи с таких веществ, да ещё с горящей папиросой. Исходящие пары от всех горюче- смазочных материалов при соприкосновении с кислородом воздуха могут вспыхнуть или взорваться от невысокой температуры или от искры.
  Не всегда и всё у нас хорошо, сладко, гладко и морщин не знатко. Бывают недочёты, неурядицы, ошибки, в которых мы сами виновны. В отделении солдат Васильев выпил лишнего спиртного и в нетрезвом виде попал на глаза старшему начальнику и поспорил с ним. Ему влепили несколько дней отсидки на гауптвахте в наказание за неуставное поведение. В посёлке, где мы размещались, не было своей гауптвахты, и мне приказали везти нарушившего устав моего подчинённого на поезде в город Сковородино, там его сдать полковым властям для отбытия наказания. Мы едем в поезде. Мой подопечный товарищ купил спиртное и предложил мне составить ему компанию. Сначала я не согласился с его предложением, но он упрекнул меня в чрезмерном отдалении от рядового солдата, твёрдо пообещал то, что он меня не продаст, что он добросовестно отбудет своё наказание, не будет подводить меня в дальнейшем, и что мне не следует беспокоиться. Я поддался на его разговоры как мягкая глина, и согласился с ним. Но знать бы, где неожиданно упасть, то не забыть бы под бока соломки постлать. Вместо того" чтобы запретить ему нарушать воинский устав, я сам пошёл туда же во время пути мы много говорили о делах, далёких от воинской службы. Он был возрастом старше меня и уже побывал в местах, где исправляли трудом, как тогда говорили.
  Мы вышли из вагона и пошли в часть. Дорогой продолжали громко говорить и даже спорить. В пути нас настиг командир полка, едущий в автомобиле в свою часть. Водитель отчаянно сигналил нам, чтобы мы уступили дорогу и сошли со средины дороги, а мы со своими разговорами не обращали на них никакого внимания. Они всё-таки обогнали нас и остановились. Командир полка вышел из кабины и грозно вопросил нас, кто мы и куда направляемся. Мне пришлось вытянуться в струнку и объяснить всё то, что есть. Врать и придумывать ничего не надо - попал так отвечай, почему не исполняешь воинский устав. Он посадил нас в автомобиль и отправил на гауптвахту. Меня посадили в небольшую комнату - за стеной которой, работала большая печь, и было очень жарко вместо холода. Там я пробыл полсуток. Ко мне подходили местные хозяйственники и предлагали идти заниматься делами, а конкретно руководить солдатами, отбывающими наказания и выполняющими разные работы, которых в любом хозяйстве всегда насчитывается великое множество. Предложение было привлекательным тем, что лучше быть на открытом пространстве, чем сидеть и бездельничать в закрытой комнате. Но в этот же день приехал командир роты Гайдаманов, быстро добился моего вызволения, устроил мне хорошую головомойку, и я сразу уехал к себе заниматься нашими делами, так как в отделении работали свыше двадцати человек, и они оставались без руководителя, которого посадили на гауптвахту. Разумеется я опозорился перед своими товарищами, и вместо воспитания подчинённых мне людей сам оказался недисциплинированным, невоспитанным человеком и подвёл своих командиров. Впоследствии я такими неблаговидными делами старался не заниматься, так чтобы не позориться ни перед кем.
  Ст. Ангарич. Амурская обл. 1954 - 1955 г.г.
   103. ПОПАДАЮ ВПРОСАК.
  Я закончил свою службу в Советской Армии в 1955 году и поехал на побывку в деревню, где я родился и жил я и вырос и из которой ушёл семь лет назад. Позади остались годы обучения в школе Ф.З.О., трёхлетняя отработка в лесной промышленности и четырехлетняя служба в армии. Я приехал и поселился в своём уцелевшем доме. Наша усадьба это дом с жилой и нежилой избами, хлев, конюшня, амбар, погреб, баня, картофельное подземное хранилище были целы, не разрушены, только требовали ремонта. Питался в доме дяди Василия, у которого четверо взрослых своих детей, и вдобавок у него воспитывалась моя младшая сестра Вера, к тому времени шестнадцатилетний человек.
  Была ранняя осень. Колхозники занимались уборкой и обработкой урожая, подготовкой к предстоящему зимнему сезону. Работы было более чем достаточно и на колхозном поле и дома. А я приехал, был свободен и мог бы чем- либо помочь и в поле и в доме и спросил об этом дядю Василия. На что он вполне серьёзно ответил категорическим отказом, мотивируя тем, что я много наработался и раньше в колхозе и в промышленности и в армии и послал отдыхать и гулять в окрестных лесах, что я и делал целыми днями и иногда собирал ягоды, а то и пытался охотиться, из чего ничего не получилось.
  В один из таких дней во время прогулки в лесу я повстречался с вооружённым оперативником. Оперативники это полувоенные люди, служившие в системе ГУЛага, а конкретно в отдельных лагерных пунктах Вятского лагеря Народного Комиссариата Внутренних Дел СССР. Они эти оперативники довольно часто приходили в наши деревни, беседовали с жителями, разъясняли, что представляет собой этот громадный, по нашим меркам, лагерь для заключённых там незаконопослушных людей и преступников. Они предупреждали нас всех о том, что из лагеря иногда убегают заключённые, и что они могут быть со злыми и недобрыми намерениями и что при встрече с такими людьми надо быть очень осторожными, ибо они могут сделать всякую пакость, вплоть до нападения и убийства, и при появлении в округе незнакомых людей и что всем нам надлежало незамедлительно сообщать о них в органы власти.
  Мы внимательно выслушивали оперативников и по возможности старались исполнять их наставления, предупреждения и советы. И вот я сам оказался в роли такого незнакомого человека и встретился лицом к лицу с оперативником. Он насторожился и сразу выхватил наган из кобуры.
  "Кто такой? Предъяви документы!" При мне не было никаких документов. Одет я был в простой пиджак, штаны, рубашку, в солдатские ботинки, без головного убора. День был ясный, солнечный, стояла тёплая погода. Я стоял с минуту как истукан, не способный вымолвить ни слова, потому что прекрасно понимал, что я не туда попал. Наконец я громко произнёс: " Я здесь родился, жил и вырос" Оперативник, человек лет сорока повыше меня ростом, среднего телосложения что-то подумал и сказал: "Я всех жителей ближних деревень в основном знаю, а тебя никогда здесь не видел, а потом после паузы спросил: "Ну хорошо, а кого ты знаешь из "жителей деревень?". Я назвал несколько имён жителей, места расположений их домов и усадеб в своей деревне, и тем самым убедил его в том, что я есть местный житель, а не сбежавший из лагеря заключённый. Он понял меня и понял то, что немного переборщил, когда вытащил и выставил передо мной свой наган, и затем извинился. Я ему рассказал то, что меня тут не было много лет, в течение которых многое могло измениться, в том числе могли смениться и многие работники правоохранительных органов. Мы разошлись с миром. Я никому ничего не говорил, а тот товарищ при очередной беседе с жителями рассказал о нашей с ним встрече в лесу, после чего наши соседи посмеялись над моей нелепой с приключением, неудачной прогулкой. Время моего ничегонеделания должно было закончиться, и я ушёл работать туда, где я работал до службы в Советской Армии.
  Я лечусь и отдыхаю в санатории "Голубая Бухта" в городе Геленджике, расположенном на берегу Чёрного моря.
  С утра нас всех лечащихся и отдыхающих осматривают и опрашивают врачи и назначают лечение в виде медикаментов, разных процедур и прогулок по лесу и купания в море.
  В лесу на свежем воздухе можно гулять столько, сколько душе угодно. А в море зона купания огорожена, но мы зачастую не обращаем на ограждающие поплавки никакого внимания и заплываем довольно далеко в море. При купании и плавании в морской воде держаться много легче, чем на речной или озёрной воде. Нам нравилось отдыхать, гулять по лесу, по побережью моря, бесконечно наблюдать набегающие на песчаный и галечный берег волны и их отлив от берега, это постоянное движение воды вперёд и назад.
  В одной из таких прогулок по берегу моря я зашёл довольно далеко. Наступил вечер, сумерки и стало быстро темнеть. На юге время вечера очень короткое, и после захода солнца быстро темнеет. Море ещё давало какой-то отсвет, а берег стал тёмным. Под ногами прибрежная полоса покрытая крупной и мелкой морской округлой галькой и песком, а после полосы начинается крутой подъём к площади, на которой растут кусты и мелкие деревья. На краю этой площади вдоль побережья на приличной длине были вырыты траншеи во время минувшей войны. Теперь эти траншеи осыпались, обвалились и представляли собой бесформенные длинные рвы.
  Я шёл в обратном направлении и поторапливался. Волны набегали на галечную отмель и откатывались обратно с небольшим плеском, создавая монотонные чередующиеся звуки.
  Вдруг вспыхнул огромный луч света, исходящий с высокого берега и освещающий прилегающий участок моря, и стало светло, как днём при солнце. Я поднялся наверх и увидел небольшое закрытое помещение, в котором установлен очень крупный прожектор. Солдаты в пограничной форме выкатили этот прожектор по рельсовому пути из закрытого помещения, и тут заметили меня стороннего человека и доложили об этом своему командиру. Офицер подошёл и спросил, как я мог очутиться тут в запретной пограничной полосе. Я рассказал всё то, что было, и как я оказался здесь. Офицер, старший лейтенант поверил мне на слово и сказал, что тут проходит государственная граница и посторонним лицам делать здесь нечего и с миром отпустил меня. Я спустился обратно на галечную отмель и ушёл к себе в санаторий. Больше я туда далеко не ходил и всем рассказал об этом лечащимся и отдыхающим в санатории знакомым, чтобы они не заходили туда, ибо пограничная полоса это есть серьёзное сооружение государственной важности.
  Почему-то руководители санатория не предупреждали всех отдыхающих и лечащихся о том, что рядом находится пограничная застава, и мы об этом не знали, хотя медицинские работники постоянно с нами общались, говорили о вреде длительного загорания на солнце, запрещали заплывать в море за ограждающую сеть- бечеву с закреплёнными на ней поплавками и красными флажками и могли бы сообщить нам о наличии вблизи расположенной пограничной заставы.
  Г. Геленджик. Краснодарский край. 1975г.
  
   104. В ГОСПИТАЛЕ.
  
  Я служил и работал на строительстве водонасосной станции в Амурской области и приболел очень серьёзно. Пришла разбитость, слабость, одышка при физической нагрузке. Обратился сначала к медикам своей воинской части, в которой имелось допотопное санитарное оборудование для поддержания здоровья и излечения захворавших солдат. Несколько коек, бинты, йод, мази, медикаменты, банки, спиртовки служили для лечения и изгнания мелких заболеваний военнослужащих. В санчасти моё заболевание определили как простуду и острую респираторную вирусную инфекцию и стали излечивать от такой заразы имеющимися средствами. Эти меры оказались недостаточными, бесполезными.
  Меня отправили в 306-й военный госпиталь, расположенный в городе Белогорске. Там провели серьёзные обследования и обнаружили туберкулёз лёгких с основательным поражением их. Врачи и персонал госпиталя интенсивно лечить меня и убрать, изгнать эту заразу из моего организма. Для этого стали применять все известные в то время лечебные мероприятия и использовать современные медицинские препараты с соблюдением гигиенического и диетического режимов. Было предложение применить хирургическое вмешательство, но от этого отказались.
  К существующей болезни при медикаментозном лечении произошла ошибка. Для меня лично это был какой-то катаклизм - невероятно тяжёлая токсикодермия, дерматическая аллергия - сильное неестественное покраснение кожного покрова, высыпание и рост каких-то невыносимо болящих волдырей и наростов на поверхности тела. Сердце, подвержённое неприемлемыми препаратами стало работать с почти непереносимыми тупыми, повторяющимися периодически больными укалываниями. Пища хорошая и вкусная, которую мы принимали регулярно, и которую я проглатывал с трудом без аппетита, через короткое время вылетала полностью, как при каком-то отравлении. Сердобольные работники госпиталя приносили свои домашние и очень вкусные угощения, которые я с трудом поедал, но мой отравленный организм не принимал ничего и вся эта вкусная еда вылетала обратно. Я превратился из ещё челоможного, могущего что-то делать в полуподвижного человека, способного только лежать пластом на койке. Были мнения и ожидания того, что должна скоро наступить развязка с последующим летальным исходом.
  Собрался консилиум врачей разных специальностей для решения вопроса, как и чем, проводить лечение, как найти причину несоответствия и что же можно сделать с таким непредвиденным моим состоянием. Никто не знал, в чём дело. Решено было на некоторое время прекратить все лечебные мероприятия. После этого стали исчезать и через некоторое время исчезли возникшие осложнения. Спустя какое-то время начали применять снова медикаменты и тогда обнаружили виновников осложнения - стрептомицина, антибиотика, от которого произошла тяжёлая токсикодермия, и парамилосалициловую кислоту, от которой невыносимо болело сердце.
  Ко мне подошла работница госпиталя, служившая няней и посоветовала принимать нелегально перед обедом один шкалик водки - примерно 61 миллилитр для повышения аппетита и прекращения рвоты и выбрасывания принятой пищи из организма. Так я и сделал. И о, Боже! Сразу же после приёма этого небольшого количества спиртного перед обедом у меня появился аппетит и перестало вырывать наизнанку мои внутренности. Я почувствовал себя лучше, сильнее, так как принимаемая пища пошла в дело и на пользу организму. Через неделю моя физиономия из бледно-сине-зелёного цвета стала превращаться в розовый цвет. Я стал относительно выздоравливать, но не верил ещё в хорошее излечение, хотя удовлетворительно поправлялся. Мне не дали такой возможности в дальнейшем употреблять спиртное, хотя и малыми дозами. По воинским законам питие спиртного строго запрещено. Мою самодеятельность видели. Нашёлся доносчик, который доложил об этом. Я не скрывался ни от кого и считал что это надо для моего лучшего выздоровления, этого же и хотели работники госпиталя. Но кому-то надо было выслужиться, а моё здоровье его не интересовало. Пришли лечащий врач и старшая медицинская сестра, вынули из моей прикроватной тумбочки бутылку с остатками не употреблённой водки, уличили меня в недисциплинированности при всём честном народе и с улыбкой вылили остатки водки в канализацию. Отношения наши с лечащим врачом испортились и стали напряжёнными. Но отныне я чётко узнал один из способов избавления от действия этой болезни и в дальнейшем пользовался таким приёмом для предупреждения развития такой гадости, как туберкулёз. И это помогало. Полностью избавляться от этого самостоятельно я не мог, потому что жизненные условия были не лёгкие и не комфортные, а потому возникали рецидивы болезни, и тогда приходилось идти за помощью в медицинские учреждения.
  Мой лечащий врач подполковник медицинской службы Алексей Семёнович приглашал студентов - практикантов и представлял меня как экспонат и как чудесно подлечившийся и вышедший из тяжёлого состояния человек. Они подходили, выстукивали мою грудь спереди и сзади, внимательно выслушивали работу внутренностей, и тем самым получали практические знания. Затем собрался старший медицинский персонал госпиталя и мою персону представляли как успешно излечившуюся из того состояния, которое было вначале при поступлении и в процессе лечения со вкравшейся ошибкой и какой получился результат. Удовлетворение было у всего персонала госпиталя от нормально выполненной работы и у меня тоже. Меня выписали и проводили в свою воинскую часть, из которой я демобилизовался и осенью вернулся домой, в посёлок на реке Каме, откуда я ушёл четыре года назад в солдаты. Мне предложили физически нетяжёлую работу - быть бракёром. И какое-то время я писал в госпиталь и рассказывал о своём состоянии и здоровье и о работе, какую приходилось выполнять.
  Проходили годы, возникали рецидивы болезни, которые излечивали в медицинских учреждениях, и я продолжал работать и заниматься необходимыми делами. Работать я закончил в возрасте 76 лет. Что ещё мне останется для существования на Земле под Солнцем, то пусть так и будет, сожалеть не нужно ничего. Весёлого и счастливого жития у меня не было, но я ни на кого не обижаюсь, ибо никто в моих невзгодах не виновен. Благодарен буду до конца дней своих няне Нине из 306 военного госпиталя за её совет. Прощаю лечащему врачу Алексею Семёновичу и всей медицине за ошибку в течение моего лечения. Только хотелось бы, чтобы таких ошибок было меньше, а то и исключить их.
  Я устроился поправить своё здоровье в госпиталь. Он расположен в городе Котельниче на возвышенном месте поодаль от железной дороги и от реки Вятки. Основное здание госпиталя трёхэтажное, кирпичное, тёплое построено в давние времена для нужд церкви. Вокруг и среди строений высажены и растут деревья разных пород, кусты и зелёная трава с цветами, своего рода парк, который обнесён хорошей оградой. Место тихое. Сюда почти не доносятся гудки локомотивов, ведущих поезда по железной дороге в трёх направлениях и пароходов, идущих по реке Вятке.
  Здесь излечиваются и восстанавливают своё утраченное здоровье увечные воины, потерявшие его на службе в течение войны, а также в мирное, неспокойное время.
  На первом этаже здания выделены и оборудованы палаты для больных - бациллоносителей, а также расположены вспомогательные службы - приёмные кабинеты, раздевалка, умывальные и туалетные комнаты, прачечная, баня.
  Имеется также просторный зал для занятий физкультурными упражнениями, но он полностью не оборудован, и многих приспособлений недостаёт. Но заниматься можно на имеющемся турнике, отжиматься от пола, стола или скамейки, пройтись шагом быстрым или тихим, или пробежаться бегом.
  На втором этаже размещаются палаты для излечивающихся больных, "небациллоносителей", врачебные и процедурные кабинеты. Тут мы поместились, лечимся и пытаемся избавиться от нашего проклятого недуга - туберкулёза. В свободное время читаем книжки, газеты, играем в шахматы, шашки, домино, и в лото. В хорошую погоду, когда с неба светит солнце, мы гуляем по парку, а в ненастную погоду убиваем время в просторном спортзале.
  На третьем этаже расположены палаты, в которых лечатся больные с тяжёлыми формами костного туберкулёза, поразившего их позвоночники. Они лежат пластом на спине, не разгибаясь, долгие годы, потому что тревожить больной позвоночник нельзя, и медицинский персонал строго следит за этим. Эти люди прикованы к кроватям и стараются чем - то заниматься - чтением литературы, периодической печати, мелкими ручными работами, игрой на музыкальных инструментах и таким образом проводят время.
  Свободны у них только руки, глаза, уши. За такими больными налажен особый уход - более частая смена белья, частая уборка, и постоянное наблюдение. А для нас, тоже болящих, зрелище невесёлое.
  Молодая девушка, роста выше среднего, плотная, и видно было невооружённым глазом, что она сильная, устроилась на работу в госпиталь в качестве санитарки. С такими работами как уборка, мытьё полов, очистка от пыли и грязи оборудования, сменой белья, подставкой и уборкой суден после отправления естественных надобностей бесконечно лежащими больными она справлялась. Но с переноской таких больных с третьего этажа вниз для помывки их в бане, помывкой их в бане, а потом подъёмом их наверх справиться она не смогла и физически и морально. При переноске таких больных их надо постоянно держать строго в горизонтальном положении, чтобы не навредить позвоночнику. После первой такой работы она рассчиталась и ушла. Наверно при приёме её на такую работу надо было разъяснить ей все условия и трудности такой работы, её неудобства, но полностью ей не разъяснили всего этого, и она не была подготовлена к такой работе. Да, мы часто не знаем предстоящей работы при приёме, её условий, трудности, неудобства, после чего приходит разочарование и недовольство предложенной работой.
  С нами поправлял своё здоровье офицер Советской армии - капитан. Он во время войны в 1944 году был снят с боевых действий и отправлен в Крым, который к тому времени был освобождён. И к этому же времени оттуда выгнали всех коренных жителей и сослали их во внутренние районы Советского Союза. И он нам рассказал о том, что по приезде в Крым они увидели разрушенные дотла хозяйства, поля, сады, разорённые селения и одичавшие стада бродящих по лесам и пустырям домашних животных. Всё хозяйство надо было восстанавливать и приводить его в надлежащий порядок. Занимались этим делом солдаты и офицеры действующей армии. Ибо восстанавливать в тёплых и удобных для ведения сельскохозяйственного производства условиях надо было обязательно. В противном случае не использовать эти брошенные земли для производства сельскохозяйственной продукции было преступно.
  Я пробыл в этом госпитале месяц, подлечился, хотя были ненужные нюансы с медикаментами, и уехал домой.
  Г. Котельнич. Кировской обл. 1960г.
  
   105. В ДОМЕ ДЛЯ БОЛЯЩИХ.
  Мы живём и лечимся от тяжёлой и досадной болезни в большом двухэтажном деревянном доме, расположенном на окраине небольшого города Омутнинска. Дом тёплый, отапливается дровами. В этом же доме расположена кухня, в которой готовят для нас завтраки, обеды и ужины. Питание хорошее, оно обусловлено как необходимое при лечении нашего недуга. Мы люди разных возрастов, судеб. У каждого болящего своя жизнь, свои дела и потребности.
  Нас лечат всеми возможными, имеющимися в наличии и разрешёнными к применению медикаментами. Кроме того в доме установлен строгий режим и распорядок дня с проведением прогулок, дневного послеобеденного сна на свежем воздухе на веранде и своевременного проведения всех процедур, что необходимо для нашего скорейшего излечения.
  Каждый болящий переносит лечение по своему. Кому-то не подходят по состоянию организма назначенные медикаменты, от которых проявляются побочные действия на другие органы человека.
  Болящие от этого люди жалуются на это, а врачи вынуждены менять схему лечения. Чаще всего страдает основной орган - сердце, которое раньше всего чувствует и не хочет такого препарата и даёт знать об этом очень неприятными тупыми колкостями, и приходится отказываться от принятия такого медикамента, от которого приходит невыносимая боль.
  Режим лечения и строгий распорядок дня мы должны неукоснительно соблюдать. Питание наше достаточно хорошее, чтобы мы пополнели, набрали полный вес, это считалось одним из факторов успешного лечения. Разумеется, сами по себе хорошие условия нашего содержания и лечения способствовали успешному выздоровлению. А мы, приехавшие из разных мест, в которых не было нормальных условий жизни, и где люди заболевали от недостатка отдыха и питания, а работы всегда было много, а иногда и сверх сил для выполнения её. Да, социальные условия жизни у всех разные были, но сходились в одном - они были тяжёлые.
  Болящий дед, лет шестидесяти, худощавый, выше среднего роста приболел и попал в этот дом.
  Его обследовали, установили диагноз и назначили лечение с помощью имеющихся медикаментов, в том числе и таких, которые надо вводить внутривенно и подкожно. Он яростно воспротивился такому внедрению лекарств с помощью прокалывания полыми иглами в его тело. И воскликнул: "Не дам колоть вам своё тело.
  Буду глотать и принимать любые медицинские препараты, но с острой иглой не подходите ко мне". Возможно у него была какая-то своя вера, которая не допускала даже малого повреждения поверхности тела. У него были две взрослые дочери, которых он выкормил и выучил - одна из них работала преподавателем, а вторая врачом в другом районе. Уговорить упрямого старика лечащие врачи не смогли и пригласили к себе на помощь его дочерей. Они пришли и стали его увещевать и уговаривать о приёме лекарств прямо в вену.
  "Папа, да ведь это очень хорошо, когда тебе будут вводить глюкозу, после чего у тебя повысится тонус и ты будешь чувствовать себя намного лучше и побыстрее выздоровеешь. И пойми то, что лечащий персонал больницы не хотят делать тебе ничего плохого!" Но дед был упрям и стойко стоял на своём. Уговорить его не смогли. А в остальном он был дисциплинированным, тщательно выполнял все назначенные процедуры, во время принимал и глотал назначенные медикаменты, хотя некоторые из них были донельзя горькими.
  Здоровье его пошло на поправку, и он этим доказывал свою правоту о том, что можно обойтись без уколов и мелкого повреждения поверхности тела.
  Второй дед возрастом лет шестидесяти пяти, среднего роста, спокойный и, ни на что не жалующийся, только на слабость. Он хорошо знал свой недуг и участь, которые достались ему. Он воспринимал их как навязанные с давних пор невзгоды и старался их стойко переносить. Он - участник Первой мировой войны, воевал в составе русского экспедиционного корпуса во Франции под Верденом, где шли тяжёлые бои и российские парни вместе с французами сражались против германских войск. Там он получил ранение в грудь, последствия которого сказывались всю его оставшуюся жизнь. Работал он в деревне, где во все времена лёгкой и счастливой жизни не было, но он как-то держался, не был хилым и совсем уж слабым человеком. Он покорно выполнял дневной режим и определённые по времени процедуры-прогулки на свежем воздухе, послеобеденный сон на полуоткрытой веранде и безропотно принимал все предписанные медикаменты. Да и то, что в доме для болящих не нужно заниматься обязательными делами, работой, как в деревне или на предприятии хорошо способствовало выздоровлению людей, в том числе и этого деда, который стечением времени почувствовал себя много лучше.
  Лечился с нами рядом также человек, который считал, что в его недуге никто не поможет. Ему было лет пятьдесят. Выглядел он внешне нормально, среднего роста и телосложения, и никто не наблюдал за ним никаких отклонений. Он решил свести счёты со своей хворью и с жизнью. С этой целью он перестал принимать назначаемые и выдаваемые наркотические препараты - пантопон и омнапон и стал копить их, и накопил, как он считал, достаточное количество для того, чтобы их принять сразу одновременно и таким образом покончить с собой. Он принял эти препараты одновременно, но его организм справился с принятой отравой, и суицида не получилось. Медицинский персонал сумел прекратить его собственные действия и действия, принятых в большом количестве наркотических веществ. Человека спасли и он продолжал лечиться. Надолго ли его спасли, никто не знал.
  В этом лечебном учреждении лечился от основной болезни - туберкулёза человек, страдающий ещё и эпилепсией. Мы не знали о том, что он болен этой второй болезнью, а врачи не распространялись об" этом. Потому мы не обращали на него особого или пристального внимания. В одно не прекрасное время этого человека неожиданно схватил приступ этой эпилепсии. Он упал на деревянный пол и стал биться в страшных, как нам казалось, конвульсиях, судорожно колотивший своей головой о деревянный пол. Кто-то закричал: "Быстрее подложите ему под голову что-то помягче, чтобы он не разбил своей головы!" Что мы и сделали - подложили мягкие пиджаки ему под голову, которую он мог разбить основательно. После сильного биения головой и задом он успокоился и заснул глубоким коротким сном, после чего проснулся и стал обыкновенным человеком, и как будто с ним ничего не произошло. И его продолжали лечить от двух болезней. А что было бы с ним, не окажись рядом людей, не знали.
   Г. Омутнинск. Кировской обл. 1959.
  
   106. БРАКЕР.
  Меня назначили работать бракёром, работником, определяющим количество и качество заготовляемой древесины в сплавном участке Лоинской сплавной конторы, треста "Камлесосплав", расположенном в посёлке Перерва. Моя обязанность заключалась в том, чтобы правильно вести счёт и учёт количества заготовленной, вывезенной и разделанной на отдельные сортименты древесины хвойных пород и определять их качество и сортность. Заготовкой и вывозкой древесины в хлыстах кроме нашего сплавучастка занимался участок Кайского леспромхоза, расположенный в посёлке Камском. Древесину в хлыстах привозили из лесосеки в хлыстах на платформах узкоколейной железной дороги, сгружали на плотбище и разделывали. Задача нашего сплавучастка состояла в том, чтобы рассортировать привезённый и разделанный лес по размерам, сортиментам, уложить его в сплоточные единицы пучки, глухари, матки и определить объём и качество уложенного леса.
  Прежде чем начать новую, не совсем знакомую работу, нужно научиться выполнять её квалифицированно. Для самостоятельного теоретического обучения мне сначала вручили два толстых тома, в одном из которых содержались обязательные к выполнению государственные общесоюзные стандарты по лесу, древесине и вырабатываемых из них изделий и материалов, проще сказать сборник Г.О.С.Т., а в другом томе содержались таблицы определения объёмов древесины и брёвен в плотном измерении, точнее будет назвать его кубатурником. Другие необходимые учебники и справочники мне пришлось изыскивать и доставать самому. И я взялся штудировать литературу, касающуюся моей будущей работы, и изучать физические и химические свойства древесины хвойных пород деревьев - сосны, ели, пихты, лиственницы, кедра, и их выносливость в различных условиях работы и окружающей среды. А чтобы определять первоначальное качество заготовляемой древесины, нужно было изучить и знать её пороки - кривизну, закомелистость, завиток, крень, грибковые заболевания, краснину, синеву, трещины, ранения, червоточины. И надо было обязательно знать сортименты, такие как пиловочник, шпальное сырьё, авиационный и судостроительный кряж, рудничная стойка и дрова. Это надо было знать, для того, чтобы определить, какой сортимент можно выпилить из сваленного и привезённого хлыста, то есть рационально разделать каждый хлыст. В противном случае можно так распилить его, что все брёвна отправятся в дрова, чего допускать не следует. Учился я всем этим теоретическим премудростям самостоятельно в свободное время вечером и в воскресные дни.
  А практической работе меня обучал пожилой бракёр Пётр Иванович - человек, который отличался ото всех нас тем, что никогда не носил головной убор, даже в самые сильные морозы, доходившие иногда до минус сорока градусов, а на руках носил беспальчиковые перчатки, чтобы ему было удобней работать своим инструментом - метром, карандашом и блокнотом, и так он работал весь день в открытом пространстве, а иногда и на ветру при малом движении с небольшими перерывами. Он был опытный работник, так как много лет проработал бракёром, и мог быстро определить, как лучше распилить хлыст, чтобы из него больше получить деловой древесины, и мог сразу определить, на что пригодно то или иное выпиленное бревно. Он определял точно длину и диаметр брёвен визуально "на глаз", не ошибался и меня учил тому же. Мой инструмент - складывающийся деревянный метр, простой карандаш и блокнот, куда заносились данные измерений.
  Мы с Петром Ивановичем работали в тресте "Камлесосплав", а нашу работу контролировал и проверял результаты бракёр Григорий Иванович, работавший в тресте "Волголесосплав", посланный к нам на участок. Контроль нужен был, так как все сформированные у нас плоты весной по высокой воде уходили по рекам Каме и Волге до места назначения, где также проверят наличие прибывшей древесины и такелажа, и могут спросить даже за мелкую недостачу.
  Мы жили вместе с Григорием Ивановичем в арендованном сплавконторой частном доме, где нам были предоставлены отопление, спальные места, рабочий стол и в тёмное время суток слабое электрическое освещение. В посёлке работал небольшой энергетический агрегат - дизельный двигатель и генератор, которые были привезены из другого участка, смонтированы, запущены в работу и через воздушную линию электропередачи со стальными проводами обеспечивали посёлок слабоватой электроэнергией с вечера до полуночи. Хозяйка дома, в котором мы обосновались, согласилась готовить нам ежедневный ужин за отдельную оплату, и для этого покупали все необходимые продукты сами. Но хорошо и качественно готовить нам ужины она не совсем умела, так как не училась быть поваром. В первый день она приготовила мясную похлёбку без соли, не говоря уж о наличии каких-либо ароматных приправ. Мы сделали ей нелестное замечание о приготовленном вареве, и рассказали, как правильно приготовить его, чем она осталась недовольна, вспоминая нас, как "проклятых интеллигентов". Моему товарищу захотелось искушать компот. С такой целью он сходил и купил необходимые сухофрукты, сахар и попросил сварить нам такой напиток, как компот. Но он не дал инструктажа, и не объяснил, как это сделать, а хозяйка не знала и не понимала, что это такое, не спросила нас об этом.
  Вечером, после работы мы заявились в дом, разделись, умылись и пошли ужинать. Покончив с основным блюдом, мы принялись за компот, предвкушая приятное питьё. Принявшись за это, Григорий Иванович чертыхнулся и недовольно оттолкнул кружку с питьём от себя. В чём дело?
  Компот был сварен с сахаром и с солью. Наша хозяйка учла наше прошлое замечание о приготовлении супа с солью, поняла это по своему, и теперь сварила компот с солью. Мы вылили это варево и не стали ничего говорить. Они жили вдвоём с мужем, детей у них не было, а как они готовили себе питание, мы не обращали внимания. В посёлках тогда жили люди, побывавшие в странах Европы и жил даже кореец с женой из местной деревни. Они знали, как готовить себе питание, а наша хозяйка могла бы научиться несложному умению приготовления горячей пищи, как это делали все домашние хозяйки.
  Утром мы уходили на плотбище, туда, где велась сортировка и укладка леса в сплоточные единицы, и там занимались своими делами весь рабочий день. Вечером приходили в дом, ужинали и садились заниматься бумажными делами, то есть обрабатывали все измерения, полученные днём и документально оформляли проделанную за день работу. Я составлял отчёт-документ на каждую сплоточную единицу, в котором указывал отдельно количество и объём брёвен каждого сортимента, а также общее количество и объём их в сплоточной единице.
  Работа нудная и долгая, а оставлять её на следующий день нельзя, чтобы не зашиться. Такой документ сопровождал сплоточную единицу в составе плота до места назначения. Григорий Иванович , наш контролёр, проверял составленные документы, и если находил в них допущенные ошибки и недоработки, делал замечания, а иногда возвращал их для исправления. Документы приходилось переделывать и даже переписывать заново, так как в них не должно быть ошибок и неточностей, ибо на месте разгрузки могут спросить за наличие каждого бревна. А ошибки, будь они неладны, случались и нередко во врёмя работы над документами поздним вечером, когда усталость брала своё и мозги работали хуже. Мы сидели долго, а точнее сказать до полуночи, пока работало электрическое освещение, и старались сделать всё, чтобы не оставлять на завтра недоделанной работы, хотя неумолимо клонило ко сну, глаза закрывались сами собой, а в такое время ошибки, описки, неточности надвигались в геометрической прогрессии.
  Работой бракёра я продолжал заниматься и на другом участке. Леспромхоз работал в полную силу и летом и зимой. Летом заготовленная древесина из лесосек вывозилась на берега рек, где надо было определить количество и качество её, оформить документально объём и качество леса, а затем сбросить его в реки для транспортировки его молевым сплавом. Зимой лес доставлялся на нижние склады, где его оставляли до вскрытия рек и возможности сплавлять вниз по рекам. Зимой, кроме того велась сплотка леса в пучки, глухари, из которых весной составляли плоты, и где также надо было считать заготовленный лес в пучках и в глухарях и оценивать его качество.
  Мы старались всегда точно определить количество и качество заготовленной древесины. При этом не обходилось без споров, без неприятных разговоров, ибо заготовители и сдатчики не всегда соглашались с нами о точности измерения объёма брёвен и об определении качества их. Приходилось доказывать свою правоту на месте.
  Это были неприятные дела, так как не исключались, не переводились хапуги, люди, стремящиеся поменьше, работать и побольше урвать с электрической пилой на женщину - бракёра.
  Наша Лоинская сплавконтора зимой также самостоятельно занималась заготовкой леса, так как в то время оставались свободные рабочие люди и средства. Когда-то работали ручными пилами, а потом появились электрические пилы, но они неудобны тем, что к ним надо электроэнегию подводить по длинным кабелям, проложенным по лесосеке, и малые электростанции приходилось часто передвигать, что в условиях тайги накладно.
  Затем появились автономные механические пилы с двигателем внутреннего сгорания, с которыми работать стало удобнее. Эти пилы назывались "Дружба" в честь нерушимой и прочной дружбы С.С.С.Р. с Китаем на вечные времена.
  Качество и количество заготовленной древесины мы определяли на месте, в лесосеке. Заготовленный и распиленный на отдельные брёвна вывозился с помощью лошадей-тяжеловозов на берега рек и там укладывался в штабеля. С течением времени для заготовки леса стала приходить тяжёлая техника, трелёвщики, краны, тяжёлые лесовозы, и технология заготовки леса изменилась. Теперь после повала деревьев с них срубали сучки и вершинки и трактором-трелёвщиком волоком тащили на придорожный склад эти хлысты, там краном грузили их на лесовозы и доставляли на нижние склады. Разгруженные хлысты разделывали на отдельные брёвна-сортименты по размеру согласно действующим стандартам.
  Зимой к нам в лесосеку приехал только что назначенный главный инженер нашей сплавконторы. В то время технология заготовки была ещё не вполне современной, а именно лесорубы сваливали дерево, очищали его от сучков и вершин, а оголённые хлысты разделывали на брёвна на месте работы в лесу. Распиловку вели с помощью электрических пил. Главный инженер посмотрел на работу и заметил, что срез не всегда перпендикулярен оси бревна и допускается скос, и по его мнению, скоса не должно быть. Стандарта он не знал почему-то, ведь он учился в высшем учебном заведении и должен бы знать стандарт, и свысока настаивал на том, чтобы срез был точно перпендикулярен оси бревна. Чтобы доказать свою правоту, он взял пилу и стал распиливать хлыст. Но так как он никогда практически этим делом не занимался, то эту работу он делал неумело и долго, как будто жевал жвачку. Наши лесорубы втихомолку посмеивались над ним. Напрасно мы ему говорили и доказывали то, что стандарт допускает некоторое отклонение от перпендикулярности среза, книги Г.О.С.Т.ов у меня с собой не было, чтобы ткнуть стандартом ему в лицо, а он стоял на своём. Наконец он распилил, точнее, разгрыз хлыст, на что ушло много времени. Работники заметили, что если они будут так непроизводительно работать, то не только на хлеб себе не заработают, но и на воду. Да и какая тут может быть производительность труда. Почему он был упрям, мы не знали, но мы знали, что Государственные общесоюзные стандарты пишут и выпускают много грамотных, образованных специалистов, но никак не один, пусть хоть он и главный инженер. Он побыл ещё какое-то время в лесу, сел в сани и уехал. Разговаривал он мало, вопросов никому не задавал, не поинтересовался у людей условиями труда и быта.
  Он не принял никаких решений, а зачем он приезжал к нам, так мы и не узнали. Мы продолжали работать в прежнем темпе. Он, очевидно хотел себя показать солидным, деловым, грамотным руководителем, но получилось наоборот. Может быть, в дальнейшем он наберётся опыта, научится и будет толковым и знающим работу руководителем.
  Пос. Порыш, Кировской области. 1957.
  
   107. ЗАВХОЗ.
  Наш посёлок Усть - Порыш был построен на невысоком берегу реки Камы около впадения в неё лесной реки Порыш. В посёлке живут с семьями рабочие, работающие на образованных здесь лесозаготовительном участке Кайского леспромхоза, сплавном участке треста "Камлесосплав" и в лесничестве. Контингент рабочих - репатриированные из плена после войны бывшие военнопленные и насильно угнанные из захваченной немцами территории Советского Союза молодые люди; отбывшие наказание и освобождённые из исправительно - трудовых лагерей граждане; пришедшие на работу в лесное хозяйство жители из ближайших селений; приехавшие по организованному набору работники из дальних краёв; и мы, обучившиеся в школе Ф.З.О.
  Жильё в посёлке - деревянные одноквартирные стандартные дома, многоквартирные общежития и бараки. В посёлке работают магазин, столовая, хлебопекарня, медпункт, радиоузел, небольшая электростанция.
  Сообщение посёлка со внешним миром и транспортировка грузов летом производилась по реке Каме водным транспортом и по лесным полутропам - полудорогам верхом на лошадях и пешком. Проезжих дорог, даже грунтовых, не было. Зимой сообщение производилось по организованным лесным зимним дорогам - зимникам с помощью гужевого транспорта и гусеничных тракторов. Большегрузный водный транспорт приходил сюда с низовьев реки Камы только во время весеннего паводка по большой воде. Наш посёлок считался началом судоходства по реке Каме.
  Связь с Советской и административной властями производилась по воздушным двухпроводной телефонной и четырёх проводной селекторной линиям, построенным на берегах рек Камы и Порыша.
  Мне было предложено работать заведующим хозяйством сплавного участка, и я пошёл заниматься этим делом. Бывший завхоз Соловьёв Н.Н. или не сработался с руководителем участка Беспалко B.C. или, точнее, чем - то не угодил временно ему и вынужден был уйти с этого места работы.
  Работа завхоза имела свои сложности, нюансы, в которых много "колдобин", "подводных камней", непредвиденных обстоятельств, о которых я не знал, хотя работал рядом, на этом же участке. Надо было научиться такой работе практически "на ходу".
  Общественное хозяйство участка - деревянные строения - контора, по современному "офис", казённые жилые дома, общежития, бараки и временное жильё в лесосеке; электростанция, работающая на дровах и отходах лесопиления; пилорама; склад для хранения механического и ручного инструмента, хозяйственных принадлежностей; открытый склад для хранения пиломатериалов и дров; конный двор для содержания лошадей, хранения гужевого транспорта и кормов; столярная мастерская.
  Отопление жилых и общественных зданий было печным и производилось дровами. Задача завхоза была в том, чтобы обеспечить всех работающих на сплавном участке годными механическим и ручным инструментом, приспособлениями, такелажём, малыми плавсредствами - лодками, гужевым транспортом. Для такой цели следовало постоянно содержать все хозяйственные и вспомогательные средства в исправном состоянии и готовыми к работе в любое время, постоянно следить за ними, вовремя и качественно ремонтировать их, отбраковывать непригодные средства и изделия и заменять их. Надо было вести точный учёт всех заготовляемых и поступающих извне и расходуемых средств и материалов, необходимых для нормального функционирования участка и обеспечивать их сохранность, и своевременно подавать заявки на приобретение и доставку расходуемых средств. Необходимо было также принимать своевременные меры к обеспечению строителей материалами - круглым и пиленым лесом, металлоизделиями, стеклом, кирпичём, краской и другими стройматериалами, g общежитии и в жилом доме в лесосеке нужно было обеспечить качественными мебелью и постельными принадлежностями, следить за их состоянием, ремонтировать и заменять изношенные непригодные вещи. Всё хозяйство должно было содержаться в образцовом порядке, защищено от загорания, пожара, от осадков и воров.
  Хозяином конного двора со всеми лошадьми, принадлежностями, гужевым транспортом и кормами был Юра Рябов , у которого была искалечена кисть левой руки. В его задачу входило нормальное содержание лошадей, надлежащий уход за ними, содержание их в теле и полном здравии так, чтобы они всегда были готовы выполнить предназначенную для них работу, то есть, чтобы они были своевременно накормлены и напоены. Его задачей была также уборка навоза и очистка стойл, содержание в исправности конской сбруи и транспортных средств - телег, саней, дровней, волокуш, и своевременное сообщение руководству обо всех возникающих нуждах, недостатках, неурядицах.
  Хозяин столярной мастерской Анатолий Коровин, тоже инвалид, без одной ноги, которую ему отрезали ниже колена после происшедшего с ним несчастного случая на железной дороге, где он работал ранее. Его задачей было изготовление и ремонт деревянного инструмента, несложной мебели, оконных рам, вёсел и других небольших деревянных изделий.
  Эти мужики- инвалиды были добросовестными людьми, и несмотря на их недостатки, они старались работать наравне со всеми другими работниками и нормально справлялись со своими обязанностями.
  Объёмные необходимые хозяйственные дела - заготовка дров, сена, изготовление, ремонт и отбраковку лодок, такелажных приспособлений выполняли работники, снятые с основных лесозаготовительных и сплавных работ.
  Не всегда у нас было всё гладко, сладко и морщин не знатко. Случались в работе досадные ошибки, недоработки, недосмотр, неорганизованность, нераспорядительность, недоразумения, и это всё вызывало неодобрения, неудовольствия, приходилось выслушивать нелицеприятные замечания, выговоры и получать хороший втык.
  П. Усть-Порыш. Кировской обл. 1957-1958г.г.
   107.1 ЗАВХОЗ.
  Невзирая на все недостатки, изъяны в работе приходилось прикладывать все имеющиеся силы к выполнению тех задач, которые вставали перед нами при выполнении основной работы - заготовки и транспортировки леса по рекам.
  Сократилась должность бракёра и освободился от этой работы Кривоногов И.К., и ему надо было подыскать место работы, достойной его надуманному общественному положению. Он был членом К.П.С.С. На рядовой работе ему вроде бы заниматься несподручно. Руководство придумало сделать ход. Мне предложили перейти на точно такую же должность завхоза на сплавной участок в посёлке Перерва, расположенном в 20 километрах выше по течению реки Камы. Мотивировали тем, что я есть холостой, не имею ни кола, ни двора своего, потому мне можно перейти без ущерба на другой участок. Размер заработной платы моей оставался прежним. Работа знакомая, опыт у меня уже какой-то был, и я перешёл на новое место. Раньше я тут уже работал в качестве плотника, сплавщика и бракёра, поэтому был знаком с жившими и работавшими в посёлке людьми.
  Перерва - посёлок, расположенный на высоком берегу Камы, в котором жили рабочие и служащие со своими семьями, и работавшие в лесосплавном участке и в котором построены жильё и все общественные объекты, необходимые для нормального функционирования участка. Заниматься здесь надо было такими же хозяйственными работами, исполнять такие же подобные обязанности, как и на участке в посёлке Порыш.
  Руководитель участка Коваленко И.И. и большинство работающих - бывшие военнопленные или угнанные из России и репатриированные из Европы после войны и высланные в наш северный лесной край, и люди, освободившиеся из Вятлага Н.К.В.Д.
  Я приступил к своим обязанностям. Работ и дел разных мелких и крупных много, а специалистов - ремонтёров и строителей мало.
  При заготовке дров необходимо расколоть на поленья напиленные чураки. Женщина, занимаясь такой работой, получила травму - от отлетевшего осколка мелкого выпадающего сучка, который попал в её глаз. Неприятная ситуация. Надо было обеспечить её очками, которых у нас не было, да и о них раньше никто не заботился, так как на памяти не было подобных несчастных случаев. Глаз женщине медицинские работники восстановили, а виновен в этом оказался завхоз, как организующий эту работу.
  Подошёл ко мне сплавщик Богатырёв и попросил предоставить ему какую - нибудь работу, так как он оказался свободен. Выяснять и расспрашивать его, почему он оказался свободен, у меня времени не было, а всяких недоработок и недоделок всегда полно и сверх всяких пределов. Я поручил ему выполнить некоторые неотложные мелкие и несложные работы, которые можно выполнить за один рабочий день, и он добросовестно выполнил все порученные дела. А мне пришлось вести неприятный разговор со старшим мастером Куликом А., тоже репатриированным и восстановленным в рядах К.П.С.С. Он выдавал тому работнику какое-то задание, которое тот отказался по какой-то причине выполнять, после чего обратился ко мне за предоставлением ему работы. Мне сказано то, что я не должен выдавать поручение рабочему, отказавшемуся выполнять задание старшего мастера, и согласовывать свои действия с другими заинтересованными лицами Дне мог предполагать и знать разногласий и распрей между руководителем и подчинённым подобные отрицательные отношения всегда могли быть, могут быть в данное время и в будущем. Но моя ошибка эта не красила меня. А работник, выполнивший задание завхоза не остался без зарплаты, и это меня немного оправдывало.
  Возникла необходимость очистить плотбище, где собирали зимой лес в сплоточные единицы, от выросших деревьев, а заодно расширить площадь его и вырубить несколько лиственных деревьев на берегу старицы.
  Я взял пилу "Дружба" и стал спиливать и сваливать деревья. В конце работы, срезая одно из них, попал режущей цепью пилы на металлическую скобу, вбитую давным давно в прикорневую часть дерева и глубоко заросшей древесиной. Скобу перепилить не удалось, а режущая цепь была испорчена навсегда. Нехорошая работа. Дерево я свалил и определил его возраст - приблизительно пятьдесят лет. Скоба была вбита в дерево в тридцатых годах. В то время в здешнем лесу и на реке работали спецпереселенцы, высланные из центральных районов как отбывать наказание за какие-то существовавшие или не существовавшие провинности и работавшие на заготовке и транспортировке леса. Вот кто-то из них и вбил скобу в дерево для нужд, возникших при выполнении работ. Для меня только временная неприятность и напоминание о живших и работавших здесь в тяжёлых условиях полуузникав.
  А эта скоба как эхо пришла из убывших тяжёлых времён.
  В магазине работал продавец сменивший женщину. Он вместе с другими был репатриирован и сослан сюда в северный край, Раньше он работал трактористом в посёлке Порыш, был одет всегда в грязную, замызганную одежду и выглядел каким-то замухрышкой. А теперь он был реабилитирован, восстановлен в рядах К.П.С.С. Женщину из магазина убрали и бывший тракторист Коробов пришёл работать на нетяжёлую, непыльную и денежную работу, как будто коммунисту не хватало работы в лесу или на сплаве. Он вырос в собственных глазах, стал важным, вальяжным, стал смотреть свысока на всех рядом живущих и работающих, и растолстел в теле. Чёрт бы с ним, с его внешностью, с его высокомерием, зазнайством, но как заведующий магазином, он обязан исполнять установленные правила и распорядок работы магазина, который он должен открывать утром до начала рабочего дня и начать торговать имеющимися в небольшом количестве продовольственными товарами и хлебом для идущих на работу людей, а он решил самостоятельно отстраниться от существующего распорядка, и не всегда открывал магазин до начала работы, что вызывало серьёзные нарекания, так как появились опоздания на работу, задержка транспорта. Пришлось напомнить ему в самой резкой форме о надлежащем исполнении им его обязанностей. Он нас понял, ибо шутки плохи с людьми, работающими с тяжёлыми брёвнами в лесу и стал более дисциплинированным.
  Ночью нас подняли по тревоге. Загорелось деревянное строение - помещение, где был установлен наш небольшой энергетический агрегат - дизельный двигатель и электрический генератор, с помощью которого освещали все объекты посёлка. Причина возгорания была та, что выхлопные газы от двигателя попадали на стену, сложенную из брёвен с прокладками изо мха. Машинист этой установки Мизев Ф. или проворонил или оставил помещение без присмотра. Тревогу подняла его жена Мария , и мы быстро собрались и сумели затушить загорание. Люди понимали ту опасность, которая возникла, и возможные её последствия, и без задержек пришли сюда справляться с бедой, хотя нашёлся и такой, у которого "вдруг заболело брюхо." Меры по защите деревянной стены от выхлопных газов были приняты - стену защитили негорючим материалом.
  При тяжёлой работе нужны были и развлечения. Рабочий день восьмое Марта для женщин был сокращен на два часа. Это время использовали для своего веселья и развлечения, которое проводили тут в лесном стандартном доме, и где мы устраивали перерывы для обеда и для обогрева. Покупали себе спиртного пития, употребляли его, ловили зазевавшегося мужика и накладывали ему в штаны снег. В таких случаях мужчины не заходили на перекур в дом - боялись разошедшихся женщин. Не однажды к ним попадал Ефимов Николай - "рыжий", как его звали, и он всегда откликался на эту кличку. Он был беззлобный и бесхитростный человек, не умел или не хотел отвечать на не хорошие или даже злобные выпады против него, а работал он и всё делал не хуже других. Были и такие, что за что-то и почему-то недолюбливали его и не уважали. Он потерялся, и его нашли погибшим вблизи лесовозной узкоколейной железной дороги, по которой вывозили лес хлыстами и брёвнами. Погиб он сам или помогли ему в его гибели, узнать в посёлке не смогли.
  На участке работала молодая девушка Даша, красивая, рослая и сильная, видная по всем статьям, но возраст её был всего шестнадцать лет. Мать её Анна работала здесь же на плотбище, они в составе бригады вместе занимались транспортировкой брёвен и укладкой их в сплоточные единицы. И вот за этой девушкой Дашей стал ухаживать взрослый парень Володя, освободившийся из мест заключения, и был он постарше её, и ухаживал настойчиво, видимо у него были серьёзные намерения. Да нельзя было не ухаживать за такой видной, работящей девушкой. Но мама Анна при всём честном народе, заполнившем весь наш стандартный дом, в обеденный перерыв громко выговорила Володе: "Ты что за ней ходишь? Она ещё маленькая, малоспособная, и ты можешь разворотить у неё всё". Невероятный, громоподобный хохот, раздавшийся и исходивший ото всей нашей присутствующей толпы, потряс весь деревянный дом, и от которого, казалось разлетятся стены, и улетит в небеса потолок вместе с крышей. Володя промолчал и вышел из дома наружу.
  Читая публикации в печати о строительстве мощного горно-обогатительного комбината и нового города при нём и по совету работавших здесь родственников, я оставил работу в лесу и не реке Каме, где обеспечение товарами было недостаточным, и приехал на Урал - в новое селение - Качканар, где снабжение продовольственными и промышленными товарами было получше.
  Пос. Перерва, Кировской области. 1959г.
   108. ТЯЖЕЛОВОЗЫ.
  Я работаю в качестве заведующего хозяйством в посёлке Усть-Порыш, расположенном на берегу реки Камы. В хозяйстве имеется оборудование для лесных и речных работ, такелаж, инструмент, общежитие для рабочих с оборудованием и инвентарём и конный двор со всеми необходимыми постройками для содержания лошадей, средствами и принадлежностями для гужевого транспорта.
  Большинство лошадей это тяжеловозы, крупные и сильные животные. Они были привезены из Прибалтийских стран для выполнения тяжёлых транспортных лесных и сплавных работ. Ухаживал за ними конюх-инвалид Юра с одной повреждённой рукой. В самом начале моей работы заведующим хозяйством он предупредил меня о том, что к этим лошадям нужно относиться очень осторожно, так как они могут ударить или укусить человека. И конкретно указал на коня по кличке "Орлик", который ранее к кому-то из работников отнёсся неучтиво и неласково, и задел его немного, видимо, в ответ на какую-то бестактность, проявленную по отношению к коню. А бестактности и грубые отношения к лошадям у работников бывали нередко без всякой на то причины. А надо сказать, что эти тяжеловозы были смирные, безобидные и незлобивые животные, и я ни разу не видел, чтобы они кусались, лягались, брыкались, не повиновались, упрямились или оказывали сопротивление.
  Но "Орлика" нужно было выводить на работу, и я вошёл к нему в стойло, прошёл вперёд, притронулся к его шее и сказал: "Товарищ мой дорогой, нужно идти работать!" Он посмотрел на меня, казалось, неодобрительным, неласковым взглядом, а я надел на него уздечку и вывел его из стойла и из конюшни. Ничего особенного не произошло, так как он понял мой негрубый, нормальный голос. А в следующий раз, когда я ему подложил хорошую охапку сена, да ещё полил своей мочой этот корм, то он после этого внимательно и с каким-то вожделением смотрел в мою сторону и, по возможности, всегда шёл за мной. И, если дашь лошади кусочек хлеба или пригоршню зерна, то уж она обязательно становится твоим другом, пусть даже на какое-то время,
  Этих коней летом часто приходилось переправлять за реку на другой берег для выполнения там необходимых работ, а после окончания дел возвращать их домой, на отдых. Мы привязывали поводья их уздечек за корму лодки, и наши лошади спокойно следовали за нами по воде, не проявляя какого-либо недовольства и, казалось, что даже они радовались непредвиденному купанию, хотя купаться в реке во время отдыха они могли много и вволю. Это были спокойные, послушные и работоспособные лошади и с ними можно было нормально работать, недоразумений с ними не было и на работе и на отдыхе. Самое главное было то, что их надо в положенное время напоить, накормить и проследить, чтобы они хорошо покушали и обязательно давать им отдых. Тогда они пойдут за вами и будут выполнять всю предстоящую работу. Думается, что если к лошадям, а может быть, ко всем другим животным будешь относиться с неприязнью, да ещё будешь давать незаслуженные тычки, то и они тебе будут отвечать тем же и даже могут не пойти за тобой выполнять какие-то необходимые дела, а будут сопротивляться и симулировать.
  С ними всегда нужно говорить на "Вы" и тогда они будут вашими друзьями и пойдут выполнять всякую, в том числе тяжёлую, и даже разовую непосильную работу. Но никогда не надо злоупотреблять их силой и работоспособностью и часто взваливать тяжёлую, непереносимую ношу, пересиливать их чрезмерно, ибо их можно быстро надорвать, после чего они будут неспособны выполнять обыкновенную повседневную рядовую работу, то есть потеряют былую работоспособность. А при нормальной работе и надлежащем содержании и уходе они выполнят всё то, что от них требуется.
  Пос. Усть-Порыш, Кировская обл. 1958,1959г.г.
  
   109. ТЕОРЕМА ПИФАГОРА.
  Так как я работал плотником, то мне приходилось строить жильё, социальные, культурные и бытовые деревянные здания в составе бригады и самостоятельно. Самостоятельно я строил деревянные стандартные дома размером 6*6 метров в посёлках, на плотах, как казённые, государственные, так и частные.
  Для того, чтобы построить такой стандартный дом, нужно сначала сделать разметку точек и линий на отведённой под строительство площадке на местности под разработку котлованов для установки деревянных фундаментных стульев. Такие деревянные стулья применялись для фундаментов строений в лесной местности вместо бетонных, бутобетонных, железобетонных и кирпичных фундаментов, так как бетона, бута, кирпича и металла в лесу не было. Геодезистов у нас не было. Толкового измерительного инструмента - рулеток, метров у нас тоже не было. Поэтому разметку мы делали сами, иногда "на глаз", или "наобум лазаря". Мы изготовляли самодельные измерительные инструменты - деревянные длинные жерди или рейки длиной до десяти метров, тяжёлые и неудобные в деле и с которыми надо было возиться долгое время. Надо было предварительно делать замеры от заданной угловой точки по всем параллельным и перпендикулярным сторонам квадрата или прямоугольника и проверять диагонали, добиваясь равенства длин по всем четырём сторонам квадрата или прямоугольника и равных размеров двух диагоналей.
  После разработки котлованов и установки деревянных стульев и закрепления их в грунте такая процедура измерений повторялась снова. Повторение измерений проводилось также после выкладки первого венца стен до полной уверенности того, чтобы углы дома были прямые, и чтобы квадрат или прямоугольник дома не был ромбовидным.
  При строительстве очередного дома в начале работы к нам подошёл дед Тресков Николай и внимательно посмотрел на наши действия, как мы долго и неуклюже работаем при измерении сторон и диагоналей очертания дома нашим допотопным инструментом, удивился и сказал: 'Такую работу можно сделать легче и быстрее". Он посоветовал взять любую недлинную жердь или рейку, отметить на ней до пяти единиц измерения (не обязательно метров или дециметров) и зафиксировать на ней последовательно 3; 4; 5 единиц. В качестве единицы измерения может быть использована обыкновенная деревянная палка, пруток, или длина рукоятки топора или молотка, или длина полотна ножовки или ручной пилы только одной определённой длины. Последовательность работы. Определить от закреплённой точки расстояние в 3 единицы в одну необходимую сторону, а в другую сторону по перпендикуляру к первой стороне в 4 единицы и добиться получения по диагонали расстояния в 5 единиц. Тогда получится точный прямой угол, а остальные углы будут тоже прямые при равенстве противоположных сторон, что проверить не так уж сложно и трудно. Измерительный ручной наш инструмент, хоть и допотопный был легче и с ним было легче работать, а точность измерения при разметках не уменьшилась.
  Тогда мне вспомнились пятнадцатилетней давности школьные уроки по математике, когда учительница на уроке геометрии объясняла нам теорему Пифагора и приводила в пример эти, как нам казалось, магические числа - 3; 4; 5. Дед Николай Тресков, конечно не знал этой теоремы, так как он был недостаточно грамотен, ибо в начале века закончил два класса церковно - приходской школы. А вот эти числа он знал, и умело их использовал в своей работе при строительстве объектов и изготовлении строительных конструкций и узлов. И меня научил этому уже взрослого дуболома, хотя я был грамотней его. У меня практика в строительстве и изготовлении деревянных конструкций к тому времени уже была, но я не знал такое простое дело, как применить эту теорему на практике. Позднее мы узнали о существовании бесконечного множества таких "магических" троек чисел, и теперь для меня не составляет труда применить эту теорему Пифагора на любом месте - в поле, в саду, на строительстве, и дома у себя.
  Почему нас не учили таким простым премудростям при работах по измерениям в школе Ф.З.О.?
  Мне неясно это. Кто-то составлял программы обучения, где можно было отразить простые, давно отработанные приёмы и действия при строительстве, да и не только. В нашей школе кроме некомпетентных и неграмотных неумех были и грамотные, и толковые мастера. Но, видимо не они определяли процесс обучения. Ведь эти самые простейшие измерения и вычисления можно и несложно было объяснять даже на самом низком образовательном уровне. А дед Николай Тресков научил нас простому и более доступному способу измерительной работы. А я усвоил для себя: "Век живи, век учись, и дураком сдохнешь".
  П. Перерва, Кировской обл. 1959г.
   110. РОТОЗЕЙ.
  Мы живём в одноэтажном бараке в небольшом посёлке Перерва, расположенном на высоком берегу реки Камы. В посёлке казённые и неказённые жилые дома с приусадебными участками, где жители выращивают для себя овощи, Дающие хорошее подспорье для питания. Общественные объекты - магазин, столовая, пекарня, баня, контора сплавучастка, конный двор, маленькая электростанция с дизельным двигателем.
  Сплавной участок, где мы работаем, весной и летом занимается сплавом леса по реке в плотах и молем, а зимой - заготовкой леса и сплоткой его в плоты и сплоточные единицы - глухари и пучки, как заготовленного нашим участком, так и заготовленного участком Кайского леспромхоза, расположенного невдалеке от нас посёлке Камском.
  В воскресные дни мы отдыхаем в бараке - кто-то читает книги, а кто-то играет в домино, в шашки или в шахматы. Питаемся мы, в основном, в столовой, но кто-то готовит себе обед на месте, в бараке. В столовой готовят всегда свежие и питательные обеды и, кроме того, варят брагу, привозят спиртное питие и этим угощают нас.
  В один из воскресных дней ранней зимой мы втроём отправились пообедать в столовую - я, завхоз участка и двое рабочих - сплавщиков - Кенин Иван и Цепелев Иван. Они оба раньше в разное время отбыли наказания в исправительно-трудовом лагере и теперь освобождённые работали в нашем участке. Мы заказали и купили обед - съестное, по сто грамм водки и по стакану браги. Первую порцию пития мы употребили и решили повторить ещё раз эту процедуру, и один из нас пошёл и купил желаемое питие, которое мы приняли с удовольствием, и продолжали разговаривать за столом, предаваясь отдыху и кайфу. Настало время заказать и купить спиртного третьему компаньону, который пошарил в своих карманах, и не мог обнаружить и найти денег - и немалых - месячной зарплаты, и немедленно указал на сидящего справа от него Ивана Цепелева и сказал:
  "Деньги у меня были в правом кармане, и ты у меня их спёр!"
  "Я не крал и не брал твоих денег!"
  "Но деньги были и куда они могли деться?" вопрошал и негодовал Иван Кенин и продолжал настаивать и наседать на Цепелева. "Ты вытащил деньги из моего правого кармана, больше некому!"
  "Ты, козёл, сам обронил деньги где-то, а ищешь их здесь. Я не сходил со своего места никуда, и можешь обыскать меня, и то, что есть у меня, то всё при мне", сказал Цепелев и призвал меня подтвердить это. Я подтвердил то, что было и что мы никуда не уходили с места из-за стола. И двое схватились за алюминиевые вилки, готовые вонзить их друг в друга. Я не знал, что делать, и сидел как на острие штыка, хотя на меня не показывали пальцем, однако кровавая драка может случиться сейчас, при мне. А Иван Кенин, потерявший свои деньги, отлучался из-за обеденного стола в туалет - деревянную будку с котлованом внизу, расположенную невдалеке от столовой и там отправлял свои естественные надобности.
  "Ты снимал штаны со своей задницы?"
  "Да, снимал".
  "И при этом действии твои деньги могли выпасть из кармана и рассыпаться по сталагмиту из замёрзших и твоих собственных экстрементов, не так ли? Пойдём быстро в туалет, пока там, возможно, никто после тебя не появлялся и, если деньги выпали там из кармана твоих штанов, то могут ещё находиться там. В противном случае всякий, входящий туда, мог заметить валяющиеся деньги и, игнорируя брезгливость, достать их из глубины". Мы быстро выскочили из столовой, прибежали в туалет и там, в глубине обнаружили деньги, рассыпанные по склонам сталагмита и запачканные отходами. Наш Кенин Иван влез вовнутрь котлована, игнорируя отвращение, выловил и собрал все свои деньги под непрерывным нашим хохотом, гоготом, улюлюканием, вылез наверх, очистился сам и очистил деньги. После чего многократно извинялся перед нами и просил прощения. Он пошёл и купил очередную порцию спиртного на всех троих и то же самое повторил ещё раз. Он, виновный в случившемся, как только мог, заглаживал перед нами свою вину. Мы насытились и пошли в свой барак отдыхать до следующего завтрашнего рабочего дня. Не хотелось и не хочется даже сейчас, спустя более полусотни лет думать, что было бы, если бы деньги из котлована подобрал кто-то другой. Тогда два Ивана истыкали бы друг друга вилками даже насмерть. И только из-за того, что Иван Кенин оказался обыкновенным ротозеем. Из-за таких ротозеев могут происходить и происходят ненужные драки, поножовщина, убийства, не вызванные никакими нуждами и потребностями.
  Пос. Перерва, Кировской обл. 1959г
  
   111. ДЕНЬГИ ЭТО ЗЛО.
  Молодой колхозник приехал из деревни в леспромхоз поработать на заготовке леса и заработать себе денег на жизнь. Он поселился в квартире у сестры, которая была замужем за лесорубом и в семье было двое детей. Как деревенский человек, он работал толково, истово, так же как и раньше в деревне, он был работящий, работающий и дисциплинированный человек. В таком качестве его заметили и стали уважать, как человека, хорошо исполняющего все необходимые действия при работе по заготовке, транспортировке и укладке леса в штабеля. Поскольку он хорошо работал, даже как новичок и заработал неплохую зарплату. Получив хорошие по тем временам деньги, он пришёл домой и сказал: "Вот эту меньшую часть денег я израсходую сейчас вечером, так как я хочу погулять, а вот эту большую часть денег я оставлю у вас на сохранение, так как я не уверен, что после моей гулянки деньги останутся целы". Сестра взяла у него деньги и положила их в дальний стол.
  Парень ушёл гулять, предварительно предупредив всех, что он может задержаться надолго. А что это значит гулять и надолго? В посёлке жили люди разные, в том числе и жаждущие погулять, выпить спиртного и вволю покушать за чужой счёт, и которые сразу определили, что у неопытного парня, деревенского олуха есть достаточно денег и в компании с ним можно погужеваться вволю бесплатно.
  Собралась как будто очень дружная компания. Весь вечер люди пили, ели, пели, распинались в самых дружеских чувствах до тех пор, пока имелись деньги, в основном, у нашего парня, на которые можно было купить выпивку и закуску.
  Но деньги, будь они прокляты, всегда имеют свойство исчезать. Закончились они у безденежных давным-давно, а у парня их не стало только что сейчас. И чтобы не прерывать гулянку и питиё, нашего парня стали подтыкать и намекать на то, что он не все деньги израсходовал, и попросили его идти домой, взять там денег и продолжать вместе дружно наш весёлый вечер. Парень, опьянённый выпитым спиртным, в знак дружбы и солидарности со вновь приобретёнными, и, ставшими "бесконечно дорогими друзьями'; встал из--за стола и пошёл домой за имеющимися своими деньгами.
  Дома все уже давно отдыхали, наружная дверь была закрыта, но парня это не остановило и не обескуражило и он настойчиво постучал в дверь, пока ему не открыли. Он потребовал отдать ему оставшиеся деньги, на что ему сестра ответила: "Ты же сам просил оставить деньги для сохранения, а сейчас напился вдрызг и не хочешь знать, что будет после твоей пьянки, потом пожалеешь, да будет поздно". Но его никто ничем убедить не мог. Он требовал свои деньги Настойчиво и громко, да так что вся семья проснулась и была в шоке от его несусветного крика и рёва, в том числе и малые дети. Сестра вынуждена была отдать ему все деньги. Весёлое застолье возобновилось и продолжалось ещё долгое время.
  Под утро наш парень заявился домой с пустыми карманами, кое-как разделся и без слова грохнулся на предоставленное ему ложе. Поздно утром он проснулся с бесконечно больной головой и без средств к существованию. Его покормили и зять, мужчина, немного выше среднего роста, плотный и сильный, такой - же, как все работающие в лесу, встал, чётко и ясно сказал: "Убирайся из дома сейчас, и чтобы мы тебя здесь больше не видели". Так закончилась для парня временная работа в лесу. Он хорошо показал себя в работе, но вот не мог справиться с собой тогда, когда у него появились относительно большие деньги.
  Пос. Камский. Кировская обл. 1960г.
  
   112. ДЕЛА ПОСЕЛКОВЫЕ.
  Мы временно обосновались в лесном посёлке Камском, расположенном на высоком берегу старицы, бывшего русла реки Камы. Река спрямила своё русло, а бывший большой изгиб её остался в виде большого изогнутого каньона, на котором расположено плотбище, служащее для сборки и формирования плотов.
  Посёлок был построен в сороковых годах двадцатого столетия для рабочих- лесозаготовителей. Дома, бараки, все бытовые здания построены из древесины. В посёлке имеются столовая, магазин, хлебопекарня, баня, больница, роддом, радиоузел, ремонтная мастерская. Рабочий народ здесь собрался из разных мест - из ближних и дальних деревень, мест, районов, а также приехавший работать по оргнабору. Есть здесь репатриированные после войны люди, освобождённые из Вятского лагеря Н.К.В.Д, и выселенные из Прибалтики люди.
   Одинокая женщина, которую все звали только по отчеству - Францевна, так как никто ни имени, ни фамилии её не знал, да она охотно откликалась на своё отчество, была она из Литвы, работала на заготовке древесины, немного выше среднего роста, возрастом около пятидесяти лет.
  Чувствовалось, что она физически сильна, качество, которое необходимо на лесоповале. И ей, как здоровой женщине иногда требовался мужик, который бы погладил, приласкал, пощипал, по обнимал, и сделал для неё хотя бы временную радость. В лесу во время совместной работы и перерывов мужчины и женщины приглядывались, узнавали поближе и стремились друг к другу. В субботний день вечером Францевна пригласила к себе в комнату знакомого по работе мужчину, для которого приготовила хороший ужин, купила спиртного пития и понадеялась провести с ним хороший, весёлый и приятный вечер. Мужчина пришёл на званый ужин, чтобы угоститься вволю. Вечер прошёл в непринуждённой беседе, во взаимных ухаживаниях, после чего мужчина втихомолку оделся, вышел из комнаты и ушёл к себе в барак. Женщина была обескуражена. В следующий воскресный день, во время, когда в столовой выстраивается большая очередь страждущих пообедать, пришла Францевна и увидела мужчину, сбежавшего от неё вчерашним вечером. Она схватила его за шиворот, вытащила из очереди, потрепала кулаком по спине и высказала ему не очень приятные изречения. Эх, Францевна, Францевна, что же ты так обмишурилась, оплошала, ведь надо было приглашать способного, челоможного, ядрёного мужчину, а не бездеятельного, неспособного к необходимому действию человека, могущего только выпить спиртного и покушать вкусный ужин. Наша жаждущая обеда толпа язвительно посмеялась над незадачливым несостоявшимся мужиком, и искренне посочувствовала Францевне.
  Двое наших молодых работников, сплавщиков леса сопровождали плот с древесиной от нашего плотбища по рекам Каме и Волге до строительства Сталинградской Г.Э.С. На плоту был построен деревянный стандартный дом для жилья сопровождающих и очаг для приготовления пищи и сушки одежды. И после окончания работы, продолжавшейся полтора месяца, работники возвращались домой, в посёлок Перерву поездом, автобусом и пешком. После долгих работы и путешествия парни были одеты в до конца изношенной, оборванной, в лохмотьях одежде и рваной обуви. Спецодежды в те времена не давали. И этим двум парням взбрело в голову в таком безобразном виде зайти по пути в посёлок Камский и то ли пошутить, то ли попугать кого-нибудь из жителей, что они и попытались сделать. Они подошли к дому, спросили разрешения и им открыли дверь, но увидев их в бесконечно грязном и рваном одеянии, хозяин схватил ружьё и стал стрелять им по ногам и в пах. После чего наши парни сумели убежать, и уж не думали о шутках и пугании. Их излечили, вытащили дробинки из их тел, после чего они пошли заниматься своей работой. А хозяин, радист был оправдан, так как он защищал свой дом и семью.
  Молодой мужчина идёт по своим делам по посёлку и на пути вдруг его схватила диарея. Эта болезнь, госпожа посильнее любого правителя, царя, короля. Ему посоветовали войти во двор дома, зайти в хлев и там отправить: естественные надобности, что он и сделал. В хлеву находилась свинья, которая выскочила из тесноты во двор и радостно бегала на свободе. Мужчина попытался загнать свинью обратно в хлев, но водворить на место её не смог, у него, чужого для свиньи человека это не получалось. В доме находился нетрезвый хозяин, он спал, а услышав шум во дворе, увидел бегающего за животным человека, схватил ружьё, выстрелил и убил его. Он спьяну подумал, что мужчина хочет увести свинью со двора днём на виду у людей. За убийство человека ему отвалили шесть лет исправительно-трудовых лагерей. Если бы в посёлке был хотя бы один общественный туалет, то мужчина мог пойти туда и там опростаться. Не было бы гонения за свиньёй, стрельбы и гибели человека. Но в С.С.С.Р. почти не было общественных туалетов, и их не строили не только в посёлках, но и в городах.
  Мы живём в одной из квартир дома. Двое моих соседей занимаются заготовкой леса, а я занимаюсь подготовительными работами к лесосплаву. На улице зима морозная, и мы, не жалея дров, топим нашу печь, чтобы хорошо согреться после работы на морозе, сварить какой-нибудь ужин и высушить одежду и обувь. В такое время я отправился в районный центр заменить устаревшие документы, и затратил на такую надобность три полных дня. К вечеру третьего дня вернулся в посёлок и пришёл к себе в квартиру, где увидел нехорошую картину. Полы в комнате забрызганы кровью, а мои товарищи за столом уплетают наваристый аппетитный мясной суп. А где взяли мясо?
  Оказывается, они поймали, притащили в квартиру и зарезали молодого, забредшего в чужие места козла и сейчас довольные потребляют суп из козлятины. Я поинтересовался, в чём дело, и мне рассказали всё без утайки, как всё было, и пригласили покушать вкусный суп. "Но, ребята, это же уголовное дело, и как вы решились на это? Нужна какая-то справедливость!" "Молчи, молчи!" После преодоления пешком шести десятков километров в день в зимнее время мне ничего не оставалось делать, как покушать и поскорее бухнуться в постель. Только посоветовал им, чтобы смыли начисто следы крови на полу, оставшиеся от козла, сам упал на кровать. Утром рано встал и пошёл по своим делам. По пути встретилась женщина, рассказала о потерянном козле и поинтересовалась, не видел ли я его случайно, на что я ответил, что отсутствовал той дня и не мог видеть животного. А почему она выпустила своего козла в зимнее, холодное время, который мог убежать куда-то далеко?
  Вопросов к нам больше не было.
  П. Камский, Кировской обл. 1960г
  
   113. ЖИТЬЁ - БЫТЬЁ.
  Они жили на краю посёлка. Пётр Владимирович - работящий, хозяйственный мужик, плотник и столяр, построил крепкий деревянный дом с дворовыми и подсобными помещениями. Днём он работал на строительстве горного предприятия. А вечером и в выходные дни, в свободное от работы время занимался домашними делами, мастерил и вручную изготовлял немудрёную домашнюю мебель, различные приспособления, наблюдал за домом и выполнял все необходимые, наиболее тяжёлые работы - заготовку дров, обработку огорода. Жена Галя не работала нигде и занималась домашним хозяйством. Они разработали усадьбу около дома и обработали огород для выращивания овощей и картофеля. В семье друг за другом родились двое мальчиков - Серёжа и Саша, с которыми папа Пётр занимался постоянно, ибо они были его радостью, надеждой и продолжателями рода. Можно было жить и добра наживать.
  Зарплата у Петра была небольшой, а по меркам горняков даже мизерной, которую он получал два раза - аванс в средине месяца и окончательный расчёт в начале следующего месяца. Полученных денег не хватало даже для сносного проживания и питания семьи. Почему квалифицированный плотник и столяр не мог заработать достаточно средств для содержания своей семьи, нам было неизвестно. Он был добросовестным, дисциплинированным работником, не прогуливал, не опаздывал на работе, не употреблял спиртных напитков и других, сводящих с ума средств, все задания выполнял качественно и в полном объёме, а заработать побольше в существовавших тогда условиях было нельзя.
  Он был постоянно в работе - и на производстве и дома. Нам казалось, что у него не было ни отдыха, ни роздыха, ни передышки, ни выходных, ни праздников. Встречаясь с ним иногда на работе, я заметил, что он не обедал, как все другие рабочие, не ходил в столовую или в буфет, не приносил с собой из дома никакой еды, даже куска хлеба. Увидев такое, сначала удивился и пригласил его сходить со мной пообедать в столовую за мой счёт, на что он мне дал категорический отказ и продолжал сидеть и курить. Как будто считал для себя оскорбительным пообедать за чужой счёт, или был чересчур стеснительным.
  Заработанные деньги он приносил домой полностью и отдавал жене Гале, которая, не долго думая, шла в магазин и покупала там готовые к употреблению и дорогие продукты и сладости, которые не требовали кулинарной обработки и потреблялись сразу после приобретения. Деньги, и так малые, уходили очень быстро, а семья оставалась при пустом столе. Жизнь шла по принципу: "Мри душа неделю, царствуй день".
  В условиях постоянного недостатка средств всякое хозяйство надо вести очень экономно, не расточать заработанные тяжёлым и безрадостным трудом малые деньги по пустым сладостям, а распределять их так, чтобы содержать и кормить семью всегда, постоянно, пусть не изысканно, но сытно при самых скудных средствах. У Гали это не получалось. Или не могла, или не умела, или не хотела этого делать. В результате в доме всегда была нужда.
  Она, по слухам, в девичестве вроде бы где-то работала, даже была комсомолкой, активисткой. Выйдя замуж, она перестала заниматься работой на производстве и не считала нужным это делать, находилась дома с детьми, которых можно было отдавать в рабочие дни в детские ясли и сад для воспитания и более лучшего содержания так же, как это делали другие хозяйки. Дома у неё было много свободного времени и, как нам казалось, можно было побольше сделать дел для дома, для семьи, для детей. Но при встречах с нами она почти всегда была недовольна чем-то, ей всегда чего-то недоставало, что-то всегда нужно побольше, да получше, а именно одеться в хорошие, красивые наряды, ей хотелось, поехать куда-то отдохнуть, попутешествовать, побывать на курортах, домах отдыха. Грубо говоря, требования у неё были высокими. При встречах с родными постоянно сетовала о том, что она никому не нужна и что на неё никто не обращает внимания, при этом пускалась в слёзы. Ревела она и тогда, когда ей было что-то не по нраву, или когда не могла добиться своих недостижимых целей и требований. Мне неоднократно приходилось её осаживать, делать ей замечания, за что получал на свою голову обиду и злобу. Если нужно получше одеться, покушать, отдохнуть от забот домашних, так иди и работай и заработай то, что тебе хочется. А она отвыкла от труда и не хотела делать трудную и неприятную работу.
  Да, Пётр, видимо, сильно любил свою жену Галю и так, что сам мог выдерживать любые невзгоды, лишения, и старался делать всё то в семье и для неё, чтобы только ей было всегда хорошо и комфортно. Галя поняла это по своему, так, чтобы поменьше работы и обязанности, и что всё сделает муж. Хотя надо было делать так, чтобы было хорошо всей семье и все были бы здоровы.
  Домашнего скота они не держали, как другие, жившие рядом соседи. В огороде выращивались овощи, в основном картофель, что было хорошей подмогой для питания семьи. А если бы не было огорода, то состояние семьи граничило бы с нищетой. В посёлке, имея семьи, хозяйки работали на всяких - тяжёлых и неприятных работах и что-то зарабатывали для своего дома, для семьи, и люди стремились улучшить условия своей жизни, когда на государство полагаться полностью было нельзя.
  Иногда они приходили всей семьёй к нам погостить. Жена Нина готовила более или менее хороший обед, а я шёл в магазин купить спиртного напитка и приносил его к столу. После приготовления все садились к накрытому столу. Я наливал по рюмке спиртного. Галя начинала недовольно ворчать и нападала на Петра с бранью и кричала: "Ты пьяница!" Дико и незаслуженно это было в пору, когда в семье недоставало средств на питание. И я немедленно её остановил возгласом: "Спиртное покупал я, а не ты, не взъедайся и не кричи здесь в нашем присутствии". Мы иногда тайком покупали ему папиросы. Галя иногда приходила к нам в сад, помогала очищать огород от сорняков и убирать картофель.
  Сорняки очищали так, что срывали одни верхушки. На это я заметил, что сорняки надо вырывать с корнями, чтобы они не отрастали больше. На что получил: "Ты мужик ничего не понимаешь, не указывай и иди занимайся своими делами". Пришлось плюнуть с досады и уйти прочь, памятуя о том, что они хоть чем-то занимаются.
  Семья росла. Появились внуки. Галя пришла к нам погостить с внуками. Утром жена Нина перед уходом на работу сделала наказ: "Ты, Галя, встанешь, так свари ребяткам завтрак и накорми их, продукты в холодильнике есть". Галя пропустила всё это мимо ушей, через какое-то время встала с кровати, уселась на диван и устремилась взором в телевизор и больше её ничего не волновало. Ребятки - двое мальчиков проснулись, умылись и стали беспокойно ходить и
  заглядывать на кухню. Я напомнил ей, чтобы она приготовила завтрак и накормила детей, а она отмахнулась и от меня и от внуков как от назойливых насекомых. Наконец, пришла сноха Надя, быстро приготовила завтрак, накормила детей и свою свекровь. Пётр отработал своё и вышел на пенсию по старости. Он совершенно ослаб физически и через небольшое время скончался. Он никогда не бывал даже в доме отдыха, не говоря о санатории или курорте. А что же Галя? Она тоже скончалась не в старческом возрасте, хотя она сильно не изработалась. Тут сказалось, видимо, нежелание чем-либо активно заниматься.
   Г. Качканар. 1964-2005г.г.
  
   114. В КИНОТЕАТРЕ.
  В кинотеатре "Юность" демонстрировался фильм и, как говорили соседи и знакомые, что этот фильм интересный, познавательный и толковый, и где играют знаменитые известные артисты и нам настоятельно рекомендовали не пропустить, сходить и посмотреть его и оценить работу создателей этого фильма. Жена Нина выдала деньги и задание приобрести заранее билеты на это мероприятие, которые я сходил и купил задолго до начала сеанса. У нас оставалось свободное время, в течение которого мы пока занимались своими домашними делами, коих всегда было больше, чем достаточно.
  Время приближалось к началу сеанса, и мы начали собираться идти в "Юность". Я быстро оделся в свою, в единственном экземпляре одежду и был готов. Жена перебирала свои платья и туфли, которым был также куцый счёт и, как будто не торопилась. Я начал беспокоиться и стал настаивать на том, чтобы она одевалась быстрее. А она как будто в насмешку надо мной, стояла перед зеркалом и не переставала теребить и прихорашивать свои волосы и оглаживать платье, освежалась дешёвыми духами так, чтобы постараться выглядеть поприличней в глазах окружающих людей. Я стал нервничать, глядя на её, как мне казалось, бесконечные приготовления и опасался того, что мы опоздаем, и наши места могут занять. А мне в ответ: "Ты не выступай, мы успеем прийти и устроиться до начала сеанса, время у нас ещё есть, и никто наши места не захватит и нечего тебе бесноваться".
  Мы пришли в положенное время, не опоздали. Большинство зрителей в зале находились на своих местах, остальные торопились и быстро подходили, занимали свои места согласно купленным билетам. Мы тоже вдвоём попытались пройти на свои приобретённые места, но одно из которых было уже занято и тоже согласно купленному билету. Произошла ошибка - на одно место продали два билета. Исправить эту ошибку распространителя билетов времени не оставалось. Зал был полностью заполнен и других свободных мест не было. Я усадил жену Нину на своё место, а сам встал у стены. Мог бы я простоять и просмотреть этот фильм до конца и ничего бы со мной не случилось. Хотя как-то неудобно стоять и торчать у стены одиноко. "Но не привыкать в крапиву мне садиться, к ожогам я привык давно".
  Мою торчащую одиноко у стены у всех на глазах издалека заметила руководитель кинотеатра Мальцева М.М., подошла ко мне и спросила, почему я тут нахожусь сбоку у стены, неестественно торчу, а не в зале, как все нормальные зрители, и есть ли у меня билет. Я пояснил в чём дело и предъявил билет. Мира Михайловна поняла то, что работник, реализующий билеты, ошибся, повернулась, ни слова не говоря, ушла, но очень быстро возвратилась со стулом, поставила его и усадила меня и сказала: "Устраивайся и смотри спокойно и внимательно фильм! Я уселся и благополучно просмотрел всю картину. Мелкая ошибка человека, продающего билеты, сделала для нас небольшое неудобство, но её можно было избежать, не делать, если работать повнимательней и не торопиться.
  Г. Качканар. 1967г.
  
   115. СУШКА БЕЛЬЯ.
  Воскресенье. Работающий люд отдыхает. Стоит летний тёплый день. Яркое солнце посылает к нам много тепла и света. Во дворе у дома мужчины играют в домино, яростно стучат костяшками по столу - забивают "козла". По всему двору и по окрестностям то и дело весело и громко раздаются возгласы: "Один- Один", "Шесть-Шесть", '"Пусто-Пусто", "Четыре-Пять", "Рыба", "Козлы!".
  Молодая хозяйка Галя утром выстирала бельё и развешала его на натянутых между деревьями верёвках для просушки на солнце и ветре, и теперь это бельё высохло и его надо снять и принести в дом. Галя со второго этажа дома мелодичным голосом, но громко и требовательно обратилась к одному из забивающих козла мужчин. "Коля, ты сними брюки, рубашку, трусы, майку, носки и всё другое бельё и иди сюда быстро ко мне со всем бельём, ибо ты мне нужен. Играющие и глазеющие вдруг захохотали во всё горло, и отовсюду понеслось шуточные и даже плоские восклицания: "Ха-Ха-Ха", "Хо-Хо-Хо", "Хи-хи-хи", "Го - Го-Го". "Коля, жена зовёт тебя и желает быть с тобой сейчас, немедленно беги к ней скорей, да не забудь сбросить одежду, а то может не пустить тебя к себе и торопись, а то опоздаешь и получишь взбучку". Галя выглянула снова в окно и, видя, что её Коля не обращает на неё никакого внимания, и продолжает сидеть на скамейке и стучать костяшками домино, недовольно, почти со слезами в голосе, промолвила: "Какой ты непонятливый и непослушный человек, у всех дома мужики как мужики работают и выполняют всё то, что надо делать в доме, а у меня муж даже самой малой обязанности исполнить не хочет, или не может, и что мне с ним делать, не знаю".
  Один из окружающих соседей сказал: "Иди, Николай, жена твоя уж очень соскучилась по тебе, не может без тебя минуты прожить и уж так она тебя любит". Коля нехотя встал из-за стола и медленно, понурив голову, молча, пошёл снимать с натянутых верёвок висевшее и давно высохшее бельё и понёс его домой. Жена Галя встретила его радостно и любовно и ласково заметила: "Вот видишь то, что ты у меня какой хороший, и ты всё делаешь в доме и помогаешь мне всегда, и как я люблю тебя за всё это, и дай я поцелую тебя". И они сообща стали продолжать свои домашние дела.
  А во дворе свободные от дел и от работы люди продолжали бить по столу костяшками домино, и по всей ближней округе, среди девяти двухэтажных деревянных домов неслось: "Два-Три", "Четыре-Пять", "Рыба", "Козлы!"
  Г. Качканар. 1963г.
    116. ЭКЗАМЕН.
  Студенту энергетического института Коле Иванову предстояло сдать экзамен по электрификации. Наука эта сложная, многосторонняя, и где есть интересные явления, законы и понятия природы, и много выведенных коротких и длинных формул, с помощью которых объясняется происхождение и действие электричества, становление электрификации, а также объясняются хитроумные действия электрических машин, аппаратов и приборов, используемых людьми на производстве, в обществе и в быту. Коля сидел дни и ночи, окружённый учебниками, изучал электрификацию тщательно и досконально, и не единожды всё это повторял. Он изучил движение электрических зарядов, электрические и магнитные поля и их напряжённость и их статические и динамические действия. Он изучил работу электрических машин, линий электропередач, пусковой, контролирующей, регистрирующей, учитывающей и защитной аппаратуры. Соседи, шутя ему говорили: "Зачем ты всё это изучаешь досконально, полностью, изводишь себя напрасно, не отдыхаешь, как положено, не бережёшь своё здоровье? Зачем тебе нужны все эти тонкости? Всего ты всё равно знать не будешь, а вот болящим наверняка можешь быть. Ты прочитай первую страницу любого учебника по электрификации и иди спокойно отвечать и сдашь этот экзамен". Но Коля был добросовестным человеком, не поверил своим товарищам, и изучил предмет так, как подобает студенту.
  На экзамене он ответил на все поставленные в билете вопросы, да отвечал так, что слова вылетали с языка с такой же скоростью, как пули при вылете из автоматического оружия. Он рассказал всё то, что нужно и даже больше, чем требовалось сказать по билету. "Изрядно", сказал преподаватель, подумал и поставил на "засыпку" ещё один вопрос. "А как относился товарищ В.И. Ленин, первый правитель С советской России к электрификации нашей страны?" Коля подумал и не сумел ответить на поставленный вопрос, так как на лекциях не говорили об этом, и что он не читал первых страниц учебников по электрификации, на которых написаны общие выдуманные изречения, и сказал, что он не знает высказывания В.И. Ленина по такому вопросу, и считал, что всякие личные суждения не имеют никакого отношения к данному экзамену и к дальнейшей работе. А от него требовали знать никчемный афоризм бывшего правителя России о том, что "Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны". Иными словами, электрификация есть одна из составляющих сторон коммунизма. Получалось, что электрификация есть коммунизм минус советская власть. "Что же очень сожалею, но не могу поставить вам положительную оценку, так как вы не знаете общеизвестного афоризма об электрификации России", сказал преподаватель и вернул Коле зачётную книжку.
  Коля был удручён из-за неожиданно проваленного экзамена и, как ему казалось, из-за пустяка, тогда как он много времени потратил на изучение этого важного предмета. Оказалось напрасно. А надеялся на лучший исход. И где истина? На дотошные вопросы он рассказал всё то, как это было, после чего ему протянули и предъявили несколько учебников по электрификации и по электротехнике, написанных разными авторами и изданных многими издательствами в разные годы. И в каждом учебнике на первой странице жирным или выделенным шрифтом было написано то, что "Коммунизм это есть Советская власть плюс электрификация всей страны". Раньше ему настоятельно рекомендовали прочесть первую страницу любого учебника по этой дисциплине, но он проигнорировал советы товарищей и за что жестоко поплатился.
  Казалось в то время, что изучи какую-либо ересь правителя, тогда сдашь экзамен и будешь человеком. Коля прочитал внимательно этот указанный ни к чему не обязывающий придуманный никчемный афоризм, и пошёл сдавать экзамен повторно. Преподаватель повторил прежний свой вопрос. Коля чётко и громко произнёс этот общеизвестный афоризм, который во всей стране произносился как молитва, как проповедь - "Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны". "Правильно. Ты должен знать, что эта дисциплина есть одна из двух составляющих сторон коммунизма, который мы строим уже долгие годы. Это главное. А всё остальное - наука, физические явления, техника, технология приложатся потом, во время твоей будущей работы", нравоучительно произнёс экзаменующий, затем взял зачётную книжку и поставил "международную оценку" - твёрдую тройку за сданный, наконец, экзамен.
  Коля вышел из кабинета и задумался. Раньше он полагал, что надо изучать и знать науку, технику, технологию производства, и уметь работать, знать хозяйство и производство, и толково ими управлять, а не только учить и знать выспоренные высказывания и придуманные афоризмы и исступленные заклинания пусть самых верховных правителей. Этот преподаватель попытался научить его не учиться и что не надо обязательно изучать и знать всё то необходимое для управления и производства любых работ. Одной единственной фразой его попытались отучить думать, решать задачи, вопросы и работать с учебниками. И он поначалу сделал неверный вывод о том, что тратить время и труд на обучение не надо а только найти способ сдать экзамен.
  Следующим был экзамен по придуманной истории КПСС, который Коля отчеканил безо всякой подготовки и сдал без раздумий.
  Затем предстоял экзамен по марксистско - ленинской теории. Коля без подготовки пришёл в аудиторию, взял билет и, не глядя на него, пошёл отвечать на поставленные там вопросы. Преподаватель удивлённо спросил его: "Изучил ли хорошо эту дисциплину?". "Да, изучил. Марксистско - ленинская философия объясняет все общественно - политические формации, начиная от первобытно - общинного строя до капиталистического и доказывает нам, что следующей формацией обязательно будет коммунизм, и который нам предстоит построить. В. И. Ленин говорил, что коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны". "А когда мы сможем построить этот коммунизм?" "Мы его построим быстро и в 1980 году будем прекрасно жить при коммунизме, как это было определено и торжественно заявлено на 22 съезде КПСС в 1961 году". "Молодец. Давай зачётную книжку. Пять". Коля не верил ушам и глазам своим. Однако пятёрка, подпись и дата в зачётной книжке проставлены чётко и ясно. Он пулей вылетел из аудитории за дверь и на нетерпеливые дотошные вопросы товарищей выпалил: "Пять, отлично!"
  Внимательно читайте и изучайте первые страницы учебников!
  Впереди предстоял экзамен по политической экономии. Коля подумал и решил не тратить время и труд на изучение этой дисциплины, и что при ответе на поставленные вопросы также хорошо подойдёт никчемный выше обозначенный афоризм бывшего правителя. Он посчитал, что знания этого высказывания достаточно для сдачи экзамена по политической экономии и нечего тревожиться по пустякам. Взяв билет, не взглянув на него, Коля пошёл отвечать. Преподаватель с удивлением посмотрел на него и спросил: "Уже готов? Хорошо ли знаешь эту дисциплину?" "В.И. Ленин учил и говорил, что "Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны".
  "Ну и что из того, поясни!" "При коммунизме с помощью электрификации производительные силы страны возрастут невиданно, и с их помощью можно выпускать много доброкачественных продовольственных и промышленных товаров, можно построить достаточно тёплых и удобных жилищ для всех членов общества, и делать много всевозможных и приятных услуг всему населению. И всё это будет выполняться без вмешательства человека. Народ будет жить богато и весело, не заботясь не о чём. И он продекламировал: "Нам электричество пахать и сеять будет и урожай вовремя соберёт и всякой вкусной пищи наготовит и всё, что надо нам, произведёт". Богатства польются полным потоком, и тогда люди будут жить по принципу: "От каждого по способности, каждому по потребности". В общем правильно, сказал преподаватель. Давай твою зачётную книжку. Пять.
  Наш студент окончательно понял, что изучать и штудировать гуманитарные науки в данное, настоящее время, не обязательно. Такой вывод неправилен и ошибочен. По знакомому афоризму он сдал ещё без осложнений экзамен по основам научного коммунизма. Он уже успел позабыть, как работать с литературой, с учебниками, конспектами, и как изучать науки естественные и гуманитарные тоже, и изучать технику и технологию, знания которых нужны в дальнейшей работе. И обленился вконец, превратился в сибарита, нечестивец. Впереди предстояло ему изучать естественные науки и точные дисциплины и сдавать по ним экзамены. В любых науках присутствуют общие понятия, такие как материя, пространство, время, поле, масса, сила, энергия, работа, движение, момент, потенциал, заряд, удар. Но при ответах по естественным и точным наукам не обойтись только одними яростными афоризмами, истошными призывами, исступленными высказываниями, остервенелыми заклинаниями, пусть высказанными даже любыми властолюбивыми, свирепыми и жестокими, считающими себя сверхумными правителями.
  Коля засел за научную литературу, учебники, обложил себя многочисленными книгами, научными журналами и периодической печатью, и стал кропотливо изучать всё то, что необходимо для хорошего образования. Он вспомнил подзабытый было труд, ведущий к познанию, и который может привести к становлению грамотного и знающего специалиста в том деле, которое он изучает, и где он будет работать.
  Он стал изучать все тонкости естественных и точных наук, как это было при изучении им электрификации.
  Он понял то, чтобы построить так называемый "коммунизм", и выполнить принцип: "От каждого по способностям, каждому по потребностям", нужно постоянно и бесконечно учиться до конца дней своих, много знать, уметь и плодотворно трудиться на своём рабочем месте. Надо научиться и быть дисциплинированным, ответственным работником перед всем обществом и перед всеми людьми в течение всей своей жизни. Для становления и развития толковых производственных отношений и мощных производительных сил надо уметь давать новые идеи, надо уметь ставить перед обществом сложные проблемы и вопросы, уметь принимать решения и плодотворно выполнять возникающие перед обществом сложные задачи, вопросы, проблемы, и отвечать за их исполнение. Нужно совершенствоваться самому и всему обществу, приобретать и перенимать полезные в любой работе навыки, опыт, знания у всех без исключения людей и обществ, в том числе у оппонентов, противников и даже у врагов. Нужно обязательно прислушиваться к мнениям других людей, делиться своим опытом, достижениями, не забывать хорошее старое, и отбрасывать, отторгать всё ненужное, бесполезное, вредное. Делать это надо во всех областях, как в умственной, так и в физической деятельности. Только тогда можно создать общество высоко сознательных, высокоорганизованных, дисциплинированных, ответственных за всё общество людей, и способных построить подобие так называемого коммунизма, или что-то в таком роде зрелого общества, где всегда все члены общества будут сыты, одеты и обуты, укрыты и, самое главное, здоровы. Тогда люди пойдут активно работать, заниматься посильными делами, принимать и выполнять сложные решения, и когда не будет оставаться нерешённых и не решаемых вопросов и проблем. Отношения между людьми в обществе будут доброжелательными, без злобы, зависти, лести, жадности и без других отрицательных качеств. А для всего этого надо положить много времени и труда, но никак не сделать того за двадцать лет с помощью истеричных, исступленных заклинаний, остервенелых, оголтелых завываний, истошных призывов, выспоренных высказываний, обрушивавшихся на народ с высоких трибун, в средствах массовой информации. До стороны верховных и не верховных, злобных и невежественных, полуграмотных и даже совершенно неграмотных правителей, захвативших власть в стране, и не дававших слова оппонентам.
  Г. Екатеринбург. 1967г.
   117. МЕЧТА ПРОЛЕТАРИЯ.
  Нам электричество пахать и сеять будет и урожай вовремя уберёт, зерно в муку измелет и вкусный хлеб нам испечёт.
  Электричество нам пищу наготовит, конфет и сладкого печенья изготовит, молока, вина и пива приготовит и в рот нам это всё доставит.
  А нам всего лишь остаётся не проспать, пищу, пиво и вино не прозевать, и это всё исправно поглощать, и не забыть лежать, поспать и сны хорошие видать.
  Мы сладко будем жить при коммунизме, нам некуда идти вперёд, спешить, шагать. нам незачем работать и впихать, не нужно мыслить и изобретать.
  Зачем нам думать и мечтать, ещё чего-то открывать,
  и в производство достижения внедрять и при этом неприятность наживать.
  Работа, забота, ученье и мученье, обязанность, тревога и невзгоды - зачем нам эти все волненья и совсем не надо" своё здоровье гробить.
  Мы без обязанностей будем сыты, одеты, умыты и укрыты и экскременты наши будут смыты и тернии с пути все будут срыты.
  Зачем стихи нам сочинять, на что нам музыку писать, на кой чёрт песни исполнять, на кой ляд танцы танцевать?
  Нам незачем искусством заниматься, не нужно картины нам писать, кино, театром увлекаться, зачем-то роли исполнять.
  Не надо книги нам писать, потом читать их, обсуждать, изучать и голову ломать, волноваться и тревогу наживать.
  Не нужно спортом заниматься, бегать, прыгать, плавать и летать, путешествовать и мир нам узнавать,- куда-то в горы подниматься, да ещё с вершин срываться, калечиться и даже - погибать.
  Не надо нам детей рожать, воспитывать, учить их, толком содержать, беспокоиться о них и ночь не спать, кормить, поить, тепло их одевать, ещё до старости их ублажать и до беспамятства любить.
  Мы будем заказывать себе одежду, обувь, обеды и еду, как цари, князья и короли.
  Мы будем Солнце заставлять, когда садиться и вставать, прикажем ночью светить, а днём передыхать, а Луне, наоборот, днём светить, а ночью отдыхать.
  Мы заставим Солнце посылать свою энергию всю к нам, а бесполезно не разбрасывать её по сторонам и всё тепло и свет отдавать полностью "только нам.
  И чтобы Солнце и Земля нам вырастили всё и до полна, и чтобы мы не ведали нужды и чтобы свет, тепло давали нам всегда покой и радость завсегда вот их главные проблемы, есть которые всегда.
  Мы Земле прикажем с разной скоростью вращаться вокруг оси и Солнца ускоряться или замедляться или тихо на месте оставаться, и чтобы нам удобней было наслаждаться.
  Мы закажем нужную погоду облака и грозы, дождь и снег, бури, ураганы, землетрясения, торнадо, волны и цунами, и извержения вулканов.
  Мы поворотим реки во всяком нужном направлении, повернём их вспять или направо или налево по нашему велению.
  Мы заставим дуть ветрам туда, куда нам надо, усиливать их или ослаблять по нашему заказу.
  Мы заставим с разной скоростью расти и развиваться цветы, деревья и траву, а если будет нужно нам, то можем остановить их рост, чтобы подольше красотой их любоваться.
  И мы построим коммунизм, наступит рай, и всем нам будет хорошо.
  Мы будем постоянно праздновать гулять, и больше нам не надо ни о чём не думать не мечтать.
  Вот так при коммунизме будем жить, не будем мы печалиться, тужить, не будем пыжиться, страдать и будем вечно отдыхать.
  
   118. УЧЕНИЕ В МОСКВЕ.
  Мы отправились в Москву учиться в Институте повышения квалификации руководящих работников и специалистов Министерства чёрной металлургии по современному состоянию организации эксплуатации и ремонта электроэнергетического оборудования горнорудных предприятий.
  В областном городе Свердловске мы задержались в ожидании самолёта, следующего рейсом в столицу Москву и прошлись по городу. Жизнь в городе течёт вроде бы размеренно. Трамваи, троллейбусы, автобусы, такси курсируют по городу регулярно, а на остановках стоят и ожидают подходящего, нужного для каждого транспорта пассажиры, желающие уехать в нужном направлении.
  В городе работают продовольственные и промышленные магазины. Люди заходят и выходят из магазинов с покупками или без таковых. Магазин "Фрукты-овощи" и что в нём продают? Продают соленья в трёхлитровых банках, то есть это овощи. А где фрукты? Их нет в городе нигде. В промышленных магазинах продают одежду и обувь низкого качества. Посетители приходят, теребят пиджаки, штаны, рубашки; примеряют обувь - ботинки, туфли, резиновые тапочки, поворачиваются и уходят без покупок. В центральном продовольственном гастрономе продают что-то съестное, а точнее продукты. Очередь заполнила не только весь магазин, но и снаружи многорядное расположилась на центральной улице около прилежащих к магазину домов. Что же продают тут такое, что образовалась многолюдная очередь? Нам поясняют, что в продаже появилась "обрез" то есть кости разделанных туш животных, с которых срезано основное мясо - лопатки, ростбиф, филе, огузок, край, рулька, грудинка, оковалок, пашенка, окорок. Мясных и молочных продуктов в магазинах нет и ими не торгуют. Такие продукты поступают только в столовые, рестораны, кафе. Напитки только такие, как морс, газированная вода и спиртные. Свердловчане не обижаются на недостаток продуктов. Хлеба достаточно и это считается хорошо. Но Свердловск - работящий уральский наш город достоин большего и лучшего, как нам думалось. Почему недостаточно продуктов, в частности животного происхождения, никто не знает.
  Побывав в городе, мы отправились в аэропорт "Кольцово" и оттуда улетели в Москву. Нас поселили в доме, арендованном Министерством чёрной металлургии, обеспечили нормальными жилищными условиями. Стол и питание в близлежащих столовых, буфетах, где можно было хорошо и вволю покушать блюда из мясных, молочных и растительных продуктов. На улицах, в людных местах смонтированы автоматические установки для продажи различных соков, газированных и сладких напитков и пива, чего не было в городах Урала. Заходим в мясной магазин. В отделе всевозможные и разных сортов колбасы, сосиски, сардельки, колбасный хлеб и другие изделия. В другом отделе сырое мясо--говядина, свинина, баранина, птица разных сортов и всё это достаточно кажется на всех хватит. Две покупательницы спорят с продавщицей о том, какой сорт выбранного куска мяса. Продавщица им говорит и доказывает то, что мясо первого сорта и это проверено, о чём свидетельствует клеймо проверявшей мясо ответственной организации. Покупательницы не согласны и настаивают на том, что мясо второго сорта. Эту перепалку мы слушать не стали, а подумали о том, что в наших краях, на Урале - опорном крае державы покупатели не стали бы в то время в магазине спорить о сортности мяса, а покупали бы его без лишних разговоров. В Москве можно приобрести относительно хорошие промышленные товары, которые у нас, в провинции достать и купить было невозможно. Тут, в столице люди живут кучеряво, лучше, чем у нас, как нам думалось и как это мы видели на улицах, в торговых предприятиях. Почему в работящем нашем уральском городе невозможно сделать так же? И чем уральцы хуже москвичей?
  Мы учились в аудиториях, предоставленных Министерством чёрной металлургии. Обучение и повышение квалификации необходимы и мы старались выполнять все те задания, которые нам выдавались, решали на занятиях те вопросы, которые от нас требовали так, чтобы мы, пришедшие к себе на работу выполняли все задачи, требуемые в данное время на предприятии. А у нас не всегда гладко, сладко и морщин не знаток. И вниманию всех присутствующих обучающихся горняков предложили просмотреть фильм о происшедшем на нашем крупном горно-обогатительном комбинате пожаре в электроустановке, когда сгорело много дорогостоящего оборудования. Мы чувствовали себя неловко и нехорошо под взглядами многих, которые могли нас считать виновниками такого крупного пожара.
  Руководители нашего учебного заведения организовали экскурсию на передовой завод им. Ильича, который выпускал электрооборудование двигатели, трансформаторы тока, дроссели.
  Экскурсовод повёл нас по рабочим местам завода. Цепной конвейер, с которым электродвигатели перемещаются с одного места на другое в прессе их обработки, расположен очень низко, Мы, а также и рабочие проходим под конвейером, нагибаясь и опасаясь удара движущегося двигателя, дремать при этом нельзя. Опасно. Безопасность труда практически отсутствует. По такому критерию, как безопасность этот завод далеко отстаёт от наших периферийных предприятий. Станочник, готовящий для магнитных проводов пластины, берёт стальной лист, быстро вводит его под пресс, нажимает механизм вырубки пластины, после чего отбрасывает готовую пластину в сторону, a остатки стального листа отбрасывает в другую сторону. Станочник очень торопится, потому что его заработок зависит от количества заготовленных пластин. При этом он не обращает никакого внимания на количество расходуемого материала, так как никто не ведёт раскрой металла, и как- будто никто его не считает. Работник, запекающий электроизделия в печи, тоже старается работать быстро, а мы подходим и задаём вопросы, которые ему совсем не нужны, так как при этом на ответы теряется рабочее время, а значит выпуск меньшего количества изделий и, как следствие, уменьшенный заработок. Все рабочие смотрят на нас, экскурсантов с неприязнью, так как мы в какой-то мере мешаем им работать и зарабатывать. Экскурсия наша закончилась. Хотя мы ознакомились с технологией изготовления электрических изделий и что-то узнали нового, но приятных впечатлений у нас не осталось.
  Во время нашего пребывания в Москве приезжал президент Америки Никсон и встречался с нашим правителем Брежневым. Мы интересовались у москвичей на улицах о их мнении о визите Никсона, нам отвечали, что им это безразлично.
  Мы закончили определённое нам обучение, написали рефераты, ответили на поставленные вопросы, сдали зачёты и отправились домой. Самый конец года. По пути в аэропорт "Домодедово" работавший таксист невежливо обращался к нам и вопрошал: "Откуда вы и из какой дыры приехали?"
  Наступает Новый Год, Москва гуляет. А вас беспрекословно вези в аэропорт". Конечно, гуляющие люди таксисту заплатят хорошо, а мы этого сделать не можем и не должны. Поэтому он не скрывает своей злобы на нас за то, что он потеряет часть добычи.
  Мы без осложнений прибыли обратно домой, и занялись своей повседневной работой.
  Г.Москва. 1971-1972г.
  
   119. ГОРЬКОЕ ПОХМЕЛЬЕ.
  Мы приехали в дом отдыха поздно вечером. Ранее приехавшие отдыхающие уже перезнакомились между собой и сообразили организовать вечер встречи с обильной выпивкой за знакомство и за хороший предстоящий отдых.
  Соседи пригласили меня на такое мероприятие, которое проводилось в соседней комнате, но я отказался и не пошёл туда, мотивируя тем, что устал и время позднее. Через какое-то время там начались весёлые и громкие разговоры, песни и даже крики. Потом послышалось сначала робкое пение, которое с течением времени постоянно усиливалось, голосовые звуки и рулады лились всё громче и громче. Пьянка набирала всё большие и большие обороты до тех пор, пока многие не упились вконец, и кто-то из гуляющих упал на месте под стол, а кто- то сумел добраться до своей кровати и упал без памяти на своё ложе. Утром гулявшие вечером товарищи проснулись с невероятной головной болью. И чтобы как-то снять такую боль, надо опохмелиться, а точнее снова впасть в пьянку, или пить бесконечно холодную воду.
  Один из гулявших товарищей проснулся утром и, пошарив в своих карманах, не нашёл там денег, хотя их было довольно много, и по расчётам должно остаться достаточное количество для дальнейшего проживания в доме отдыха, пусть даже после прошедшей обильной попойки.
  Он подумал, и предположил, что деньги у него изъял сосед, и с такой мыслью подошёл и доверительно сообщил мне о своих подозрениях. Я ответил, что это дело очень деликатное, серьёзное, даже уголовное, и надо быть абсолютно уверенным в своей правоте, прежде чем говорить о своём подозрении, а если не помнишь или плохо помнишь, то никому не говори об этом ни слова, тем более, что ты в пьянке сам дошёл до последней кондиции и ничего не помнишь. Всё это я высказал и попытался популярно ему объяснить о ненужности и бесполезности его собственного расследования. Конечно, ему было жаль утерянных денег, но он взрослый человек, и если пошёл пить по-чёрному, то хотя бы заранее позаботься о своих твоих кровных средствах. Всё это я ему сказал сразу и продолжал говорить тогда, когда он окончательно сделался трезвым и что-то понимающим человеком. Был ли виновен тот человек, на которого он указывал, он твёрдо не знал. У меня на мгновение, только на мгновение возникла мысль, чтобы рассказать тому человеку о неверном, как я считал, подозрении на него, но отбросил такую мысль немедленно, так как драка случилась бы сразу же, а чем бы она закончилась, то самому господу богу неизвестно. Мне не жаль того незадачливого человека, который или потерял или посеял или утратил свои средства неизвестно где, а потом указывает на кого-то подозреваемого им человека. Если ты сам ротозей, то незачем пенять на других.
  А потом мужчина должен быть мужчиной и переносить свои неприятности и невзгоды самому, а не распространяться о них, тем более что это косвенно приносит некоторые неудобства другим.
   Д.О. "Старики". Свердловская область. 1973г.
   120. МЫ РАБОТАЕМ В СОВХОЗЕ.
  
  Прошёл год. Наша Земля, как и положено ей, пролетела в пространстве один миллиард километров вокруг Солнца, возвратилась обратно на своё место в Солнечной системе. Мы снова приехали туда, где год назад работали, в совхоз имени Ленина Каменск-Уральского района помогать убирать урожай сельскохозяйственных культур. Мы думали конкретно, что на уборке урожая много работы и мы нужны были тут как воздух, как вода, а когда приехали, то оказалось, что это не так. Нас определили на выполнение работ по заготовке дров для отоплений производственных зданий и помещений. Нам это задание не совсем понравилось, так как по первоначальному плану мы обязаны были заниматься непосредственно уборкой выращенного урожая. Но мы уж не такие тупые, безголовые, чтобы не понимать, что кто-то прошлой зимой совершил недоработку или ошибку и не заготовил дрова для нужд в летнее время, и что сейчас они нужны совхозу позарез. У нас вопросы. Почему работники совхоза и их руководители во время прошедшей зимы не сумели подготовиться к летним страдным работам, а на эти вопросы никто не желал отвечать. Дело совсем не в том, что дрова готовить легче, чем заниматься уборкой урожая, а в том, что психологически для нас это было неприемлемо, потому, что нас посылали убирать урожай непосредственно. Наши крестьяне во все прошлые времена зимой готовились к предстоящим работам в летнее время, готовили инструмент, технику, оборудование, тягловую силу, топливо для обогрева и сушки зерна и все другие необходимые в хозяйстве средства с тем, чтобы не заниматься такими делами в летнее страдное время. А если высоко стоящие и нижестоящие руководители не понимают таких простых вещей и не делают их, то пусть уходят из высоких кабинетов работать в поле.
  Нам выдали непригодный пока к работе инструмент, который мы отремонтировали, закрепили на деревянных рукоятках, наточили его ,довели до работоспособного состояния и пошли разделывать берёзы и брёвна из разобранного старого здания на чурки и раскалывать их на поленья.
  Погода испортилась. Моросит мелкий нудный дождик. Мы работаем с перерывами и укрываемся от дождя под навесом. А в поле в это время работают студенты Уральского политехнического техникума. Они выкапывают и убирают картофель. Работа тяжёлая и неприятная, но её надо выполнять, и молодые ребята стоически её делают. Это понимают все те, кто приехал помогать передовому совхозу в уборке урожая. Одежда на студентах домашняя, ни о какой спецодежде нет речи и никто её не предусматривал. Они, молодые люди, воспитывались в духе патриотизма, беззаветного служения Родине и, чтобы работать не покладая рук, не разгибая спины и колен и не смыкая глаз. К вечеру работа заканчивается и ребята с поля возвращаются в насквозь мокрой одежде в недостроенное помещение длинный барак, сложенный из природных камней и шлакоблоков. Крыша есть, но в бараке сыро, освещения нет, отопительных приборов нет. Как после работы в поле, где негде укрыться от дождя, хотя и мелкого обсушиться и может обогреться ребятам? Никто не знает. Их руководитель что-то пытается добиться от руководства совхоза, чтобы они улучшили условия проживания студентов при уборке урожая, но всё глухо, как в танке и к ним никакого внимания никто не уделяет. К бараку подведена низковольтная линия электропередачи и внутри барака смонтирована электропроводка. Но сделать перемычку от проводов линии и подсоединить внутреннюю электропроводку в бараке некому. Имеющийся и работающий в отделении совхоза электрик занят уборкой картофеля на своём огороде. Руководитель отделения толстый, важный, вальяжный господин, кажется не обращает на всё это никакого внимания. Днём невдалеке от нас, заготавливающих дрова, на опушке леса в рабочее время остановилась спецмашина, в кабине которой трое квасят, выпивают, закусывают, весело разговаривают, а совхозная работа постоит и никуда не убежит от них, и им всё до лампочки и трын-трава. Кто они и какую работу они должны выполнять, никто из нас не знает. Студенты видят это нестандартное поведение совхозных рабочих и ведут между собой невесёлые, прямо-таки антисоветские разговоры, и очень хорошо и даже отлично запоминают это явление, приобретают отрицательный опыт и понимают, что не надо обязательно работать, чтобы получить зарплату и, по возможности, легче прожить. Это конкретная школа, результаты такого "обучения" вряд ли кому удастся скомпенсировать.
  Вечером ко мне подошёл руководитель студентов и попросил подключить электропроводку в бараке к электросети. Мы выполнили просьбу и сделали всю необходимую работу. В бараке появился свет и даже немного тепла от имеющихся у студентов электроплиток. Девочки и мальчики повеселели, хотя весёлого было мало, так как они в насквозь сырой одежде, и когда они ещё могут обсохнуть, добро бы к утру, когда надо идти на работу, да ещё в ненастную погоду. Этот энтузиазм, на котором безответственные руководители едут вперёд на этих девочках и мальчиках, нисколько не заботясь о них и их здоровье, всё-таки вреден для страны. Кто занимался обустройством людей, приезжающих из городов в сельскую местность помогать убирать урожай? Помогать сельскому хозяйству в тех условиях было нужно, а разве руководители этих хозяйств не должны были беспокоиться о приезжающих помощниках и думать о их работе, в том числе и в неблагоприятных условиях и об условиях их быта. А ведь зачастую руководители, да и работники сельских хозяйств смотрели на помощников с большого высока, с превосходством и с барским отношением, что вы приехали так и работайте, а мы вроде отдохнём. Это в страдное-то время. Немыслимо. Но было.
  Совхоз им. Ленина, Каменск-Уральского района, Свердловской обл. 1981г.
   121. САША ГУБИН.
  Он работал у нас в цехе в качестве электромонтёра - линейщика и считался опытным, знающим своё дело работником, специалистом в своём деле. Он умел заниматься любыми наземными, а также верховыми работами на опорах высоковольтных и низковольтных линий электропередач.
  По незнакомой нам причине он от нас вдруг ушёл на другое, соседнее предприятие города - теплоэлектроцентраль - ТЭЦ и стал там работать в качестве дежурного электромонтёра. Он приходил к нам поговорить и рассказать о своей должности, как наш бывший работник и товарищ и делилсяс нами своими делами. Мы сначала спрашивали его о делах: "Где работаешь, Саша?"'Он кратко и быстро отвечал: "Дэм". Мы пока не знали, что это такое, а потом расшифровали, и поняли, что это дежурный электромонтёр.
  Прошло несколько лет. Саша рассчитался и ушёл с ТЭЦ и уехал в город Нижнекамск, и поступил работать во вновь построенный громадный завод для производства и выпуска большегрузных автомобилей "Камаз". Во время отпуска он приезжал в наш город Качканар и приходил к нам побеседовать. Мы его спрашивали: "Так где работаешь, Саша?" Ответ у него короткий: "Камаз". Но сначала не пояснил, в каком качестве и в каком цехе громадного предприятия он работал. Да и мы должны были понимать то, что поскольку он был специалистом - электриком, то и занимался электрическими делами, а потому мы больше не донимали его ненужными вопросами. Разговоров у нас было достаточно на другие повседневные темы.
  Прошло десятка два лет. Саша приехал в наш город, чтобы посетить могилу матери. В вечернее время , когда основные работы были закончены они вдвоём с товарищем пришли ко мне в кандейку, в в которой я ещё оставался и заканчивал свои бумажные дела и документально оформлял проведённые и выполненные и выполненные работы по обслуживанию и ремонту электроустановок города и комбината за прошедший день. Я посмотрел на него, и удивился тому, что он пришёл во рваных туфлях, на одной из которых напрочь отлетела подошва от носка до каблука и болталась в виде длинного языка. Такое явление рваной обуви было описано в литературе, в книге "Как закалялась сталь". Но ведь это явление было в то время, когда в стране была полная разруха. А сейчас как это стало возможным? Я не понял такого явления сейчас. Саша, как же это случилось? Что же не мог найти нерваных туфлей?
  Он не злоупотреблял спиртным и был трезвым человеком. Да, тут чувствовалась тяп - ляпная никудышная стахановская работа одной из обувных фабрик СССР, такая, что вновь сделанная обувь быстро разваливалась напрочь. Саша обратился ко мне с тем, чтобы мы помогли ему отремонтировать туфли, для начала хотя бы приклеить подошвы и склеить носки. Средства для этого у нас были, но рабочий день кончился, наши работники ушли домой, потому пришлось подождать какое-то время, после чего сделали маломальский ремонт обуви. Что же Саша отнёсся к себе неосновательно, ведь он ехал в другой город, и перед поездкой надо было приобрести обувь покачественнее.
  Г. Качканар. 1990г.
   122. ЮРА СОКОЛОВ.
  Он работал у нас электромонтёром по ремонту высоковольтных линий электропередач. Кроме работы, он занимался спортом и часто стоял за честь нашего цеха в разных спортивных соревнованиях, имел неплохие достижения по прыжкам в высоту и в беге на различные дистанции. Поскольку он был развит физически, то и на рабочем месте он исполнял все дела толково и надёжно, в том числе и работая на высоких опорах линий электропередач, а это при обслуживании таких объектов было очень важно, но был также и своеобразен.
  Он женился, ему предоставили квартиру в 12-ти-этажном благоустроенном доме, и так можно было жить-поживать и добра наживать. Но по какой-то причине в семье начались разлады, и семейная жизнь не получилась, а жена ушла от него. Юра остался один и стал не в меру употреблять различное спиртное пойло. К нему стали приходить в благоустроенную квартиру знакомые товарищи по работе и другие малознакомые люди на "чашку чая",а больше для того, чтобы выпить дармового спиртного пития. Квартира постепенно превращалась в неуютное и неустроенное место пребывания, и постепенно приходила в грязное состояние.
  Я пришёл к нему на квартиру в вечернее время, в выходной день. Дома он был не один, а с пришедшими к нему на "стакан вина" любители дармового угощения. Часть пришедших сидела, уткнувшись за столом, на котором громоздились стеклянные ёмкости со спиртным, а часть лежала на полу и отдыхала от чрезмерного употребления пития. Делать мне было нечего, так как с нетрезвыми людьми разговаривать и, тем более, решать какие-то вопросы бесполезно, и я ушёл.
  После выходного дня на рабочем месте я сделал Юре замечание о недопустимости превращения благоустроенной квартиры в неприбранное и нехорошее состояние, и не допускать в квартире чрезмерную пьянку. Он обещал исправиться сам, привести всю квартиру в нормальное состояние и привести её в порядок и не допускать дальнейшего её загрязнения.
  В какое-то непрекрасное время меня вызвали к следователю прокуратуры, Галине Ивановне, которая сообщает то, что наш работник Соколов Ю. совершил кражу, а именно в полуосвещённом подъезде дома сорвал с проходящей женщины дорогую шапку. И с меня требуют ответа за такой нехороший поступок подчинённого. Сначала готовлю характеристику на Соколова Ю. с места работы и представляю её на рассмотрение. Я старался быть объективным, ничего не утаивал, не выдумывал, написал то, что было и что есть. Лицемерить не было никакой необходимости. Самое главное, как мне думалось, это то, как Юра относился к выполнению заданий, и его добросовестное соблюдение трудовой и производственной дисциплины. Галина Ивановна в шутку заметила то, что её задача состоит в том, чтобы опровергнуть положительно написанную характеристику на Ю. Соколова.
  Затем последовала очная ставка Юры с потерпевшей женщиной в кабинете и в присутствии следователя. Женщина настойчиво указывала на Юру и доказывала то, что он сорвал с неё шапку. Юра защищался и доказывал то, что эта женщина ошиблась и не могла точно определить напавшего на неё человека в полуосвещённом подъезде. Распри и пререкания не привели ни к чему. Следует сказать то, что Юра работал добросовестно и качественно, имел повышенный разряд, и зарабатывал хорошо. Отец его работал главным бухгалтером в золотопромышленном прииске, семья имела своё приусадебное хозяйство, а потому, как нам думалось, и материально была обеспечена и не бедствовала. Нужды в воровстве у Юры не должно было быть. Он нам всем горячо доказывал то, что на него возвели напраслину. Это было похоже на правду, и мы ему верили. Наконец всё это дело было прекращено. Но он по какой-то причине обиделся на меня за то, что я по его мнению недостаточно полно защищал его у следователя.
  И при выполнении работы по подсоединению нашей линии электропередач к сторонней линии, он наотрез отказался подниматься на чужую опору и выполнять подсоединение проводов. Формально он был прав, так как по действовавшим правилам безопасности и охраны труда запрещалась работа на электроустановках, не обслуживаемых нами. Работу мы выполнили без него.
  В дальнем посёлке Ермаковский перегорел провод линии в 6 киловольт рядом с разъединителем. Прекратилась подача электроэнергии в посёлок Черничный. Наша задача - восстановить электроснабжение посёлка Черничный. Для того, чтобы выполнить эту работу, нам требовалось ехать на головную подстанцию в посёлок Ис, отключить линию , поехать назад, и отремонтировать линию. Надо сделать три ходки по 15 километров по грунтовой дороге. Времени у нас очень мало. Бригада ждёт моего решения. И я решаюсь подняться на опору, сделать соединения в опасной зоне вблизи и на самом разъединителе, который отключен, его полюса, направленные в сторону посёлка Черничного, остались без напряжения, а полюса, направленные в сторону питающей подстанции находились под высоким напряжением. Расстояние между тройками полюсов очень малое. Юра Соколов посмотрел на мои порывы и резко произнёс: "Стой, начальник внизу, Не твоё дело влезать на опору и производить там эту опасную работу, а я сделаю это". На выполнение работы ушло много времени, так как надо было делать всё предельно осторожно вблизи присутствовашего электрического напряжения и не торопиться. Дело было сделано, и мы подали электроэнергию в послок Черничный. Как нам было понимать действия Юры Соколова в данном случае, не знаю. Ведь эта работа была выполнена с вопиющим нарушением всех действовавших правил.
  
  Совхоз "Сигнальный". П.П. Ермаковский, Черничный. 1985г.
   123. НИКОЛАЙ ЗЯБЛЫХ.
  Он работал в нашем цехе водителем спецавтомобиля и машинистом бурокрановых машин БКГМ-63 и БМ-202, установленных на шасси автомобилей ГАЗ-бЗ и ГАЗ-66. Он числился в штате автотракторного участка, но работу выполнял в основном с нами - электромонтёрами по ремонту и обслуживанию низковольтных и высоковольтных линий электропередач. Он был квалифицированным работником и считал себя высоким и знающим специалистом и на этой основе был заносчивым и свысока относился к другим сослуживцам, которые были такими же квалифицированными специалистами, работали не хуже его, и были более дисциплинированными людьми.
  В 1972 году нас, в количестве трёх человек - меня - руководителя участка, бухгалтера - Тромову, водителя авто Зяблых пригласили из цеха исполнять общественную работу - быть контролёрами по торговле и общепиту и назначили быть ими в магазине Љ23 и в столовой Љ9 Качканарского ГОКа. В профкоме комбината нам выписали и вручили соответствующие удостоверения, с которыми мы были уполномочены вести контрольные функции. Мы начали работать. Прошли по магазину и по столовой, посмотрели все их небогатые прилавки и хранилища, увидели своим свежим глазом имеющиеся недостатки. Написали акты о своих проведённых проверках и отдали их в горком компартии города Качканара.
  Николай подумал о том, что имея на руках удостверение контролёра, он может просить и даже требовать в подконтрольных объектах дефицитные товары. С такой целью он пошёл в магазин и стал требовать продать ему - в то время дефицитный товар - водку. Какое-то нестандартное явление. Если все назначенные контролёры, а их много на всём предприятии, пойдут требовать себе дефицитные товары, которых в то время было недостаточно, то тогда в торговле может возникнуть беспорядок и самый настоящий бардак. Ему отказали на том основании, что хотя он и контролёр, но не имеет права единолично требовать продать ему дефицитный товар. Его функции - проводить работу по контролю в составе всей нашей группы и по предварительному плану. В те времена подобные просьбы не считались предосудительными и, по возможности, имели место всегда и повсеместно. После такого демарша Николая нашу группу расформировали.
  Мне в шутку говорил заместитель главного инжёнера комбината по охране труда и безопасности производства Медовщиков: "Ты неправильно делаешь! При любой плановой или неплановой проверке контролируемых объектов бери вместительный баул, ставь его пустым на прилавок, после чего иди по погребам, подвалам, кладовым и проверяй. После обхода твой баул будет наполнен до отказа дефицитным товаром". Он знал, что говорил, так как работал в похожих обстоятельствах много времени. Я старался не заниматься такими погаными делами, считал их противными и недостойными для себя. Ибо в те времена от этого нельзя было разбогатеть.
  Не исключено то, что во многочисленных подобных группах в комбинате, как наша, находились такие же "контролёры", как Николай. И этот организованный контроль тихо - мирно закончился, так как от него было мало толка.
  В совхозе "Сигнальный" отключилась линия электропередачи. Бригада электромонтёров выехала на спецавтомобиле с водителем Н.Зяблых, чтобы выполнить задание и отремонтировать линию, то есть найти места повреждений, устранить их, проверить всю линию и включить её в работу. Бригада где-то бесполезно провела и проездила весь день, заданную работу не пыталась выполнить и не выполнила её, и вечером вернулась домой. Но состояние автомобиля удручающее. Грязная и избитая. Она была только что отремонтирована. Смонтированный новый трос на передней лебёдке разорван на куски разной длины, которые связаны в узлы, при наличии которых лебёдка работать толком не могла. Это говорило о том, что с машиной обошлись грубо, и где-то утопили её.. После такой неработы машина снова потребовала ремонта. И где они были, куда их заносило, в какие топи, выяснить не удалось. Погода была сухой, с проезжей части грунтовой дороги съезжать не было необходимиости, так как вся линия располагалась невдалеке от неё.
  На следующий день бригада в изменённом составе поехала, осмотрела всю линию и обнаружила упавшее дерево на провода. Место сухое, не болотистое. Дерево убрали, линию отремонтировали и подали электроэнергию в совхозные посёлки. Получилось так, что предыдущая бригада линию не смотрела, а ездила куда-то по непроходимым местам. А как же водитель Николай не хотел пожалеть машину, на которой он работал, и обязан был заботиться о сохранности её? Нет, в другой раз он не хотел посадить в кузов машины идущих в дальний путь пешеходов, хотя свободные места на скамьях в кузове были и посадить людей можно было рядом с нашими работниками - линейщиками. Хорошо ли это? В одном случае привести машину в нерабочее состояние, а в других случаях, жалея машину, не посадить и не подвезти пешеходов. Нехорошо.
  
   124. ВИКТОР ЖАКОВ.
  Он работал в качестве руководителя бригады, занимавшейся обслуживанием, ремонтом и содержание в рабочем состоянии высоковольтных линий электропередач нашего горнообогатительного комбината. Он был живой деятельный человек и работник. Бригада занималась заменой непригодных к работе потерявших механическую прочность деревянных деталей опор и ущербных изоляторов, а также регулировкой проводов работающих линий и постройкой небольших отрезков, отпаек линий ко временным и постоянным сооружаемым объектам и другими вспомогательными работами.
  Я пришёл работать в цех и меня определили на участок электроснабжения работать в низковольтных сетях, где я и занимался и приобрёл какой-то опыт. На комбинате потребовалось построить к одному из участков высоковольтную отпайку линии электропередачи для снабжения электроэнергией его. При этом работу надо было выполнить в кратчайший срок, качественно и надёжно. Меня пригласили на помощь к высоковольтникам. А я не мог знать всех тонкостей предстоящей работы и удивился такому непредвиденному для меня заданию, или кому-то понравился? Материалы и и все неоходимые технические средства для выполнения важного задания были выделены незамедлительно. Директор комбината А.Кандель пообещал нам кроме основной зарплаты дать магарыч в виде денежной премии после успешно и качественно проведённой работы и подачи электроэнергии на участок.
  Закопёрщиком у нас был В.Жаков - активный человек, и во время выполнения работы не давал нам лишнего отдыха и перекура, и никакого спуска и торопил с выполнением всех дел. Да и мы старались делать всё побыстрее, и при этом совершали мелкие ошибки, которые исправляли тут же на ходу. Недовольства мы не проявляли, заразившись нужной работой, да и работники того участка смотрели на нас с той надеждой, что мы не подведём и дадим энергию к ним в назначенное время. Но и немаловажно то, что мы жаждали обещанного магарыча, а потому и настроение у нас было хорошее, и работали мы с усердием. За неделю, как и было предусмотрено, мы построили отпайку линии, то есть вырыли котлованы, установили и закрепили в них опоры, смонтировали крючья, изоляторы, провода, сделали все необходимые соединения и качественные контакты, проверили готовность линии и включили её в работу и подали энергию на участок.
  Руководству комбината пришло время выполнить обещание и выдать нам премию. Наш бригадир в конце рабочего дня пошёл по инстанциям со списком работавших в бригаде. Директора на месте не застал, пошёл к заместителю директора, доложил о выполнении работы и подал список страждущих работников. Тот понял, что от него хотят, вопросов задавать не стал и сразу подписал документ о выделении обещанной нам премии. Виктор бегом помчался ко главному бухгалтеру, который зафиксировал и подписал документ. Время подходило к концу рабочего дня, а было это в пятницу, а работа кассы по принятым правилам должна была закрываться за 15 минут до окончания общего рабочего дня. А выписанную нам премию нам желательно получить сейчас, перед выходными днями. "Ребята, бегом в кассу!" крикнул Виктор, и мы стремглав устремились за деньгами. Но кассирша, исполняя дисциплину, намеревалась уже закрыть кассу. Наш бригадир, упревший от бега по этажам и коридорам здания управления комбината, подал список, и мы все горячо попросили выдать нам деньги, а энергия и настойчивость Виктора убедили кассиршу, и она сжалилась над нашими страждущими душами и задержала закрытие кассы на небольшое время и выдала нам то.что было нужно. И мы пошли отмечать предстоящие 2 выходных дня с семьями, друзьями и знакомыми. А сработанная нами линия электропередачи служила долгое время, до тех пор, пока не началась реконструкция объекта. А в то время мы были довольны выполненной нами работой, которую выполнили в быстром темпе. А я так и не узнал о том, почему именно меня пригласили на работу, которую я раньше не выполнял и не знал всех нюансов выполнения её.
  Г.Качканар, КГОК, 1966 г.
  
   125. РОМАНОВ Ю.И. КАБЕЛЬЩИК
  Он работал у нас в качестве электромонтёра по ремонту кабельных линий электропередач в подразделениях Качканарского ГОКа. Поскольку он сам умел работать толково, споро и быстро, и умел организовывать любую работу, то он был назначен руководителем бригады ремонтёров - кабельщиков. Была у него какая-то лихость и безалаберность, ненадлежащая вдумчивость, а иногда отсутствие осторожности. В результате таких и подобных недочётов иногда были случаи некачественного исполнения заданий. Безукоризненная работа не всегда получалась, не обходилось без неприятных и опасных ошибок, которые приводили к "козлам", когда пламя, колебания и схлёстывание проводов, механические напряжения приводили к разрушению электроустановки. Юрий Иванович умел работать, и умел выпить, а в работе иногда бывал бесшабашен.
  Его заметили как хорошего исполнительного человека и приняли в ряды Коммунистической партии. Следует сказать, в качестве статиста, для большего счёта числа членов КПСС. Он не долго удержался там, в партии, так как нарушил трудовую дисциплину, и после долгих и нудных нареканий и назиданий от всех членов бюро парткома и после обсуждения его поступка его исключили из рядов партии. Он как будто не придал этому никакого значения, так как никогда не стремился влезть повыше во власть. Он остался работать на своём месте, поскольку он был специалистом, заработок его остался прежним. И никакого сожаления о происшедшем у него не было - как пришёл в ряды партии так и ушёл оттуда. А что ему давало членство в Компартии? Почти ничего. Можно было ходить на партийные собрания, там даже высказывать свои мысли, свои мнения, которые могли выслушать с нетерпением и прерывать его выступление, что такое никому и никогда не нравилось.
  Как исполнитель он был толковый работник, все дела исполнял споро и быстро. Было много сделано хороших дел, но были и досадные ошибки и промахи, вредные для оборудования, для всех нас, рядом работающих, и для общества. Он работал в загородном коллективном саду Љ6, расположенном на дальней окраине города Качканара в качестве электромонтёра. При монтаже трансформаторной электрической подстанции, служащей для подачи электроэнергии на водокачку 6-го коллективного сада он из-за своей торопливости перепутал концы низковольтных силовых кабелей, и в результате чего при включении их в работу произошло близкое короткое замыкание - незамедлительно явился пресловутый "козёл". Вся питающая система пришла в движение - провода стали схлёстываться, все узлы и детали получили электрическую, механическую и тепловую встряски, после чего электроустановка отключилась с шумом и треском.
  "Ты понимаешь, что мог наделать и одним неверным движением вывести из работы главные узлы оборудования и трансформатора, которые практически невозможно восстановить никаким ремонтом, а только лишь заменить их. При ближнем "козле" во всех активных частях, в которых проходит огромный ток, возникают большие механические силы, под действием которых могут схлопываться и разрываться витки электрических обмоток, а также стальные пластины магнитопроводов, и все детали и узлы сорваться с мест крепления и разрушиться в доли секунды. А минеральное масло может возгореться от высокой температуры, возникающей от тока короткого замыкания. Грубо говоря, может произойти взрыв. Потому надо быть очень осторожным при выполнении работ на электрическом оборудовании". Всё это я высказал ему с неудовольствием и беззлобно продолжал: "Ты куда торопишься? На тот свет? Успеешь! У тебя времени достаточно для того, чтобы определить, как правильно выполнить задание. Тебя в данном месте и в данное время никто не торопит, и над тобой не стоит толпа высокопоставленных зевак - наблюдателей, которые могут постоянно и грозно напоминать, чтобы ты двигал быстрее руками и ногами. И запомни: "Спешка нужна при ловле блох и в быстром, мимолётном, стремительном, яростном, молниеносном сексе с чужой бабой".
  Он без всякого удовольствия выслушал мои длинные тирады и пообещал в дальнейшем не допускать подобных ошибок и промахов. Хотя надо сказать, он и в дальнейшем торопился выполнять сложные работы, то есть не всегда выполнял свои обещания, неоднажды нарушал технологию обслуживания и ремонта оборудования и попадал впросак, а вместе с ним и мы туда же, так как за его торопливостью не всегда удавалось проследить. И что с ним делать? "Отпаздировал бы я тебя хорошенько и даже бы кнутом с наконечником, если бы имел право на это".
  В семье его ценили, уважали и любили и поддерживали как толкового хозяина и работника, так как он выполнял все домашние работы быстро, толково, и мог содержать семью если не в изысканных, то уж не в спартанских условиях. Богатства большого в те времена ни у кого не было, так как Советская власть и Коммунистическая партия не допускали того, чтобы работающий человек имел что-то лишнее - имущество, продовольствие, не говоря о предметах роскоши. А для недопущения такого явления во всей стране были изобретены учёт, контроль, проверка и слежка всех над всеми членами общества.
  Верхом совершенства во владении имуществом в те времена были квартира, машина, дублёнка.
  Юрий Иванович любил хорошо покушать и тем самым непроизвольно поддерживал своё здоровье на должном уровне. И, приходя в столовую, обязательно заказывал калорийное питание - "два мяса" и другие калорийные блюда. А не так, как наш тракторист Сережа из Варнавино,который потреблял в основном овощные блюда.
  Скончался Юрий Иванович, по-моему, нелепо. Он, будучи в нетрезвом состоянии, сделал замечание хулиганам за их противоправные действия, а они в ответ зверски избили его. После чего он болел, лечился, и скончался в нестарческом возрасте.
  Для того, чтобы проводить Юрия в последний путь, семья пригласила церковных служителей .чтобы исполнить погребальный обряд - прочесть молитвы, провести отпевание умершего. Но почему-то у пришедших служителей церкви ничего, кроме свечек, не было. Пришлось найти среди семейной литературы Псалтирь, пользуясь которым они исполнили то, что необходимо. Так мы похоронили Юрия Ивановича.
  А.П.Гонцов. 2014г.
  Г.Качканар. 1970-1997г.г.
  
   126. ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ.
  Он работал в качестве бригадира электромонтёров по обслуживанию, ремонту, реконструкции и содержанию в постоянном рабочем состоянии воздушных высоковольтных линий электропередач Качканарского ГОКа. Назвать его работу полностью хорошей и идеальной во всё время нельзя. Были под его руководством толково и качественно выполненные работы по электроснабжению объектов. Были и досадные, необъяснимые, нелепые ошибки, недоразумения, недоработки, особенно при спешке,последствия которых надо было исправлять силами и средствами, превосходящими первоначально выполненную некачественно работу.
  Отключилась линия электропередачи 6 киловольт на участке от подстанции "Ис" до посёлка Черничный длиной 30 километров. Бригада поехала с целью осмотреть, проверить состояние линии, подключённых к ней трансформаторных подстанций и других потребителей, устранить все выявленные неисправности и включить в работу всё электрооборудование. Бригада задание не выполнила и вернулась на повреждённой машине, которой сразу же потребовался капитальный ремонт и замена нового, изорванного в клочья троса на лебёдке. Погода была сухая. Линия расположена вблизи автомобильной дороги, кое-где проходит по болотистым местам. В топкие места заезжать на автомобиле не было нужды. И что же делала бригада под руководством Владимира Ивановича? Объяснений и ответа нет. Молчок. Глухо как в танке. Если застряли на трассе, так объясните толком причину этого для того, чтобы избегать подобных ситуаций в дальнейшем. На следующий день поехала другая бригада, осмотрела всю линию и все электроустановки и нашла причину отказа работы линии - во время порыва сильного ветра дерево упало на провода и замкнуло их. Место гористое, сухое. Люди быстро срубили дерево, распутали и отрегулировали провода, после чего линия была включена в работу. А предыдущим днём другие люди могли заниматься неизвестно какими сторонними делами, но только не делом.
  Цеху требовались деревянные стойки опор. Комбинат приобрёл их у местного лесничества, которое занималось также и заготовкой древесины. Деревянные опоры нужно вывозить, и мы заказали технику - автомобиль - лесовоз и автокран. Бригаде мы выдали задание поехать на склад древесины, расположенный у лесовозной дороги, погрузить деревянные опоры и привезти их в наш цех. Бригада в составе 4-х человек задание не выполнила и обосновала это тем, что опоры в штабеле были расположены в нижнем ряду под слоями строевого леса, и взять их без дополнительного долгого и утомительного труда невозможно. Пусть так. Но машинисты лесовоза и крана настаивали на том, чтобы погрузить строевой лес, расположенный наверху штабеля и привезти его в деревоперерабатывающий цех. Люди резонно доказывали то, что негоже гонять большегрузную технику напрасно за десятки километров. Работа по погрузке как опор так и строевого леса однотипная, разницы в соблюдении охраны труда нет, и можно грузить строевой лес вместо деревянных опор. Бригадир, как старший в бригаде отказался выполнить такую работу, мотивируя тем, что задание было только то, чтобы грузить опоры. Плохо. Но бригадир на то он и есть бригадир, который должен был решить вопрос положительно и погрузить и привезти строевой лес на комбинат. За невыполнение работы получили каждый соответствующую зарплату. Какая-то безответственность. Моя ошибка в том, что я не побывал на месте работ, и не считаю, что это надо было делать в данном конкретном случае.
  В результате такой неработы и бесполезного гонения тяжёлых машин на расстояние в десятки километров главный инженер Качканарского ГОКа издал распоряжение о недопустимости бесполезного использования крупной техники. Отвечал за эту неработу мой руководитель - начальник цеха Волынкин В.И. Нам неоднократно приходилось обещаться в управление комбината, чтобы нам выделили большегрузную транспортную, грузоподъёмную и землеройную технику, без которых мы не могли толком содержать в постоянной работе наши, расположенные на десятках километров линии и электроустановки. И после такого (пусть единичного) случая люди смотрели на нас с неодобрением,неохотно шли навстречу, и упрекали в том, что мы не привезли так необходимый строевой лес. Отвечать нечего, и в таком случае стоишь как истукан передо всеми. В последующем был вывезен сначала строевой лес, а после него и мы вывезли свои опоры.
  Мы реконструировали резервную линию электропередачи из города до Верхневыйской водной насосной станции. Работа - постепенный демонтаж устаревшей линии, и сразу вслед за этим мы устанавливали новые железобетонные опоры и монтировали провода. Работа диктовалась тем, чтобы на время перерывов резервная линия включалась в работу. Котлованы вырывались с помощью экскаватора, и после установки опор засыпались и крепились грунтом также с помощью смонтированного на тракторе "Беларусь" бульдозера. Окончание работ пришлось делать глубокой осенью и в начале зимы. Начались снегопады. В таких условиях опоры засыпали и крепили грунтом вперемёжку со снегом, и при этом надо было чётко контролировать всю работу, чего делалось явно недостаточно. В результате таяния прослоек снега в местах крепления опор, они кренились, бывало и падение их. Небрежная работа выходила наружу и заставляла нас тратить большие силы на исправление промахов.
  Перед самым новым годом директор комбината Власихин В.В.приказал построить отпайку линии электропередачи напряжением в 6 киловольт к месту строительства пульпонасосной стации третьего подъёма. Работа диктовалась тем, что строители решили работать в праздничные новогодние дни, для чего им требовалось подать электроэнергию. Соседний цех хвостового хозяйства должен был с утра выставить подопорники и деревянные стойки. А наша задача - смонтировать на установленных опорах провода, выполнить все соединения, сделать качественные контакты и включить линию в работу и подать напряжение на стройку.
  Пока работники хвостового хозяйства комбината устанавливали опоры и, чтобы не терять время, мы с бригадой решили поехать в самую ближайшую столовую в городе и пообедать там. Наш Вова зауросил, заупрямился, мотивируя это тем, что он не хочет обедать в предложенной бригадой столовой, и вроде бы ему не нравятся приготовляемые там обеды, а потому ему захотелось покушать в другом месте. Вся бригада не согласилась с ним, и он ушёл восвояси в другом направлении, пообещав побыстрее вернуться, и предупредил нас, чтобы его подождали после обеда. Что он хотел показать нам своими такими действиями, не согласованными с бригадой. Может хотел показать то, что он тут хозяин, а остальные - рабы. Ожидали мы его долго, ибо без него, как производителя работ нельзя в соответствии с правилами охраны труда выполнять какие - либо работы в электроустановках, да ещё на высоте. Бригада в составе электромонтёров - высоковольтников Баканова И.П., Саранина Г.И., Сизова В.А., Соколова Ю.Я, водителя спецавтомобиля Ахметгалеева А.А. решительно настояла на том, чтобы мы поехали быстрее и начали монтировать провода линии. Возгласы: "Зачем его ждать? Мы без него управимся с делами, и пошёл он вон!"
  И при этом следовали матюки и непечатные слова. Я согласился с ними, и мы поехали работать. Все понимали то, что световой день очень короткий, и работу следовало выполнить до наступления тёмного времени. Задание выполняли быстро, споро, не отвлекаясь на сторонние и мелкие дела. Вова сообщил в цех о том, что его оставили одного, к нему приехал начальник цеха, и они вдвоём приехали к нам на место работ, и обнаружили нарушение организационных правил охраны труда, но увидев то, что бригада работает слаженно и в быстром темпе, они промолчали. Им нечего было сказать. Работу мы закончили до наступления темноты, и электроэнергия была подана на стройку.
  При работе всегда надо помнить, что любая оплошность, недоработка, ошибка подчинённого работника является результатом недостаточной подготовки рабочего места и производства работ, а также ненадлежащего руководства. Причины таких пробелов, промахов во многих случаях были спешка и незнание незнакомых условий работы. А бригадиру нашему, как будто всё сходило с рук, и мне не раз говорили о том, что он есть протеже моего руководителя, а потому не надо рыпаться делать ему замечания о недостаточной организации работы в бригаде. А работники бригады, видя его негативное отношение к организации работ, относились к нему не совсем почтительно, за глаза называя его полупрезрительно "Вова". Были у нас с ним и другие трения, без которых на производстве нельзя обойтись.
  При нежелании выполнить какую-либо работу, он любыми путями не хотел её делать, особенно подсобную или вспомогательную, но необходимую. Так он уросил иногда, тогда, когда ему что-то не нравилось.
  Он ушёл от нас, скончался в нестарческом возрасте, даже не доработав положенное время до заслуженного отдыха и до пенсионного возраста, хотя, казалось нам,что он не болел, не мог иссякнуть на работе.
  Качканарский ГОК. 1970-1993г.
   127.РАБОТА НИКУДА НЕ УЙДЕТ,ЗАТО МЫ УЙДЕМ
  Начальник участка Кузнецов И.Ф. дал мне задание начать капитальный ремонт и реконструкцию низковольтной линии электропередач на третьем микрорайоне города Качканара. В помощь ко мне прислали электромонтеров - линейщиков - высоковольтников из другого участка, которые были пока свободны от своих дел и мобилизованы на помощь нам, занимающимися непосредственным электроснабжением города Качканара. Эти люди считали себя асами и хорошо знали, как нужно выполнять предстоящую работу. Они пришли, иронически посмеиваясь, с превосходством и брезгливостью поглядывая на разложенные вдоль трассы деревянные стойки, железобетонные пасынки, и на необходимость выполнения задания, недостойного их квалификации и их высокого тарифного разряда.
  Нужно было связывать стальной проволокой опоры из предварительно подготовленных и затёсанных деревянных стоек и железобетонных пасынков. Я всегда думал то, что любое дело пусть и нелюбимое, которое требуется для общества, надо обязательно выполнять, пусть без энтузиазма, с неохотой, и со всегда присутствующей ленью. Наши помощники с недовольством приступили к работе, связали и подготовили к установке две опоры, на что потребовался один час рабочего времени, встали, бросили всё и спокойно ушли.
  Пришёл главный инженер цеха Волынкин В.И. увидел мою одинокую фигуру, машущую топором, чтобы затесать деревянную стойку и спросил: "Где остальные члены бригады?" Я ничего не мог ответить ему, так как не знал, куда и на какое время они ушли ( не хватало ещё того, чтобы они, "высшие существа", докладывали мне, куда они пойдут). Руководитель повернулся и ушёл. Пришлые работники не появились и не работали весь оставшийся рабочий день. Где они были и что они делали, никто не знал. А отсутствие на рабочем месте долгое время в течение рабочего дня являлось фактически прогулом - грубым нарушением трудового законодательства, за что были предусмотрены соответствующие меры воздействия на нарушителей и примерные наказания их. И вместо наказания неработающие работники получили за непроработанный полностью рабочий день полновесную зарплату сполна, согласно их высоким тарифным разрядам. Казалось, в то время, при советской власти можно было и не работать, или работать спустя рукава, или ничего не делать, а зарплату получать сполна, пусть и небольшую.
  Такие помощники не только нам, но и никому были не нужны, хотя и были чванливы, хвастливы, и думали то, что они могут сделать всё, и держали себя на расстоянии от других, которых считали людьми низшего сорта. И это вне зависимости от качества выполненной ими самими работы, которая была иногда сделана халатно.
  Работу по ремонту и реконструкции всех низковольтных линий электропередач в городе Качканаре надо было продолжать, потому что одностоечные деревянные опоры линий электропередач прогнили насквозь в местах соприкосновений с поверхностью земли, потеряли механическую прочность, опасно накренивались и поддерживались только с помощью отходящих к потребителям проводов.
  Материалов, особенно древесины, всегда недоставало, чтобы как-то компенсировать недостаток деревянных стоек, мы стали смотреть точнее и внимательнее на древесину стоек и их пороки. Деревянные стойки и детали теряют свои механические свойства по разному при одних и таких же погоде - температуре, ветре, осадках. Изготовленные детали из лиственницы и сосны служат дольше, чем изготовленные из еловых и пихтовых деревьев. Деревянные стойки и детали , изготовленные из прикомлевых частей, служат дольше, чем изготовленные из вершинных частей дерева. Деревянные детали опор, изготовленные из древесины зимней рубки служат дольше, чем из древесины летней заготовки. О механических и физических свойствах древесины и её пороках я знал во время моей работы в качестве бракёра в 1956-1957 годах на реке Каме.
  Мы стали определять качество и способность к дальнейшей работе стоек и деталей опор, выбраковывать слабые, и оставлять здоровые, без пороков бывшие в работе стойки в работе. Только укрепляли их железобетонными приставками, врытыми в землю. Тем самым мы экономили материалы, время и рабочую силу при ремонте и реконструкции низковольтных линий электропередач во всём городе Качканаре и в посёлках Именновском и Валериановске.
  Были и нехорошие наши дела при ремонтах линий. При бурении очередного котлована под установку опоры мы напоролись на кабель междугородной связи проложенного на улице Крылова на З-м микрорайоне, повредили его и прекратили свои работы. Руководитель наш - начальник участка Кузнецов И.Ф., то ли не знал место расположения этого подземного кабеля, то ли забыл согласовать наши подземные работы с заинтересованными организациями. Какова была материальная потеря от нарушенного кабеля и от нарушенной связи, мы не знали. Отдувался и отвечал за сделанную оплошность наш руководитель участка.. Незамедлительно прибыли связисты и довольно быстро исправили кабель связи и включили его в работу. Мы сделали всю работу и закончили капитальный ремонт и реконструкцию низковольтной линии на улице им. Крылова. А именно установили все деревянные опоры на железобетонных приставках, как более долговечных, заменили часть проводов, изоляторов, крючьев, непригодных светильников. И демонтировали старые опоры и опоры, установленные ранее внутри огородов. Линию визуально осмотрели, проверили пригодность её своими приборами и включили в работу.
  В дальнейшем мы такие работы проводили постоянно по всему городу Качканару, потому, что такая работа нужна и мы были довольны проведёнными успешно делами и конечными результатами.
  Г.Качканар.З-ий микоррайон. 1968г.
   128. ТРОЛЛЕЙБУС
  В нашем городе Качканаре властями было решено построить троллейбусную линию и пустить машины для перевозки людей по путям, на которых наиболее интенсивное движение, и где большой поток людей, идущих и едущих из города на работу на промышленные предприятия, цеха, производства и возвращающихся обратно домой с работы, а также для передвижения людей внутри города.
  Задумано хорошее дело, и в сравнительно недогий срок линия была запроектирована, и началась наша стройка силами трудящихся комбината. Качканарским горнообогатительным комбинатом были изготовлены и приобретены материалы - железобетонные фундаменты, металлические и центрифугированные опоры, провода фасонные троллейные для контактной сети, провода и светильники со ртутными лампами для освещения дороги и другие вспомогательные и крепёжные материалы, а также машины - троллейбусы и электротехническое оборудование для электроснабжения всей электросети.
  Строительство линии началось с земляных работ - копки котлованов для установки фундаментов и опор и закрепления их в грунте. Такую работу проводили работники всех цехов комбината. Земляные работы - это тяжёлый вид работы и, хотя для этого выделялась мощная техника, но немало приходилось затрачивать ручного труда. И люди, несмотря на нелёгкие условия труда, работали в тех условиях если без энтузиазма, то уж довольно споро и производительно. Не было толкучки, неразберихи, бессмысленной потери времени, как это зачастую случалось при строительстве некоторых жилых и производственных объектов, особенно тогда, когда давались ненужные и бестолковые команды для исполнений недостижимой цели.
  Каждому цеху, участку, работнику выдавались конкретные задания, и все знали свои дела и старались выполнять их, по возможности, в течение меньшего времени и понадёжнее. Большую трудность для нас представляла разработка мёрзлого грунта под котлованы, который иногда не могли взять экскаваторы и бурильно - крановые машины особенно там, где грунт обводнён и замёрз, как скала.
  А машин для разбивки, резки и рыхления такого грунта у нас не было. В таких случаях приходилось отогревать замёрзшую землю с помощью костров, в которые бросали всякий горючий материал - отходы от лесопиления, отработанные покрышки колёс автомобилей. Работа малопроизводительная, хотя мы и покрывали свои костры металлическими листами, но тепло уносилось вверх по законам физики, а для отогрева дна котлована тепла оставалось очень мало, и разогрев котлована проводился не так скоро, как нам хотелось. Фундаменты и опоры после всех трудностей устанавливали на место и закрепляли их тоже с помощью мёрзлого грунта, что было тоже не очень хорошо, так как при повышении температуры такой разрыхлённый нашими руками грунт оседал, уплотнялся, и после этого в летнее время надо было такой грунт уплотнять, чтобы опоры не падали.
  После окончания земляных работ и установки фундаментов и опор были смонтированы контактные и осветительные провода и светильники. Но не бывает, видимо, без ошибок. В местах соединений контактных проводов были неверно установлены соединители. Работу по проверке линии пришлось временно остановить и сделать перемонтаж всех неправильно поставленных соединителей. Для электроснабжения всей контактной сети были временно приспособлены помещения в зданиях хлебозавода, аглофабрики и в городской больнице, и в которых смонтировали необходимое преобразовательное электротехническое оборудование.
  После проверки оборудования, электросети и устранения недоделок линию включили и троллейбусы пошли курсировать по городу и на промышленных площадках предприятий. Люди были удовлетворены работой этих троллейбусов. К сожалению, не было хорошей ремонтной базы и достаточно обслуживающего персонала, и построенная в 1972 году желаемая людьми троллейбусная линия через несколько лет перестала работать, хотя это экологически чистый транспорт, при работе которого нет вредных выхлопных газов.
  От всей линии остались металлические и железобетонные опоры со смонтированными проводами и светильниками и сейчас служат для освещения той части улиц, по которым 40 лет назад возили нас троллейбусы,
  Г. Качканар, 1971 -1975г.
   129. СНЫ КАК НАЯВУ.
  Нам необходимо отремонтировать воздушную линию электропередач. Снимаем и демонтируем провода со старых деревянных, прогнивших, потерявших механическую прочность и неработоспособных опор, и демонтируем их. Вместо них устанавливаем новые, прочные опоры. Отбраковываем непригодные к работе изоляторы, крючья и часть проводов и заменяем их и тоже заменяем их новыми. У нас для исполнения работы имеются инструмент, вспомогательные и защитные приспособления и машины - грузовой автомобиль с крытой будкой и небольшой металлической печкой - "буржуйкой", бурокрановая машина на базе трактора "Беларусь", автокран, телевышка ВИ - 23.
  Я отлучился на какое-то время по производственной необходимости на другой участок работы, а потом возвратился обратно. Вижу - на рабочем месте присутствует только один бригадир, работа остановлена, техника простаивает, а члены бригады куда- то запропастились. Куда? "Да квасят вон там в дальнем частном гараже". Иду туда. А там вся наша ремонтная бригада расположилась вокруг банки с "кислухой", и с удовольствием поглощают это питьё. Я невежливо обращаюсь к ним и говорю: "Ребята, в рабочее время заниматься спиртосодержащим пойлом нельзя, ибо это нарушение трудовой дисциплины. Работа не выполняется, ничего не делается, техника простаивает, а вы занялись тут этим пойлом, как будто так и должно быть. Идите и занимайтесь делом". А они в ответ гонят какую-то ахинею и говорят: "Да вот, мы решили отлучиться ненадолго и расслабиться. И как в насмешку - и вот мы допьём, начальник, остатки содержимого этой банки, а потом обязательно выполним всю запланированную работу быстро и качественно". Я не доверяю их словам и обещаниям, так как раньше подобные случаи были, а запланированная работа выполнялась медленно и некачественно, хорошо получалось не всегда. Быстро хватаю банку с остатками спиртосодержащего пойла ... и просыпаюсь с поднятыми руками.
  Мы восстанавливаем линию электропередачи в половодье в пойме реки. Ранее вода поднялась и наделала много повреждений на трассе линии. Опоры не упали ещё, но сильно накренились и при дальнейшем подъёме воды могут упасть. Линия построена и проходит сбоку каменисто - земляной дамбы. Наша задача - не допустить падения опор, поправить накренившиеся опоры и закрепить надёжно их. Хотя мы предпринимаем что-то для исправления всей линии, чтобы она стояла и работала, но наших усилий недостаточно. Вода поднимается всё выше и выше, сметая на нет все наши усилия. Вода заливает не только опоры, а даже поднимается на саму дамбу. Если она зальёт дамбу, то в таком случае мы будем неспособны проехать на машине и тогда ни о каком ремонте не может быть и речи и мы не сохраним в работоспособном состоянии линию. А вода поднимается всё выше и выше. Мы беспомощны перед наступающей стихией. Я просыпаюсь в поту. Сновидение как будто медленно но проходит, и я не верю ещё тому, что это был только сон, но окончательно понимаю, что это сон и успокаиваюсь.
  Сны мои хорошие, нехорошие, и плохие, они мне напоминают о всех прошедших делах, о неурядицах, коллизиях, недоразумениях. Сны почти точно повторяют мои действия, происходившие наяву. После дневной работы я задержался в своей конторке и заканчивал бумажные дела, дописывал документы, которые не успел сделать за прошедший рабочий день, и такую работу нельзя оставлять на следующий день - "на завтра". Работный люд ушёл домой отдыхать. Телефонный звонок оторвал меня от бумажных дел. Энергодиспетчер комбината тревожным голосом сообщала о том, что отказала в работе одна из линий электропередач, по которой подаётся энергия на Главный карьер. Её надо проверить, осмотреть, отремонтировать и включить в работу. Делать это надо спешно, так как прекратилась добыча руды на одном из участков. Для чего надо собрать ушедших только что с работы специалистов, и я называю энергодиспечеру работников, которых надо собрать. Этим делом занимается дежурная бригада, которая незамедлительно поехала по адресам, а сам пошёл домой съесть кусок хлеба и выпить стакан чая, ибо неизвестно сколько придётся пробыть на работе, пока не найдём неисправность, не отремонтируем линию.
  Пришёл домой и увидел то, что наши работники - ремонтёры воздушных и кабельных линий уселись вокруг стола в комнате и с удовольствием потребляют настойку, которой угощает их жена Нина, разговаривают, весело улыбаются и с какой-то радостью встречают меня. Ах, я вам сейчас такую радость доставлю, что вы забудете об улыбках и говорю: "Как хорошо ребята, что вы собрались здесь, а то дежурная машина пошла за вами по адресам собрать вас и привезти на работу, и сообщаю им о . предстоящей вечерней и может даже ночной работе, чтобы восстановить отказавшую в работе линию электропередачи. Сейчас поездка дежурной бригады не нужна". Встанем и всей гурьбой отправимся в цех. Возьмём материалы, инструмент, вспомогательные и защитные средства и поедем работать. После чего подхожу к телефону, чтобы сообщить энергодиспетчеру о ненужности поездки дежурной бригады по городу, резко хватаю и поднимаю трубку аппарата ... и просыпаюсь с поднятой рукой. Жена Нина проснулась от моего неспокойного движения и недовольно промолвила: "Чего дёргаешься? Тебя никто не бьёт, не кусает, а потому будь спокоен!"
  Г. Качканар, 1995 г.
  Г.Качканар. 2014 г.
   130. ПОЛИТИНФОРМАТОР.
  Волею наших местных партийных властей назначен быть политинформатором у себя на участке, так как был тут руководителем. Моя задача заключалась в том, чтобы проводить идейно - воспитательную работу среди своих рабочих. Это нужно было как для выполнения производственных функций, так и для занятий техническим и художественным творчеством и для активного участия в управлении общественными делами. Проще говоря, всё это для того, чтобы люди повышали свою грамотность и образование.
   Мы собирались утром в красном уголке один раз в неделю, обычно в понедельник, после того, как пришли на работу. Я что-то предварительно выбирал из сообщённого материала в печати, по радио, по телевизору, в которых, как правило, преподносились выспренные высказывания о нашей хорошей жизни и о задачах, которые ещё следует решить в будущем и безапелляционные утверждения о том, что мы обязательно построим так называемый коммунизм, о котором толком никто не знал.
  Обязательное упоминание в таком деле о роли Коммунистической партии СССР и то, что она правильно и неуклонно и без ошибок ведёт наш народ к светлому будущему - к коммунизму. Обо всём этом я довожу до сведения моих слушателей - подчинённых мне по производственной работе людей.
  Я понимал то, что с людьми надо говорить не только о производственных делах, но и сообщать им все необходимые сведения, в том числе и хорошие и негативные о делах и происшествиях, происходящих в нашей стране и за рубежом. О негативных сведениях не принято было говорить, а говорить только то, что у нас в стране всё нормально, а плохого не может и не должно быть. Это была неправда, отрицательные явления - техногенные и природные были и будут всегда. Люди стали относиться с недоверием к таким выборочным только приятным сообщениям и постоянной какофонии повторения одного и того же, того, что мы живём морально и материально хорошо. Это не соответствовало действительности и люди прекрасно понимали это, и слушали только потому, что надо было исполнять существующие порядок и дисциплину. Это надоедало одно и тоже толмить, набивало оскомину и настоятельно требовалось менять тему наших разговоров и информации. И мы начали говорить больше о наших насущных житейских делах, задачах, проблемах, возникающих трудностях, которые надо было решать и устранять трудности в нашей работе и в жизни. Тем более, что наши слушатели ставили не очень приятные для коммунистических властей вопросы.О недостатках продовольственных и промышленных товаров, выпускаемых промышленностью и поступающих в торговлю и когда их было совершенно недостаточно как отечественных, так и зарубежных. Промышленные товары, выпускаемые в нашей стране были некачественными - штаны и рубахи, изготовленные на предприятиях СССР сминались, быстро рвались по швам после недолгой носки, некачественно изготовленная обувь - сапоги, ботинки, туфпи не выдерживали никакого срока носки, указанного в сертификатах и рвались после короткого использовании их на работе, и в домашних условиях, а подошвы, изготовленные из некачественного материала отрывались, рвались, лопались на морозе в зимнюю пору.
  Некачественные промышленные товары выпускались потому, что правящие власти мало обращали внимания на лёгкую промышленность - на так называемые предприятия группы "Б", на развитие и содержание которых выделялись средства из государственного бюджета по "остаточному принципу", после того, как были выделены средства для развития и содержания предприятий тяжёлой промышленности группы "А" и военно - промышленного комплекса.
  Информация велась в рабочее время. За этим делом следили партийные работники и они не допускали срыва политинформаций. Это неудобно и нехорошо для призводственных дел. Мне, как руководителю участка нужно с утра организовать и определить плановые и неплановые работы, которые необходимо выполнить в течение предстоящего рабочего дня. А читаю политинформацию утром, а у самого проклятые мысли лезут в голову, как всё-таки организовать работу и согласовать наши дела с другими заинтересованными цехами и организациями горнообогатительного комбината и города Качканара и пригородных посёлков. И мы в это время разглагольствуем о политической жизни в стране и за рубежом целый час. Время уходило и становилось трудно решить какой-либо маломальский вопрос, если такой связан с какой-нибудь сторонней организацией.
  Отвечать на поставленные вопросы слушателей было трудно и даже нечего. А раз так, то и наши все разговоры превращались в пустую говорильню, и мало кто серьёзно верил нашей пропаганде и ей. И нам волей-неволей пришлось говорить больше о недостатках, о плохой, никудышной организации труда, о природных и техногенных авариях и катастрофах в своей стране и за рубежом, и как их устранять.
  Говорили о засухах на полях, о потерях урожая в сельском хозяйстве, о низком качестве изготовляемого оборудования, машин, инструмента. Люди понимали все эти негативные явления лучше, чем выспренную какофонию о будущей хорошей материальной жизни и якобы ко всеобщему стремлению быстрее построить коммунизм. Это не соответствовало действительности. Материальное положение многих людей было нелёгким, так как рабочие люди жили от зарплаты до аванса, от аванса до зарплаты, старались тянуть свои куцие средства, которых вечно не хватало, чтобы нормально просуществовать, а если средств не хватало, то люди шли к соседям, друзьям занять денег для прожития до получки. Тем и спасались. Чтобы получить сносное жильё, место в детском саду или в яслях, нужно было ждать долгое время, и ютиться в тесных каморках целыми семьями.
  Приезжие и доморощенные партийные деятели постоянно внушали нам то, что советские люди беспредельно любят свою Родину - СССР. И то, что у нас построен развитой социализм и осуществляется строительство коммунизма. И то, что вроде существует мощное содружество социалистических государств и мировая система социализма. Так ли это? Мы знали то, что было неоднократное военное вмешательство нашей страны во внутренние дела ГДР, ВНР, ЧССР, и Польши. А зарубежная буржуазия вроде бы изощряется в лживой, злобной антисоветской пропаганде.
  Нам постоянно сообщали о том, что СССР поддерживал и поддерживает революционное движение патриотических сил стран Азии, Латинской Америки, Африки. СССР приветствовал среди прочих и победу правого дела патриотов Камбоджи. А в ней было уничтожено свыше Зх миллионов мирных граждан из 8-ми миллионов населения Камбоджи. Там люди разделялись на 3 класса и изгонялись из городов в сельские районы. Это разве хорошо? И как нам было верить такому сообщению и распространять эти сведения среди наших людей?
  В 1976 Компартией СССР принята Комплексная программа развития Нечерноземной зоны России. Раньше эту зону благополучно разрушали по чьей-то непродуманной идее, а теперь об утраченных хозяйствах и деревнях в этой зоне нельзя говорить и всё это старательно замалчивалось, особенно об утратах в сельском хозяйстве. Получалась как бы какая-то игра с сельским хозяйством со стороны правителей, которые работали по принципу: "Что захочу, то и ворочу", не особо советуясь с народом.
  24 съезд КПСС, состоявшийся в 1971 году, выдвинул задачу превратить город Москву в образцовый коммунистический город. Призыв партии нашёл горячий отклик у трудящихся столицы. Ещё бы нет! А как объяснить людям это явление? При сообщении об этом у моих слушателей возникли крамольные вопросы. На какие шиши будут это делать? И что это значит?. Собрать материальные средства со всей не слишком богатой страны и использовать их для достижения поставленной утопической цели построения коммунизма в отдельно взятом городе?. Совершенно несправедливо то, что из небогатой страны правительство будет забирать средства для обогащения столичного города, и при этом обеднять остальное население страны. На такую несправедливость не было никакого ответа. А в действительности люди в столице жили кучеряво, имели больше товаров и услуг, чем жители провинциальных городов и селений. По приказам правительства в Москву везли товары и средства по потребности, невзирая на недостаток их во всей стране. Это вопиющая несправедливость по отношению ко всему другому народу страны! И такое надо было рассказывать людям и оправдывать действия коммунистических властей? И распространять и пропагандировать и доказывать то, что это благо для всего народа. Чушь. Зачем же так? И это развитой социализм? Да, мы знали то, что в Кремле наши правители жили так же как при придуманном коммунизме по принципу: "От каждого по способностям, каждому по потребностям". Лафа. И всё это за счёт всего народа. Можно было и не работать. .....
  1982г. Мы едем в автобусе по территории Украины. Отановились перед переездом через железную дорогу в городе Пятихатки, чтобы пропустить поезд с 60 рефрижератоми со скоропортящимся грузом. Пожилой украинец с нескрываемой злобой промолвил: "У, проклятым москалям опять повезли мясо". Если бы этого продукта было достаточно там, где этот дед жил, то наверняка у него не было бы такой неуёмной ненависти. А из ближайших селений в Москву ехали люди за мясными и молочными продуктами на так прозванных "колбасных поездах". Обогащение высокопоставленных столичных деятелей - "небожителей" началось с самого начала захвата власти большевиками.
  Большевики захватили власть, и не осталось сил для того, чтобы противодействовать их поганым и нехорошим делам.
  Полстраны - всевозможные контролёры - государственные и общественные - надсмотрщики, надзиратели, смотрители, конвойники, этапники, охранники, указчики, приказчики, учётчики, нормировщики. Все они имели задание контролировать работу, жизнь и существование работников - рабов и их семей, которые производили хлеб, лес, металл, цемент, бетон, добывали руду и природные строительные материалы - песок, гравий, глину, камень, добывали уголь, торф, нефть, горючие сланцы. Они строили в первую очередь предприятия тяжёлой промышленности, а во вторую очередь строили жильё для себя и объекты социально - культурного назначенич и предприятия лёгкой промышленности.
  Ежегодно, в весеннюю пору во всех средствах массовой информации публиковались отчёты о громадном количестве произведённой продукции в стране, в том числе и товаров народного потребления - о миллионах тонн продовольствия, миллиардах пар всевозможной обуви и миллиардах метров и квадратных метров всевозможных тканей и несметном количестве других промышленных и продовольственных товаров. Казалось то, что при таком изобилии произведённых товаров можно было обеспечить весь советский народ всеми благами полностью и даже с излишком. А мы в ту пору во всё свободное время стояли в почти бесконечных во времени и в пространстве очередях, чтобы купить для себя продовольственные и качественные промышленные товары, которые привозили нечасто и в недостаточном количестве, чтобы удовлетворить нас всех страждущих и нуждающихся в качественном питании и в промышленных изделиях, качество которых было зачастую никудышным.
  И все те люди, у которых была возможность побывать за границей, стремились туда выехать с целью приобрести там качественные промышленные товары - одежду, бельё, обувь, предметы хозяйственного быта, медикаменты. Это потому, что у нас внутри страны качественные товары изготовлять не умели и не могли, так как производством товаров для населения страны правящие власти занимались недостаточно, и не готовили для такого производства достаточное количество специалистов. Для воинов, служащих в Советской армии нашли способ изготовлять каачественные одежду и обувь, а для простого населения такие же товары изготовлялись хуже, и которые служили недолго и изнашивались быстро. Что стоило подбивать подошвы гражданских кирзовых сапогов с помощью медных шпилек, так же как и в армии, а не подбивать их с помощью стальных шпилек, которые быстро ржавели и подошвы отлетали напрочь в считанные дни при работе в сырых местах.
  Трудно было объяснять нашим слушателям все существовавшие нестыковки между официальной пропагандой и существующей действительностью. А наши наставники, приезжающие к нам из больших гордов направляли наши информации так, чтобы мобилизовывать и заставлять людей работать во имя неизвестного никому коммунизма не покладая рук, не разгибая спины, не поднимаясь с колен, не выпрямляя головы, без всякого отдыха для тела и для мозгов.
  1-я Советская Конституция определяла: "Вся власть в РСФСР принадлежит всему рабочему населению страны, объединённому в городских и сельских Советах. На деле эта власть - сменяющие друг друга лидеры и диктаторы, стоящие во главе коммунистической партии, которая контролировала всё и вся, в том числе и Советы. В результате народ оказывался под властью Коммунистической партии. Насилие и произвол, недоверие и несправедливость действовали повсюду. Сначала было образовано государство пролетарской диктатуры, задачей которого наряду с другими был контроль за мерой труда и мерой потребления по принципу: "Кто не работает, тот не ест". Вроде бы учащиеся, студенты, обучающиеся в учебных заведениях, дети, немощные старики не должны есть, кушать? И дальнейшее усиление контроля за работой органов управления народным хозяством, специалистов и руководителей.
  К 1937г. построен социализм в СССР. Ликвидированы эксплуататорские классы, и при этом должно было произойти отмирание диктатуры пролетариата, которую однако сохранили якобы для того, чтобы упрочить социалистические отношения в деревне.
  Принцип общенародного государства: "От каждого по спсобностям, каждому по труду".
  Не всё получалось так. Хотя сколько не работай, больше установленного лимита зарплаты тебе не дадут. Нормы выработки завышались, а расценки за выполненный объём работ снижались.
  Государственное принуждение могло применяться и имело место в отношении лиц, нарушающих социалистический правопорядок, который мог устанавливаться произвольно. А где закон? При социализме установлен принцип партийного руководства государством?
  Воспитать, обучить и подготовить всесторонне развитых людей, которые умеют делать всё. А надо ли делать всех людей знающими и умеющими во всех областях работ и специальностей? Для этого надо постоянно учиться и переучиваться на все другие нужные, а может и ненужные в данный момент умственные и физические специальности. На постоянное переучивание людей надо много затратить сил и средств, а толку от этого будет мало. Лучше делать то, чтобы работник занимался меньшим количеством работ, и тогда он как специалист больше сделает для общества, чем если он будет перебегать с одного места на другое. Слесарь пусть занимается своими работами, плотник - своими, археолог - археологией, астроном - астрономией.
  Воспитание нового человека. А что это такое, новый человек? Нам объясняют то, что это одна из коренных задач коммунистического строительства. Но нам, находящимся на самом низком уровне, думалось о том, чтобы воспитать людей находящихся на самом верху, на Олимпе, "небожителей", и чтобы они сами научились служить обществу, а не только себе. А мы вели массово - политическю работу и в меру своих сил и знаний старались глубже разъяснять внешнюю и внутреннюю политику партии и правительства нашей страны, стремились развивать трудовую и общественную активность людей и воспитывать высокие идейно - нравственные качества у людей. А для того, чтобы делать это пограмотней, нам самим надо было самостоятельно учиться. Кое-какие наставления нам давали приезжающие в наш город представители из вышестоящих организаций партийно-политического просвещения, хотя чувствовалось,что язык у них был связан.
   Г.Качканар. 1970 - 1995г.г.
  
   131. НА УБОРКЕ УРОЖАЯ.
  Мы с бригадой посланы на помощь в уборке и обработке урожая в один из передовых совхозов Урала и приехали на центральную усадьбу совхоза, расположенную в посёлке Клевакино Каменск-Уральского района. Нам сразу бросились в глаза бурты привезённого с поля зерна, уложенного, на небрежно асфальтированной площадке под открытым небом и ничем не закрытого от осадков. Погода пасмурная и моросит мелкий дождик. Иногда проглядывает солнце и тогда тысячи птиц устремляются на открыто лежащее зерно и пасутся, поглощают его и тут же испражняются. Наваль зерна от непогоды и от птиц, кажется, не защищает никто. Нам рассказали, что раньше даже не было асфальтированной площадки и зерно, высыпанное непосредственно на землю портилось ещё больше, чем сейчас испорченное зерно; бульдозерами транспортировали в ближний овраг. Теперь же вроде потерь меньше и руководство совхоза может с "законной" гордостью докладывать об уменьшении потерь зерна. В это время первый правитель страны написал книгу о процессе уборки урожая на распаханной целине, которую нам усиленно и навязчиво велели изучать. В книге описан эпизод о том, как этот правитель, приехав в целинный совхоз и увидев бурты привезённого с поля зерна и не укрытого и ничем незащищённого, немедленно повелел закрыть брезентом его, что и было сделано сразу без промедления. А в других хозяйствах этот правитель физичёски не мог бывать и велеть защищать привезенное с поля зерно. Что мы и наблюдали в совхозе, в который мы приехали. Нам было непонятно, почему для привезённого с поля зерна не сделали хотя бы примитивный сарай временного хранения его. При этом мы знали, что в очень трудные годы наши крестьяне хранили урожай зерна и других культур несравненно лучше, чем в данное время.
  Невдалеке от центральной усадьбы скошена рожь, уложена в валки и лежит уже долго, зерно а колосьях проросло и теперь этот неубранный полностью урожай ржи непригоден даже для корма скоту, а пригоден только для удобрения. Зачем выращивали эту рожь на довольно большой площади на взгляд в тридцать гектаров с урожаем в двадцать центнеров с одного гектара. Урожай хороший и потери соответственно тоже большие. Это не высокая производительность труда, о которой так много и непрестанно истошно болтали и трещали правители и руководители всех рангов лично и через средства массовой информации. Это и не бесхозяйственность, а это какое-то дикое издевательство над землёй, над урожаем, над людьми, над техникой и над государством. Кому нужно было выращивать урожай зерна, и не побеспокоиться о его сохранности? Могли бы, наверное, толком запланировать сельскохозяйственные работы, чтобы не было такой безалаберности и бесхозности. И кто руководитель такого безобразного отношения к урожаю? Были важные, напыщенные, нетерпящие никаких доводов, возражений руководители, отдававшие распоряжения кулаком по столу безо всяких планов и проектов. И был бардак, а не было ответственности. С самого раннего детства нам усиленно вдалбливали в наши головы то, что надо всегда бережно относиться к плодам человеческого труда, а теперь мы слышали напыщенные слова, которые не подкреплялись соответствующими делами. Надо бы всем знать, что люди воспитываются конкретными делами, а не словами, которые вылетали бесполезно из самых авторитетных уст.
  А воспитание "нового человека", определённое 24 Съездом К.П.С.С. на самом деле оказалось воспитанием наплевательского отношения к работе, к хозяйству, к добру, к государству и к производительности труда. А мы ещё чего-то хотели и ждали. Если правители и руководители относятся к делам наплевательски, то это передаётся всем работникам, которые тоже начинают относиться к делам и к работе недобросовестно и без всякого энтузиазма.
  Наша помощь совхозу состояла в том, чтобы погрузить зерно из буртов на транспорт, перевезти его в комплексную зерносушилку, там разгрузить, высушить, а затем транспортировать высушенное зерно в хранилище и уложить его с помощью нории-подъёмного механизма и конвейера в бурты. Темп работы задавала комплексная зерносушилка, а мы успевали выполнять все необходимые операции без каких-либо задержек. Работу, какую нам надо было сделать в этом году, мы выполнили и уехали домой с тем, что мы в следующем году осенью снова приедем помогать убирать и обрабатывать выращенный урожай.
  Пос. Клевакино, Свердловской обл. 1980г.
  
   132. ДОБРОВОЛЬНАЯ НАРОДНАЯ ДРУЖИНА.
  Мне предложили наравне с основной работой заниматься общественным делом и пригласили участвовать в добровольной народной дружине и оформили народным дружинником.
  Задача народной дружины состояла в том, чтобы патрулировать по городу и содействовать сохранению надлежащего порядка на всех улицах, общественных местах и в местах скопления людей, предотвращать и останавливать возникающие недоразумения, потасовки, хулиганские действия, а то и драки, которых в скученных местах проживания людей немало. В задачу дружины входило также недопущение распития спиртных напитков, употребление наркотических и токсинных средств на улицах и в общественных местах, так как после употребления таких средств человек может становиться невменяемым, буйным, помешанным и опасным для окружающих людей. Таких, насытившихся разным вредным зельем людей мы должны были отводить и транспортировать в специально образованный медицинский вытрезвитель для оказания помощи им.
  Раз в месяц по установленному плану и графику по известному маршруту мы отправлялись на дежурство в город. Предварительно мы получали инструктаж в общественном пункте охраны порядка, который проводил нам руководитель этого учреждения Карманович А.П. и при этом могло быть изменение или дополнение нашего маршрута в соответствии с существующей обстановкой. Отдельными группами мы расходились по тем направлениям и общественным местам, где возможны непорядок, правонарушения, хулиганские выходки, противозаконные и противоправные действия некоторых жителей, употребление спиртных, наркотических, токсинных средств в общественных местах, а также посещать, жителей, которые освободились из исправительных трудовых лагерей. Нам необходимо было также выявлять разрушенное оборудование связи и освещения и придомовых малых форм отдыха людей. Вот некоторые запомнившиеся эпизоды из работы дружины нашего подразделения.
  Около многоэтажного дома затевается драка. Что-то не поделили между собой люди из двух противоборствующих групп - мужчин. Многие мужчины находятся в нетрезвом состоянии и выясняют возникшие нехорошие отношения между собой, которые появились из пустого места. Отовсюду несутся крики, мат, оскорбления и угрозы членов одной группы по отношению к членам другой группы, и в ход пошли кулаки.
  Мы, дружинники, с нарукавными повязками красного цвета с ясно видимой надписью белыми буквами "Дружинник" подошли и вмешались в начавшуюся драку. Общее число хулиганов - правонарушителей больше, чем нас дружинников, и как нам с ними справиться и как разнять противоборствующие непримиримые группировки? Туго нам пришлось, но мы справились с хулиганами, где уговорами, а где и хорошими затрещинами и развели их по разные стороны. Но обольщаться не следует, ибо если бы среди хулиганов нашёлся какой-нибудь захудалый организатор, то они одолели бы нас запросто, а то могли и побить. Нам надо иметь ввиду то, что нас, дружинников - представителей власти всегда недолюбливали незаконопослушные граждане.
  Лето. Тёплый вечер. Мы, команда дружинников, идём по указанному нам маршруту и видим разгоревшуюся драку. Противоборствующие хулиганы хлещут друг друга кулаками, пинками, и при всём этом громкие крики, оскорбления, угрозы, многоэтажный мат. Все они нетрезвые. Мы подходим и вмешиваемся, пытаемся прекратить драку и разнять их. Что-то получается , но пока не совсем хорошо, недостаточно, и мы вынуждены принимать дополнительные, более жёсткие меры, чтобы прекратить это безобразие, и через какое-то время нам удаётся растащить их, и дерущиеся разбегаются в разные стороны. В драке хулиганы оттузили друг друга, некоторым из них досталось изрядно, в том числе и от нас, дружинников. Кто-то из побитых, считающих себя обиженными, пошёл в правоохранительные органы пожаловаться и предъявить претензии к дружинникам, и нам пришлось идти давать объяснения в отделение милиции о том, где, что, как и когда случилось недоразумение, и почему мы действовали не должным и неподобающим образом, почему превысили свои права и применяли физическую силу к пьяным, залившим свои мозги спиртным, а оттого потерявшим свой человеческий облик хулиганам, пытающимися долбануть и нас. Отвечать трудно, потому что мы превысили свои полномочия, а где граница дозволенного и недозволенного? Да, мы вроде бы должны предъявлять свои удостоверения действующего дружинника дерущимся хулиганам, которые видят, но не обращают внимания на наши нарукавные повязки. И у нас нет времени для того, чтобы взять из кармана удостоверение и предъявить его вдрызг пьяным хулиганам, которые не стесняются дубасить нас руками и ногами. Мы давали им ответ и защищали себя от их нападок и как могли удерживали их от дальнейшего развития хулиганских, если не сказать бандитских побуждений и действий, ибо наша главная задача была - остановить их. А иначе зачем мы нужны? Распустите нас и мы уйдём домой!
  Никаких последствий для нас со стороны правоохранительных органов не было, однако это всё- таки неприятная штука объясняться с представителями государственной власти, хотя мы не чувствовали за собой вины.
  
  В МЕДВЫТРЕЗВИТЕЛЕ. Нам, двоим дружинникам выдано задание идти в медвытрезвитель, присутствовать там при приёме задержанных и доставленных в нетрезвом состоянии людей, быть в качестве понятых и помогать обслуживающему персоналу раздевать прибывших, подтверждать наличие денег, ценностей и драгоценностей у них, помогать успокаивать неспокойных, сопротивляющихся и буйных приведённых посетителей. В большинстве это люди спокойные и они прекрасно понимают, что попали в пренеприятнейшее положение и без лишних слов раздеваются и проходят в спальную комнату и валятся на указанную им казённую кровать отдыхать до следующего утра. Есть люди, которые начинают горячо доказывать свою правоту и то, что их забрали незаконно, без их согласия и что они ничего не нарушали и не сделали никому зла, а выпили немного по случаю какого- либо торжества, которое могут придумать быстро, на ходу, и просят их отпустить без записи задержания их, чтоб не было неприятности на работе. Администрация вытрезвителя не соглашается и его отправляют в комнату отдыха. Он понял, что попал не туда, а о чём он думал, когда в одиночку принимал спиртное? Если человек, находится в нетрезвом состоянии, а вместе с ним присутствует другой человек в трезвом виде - обычно жена - то мы, дружинники таких людей не задерживали.
  Есть доставленные нетрезвые, буйные, которые кричат, яростно сопротивляются действиям милицейских и медицинских работников, размахивают руками и ногами, норовят нанести удары по работникам, оскорбляют и угрожают им. Таких неспокойных и непокорных активно успокаивают и привязывают к прочно закреплённому специальному креслу, где они безопасны для окружающих. При этом приходится применять физическую силу и не допускается никому из обслуживающего персонала и из нас даже пальцем тронуть неспокойного или буйного нарушителя общественного порядка.
  Вот привезли очередных слишком буйных господ - мужа и жену из ресторана, где они натворили нехорошие дела своими хулиганскими действиями. Были они в сверх нетрезвом состоянии и начали кричать, оскорблять всех и угрожать всем за то, что их вроде бы задержали незаконно, и даже делали попытки кидаться на окружающих. Мужчина работал в горно-обогатительном комбинате в должности заместителя главного энергетика, считал себя высоким лицом, и поэтому пытался игнорировать всех нас присутствующих, как низших существ. Мне лично кричал в лицо: "Я выгоню тебя с работы!" Разумеется, со сверх пьяным дураком я связываться не стал. Мы с большим трудом справились с ними и прочно привязали их к креслам, на которых они и провели ночь. Этого господина сразу уволили с работы. Так как такому чину нельзя показывать себя в таком неприглядном виде, чтобы не краснела вся Коммунистическая партия страны из-за таких действий своих коммунистов. Работу в медвытрезвителе нельзя назвать приятной, она есть грязная, неудобная, но ответственная. А в сложившихся условиях она была необходима.
  В ОБЩЕЖИТИИ СКУКА. В выходной воскресный день комендант общежития Деева Антонина пригласила меня как дружинника посетить общежитие и полюбоваться последствиями обильного застолья двух работников, проживающих там и утихомирить разбушевавшихся парней. Володя и Андрей были холостые, жили в общежитии, а работали в нашем подразделении. В тот день они от скуки не нашли больше чем заниматься, кроме как, вино питием. Я приехал, вошёл в комнату, в которой двое знакомых парней тихо сидели на своих койках и делали вид, что ничего не произошло, а в комнате не видно следов активного застолья и какого-либо безобразия, какое они могли учинить. Но комендантша быстро отодвинула от стен койки и тумбочки и обратила моё внимание на кучи битой стеклянной посуды, валявшейся у всех стен. На вопрос о том, что их заставило безобразничать в комнате общежития, парни ничего толком не могли объяснить, а только улыбались и говорили: "Так захотелось от скуки. Но вы не беспокойтесь, мы уберём всё и очистим комнату". Мы не сомневались в этом, поверили им, напряжённость спала и разговор затих. И вдруг Володя хватает свой радиоприёмник с проигрывателем и с криком: "А - Ах!" выбрасывает эту свою музыкальную технику в форточку окна вниз на пешеходную дорожку. "Ты что, с ума сошёл? Можешь ведь укокошить кого-нибудь из прохожих людей!" Мой возглас опоздал. Радиоприёмник улетел вниз, туда, где в это время никого не было. Зачем он это сделал, он видимо и сам не знал.
  Ребята эти у нас были на хорошем счету, работали добросовестно, толково и всякую работу исполняли качественно и вовремя, и хорошо знали своё дело. Так что же заставило их хулиганить и безобразничать в комнате, где жили? Вреда они вроде бы никому не причинили, но в то же время у них недоставало ума, чтобы придумать и найти другие занятия с пользой для себя и для других.
  Мы проходили по городу в составе дружины и в одиночку и всегда замечали разрушенные скамейки, оборудование игровых площадок, полуразрушенные телефонные будки и аппараты, разрушенные светильники на улицах и в подъездах. Что заставляет людей разрушать, портить и уничтожать оборудование, нужное и необходимое для городской и нашей жизни, в том числе и для разрушающих наше хозяйство? И где найти ответ?
  Мы группа дружинников, в вечернее время после окончания рабочего дня идём по намеченному маршруту. Вечер тёплый, солнце ещё высоко над горизонтом и светит ярко. В перелеске между жилыми кварталами, на полянке, на зелёной травке расположилась компания молодых людей - рабочих, возвращавшихся с работы домой и запнувшихся за ближайший магазин, в котором закупили спиртное, съестное в виде кильки в томате и куска хлеба, а сейчас на лоне природы предавались активному отдыху и кайфу. На полянке расставлены початые бутылки, стаканы, вскрытые консервные банки, хлеб. Многие из компании уже успели приложиться к стакану, выпить спиртное и с аппетитом жевали имеющуюся закуску, сопровождая всё это весёлым громким разговором и смехом. Завидев нас как представителей власти, вся компания резво вскочила с насиженных мест, похватала остатки своего маленького пиршества и врассыпную разбежалась в разные стороны. Один из компании остался на месте, он был трезв, так как не успел приложиться к стакану со спиртным, и был совершенно равнодушен к нам и не проявлял никакого беспокойства. Он был раздет, куртка его с четвертинкой водки в кармане лежала рядом, которую мы подняли и спросили его, где он живёт. Он дал нам адрес дома и квартиры, находившихся недалеко от места нашего местонахождения, и мы решили отвести его к нему домой.
  В небольшое время, пока мы шли с ним домой, он горячо просил нас отвести в медицинский вытрезвитель, на что мы отвечали, что мы не имеем права его, трезвого отводить туда, так как его там никто не примет.
  Это для нас было что-то новое, казалось противоестественное, какой-то вздор, нонсенс. Мы шли и по дороге поясняли ему то, что если он побывает в медвытрезвителе пусть трезвый, но там его запишут в книгу посещений, после чего кто-нибудь сообщит туда, где он работает, и у него могут быть неприятности, которые никому не нужны, да могут быть в дальнейшем ещё нехорошие последствия для него самого.
  Дома его могут поругать за попытку распития спиртного на стороне, а не дома, прочитать нотацию, политграмоту, которые он выслушает с неудовольствием, и всё пройдёт. Он настаивал на своём, а мы не понимали его и привели домой к семье. Мы попросили разрешения войти в квартиру, открылись двери и к нам вышли две женщины - жена его с ребёнком на руках и тёща с постными, ничего не выражающими вытянутыми лицами и мы подумали, что этому человеку приходится туго тут, ибо он не напрасно и настойчиво просил нас отвести его в медвытрезвитель. Я протянул им курточку с четвертинкой водки в кармане и как можно мягче рассказал, где, что и как всё было. Пришедший с нами мужчина оставался пока на крыльце, и нам казалось, что он был спокоен, но мы не знали того, что же творится в его душе. Старшая женщина остервенело выхватила у меня куртку и бросила её куда-то вглубь комнаты, после чего обе женщины стремглав бросились мимо нас к своему человеку - мужу и зятю. А он, увидев своих женщин, прыгнул с крыльца и мимо наших дружинников бегом убежал вниз по дороге. Женщины погнались за ним и все скрылись из наших глаз. Какой-то вздор, нестандартная ситуация.
  Нашему удивлению, кажется не было предела. Человек боится идти в семью, а страстно желает, чтобы его увели в другое место, пусть это будет даже медвытрезвитель, и хочет обречь себя на ненужные неприятности.
  Что же это за семья? Мы постояли немного, и пошли дальше по указанному маршруту.
  В преддверии очерёдного призыва новобранцев в Советскую армию в городском Дворце культуры был организован вечер в честь будущих охранников и защитников нашей Родины. Нам, группе дружинников выдано задание пронаблюдать за ходом проводимого мероприятия, так как во время большого собрания молодёжи в одном скученном месте могут происходить нежелательные явления.
  В начале вечера всё было хорошо и нормально. Молодые люди - допризывники и их девушки и их товарищи играли, пели, танцевали, веселились. Мы были спокойны до поры до времени и даже думали, что мы тут не нужны. Недолго продолжалось наше спокойствие. Некоторые из молодых людей стали тайно и мимо всех стражей проносить спиртные напитки в помещения Дворца культуры во время проведения культурного вечера. Принесённое зельё потреблялось в потаённых местах и, как следствие, появились нетрезвые люди. Никто не мог проследить за транспортировкой спиртных напитков и за распитием их в укромных местах, вдали от людских глаз и бессилен воспрепятствовать этому. Молодые люди знали свои тайны проноса спиртных напитков лучше нас. Через некоторое время начались сначала мелкие недоразумения и потасовки между отдельными людьми, а потом стали разрастаться и переходить в отдельные драки между группами. Мы останавливали начинающиеся драки, стычки, как могли, но сразу во все места мы не успевали попасть по той простой причине, что нас было мало, а молодых, развлекающихся людей было много больше. В результате молодые люди успевали наносить друг другу синяки и шишки. Больших недоразумений не было, а крупные драки были предотвращены. Вечер считался проведённым удовлетворительно, и нас даже поблагодарили за помощь в проведении вечера организаторы этого мероприятия.
  ЧЕЛОВЕК ГУБИТ СЕБЯ. Осенний холодный пасмурный день. Земля сверху покрыта тонкой морозной коркой, припорошена снегом, а лужи покрыты тонким слоем льда. В свободное вечернее время прохожу мимо здания детской поликлиники и слышу детский писклявый, протяжный, с короткими перерывами крик и пошёл по направлению к этому неестественному звуку и увидел лежащего на мёрзлой земле человека лет пятнадцати от роду, скорчившегося у крыльца за кустами и издающего какие-то нечеловеческие звуки. Я подошёл и стал его тормошить, но он никак не реагировал на все мои действия, а только без умолку продолжал пищать и блеять нечленораздельные рулады. Он был настолько пьян, что ничего не соображал и не понимал. И где он мог так набраться спиртного, или кто-то его насильно напоил, довёл до нечеловеческого состояния, а потом оставил его одного. Я ничего с ним сделать не мог и вызвал наряд дружины, которая незамедлительно приехала, и парня вытащили из его холодного укрытия и увезли в медвытрезвитель, где он может прийти в себя и отогреться. Сколько времени он пробыл на холодной, покрытой тонким слоем земли, отогревая её своим телом, неизвестно. А без движения простыть и заболеть он вполне мог.
  ЗИМА. Мы занимаемся своей работой - ремонтом уличного освещения. Утром, проходя по улице Магистральной, заметили лежащего на снегу человека, лет сорока от роду. Погода морозная, светит зимнее солнце, но какова температура окружающего воздуха мы не знаем, но чувствуем, что он может сильно обморозиться. Как попал этот человек сюда, на улицу, откуда пришёл, как упал и сколько времени он тут пролежал? Могли ли проходить люди мимо его?
  Место не безлюдное, идут и спешат люди мимо, хотя и редко. Мы с грехом пополам растормошили его и попытались поставить на ноги, но у нас ничего не получилось, и мы его почти волоком дотащили до четырёхэтажного дома, затащили на площадку второго этажа и там оставили в надежде на то, что кто-то из жителей сообщит о нём правоохранительным органам, а до того времени он придёт в сознание и не замёрзнет. А лёжа на снегу в этот морозный день без шубы и тулупа он мог отморозить себе пальцы рук или ног, а в худшем случае отморозил бы себе руки или ступни, а то и голову. Ему следовало подумать о последствиях, прежде чем нажраться спиртного пития до потери сознания, памяти и сил.
  ДРУЖИНА. Нужна ли она? По-моему, нужна. Как она будет называться - или дружиной, или патрулём комсомольским или молодёжным или скаутизмом, наверное, не столь уж важно. А следить за порядком, дисциплиной и нормальными условиями жизни нужно везде, а тем более в городе, потому что город есть скученное место проживания людей. Есть правоохранительные органы, но они не всегда могут справиться со всеми безобразиями, происходящими вдали от придирчивых людских глаз, которые не изжиты, возникают повсюду, и нужда в наведении надлежащего порядка существует и будет существовать всегда.
  Были, есть и будут ворьё, грабёж, драки, убийства, домашние неурядицы, и другие отрицательные явления. Будут продолжать жрать и хлестать спиртное, употреблять наркотические и токсинные средства до состояния потери ума, сознания, памяти, физических сил. Такие безумные, бессознательные люди были и будут опасными для любого общества, а особенно те, которым доверено управлять большими и малыми машинами.
  В зимнее холодное время людей находящихся в нетрезвом, беспомощном состоянии пребывающих на морозе в снегу или на снегу нужно убирать, помещать в тёплые места, а для помощи вызывать медицинскую помощь, или самому оказать такую помощь и пригласить для этого соседей, окружающих людей.
  Наша работа в дружине заключалась в том, чтобы навести надлежащий порядок во всех посещаемых местах, посещать семьи, в которых неурядицы, посещать людей, освободившихся из исправительных трудовых мест, посещать общежития, торговые заведения и точки, и другие общественные места, где могут случаться противоправные, противозаконные действия некоторых отдельных жителей.
  А каков был статут и правовое положение дружинника, толком казалось никто не знал и нам многого не объяснял, а при этом распоряжение было одно - прекращать противоправные действия, где бы они не случились и какие бы они не были. А были к нам требования, чтобы приступать прекращать противоправные действия, мы прежде обязаны были предъявлять действующее удостоверение дружинника, и это при том, что у нас у всех были нарукавные повязки красного цвета с надписью: "Дружинник". Разве нарушители порядка и спокойствия все слепые и не видели наших обязательных нарукавных повязок? В условиях, когда надо было быстро прекращать и останавливать неправые действия хулиганов, которые могли перерастать и перерастали! в серьезные драки, у нас не было никакого времени, чтобы достать из кармана удостоверения и предъявить их правонарушителям. Думается, что работа дружинника заключается в первую очередь в том, чтобы по возможности быстрее останавливать правонарушителей и хулиганов.
  Г. Качканар. 1968г. - 1993г.г.
   133. ИССЯКНЕТ ЛИ НАША БЕСПЕЧНОСТЬ?
  В 70-х годах прошлого столетия в Качканаре на улицах были установлены отдельные металлические будки с телефонными аппаратами для лучшего обеспечения связью жителей города.Люди приходили туда, бросали двухкопеечную монету в щель аппарата, набирали номер телефона и звонили своим друзьям, подругам, знакомым, и общались между собой, и решали свои вопросы и дела.
  Жена Нина пришла в такую будку с намерением позвонить по нужному ей адресу и решить какой-то мелкий вопрос. Выполнив это, она с радостью выскочила и убежала вдаль. Но забыла на полочке свой кошелёк с деньгами, вспомнила об этом и стремглав бросилась назад. Кошелёк из будки исчез и нет его нигде. Она,ревущая навзрыд,пришла домой и рассказала о своей беде. Я без удовольствия выслушал её и сказал: "Чего ревёшь? Выбросила деньги на произвол судьбы и считаешь, что кто-то виновен? "Да вот хотела купить новую кофту, а деньги, видимо, кто-то скоммуниздил".''Ничего, переживёшь, ты не голая ходишь, а потому перестань выть!" Пропавшего не вернёшь.
  Я переселился в другой дом, в однокомнатную квартиру. Дверь деревянная, с филёнками, которые можно выбить несильным ударом ноги, и легко открывается. Я сидел, уткнувшись в экран телевизора, заинтересованный и заинтригованный передачей, и не обращал никакого внимания на то, что происходило вокруг и сзади. А сзади воришка проник через незапертую дверь в прихожую, где висела моя рабочая и нерабочая одежда, из карманов которой он выудил все имеющиеся там бумажные и металлические деньги и спокойно ушёл. Я через какое-то время обнаружил пропажу, громко выматерился, проклиная себя - ротозея, оставившего свои средства без присмотра. Ошибка заставила меня принять меры против воровства, и я установил металлическую дверь и хороший запор.
  Я работал в Качканарском ГОКе. После обеда в столовой, расположенной в помещении среднего корпуса дробильной фабрики я возвращался на своё рабочее место. По дороге запнулся за кошелёк внушительных размеров, поднял его и определил его содержимое - бумажка, на которой отпечатано - 50000 рублей и мелкие бумажки, с написанными на них стоимостями обедов. Это была местная валюта "молчановки", на которых были написаны фамилии их владельцев. Фамилия на поднятых мной бумажках распространённая в городе, в комбинате и в нашем цехе. Я спрашиваю наших товарищей, не они ли бросили кошелёк со средствами на землю? Нет, не они. Но кто-то же его выбросил ( выронил, выбросил наотмашь или навзничь или на произвол судьбы). Начинаю искать владельца кошелька по телефонной сети сначала по ближним фабрикам, а потом и по дальним подразделениям. Люди считали мои искания бесполезным делом и с удивлением смотрели на меня и говорили: "дурак", "дебил", "олигофрен", "идиот", "чокнутый", "шлёпнутый", и показывали пальцем в висок, думая, что я действительно свихнулся с ума. Через неделю я нашёл владелицу кошелька на дальнем от нас Западном карьере и отдал ей потерянную пропажу.
  Лето. День жаркий. Я работаю в своём саду. Захотелось выпить пива. Пришёл в киоск, расположенный в центре 6-го коллективного сада, заказал пива и подал бумажку достоинством 50 рублей. Продавщица - реализаторша подала бутылку с пивом и стала сдавать сдачу - ту же самую бумажку в 50 рублей и к ней вдобавок еше мелкие бумажки достоинством по 10 рублей. Я посмотрел на неё внимательно и промолвил то, что мне её деньги не нужны. Да,если она будет ошибаться, то хозяин выгонит её быстро безо всяких выходных пособий. С такими словами вернул ей лишнюю сдачу и ушёл.
  В этот магазин я хожу уже долгие годы. В очередной раз, чтобы приобрести продукты, подал для оплаты купюру, получил просимые продукты, получил сдачу, и пошёл во-свояси. Но взяло сомнение то, что мне сдали лишнее. Проверил, и это оказалось верным моё сомнение. Подозвал продавщицу и высказал ей не очень приятные изречения, и посоветовал, чтобы она работала аккуратнее и точнее. Иначе ведь может и так быть, что не принесёт домой зарплату.И вернул ей лишние сданные мне деньги.
  Я пришёл в Сбербанк взять определённое количество денег. В одном отделении мне оформили необходимые документы, и послали получать деньги в другое отделение. Я пришёл в указанный открытый отдел, где в данный момент отсутствовал работник, а на столе вблизи лежит кучка бумажных денег крупного достоинства. Что это?. Беспечность, забывчивость, или желание проверить на вшивость клиентов? Нет сомнения в том, что в ответственном помещении имеются электронные глаза, которые могут видеть всё и всех, а потому все действия не останутся незамеченными. Но это совсем не значит, что можно оставить без присмотра на виду и невдалеке от входа кучку бумажных денег. Высказал служительнице банка невесёлые слова и сказал, что такое явление есть беспечность, получил свои деньги и ушёл домой.
  Все мы в течение своей жизни делаем малые и большие ошибки, они были, они есть, они будут. Только хотелось бы, чтобы их было меньше. А для этого надо работать аккуратнее, не торопиться там, где можно обойтись без спешки, и быть всегда внимательным, особенно тогда,когда приходится иметь дело с деньгами.
  А.П.Гонцов. 2014г.
  Г.Качканар. 1976г.-2014г.
   134. ОБУЧИТЬ ЛЮДЕЙ ПРОФЕССИИ.
  Я работаю в качестве мастера производственного обучения в Качканарском техническом лицее и занимаюсь обучением учащихся рабочим профессиям, необходимым при работе в горнообогатительном комбинате. На занятиях в течение учебного дня проходит несколько групп, учащиеся которых имеют разный уровень знаний. Вот группа Љ133. В ней собраны относительно грамотные люди по сравнению с учащимися других групп. Чувствуя своё превосходство в знаниях в сравнении с другими, они непослушны, иные из них стараются делать всё возможное, чтобы сорвать занятия, сделать пакости в угоду себе и в пику преподавателю и мастеру производственного обучения. Учащиеся, как и другие люди, разные по характеру, по восприятию обучения, по разному смотрят на преподавателя и мастера, по разному оценивают его, находят недостатки в нём и по разному относятся к нему и к обучению, которое ведёт преподаватель или мастер.
  Если дисциплинированные ученики слушают внимательно объяснения о том, что представляет из себя тот или иной аппарат, устройство, агрегат, двигатель, то он будет лучше знать оборудование то, с которым ему придётся работать.И он будет более грамотен. Такой работник будет цениться в любой работе, в любой системе. А другие (их довольно достаточно) по каким-то причинам, мне неясным , неохотно воспринимают подаваемые им знания, а третьи самым активным образом мешают проведению занятий, а именно громко разговаривают, стучат по столам, устраивают вспышки ручных электрических ламп и делают другие пакости для того чтобы не учиться самим, срывать уроки, помешать учиться другим, потому что считали, что знания не нужны никому.
  Такие люди, приходя на производство, мало знают и мало, что практически могут сделать ( в практике моей работы на производстве это бывало много раз). Что же делать и как заставить всех учеников учиться если не прилежно самим, то хотя бы не мешать тем, кто желает учиться. Сначала взял деревянную дубину и стал хлестать по деревянному столу, чтобы утихомирить недисциплинированных учащихся. Деревянная дубина разлетелась, да хорошо ещё что осколки не попали в учащихся, сидящих за первой партой. Действия мои останавливают нерадивых людей, но не надолго. Тогда беру металлический стержень, бью по стальным конструкциям учебного класса. Дисциплина восстанавливается, но свои руки я оттрутил, и правая рука почти перестала действовать. В следующий раз, чтобы восстановить дисциплину в учебном классе, беру кусок кабеля и бью по столу, пытаюсь навесть какой-то порядок, что-то получается, в учебной комнате воцаряется порядок на какое-то время и тогда можно спокойно подавать учебный материал и рассказывать о знаниях, тех, которые нужно знать будущему специалисту. Но при хороших ударах куска кабеля разлетелся стол, изготовленный тяп-ляпным стахановским коммунистическим методом тогда, когда в стране занимались только производством средств производства, но очень мало обращали на производство средств потребления.
  В выше упомянутой группе Љ 133 занимался со всеми учащийся по фамилии Твердохлебов, Он сам толком не учился, и мешал заниматься другим, был занудой на занятиях, трещал своей трещёткой, нудил, зудел, и мешал всем учащимся заниматься прямым делом учиться специальность электромеханика. Сделать с его хулиганскими и вредными проделками в учебном заведени не мог никто ничего. Он допускал себе вседозволенность и считал себя выше других по положению. Я как преподавтель, поднимал его, и в глаза говорил ему: "Уходи с занятий и не мешай учиться другим. Я не хочу тебя учить, и убирайся вон!" Я не лукавил. Потому что очень трудно рассказывать и объяснять незнакомые ученикам понятия тогда, когда активно мешают и в результате чего усвоение ими того материала было недостаточно. Я действительно думал, что если выгнать одного нерадивого ученика из учебного заведения, то большой потери не будет для общества. Меня останавливали и доказывали то, что людей нужно учить всех. Я и сейчас не согласен с таким положением. Если не хочет человек учиться или активно мешает другим учиться, то пусть не учится и идёт заниматься посильными работами, которых очень много. Многие учащиеся были недовольны поведением его, так как они стремились и хотели узнавать всё новое и интересное для них, и лишние помехи им не нужны. Группа, в которой он учился, состояла из наиболее грамотных ребят, а потому он относительно успешно закончил обучение. Но он чувствовал что-то и побоялся подойти ко мне сдавать экзамен и ушёл к другому преподавателю - чего-то боялся. На занятиях постоянно нарушал дисциплину, а на экзамене почувствовал себя не в своей тарелке и мог понимать, что не всё ему может быть прощено.Трусом оказался!
  Люди закончили обучение и ушли работать на производство. Спустя три года к нам в учебное заведение заявились двое замызганных не совсем приятной наружности людей. Один,из них был Твердохлебов. При встрече мы поздоровались, после чего он сказал, что вот он освободился, а через какую-то долю секунды сообразил, что он ляпнул что-то не то, но слово вылетело и он попытался поправиться: "Да вот освободился от работы". Я понял от чего он освободился. Возникла мысль та , что он активно хулиганил на наших занятиях в учебном заведении, и разве он оставил свои хулиганские действия после того, как ушёл из учебного заведения? Думаю, что не так.
  Он активно искал приключений на свою задницу и нашёл их и ему воздали по заслугам, правда не в нашем учебном заведении. Он привык к хулиганству, а мы не сумели дать толковый отпор ему. В результате чего он мог распоясаться и продолжать хулиганство в больше масштабе и превратился в обыкновенного преступника и совершил какое-то противоправное действие и за что попал в лагерь. Опомнится ли он в дальнейшем и перестанет ли нарушать дисциплину на производстве, в обществе, сомнительно.
  А.П.Гонцов. 1998-2000г.г.
  Г. Качканар. 2014г.
    135.УЧЕНИЕ - ДЕЛО НЕЛЁГКОЕ.
  Учебная работа малоподвижная, физически нетяжёлая, но требует работать головой, соображать своим умом. Люди без недостаточного малого движения в сравнительно холодном помещении чувствуют себя не совсем комфортно и даже неуютно, что предопределяет лишние ошибки со стороны учеников в обучении профессии и в недостаточном усвоении поданного материала. За время перерыва, который длится 15 минут, учащиеся бегут и усаживаются на тёплые - негорячие трубы отопления и усаживаются как птицы на насест, или пытаются укрыться шторами для того, чтобы согреться, или одевают на себя верхнюю одежду, но по правилам, существующим в учебном заведении, это запрещено, поэтому приходится не позволять им одевать тёплую одежду. Чтобы получше согреться, ученики после учебного часа также начинают активно двигаться, устраивать потасовку, борьбу между собой - это естественно после 45-минутного малого движения во время урока.
  Случилось и такое, что 2-е учеников, барахтаясь между собой вблизи окна выбили стекло. Его надо найти и вставить вместо разбитого. Смотрю на виновников происшествия и говорю: "Немедленно найдите и принесите стекло". Они пошли в стекольный магазин и купили стекло. Но как заменить его в раме на 2м этаже здания? Ученики неспособны это сделать, так как очень опасно, и посылать выполнять такую работу неопытным людям нельзя. Вызываю опытных ремонтёров. Рамы почему-то открываются наружу здания, а не во внутрь. Работать приходится снаружи , прицепившись к стене. Специальных подъёмных средств у нас нет. Ремонтёры открыли раму и вышли на наружную сторону стены, зацепились монтажными поясами за надёжную конструкцию, после чего заменили разбитое стекло. Удобств нет. Ненужная опасность.Какая-то фантасмагория, чушь, вздор при проектировании здания. Если бы проектанты заранее - что возможно без дополнительных издержек - подумали об обслуживании и о содержании здания, то тогда можно было предусмотреть открытие рам не наружу и вверх, а во внутрь и вниз, что облегчало бы чистку, ремонт, замену стёкол в рамах и делало бы такую работу много безопасней и быстрей. А проект выполнен каким-то идиотским, тупым образом, и как будто специально для того, чтобы усложнить действия будущих ремонтников и обслуживающего персонала учебного заведения. Разве нельзя было спроектировать здание так, чтобы рамы окон открывались во внутрь и вниз? Разве не было там толковых думающих специалистов. Материальных средств расходовалось при этом бы не больше. На таким образом смонтированные рамы для ремонта и обслуживания их тратится очень много времени и средств, которых всегда очень большой недостаток, и обслуживающий и ремонтный персонал не может справиться со всеми неполадками, которые возникают под действием непогоды и других обстоятельств. Потому многие рамы стоят с разбитыми стёклами и нечищенными покрытыми пылью неразбитыми стёклами и не меняются годами. И не приходится думать о хорошем сохранении поступающего куцего количества тепла в таких условиях.
  Получше продумать любую предстоящую работу, видимо не всем по зубам, но ведь в проектных заведениях должны работать грамотные, мыслящие специалисты, и которые должны видеть дальше своего носа. Смеляков Н.Н. - заместитель министра внешней торговли СССР побывал в США и в 1969 г. написал книгу "Деловая Америка" в которой, в частности, описал опыт работы по обслуживанию оконных рам в многоэтажных зданиях и улучшению их конструкций. После того во много раз уменьшились большие затраты труда и опасность и риск для жизни человека . А у нас нельзя разве улучшать конструкции рам и окон? Наверно можно, было бы желание. 
   136. НАША ФЛОРА В ОПАСНОСТИ.
  Лес наш девственный, дремучий, первозданный, в котором растут деревья, ягодные и неягодные кусты, полезные и неполезные, лекарственные и съедобные травы, грибы и другая растительность, о которой мы знаем недостаточно, и в котором водятся дикие звери,птицы и насекомые. Лес бережёт нас и весь животный мир. Он наш защитник и служит для сохранения нашего здоровья. Он потребляет вредные и невредные газы и вещества из окружающей среды и поддерживает нормальный газовый состав атмосферного воздуха, которым мы и весь животный мир дышим, потребляя из него кислород.
  Там, где хороший древостой - в сосновом бору, кедровнике, березнике, осиннике воздух всегда чистый, и в такой атмосфере дышится легко и свободно, а не так как среди домов жилых городов, среди пустошей и дорог, безлесных пространств, в которых гуляет сильный или несильный ветер, неся с собой пыль, выхлопные газы от автомобильного транспорта и газы от разлагающихся отходов жизнедеятельности жителей и животного мира. Такие загрязнённые газы мы, живущие в городе с удовольствием или без удовольствия вдыхаем, поглощаем, потребляем, и выдыхаем углекислый газ, а твёрдые частицы оседают в наших организмах, ничего не делая в них хорошего, а только всё плохое для нашего здоровья, хотя мы не способны ощущать никакого вреда для нас в данное время.
  Наряду с оздоровляющими функциями лес выполняет рекреационные функции, то есть он восстанавливает сам себя. В местах, где вырублен лес и уничтожен подрост, перестают расти кусты, травы, и местность становится оголённой, над которой ничем не задерживаясь господствуют ветры. При строительстве нашего города Качканара не везде оставляли нетронутым девственный лес среди строящихся жилых кварталов, хотя возможности для этого были. Можно было побольше сохранить леса и разного зелёного подроста под ним, что не было сделано. Проект строительства города был выполнен так, чтобы вся площадь в черте и вокруг города были очищены, и лес должен был вырублен полностью. Но лес в некоторых жилых кварталах частично сохранён и растёт, хотя он не отражён в документах и не числится. Вроде бы его нет, и незачем о нём беспокоиться городским властям.
  Оставлять город без естественной или искусственной зелёной растительности нельзя, как скученное место скопления людей, если мы хотим сохранить наше здоровье в таком состоянии, какое есть. Почему некоторые люди стремятся и участвуют в уменьшении и уничтожении растительности, вырубают и срезают, но не хотят восстанавливать её. Разрушают так нужный нам и животному миру фитоценоз. Бывший главный маркшейдер Качканарского ГОКа Н. Тукмачёв с сожалением констатировал в статье "Как Качканар сделали лысым" и объяснил причины такого нехорошего дела. Он в своё время ратовал за сохранение девственного леса в черте нашего города и привёл пример строительства города Дивногорска, однотипного по рельефу местности с нашим городом,построенного вблизи Красноярской ГЭС, в котором строители сумели оставить девственный лес нетронутым среди жилых домов и других объектов.
  После окончания основного строительства города у нас были организованы общественные и частные работы по посадке деревьев и кустов на оставшихся пустых местах и пустырях и около дорог. Работы эти проводили, в основном, энтузиасты. Но этого было недостаточно, тем более такие работы сошли на нет. Высаженные деревья и кусты выросли, но их маловато. Пустых от растительности мест осталось немало. Работу по поддержанию существующей зелёной зоны в городе надо не только продолжать постоянно, но и желательно её расширять. Раньше такая работа велась без планов и проектов, а так, как бог на душу положит, или чёрт на голову бросит. Потому высаженная и выросшая растительность в местах подземных, наземных и надземных коммуникаций стала мешать работе этих коммуникаций. Кроме того, высаженные и выросшие деревья вблизи учебных заведений, организаций и жилых домов, стали затенять свет божий, что вредно стало сказываться на обучении детей из-за недостатка естественного освещения. Выросшие и мешающие работе учебных заведений, коммуникаций, транспорта деревья пришлось убирать.
  Сохранность существующей зелёной зоны и её расширение надо проводить по разработанным проектам, в которых отражать места для растительности так, чтобы не мешать работе коммуникаций, не затенять естественный свет в учебных и других учреждениях, а также не мешать работе дорог, особенно в местах поворотов их, чтобы обеспечить необходимый обзор для водителей автотранспорта.
  Частичная вырубка лесной растительности в городе продолжается, прецедент есть, и вырубка её будет идти и в дальнейшем. Не надо прятать голову подмышки или закрывать глаза на существующее фактическое положение. Нельзя говорить о том, что построенные вблизи друг от друга торговые центры лучше для нашего здоровья, чем сосны, ели, берёзы, осины, кедры, лиственницы, кусты черёмухи, сирени, липы и другие деревья, кусты, травы.
  Малопонятные фразы в печати. "Чтобы город зарос деревьями как Чернобыль и Припять?" А что-же плохого в том, что там природа самовосстанавливается после страшной, пожирающей всякое воображение вселенской катастрофы, происшедшей по вине людей? И "Наш цветущий город!" Надо бы поскромней. И мнение то, что чего жалеть растительность в городе, когда имеется проект разработки Собственного Качканарского месторождения железной руды, при осуществлении которого будут вырублены громадные массивы леса. Пусть так. Но мы останемся жить в городе, а не в карьерах, потому растительность в городе - в локальном месте надо хранить и увеличивать.
  В России, имеющей громадные площади лесонасаждений царское правительство стремилось сохранить и увеличить их, и с такой целью платило 500 рублей золотом тому, кто высадит лес на 50 десятинах. В печати было опубликовано о том, что в Финляндии при строительстве городов и селений учитывалась вся растительность и не мешающая строительству сохранялась полностью.
  В Объединённых Араских Эмиратах, в одном из самых богатых государств в мире, построенном в пустыне, на песке, в Абу-Даби стали высаживать очень много деревьев на побережье Персидского залива.
  В Турции состоялись выступления населения против плана вырубки леса в центре Стамбула. Вырубку леса там стремились и планировали люди для того, чтобы освободить место для строительства своих магазинов и коттеджей.
  В Качканаре срубили 30-35 деревьев, якобы гнилых, сухих, трухлявых.
  "Защищают никому ненужные леса". "Много шума из ничего". И ряд жителей выступают за вырубку леса в городе. И что обязательно надо строить ещё один (а может не один) торговый центр. (Альтернатива - оставить имеющийся лес нетронутым, а ещё лучше посадите больше деревьев и развивайте парковые зоны).
  А.П.Гонцов. Г.Качканар.2014г.
   137. НЕВОСПОЛНИМЫ НАШИ ПОТЕРИ.
  В рассказах "Хлеб", "Хранилище", "На уборке урожая" я писал о безобразном отношении к выращенному зерну - хлебу нашему насущному. В одном случае это была погрузка любовно очищенного колхозниками и кондиционного зерна в грязный, неочищенный и неподготовленный вагон на станции "Верхнекамская" в 1946 году.Во втором случае это было оставшееся без присмотра хранилище зерна на берегу реки Камы вблизи села Кай и затапливаемого разливающимися водами реки в Кировской области. В третьем случае это гибель уже выращенного урожая зерна в поле и на непокрытой площадке в передовом! совхозе имени Ленина в Каменск - Уральском районе Свердловской области. Я не думаю, что это только единичные случаи. А только думаю, что такие уму (крестьянина - колхозника) непостижимые безобразия происходили не так уж и редко. Напрасно разве публиковалось впоследствии о том, что потери урожая на пути от места производства его до места потребления терялось 30% всей сельскохозяйственной продукции. В рассказе "Освободить тару" я поведал об уничтожении ценной рыбы - кеты и горбуши по приказу командования нами - солдатами на Южном Сахалине в количестве нескольких десятков тонн. Её, эту рыбу не смогли вывезти на материк по каким-то причинам, и это в то время, когда в стране не хватало продуктов. Если нет возможности вывезти рыбу с острова, то зачем её ловили и затрачивали на это средства, которых наверняка было недостаточно. Разве это хорошее хозяйствование? Это показывает то, что правящим большевикам хорошее хозяйствование не нужно.
  Мы поехали в Тюменскую область собрать ягоды - бруснику. Лес на сравнительно большой площади вырублен, часть его вывезена для нужд строительства, а часть леса не разделана и не вывезена. Деревья лежат на земле. Похоже их свалили лет тридцать назад, в 50-е годы с помощью механических пил "Дружба", появившихся тогда для работы в лесу. Вершинные части сосновых деревьев прогнили, а комлевые части их и все деревья лиственницы крепкие, не тронутые гнилью, и их можно вывезти и использовать в строительстве. Но это, кажется, никому не нужно, так как в здешнем районе занимаются добычей и транспортировкой газа. Почему ценная! древесина гибнет?
  Мы собираем грибы на окраине посёлка Коммунар в Костромской области. На обочине лесной дороги лежат штабеля давным давно заготовленных берёзовых дров. Внутренняя часть берёзовых кряжей иструпела и теперь непригодна ни для чего, даже для дров, а осталась только обёртка - берёзовая кора, которая может пригодиться для производства дёгтя и ещё чего-нибудь. Нам рассказали то, что дрова заготавливали для местного госпиталя, расположенного в городе Нея во время военной и послевоенной поры. Дрова вывезти не смогли, не сумели, не хватило сил. А как нужны были эти дрова для отопления госпиталя и для лучшего излечения раненных и искалеченных воинов и для поддержания их имеющегося здоровья. Дрова пропали, тепла было недостаточно, увечные воины оставались без достаточного количества тепла. Это порядок?
  В 1970 году пришлось мне побывать в городе Великие Луки, где установлен памятник А.Матросову, закрывшего амбразуру вражеского дота своим телом и погибшему при этом. При посещении города не ускользнуло от внимания недостроенное здание из красного кирпича. Растрескавшая отмостка и заросшие бурьяном, крапивой и разнотравьем обочины около фундамента здания явно показывали что строительство этого здания началось давно, несколько лет назад, и теперь голые стены коробки здания с проёмами для окон и дверей стоят без крыши, подвергаются всем неприятностям, какие преподносит погода - осадкам - дождю, снегу, росе, инею, ветрам, колебаниям температуры, при которых теряется прочность стен и всего здания безо всякой пользы. Зачем надо было начинать стройку и не уметь довести её до конца в условиях нехватки жилья и зданий социально - культурного быта, нам неизвестно, а только какие-то нечленораздельные отговорки о трудности нашего роста,произносимые всегда.
  А.П.Гонцов. 1946-1970 г.г.
  Г. Качканар. 2014г.
   138. АТОМНАЯ БОМБАРДИРОВКА (сон).
   Военный психоз, разразившийся в мире и в стране C.C.C.Р., казалось, не давал никому покоя ни днём, ни ночью. Местность наша холмистая, растут леса, разработаны поля, огороды, луга. Деревни расположены на расстоянии одного или двух километров друг от друга. В нескольких километрах от нас расположен номерной завод, выпускающий военную продукцию и около него построен посёлок городского типа. Сравнительно на недалёком расстоянии проложена железная дорога, идущая с юга на север. Мы часто слышим гудки завода, призывающие людей на работу, или на обеднили возвещающие окончание работы, и гудки паровозов, идущих с юга на север и обратно, вот летит огромный самолёт противника, на борту которого могут находиться атомные или водородные бомбы, которые возможно, сбросят на нашу территорию. Рядом, впереди и сзади летят сопровождающие и охраняющие главный самолёт истребители. Навстречу им летят наши самолёты- истребители. Завязывается воздушный бой. Самолёты стреляют и сбивают друг друга; сбитые загораются, падают, одни плавно, а другие отвесно врезаются в землю. Лётчики пытаются с помощью парашютов опуститься на землю, но беспомощно падают и погибают, А главный самолёт невредим и продолжает лететь. Где его цель, где он сбросит свой смертоносный груз. Хочется думать, чтобы это произошло подальше от нас. Мы боимся, что придётся сгореть в пламени ядерного взрыва. Цель его очевидно - уничтожить номерной военный завод. Если этот самолёт свой страшный груз сбросит на завод, то в атомном пламени сгорим и мы. Защититься нам от этого нечем и негде, дома наши деревянные, они сгорят сразу. Есть подвалы, подполья, погреба, врытые в землю, но надежда спастись там очень мала, А спасаться нужно от яркого свечения, от высокой температуры, от воздушной волны, радиоактивного излучения. Так мы думали. При высокой температуре сгорят все деревянные строения и всё живое-люди, животные, лес трава. Воздушная волна разрушит и уничтожит все дома, объекты. Радиоактивное излучение пронзит всё воздух, землю, воду и на долгое время от него никому не будет спасения, Самолёт сбросил бомбу. Невообразимый свет озарил всё пространство вокруг, От высокой температуры загорелось всё живое и неживое то, что могло гореть. Люди и животные в меру своих сил бежали и спасались в подвалах, погребах, оврагах, речках. Через считанные секунды раздался грохот - воздушная волна обрушилась на всё и разрушила горящие строения, разбросала и унесла в сторону от центра взрыва горящие остатки строений, горящий лес, оставшихся людей, животных. Воздух разорван чудовищным давлением, осталось мало воздушное, почти пустое пространство. Всё погибло в этом аду, в этом Инферно. Вокруг ничего - нет людей, животных, птиц, насекомых, нет леса, растений, трав. Через какое-то время воздух и газы начали возвращаться в разрежённое пространство при этом неся пыль, грязь, мелкую землю, камни, древесный уголь и всё то, что было выброшено взрывом. Земля покрылась радиоактивными мелкими остатками всего того, что было построено и росло на этой площади земли Я стою на голой выжженной земле. Нет речки, которая была здесь, глубокий овраг превратился в едва заметную длинную впадину, на месте завода и посёлка бесформенные возвышения, оплавленные груды земли, камней, оплавленные изуродованные, разорванные, металлоконструкции, насыпь железной дороги представляет собой невысокое продолговатое возвышение, металлоконструкции моста оплавлены, разорваны, искорёжены и лежат на месте, там где протекала речка, нет леса земля вокруг пустынна. Только светит солнце и нещадно покрывает своим светом и теплом окружающую голую местность.
  Г.Качканар.1981г.
  
   139. СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ.
  В весеннее время во второй половине ночи я внезапно проснулся и увидел в комнате отражение какого-то неестественного света, исходящего откуда-то снаружи, и выглянул в окно и увидел на небе на западной стороне светлые меньшей и большей величины и яркости белые длинные, столбчатые сияния спускающиеся с самого верха неба до горизонта, как радиальные лучи, расходящиеся от созвездия Большая Медведица. Меня заинтересовало это небесное явление и, чтобы лучше рассмотреть его, я оделся и вышел из дома на улицу. Светящиеся лучи-столбы зарождались и появлялись на небе слева в западной стороне, которые сначала были небольшими и не особенно яркими, а потом быстро росли в размерах и становились более яркими и заполняли всю севера - западную и северо-восточную четверти неба и давали много света, и много больше чем Луна. Они эти светящиеся лучи-столбы медленно передвигались с западного направления на северное, а затем на восточное направление и как бы совершая гигантский полукруг вокруг нас. Это был как бы огромный и точный аналог земного хоровода выступающих танцовщиков, одетых в белоснежные одежды, тогда, когда мы с удовольствием смотрели на их выступления, а на небе этот хоровод белых столбов света был очень эффектным и незабываемым зрелищем. Я стоял и наблюдал и любовался всей этой картиной полыхающего неба до окончания этого сияния. Постепенно хоровод этих белоснежных лучей-столбов начал ослабевать, уменьшаться в размерах и исчезать с небосвода сначала на западной стороне, где вместо их сразу появилось сначала малое красное свечение, которое быстро увеличилось и заняло всё небо на северо-западной четверти небосвода. В то же самое время светящиеся лучи- столбы уходили через северную сторону на восток и там ослабевали, уменьшались в размерах и исчезали, и сразу же после них на северо-восточной четверти неба появилось точно такое же красное или даже тёмно-красное свечение, которое захватило северо-восточную четверть неба. И если хоровод белых лучей-столбов продолжался долгий час на всей северной половине неба, захватывая части на западе и востоке то красное свечение захватывало только западную и восточную четверти неба, и при этом отсутствовало на северной четверти неба, и продолжалось только полчаса. Это тоже было эффектное и красивое зрелище, когда красное свечение немного изменялось от светло-красного до темно-красного, и от такого зрелища не хотелось уходить мне, а оно, несмотря на мои ожидания закончилось. Раньше я видел северные сияния и наблюдал их, и они были очень яркими лучами, вырывающимися из- под горизонта на разную высоту, но эти лучи никогда не поднимались высоко, а только до половины неба, а нынешнее северное сияние было далеко не похоже на виданные мной прежние северные сияния.
  Г. Качканар. 2000г.
   140. ГРИГОРИЙ ИСАЕВИЧ
  Он жил в посёлке горняков - Валериановске на окраинной улице - Первомайской в своём доме с семьёй в отдельном деревянном доме, рядом с которым были возведены необходимые для ведения своего хозяйства постройки и разработана усадьба, на которой выращивались картофель, овощи и ягоды, необходимые для дополнительного питания в те времена, когда ощущался недостаток продовольствия. Все работы по обработке приусадебного участка выполнялись семьёй вручную и в свободное от работы время и весной и летом и осенью, то есть в то время, когда можно было обрабатывать незамёрзшую землю. Хозяева дома и зимой не сидели сложа руки, а что-то старались делать, выдумывали и изготавливали разные незатейливые поделки для увеселения себя и людей. Под Новый Год и Рождество Христово Григорий Исаевич устраивал у себя во дворе своеобразные только им придуманные занятные сооружения из снега, веток и других подсобных материалов для украшения своего жилья для души и веселья не только для себя, но и для соседей.
  Он работал электрослесарем в Качканарском горнообогатительном комбинате и занимался единолично и в составе бригад обслуживанием - осмотром, ремонтом заменой износившихся деталей и узлов электроустановок и электрооборудования главных понизительных и комплектных распределительных подстанций, расположенных на бортах карьеров, в которых добывалась железная руда. Он был пожилой человек, опытный работник, хорошо знавший свою работу и, по возможности передавал свой опыт другим, работающим рядом рабочим, и считался добросовестным и надёжным работником.
  И вот он работящий и сильный человек, хотя и не крепкого телосложения стал побаливать, сначала немного, а с течением времени его недомогание стало усиливаться всё больше и сильнее. Он стал посещать больницу, так как боль не давала толком работать и заниматься полезными делами на производстве и дома. Сначала его пытались лечить амбулаторно, выписывали медикаменты, которые помогали мало. А хворь донимала всё больше и больше. Его стали лечить квалифицированные специалисты в стационарной больнице. Помогало мало. При встречах и беседах с товарищами он говорил и сетовал на то, что у него не проходят невероятные боли, и как от них отвязаться не знал. И что же ему посоветовать, никто из нас тоже не знал.
  Наконец, терпение его и борьба с невероятными болями закончились, и он решил покончить с собой. В один из летних ясных солнечных дней он выслал свою жену из дома с надуманными заданием и делом, обмотал своё тело и руки электрическим проводом, концы которого зачистил и воткнул вилку в электрическую розетку электрической сети. Электрический ток сделал своё дело.
  Меня, как руководителя по телефону вызвала энергодиспетчер Капитолина Николаевна и тревожным голосом сообщила о случившемся несчастье. Мы приехали и увидели лежавшего на полу и обмотанного электрическими'проводами неживого Григория Исаевича. В доме женщины - жена его и соседка плакали навзрыд. Жена объяснила: "Вот клятый такой послал меня из дома, а сам совершил над собой такое дело, как самоубийство, пока я отсутствовала". Но что было делать человеку, который не мог уже терпеть невыносимую боль во всём теле, когда жизнь уже не жизнь а сплошное мучение?
  Вскоре приехали вызванные врач и прокурор, определили и констатировали суицид и сделали своё заключение о смерти Григория Исаевича. Мы погрузили его труп в машину и отвезли в морг. Жаль мужика, ещё работоспособного, специалиста в своем деле. Ну а что делать, когда нестерпимой болью охвачен весь организм, и уже не остаётся сил даже бороться с такой адской болью.
  В наших головах вертятся вопросы, на которые нет ответов. Почему люди уходили и уходят из жизни не старческого и не преклонного возраста в 50-60-70 лет? Это люди рождения 20-30-40 годов 20го столетия - времени войн и "побед". Возможно, тут сказываются и влияют последствия тяжёлой и безрадостной - полуголодной или совсем голодной жизни в холоде без тёплой одежды в холодных домах в течение предвоенных, военных, послевоенных годов, когда люди теряли и гробили свое здоровье не по своей вине и, когда организмы людей истощались, ослабевали, и быстро изнашивались.
  После этого не всегда могло быть полное хорошее восстановление организма и его работоспособности и способности к сопротивлению ко всяким невзгодам даже после сносного питания и улучшения жизненных условий.. Разве не остается следов от внешних ран - колотых, резаных, рваных? Не может быть того , что не остаются следы от перенесённого голода, дистрофии, внутренних болезней!
  
   141. ТАНЯ.
  В 1962 году в нестарческом ещё возрасте скончалась от коварной болезни мать и тёща наша Вера Васильевна, оставив после себя 4-х замужних и 2-х незамужних дочерей и мужа. Оставшийся отец, 51 года от роду был ещё челоможный человек и, оставшись без жены, стал приставать к младшим несовершеннолетним дочерям с нехорошими намерениями до тех пор, пока не нашёл себе любовницу. Предпоследняя дочь Надежда, возрастом 16 лет от роду пошла работать и вскоре нашла себе красивого, статного, сильного парня, Сергея, родом из города Березники и вышла за него замуж. Самая младшая из сестёр - Таня оставалась ещё дома, в посёлке городского типа - Ис, а все другие сёстры проживали в других городах, расположенных вдали.
  Старшая из сестёр по возрасту - Нина забила тревогу и обратилась к Советским властям с вопросом нормального, толкового содержания, воспитания и обучения самой младшей, несовершеннолетней 12-летней сестры Тани. Власти решили и допустили, чтобы Нина привела в нашу семью и мы взяли опекунство над Таней, хотя в те времена всех полных и удовлетворительных условий для этого было недостаточно. Но девочка стала жить в нашей семье как полноправный, свой человек.
  Тесть Степан Герасимович должен был отчислять от своего заработка и пенсии в пользу Тани средства для жизни в количестве, определённым решением властей по существовавшему закону, на что он дал устное согласие добровольно давать средства для содержания дочери Тани. Но он крепко связался с любовницей, и забыл о своих обещаниях и обязанностях, игнорировал закон о браке и семье, а потому не изволил давать средства для жизни Тани, мотивируя тем, что он инвалид великой отечественной войны. И пытался доказать, что об этом должно позаботиться государство, которое в те времена мало обращало внимания на беды и недостатки в жизни людей. Правители у себя в Кремле устроили коммунизм, а затем хотели устроить этот коммунизм в столице - Москве, и провозглашали на весь мир о том, что у нас во всей стране строится коммунизм - светлое будущее всего человечества. Какая-то муть.
   А мне надо было идти к тестю поклониться, попросить, потребовать то, чтобы он выполнял своё обещание давать средства на содержание своей дочери Тани. За такой поход получил кулаки, синяки и шишки от него и сына его любовницы. Пришлось идти ко властям, чтобы они помогли нам и употребили свою власть для исполнения закона.
  Власти помогли нам, посодействовали, после чего средства, определённые для содержания Тани, отчислялись документально и приходили к нам регулярно.
  Таня росла, училась, успешно закончила обучение в неполной средней школе, и стала взрослым, самостоятельным человеком. И решила попытать свою судьбу на дальней стороне, поехать в далёкие края. Дома, в семье не всегда было гладко.
  Случались недоразумения, мелкие, ничего не значащие споры, конфликты, а то и со слезами. Куда без них? Таня со своей подружкой собрались и отправились в далёкий Киргизстан. Попытали свою судьбу, поездили какое-то время, но великого счастья не нашли. И облезлые, отощавшие, в грязной, нестиранной одежде вернулись домой под родные крыши, в ту обстановку, в которой можно было жить и работать если не совсем нормально, но довольно сносно.
  После неудачного путешествия я сказал Тане то, что прежде чем куда-то уехать и заниматься там делами, нужно выучиться какой-либо специальности, любой, неважно какой, и быть специалистом и тогда можно заработать себе средства на жизнь. Она так и сделала. В нашем городе для обучения разным специальностям были все условия.
  Таня выучилась специальности электрослесаря, и работала в этом качестве. Потом вышла замуж за трудолюбивого, деятельного парня из города Краснотурьинска Жору, с которым произвели на свет белый 2-х дочерей. Можно было жить и добра наживать совместно в том же духе, пусть с разногласиями, недостатками, с ошибками. Но всякие искусственно возведённые распри, недоразумения, возникавшие в семье, способствовали расхождению и развалу семьи. Преодолеть разногласия они сами не смогли.
  Г. Качканар, 1963-1990г. г.
  
   142. НИНА СТЕПАНОВНА.
  Она жила и росла в большой семье, в которой отец - глава семьи нередко призывался на сборы, на учения, а то и на службу в Красную армию особенно во время Советско - японских конфликтов на Дальнем Востоке в 1938 -1939 годах и во время советско - финской войны в 1939 -1940 годах. То есть семья в такое время оставалась без хозяина в доме.
  Началась война в 1941 году, и Нина, молодая девушка, 15 лет от роду пошла работать в механический цех Исовского золотопромышленного прииска в качестве подсобной рабочей. В быстром темпе её научили работать на токарном станке, проверили её начальную пробную работу, и доверили вытачивать корпуса артиллерийских снарядов. Работа ей сначала нравилась. Но нужно было приобретать навыки, опыт, привыкать к работе на металлорежущем станке. Опыт давался и приобретался в процессе практики только постоянным, непрекращающимся трудом. Работающему человеку для существования и даже для поддержания жизненной силы давали довольно сносный паёк для питания, и тогда можно было жить и работать, но не думать о какой - либо роскоши.
  Другое дело, когда малолетней, малосильной девчёнке приходилось транспортировать, поднимать, устанавливать и закреплять тяжёлую заготовку, точнее болванку в зажимное приспособление токарного станка. От такой металлической болванки снимался довольно большой слой металла, который уходил в стружку. Вс всякой работе случались, бывают и могут происходить несчастные случаи при разных условиях и режимах производства.
  При неверном движении токарихи Нины, уже довольно опытной работницы, отлетевший кусок острой металлической стружки ударил в заднюю часть стопы ноги. Кровь пошла ручьём. Вызванная медицинскя скорая помощь перекрыла рану и сделала перевязку ноги. Спустя недолгое время нога была подлечена, но неполностью, так была перерезана крововедущая связь. Работоспособность частично была утрачена. И хотя Нина продолжила работать на основной работе, но повреждённая нога не позволяла работать в полную силу, особенно при переноске и поднятии тяжёлых заготовок. От работы на станке пришлось отказаться и пойти в том же цехе исполнять другие хозяйственные, вспомогательные и подсобные работы, коих было много и больше чем достаточно. Такими делами занимались постоянно, без отдыха и роздыха, то есть сидеть, дремать и курить не было времени, и никто не допускал никакого ничегонеделания.
  Нина, работая в качестве токаря, невольно была свидетелем смертельного несчастного случая. Одному из работников захотелось покурить. Спичек в то время было совершенно недостаточно, но мужики для прикуривания своих самодельных самокруток - сигар изготавливали кресала с камнем - кремнием и ватой, выбивали из них тлеющие искры и так добивались прикуривания своих сигар.
  Человек решил упростить такое дело и решил прикурить путём замыкания электрических контактов в электропатроне своей сигаркой. Не получилось. Он упал замертво на глазах работающих рядом людей.
  Такой метод прикуривания сигарок от электрической сети, находящейся под напряжением люди использовали и раньше и иногда погибая при этом.
   Закончилась война. Лихорадочной работы стало поменьше. Нина перешло работать в другие учреждения, в которых лёгкого и весёлого труда тоже не было - в больнице, в хлебопекарне, в учебных заведениях, в магазинах, в охране, где работа в качестве разнорабочей, санитаркой, уборщицей, няней, прачкой, истопником, тестомесом, вахтёром. Большого образования не было, потому и приходилось выполнять разные хозяйственные работы, которые также нужны и важны как и основные работы. А так как она не была паинькой - девочкой, то на производстве и во многих делах имела своё мнение и по мере своих сил отстаивала его. По такой причине, возникали конфликты с руководителями и со власть предержащими людьми, многие из которых не терпели никакого другого мнения и считали всегда себя правыми. Такие самовластные люди свою непримиримость зачастую объясняли тем, что надо обязательно исполнять приказ или распоряжение, пусть самые дурацкие, даже не для того, чтобы его выполнили, а для того, чтобы показать свою власть и властность.
  Разнос - для разноса. Замечание для замечания. И безапелляционные: "Я начальник, ты дурак". "Кто тут начальник, ты или я?" "Не препятствуй моему нраву!" "Выйди из моего кабинета!" И другие, унижающие человека возгласы и необдуманные крики.
  Работая в военизированной пожарной охране довольно долгое время, она старалась исполнять свои обязанности так, чтобы не было лишних нареканий при производстве любых работ и исплнений заданий. Следует сказать, что без повседневных подсобных и вспомогательных дел и обязанностей никакое производство не будет нормально работать, а потому все такие невидные и вроде бы незначимые дела не были бесполезными для предприятия, учреждения и для всего общества.
  Во время выполнения любых и всяких обязанностей случались ошибки, недоработки, недоброкачественность, за которые обязательно следовали нарекания и наказания. Куда же без них? Нина не была ленивым человеком, а потому наряду с наказаниями бывали и поощрения за хорошее и добросовестное выполнение заданий и распоряжений на предприятиях и учреждениях. То есть выдавались синяки и шишки, а также пироги и пышки. Она редко вспоминала о своих не всегда правильных действиях и связанных с ними конфликтах и наказаниях, так как они не проходили бесследно а вот когда её поощряли, тому она была рада и с удовольствием об этом говорила всем, и сама хотела ещё побольше и получше поработать и такое советовала делать и другим
  Она была награждена медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной Войне 1941-1945 г.г." Хорошо хотя бы то, что власти вспомнили, что она, не совсем взрослый человек, во время войны выполняла ответственные работы в механической мастерской Исовского золотопромышленного прииска. Лучше поздно, чем никогда. Она также была награждена юбилейной медалью "50 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г. Разумеется, что без действительно самоотверженного труда людей, работавших в тылу в годы всеуничтожавшей войны и в неимоверно тяжёлых условиях существования никакого разговора о победе над сильным врагом не могло быть и речи. А враг этот благодаря невиданному головотяпству Советских властей наделал столько разрушения, разорения, потерь и беды для нас, что даже после полвека чувствительно ощущается и сказывается. Болезни и преждевременный уход из жизни людей происходит благодаря прежним невыносимым и тяжёлым условиям жизни и в результате разорительной войны и восстановления её последствий. Бесконечные во времени и в пространстве очереди за продовольственными и промышленными товарами закончились ещё только в недавнее время. А перед войной представители власти наперебой и безудержно хвастали и бахвалились тем, что они быстро, без больших потерь и на чужой территории разгромят врага. Не хватило толка. И получилось почти наоборот.
  В начале 50-х годов Нина работала вахтёром в Исовском приисковом управление военизированной охраны (ПВВО). Ей пришлось быть в качестве инкассатора при транспортировке добытого золота. Работа небезопасная. Охотников за обладание ценностей в те времена было достаточно, которые, если бы знали о перевозке ценного металла через глухие лесные места на лошадях, то могли бы повстречать и отобрать его, хотя рядом был вооружённый охранник. Очень скучная поездка по дороге в глухом лесу, где близко нет не жилья, не селений. Думается, что руководству Исовского прииска следовало поответственнее позаботиться о сохранности ценного груза и о здоровье и жизни везущих золото людей.
  При работе в качестве бойца в отряде военизированной пожарной охраны (ВОХР) ей также приходилось испытывать неурядицы. При тушении загорания, случившегося на высоте в корпусе крупного дробления горнообогатительного комбината, надо тащить наверх водонапорные пожарные рукава, что не всегда посильно для женского организма, но исполнять обязанности надо - тушить пламя нужно, отлынивать нельзя. Пожарная команда справилась со своими делами.
  И вот она работает телефонисткой в пожарной охране. Главная задача её заключалась в том, чтобы принимать собщения с мест, где случались загорания, пожары, нестандартные ситуации и другие катаклизмы, случавшиеся в городе, фиксировать их докладывать руководству и направлять пожарную команду по названному адресу места происшествия для устранения загорания или тушения возникшего пожара. С такой работой она справлялась довольно успешно. Но надо же было такому случиться, что звонивший и сообщавший о загорании человек наз вал не совсем точный адрес места загорания, и пожарной команде пришлось ехать по ложному адресу. Но поскольку загорание оказалось невдалеке от названного адреса, пожарная команда в темпе справилась с огнём. Ошибка была исправлена. При охране помещения, где находилась касса горнообогатительного комбината, в ночное время перед ограждёнными окнами нежданно-негаданно появился человек, который намеревался проникнуть вовнутрь закрытого помещения. Нина достала оружие - наган и наставила на него и налётчик вынужден был быстро удалиться, не солоно хлебавши. В такое время дремать не надо, а глядеть во все глаза, даже если есть металлическая решётка на окнах. Защищать имущество и ценности, а также своё здоровье и жизнь нужно семь раз.
  Любая работа есть работа, и её надо выполнять, любите вы эту конкретную работу или нет, ибо она нужна для общества, для людей, живущих рядом с вами и живущих вдалеке от вас. К сожалению бывают ошибки по разным причинам, недоработки, недогляд, нераспорядительность, непрофессионализм, и другие подобные гадости, которые случаются, и которые мы пока не всегда в состоянии преодолеть часто из-за спешки и других неверных действий.
  
   143. ИВАН ИВАНОВИЧ.
  Перед моим окном недалеко среди тополей и кустов на территории соседней школы Љ4 давно установлена и стоит решетчатая металлическая опора, которую поставили и смонтировали на ней осветительное оборудование и включили его в работу, тем самым осветили пришкольную спортивную площадку. С течением времени опора - вышка потеряла своё назначение и давно не работает. Осветительное оборудование и подводящая линия электропередачи утрачены. Работу по установке опоры и монтажу оборудования проводила бригада электромонтажников во главе со Смолиным И.И. - руководителем участка, занимающегося наряду с основными делами также и непредвиденными, но необходимыми работами.
  Основным занятием участка были транспортировка, установка, монтаж, ремонт и замена тяжёлого электрооборудования - трансформаторов, разъединителей, отделителей, электрических шкафов и другого крупногабаритного и тяжёлого электрооборудования как на открытых так и в закрытых распределительных устройствах электрических подстанций.
  В бригаде работали опытные специалисты и асы своего дела - элекгрослесари Шадрин Н., Богоявленский Н., Спицын В., Мальгин Ю., Букин В., Богдановский В., газоэлектросварщики Автушко П., Титов И. Они кроме основной работы постоянно занимались подготовительными слесарными и огневыми работами у себя в мастерской, где готовились узлы и детали электрооборудования для объектов всего цеха.
  Электросварщиков и людей, работающих с газопламенной аппаратурой для резки и раскроя металла было недостаточно. Электрослесарей, работающих на постоянной основе решено было обучить второй профессии электросварщиков. Эта мера была нужна для того, чтобы небольшие объёмы сварочных работ, возникающих при обслуживании и ремонте оборудования мог выполнить местный, свой, а не вызванный из мастерской цеха электрогазосварщик, что удешевляло и ускоряло ремонтные работы. Обучение электрослесарей второй профессии электросварщиков было проведено, после чего на всех электроподстанциях были свои электросварщики, которые выполняли несложные и непродолжительные электросварочные работы при ремонте оборудования.
  В электрослесарной мастерской внутри цеха было установлено также механическое, газоэлектросварочное, газопламенное оборудование для обработки, резки, раскроя металла и для разборки отслуживших узлов и деталей.
  Иван Иванович - коммуникабельный, общительный, способный к совместной работе, разговорчивый человек, не отказывал всем тем, кому требовалась помощь. Он умел говорить с людьми, мог организовывать их на нелёгкие работы, которые выполнялись иногда в грязи и в ненастье и в разное время суток. В такие невесёлые и неприятные моменты возникала напряжённость в отношёниях между людьми, распри, неприятные разговоры, и даже конфликтные ситуации, и в такое время надо было держать дисциплину на должном уровне и гасить любые недоразумения в самом начале. Он умел это делать. При всех коллизиях он был справедлив ко всем - и к подчинённым и неподчинённым людям. Это качество всегда ценилось в обществе. Он гасил недомолвки и конфликты, возникавшие между членами бригады. В любом деле нужна дисциплина, без которой в коллективе нельзя обойтись, да и без неё работа может быть выполнена кое - как, а то и совсем не выполнена.
  Бригада под руководством Смолина И. закончила работы по замене трансфрматора. Работа сложная, при которой использовались разные машины - грузоподъёмные, транспортные, тяговые, с помощью которых демонтировалось вспомогательное оборудование, перекачен с места менее мощный трансформатор, а вместо него водворён по рельсам новый, более мощный трансформатор и смонтировано соответствующее оборудование - охладительные радиаторы, защитные аппараты, вводные и выводные устройства и тягодутьевые механизмы. Хотелось сделать все дела по плану и как получше. А оно не всегда получается так думалось. Не все согласны друг с другом в отношении технологии проведения работ. Споры, дискуссии, незлобивые, а то и злобные и даже с матюками и недоразумениями реплики. Работа любая - это вам не прогулка по бульвару, и при которой надо работать головой руками, ногами и всем телом.
  Дело сделано. После чего не грех сходить к "попу", купить спиртного пития и съестного продукта и тогда можно предаваться отдыху и кайфу, с удовольствием вкушая приобретённое у "попа" яство и снимая умственное и физическое напряжение. Одна закавыка. До конца рабочего дня осталось совсем немного времени. Ждать томительно, и мужики решили начинать отмечать удачно выполненную работу, нарушая установленный режим рабочего дня и приступили к своему кайфу. В то самое время к ним заглянул начальник цеха, увидел грубое нарушение трудового распорядка, распорядился прекратить нарушение дисциплины и вызвал всех к себе на "ковёр". Наши мужики прекратили своё занятие. Кто-то из них успел приложиться к сосуду со спиртным, а кто-то нет. Они пришли в кабинет, в котором им задают неприятные вопросы по поводу выпивки в рабочее время. "Так пили?" Все молчат. Сказать нечего.
  Только член компартии Мальгин Ю. встал и резко и решительно ответил: "Нет, не пили!" Неизвестно было, успел ли он приложиться к стакану со спиртным, или нет. Но на повторный вопрос об употреблении спиртного он за всех упорно отвечал; "Нет, не пили!" Казалось, он стоял насмерть как партизан и отрицал причастность к выпивке.
  Конечно, отрицать выявленное нарушение дисциплины неуместно, дико, да и не нужно.
  "Попал, так отвечай". Иван Иванович, тоже член компартии встал и сказал: "Да, мы выполнили сложную и тяжёлую работу по замене трансформатора, а потому решили отметить это вместе со всеми до ухода домой". Руководитель цеха отпустил всех с миром домой.
  Время шло. Пришла пора расставаться с опытными, хорошо знающими своё дело работниками, специалистами, которым пришла пора покидать производство и уходить на заслуженный отдых. Всегда ли это правильно? Руководство цеха решило освободиться от опытных работников, а вместо них назначить вновь испечённых людей-необученных специалистов. Вместо старого газоэлектросварщика был назначен молодой, неопытный человек,. которого надо было учить долго и терпеливо, чтобы он мог делать работу надёжно и качественно. А он, малоумеющий работник, послан сделать сварку лебёдки на бурокрановой машине, которая развалилась после ремонта при подъёме груза после некачественной сварки. Это было ошибочное решение руководства цеха. В дальнейшем для таких ответственных работ стали приглашать опытных работников со стороны .
  Г. Качканар. 1990г.
  
   144. СТИХИЯ НАНОСИТ УДАР.
  Поздней осенью 1982 года нас вызвали, можно сказать, по тревоге из города Качканара в Пермскую область, в посёлок городского типа Сараны, где в шахте добывали хромовую руду для нужд металлургической промышленности. Там произошла крупная для такого посёлка авария, отключилась высоковольтная линия электропередачи. Шахта работать перестала. Через оставшуюся в работе резервную низковольтную линию нельзя подать достаточно электроэнергии для обеспечения работы шахты и для нужд посёлка. Перед нами поставлена задача. Ликвидировать неисправность на высоковольтной линии электропередачи и восстановить её работу.
  Мы приехали на место и провели осмотр линии. Провода, облепленные и скованные настывшим на них толстым слоем льда, повисли огромными дугами над снежным полем. Один из проводов, разорванный тяжестью намёрзшего льда сиротливо лежал над сугробом снега. Другие провода также могли оборваться в любое время. Толстым слоем льда были покрыты также опоры, конструкции, сцепная арматура, изоляторы. Руководители предложили сделать перетяжку проводов, но от этой затеи сразу отказались, так как при дополнительной нагрузке на провода, находящиеся в тяжёлом критическом состоянии, они бы начали сразу разрываться.
  Сначала определили состав и порядок работы. Бульдозером прочистили в глубоком снегу проход к железобетонной опоре и площадку для установки подъёмной машины. Наши электромонтёры поднялись с помощью машины на опоры; обледенелые опору и конструкции, очистили ото льда сцепную арматуру, отсоединили дефектный конец провода. В месте разрыва в поле подсоединили новый кусок провода, сделали натяжку и подсоединили его на опоре к арматуре, сделали хорошее контактное соединение. Высоковольтную линию электропередачи включили в работу. Шахта и посёлок получили качественную и в достаточном количестве электроэнергию.
  Казалось бы, что мы должны были быть удовлетворены проведённой работой, но нет. Остались покрытые толстым слоем льда на всём протяжении провода, угрожающе нависшие над сугробами и могущие оборваться в любое время. Толщина намёрзшего льда овального сечения достигала тринадцати сантиметров на проводе. Семьдесят квадратных миллиметров. Совершенно невообразимая, никакими нормами и правилами не предусмотренная на провода, конструкции и опоры нагрузка.
  Нас просили остаться на время, пока не ослабнет природная стихия, и лёд с проводов не начнёт испаряться. На продолжительную командировку мы были не готовы, и у нас дома были свои неотложные дела. Те же ветра, заносы, сугробы, с которыми надо было бороться. Мы пообещали работникам шахты, что в случае аварии мы незамедлительно приедем на помощь. Стихия через какое-то время ослабила натиск. Линия электропередачи, её провода, опоры и всё оборудование продолжали работать.
  Нам рассказали, о том, что за несколько лет до описываемого случая здесь оборвались оледенелые троса, поддерживающие железобетонную радиомачту, которая упала и разрушилась. При этом погиб работающий на верху мачты радист. При проектировании и строительстве таких объектов думается, что недостаточно проводятся изыскания, и это, к сожалению, приводит к немалым авариям.
  П.Г.Т. Сараны. Пермский край - 1982г.
  
   145. СПОРНОЕ ДЕЛО.
  Я был назначен руководителем участка по электроснабжению объектов горнообогатительного комбината. Поскольку предстояло работать начальником, хотя и небольшого ранга, то прежде всего следовало изучить предстоящую организацию работ по нормальному содержанию в рабочем состоянии и ремонту действующего оборудования, для чего надо было узнать оборудование и принцип его работы. Надо было также узнать и знать личный состав работников участка и кто из них на что способен и кому какую работу можно поручить. Кто-то инициативный может на месте работ принять самостоятельно нестандартное решение и выполнить выданное задание быстро и качественно. Неинициативный паинька-мальчик может сделать всё то, что ему поручат, но не более того. Самостоятельно он не решит никакой мало-мальский вопрос. Ошибётся руководитель в выдаче задания на выполнение работы, и такой работник не способен исправить ошибку руководителя и не подумает о последствиях.
  Я приступил к работе и в процессе изучения работы действующего оборудования в полевых условиях обнаружил довольно много непредвиденных неполадок, прежних недоделок, некачественного строительства и монтажа электрических объектов и даже аварийных ситуаций, могущих привести к отказу работы и других недоработок, препятствующих нормальной работе оборудования и безопасности людей и которые надо было устранять.
  При очередном обходе и осмотре высоковольтной линии электропередач, при помощи которой подаётся электроэнергия на железнодорожную станцию и на диспетчерский пункт карьера и обнаружил то, что деревянные стойки опор отслужили нормативный срок, а некоторые из них прогнили насквозь и полностью потеряли механическую прочность. В самое ближайшее время они могут упасть, провода схлестнутся, произойдёт "козёл" и после чего отключится линия, и перестанут работать важные объекты. Во избежание этого надо срочно проводить ремонт линии с заменой дефектных опор.
  Подготовку, время и продолжительность работ нужно обязательно согласовать с производственным отделом комбината, в котором координируют и контролируют процесс всех работ, начиная от добычи руды, перевозки её и кончая переработкой её в готовый продукт. Для решения такой задачи я пришёл в производственный отдел, куда также пришли утром работники из управления для просмотра хода работ на комбинате по телевизору. Присутствующие удивились, увидев мою не вызывающую доверия их не величественную, немонументальную фигуру, и не бывавшую никогда тут раньше и начали скептически улыбаться при поднятом мной вопросе. Один из них, показывая на экран телевизора, с пафосом воскликнул: "Да ты посмотри, как хорошо работает комбинат, перевыполняет план добычи и переработки железной руды и нужно быть довольным и радоваться этому, а ты пришёл с каким-то мелким, не стоящим внимания вопросом ремонта линии". Я не понял такого безответственного заявления и наплевательского отношения к поднятому вопросу, касающемуся электроснабжения важных объектов комбината, возмутился и высказал мысль о том, что надо всегда смотреть дальше своего носа и предвидеть будущее, в том числе могущие возникать неполадки, сбои в работе оборудования, которые были и будут всегда. Только надо своевременно устранять причины возникновения их, иначе говоря нужно тщательно следить за оборудованием и его работой, ремонтировать и восстанавливать его полную работоспособность до выхода из строя и отказа. Я продолжал жёстко говорить о ненадёжности электроснабжения важных объектов и что линия может отключиться в самое неподобающее время. Мне ответили вопросом: "У тебя пока не горит? Вот когда загорит, тогда дадут тебе время и отремонтируешь свою линию". Такое мнение говорило о безответственном отношении к общему делу. А мне думалось о том, что грамотные руководители должны серьёзнее относиться к возникающим злободневным вопросам и задачам, кем бы они не были поставлены или высказаны.
  До аварии дело не дошло, время нам было дано и линию мы отремонтировали и привели её в надёжное работающее состояние, так как у нас работали не только некомпетентные и недальновидные люди. Следует сказать о том, что обвинения в наш адрес со стороны руководства комбината по поводу выхода из строя электрических объектов было мало, потому что кто-то чувствовал свои недоработки в отношении своевременного ремонта оборудования. Но обвинения со стороны других организаций, жителей и частных лиц было более чем достаточно, так как не все понимали и знали причины отказов объектов электроснабжения и несвоевременного ремонта их.
   Г. Качканар. 1971г.
  
   146.ОПЛОШНОСТЬ?
  Работникам, занимающимся земляными работами, строительством, ремонтом, реконструкцией дорог, площадей и прокладкой подземных коммуникаций выдано задание расширить автодорожную развязку на Т-образном перекрёстке в городе. Строители с помощью экскаватора начали разрабатывать грунт, не согласовав свои работы с заинтересованными организациями, хотя в данном месте расположены подземные коммуникации. При выемке земли ковшом экскаватора был разорван подземный электрический кабель, с помощью которого подавалась электроэнергия на объекты города. Кто и как планировал такую пакостную работу? Сначала должен был сделан план производства работ, где должны быть предусмотрены и отражены все детали и составляющие данной операции, и который должен разрабатывать производственный отдел подразделения, так же как военный штаб в действующей армии.
  Что же. Промах сделан. Электрики обязаны немедленно восстановить повреждённый кабель, и они потребовали от виновника: "Разорвал кабель, так изволь хотя бы раскопать траншею и сделай так, чтобы можно было толком и по правилам восстановить соединить, защитить и заделать в грунт кабель, так как ты не специалист выполнить такие работы". Строители выполнили требование электриков, а они, в свою очередь, изыскали средства, материалы, отремонтировали кабель, проверили, испытали, включили его в работу и подали электроэнергию в отключённые объекты города. За такой промах руководителя работы примерно наказали, и он долгое время обижался и дулся на электриков. А должен был бы знать о том, что электрики совсем не в восторге от неправильных действий строителей и которым пришлось искать средства и материалы для неплановой работы и непредусмотренное никем время. И разве он не понимал и не чувствовал совершённой ошибки, виновником которой отчасти он был сам.
  Г. Качканар. 1971г.
  
   147. ЛИКВИДИРОВАТЬ ЗАГОРАНИЕ.
  На чердаке индивидуального деревянного дома загорелась самовольно подключённая сеть с электрооборудованием. Нам сообщили об этом, попросили поскорее приехать и принять меры к ликвидации очага загорания.
  Мы спешно бросили выполняемую плановую работу и приехали на место, где нас встретила встревоженная хозяйка дома и с опасением показала на вьющийся дым из-под крыши дома, понадеялась на нас как на избавителей и что мы справимся с возникшей бедой. Не теряя времени, мы поднялись на чердак и увидели тлеющие и с треском горевшие изоляция проводов и часть разбросанных, разных по назначению и размеру электроприборов- катушек, конденсаторов, резисторов, ламп, малых трансформаторов и двигателей. Всё это находилось под электрическим напряжением, а не отключалось автоматически при возникшей неисправности. Защита от перегрузки или от тока короткого замыкания отсутствовала, или она была загублена, а потому не работала. На потолке дома уложен слой земли, служащий для защиты жилых комнат дома от холода зимой. Провода и электроприборы в большинстве своём расположены на негорючем слое земли, однако совсем рядом находятся горючие сухие деревянные конструкции, которые могут вспыхнуть от огня и очень хорошо гореть. Мы немедленно отключили дом от внешней электрической сети и затушили горящие провода и аппараты. И поняли, что безопасность тут отсутствует.
  И было наше нелицеприятное обращение к хозяйке дома: "Как вы сами допустили размещение электроприборов на потолке и такое загорание у себя, причём могло оно развиться, и мог сгореть весь дом, а разве вам его не жалко? Вы не могли не видеть (должны были видеть) размещение множества мелкого электрооборудования на потолке и подачу туда электрического напряжения".
  "Да вот сын занимался электроприборами, не отключил их и оставил под напряжением, и всё почему-то загорелось. А сейчас он ушёл в армию, и я не знаю, что делать с этими приборами и с самодельной электросетью".
  Наверное, парень был любознательным человеком, что-то делал, даже мог проводить какие- то эксперименты и что-то, видимо, хотел сделать. Но он был молод, и у него не было достаточных знаний и никакого опыта. Работы опасные, со сложным оборудованием, проводку к нему и подключение его надо делать под контролем знающего эту работу специалиста и обязательно выполнять защиту всего электрооборудования от перегрузки электрическим током и от тока короткого замыкания. Только тогда можно избежать загорания от электричества, да и парню этому самому нужно спасаться от поражения электрическим током. А тут оказалась какая-то беспечность, безалаберность, незнание или игнорирование опасности для дома и для семьи. Парню следовало бы разузнать у специалистов, хотя бы инкогнито, о том, как подсоединить провода и электроприборы к внешней сети и как защитить их и дом и семью от непредвиденных и неприятных действий электричества и как действовать в подобных случаях.
  Мы ликвидировали загорание, отсоединили домашнюю самодельную сеть от внешней электросети, высказали не особенно приятные слова и сделали некоторые, на наш взгляд, дельные советы хозяйке и уехали заниматься своими делами.
  Г. Качканар. 6 микрорайон. 197....г.
  
   148. АВАРИЯ В КОТЕЛЬНОЙ.
  Рано утром нас подняли как по тревоге. Отключилась линия электропередачи, по которой подавалась и от которой распределялась электроэнергия на жилые и промышленные объекты горного посёлка. Мы приехали и после осмотра линии обнаружили вблизи её полуразрушенное здание котельной - часть северо-восточной стены её была вырвана, и остатки каменной кладки отброшены и бесформенной кучей лежали поблизости от здания. Видная часть внутри установленного оборудования разрушена и покорёжена. В котельной произошёл взрыв от гидравлического удара в тепловой сети. Такой удар случается при резком прекращении тока воды, в какой либо части сети, давление в которой многократно повышается, и при котором может происходить и взрыв, и разрыв теплопроводных и водопроводных труб, пусть даже очень прочных.
  На нашей линии от взрыва оборваны провода, но рядом расположенное здание кирпичной подстанции осталось невредимым, и внутри установленное оборудование способно работать. А электроэнергию в полуразрушенное здание котельной подавать нельзя. Наша задача - отсоединить оборванные провода, проверить исправность остального протяжённого участка линии, быстрее включить его в работу, и подать электроэнергию в остальные объекты, расположенные в посёлке и, чтобы они могли работать. Это мы выполняем в спешном темпе, и подаём электроэнерию к местам потребления.
  К месту аварии подъехали руководители горнообогатительного комбината, заинтересованные в работе котельной, и её работе. Приехал директор Михаил Григорьевич. Вид полуразрушенной котельной не вызывает ни у кого приятного чувства и удовольствия. Объект выведен из строя, и результат этого - остановка подачи тепла в жилые и общественные здания в поселке. Зрелище неприятное. Все присутствующие удручены при виде последствий аварии. Директор, наблюдающий это полуразрушенное здание зол и, казалось, потерял дар речи, постоял, подумал и вопросил: "Дайте! Дайте мне!" А что дать? Он в ярости, злобе, неистовстве машет руками и не может пока найти слов, чтобы сказать, что ему нужно. К нему подходят с вопросами о том, что нужно, необходимо, надобно. Наконец, к нему вернулся дар языка и он выпалил: "Забродина!" Нужно было очищать территорию и убирать каменные завалы. А потом выделить нужные материалы, оборудование и заменить его, и восстановить здание котельной. Для этого директору немедленно нужен был руководитель автотракторного цеха, который мог выделить крупную и большегрузную машинную технику для разбора завалов, вывозки отходов на свалку. Означенный руководитель незамедлительно прибыл на место происшествия, получил задание на уборку мусора, подвозки материалов. Необходимые задания получили и другие руководители.
  Котельня была восстановлена в кратчайшие сроки, так как без её функционирования многие объекты горного посёлка не могли толком работать.
  Пос. Валериановск. 1972г.
  
   149. СТЫЧКА.
  Нам выдано задание срочно сделать ремонт низковольтной воздушной линии электропередач - заменить непригодные провода, отрегулировать и сделать нормальную натяжку проводов в месте пересечения с автомобильной дорогой на базе отдела рабочего снабжения нашего комбината. Работа нам знакомая, но в связи с разграничением балансовой принадлежности данный участок линии принадлежит не нам, и работать по ремонту и исправлению её мы не имеем права. Эту линию должны были обслуживать - осматривать и ремонтировать работники базы, отвечающие за её работоспособность. Но они не стали делать ремонт, и сумели объяснить своему руководству, что они недостаточно квалифицированные и самостоятельно сделать данную работу не сумеют. Руководитель базы обратился к главному энергетику нашего комбината за помощью. Но так как он не знал состояние линии и условия работ, то не смог объяснить организацию безопасного проведения предстоящего ремонта. А наш руководитель согласился с ним самым быстрым образом привести данный объект в надлежащий порядок, не узнав точно условий проведения работ, то есть его ввели в заблуждение посредством телефонного разговора.
  Мы приехали на место работ и определили, что для проведения каких-либо работ на низковольтной линии, прежде всего, нужно отключить расположенную вблизи высоковольтную линию электропередачи, чтобы обезопасить электромонтёров при ремонте, и определили количество необходимых материалов и нужного для работы времени. А чтобы отключить высоковольтную линию, от которой потребляют энергию несколько организаций, нужно провести подготовительные мероприятия. Они заключались в предупреждении организаций - потребителей о необходимости отключения у них электроэнергии на определённое время заранее, чтобы они подготовились к временному перерыву в электроснабжении и в договорённости о времени начала и продолжительности отключения и приняли бы меры к сохранению своего оборудования, материалов товаров во время отсутствия энергии. О подготовке таких мероприятий энергетики предупреждали за сутки перед отключением.
  Я пришёл к руководителю базы и сказал о тех мероприятиях, которые нужно провести перед работой, какая бы она не была срочная в данных условиях, так как, прежде всего надо обеспечить безопасность электромонтёров. Он не стал долго выслушивать мои объяснения, так как привык не терпеть возражений и тоном приказа распорядился: "Вам дано задание и выполняйте его". И с такими словами он поднял трубку и позвонил нашему руководителю и безапелляционно заявил о том, что якобы мы не хотим работать. Я взял трубку телефона и пояснил нашему главному энергетику о состоянии электрических линий в данном месте и невозможности проведения работ вблизи действующей и работающей линии без подготовительных мероприятий. Он, как компетентный руководитель понял, в чём дело, и что его ввели в заблуждение и сказал руководителю базы о необходимости отложить намеченный ремонт на сутки. Тем более что низковольтная линия не нуждалась в самом срочном ремонте. Давая задание выполнить работу на неподготовленном объекте, поверив некомпетентным работникам и пообещав сделать работу быстрее, наше руководство, безусловно, ошибалось. Нам слева говорили, что мы напрасно игнорировали распоряжение руководителя базы и, что он властный чиновник, и что ему ничего не стоит убрать меня с работы. Нам говорили, чтобы мы нашли левую причину и отключили линию и сделали работу без шума и скандала. Нет, не так. От линии получал энергию в числе других ещё и хлебозавод, где печётся хлеб наш насущный. И было бы преступно отключать линию во время выпечки хлеба.
  Не надо торопиться там, где это не вызывается срочной необходимостью, а надо чётко доказывать руководителям нецелесообразность спешки или неверной работы, какими бы властными не были руководители любого ранга.
  Через сутки мы выполнили всю работу без ненужной никому спешки толком и качественно.
  Г. Качканар. Промзона. 1975г.
  
   150. ОПАСНЫЙ ВЗРЫВ.
  Промышленность города Качканар развивалась. В недоступных для нас верхах решено было на базе отработанных шламовых песков построить завод по производству и изготовлению железобетонных изделий - дорожных и аэродромных плит, опор линий электропередач, сборных железобетонных изделий и конструкций для строительства промышленных объектов и жилья.
  К будущему заводу "Запсибнефтестрой" нужно построить ветку от основной железной дороги и расширить подъездные пути. Наряду со всеми составляющими элементами железной дороги запроектированы придорожные продольные кюветы для отвода поверхностных вод от полотна дороги. Железнодорожный путь частично расположен в продольной выемке, в которой невозможно применить землеройную технику для разработки траншеи под водопропускной кювет. Вручную разрабатывать каменистый грунт трудно, и такая работа потребует много времени и средств.
  Земляные работы на строительстве объектов в городе выполняла субподрядная организация - "Уралспецстрой", в составе которой был организован буровзрывной участок. Этот участок проводил взрывные работы там, где трудно и невозможно разрабатывать каменистый грунт, и для этого имел своё оборудование и приспособления. При небольших объёмах взрывных работ применялся утяжелённый металлический колпак, который устанавливали над местом взрыва для защиты окружающего пространства от взорванной и разлетающейся массы. Применить его при взрыве протяжённой траншеи практически невозможно.
  Для устройства траншеи под протяжённый кювет был заложен заряд взрывчатого вещества на небольшой глубине. Над железной дорогой построена и работает двухцепная высоковольтная линия электропередачи, с помощью которой снабжался электроэнергией горнообогатительный комбинат. Вблизи и внизу под такой линией производить взрыв каменистой массы небезопасно. Опасность была в том, что вылетающие вверх от энергии взрыва камни могут порвать провода, которые могут упасть и неведомо что сделать. Случаи обрыва проводов линий при массовых взрывах в работающих карьерах были, и мы знали о последствиях упавших проводов.
  Мне поручили решить вопрос о взрыве на месте работы. Руководитель взрывного участка Поченигин Р.П. сумел убедить мою, почти всегда соглашающуюся, не сопротивляющуюся и верящую всем, башку в том, что заряд небольшой, и что взрыв опасности не представит, с линией электропередачи ничего не случится. Я согласился с его доводами. Мы спрятались под тяжёлым металлическим колпаком, расположенном невдалеке. Произвели взрыв. Энергией взрыва слой каменистого грунта, и раздробленные камни полетели вверх на провода, которые стали вздыматься, колебаться от сильных каменных ударов и таким образом повреждены в нескольких местах. Защита на головной электроподстанции отключила обе линии. В результате этого перестали работать цеха, перерабатывающие железную руду, и отключён от электроэнергии город. Перерыв в электроснабжении объектов продолжался недолго, ибо обе линии были автоматически быстро включены и энергия пошла к потребителям. Провода, хотя и были повреждены, но были способны работать и нести необходимую потребную нагрузку. Задержка включения приёмников была из-за того, что множество остановившихся двигателей запустить сразу одновременно было нельзя, потому требовалось некоторое небольшое время, чтобы комбинат заработал в полную силу.
  Промах мой был очевиден. Я не выполнил данного мне задания о полной сохранности и беспрерывности работы двух высоковольтных линий электропередач. Да и вряд ли мог знать полностью силу и направление энергии взрыва начальник взрывного участка. Энергия от взрыва не пошла вниз на каменистый грунт, а устремилась вверх, увлекая за собой поверхностные кучи земли и камней. Моя ошибка была в том, что, не зная полностью предстоящего дела, единолично доверился уговорам взрывников, а надо было в таком сомнительном случае позвать на помощь вышестоящих помощников, чтобы решить вопрос лучше и правильнее. Провода мы отремонтировали и линии продолжали работать в прежнем режиме. Это для нас был отрицательный опыт. Но опыт, какой он ни есть - великое дело, но достаётся он дорого. Ибо век живи, век учись и дураком сдохнешь.
  В сороковых годах в вырубленном от древостоя лесу оставшиеся сосновые пни подрывали небольшими зарядами взрывчатки, которые использовали для производства нужной для общества продукции. Там взрывы всегда работали с пользой, а иначе нельзя, так как после неудачного взрыва нужно было выкапывать пень с помощью лома, кайлы, лопаты, или повторять взрыв, что было очень накладно. В пятидесятом году на реке Каме решено было углубить земляной перешеек между старицей и рекой. Работа нужна была для лучшего пропуска плотов древесины из старицы весной на фарватер реки. Мы выкопали шурф, в который заложили взрывчатку и произвели взрыв. Энергия от взрыва ушла куда-то в сторону. А твёрдый земляной перешеек остался на месте - углубления не произошло, и эта наша работа была выполнена впустую. Мы недостаточно хорошо знали, куда пойдёт энергия взрыва, но что-то думали о том, что эта энергия уходит в сторону наименьшего сопротивления - в воздух или в мягкий податливый грунт. В печати описывалось о направленных взрывах при строительстве крупных объектов, значит можно управлять энергией взрывов.
  Г. Качканар. 1972.
  
   151. НА СТРОИТЕЛЬСТВЕ АВТОДОРОГИ.
  Государственными органами - коммунистическими, советскими, хозяйственными властями решено построить давно необходимую автомобильную дорогу "Серов - Свердловск", так как увеличивался поток грузов в меридиональном направлении области. Нашему городу Качканару выделен участок местности для постройки основной дороги и отпайки от неё - съезда в город Нижняя Тура.
  Лес и крупная растительность на трассе строительства дороги были вырублены заранее. На местности, где должна пройти дорога, имеются естественные препятствия - неровности - возвышенные и низменные места, речки, ручьи, болотистые места, и искусственные коммуникации - линии электропередач, связи, железная и автодороги разных категорий.
  Состав работы. Убрать почву с мелкой растительностью и торфом. Разработать и снять грунт с возвышенных мест, переместить и уложить его в низменных местах, спланировать и уплотнить земляное полотно. Отсыпать скальным грунтом основание дорожной одежды на поверхность дорожного полотна с устройством дренажных, морозозащитных, выравнивающих слоев, и сделать покрытие. Весь уложенный материал дорожной одежды послойно выровнять и уплотнить. Сделать, где нужно для безопасности движения ограждающие устройства в виде парапетов, тумб. Для ориентировки водителей в пути установить дорожные знаки, сигналы, разметить дорожное покрытие.
  Сделать мосты, переходы и другие искусственные сооружения в местах пересечения всех имеющихся на пути препятствий.
  Землеройную технику и специалистов выделил Качканарский Г.О.К. Транспортную технику выделяли все предприятия нашего города. Для разработки грунта землеройными машинами требовалась электроэнергия. Нам, электрикам поставлена задача быстро построить отпайку линии от местной, работающей линии электропередач до наших землеройных машин.
  Мы получили из своего комбината специализированную технику, материалы, изделия, оборудование, привезли всё на место и через короткое время отпайку линии построили, выполнили все работы по проверке и подготовке всего оборудования к работе. По нашей просьбе энергоснабжающая организация подала энергию для нашей работы с условием, чтобы мы немедленно оформили всю необходимую документацию согласно действующим Нормам и Правилам.
  Но мы оказались недостаточно расторопны, и документы готовили не так спешно, как договаривались. Нем поверили, доверили, а мы оказались не теми людьми, которым надо доверять. Нас отключили, и работа остановилась.
  Ошибку, если её можно назвать ошибкой, надо было быстро исправлять, так как стояла без работы крупная землеройная и транспортная техника. Мы постарались в самый короткий срок оформить все необходимые документы. Нас включили, и работа возобновилась. Нам резонно заметили, что мы очень плохо работали, нахальны, наврали, наобещали, но не выполнили и не сделали всего того, что надо было сделать. Были и другие, неприятные накладки.
  Нужно было выбрать грунт и пройти траншею через возвышенность. Буровики пробурили скважины в толще грунта, взрывники зарядили скважины, и произвели взрыв. Работу они провели некачественно. В результате была разрушена часть нашей линии, проходящей по обочине строящейся дороги. Сломаны опоры, разорваны провода, разбиты изоляторы. И наша непредвиденная задача - срочно восстановить разрушенный участок электрической линии, чтобы дать энергию машинам и продолжать работать. Нужно немедленно изыскивать материалы. Провода и изоляторы мы найдём. А где взять опоры? Их у нас нет, и никто их не даст. Времени у нас тоже нет, и никто его нам не даст. Решили провести линию по растущим деревьям, оставшихся на опушке леса после вырубки трассы дороги. Срубили мешающие и лишние ветви с деревьев, смонтировали на них крючья с изоляторами, и натянули провода. Опасность при этом была та, что при ветре, да ещё сильном деревья раскачивались и вместе с ними и провода, что могло приводить и приводило к "козлу" - короткому замыканию проводов. Мы включили такую мало работоспособную линию и подали электроэнергию к остановившимся машинам. Работа возобновилась и продолжалась. И по мере продвижения отсыпки полотна дороги мы наращивали длину своей линии.
  При строительстве водовода в городе была разорвана подземная кабельная часть линии электропередачи, от которой мы снабжались. Энергоснабжающая нас организация включила резервную, но очень слабую линию, проведённую от дальней электроподстанции. При включении крупного электроприёмника в длинной слабой линии электрическое напряжение понижалось и падало до такого низкого уровня, при котором трудно было поднять пустой ковш экскаватора, не говоря уж об экскавации грунта. Работа остановилась до тех пор, пока не отремонтировали основную линию. Плохо. Крупная техника простаивала. Большегрузные машины- самосвалы бесполезно курсировали между городом и местом строительства дороги. А где тот пакостник, который разорвал подземный кабель? Мы не знали и не знаем. С грехом пополам, с трудом, иногда ненужным, излишним, горд построил основную дорогу на выделенном участке.
  Дальнейшая задача - построить отпайку от основной дороги к городу Нижней Туре.
  Задача электриков состояла в том, чтобы перебраться в другое место, построить другой короткий участок линии, и переключиться к другой работающей электрической линии. Мы договорились с энергоснабжающей организацией о переключении. Перевезли свой шкаф с коммутационной, контролирующей, защитной и учётной аппаратурой в другое, удобное, с точки зрения обслуживания, место, построили новый участок линии с пересечением железной дороги кабелем в трубе, проложенной в шпальном ящике. Нас допустили сделать это, так как иначе решить вопрос было нельзя. Все работы по подготовке и проверке выполнили, подсоединились, включили свою отпайку линии и подали электроэнергию к рабочим машинам. Но на нашу беду от той же работающей линии получали электроэнергию садоводы Нижнетуринской Г.Р.Э.С., которые посчитали наши действия незаконными и нас отсоединили. Работа наша (только ли наша?) встала.
  Это было какое-то нестандартное явление. Наши разговоры с садоводами не привели ни к чему. И нам пришлось идти в вышестоящие органы - в городской исполком и в городской комитет К.П.С.С. Там не смогли решить вопроса о включении и подаче электроэнергии на строительство дороги.
  Нашлись люди некомпетентные и даже компетентные, ставившие в заблуждение руководителей и добивавшиеся запрета подачи электроэнергии нам.
  Мы пошли в дирекцию Г.Р.Э.С., рассказали всё как есть и доказали, что претензии к нам необоснованны и надуманы кем-то из личных побуждений. Перед нами извинились. Вопрос о подаче электроэнергии был решён, и мы включили свои машины в работу. Нельзя не упомянуть непонятные противодействия начальника электроцеха этого предприятия. Он должен быть компетентным специалистом и знать все параметры линии и о достаточной пропускной способности её и не препятствовать включению и подаче электроэнергии на строительство автодороги, ибо она нужна всем. А ведь он был коммунист! Плохо, когда имеешь дело с такими упорствующими не к селу не к городу людьми. А любая или временная или относительно недолгая остановка работы никому не нужна. Наша одиннадцатилетняя работа на строительстве автодороги закончилась. Теперь дорога работает и служит нашему обществу.
  Г. Качканар, Нижняя Тура. 1976 - 1987г.г.
  
   152. НА МАТЕРИАЛЬНОЙ БАЗЕ.
  Нам поручили работу - поехать на базу, расположенную в областном центре и там получить по нарядам заявленные ранее и выделенные нам необходимые для работы и наших нужд материалы, инструмент, изделия и привезти их на склад нашего комбината. Мы выехали ранним утром на грузовом автомобиле и за пять часов, проехав расстояние более двух с половиной сотен километров, в первой половине дня были на месте.
  После предъявления наших документов, на получение полагающегося нам груза нам велят быстро получать всё выписанное, грузить и уезжать, не задерживая других получателей. Мы думали, что нам кто- нибудь поможет, но нам отказано в помощи и сказано, что груз ваш и грузите его сами, так как это надо только вам. Грузоподъёмность нашей машины - четыре тонны, и загрузить её нужно полностью и, по возможности, побыстрее. Нас двое - я, как ответственный за проведение работ и водитель автомобиля.
  Грузить нужно в темпе, так как нас сторожить и ждать никто не обязан. Но работу мы делали медленно, хотя и старались в меру своих сил.
  В подсобном помещении базы находилось много людей, работающих здесь, но в данное время ничем не занимающихся. Мы полагали, что эти рабочие для того тут находились, чтобы заниматься погрузочно - разгрузочными работами, и грузить материалы на транспорт, прибывающий из предприятий для получения их по нарядам. Это их работа. А они в насквозь продымленной комнате забивают "козла", и не то, чтобы идти что-то делать, но и задницы своей не поднимают со своих сидений. Мы работали довольно долго, часа полтора, и за это время местные работники даже не показались наружу из своего, пронизанного синим табачным дымом, помещения. Какую они должны были выполнять работу, и что они должны делать, мы не знали. Наверное, их пригласили сюда на базу что-то делать, а не бездельничать, и наверняка им платят неплохую зарплату. Может быть и так, что это передовые ударники коммунистического труда. В то время модно было присваивать звание ударника коммунистического труда, лишь бы работник не употреблял спиртное, наркотики, токсические вещества, особенно на производстве, и был бы хорошим семьянином и исполнял бы какие-либо общественные поручения. При этом работать на своём рабочем месте можно было повольготнее. У нас не было сомнений в том, что вся работа по перемещению и погрузке грузов на автотранспорт приезжих получателей записывалась на счёт этих недогрузчиков, хотя работу делали получатели сами. А если бы эти грузчики выполняли свои обязанности добросовестно, то они как опытные работники выполняли погрузочные работы намного быстрее и легче, чем мы, неквалифицированные приезжие получатели грузов. И имели ли мы право, сторонние лица входить в закрытые склады, где хранилось также дорогостоящие материалы, мы не знали.
  Нам нужно погрузить стеклянные изоляторы - оборудование для строительства и обслуживания высоковольтных линий электропередач. Изоляторы брошены и лежат навалом в незакрытом большом деревянном коробе, установленном под открытым небом на площадке базы и так "хранятся", если можно так выразиться. Мы удивились тому, что уж очень много битых изоляторов - каждый четвёртый - с обломанными и отбитыми краями - юбками, со сквозными и несквозными трещинами. Эти изделия непригодны к использованию в деле. Кто их разбил? Кто так безобразно отнёсся к ним? Вполне возможно, что эту безобразную работу делали те самые работники из прокуренного помещения и что при разгрузке они выбрасывали эти хрупкие стеклянные легко разбивающиеся изделия и бросали их если не наотмашь, то свысока и быстро. Иначе как понять наличие столь большого количества разбитых изоляторов. А эти изделия нам нужны были как воздух, как вода.
  Мы начинаем грузить их и при этом выбираем только уцелевшие, пригодные к работе изоляторы. Нас останавливают и велят брать все подряд - годные и негодные и говорят: "Берите все, что дают и убирайтесь быстрей". Мы упираемся и не берем непригодный для нас хлам, потому что мы не разбивали изоляторы и не обязаны их брать, и настояли на своем и загрузили только годные изделия.
  Был ли тут какой-либо нормальный хозяин при работах с легкоразбивающимся оборудованием? Возможно, в высоких кабинетах были люди, считавшимися ответственными, но им как будто не было никакого дела до качественного выполнения погрузочно - разгрузочных работ.
  Работу мы с грехом пополам закончили и благополучно вернулись к вечеру домой.
  Г. Качканар, Екатеринбург. 198...г.
   153. ИЗДЕРЖКИ.
  Город интенсивно развивался и строился, рос вширь и ввысь. Строились жилые дома, детские сады, магазины, культурные заведения. Всех нужно было обеспечивать энергией. Электроэнергию город получал от головной подстанции номер три, построенной двадцать лет назад в восточной стороне, и энергии от неё пока было достаточно для имеющихся и строящихся объектов. С расширением и ростом города требовалось всё больше и больше электроэнергии и её стало недоставать для всех нужд.
  И на юго-западной стороне построили головную подстанцию номер шестнадцать, чтобы удовлетворить растущую потребность в электроэнергии, и которая пошла на строящиеся крупный десятый микрорайон, радиозавод, больничный городок и другие объекты. Были построены также трансформаторные и распределительные подстанции, которые связывались с головными подстанциями и между собой воздушными и подземными кабельными линиями электропередач для надёжного электроснабжения всех потребителей города. При этом не обходилось без ошибок и промахов. Нужно построить подземную кабёльную постоянно действующую линию от головной подстанции до распределительной, построенной на территории десятого микрорайона.
  У строителей и монтажников для проведения всей этой работы сил и средств было недостаточно. Руководство нашего предприятия решило послать на помощь им нас работников-эксплуатационников. И подготовку траншей, прокладку и соединение всех кабелей пришлось выполнять нам. Задача строителей состояла в том, чтобы выполнить защиту проложенных кабелей снизу и сверху шламовым песком и закрыть их поверх песка полнотелым красным обожжённым кирпичом или железобетонными плитками и засыпать траншею грунтом. Задача монтажников зачастую, а то и полностью состояла в том, чтобы передать нам - эксплуатационникам полученные материалы из нашего о же предприятия с большим удорожанием, чуть ли не "грабежом в квадрате"! Такую помощь строителям и монтажникам мы, эксплуатационники оказывали " постоянно во все времена строительства малых и крупных объектов в городе и на предприятиях. Прокладку четырёх кабелей с жилами большого сечения мы провели, а строители защитили их песком, и оставалось покрыть их сплошным кирпичом. Но, проклятое это "но". Нужного материала в достаточном количестве у строителей не оказалось и работа на довольно большом участке линии остановилась. Полнотелые кирпичи перестали изготовлять, а изготовляли только дырчатые кирпичи, которые де допускались Правилами устройства электроустановок для защиты подземных кабелей. Время шло и шламовый песок смывался. А в траншею бросали всякие предметы, в том числе острые и колючие на незащищённые кабели, и они становились непригодными для использования в эксплуатации. Решить положительно вопрос о том, чтобы найти и достать нужный кирпич или заменить его дырчатым не мог никто. Решили послать куратора комбината в проектный институт, в котором проектировалась линия и где можно было исправить проект. Ему показали Правила, которые институт не мог игнорировать, и нашего посланца выдворили вон. На незащищённом участке кабели погибли. Для окончания строительства были выделены дополнительно ещё кабели с токоведущими жилами вдвое меньшего сечения. И, наконец, работа была закончена глубокой осенью, линия проверена, испытана, и электроэнергия в микрорайон пришла с новой подстанции. Бывшую отпайку воздушной линии, которую также нещадно били и колотили, отключили и демонтировали. Надо отметить ещё одну "бяку", а именно некачественную съёмку расположения подземной линий и соединений геодезистами, которые зачастую "привязывали" их к временным объектам и даже к отдельным деревьям, что недопустимо. Документам геодезической съёмки часто верить было нельзя, ибо из-за неверной документации случались ошибки, порча кабелей и отключения линий.
  Заканчивалось строительство многоквартирного дома на магистральной улице города. Время года - зимнее. Пришли морозы, снег, пурга - погодные условия, не совсем подходящие для строительства. Но здание построено, начинёно оборудованием, необходимым для сносного проживания людей. Оставалось подвести к дому коммуникации, в том числе электрические. Для этой цели отрыли траншею от трансформаторной подстанции до построенного дома и на дно её уложили шламовый песок - отходы производства горнообогатительного комбината. Привезли электрические кабели с поливинилхлоридной изоляцией токоведущих жил и в поли этиленовой оболочке, которые на открытых пространствах прокладывать и эксплуатировать нельзя, а только в закрытых помещениях, где положительная температура. Причина та, что полиэтилен не выносит отрицательной температуры, и на морозе расколется, как стекло, и кабели прослужат недолго. Мы сказали об этой, напрасной работе монтажникам, и что выполненную такими кабелями линию электропередачи принимать нельзя, и документы подписывать не будем. На что получили ответ. "Какие кабели выдал заказчик, такие и будем прокладывать, а документы о выполненной работе подпишут и без вас более высокопоставленные лица". Нам чётко дали понять, что мы бесправны и, образно говоря, утёрли нам нос, как несмышлёнышам. Рабочих рук не хватало и в помощь монтажникам партийное и советское руководства города мобилизовали своих работников из Белого дома. За работу все взялись яростно, и она была сделана быстро, хотя и бесполезно. Строители привезли и подготовили шламовый песок, полнотелый кирпич, чтобы незамедлительно закрыть и защитить кабели и засыпать фунтом всю трассу. А мороз опередил строителей и ночью хорошо ударил по незакрытым кабелям. Полиэтиленовые оболочки их раскололись, рассылались из-за низкой температуры. Но разноцветная поливинилхлоридная изоляция токоведущих жил осталась жива. Токоведущие жилы, одетые в поливинилхлорид зелёного, жёлтого и красного цветов выглядели очень красиво, также, как красные девки на танцах в саду городском. Приятное зрелище на кладбище кабелей. Мы не знаем, как бы работали кабели в мёрзлом фунте.
  Теперь требовалось заменить погибшие кабели или уложить на них второй этаж пригодных кабелей. Если раньше руководство нашего комбината пожадничало и выдало непригодные кабели для эксплуатации в мерзлоте, то сейчас им пришлось жертвовать оставшимися на складе очень качественными и дорогостоящими кабелями, способными работать во всех возможных условиях. И в ненастную погоду линия была построена, проверена и включена в работу. Многоквартирный дом номер тридцать получил качественную электроэнергию.
  Г. Качканар. 10 микрорайон. 1986г.
  
   154. РЕМОНТ ЛИНИИ ЭЛЕКТРОПЕРЕДАЧИ.
  Высоковольтная линия электропередачи, посредством которой подавалась электроэнергия к двигателям Верхневыйской насосной станции, подававшей чистую воду к потребителям города Качканара, была построена давно, выработала свой ресурс, и её надлежало капитально отремонтировать. При этом решено было заменить деревянные опоры с железобетонными приставками на новые, полностью железобетонные опоры. Большинство фарфоровых изоляторов, как менее качественных, надо было заменить стеклянными изоляторам конструкций с лучшими техническими характеристиками, более прочными механически и более стойкими к электрическим пробоям, и без внутренних дефектов и способствовали лучшему визуальному обзору при эксплуатации и осмотру линий электропередач.
  Железобетонные опоры изготовлялись на недавно построенном в городе заводе "Запсибнефтестрой". Изготовленные качественные опоры отправлялись в Западно - Сибирский нефтедобывающий район, а опоры с мелкими дефектами продавались нам в горнообогатительный комбинат для использования в строительстве местных линий электропередач. И было то, что впоследствии некачественные опоры разрушались при погрузке, транспортировке, разгрузке и подтаскиванию к месту и при установке их в котлованы и при эксплуатации их. Но мы принимали, и такие опоры и строили из них свои линии электропередач, ибо нам некуда было деваться. Надежда была та, что более качественные опоры могли работать на смежных участках и хорошо выполняли свои функции. Древесных материалов было не всегда достаточно, а то и полное отсутствие их. Мелкие железобетонные приставки - "чушки" трапециедальнего сечения, привозимые нами с завода железобетонных конструкций, из города Асбеста, были непрочными, слабыми, и от них пришлось отказаться, особенно при строительстве высоковольтных линий электропередач.
  Тяжёлую машинную технику для производства погрузочно - разгрузочных и транспортных работ нам выдавали не всегда по первому требованию, а только тогда, когда приходилось ходить за получением её и один-два-три-четыре раза, и только тогда могли её дать. Делалось это не потому, что не хотели давать нам такую технику, и зачастую отказывали нам, а потому, что техники было недостаточно, имевшуюся технику выдавали в первую очередь в основные, непосредственно производящую продукцию - добывавшие руду карьеры и перерабатывавшие её в концентрат, агломерат, окатыши цехи. Иногда технику могли и не дать вовсе, так как произвол не был изжит, и если не понравилась твоя физиономия, то пошёл вон, хотя распоряжающиеся тяжёлой техникой ответственные или безответственные люди не могли не знать того, что работник появился перед чиновником не по личным делам, а от имени цеха, комбината, города, совхоза и, что надо решать производственные вопросы. В любых случаях отказа в тяжёлой технике нам иногда приходилось доставлять, разгружать, подтаскивать тяжёлые и длинномерные грузы при помощи суррогатного, приспособленного своими силами подъёмно - транспортного оборудования. Грубо говоря, проявляли свою находчивость.
  Котлованы для установки опор мы разрабатывали с помощью бурокрановых машин и экскаваторов, состоящих на балансе у нас в цехе, и работающих с нами. В зимнее время каменистый грунт не всегда поддавался разработке нашими машинами, и тогда приходилось раскладывать костры и предварительно отогревать места под котлованы. Не исключалась и ручная разработка грунта под них. Не обходилось без ошибок. В зимнюю пору в вырытом котловане устанавливали опору, и закрепляли её промёрзлым грунтом, а весной он растаивал, крепление опор ослабевало, некоторые из них кренились, и, бывало падали.
  Нехорошо. Накренившиеся опоры выправляли, прочнее закрепляли оттаявшим грунтом, а упавшие опоры заново устанавливали во вновь отрытые котлованы. То есть исправляли свои ошибки. На это уходило дополнительное время и средства, которых вечно не хватало. Но избежать дополнительных расходов, наверное, было нельзя. А только доделывать работу и исправлять свои огрехи надо во время и не зевать.
  Линию электропередачи от города Качканара до Верхневыйской насосной станции мы капитально отремонтировали, установили новые железобетонные опоры, заменили фарфоровые изоляторы на стеклянные, демонтировали дефектные части проводов и смонтировали вместо них новые, выбраковали часть крючьев и заменили их. После окончания работ линию проверили и включили на постоянную работу.
   Г. Качканар. 1990г.
  
   155. ПОСТРОЙКА УЧАСТКА ЛИНИИ ЭЛЕКТРОПЕРЕДАЧИ.
  Предприятию потребовалось построить новую отпайку линии электропередачи к складу материалов отдела снабжения горнообогатительного комбината для улучшения электроснабжения его взамен устаревшей и отработавшей свой ресурс изношенной, маломощной, устаревшей морально и физически низковольтной линии. Материалы и средства для этого с трудом, но нашли. Выполнять всю работу нужно было в условиях действующих и работающих коммуникаций, сооружений, оборудования, и которые нельзя было останавливать. И, кроме того, все наши действия надо было согласовывать со всеми заинтересованными организациями, к которым подавалась электроэнергия при помощи всей действующей линии электропередач. Это не всегда легко и удобно было, так как иногда приходилось отключать и останавливать их работу. Для любого производства, пусть и очень малого это накладно, а в сложных условиях и недопустимо. Но надо было менять старую, изношенную, допотопную линию, служившую уже много лет, опоры которой полностью потеряли механическую прочность, так как опоры деревянные на границе воздух - грунт, в котором они были закреплены, прогнили насквозь. Провода алюминиевые малого сечения потеряли начальную упругость из-за сезонных перемен температуры и влажности окружающей среды летом и зимой, весной и осенью, старели и за долгое время ослабевали и превратились в подобие висящих тряпок. Их приходилось многократно регулировать, так как из-за ослабления тяжения их происходили частые и неприятные "козлы", особенно при сильных ветрах, которые происходили довольно часто в наших краях.
  Мы вырыли котлованы, завезли железобетонные опоры, установили и закрепили их имеющимся грунтом, смонтировали новые крючья, изоляторы, провода. К сожалению нашему или стыду по ошибке одна из опор оказалась заделанной в грунт недостаточно глубоко, и нижняя часть её оказалась выше нормативной глубины промерзания фунта в зимнее время в нашей местности. Что ж бывает и на старуху проруха. Но не бывает и худа без добра. Опора упала до ввода линии в эксплуатацию в то время, когда начались осенние дожди, которые расквасили землю, фунт раскис, и подул сильный ветер, опора накренилась, и готова была упасть, что показывало нашу некачественную, скверную работу. Это произошло в то время, когда не было вблизи людей, дорогостоящих машин и оборудования. Но нас это не оправдывало, так как недостаточно заглубленная опора в зимнее время могла вымерзнуть и сжалиться во время эксплуатации, что могло нанести поправимый или непоправимый вред оборудованию или искалечить людей, чего допускать нельзя.
  Свою допущенную недоработку мы исправили. Котлован вырыли достаточной глубины, опору установили и закрепили в фунте, так как предписывали действовавшие правила устройства электроустановок. Построенную линию проверили, включили в работу и подали электроэнергию к потребителям. Старую, непригодную к работе линию демонтировали, и материалы от неё утилизировали.
  Г. Качканар. 1988г.
   
   156. ТАМ МНОГО НАШИХ ДЕЛ ПОГРЕБЕНО.
   СОВХОЗ "СИГНАЛЬНЫЙ" КГОКа.
  
  Земли, на которых расположены посёлки Сигнальный, Ермаковский, Сахалин, Черничный, Г раневое, и имеющиеся там постройки и оборудование в своё время были переданы Качканарскому Г.О.К.у для дальнейшего развития хозяйства, для поддержания освоенных земель в рабочем состоянии и для разработки пустующих и оставленных земель, с тем, чтобы здесь увеличить выращивание зерновых культур, картофеля, кормов для домашнего скота. И всё это надо было для увеличения поголовья крупнорогатого скота мясомолочных пород и содержания лошадей.
  Комбинат с самого малого начала стал осваивать земли и строить животноводческие помещения.
  За долгие годы было многократно расширено всё хозяйство посёлков. Были построены несколько коровников из железо бетонных конструкций в посёлке Сигнальный, расширена котельная и увеличена её мощность, построены каменный общественный центр с магазином и школой, новое жильё, артезианский колодец, водокачка, столовая. В посёлках Черничный и Граневое были построены телятники и отремонтированы конные дворы. Существующие поля в районах посёлков Сигнального, Ермаковского, Сахалина, Черничного, Граневого вновь перепахивались, засевались каждой весной и с них осенью собирался выращенный урожай. Земли, пустующие и заросшие мелколесьем и кустарниками постепенно расчищались с помощью бульдозеров и вводились в сельскохозяйственный оборот, и с которых получали неплохой урожай сена. При увеличении всех работ росло число и мощность машин и механизмов и, как следствие, рост потребности в мощности и расходе энергии.
  Электроснабжение посёлков совхоза осуществлялось от головной электрической подстанции, расположенной в золотопромышленном посёлке Ис по воздушным линиям электропередач через столбовые трансформаторные подстанции. В прошлые времена потребляемая и передаваемая мощность сравнительно была мала. Осмотр и проверку всего электрохозяйства посёлков проводил электромонтёр Зернов Виктор, транспортом у которого были собственные ноги, лошадка и, впоследствии приобретённый старенький мотоцикл. Всей работы по содержанию электроустановок в соответствии с действующими правилами он один не мог, кроме исправления мелких и неопасных неисправностей и при обнаружении крупных дефектов он вызывал помощников и с которыми общей силой они устраняли дефекты и ремонтировали электроустановки и включали их в работу. Данные электроустановки работали уже долгое время - десятки лет и деревянные стойки опор в местах соприкосновения с верхним слоем земли быстро сгнивали, теряли свою механическую прочность. Их укрепляли с помощью деревянных же приставок, которые также работали недолго. Провода воздушных линий изготовлены были из стали, и при передаче по ним электрической мощности терялось значительное количество энергии. Фарфоровые изоляторы, с помощью которых осуществлялась основная изоляция, сделаны на заводах небрежно, некачественно, с воздушными включениями - пузырями внутри тела фарфора и с трещинами, и в процессе работы часто выходили из строя, что приводило к незапланированному отключению электроустановки.
  Проржавевшие металлические конструкции и деревянные детали трансформаторных подстанций теряли свою механическую прочность и требовали их капитальный ремонт или замену их. И все электроустановки требовали капитального ремонта и замены устаревшего физически и морально оборудования и увеличения его мощности и пропускной способности линий электропередач, так как росло число и мощность электроприёмников во всём хозяйстве совхоза. Нужно также было проводить расчистку трасс линий, проходивших по лесным массивам.
  Вся такая работа требовала больших средств, материалов, современного оборудования, времени и рабочей силы. Всё это необходимое было изыскано Качканарским Г.О.К.ом и силами строителей, монтажников и работников К.Г.О.К.а и все работы по электроснабжению совхоза были выполнены.
  За прошедшие годы была заново построена высоковольтная линия электропередачи от посёлка Ис до посёлов совхоза, установлены новые крытые металлические трансформаторные подстанции вместо недолговечных столбовых подстанций в посёлках Ермаковский, Сахалин, Черничный и на площадке летнего содержания и выпаса крупнорогатого скота. Были построены заново распределительные линии электропередач в посёлках Черничный, Граневое, и на площадке летнего содержания скота. Капитально отремонтирована первая и вновь построена вторая резервная высоковольтная линии электропередач до посёлка Сигнальный с целью исключения перебоев работы котельной и замерзания тепловой сети в этом посёлке. В посёлке Граневое капитально отремонтированы участки высоковольтной, низковольтной линий электропередач, заменена устаревшая столбовая подстанция на наземную, современную, металлическую, крытую, и большей мощности трансформаторную подстанцию, что улучшило электроснабжение посёлка. И, кроме того, мы осветили посёлок современными светильниками с ртутными лампами, и малочисленный посёлок осветился заревом огней, которое как куполом осветило небо над посёлком, и выглядело, как сияние от господа Бога в ночном небе, когда мы возвращались домой. В посёлке Сигнальный была построена капитальная каменная двухтрансформаторная подстанция, а также установлены крытые металлические подстанции - две вблизи котельной, другие - у коровников, у столовой, у помещения сельскохозяйственного оборудования и склада Г.С.М., у управления совхоза.
  И можно сказать, что совхоз был хорошо электрифицирован, так как электроустановки были заново отстроены, реконструированы, и расширены и увеличены их мощности.
  При строительстве, реконструкции, замене оборудования, обслуживании электроустановок случались сбои, недоработки, досадные ошибки, некачественный осмотр и, как следствие, внеплановые, ненужные отключения электроустановок. Часто были повинны в сбоях работы электроустановок мы, электрики, и сами творили многие недоделки время спешки, недосмотра, то есть присутствовал пресловутый человеческий фактор и тогда, когда люди торопились выполнить работу побыстрее, и делали её часто некачественно и непрофессионально. Нередко были отключения электроустановок по техническим причинам из-за заводского брака изделий, недоброкачественного электрооборудования - фарфоровых опорных, штыревых, проходных, тяговых изоляторов, в толще фарфора которых были трещины, воздушные включения, некачественные соединения фарфоровых и металлических частей изоляторов. Природные причины отключения электроустановок тоже достаточно много досаждали нам. Летом в горах часты грозы, во время которых очень сильные разряды молний врезались в провода, а защитники-разрядники погибали, а электроустановки отключались. Во время сильных дождей вода просто обливала наружные воздушные разъединители, что тоже не способствовало нормальной работе линий. Ураганные и не ураганные ветры валили деревья на провода, замыкая или обрывая их и делали "козла", а то и ломали опоры.
  И, наконец, самые досадные, проклятые, и даже преступные ошибки и действия машинистов крупных машин - автомобилей, тракторов, бульдозеров, кранов, экскаваторов, которые, по нашему мнению, довольно часто или по неосторожности, или из-за невнимательности, или по халатности, или из-за своего ротозейства, или на какое-то время оставались слепыми в трезвом или нетрезвом состоянии нарушали и разрушали линии электропередач, ломали опоры, рвали провода и кабели.
    Мы работаем с помощью автомобиля-вездехода, на котором при нужде можно сравнительно быстро добраться из города до электроустановок совхоза и сделать их осмотр и ремонт. Зато, когда наш автомобиль выходил из строя, мы оставались беспомощными вдали ото всех селений. Весной, когда таял снег в горах, талая вода устремлялась по ручьям и речкам вниз и затапливала низины, которые становились непроходимыми и непроезжими. В таких случаях толковое и надёжное обслуживание электроустановок было затруднительным и, как следствие, при непредвиденном отключении их жители оставались без электроэнергии до тех пор, пока не появлялась возможность устранить возникшую неисправность, и подать людям энергию. И это вызывало нарекания, недовольство и невыполнение запланированных работ на участках совхоза.
   Отключилась линия. Нужно найти неисправность, устранить её, включить линию в работу и дать электроэнергию потребителям. Нам надо переехать речку "Белую", неширокую, но достаточно глубокую, и мы пытаемся это сделать, но безуспешно, самонадеянность наша неуместна. Заезжаем в воду, волна которой заливает запальные свечи, двигатель глохнет, машина останавливается. Постояли, подождали, пока схлынула вода, высохли запальные свечи, попытались завести и завели машину и выехали благополучно обратно. А неисправность надо находить и устранять. Сваливаем растущее на берегу дерево поперёк реки, переходим на другой берег, несём на себе материалы, инструмент и защитные средства. Наконец, находим неисправность. В болотистом месте запредельно наклонилась опора и замкнулись провода. Опору поправляем, закрепляем вручную фунтом, перетягиваем и регулируем провода. Возвратились назад, линию включили в работу и подали электроэнергию потребителям. Времени на поход пешком и ремонт ушло много больше, чем планировалось.
  В дальней местности сломался наш автомобиль-вездеход - Г.А.З.- 63. Вышла из строя коробка скоростей. Нам нужна помощь. А связи у нас нет, не телефонной, не радио. Оставляю бригаду куковать под линией, а сам вышел на дорогу и стоял и ждал попутного и не попутного транспорта, на котором к вечеру добрался до города и своего цеха, добился, чтобы дали спасательную машину, на которой мы доехали до ожидающих нас людей с неисправной машиной, прицепляем их и отправляемся обратно, заезжаем на головную подстанцию, включаем отремонтированную линию в работу, подаём электроэнергию в посёлки, уезжаем и к ночи добираемся до дома. Подобные поломки наших машин случались неоднократно, так как они работали зачастую свыше запланированного ресурса их, и вовремя должны бы быть списаны с баланса и заменены новыми, так как средства для замены их амортизационные были.
   Пришла осень на центральной усадьбе совхоза вырос урожай картофеля, который надо убирать, пока установилась нормальная солнечная погода. Нам выдано задание - убрать картофель с определённой площади участка поля. Мы с бригадой приезжаем на поле, которое разделено на площадки, размер которых пропорционален числу рабочих каждого цеха комбината. Нам указывают конкретное место, с которого мы обязаны выкопать картофель, собрать его и транспортировать в место хранения. Такую работу мы проводим каждой осенью и она нам знакома. Во второй половине дня ко мне как к ответственному работнику за электроснабжение совхоза быстро приходят посланцы из посёлка Сигнальный и сообщают, что пропало электричество. Надо решить вопрос восстановления электроснабжения, как это сделать, пока не знаю. У нас задание уборки картофеля, которое за нас делать никто не будет. Мозги в моей башке начинают ускоренно вращаться, как ротор в электродвигателе, то есть со скоростью 50 оборотов в секунду. У нас соответствующего материала, инструмента, защитных средств в наличии нет ехать за ними в город времени тоже нет. Работающий в совхозе электрик пока бесправный, и работники электроподстанции разговаривать и решать никакие вопросы не будут с ним. Заниматься этим делом надо мне. Идём на место и сравнительно быстро находим неисправность на трансформаторной подстанции. Разорван тяговый изолятор вводного разъединителя по причине заводского брака - некачественного соединения фарфора с металлической тяговой деталью. Согласно действующим правилам надо ехать на головную электроподстанцию, там выдать наряд-задание для ликвидации возникшей неисправности - документ, по которому работники подстанции отключат электроустановку и допустят к работе. Иначе нельзя, так как без этого случалась гибель электриков. Но у нас одна машина, работающих в поле уборщиков картофеля нельзя оставить без неё. Звоню на электроподстанцию и слёзно прошу сделать необходимое нам отключение и по телефону допустить нас отремонтировать электроустановку без наряда-допуска. Нам поверили, проверили отключённый выключатель, разобрали схему, установили заземление, сделали в журнале все необходимые записи и по телефону допустили нас работать, предварительно оговорив все наши последующие действия. Я снял двух работников из бригады уборщиков картофеля, у водителя забрал комплект слесарного инструмента, и мы пошли работать. Нашли пригодный тяговый изолятор на соседней трансформаторной подстанции, демонтировали и водворили его на место разбитого на работающий разъединитель. Работу выполнили, звоню на подстанцию и докладываю обо всём том, что мы сделали, и прошу включить всю электроустановку в работу и дать электрическое напряжение в посёлок. Это было сделано, и мы пошли добирать картофель. Работу мы выполнили, хотя она немного затянулась.
   Зимой в построенных железобетонных коровниках из-за согретого телами и выдыхаемого животными тёплого воздуха на холодных стенах, металлоконструкциях, на проводах, электрооборудовании из относительно тёплого воздуха оседал конденсат и все поверхности становились мокрыми, по которым распространялся электрический потенциал. У животных между ногами и между головой, касающейся конструкций и ногами возникала разность потенциалов, которая вела к появлению электрического тока. Ток этот был мал, но беспокойство коровам он причинял, и они не могли вести себя спокойно, перебирали своими ногами и, образно говоря, "танцевали". Нас вызвали, мы приехали и посмотрели на коров и их перебор ногами, выявили причину такого поведения животных. Устранить причину запотевания стен можно периодическим проветриванием животноводческого помещения либо естественным, либо искусственным с помощью, хоть небольшого калорифера, чтобы исключить конденсат и запотевание стен, тем самым не допускать появление и распространение электрического потенциала.
  П. Ермаковский. 1987 г.
  П. Сахалин. 1972г.
  П. Сигнальный. 1984, 1985гг.
   
  УПРЁК. В горах прошла сильная гроза с сильными ветрами и с небесными молниями и наделала нехороших дел. Отключилась линия электропередачи, и остались без энергии дальние посёлки совхоза и посёлок рабочих, строящих газопровод, расположенный на окраине посёлка Ис. Мы приехали, отключили дальний участок линии воздушным разъединителем, а в посёлок газовиков подали электроэнергию, и пошли осматривать линию и всё то, что к ней подключено и всё то, что вокруг неё растёт и расположено. Обнаружили упавшее крупное дерево на провода, срубили и убрали его оттуда. Что делать дальше? По действующим правилам и по здравому смыслу надо было идти и визуально осмотреть всю электроустановку. Ужасно не хочется идти дальше в мокрой одежде среди мокрых кустов и деревьев, и наши люди настояли на том, чтобы вернуться обратно. Мы вернулись, и не заходя в помещение электроподстанции, попытались включить разъединитель и подать энергию в дальние посёлки. Не получилось. Наша ошибка обнаружилась сразу. Надо было находить и устранять все неисправности, которые преподнесла нам долго длившаяся гроза, несмотря на наши мокрые одежды и усталость. А мы, нашедшие одну только неисправность, решили, что электроустановки все чистые, и пошли включать линию в работу. Всё потухло, всё погасло. Обращаюсь к своим товарищам: "Ну и что? Вы так настаивали и сумели уговорить мою дурацкую голову, чтобы прекратить осмотр оставшегося участка, а сейчас всё-таки надо досматривать его, несмотря на ненастную погоду!" Люди молчат. Сказать нечего. А мне надо идти в помещение электроподстанции, повиниться и с превеликим позором рассказывать о нашей ненужной самодеятельности и промахе. По правилам мы не имели права пытаться включать непроверенную полностью электроустановку, да еще и воздушным разъединителем, чего нельзя делать ни при каких обстоятельствах, так как это могло привести к аварии. Я пришёл на электроподстанцию и рассказал о своих неправильных действиях. Дежурная по подстанции работница немедленно влепила мне в голову: "Вы, начальники требуете от нас, подчинённых неукоснительно соблюдать и исполнять действующие правила, а сами что делаете?" Говорить нечего, недисциплинированность и промах мой очевидны и я стою молча. Наконец, опомнился и сказал, что можно подать энергию в посёлок рабочих газовиков. Это было сделано. А мы поехали и пошли визуально осматривать линию, находить оставшиеся неисправности, мешающие работе её. К вечеру нашли ещё одно упавшее крупное дерево на провода и мелкие, навалившиеся на провода в разных местах деревья. Всё, что можно было и что могло мешать работе линии мы устранили и убрали, очистили, насколько у нас было возможности, трассу. Вернулись, включили электроустановку согласно действующим правилам, подали энергию в дальние посёлки совхоза и уехали домой. Победа, совершённая нами против сил природы, одержана с большими потерями, не великая, не блестящая, не выдающаяся, а бесславная. А негромкий упрёк, выданный мне, был серьёзным и значил больше, чем грозный окрик, или кулак по столу, или топот сапогами по полу любого разъяренного начальника.
  ЧЕРНИЧНЫЙ. Нам дан сигнал об исчезновении электроэнергии в посёлке и мы, как по тревоге ринулись в путь отыскать и ликвидировать неисправность и включить электроустановку в работу и дать энергию потребителям, и чем скорее, тем лучше для всех и для нас и для жителей. В посёлке Ермаковский у нас работает шкаф с коммутационной и защитной аппаратурой, которая автоматически отключила аварийный участок линии. Мы проверили всё и подготовились к работе визуального обследования линии и трассы и пошли смотреть. А на нашем пути возникают и нередко, непредвиденные никем препятствия, как невидимые подводные камни. За территорией бывшего посёлка Сахалин вода реки Нясьма быстро размывала искусственную дамбу, по которой проложена автомобильная дорога. Вода пробила подножие дамбы насквозь, и сделала что-то вроде подземного туннеля и с рёвом вырывается по нему в низину, в старое русло реки туда, где раньше работала драга и добывали золото. Поверху осталась перемычка из плотной земли и камней. Нам надо проехать. А успеем ли? Проскочим ли несколько метров? Не провалимся в бушующую воду? Ехать нас заставляет необходимость. После коротких раздумий и колебаний решаем ехать. Благополучно проскочили. Визуально осмотрели участок линии от Ермаковского до Черничного и в самом конце, на пустом месте, на ровном поле, вблизи телятника нашли неполадку - сомкнувшиеся между собой провода. Почему они сомкнулись? Не было грозы, ветра. Так что же? Рубчатые следы колёс показывали и говорили о том, что кто-то с машиной в руках напакостил, может нечаянно, неосторожно, казалось бы немного, задел и толкнул опору воздушной линии, но не сломал её, а провода от такого толчка могли качаться и замкнуться между собой. Быстро, насколько позволяла наша возможность, мы разомкнули провода, сделали перетяжку и регулировку их и отправились в посёлок Ермаковский, где у нас находился шкаф с коммутационной и защитной аппаратурой, чтобы подать электроэнергию в посёлок Черничный. Мы ещё надеялись, что на обратном пути сумеем проскочить по дороге над бушующей водой реки Нясьмы, а потому очень торопились. Но пока мы осматривали и ремонтировали линию, вода успела разворотить и разнести оставшуюся "перемычку" и теперь в проран устремилось всё - вода, земля, камни. Путь для нас отрезан. Начали подъезжать машины, груженные камнем, щебнем и сваливать эти материалы в проран, и которые вода с лёгкостью уносит вниз по откосу, ничего не оставляя на месте. Пришедший экскаватор тоже сделать пока не может. И только тогда, когда машины стали подвозить и сгружать в проран большие бетонные параллелепипеды, вода стала постепенно входить в своё положенное русло. Восстановить автодорогу и её проезжую часть за короткое время невозможно. А нам хочется побыстрее преодолеть препятствие, но мы пока кукуем на месте пока, и не знаем, что делать. Нам говорят, что можно проехать по старому выровненному руслу реки и советуют двигаться там к нормальной дороге. Русло заполнено прорвавшейся водой и, хотя слой воды небольшой, мы не решаемся ехать в одиночку. Неожиданно с северной стороны приходит мощная машина, и после общего недолгого обсуждения она устремляется по заполненному водой руслу, и мы уверенно идём за ней, как нитка за иголкой, и если что случится с нами, то нас не оставят в беде. Мы благополучно выехали на дорогу, доехали до Ермаковского, где включили линию и электроустановки посёлка Черничный и уехали домой. Надо бы проверить наличие электрического напряжения в Черничном, но такой возможности у нас почти не было и впоследствии к нам не было вопросов, так как электроустановки работали исправно.
  СИГНАЛЬНЫЙ. Автомобиль разрушил низковольтную линию электропередачи на территории посёлка. Линия была расположена сбоку проезжей части автодороги. Что водитель делал за обочиной дороги? Никто не знает. Водитель скрылся с места происшествия, и найти его очень трудно, хотя у него на машине возможны вмятия и повреждения от столкновения с опорой. После сообщения мы приехали на место аварии и увидели сломанную опору - деревянную и железобетонную части и порванные провода. Нам предстоит изыскать материалы, восстановить линию и подать электричество в дома жителей. Люди неистовствуют, ругаются, проклинают водителя - хулигана, просят нас найти и жёстко наказать этого нарушителя. Мы понимаем их негодование, озабоченность и спрашиваем, запомнили ли они номер машины, по которому можно найти пакостника. Оказывается, что они знают марку и цвет автомобиля, но номера никто из них не запомнил и не записал. Сведения самые скудные, ибо автомобили этой марки все одинаковые, и с такими сведениями идти в правоохранительные органы бесполезно. Нарушитель остался безнаказанным. А что может быть слаще ухода от ответственности за содеянное зло? В следующий раз он будет смелее и пакости может делать свободно, не боясь ничего и никого. Сами мы виновны в том, что плодим таких хулиганов и пакостников, не обращая внимания на и проделки, а они матереют и могут делать с нами то, что им вздумается. Надо понимать, что человек с большой машиной в руках и ведущий себя неадекватно является потенциальным преступником и может быть убийцей. Мы изыскали материалы и средства для восстановления линии, отремонтировали её, включили в работу и подали электричество людям. Такая гадость, как поломка линий низковольтных и высоковольтных происходит сравнительно часто. Но почему-то люди относятся к таким безобразиям инертно, считая, что их хата с краю, хотя зачастую они сами страдают от пакостей, сделанных людьми.
  ЕРМАКОВСКИЙ, ЧЕРНИЧНЫЙ. Машинист бульдозера наехал на опору, разрушил её и разорвал провода высоковольтной линии. Что он делал на трассе линии? Просто так ехал, то, что же он был слепой или вдрызг пьян? Никто не знает. Он должен был работать на очистке площадей от кустарников и мелколесья под поля. Зачем ему надо было заезжать на трассу линии. По телефонному звонку мы выезжали, везли материалы, ремонтировали линию и включали её в работу и подавали электричество в посёлки и людям. Дополнительная трудность состояла в том, что места работ были зачастую не у рук, и требовалось больше транспорта для перевозки грузов и довольствоваться нам было нечем. Для летнего выпаса и содержания крупно - рогатого скота на свободной вырубленной поляне среди леса совхоз организовал огороженный загон, из которого утром скот выгоняли на свободные, поросшие хорошей травой площадки в лесу, где животные самостоятельно и хорошо кормились этим подножным кормом. Для нормального содержания скота были построены высоковольтная и низковольтная линии электропередач, установлена трансформаторная подстанция и смонтированы водокачка и водопровод. Неизвестно по каким причинам машинисты бульдозеров при уборке и транспортировке навоза из загона нарушали высоковольтную линию электропередач, толкая опоры и разрывая провода, как будто им не хватало места на свободной площади среди тайги, и как будто назло кому-то складировали навоз около опор. Со справедливыми претензиями ходить к руководству совхоза бесполезно, ибо ответы были всегда однотипны: "Не знаем, не ведаем, не видели, не слышали, не может этого быть" и тому подобные отговорки. Хотя все без исключения - и жители, и работники разных уровней без конца возмущались внеплановыми отключениями электроустановок и прекращениями подачи электроэнергии. А нам надо было зачастую бросать выполнение плановых работ и расходовать средства и время, которые никто не предусматривал и, в конечном счете, всё отражалось на качестве выполнения плановых работ. И что толку от того, что мы пришли со своими претензиями? Восстанавливать электроустановки после нарушения их пакостниками всегда приходилось нам, и какой-либо помощи ожидать ни от кого не приходилось.
  П. Черничный. 1988г.
  П. Сигнальный. 1984г.
  П. Ермаковский. 1984г. 1986г.
  Нам нужно сделать капитальный ремонт участка отпайки воздушной линии электропередачи к посёлку Граневое. К этому нас давно толкало и привело аварийное состояние её. Трасса была проложена по лесной просеке, по лугам, полям и по берегу реки Ис, где и проходила линия. Опоры деревянные заделаны в котлованы и закреплены фунтом. Основные стойки, расположенные над землёй вверху довольно прочные, а в местах соприкосновения с грунтом они прогнили насквозь, потеряли свою механическую прочность и держались пока в вертикальном положении с помощью смонтированных на них проводов. Долго держаться опоры в таком состоянии не могли, и некоторые из них тихо начали отклоняться в сторону, а в лесной просеке на растущие вблизи деревья.
  На тех же опорах была смонтирована телефонная линия связи, соединявшая посёлок Граневое с внешним миром. При предельном наклоне опоры провода высоковольтные и связи коснулись дерева, в результате чего замкнулись провода электрические и связи через ствол дерева - берёзы и образовался маленький "козёл" - неисправность в линии, по сверкало, потрещало, но защита её не дала команды отключить линию, и она продолжала работать не с полным напряжением, которое распространилось на провода связи. Руководитель отделения совхоза в посёлке Граневое попытался позвонить по телефону и сообщить о неисправности в электроснабжении и выяснить причину об этом. Его хорошо поразило по ушам, трубка телефона отлетела в одну сторону, а он отброшен в другую. Преступно допускать такие явления в дальнейшем, которые могут привести к тяжёлым последствиям.
  Мы приехали, отключили опасный участок. Выправили, как могли, опоры и закрепили их временно с помощью стальных оттяжек, вырубили стоящие вблизи деревья, включили линию в работу и дали качественную электроэнергию в посёлок и в животноводческие помещения.
  Времени у нас было немного, надо было спешить. А у нас не было достаточно материалов, в частности железобетонных приставок. И надо выходить из создавшегося положения. Было предложение изготовить деревянные приставки, с помощью которых закрепить подающие опоры. Такое предложение не прошло, так как деревянные приставки работать долго не будут и быстро сгниют. И мы решили в качестве приставок использовать отрезки отработанных железнодорожных рельсов, выработавших свой ресурс и снятых со внутренних путей нашего горнорудного предприятия. Их мы разрезали на отрезки определённой длины и доставили на место нашей работы. Весь капитальный ремонт линии мы выполнили в темпе, без больших и ненужных задержек, отрезки рельсов закрепили в котлованах, а на них укрепили ещё здоровые, работоспособные деревянные стойки, отрезав от них загнившие, непригодные нижние части. Тут же заменили неисправные и непригодные к работе арматуру, изоляторы и провода, очистили трассу линии от слабых и опасных деревьев, растущих вблизи линии и включили всю электроустановку в работу и дали в посёлок энергию.
  Незамедлительно, после окончания ремонтных работ в электроустановке посёлка Граневое нам последовал звонок и распоряжение прибыть в отделение совхоза, расположенное в посёлке Черничный, на дальнем, противоположном конце совхоза. Там начали падать опоры линии электропередачи, проходящей по открытому полю вблизи посёлка. Линия отключилась, и энергии нет. В чём дело? Этот участок линии был заменён в сравнительно недавнее время - восемнадцать лет назад, когда были демонтированы все отслужившие свой срок и устаревшие физически и морально оборудование, деревянные опоры, стальные провода, слабые крючья и некачественные фарфоровые изоляторы с ненужными и вредными воздушными внутренними пузырями и ликвациями. И была построена заново линия с современным оборудованием и должна была бы удовлетворительно работать в описываемое время.
  Не поворачивая и не заезжая к себе домой, в цех, так как времени было мало, мы отправились на место, где произошла авария. Нам нужно было выяснить причину падения опор и запланировать все наши дальнейшие действия по восстановлению электроснабжения посёлка Черничный. Приехав на место, мы обнаружили, что древесина нескольких деревянных частей опор сгнила полностью по всей длине и толщине, и которые полностью потеряли свою механическую прочность и стали неспособны выполнять свои функции - держать и нести на себе провода и арматуру. Для нас было совершенно неожиданно увидеть то, что после относительно недолгого времени действия этот участок линии перестал работать. При строительстве данного участка линии была допущена ошибка, а именно для деревянных стоек была использована непропитанная древесина хвойных пород летней заготовки из срединной или вершинной частей дерева, которые служат относительно короткое время. Дополнительной причиной быстрого выхода опор из строя могло быть и то, что местность тут замкнутая, среди лесов, чем может создаваться постоянная избыточная влажность воздуха, а ветра и продуха достаточного не было. Следует сказать, что на территории нашего города имеются в немалом количестве и нормально работают до пятидесяти лет и более деревянные стойки опор воздушных линий электропередач.
  Неисповедимы пути господни. Но и неисповедимы пути всей природы и нашей окружающей среды. Разные параметры воздушной среды - температура, давление, влажность, наличие аэрозолей - дыма, тумана, смога, пыли, и разные сочетания этих параметров по разному воздействуют на древесину, находящуюся в деле и в работе на открытых и закрытых пространствах в различных, неодинаковых условиях. Дерево тоже служит и работает по-разному, детали, изготовленные из комлевой части дерева служат дольше, чем детали, изготовленные из срединной и вершинной частей дерева. Долговечнее служит древесина лиственницы, менее долговечна древесина сосны, и ещё менее древесина ели и пихты - тех пород деревьев, которые применяются при строительстве воздушных линий электропередач.
  Мы привезли свежие деревянные опоры. Отвязали и сбросили насквозь сгнившие стойки, закрепили вместо них вновь привезённые стойки на оставшихся прочных железобетонных приставках, смонтировали вновь арматуру и провода, включили всю электроустановку в работу и дали электрическое напряжение на все объекты посёлка Черничный.
  П.п. Граневое, Черничный. 1991г.
  Нам сообщили о неисправности в линии электропередач, от которой получают энергию объекты посёлка Черничный. А именно то, что вместо трёх фаз по линии поступают только две фазы, и электроприёмники работают в неполнофазном режиме, и это может привести к выходу из строя электродвигателей при включении их в работу. Мы незамедлительно, как позволили организационные меры, приехали на место. Сначала прошли по трассе, тщательно осмотрели линию визуально, в которой возможен обрыв провода или нарушенный контакт, осмотрели и проверили оборудование на трансформаторных подстанциях. При обходе и осмотре не удалось обнаружить ничего подозрительного и похожего на неисправность. Может электромонтёры ошиблись в чём-то, или что-то пропустили, случайно не уловили какую-либо непригодную к работе деталь, что неудивительно, так как такие недосмотры у нас бывали. Мы решили пойти и осмотреть линию и оборудование второй раз по всей трассе и ещё протопали пятнадцать километров по лесу, болоту, по вырубкам и полям. Результата не было.
  Ходившие по трассе линии челноками, мы и предположить не могли, что неисправность присутствует в шкафу с коммутационным оборудованием, которые были смонтированы в совсем недавнее время. И нам оставалось проверить надёжность работы оборудования шкафа с коммутационной и защитной аппаратурой. Он был установлен незадолго до того, как возникла неисправность, в посёлке Ермаковском для разделения длинной линии на два участка, что улучшало обслуживание и более надёжное электроснабжение объектов и приёмников совхоза. С помощью этого шкафа включались и отключались электроприёмники посёлков Сахалина и Черничного. Шкаф и его оборудование готовили, монтировали, делали наладку, проверяли его работу электрослесари в стационарных условиях.
  Мы проверили всю коммутационную аппаратуру с помощью имеющихся у нас приборов - указателя высоковольтного напряжения и мегомметра и определили, что при включении масляного выключателя верхний подвижный контакт не доходит до нижнего неподвижного контакта и толкового соединения токоведущих частей в цепи внутри выключателя нет. Совершён брак при подготовке шкафа с оборудованием к работе. Монтаж, наладка и проверка электрооборудования очень ответственная работа, и она была выполнена некачественно, можно сказать безобразно. Кто-то из работников отнёсся к ней наплевательски, или кто-то из них был не профессионален, и спустя очень короткое время это оборудование дало сбой и перестало работать в полную силу. Кто сделал эту непригодную работу? С кого спросить? Кто нас обманул? Они не думали о том, что этот шкаф с электрооборудованием придётся устанавливать в отдалённом месте, и тем более нужно было готовить его получше, качественнее, чтобы он работал безукоризненно и возможно дольше, чего, к сожалению, не было. А условия для качественной подготовки, монтажа, наладки и проверки были почти комфортные. Да, недобросовестным элекгрослесарям было безразлично, как будет служить смонтированный и налаженный ими выключатель, так как они удачно сумели столкнуть своё никудышное дело.
  А проклятая моя доверчивость, кажется, никогда не кончалась и не закончится, из-за которой происходят ошибки и ненужная работа. Да и не верить тоже нельзя, так как добросовестные люди оскорбляются при недоверии.
  Вызвал бригаду квалифицированных электрослесарей, которые теперь уже в полевых условиях вынуждены заново сделать всю наладку и проверку всей коммутационной аппаратуры, в которой ещё нашлось достаточно прежних недоделок кроме неработающих толком подвижных и неподвижных контактов. После проведённого ремонта, наладки и проверки мы включили линию в работу и подали, наконец, электроэнергию на объекты в посёлках Сахалин и Черничный, которые сутки оставались без неё, в темноте.
  И не однажды при отключении линий электропередач были обмануты электромонтёры, обслуживающие линии электропередач тем, что вроде бы на внутреннем оборудовании сбоев нет, а только обязательно предполагалось, что неисправность возникала на внешней линии, и электромонтёры - линейщики иногда напрасно топали десятки километров по трассам линий, пытаясь отыскать несуществующую неисправность. Неисправность находили, и нередко во внутреннем оборудовании подстанций. Разумеется, чаще всего сбои, неисправности, отключения электроустановок происходят из-за внешних условий - погоды - ветра, урагана, гололёда, дождя, тумана, грозы, а также из-за нарушений подвижным транспортом, падений деревьев.
   ТАМ МНОГО НАШИХ ДЕЛ ПОГРЕБЕНО. СОВХОЗ "СИГНАЛЬНЫЙ" КГОКа.
  Электроснабжение посёлка Сигнальный до начала нашего обслуживания производилось по старой линии напряжением 6 киловольт, которая проходила от электроподстанции "Ис", и к которой были подключены все электроприёмники большого посёлка Ис и Сигнального. Электрическая нагрузка на эту линию была невысокой, так как от неё получали энергию только частные жилые дома и общественные учреждения.
  Началось развитие совхоза. В посёлке Сигнальном построили котельную, которая должна была давать тепловую энергию в жилые дома и на общественные объекты. В зимнее время эту котельную установку нельзя ни в коем случае отключать от энергии, нельзя отключать насосы для подачи воды и тепловые насосы, подающие горячую воду для центрального отопления домов и объектов. Для этого правилами предусмотрено двойное снабжение энергией котельной установки, то есть при исчезновении электроэнергии на подающей линии электропередач, должен автоматически включаться резервный источник энергии, чтобы не остановились насосы. Но второго источника энергии пока нет. А мы обслуживаем свой участок уже ветхой первой линии и по возможности поддерживаем его в рабочем состоянии, хотя достаётся нам это очень тяжко. С течением времени ушла дислоцированная вблизи посёлка Сигнальный ракетная воинская часть, обязанностью которой была охрана и защита уральского неба от посягательства возможного противника. После ухода её осталась линия электропередачи от подстанции "Ис" и столбовая трансформаторная подстанция. Мы приняли всё электрооборудование, хотя оно было не совсем качественное - провода стальные вместо алюминиевых, а фарфоровые изоляторы имели значительные дефекты - воздушные и сторонние включения в телах изоляторов и некачественные соединения фарфора со стальными деталями для крепления на конструкциях. После приёмки мы достроили эту вторую линию до посёлка и до котельной, проверили и заменили все подозрительные и непригодные к работе детали и узлы, включили линию в работу, и надёжность электроснабжения была повышена.
  А старый участок первой линии рушился на глазах, и его пришлось отсоединить и демонтировать. И встала необходимость постройки новой линии электропередачи от подстанции "Ис", и она была построена. Мы идём вдоль этой вновь построенной многокилометровой линии - я, как сдающий, а назначенный инспектор от головной электроподстанции - как принимающий построенную линию. Замечаний больших нет. Линию включили и подали электроэнергию в центральный посёлок совхоза "Сигнальный", который получил надёжное полноценное резервное электроснабжение. И после этого нас меньше стали тревожить, хотя выезжать, обслуживать - осматривать и ремонтировать всё высоковольтное оборудование нам было необходимо, так как мы были квалифицированными работниками.
  УРОЖАИ в совхозе "Сигнальный были относительно низки. Для получения лучшего урожая необходимо было вносить на поля достаточное количество органических и минеральных удобрений, которых было недостаточно от содержания животноводческого стада и от закупок и завоза их из других дальних районов. Руководители Качканарского горнообогатительного комбината по предложению работников совхоза решили использовать в качестве органического удобрения сапропель, имеющийся на дне озера "Акгай", расположенного в десяти километрах от посёлка Черничный и организовать добычу и доставку его на поля совхоза.Для этой цели к озеру "Актай" сделали автодорогу, покрыли её отходами горнорудного производства - грунтом с примесью крупных камней и сверху засыпали щебнем. Построили жилой дом, где обосновались временно несколько работников горного комбината. Привезли необходимое для добычи сапропеля оборудование. И всё это оставалось пока без энергии.Мне выдано задание выявить, найти возможность подачи электроэнергии к оборудованию для добычи сапропеля. Потребная мощность добычного оборудования сравнительно большая. Мы выезжаем, исследуем и расследуем все аспекты подачи энергии на этот объект. Нам дают предложение построить дополнительно участок линии, пристыковать его к существующей линии напряжением шесть киловольт и продолжить её от посёлка Черничный до озера "Актай". Это один вариант. Второй вариант, который был предложен, состоял в том, чтобы построить и удлинить участок линии напряжением шесть киловольт от посёлка Старая Ляля до озера "Актай". Но обе линии очень слабы для того, чтобы пропускать дополнительную мощность и немалую, потребную для нормальной работы электродвигателей. Линии электропередач от посёлка Ис до Черничного и от Косьи до Старой Ляли каждая длиной до тридцати километров, и если ещё удлинить их каждую на десять километров, то никакой речи о запуске двигателей и их нормальной работе быть не может при данных существующих параметрах. Заменить провода на большее сечение дорого и непрактично. Для этого надо усилить существующие опоры или увеличить их количество, что повлекло бы большие расходы. Теоретически можно построить линию большего напряжения, например тридцать киловольт, при включении от которой можно нормально работать. И тогда надо израсходовать большие средства на строительство, на приобретение дорогостоящего оборудования и увеличатся расходы на дальнейшее обслуживание. А почему наше соседнее предприятие - золотопромышленный прииск должен нам дать дополнительную мощность, которой у него, наверняка, дефицит. Оно и так давало всё возрастающие мощности для потребностей совхоза "Сигнальный", и требовать от него большего не надо бы. Другой выход из создавшегося положения мог быть в использовании автономных средств получения энергии бензиновых или дизельных двигателей. Но такие устройства очень дорогие и нерентабельные. То есть во всех вариантах шкурка не стоила выделки. Напрасно выбрасывать свои средства совсем негоже и не стоит этим бесполезным делом заниматься. Затея эта оказалась пустой и сошла на нет.
  П.п. Черничный, Старая Ляля, озеро "Актай". 1989г.
  
   157. БЕСПОКОЙНАЯ РАБОТА.
  Мы, электрики, занимаемся электроснабжением. Нас никогда не оставляют в покое, так как в округе, в городе, посёлках постоянно случаются незапланированные отключения электроустановок толи от природных условий, непогоды, ветров, дождей, снегопадов, пурги, атмосферных электрических разрядов, или от хулиганских действий жителей, или от неосторожности работающих на тяжёлых и крупных машинах людей.
  Нам сообщили, что в дальнем посёлке Черничном отключилась электроэнергия. Выясняем точнее, что в расположенном ближе к электроподстанции посёлке Ермаковском электроэнергия вроде бы есть, но очень низкого качества и свет от электроприборов слабый, тускло-красный. Издалека нам неизвестны причины неисправности в электросети.
  Мы готовим необходимые материалы, инструмент, быстро собираемся и отправляемся искать, находить неисправность, устранять её и включать электроустановку в работу. Приезжаем на питающую электрическую подстанцию, расположенную в посёлке Ис и выясняем, что на подстанции всё в порядке и все электроустановки работают нормально, в том числе и наша линия. Все контролирующие, показывающие, защитные приборы работают в штатном, безаварийном режиме и показывают, что электрическая нагрузка, в частности в нашей линии, не превышает допустимых пределов, автоматическая защита не реагирует на предполагаемую нами неисправность и не даёт команду на отключение линии электропередачи, а потому работники подстанции не беспокоятся и не знают о неисправности, хотя тщательно ведут наблюдение за всеми приборами.
  Мы поехали и пошли по трассе, чтобы выяснить, узнать и найти причину происшествия на месте,что могло случиться и почему линия не работает в полную силу.
  Наконец, находим закавыку, причину неисправности и видим место происшедшей аварии. На земле лежит куча пепла от сгоревших стога сена, деревянной опоры и три перегоревших провода линии, лежащих рядом на куче пепла и на земле. В горах летом бывают грозы, и довольно сильные, во время которых происходят частые разряды атмосферного электричества, а проще хлещут молнии.
  Кто-то из местных жителей заготовил сено для своего хозяйства на лугу- площадке, на которой расположена часть трассы нашей линии и уложил сено в стог вблизи деревянной опоры линии электропередач, такая картина нам представлялась, которая была перед грозой. Одна из сильных молний могла ударить в провод линии не обязательно в данном месте, а может вдалеке и разряд мог прийти по проводу и пробить промежуток между проводом и мокрым стояком стога и сено могло загореться. Или разряд Молнии мог ударить прямо в стояк стога и тем самым непосредственно запалил сено. Как бы то не было, но в результате сгорело сено, деревянная опора и перегорели стальные провода. Теперь эти провода лежали на обугленной земле и сверху золы рядом, и приближаться к ним смертельно опасно. Нам было совершенно непонятно, почему защитные аппараты не давали команду на отключение неисправной линии. Возможно потому, что провода стальные, концы которых лежат рядом, электрическое сопротивление всех проводов одинаковое, нагрузка симметричная, не превышающая нормальную, несимметричного короткого замыкания нет и, значит, линия работает как растянутый трансформатор без стального сердечника. Вся энергия, идущая от места питания, рассеивается в воздухе в окружающее пространство, а иначе нагревает белый свет на всём протяжении линии, и вся аппаратура работает как в нормальном, безаварийном режиме. Потому аппараты на электроподстанции не реагируют на неисправность в линии.
  Делать что-то надо, решаем выехать обратно на электроподстанцию, там отключить линию, на месте аварии оставить наблюдающего, а частью бригады вырыть котлован и заготовить деревянную опору и установить её в подготовленный котлован. Всю подготовительную работу сделали, восстановили все провода, сделали хорошие соединения, поехали на подстанцию и включили востаноновленную линию в работу и подали нормальную электроэнергию в дальние посёлки подсобного хозяйства "Сигнальный" Качканарского Г.О.К.а. Дела закончили поздно вечером и благополучно вернулись домой.
  П.п. Ис, Ермаковский, Черничный. 1971г.
  
   158. НЕНУЖНАЯ СПЕШКА.
  Городу нужен общественный центр, и его решили построить на пустыре в центре города. На площадке, предназначенной для строительства расположена часть проходящей воздушной высоковольтной линии электропередачи. Городские власти распорядились убрать участок линии срочно с места предстоящего строительства и перемести его в другое место, что мы электрики и сделали, то есть сняли провода, арматуру, а опоры работоспособные, прочные, качественные оставили пока на месте и демонтировать не стали. Мы поставили временно новые деревянные опоры в стороне от предполагаемого строительства, смонтировали на них снятые, бывшие в употреблении, но ещё годные к работе провода и арматуру. У нас хватило ума, чтобы бывшие, ещё прочные опоры не демонтировать, а оставить их на старом месте пустые, без проводов.
  Общественный центр строить пока не торопились по неизвестным нам и независящим от нас причинам. Прошло шесть лет. Временно установленные деревянные опоры в месте соприкосновения с поверхностью земли прогнили и потеряли свою механическую прочность. После долгого ожидания началось строительство центра. Сначала стали готовить площадку и разработку грунта под фундамент, и подземную часть здания. Машинист экскаватора, назначенный выполнять земляные работы, ковшом неосторожно зацепил крайнюю временную опору, которая упала, а за ней, лишившись натяжки проводов, поочерёдно упали деревянные опоры всей временно построенной линии, как костяшки домино, поставленные друг за другом при трогании крайней падают все. Остановилось электроснабжение микрорайона.
  Необходимо срочно нам, электрикам вне всякого плана восстановить подачу электроэнергии на объекты микрорайона. И как мы были благодарны давнему нашему решению об оставлении бывших работоспособных опор на месте. Надо сказать, что распоряжение властей о срочном демонтаже работоспособной линии было ошибочным, и она не помешала строительству. Мы немедленно сняли провода и арматуру с упавших опор, перенесли и смонтировали снова на ещё прочных опорах, проверили всю линию, включили её в работу и подали электроэнергию на отключённые объекты и жилые дома. Работать пришлось вечером и во мраке ночи, но мы успешно или неуспешно справились с работой. Если не мы, то кто справится? При неисполнении дела нас никто бы не пустил бы домой. Электроэнергию людям мы подали, хотя нарекания на нас, виновных или невиновных в происшедшем, валили валом. Были в таких случаях оскорбления и угрозы, хождения к властям и жалобы от неистовых и злобных нетерпеливых людей. А нам, электрикам приходилось терпеть, молчать и обязательно заниматься своими делами.
  Г. Качканар. 1980-1986г г.
   159. ДЕРЕВЬЯ ПОГИБЛИ.
  Собирая грибы в лесу летом 2009г. на сравнительно небольшой площади, я заметил, что несколько деревьев - берёз, в количестве около трёх десятков от берёсты оголены сплошь по длине ствола в несколько метров. Двухслойная кора перерезана и перерублена вдоль стволов на всю толщину до здоровой древесины. Берёста снята, а только остался повреждённый внутренний коричневый слой коры. Работа некачественная, безалаберная, бестолковая. Если нужна была только берёста, то снимать её нужно осторожнее, не трогать и не разрезать внутреннюю коричневую часть коры. Тогда берёзы, возможно, восстановились бы и продолжали жить и расти. Кому-то потребовалась берёста для нужд своего хозяйства и была проведена разовая заготовка этого сырья. Из-за повреждённого большого количества коры на деревьях, они не могли самовосстановиться и погибли. Теперь они стоят безжизненные, с голыми ветвями и их можно использовать на дрова, пока древесина крепкая. А если пройдёт время, то древесина под оставшейся корой быстро сгниёт и превратится в труху.
  В бытность нашего жития в деревне в сороковых годах двадцатого века мы тоже снимали по спирали часть берёсты с дерева в виде длинных лент, из которых, после их обработки изготовляли обувь для себя-лапти. Но мы снимали берёсту так, чтобы не резать и не повреждать нижний коричневый, прилегающий к древесине, слой коры, а берёсту сдирали со ствола на длине не более одного метра. Деревья после такого нашего вмешательства не погибали, а восстанавливались и сами наращивали новый слой берёсты поверх коричневого слоя коры и продолжали расти вверх и вширь. Правда, мы не знали, что стоило всё это для самого дерёва, сколько сокращалось листвы и ветвей и как замедлялся рост его, ибо даром это не могло проходить.
  Надо определять и знать как и сколько можно содрать, снять или собрать с дерева безболезненно полезного сырья для нужд и потребления людям и хозяйствам, и при каких условиях дерево может самовосстановиться, продолжать жить и расти. Только тогда можно что-то взять и вести заготовки сырья с деревьев для пользы людей и хозяйств, но не обязательно губить их.
  Правда для плановой заготовки сырья и полезных продуктов и вещей в лесу придётся увеличить количество временно повреждённых деревьев, а не уничтожать их полностью. И сделать так, чтобы и волки сыты были и овцы целы. А для этого надо толком организовывать работы, в частности, в лесу.
  Гонцов А.П. Г. Качканар. 2009-2011г.г.
  
   160. ДАТЬ СРОЧНО ЭНЕРГИЮ.
  На автобазе вышла из строя короткая низковольтная линия электропередачи. Не работает двигатель насоса подачи топлива в баки машин на заправке в автомобильной базе. Стоят и ждут заправки бензином сотни автомобилей, которым выдано задание срочно (всегда срочно!) выезжать на работу и выполнять требуемые перевозки различных грузов и материалов.
  Нас электриков, как специалистов попросили быстро приехать, найти неисправность в линии, устранить её и включить электроустановку в работу, чтобы заправить горючим двигатели машин. А почему нет электриков, способных найти и устранить неполадку в электросети в автобазе? Мы не знаем. Да и нет времени узнавать и задавать никому ненужные вопросы, а надо заниматься конкретными делами, хотя, казалось бы, это не входило в нашу обязанность, но задания в те времена выдавала Коммунистическая партия Советского Союза, и не выполнять такие задания было нельзя.
  Мы приехали на место и определили, что не работает короткий участок подземной кабельной линии-перемычка между двумя опорами воздушной линии электропередачи. Что за ерунда? Кабель, по нашим понятиям, должен быть целым, неразрезанным и нормально работать. Но он не работает, и никто не может пояснить, почему? А где-то должен быть и обязательно есть разрыв всех трёх фаз кабеля. Электрическое напряжение на первый конец кабеля поступает, а на выходе на втором конце кабеля напряжение отсутствует. Лихорадочно работаю своей башкой и пытаюсь сообразить и не могу понять ничего, что же могло случиться со здоровым и нормальным кабелем, и мы все и мои подчинённые и неподчинённые люди не можем врубиться в случившийся отказ кабеля от работы. Что делать? Мы стремглав бегаем по короткой трассе линии как челноки и не знаем и не понимаем, что же делать, на нас смотрят с надеждой, что мы быстро справимся с неполадкой на линии. Наконец, замечаю малое несоответствие общей картины на трассе, где участок покрыт тонкой коркой льда и определяю, что тут может быть неисправность, то есть тут, возможно, есть некачественные контакты и во время работы они нагревались, разогревали окружающий грунт, земля оттаивала, появлялась влага и выходила наверх. Дело происходило весной, когда отогревшаяся за день поверхность земли ночью замерзала. Замерзала и влага, появлявшееся от нагретой электрическим током земли, так как ночью не работали. Быстро мобилизую бригаду вскрыть место предполагаемой неисправности кабеля. Участок быстро раскопали и вскрыли кабель. Он проложен в земле на небольшой глубине и почему-то разрезан, а очищенные оголённые концы были приложены друг к другу и связаны лентой, прогнившей в течение небольшого времени и кабель перестал работать. Это была когда-то в совсем недалёкие времена сделана тяп - ляпная работа по соединению жил кабеля, не говоря о качественных контактах и сам кабель проложен с нарушением многих технических условий, действующих правил. Нас всех поразил факт прокладки разрезанного короткого кабеля, как будто не нашлось полного по длине куска кабеля. Кто эту работу делал? Ясно, что не специалист. А где он? Разве его не было, и его нигде не могли найти. Мы этому не верили, а определили, что тут была самая настоящая безалаберность и безответственность, которую нельзя допускать при работах в электроснабжении.
  И что раньше никто из специалистов не мог определить такой безобразной работы на линии электропередачи, какой бы малой она не была. Или специалист был безграмотен (что встречалось не так уж и редко!) Специалист должен быть на любой работе и обязательно грамотен в своей работе и даже быть образованным и делать свою работу, по возможности без ошибок, а если произошла ошибка, то надо делать выводы из неё и говорить о ней всем, чтобы другие работники не совершали подобных ошибок. А тут проявилась косолапость, наплевательское отношение к делу, неграмотность, незнание, безрукость, бездарность, нераспорядительность со стороны руководителей при выполнении данной работы. Не нужно обязательно знать и уметь делать все без исключения работы, как об этом говорил первый правитель Советской России Ленин В.И. А ту работу, какую ты делаешь, должен исполнять качественно и толково.
  Мы быстро, как могли в спешном порядке сделали хорошее соединение жил кабеля и линию включили в работу без промедления, так как все без исключения ждали с нетерпением окончания нашей работы. Машины стали заправляться горючим и поехали работать. А мы потребовали от работников автобазы сделать эту короткую линию работоспособной и надёжной.
  Г. Качканар. Промзона. 1987г.
  
   161. БЕЗАЛАБЕРНОСТЬ?
  Город развивался. Строительство жилья и объектов социально- культурного назначения шло полным ходом. Вслед за окончанием строительства в десятом микрорайоне стали возводить жилые дома и общественные здания в одиннадцатом квартале города.
  Сначала построили высоковольтную электрическую подстанцию на окраине города, от неё провели подземную кабельную линию электропередачи к построенной распределительной подстанции. Первые построенные объекты включили в работу и подали туда электрическое напряжение. На местах среди леса и на пустыре, где проложены кабели нужно было готовить площади для строительства и для этого проводить планировочные земляные работы. Машинисту бульдозера дано задание выполнять планировку и разравнивать поверхность грунта. Под ножом бульдозера оказалась недавно проложенная много кабельная подземная линия электропередачи Действующие кабели были повреждены и с треском и пламенем отключились от работы.
  Какой руководитель совершил ошибку и зачем посылал машиниста бульдозера проводить земляные работы в месте расположения работающих кабелей без согласования с электриками. Предположительно, он мог не знать о существовании тут кабелей. А если бы он согласовывал работы с заинтересованными организациями, то ему бы указали места расположений всех коммуникаций, то есть предстоящие' работы надо было тщательно обдумать. Оказалось, что об этом не думали, и это показало не только образованность, но и неграмотность руководителей, вроде бы ответственных за проведение земляных работ. И виновных следовало учить, хорошо позировать ремнём с пряжкой или кнутом с утяжелённым наконечником по их задним местам, чтобы они не делали пакостей в электрических сетях.
  Электрикам пришлось затратить много времени и всегда недостающих средств и рабочих рук на восстановление линии, её проверки, испытания, введения в работу и подачи электроэнергии на объекты, в том числе строящиеся. И надо думать, что отремонтированные, излеченные кабели будут работать меньшее время, чем целые и не повреждавшиеся. Логично прокладывать все коммуникации заранее, перед основным строительством, но их нужно обязательно и точно отображать на всех планах местности с точным нанесением всех горизонтальных и вертикальных координат так, чтобы все действующие лица и строители чётко знали все проложенные подземные коммуникации в местах, где они работают. Можно сказать, что качество проектных работ страдало, и нередко исполнители работ ошибались в отражениях подземных коммуникаций в исполнительных документах, и в результате получалось искусственное незнание, некомпетентность о представлении расположения коммуникаций на местности и, как следствие, вольное или невольное разрушение коммуникаций и нарушение правил безопасности для людей.
  Г. Качканар. 11 микрорайон. 1987г.
  
   162. ПРОМАХ?
  Город развивается во всех направлениях и ему также нужна развитая связь. Проект выполнен, подписан, утверждён, но согласован не со всеми заинтересованными организациями. Почему-то кто-то решил, что кабели связи можно проложить даже не по проектным данным, а немного отступить от проекта безо всякого согласования. Машинисту экскаватора выдано задание вырыть колодец для соединения кабелей связи в месте, где проложена много кабельная подземная высоковольтная линия электропередачи. Он начал выполнять эту работу и разорвал три из четырех кабелей. Уцелел один из них, с помощью которого ещё снабжались электроэнергией насосная станция чистой воды и фильтровальная станция очистки воды, действующие связь и телевидение нельзя представить, что бы случилось с городом, если бы был разорван последний кабель. В таком случае перестала бы подаваться чистая холодная вода, перестала бы работать канализация, и город мог бы задохнуться от экскрементов. Жители, оставшиеся без электроэнергии, не испытали бы особых невзгод и пережили бы возникшее отключение, хотя всегда возмущались при этом и все обвинения за неподачу электроэнергии всегда сыпались на электриков.
  А разве надо и можно ли распорядиться так, чтобы была допущена такая крупная самодельная авария в нашем небольшом городе. Прежде чем делать что-то своё, самостоятельное, Затрагивающее многих людей и производственных объектов, то надо всё-таки подумать не один, а семь раз. Авария совершена и её нужно срочно ликвидировать. Идти и апеллировать к кому-либо бесполезно, ибо везде обязательно скажут: "Умеешь заниматься электроснабжением, то иди и исправляй и молчи", иначе могут путём стучания кулаком по столу или топанием каблуков по полу вышибить с работы, как пробку. А где взять средства? На этот вопрос никто не отвечает.
  Мы, электрики, за ночь выполнили все необходимые работы, аварию устранили, проверили и испытали восстановленные кабели, включили их в работу и подали электрическое напряжение на жилые и общественные объекты. Прораб строительства телефонной связи, один из виновников такого промаха, был наказан, за причинённый вред, от чего электрикам не жарко, не холодно, а только лишние, никому ненужные забота и работа. Плохо, когда недобросовестные, некомпетентные, а может неграмотные, необразованные руководители отдают неверные и негодные распоряжения, лишь бы быстрее выполнить работы, что иногда приводит к авариям, а может привести к нарушениям безопасности, к калечению, а то и к гибели людей. А уж, сколько сил, нервозности и лишних средств затрачивается при такой не работе, одному богу известно.
  Г. Качканар. 1986г.
   163. БЕЗУМИЕ.
  Нетрезвый, а точнее, вдрызг пьяный машинист бульдозера наехал на опору высоковольтной воздушной линии электропередачи, в результате сломана опора и разорваны провода, линия отключилась и без электроэнергии остались в городе часть жилья, резервное питание водоснабжения, связи, телевидения. По мнению электриков нужды, ехать туда машинисту бульдозера не было никакой. Кто руководил им и кто давал задание ему на выполнение конкретной работы, нам было неизвестно. Через несколько минут мы, электрики были на месте аварии.
  Машинист с отравленными спиртным мозгами остервенело, кидался на нас с кулаками и мешал заниматься нам своим делом. Чтобы утихомирить его нам пришлось обратиться в правоохранительные органы. А он продолжал буйствовать, оскорбления и угрозы сыпались на нас, но справляться с ним нам самим несподручно, так как мы могли его хорошенько задеть и за такое самоуправство нам пришлось бы отвечать перед властями, что бывало очень плохо и неуютно. Приехал наряд милиции, и пакостника, почти не соображающего человека, управлявшего тяжёлой и мощной машиной, мы общими усилиями вытащили из кабины бульдозера, погрузили в кузов автомобиля и отвезли в существовавший в то время медвытрезвитель. Это дикое состояние машиниста крупной машины в рабочее время, возможно, было только во время развитого социализма и воспитания нового человека в Советской стране. Где и когда ещё потерявший ум человек управлял мощной и тяжёлой машиной? Он мог разрушить не только линию электропередач, но и дом вместе с жителями.
  А нам, электрикам, пришлось возиться с восстановлением электроснабжения, то есть вызывать дополнительно на помощь рабочих людей, снимать их и транспортную и землеройную технику срочно с планово проводимых работ, а также изыскивать материалы-деревянную стойку, железобетонную приставку, крепёжные изделия, провода, изоляторы, доставлять их на рабочее место, готовить котлован, связывать, оснащать и устанавливать опору на место, заменять изорванные провода, поднимать и крепит их на опоре, проверять всю линию, ликвидировать все имеющиеся неисправности, включать её в работу и подавать электроэнергию на отключённые объекты.
  Мы лично испытываем какое-то уважение к строителям, как к созидателям, в том числе и к машинистам строительных машин. Но удовольствия от пакости бульдозериста (и других нарушителей электроснабжения) электрики не испытывали, так как выполнение внеплановых работ требует расхода непредусмотренных средств и материалов, которых всегда был недостаток и зачастую из-за этого страдало качество наших работ.
  Все мы люди. Но почему-то пакостник, хулиган, недисциплинированный и не законопослушный человек, когда его начинают шпынять за нехорошие, недостойные дела и чествовать соответствующими словами и делами, то он обязательно вспоминает правила, законы и требует, чтобы его не ругали, не оскорбляли и не трогали и не наказывали строго. А чем думал этот безумный машинист, когда не в меру и с удовольствием хлестал и жрал, а потом совершил противоправное действие-аварию в рабочее время? Он в нетрезвом состоянии мог ничего не думать, а перед принятием спиртного он обязан был думать о последствиях, так как он управлял большой и мощной машиной. Могло быть и так, что когда он разрушал линию, под падающую опору и под провода могли попасть люди. То есть он был самый настоящий потенциальный преступник.
  Г. Качканар. 1984г.
  
   164. НЕБРЕЖНОСТЬ.
  Моя неистребимая вера в обещания, заверения, убеждения всех, с кем приходилось и приходится иметь дела приводит иногда к непредсказуемым ляпсусам.
  В аглофабрике Качканарского комбината заменили электродвигатель эксгаустера, более мощный электродвигатель, чтобы увеличить производительность труда. В линию электропередачи для пропуска увеличенной мощности нужно добавить проложить ещё один кабель, параллельно действующему. Дополнительный кабель проложили, и оставалось сделать необходимые соединения и оконцевания токоведущих жил, изолировать и защитить их от механических повреждений. Сделать эту работу надо правильно, точно, без пересечений, чтобы исключить "козла" - короткого замыкания в электросети и возможную последующую аварию. Это очень ответственная работа и выполнить её предстоит нам.
  Перед выполнением такой операции делаю инструктаж бригаде электромонтёров - кабельщиков, в котором кроме пояснения основной работы уделяю основное внимание тому, чтобы бригада не перепутала жилы и концы соединяемых кабелей. С этой целью, надо, обязательно разметить и пронумеровать их, чтобы потом не перепутать их. Работу нужно выполнить побыстрее и в темпе, так как остановлен крупный цех, выдающий конечную товарную продукцию. Но и не настолько следует торопиться, чтобы сделать работу стремглав, когда возможны ошибки и брак! Спешка нужна только при ловле блох и в мимолётной любви с чужой женой. Бригада в политсоставе дружно и хором громогласно пообещала: "Нё беспокойся, начальник, концов и жил кабелей мы не перепутаем, сделаем всё, как положено по правилам, всё будет в порядке и никакого "козла и аварии не произойдёт".
  Дурацкая башка поверила клятвенному заверению наших работников, и я не проследил внимательно за дорогой. Работу они как бы закончили, однако концы кабелей перепутали. При включении двигателя в электросеть возник этот проклятый "козел", но большой аварии не получилось, так как защита быстро отключила соединённые с нарушением правил кабели. Звуковая и световая сигнализации пропели и осветили похоронный марш такой нашей неумной дурацкой работе. "И что же вы негодные работники наделали? Наобещали, мать вашу так, провести отлично и отменно эту ответственную работу, а сами жестоко ошиблись. Да ещё и мою недостаточно умную голову обнадёжили в вашей уверенности. А теперь что?" Лупить и паздировать вас надо ремнём с, пряжкой или кнутом с металлическим наконечником по задним мягким местам". "Дак торопились, недосмотрели, недодумали, ошиблись. Но мы сейчас быстро исправимся и поправим всё дело". При такой нашей "работе" лишний простой аглофабрики стоит дорого и влетает в копеечку всему нашему комбинату. Потому руководители цеха и предприятия серьёзно обеспокоены! На нас сыплются неприятные сентенции, нелицеприятные замечания, упрёки и недовольство нашей работой. Я стою по стойке "смирно", как истукан и выслушиваю неприятные высказывания в наш адрес. Говорить оправдываться нечем. Ждал примерного наказания, но его, почему то, не последовало. Через полчаса ошибка была исправлена и работа закончена. Двигатель благополучно включили в работу, и цех стал продолжать выпекать нужный для страны агломерат.
   А мы, закончив работу, отправились домой, так как было уже ночное время. Мы никогда не рассчитывали время, тогда когда надо было исполнять срочные и неотложные электротехнические работы и подавать электроэнергию хозяйствам - комбинату, городу, подхозу, строителям жилья и соцкультобъектов.
  Г. Качканар. К.Г.О.К. Аглофабрика. 198...г.
  
   165. НЕВНИМАТЕЛЬНОСТЬ.
  Карьеры комбината увеличивали добычу руды. При этом нужно также было увеличивать число рабочих машин и их электрические мощности и. естественно, следовало увеличивать пропускную способность линий электропередач от головных подстанций до карьерных распределительных пунктов. И мы, электрики в воздушной линии электропередач добавили параллельно к существующим проводам вторые провода и проложили из подстанции до первой опоры по территории распредустройства дополнительный кабель параллельно действующему для увеличения передаваемой мощности. Нам осталось только сфазировать кабели, то есть определить вход и выход отдельных токоведущих жил проложенного кабеля, согласовать их с токоведущими жилами действовавшего кабеля, сделать надёжные качественные и долгоработающие соединения, проверить изоляцию, произвести испытания, включить всю линию в работу и подать электроэнергию к рабочим машинам и приёмникам в карьере. Работа на опоре по подъёму и монтажу, проверке и испытанию и фазировке жил кабелей проводилась с помощью автогидроподъёмной машины. При фазировке жил кабелей использовались телефонные трубки, а в качестве проводов между ними использовались жилы проверяемых кабелей. Работу, какую требовалось выполнить, сделали, то есть кабели испытали повышенным электрическим напряжением, подняли и закрепили их на опоре, проверили одноимённость токоведущих жил обоих кабелей и приготовились делать соединения. Я, как руководитель, усомнился в чёткой правильности проверки и проведения работы и посоветовал ( вместо грубого приказания, чтобы в данном случае сделать повторно эту работу) проверить ещё раз правильность соединения и фазировки жил кабелей. На что немедленный ответ: "Ну ты, начальник, уже совсем не хочешь доверять нам, да ведь мы свою работу знаем сами и выполняем её как надо и по правилам. Сам свидетель и неоднократно видел это. ( Это соответствовало действительности.) И всё сделано правильно, мы не могли ошибиться, сейчас сделаем соединения и можно будет включать всю линию в работу". Я устыдился своим словам. Соединения жил кабелей с проводами воздушной линии и хорошие контакты сделали и работу на опоре вроде бы закончили, после чего машинист подъёмной машины попросился поехать домой, так как рабочий день заканчивался. Я спросил людей: "Отпускать машину?" и получил уверенный ответ: "Отпускай!" Машина ушла. И как будто какое-то проклятие довлело над нами. При включении линии электропередач "козёл" мгновенно прискакал и очутился тут. Развития аварии не произошло, так как защита чётко отключила неверно выполненную электросеть. Я смотрю на бригаду, а люди стоят остолбенело, как пришибленные и не могут понять, как это произошло. Всё делали вроде бы по правилам и отказываются понимать происшедшую ошибку. Со злостью говорю: "Лупить и паздировать вас надо". Они меня прекрасно понимают, ибо такие "пенки" раньше редко, но бывали, и от которых никому не было комфорта. Моя ошибка в том, что я не настоял на повторной проверке фазировки кабелей, хотя времени на это ушло бы немного. И я уж совсем вышел из себя: " Лезь быстро на опору, а ты лезь в нижний отсек электрического шкафа, проверяйте и исправляйте фазировку-согласное действие фаз кабелей и устраняйте свою оплошность. Если в электоический шкаф влезть нетрудно, а как подняться на опору в высоту в 12 метров без приспособлений, вопрос (Сложнее. Но Иван Никитович влез на опору без подъёмных средств, вручную и пешком добрался до верха опоры, а второй-Романов влез в электрический шкаф. Ошибку исправили, линию включили в работу и подали электроэнергию в карьер. "Ну, мужики, так делать всё-таки нельзя." " Дак мы поторопились, рабочий день заканчивался, надо домой, ибо у каждого дома есть запланированные дела". Поторопились, а получилось наоборот, увеличение времени работы, да ещё и с "козлом".
   Качканарский Г.О.К. 1990 г.
  
   166. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ СТАНЦИЯ КАЧКАНАР - 2.
  Железнодорожную товарную станцию Качканар -2 начали строить в начале семидесятых годов. Но по неизвестным нам причинам строительство её остановили и законсервировали. А такая станция городу была нужна, и через несколько лет возобновились работы для окончания строительства и ввода её в эксплуатацию. Основные здания и сооружения были уже построены. Надо было доделать и сделать вспомогательные, небольшие по объёму, но необходимые при постоянной эксплуатации объекты, и начинить все здания, сооружения рабочим оборудованием и техническими средствами.
  Начинать любое дело с места, где оно остановилось много времени назад, занятие не особенно приятное. За долгое время консервации строящихся объектов, оставшихся без защиты, ухода, наблюдения что-то завалилось, провалилось, проржавело, утеряло свои первоначальные качества под влиянием осадков и постоянно меняющейся тёплой, холодной, ненастной погоды. И какое-то количество материалов, изделий, конструкций было снято с объектов и растащено.
  Теперь снова пришли сюда строители и монтажники, чтобы продолжить и закончить строительство. Нас обязали проверить состояние устройств для электроснабжения, определить количество и качество установленного оборудования и потребность в дополнительном количестве его для полного монтажа согласно проекта и действующих Норм и Правил. А затем изыскать и смонтировать недостающее электрооборудование, проверить, испытать и включить его в работу. На время выполнения таких работ нас отторгали от прямой обязанности - электроснабжения комбината, которое оставалось без полного глаза, ухода и надлежащего обслуживания. Мы не обязаны делать этой навязанной нам работы, для этого имелись субподрядные организации со специалистами и монтажным оборудованием. А нам говорили: "Вы умеете делать такую работу - выполняйте! На вашей основной работе пока ничего не горит? Не выпендривайтесь! Когда загорит, тогда вам помогут и ответственность с вас снимут." Надо сказать, что в большинстве случаев нам помогали и много не спрашивали за непредвиденные отключения объектов комбината.
  Здесь что-то раньше было сделано, а многое не выполнено и недоработано. Мы пошли и определили, то много уложено низковольтных и высоковольтных подземных и надземных кабелей, на трансформаторной подстанции не смонтировано полностью оборудование, и недостаточно коммутационной аппаратуры. Нужно построить столбовую подстанцию, начинить её электрическим оборудованием и линию электропередачи для нужд сигнализации, централизации и блокировки путей железной дороги. Нужно проложить двоедушную и кабельную низковольтные линии освещения станции, установить светильники на опорах и жёстких поперечинах и смонтировать аппараты управления. Список невыполненных работ и отсутствующего и неустановленного оборудования согласно проекта и действующих Норм и Правил мы подали в штаб строительства. Его огласили. Недостающее оборудование должен выдать Качканарский Г.О.К. Руководитель отдела оборудования комбината Верхоланцев С.П. возмутился. И было от чего. Он предоставил журнал выдачи электротехнического оборудования, большинство которого было отгружено много лет назад. Малая часть его установлена, смонтирована, и частично сломана и испорчена. Большая часть куда-то девалась, испарилась. Конечно, стройка была законсервирована и осталась без наблюдения, и в таких условиях часть оборудования, а особенно ценная, "приобрела ноги" и ушла в небытие, уехала, растворилась. Комбинату пришлось снова раскошелиться и выдать всё недостающее оборудование, которое требовалось для установки, монтажа и введения в работу всей станции.
  Всё, что требовалось, мы получили, всё установили и смонтировали и оборудование и светильники, проложили кабельные и воздушные линии, все электроустановки проверили, испытали и включили в работу. Железнодорожная станция начала действовать в нормальном режиме и провозить сырьё и товарную продукцию Качканарского Г.О.К. других предприятий города и всевозможные хозяйственные грузы.
  Г. Качканар. 1970-1980г.г.
  
  167. УСТРАНИТЬ ПОСЛЕДСТВИЯ ОШИБКИ.
  
  При реконструкции фабрики окатышей землекопы экскаватором при разработке котлована зацепили подземную много кабельную линию электропередачи. При этом были разорваны и повреждены кабели. Разорванные кабели были сразу определены и отключены. Другие остались в работе, но, возможно, повреждены. Часть фабрики отключена - не работают второстепенные механизмы, а основное оборудование работает, но у нас нет уверенности в том, что оно будет действовать надёжно также и дальше. Надо быстро проводить работы по исправлению допущенной ошибки, то есть раскопать траншею, найти и выявить разорванные и повреждённые кабели, отремонтировать их и дать полноценную и в достаточном количестве энергию.
  Бригада строителей - землекопов срочно собралась с инструментом и готова начать работу по раскопке и очистке траншеи. Так же срочно вызванная бригада ремонтёров - кабельщиков собирает и готовит материалы и инструмент. Моя задача - выдать наряды - допуски для производства работ сначала строителям - землекопам, а затем электромонтёрам - кабельщикам. А я не знаю, как быть. В траншее остались кабели, находящиеся под электрическим напряжением, а в каком они состоянии, никто не знает, так как экскаватор, явно разорвавший два кабеля, мог также хорошо помять и покарябать оболочки и изоляцию оставшихся пока ещё в живых кабелей. Раскопку траншеи с действующими, да ещё возможно частично повреждёнными кабелями должны проводить специалисты - кабельщики-землекопы без спешки, без применения долбящих средств - ломов, кирок, а только лопатами. Это условие действующих норм и правил надо исполнять, но при этом многократно увеличивается время раскопок. Я проявляю ненужную медлительность. Когда не знаешь состояние опасного объекта и рабочего места, то не следует посылать людей туда работать, чтобы не подвергать их опасности. Надо снять электрическое напряжение, отключить линию, то есть конкретно остановить работу всего цеха окатышей. Присутствующие заинтересованные лица из руководства беспокоятся и нервничают, но не проявляют особого желания, чтобы отключить цех, так как при этом остановится производство товарной продукции - окатышей, что повлечёт за собой определённые потери. Ошибка строителей довольно значительная, ибо разработка грунта в траншее вблизи кабелей с электрическим напряжением - операция долгая и опасная.
  А что лучше? Посылать людей в опасное место проводить раскопку и ремонт линии или для ускорения работ остановить цех? Время уходит, начинает темнеть. Решение приходит как-то неожиданно и я решительно говорю о необходимости отключения цеха окатышей полностью, что и выполняется незамедлительно. Электрическое напряжение сняли, после чего выдаю наряд-допуск на производство земляных работ. Траншею вручную быстро откопали и очистили, вскрыли все и разорванные и с покарябанными оболочками и изоляцией кабели. Наша обеспокоенность и осторожность оказалась не напрасной, хотя и высказывались заранее мысли об излишней боязни опасности. Бригаду землекопов вывели с места работы. Выдаю второй наряд- допуск электромонтёрам- кабельщикам выполнить всю необходимую работу.
  Кабели отремонтировали, проверили, испытали, включили под электрическое напряжение и подали энергию в цех, работники которого немедленно возобновили свою работу по выпуску так необходимых обществу и стране окатышей - сырья для производства черных металлов. Ошибка строителей исправлена немалой ценой - недовыпуском окатышей, расходом немалого количества дорогостоящих дефицитных материалов, потерянного рабочего времени и нервозностью многих работников. И не надо забывать, что повреждённая и отремонтированная линия будет работать также надёжно, как неповреждённая, хотя ремонтом занимались квалифицированные, знающие своё дело специалисты и всё делали доброкачественно согласно действующим нормам и правилам. Но в полевых условиях невозможно соблюсти всех параметров окружающей среды и воздуха, при которых изготовляются кабели на промышленных предприятиях.
  Качканарский Г.О.К. 1990 г.
  
   168. НАШИ БЕДЫ.
  Много бед нам, электрикам , доставалось от ошибок и грубых нарушений работников при строительстве и машинистов, управляющих крупными машинами - автомобилями, бульдозерами, автокранами, самосвалами, экскаваторами. Результаты таких ошибочных дел были всегда отрицательными, так как нарушалось электроснабжение приёмников и останавливалась работа. Мы, как ликвидаторы аварий по команде наших энергодиспетчеров срывались с выполнения плановых работ и летели исправлять возникшую по чьей-то вине неисправность или аварию в электроустановках.
  Какой-то мерзавец - угонщик сумел завести крупный автомобиль, гружёный стальными заготовками и угнать его от гостиницы "Октябрьская", наехал на опору высоковольтной линии, сломал её и разорвал провода. Кто этот угонщик? Как ему удалось завести и привести в движение большую машину? Где найти ответ? Наше обращение в правоохранительные органы закончились ничем. Они могут принять меры и принимали их к поиску и наказанию нарушителя. А нам от этого не легче и не жарко и не холодно. Линия отключилась и электрическое напряжение на объектах жилого четвёртого микрорайона исчезло.
  Руководительница детского сада, оставшегося без электроэнергии, человек активный решил поднять партийные власти на ноги и беспрестанно требовала ото всех нас, чтобы на её объект немедленно подали энергию. Мы пытаемся пояснить ей, что это невозможно сделать в сию минуту, но она беснуется, никого не слушает и не слышит и не хочет понимать никаких доводов. Однако вся её возня и неистовые заклинания бесполезны, а только мешают нашей работе, наконец, мы восстановили линию и подали электроэнергию всем, и беситься не было нужды.
  На строительстве дороги машинист автокраном зацепил опору высоковольтной линии, в результате чего повреждена опора и оборваны провода. Разве машинист этого крана был слеп, и не видел, где он работает?
  Самосвалы в карьерах не однажды с неопущенными кузовами рвали, и замыкали провода линий.
  Было и такое, что машинисты этих машин погибали и это никому не нужно было. Они что не знали, где работают, и разве их не инструктировали о правилах охраны труда и безопасности, и разве они нечувствовали опасности для себя, да и для окружающих людей.
  Машинист автокрана, работающий на строительстве автогаражей в створе высоковольтной линии электропередачи стрелой приблизился близко к проводам произошёл пробой между проводом и металлической стрелой, "козёл" и отключение объектов горнообогатительного комбината. Пусть он работал с нарушением правил и не знал их, но разве он не знал, что приближаться к действующим и работающим проводам очень опасно. И он мог лукавить и врать, что его никто не инструктировал и не говорил об опасности. Мы по возможности, быстро выехали на место аварии, где, как нам говорили, пламя взвивалось до небес, но пакостники успели удрать быстрее нас, а нам осталось только смотреть на брошенные стропы и железобетонные плиты. К сожалению, многие работы производятся безалаберно, без соблюдения правил, без планов.
  Машинист автокрана, работающий вблизи одной из основных линий электропередач напряжением 110 киловольт, питающей горнообогатительный комбинат, приблизился к проводам на недопустимое расстояние, в результате чего пробой, "козёл" и отключение многих объектов и производств и повреждение проводов.
  Машинист трубоукладчика стрелой приблизился на недопустимое расстояние к проводам.
  Результат - пробой, "козёл" и отключение объектов, а также распространение электрического потенциала по металлическим трубам шламопроводов.
  Машинист экскаватора - драглайна, шабашник приблизил стрелу с ковшом к проводам высоковольтной линии. Произошёл пробой, огромное пламя от проводов до земли по стреле и вблизи стрелы и отключение линии. Без электроэнергии остались многие производства комбината. Мы, электрики быстро прибыли на место аварии и обнаружили упавшие на землю стрелу и ковш, открытые двери кабины и выброшенные ключи от запоров. И мы твёрдо уверились в том, что машинист от страха обгадился и навалил себе в штаны. От пламени и от поражения током его спасла металлическая кабина, так называемая "клетка Фарадея".
  Машинист автокрана, работавший на строительстве частного дома стрелой зацепил опору воздушной Л.Э.П., и при этом произошло колебания и замыкание проводов, "козёл" и отключение жизненно важных объектов города. По команде энергодиспетчера мы быстро выехали, чтобы отыскать место повреждения, которое мы нашли сравнительно быстро и увидели автокран с опущенной стрелой, открытой кабиной и брошенными ключами. Что туг произошло, мы не знали, но предполагали, что машинист где-то прячется невдалеке и мы хотели поговорить с ним, что и как произошло и выяснить причину этого, но не хотели мы его представлять к наказанию, а он боялся и прятался от нас.
  Машинист лесовоза зацепил установленную вблизи автодороги опору в посёлке Именновский, сломал её, разорвал провода, которые упали на землю, трещат и под ними плавится земля и камни. Почему- то защита на электроподстанции, находящейся на территории секретного предприятия, не в состоянии отключить неисправную линию, и она находится под электрическим напряжением, и это очень опасно для проходящих людей. После нашего сообщения о неисправности линию отключили, и мы, электрики отремонтировали её, проверипи, включили и подали электроэнергию в посёлок. Кто-то самодеятельно спрямил и укоротил дорогу и организовал движение автотранспорта вблизи линии электропередач.
  У построенного дома нужно расширить проезд. С этой целью машинист клин-бабы разбивает оставшийся откос, в котором проложены и работают высоковольтные кабели. При очередном падении бабы весом в несколько тонн погибает один из двух кабелей. Взрыв, пламя. Но почему-то машинист не останавливает работу, а продолжает бомбить откос. Мы приезжаем и спрашиваем: "Что же ты делаешь. Ты уже разрушил один кабель, так хоть оставь в живых второй". На что ответ: "Так меня съедят руководители за невыполнение работ по расширению проезда". Пишу ему на бумаге своё решение о том, чтобы он убрался вместе со своей клин-бабой, и он уехал. А что же его руководитель? А ему всё до лампочки. Он вроде бы непричастен, хотя был обязан заблаговременно согласовать земляные работы с энергоснабжающей организацией, но счастливо избежал ответственности за содеянное зло. Но когда он сам, негодяй останется без электроэнергии, то он может беспрестанно кричать на весь белый свет, чтобы ему побыстрее включили электроэнергию. А сам он не думает о том, когда делает пакости другим, на которых он наплевал. Бывает и так, что он, безответственный, разрушил линию и его дом и квартира остались без электроэнергии и не будет доволен, образно говоря, наступит себе на ногу и будет кричать: "Ой, спасите помогите, умираю, подыхаю!"
  Г. Качканар. П.п. Именновский, Валериановский. 1970...1995г.г.
  
  В наших краях случалась и не хорошая погода. Подул сильный ветер и стал срывать секции ограждённых металлических лестниц, смонтированных снаружи на высокой железобетонной трубе аглофабрики. Одна из секций упала на высоковольтный токопровод, по которому осуществлялось электроснабжение аглофабрики. Последовал "козёл" и аварийное отключение токопровода и прекращение подачи электроэнергии по нему. Все электроприёмники аглофабрики были автоматически переключены на второй токопровод и продолжали работать. А ещё одна секция лестницы висела на честном слове, болталась при порывах ветра и грозила оторваться от трубы в любую секунду на головы ремонтёров.
  Мы приехали на место аварии по тревоге, чтобы быстро убрать упавшую секцию лестницы с токопровода, проверить его работоспособность, включить и дать электроэнергию в цех, что мы и сделали. И кто же, если не мы? Опасность для нас представляла болтающаяся секция лестницы, готовая упасть вниз, на нас.
  Вопросы. Кто делал такую безобразную работу по креплению металлоконструкций к стволу трубы, и кто проводил некачественную сварку этих конструкций четверть века назад? Кто был непосредственным исполнителем непригодной работы, кто были руководители, кураторы, работники авторского надзора? Кто стал виновником и кто ответит за такую аварию? Делать ответственные электросварочные и другие крепёжные работы надо очень надёжно, качественно и скрупулёзно следить за производством таких работ, и не делать их стахановским тяп-ляпным методом.
  А где гарантия того, что смонтированные и расположенные на высоких зданиях и сооружениях конструкции, оборудование и приспособления закреплены прочно и надёжно, и не упадут на нас с вами?
  В городе нужно было построить новый завод для изготовления железобетонных конструкций - плит, опор для строительства автодорог, аэродромов, линий электропередач. Для электроснабжения этого завода было решено расширить вторую электроподстанцию, которую обслуживал коллектив горнообогатительного комбината. И для этой цели требовалось увеличить мощность трансформаторов, расширить закрытую часть здания распределительного устройства, то есть сделать пристройку к существующему корпусу здания и установить дополнительное оборудование для распределения и подачи энергии и построить кабельную линию электропередачи.
  Начались земляные работы по разработке котлованов для установки фундаментов, в том числе вблизи стен существующего здания. Стройка ответственная и ведётся в условиях действующего и работающего оборудования. Но работники строительного управления, производящего работы не согласовали их с энергоснабжающей организацией, то есть безответственно отнеслись к делу. Работа вблизи здания проводилась вручную, так как применять землеройные машины тут было нельзя. С действующей электроподстанции через кабельные линии, которые проложены из внутренних каналов через стены наружу в земляные траншеи, и по которым снабжались энергией завод по ремонту горного оборудования, "Ремэлектро", ранее построенный завод железобетонных изделий и другие объекты.
  При разработке вручную с помощью землеройного инструмента очередного котлована под фундамент один из землекопов ломом попал на кабель, находящийся под высоким электрическим напряжением. Кабель был повреждён, последовал его пробой, треск, пламя, "козёл" и отключение и прекращение подачи энергии в работающие цеха. Мы по тревоге приехали на место аварии и увидели брошенный в котловане инструмент землекопов - лом, кайла, лопаты, а самих землекопов и след простыл, они испугались и сбежали. В котловане находятся также разбитые кирпичи и песок - бывшие защитники кабелей. Мы попытались найти нарушителей, но везде одни и те же ответы: "Нет, не знаю, не видел, не ведал, не слышал", хотя, по нашему мнению обязаны были видеть, знать, ведать и слышать. Никому не хочется нести ответственности за содеянную пакость.
  Нам ничего не оставалось делать, как срочно собирать материалы, инструмент и ремонтировать разрушенный кабель, что мы и сделали. Потом проверили всю линию, включили её в работу и подали электроэнергию в остановившиеся цеха. Несколько лет спустя после этого в частном разговоре работник, проводивший там земпяные работы рассказал, что при ударе по кабелю его лом летел в одну сторону, а он сам в другую, после чего вся бригада сбежала с опасного места работы. Но, милые мои люди, так делать нельзя. Разве у работников стройуправления не было времени для согласования таких опасных работ?
  г. Качканар, промзона, 2 подстанция. 1980г.
  
   169. АВРАЛЫ.
  Для производства агломерата Качканарскому ГОКу требовалось топливо - кокс. Его привозили из дальних мест в открытых пульмановских четырёхосных вагонах за сотни километров от места производства, и в пути эти вагоны находились много времени. Во время транспортировки этого топлива при положительной температуре окружающей среды он оставался рыхлым и податливым. Разгружали вагоны с коксом в комбинате с помощью вагоноопрокидывателя - механизма, изготовленного для быстрой разгрузки сыпучих материалов.
  Наступила зима. Температура наружного окружающего воздуха значительно понизилась, и все сыпучие грузы при наличии в них влаги смерзались в твёрдую массу за долгое время пребывания в пути и на открытом пространстве.
  Почему и как в морозное время такой груз напитывался влагой, или его недосушивали и в таком состоянии отправляли в дальний путь. Может быть и так, что проект технологии погрузки и перевозки такого сыпучего материала был несовершенен, или были какие-то другие ошибки, неведомые нам. Или тяп-ляпная работа, которой в те времена было довольно много.
  Разгрузка смёрзшегося материала из вагонов с помощью вагоноопрокидывателя становилась невозможной, и задуманная хорошая механизация оказалась непригодной, пусть даже на очень короткое время. Для того чтобы разгрузить такой неподдающийся механизации материал, его надо было сначала разрыхлить. Нас, работников многих цехов сняли с основных наших работ и мобилизовали для разрыхления кокса в вагонах. В морозный день мы с бригадой влезли наверх вагона и с помощью ломов, кувалд, клиньев разбили и разрыхлили какую-то часть топлива, то есть что-то полезное за рабочий день бригадой в десять рабов сделали, как и другие бригады в своих вагонах. Работа нелёгкая и неприятная с точки зрения неготовности нас к такой работе в данное время и недостаточности работоспособного инструмента. И всякие ошибки или недоработки, кем бы они не были совершены, нам были навязаны для исправления, и которые хорошо отражались на наших руках и спинах.
  Вагон после нашей работы был разгружен вагоноопрокидывателем, чему мы были довольны, так как нам не пришлось больше проводить подобную долбёжку. И такое никому ненужное дело надо исключить, так как заниматься этой незапланированной работой накладно, требует много лишнего времени и хорошо отражается на нашей собственной работе, которая остаётся невыполненной. Вопрос нужно и можно решать иными путями, а не ломовой работой. Думать и планировать любые работы и дела должны работники при проектировании любых, без исключения дел, не оставляя без внимания никакой мелочи.Комбинат работает в основном в нормальном режиме. Для перевозки руды используются стотонные вагоны - думпкары. С течением времени и при напряжённой работе они теряют свои первоначальные качества и становятся неработоспособны, а то и опасны для обслуживающего персонала. Металлоизделия - детали, узлы, конструкции во время работы изнашивались, делались непригодными к дальнейшему использованию, а то и просто срывались с вагонов и поездов во время движения как плохо и некачественно закреплённые к основным корпусам вагонов. Чувствовалось, что проектирование вагонов - думпкаров для работы в условиях горнорудного предприятия недоработано, и достаточно прочное крепление всех металлоизделий при постройке думпкаров было некачественным. Иначе чем объяснить, как могли отваливаться напрочь детали и целые узлы от основных металлоконструкций во время движения и оставаться целыми и годными к дальнейшей работе.
  Нас мобилизовали для работы по восстановлению думпкаров. Непосредственные ремонт и восстановление их производили специализированные бригады ремонтёров, знающие и умеющие делать эту работу. Задача, которую нам определили, состояла в том, чтобы доставлять материалы, изделия, узлы для ремонта и восстановления работоспособности думпкаров. Кроме того, в нашу задачу входила и прямая наша обязанность - электроснабжение всей ремонтной площадки с ремонтным оборудованием, инструментом. На складах не всегда в достаточном количестве и ассортименте имелись необходимые материалы и изделия. Нам пришлось собирать некоторые детали и узлы от болтов до самых крупных изделий, валявшихся вдоль железнодорожных путей и доставлять их на площадку, где велись ремонтные работы. За несколько лет перед этим на одном из участков сошёл с рельсов рудовозный поезд, и тут после многих набегов бывших ремонтёров ещё оставались годные к использованию детали. Отвалившихся от вагонов - думпкаров, валявшихся и разбросанных вдоль железнодорожных путей металлоизделий находилось неестественно много, и большинство из них было целым и пригодным к работе. Мы их подбирали, привозили на ремонтную площадку. Их проверяли, отбраковывали явно непригодные, а годные устанавливали вместо непригодных, изношенных и отсутствующих деталей и узлов, после чего восстановленные думпкары работали ещё долгое время.
  Аглофабрика работала и выпускала товарную продукцию в полном объёме. План выпуска агломерата выполнялся и перевыполнялся. Вроде бы всё хорошо. Но не всё хорошо в благородном семействе. Конвейеры как транспортные средства для транспортировки сыпучих грузов, применявшихся для производства агломерата, спроектированы и изготовлены с ошибками, и при транспортировке сыпучего материала образуются сравнительно большие просыпи.
  Этих просыпей накопилось очень много. Нас собрали со многих цехов комбината и мобилизовали для уборки этого самого просыпанного материала - в данном случае - горячего возврата. Мы подготовили инструмент - штыковые и совковые лопаты и пошли разрабатывать просыпи и грузить их на конвейеры, транспортирующие их на переработку. Просыпи мы с трудом убрали, подвальное помещение очистили, но мы не в силах исправить ошибки проектантов и изготовителей конвейеров. Получалось так, что механизация есть хорошая и производительная, но ручной инструмент надо держать всегда исправным и готовым к работе.
  Г. Качканар. Качканарский Г.О.К. 197...г.г.
  
   170. НЕНУЖНАЯ РАБОТА.
  Городу нужно построить водовод от насосной станции, расположенной на горе Долгой до Качканарской Т.Э.Ц. чтобы получать чистую воду из Верхнекачканарского водохранилища. Водовод должен быть проложен в черте города - среди жилых кварталов. При решении вопроса проводки водовода во втором квартале возникли разногласия; По первому варианту прокладку водовода надо сделать внутри квартала, а по второму варианту - провести его вне квартала рядом с магистральной автодорогой. Решение вопроса затянулось. Кому-то из нетерпеливых и властолюбивых руководителей, имеющих и продвигающих только свои мнения и соображения, захотелось по своему личному усмотрению провести водовод по второму варианту без согласования с другими ответственными лицами организациями, легитимными и компетентными властями. Каковы были его мысли и суждения, мы не знали. В этом самоед месте построена и работает осветительная линия - установлены опоры со смонтированными на них светильниками и связывающими их проводами. Мне как руководителю и ответственному за содержание и обслуживание осветительной линии работнику дано распоряжение немедленно демонтировать эту линию место для прокладки водовода в самый краткий срок. Я знал, что решения властей по этому делу ещё нет, не доверил такому распоряжений и пошёл выяснить данную ситуацию у высшего компетентного руководителя.
  Мне посоветовали не суетиться напрасно и не торопиться; и когда будет принято решение, мне дадут об этом знать, и тогда можно убрать свою линию освещения, времени для этого надо намного. А мне грозило увольнение с работы несолоно хлебавши как за невыполнение данного мне распоряжения. Видя мою медлительность игнорирование его поспешного решения, мой руководитель вызвал мегера с бригадой и приказал им убрать линию, что они и сделали по быстрому, ибо ломать - не cтроить - ничего стоит. В тот же день было принято решение провести водовод пo первому варианту. Работа по демонтажу линии освещения была проведена напрасно, и теперь её надлежало восстанавливать снова, да побыстрее, потому что за освещение городских улиц комиссии горисполкома спрашивали с нас в полной мере. При демонтаже часть оборудования - светильники, изоляторы, провода, опоры частично нарушены и требуют замены, для нас дополнительная работа по изысканию годных материалов взамен не пригодных.
  Как назвать всю эту напрасную бесполезную работу? Это не ошибка, какое то издевательство над делами, работой, линией освещения и над подчиненными работниками. Власть предержащий руководитель как будто ни о чем не думал, а только о себе, о своем "Я". Кто то же вынудил моего руководителя отдать поспешное распоряжение? Любую работу надо планировать заранее и обмозговать так, чтобы не было лишней работы, лишнего расхода материалов, расточения рабочего времени, и работать согласно установленного плана, а не делать какую то отсебятину. А тут получилось как в доме для умалишенных - тупо и дико. Работу по восстановлению освещения мы выполнили, хотя для нас это было неприятно психологически.
  Г. Качканар. 198...г.
  
   171. ДОМАШНИЕ СОБАЧКИ.
  Мне выделили участок земли на окраине города на месте бывшего лесного пожара, для того чтобы сделать сад-огород. Я построил домик и вспомогательные объекты, разработал землю, и стал выращивать урожай овощей и ягод. Купил я также подержанный мотоцикл-трёхколёсный рыдван, на котором можно было ездить и возить небольшие грузы.
  В семье собачка "Чапка". Она была как бы ручной, всегда ласкалась и охотно шла на руки. Едва заслышав, как я подъезжаю к дому, она безошибочно определяла принадлежность транспорта, волновалась, радостно прыгала, предвкушая приятную поездку в сад. Как она узнавала о нашей поездке неизвестно, но с превеликим рвением и радостью выбегала из квартиры, забиралась в коляску и ехала с нами в сад. Днём она была с нами и наблюдала за нашей работой, и по окончании работы она каким-то чутьём узнавала нашу озабоченность и точно определяла время возвращения домой и, не ожидая никого, прыгала в коляску и удобно устраивалась в ней. Мы уезжали домой.
  У наших соседей был домашний пёсик "Барсик", который всегда и обязательно увязывался за мной, то ли я чем-то понравился ему, то ли по какой-то другой причине, неизвестной мне, хотя я не ухаживал за ним и не уделял - ему знаков внимания. Если я отправлялся куда-нибудь, то он, уловив момент, убегал из дома и обязательно следовал за мной и, если я шёл на работу, то он возвращался восвояси домой, так как ему со мной на работе нечего делать. Но если я отправлялся в сад на мотоцикле, то он обязательно за мной во, всю дорогу вприпрыжку бежал, но не при каких условиях не садился в коляску и в любое время года бежал от дома до сада несколько километров за мотоциклом, вдыхая отработанные газы, и как будто не задыхался и не чувствовал усталости, и в нехолодное время я за него не беспокоился. А в зимний мороз он бежал за мной и тяжело дышал, так как у него намерзали ледяные сосульки у носа, и я видел, как ему тяжело. Много раз на пути я пытался поймать его и посадить в коляску, а он убегал от меня, никак не давался в руки и упорно не желал ехать. Я не понимал его, злился, проклинал и кричал на него: "Скотина, мерзавец, негодяй, почему не хочешь ехать?" А он смотрел на меня невинным взглядом, помахивал хвостом, как будто издеваясь надо мной, и я ничего не мог с ним сделать. Мы приезжали и он являлся домой с относительно большими сосульками, после чего соседи вели со мной не совсем приятный разговор. Почему он не хотел или боялся ехать в коляске, а предпочитал бежать быстро даже в мороз, и как будто ему было всё нипочём, нам всё это неведомо. Если я садился в автобус, чтобы куда-либо ехать, то он торопился и впереди меня прыгал в салон и устраивался где-нибудь под сиденьем и ехал со мной до конца нашего пути, и точно так же мы отправлялись в обратный путь. Потерялся он неожиданно. На автовокзале стояли два автобуса, заполненные пассажирами, и готовые отправиться почти одновременно один в наш сад, а второй в другой город. Мой "Барсик", очевидно, по ошибке нырнул во второй автобус и уехал. Я его больше не видел, а соседи сетовали, что "Барсик" куда-то девался, исчез. Хотелось думать, что его подобрали добрые люди, ведь он был незлобивый, тихий пёсик.
  У соседей в саду пёсик "Карлик". Он у хозяйки служил сторожем, охранником своего дома и сада. При встрече со мной он радостно лаял, бегал вокруг меня, вилял своим хвостом и признавал во мне соседа, способного в чём-либо помочь. Я чувствовал, что чем-то симпатичен ему, хотя мало на него обращал внимания, то есть он ко мне всей душой, а я к нему всей спиной. Вот он пришёл ко мне в гости вечером, после трудового дня. Я приготовил себе покушать и сел ужинать и, скорее почувствовал, чем услышал, что у дверей в сенях кто-то скребётся, вышел, открыл дверь, а передо мной "Карлик". "Ну, заходи, коль пришёл, будь как дома, но не забывай, что в гостях". Он прошёл вперёд, в комнату, а я ему налил похлёбки с косточкой и дал кусочек хлеба и сказал: "Кушай на здоровье". Он что-то пошвыркал, совсем немного из того, что я ему дал и он ушёл и лёг под кровать на палас. Оказалось, что он не голоден, и мне подумалось, что ему стало скучно одному и он пришел ко мне пообщаться, так как его хозяйка уехала домой. И я сказал ему, что он недисциплинирован, оставил свой дом и сад на произвол судьбы, и как это могло случиться. Я поужинал, закрыл двери и завалился на кровать до утра и сказал ему: "Будем ночевать" и, через какое-то время уснул. Сколько времени прошло, неизвестно, как вдруг "Карлик" вскочил, подбежал к окну, упёрся лапами на подоконник и громким лаем возопил, что в округе не всё спокойно. По улице мимо нашего дома шла толпа молодых людей с громкими разговорами, со смехом. Толпа прошла, мой товарищ успокоился и я сказал: "Ну что же, спать нам обоим нужно обязательно, ибо завтра наступит новый день и у нас будет много дел". Мы улеглись, но ненадолго. Я задремал, а мой "Карлик" выбрался со своего ложа и стал теребить моё одеяло, как бы говоря: "Вставай и выпусти меня, я пойду охранять свой дом и сад, а ты сам способен сторожить своё хозяйство!" Я встал, выпустил и проследил за ним, а он не торопясь, ушёл к себе, в сад и я его понял как ответственного, дисциплинированного работника, способного отвечать за свой дом и сад перед своей хозяйкой.
  Мы в гостях у родственников в соседней области. В квартире собачка "Варька", которая к нам, приезжим особых привязанностей не имеет. На руки она к нам, незнакомым людям, не шла. Но случилось так, что хозяева и часть гостей ушли на какое-то мероприятие погулять и предупредили, что вернуться они могут очень поздно. Мы остались одни с "Варькой". Она смотрела на меня неприветливо, подозрительно. Время было зимнее, нам пора было спать, и я сказал "Варьке" "Пора идти спать", и она спокойно пошла и улеглась на приготовленное заранее ложе, а я забрался на предоставленную мне кровать. Хозяева задержались. "Варька встала, сдёрнула с меня одеяло и пошла к двери. Я понял, что пришло время её выгуливать, и я её выпустил на улицу, а сам завалился в кровать. "Варька" исполнила свои дела, вернулась и села у двери. Через какое-то время я опомнился, что у меня за дверью живое существо, пошёл быстро, открыл двери и впустил её в комнату. И ещё попенял: "Что же ты не лаешь, не трезвонишь, а сидишь замерзаешь на холоде?" Она посмотрела на меня неприязненно, даже злобно и молча, ушла на своё место. Животные, так же как и люди имеют разный характер, свои нравы и наклонности.
  Г. Качканар,Свердловской обл. 1986-2005г.
  г.Югорск, Тюменской обл. 1986г.
  
   172. ПЧЕЛЫ.
  Помнятся детские годы. Мать в составе бригады косцов ходила косить траву на лугу при заготовке сена и нередко находила пчелиные соты с геометрически правильными шестигранными призматическими клетками, заполненные мёдом и приносила их домой. Мы с сестрой угощались этим безмерно вкусным и сладким лакомством которое мы поглощали с превеликим удовольствием. Трудолюбивые пчёлы работали над этим долго и терпеливо, а мы расправлялись с приготовленным ими лакомством в одно мгновение.
  Теперь у нас есть сад. Пчёлы прилетают в наш сад и собирают с диких цветов нектар, пергу и другие, необходимые для них вещества. Мы решили привлечь этих пчёл для опыления овощных культур, растущих в теплице. С этой целью мы вырастили рядом с теплицей в немалом количестве пустырник - хороший медонос в надежде, что пчёлы залетят в нашу теплицу, и будут опылять наши растения. Однако товарищи эти пчёлы оказались не дурнее нас и в пору цветения они устремлялись к этому растению-медоносу и буквально облепляли своими телами все соцветия. Работали они истово, яростно, вонзая свои органы в цветки и доставали и брали за короткое время оттуда всё, что им необходимо и улетали к себе. Мы попытались согнать их с растений вовнутрь теплицы, но из этого ничего не вышло. Оказалось, что их в теплицу затащить нельзя ничем не разбавленным сахаром, и не мощным тягачом и наша затея растаяла, как дым.
  Гнездились они на чердаке нашего домика, а также в штабеле досок и, невиданное дело, даже в отдельно стоящем туалете. Они выстраивали себе почти правильной формы шаровидные гнёзда диаметром до десяти сантиметров и там делали свои выводки. Из чего и как сделаны были эти гнёзда, мы не знали и не знаем, но они были сравнительно прочные, хотя толщина стенок их была толщиной один миллиметр.
  Почему-то чердака домика им не хватало, где объём достаточен для многих семей и атмосфера подходящая, а они гнездятся в туалете и внутри штабеля досок, где воздух не совсем чистый. Как их понять. Жили мы мирно, мы им не мешали хотя и в туалете и они нас не трогали. А мне понадобились доски, и я разобрал штабель, и при этом разорил гнездо. Вылетела матка, вонзила в мою шею жало и упала замертво. "Ну, милое существо, мы не договаривались, чтобы ты тут организовала гнездо!" . Поздно о чём-либо говорить, когда пчелиная семья погибла.
  В прошлом году выдалось засушливое лето. Растения культурные и дикие повяли и наполовину засохли. Цветы какие-то есть, но что в них и много ли полезного. Редкие пчёлы, количеством во много раз меньше, чем в нормальные годы, прилетают к цветкам, чтобы чем-то поживиться и что-то пытаются извлечь оттуда, но в полузасохших цветках что-то есть, но очень мало, и что-то они берут и быстро перелетают к другим растениям. Я наблюдаю за пчелой, которая подлетела к дикому цветку и пыталась что-то достать из него, но быстро снялась и улетела. Я знаю, что в нормальных условиях погоды в этом цветке накапливается капелька сладкого нектара. А этот цветок уже увядает, и поэтому в нём пусто. И так эти пчёлы почти бесполезно перелетают с места на место, то есть их работа по сбору веществ в условиях засухи долгая и непроизводительная. Засуха вещь неприятная и бьёт она в первую очередь по растениям, а косвенно, потом по насекомым, птицам, животным. И в это засушливое лето на чердаке домика пчёлы устроили много маленьких гнёзд, каждое из которых размером с косточку персика. Что-то необычное. А что?
   г. Качканар. 2010г.
   173. ЯЩЕРИЦЫ.
  
  Мы не заметили, когда эти живые существа, холоднокровные рептилии появились у нас в саду. Ну, а поскольку эти прыткие божеские создания пришли к нам, то пусть живут рядом с нами. Они нам не мешают, и даже полезны. А вот мы им, напротив, мешаем, и даже, при нашей неосторожности калечим и допускаем гибель их. Они быстро перемещаются и бегают по нашим самодельным деревянным и резинотканевым переходам, посланным на земле и как-то устраиваются под этими переходами, обосновываются, обустраиваются и живут там, так как считают, что сносные условия существования, по их мнению есть и тут им можно жить. Питание и кушание для них есть - черви, насекомые, бабочки, которые у нас в саду водятся в большом количестве, и ещё питаются чем-то съедобным, которое нам неведомо и без которого они не могли не плохо, не хорошо просуществовать.
  Но у этих ящериц есть враги, которые преследуют их, а у нас в саду это милые хорошие кошечки и котики, которые за ними страстно охотятся, преследуют их, ловят, играют а затем с удовольствием кушают их.
  Как зимуют эти существа, спят или надолго впадают в спячку или в оцепенение, мы не знаем. Ранним летом появляется потомство, маленькие ящерки прытко и быстро передвигаются и при моём появлении почти молниеносно скрываются под деревянным тротуаром. А если застигаю греющуюся под солнцем ящерицу на тротуаре, то она не торопится почему-то убегать стремглав и смотрит на меня внимательно. Я громко говорю: "Убирайся быстрее вон, а то ненароком сейчас растопчу и от тебя останется только мокрое место". Свои слова подтверждаю громким стуком лопаты, при котором она чуть вздрагивает и спокойно остаётся на месте. Я ещё чего-то говорю, а ей хоть бы хны. В какое-то время я отвернулся от неё, и тогда она вмиг скрылась под тротуаром.
  Из окна своего домика вижу соседскую кошку в огороде, которая невдалеке суетится и как будто с кем-то играет. Я вышел наружу и увидел не совсем приятную картинку. Взрослая ящерица оказалась то ли неосторожной, то ли самонадеянной и попала в лапы кошки, которая устроила смертельную игру с ещё живой добычей и продолжает играть с ней, предвкушая сытный и вкусный обед. У ящерицы уже нет хвоста, и она в агонии с обрубленным телом пытается отскочить подальше от хищницы, но кошка внимательно следит за всеми движениями жертвы и почти ленивыми движениями останавливает ее, а затем отпускает её. Такая процедура продолжается несколько раз Я не вмешался. Наконец, вдоволь наигравшись, кошка с удовольствием, с каким-то яростным мурлыканием прикушала свою жертву и стояла, сытно облизываясь. "Что, хищница, хорошо насытилась"? Кошка смотрела на меня и продолжала облизываться, и как будто ничего не произошло и она ни в чём не виновна. Что- же, в природе свои законы, и тут мы бессильны что-либо изменить.
  Пришла осень. Я закончил вечером работу и решил поправить кучу хвороста и неожиданно вилами зацепил спрятавшуюся внизу ящерицу. "Чёрт побери, как ты оказалась тут"? Она, проткнутая вилами и сброшенная на кучу хвороста, не двигаясь, смотрела на меня, и после того как я отвернулся, она исчезла в куче хвороста. Я оставил свою работу.
  На следующую осень такая картина повторилась. Мне нужно было убрать горбыль из борозды, что я и делаю, а внизу под горбылём устроились на зимнюю спячку эти рептилии, и это для меня, было полной неожиданностью. Выругался про себя и вместо горбыля забросал борозду с живыми существами убранными растениями. Животные эти не спрашивают нас о местах их устройств, а поселяются там, где, по их мнению им удобно. Мне не хочется их калечить, убивать, тем более, что они полезные для нас создания, но как согласовать наши с ними совместные действия, не знаю.
  г.Качканар. 2011г.
   174. ЗЕЛЕНЫЙ БОР
  Этот санаторий расположен в Южном районе города на берегу реки Исеть. Лечебные корпуса, вспомогательные здания и строения расположены вокруг главного административного корпуса. Подальше расположены хозяйственные постройки, в которых размещены кухня, прачечная, котельная, мусоросборник и другие мелкие служебные строения.
  При строительстве санатория вся местность была очищена, непригодные к росту и существованию деревья вырублены. Вместо вырубленных деревьев и на всех пустых от растительности местах были высажены декоративные деревья и образованы теннистые аллеи. Дорога и главные улицы пока только грунтовая, а проходы между зданиями, сооружениями, подсобными строениями покрыты асфальтом. Всё остальное сделано так, чтобы было лечащимся и отдыхающим здесь болящим людям удобно и комфортно, чтобы всё окружающее пространство способствовало быстрому выздоровлению. В аллеях и в парке и на тропинках в лесу устроены скамейки и асфальтированные дорожки и различные малые формы - качели, лестницы и другие аттракционы. Связь с городом осуществлялась посредством автобуса, который курсировал ежедневно. Да и то можно сказать, что болящему человеку надо лечиться и выздоравливать, а не шляться по загрязнённому городу.
  Река Исеть протекает рядом. Но почему-то в лечебном учреждении не было мелкого водного транспорта - лодок, катамаранов, а люди, хотевшие и стремившиеся покататься на воде, не могли воспользоваться этим и не могли искупатья в реке. Всё потому что река была загрязнена химикатами и отходами, сбрасываемх промышленными предприятиями в воду без всякой очистки их. В ясный солнечный день наша отдыхающая толпа увидела неприятную и неприглядную картину - по реке вверх животами плыли вниз по течению стаи мёртвых рыб, сверкающие мёртвые тела отражались от солнца и нам даже слепило глаза. Отчего произошёл большой замор рыбы, мы не знали, а в средствах массовой информации эб этом молчали. Неприятное зрелище. Композитор Родыгин: "Как любо всё и дорого и на сердце легко". Здесь мы видели обратное. Не надо охаивать город огульно из -за этой ошибки,при которой погибла часть рыбы в реке, но знать об этом надо и стараться не допускать подобных ошибок в дальнейшем, приводящих к гибели природных ресурсов.
  Нас лечили не только медикаментами, диетическим питанием, прогулками по парку, аллеям,лесу, но и привлечением нас к труду. Мы занимались посильными работами - очисткой территории парка, санатория, участка берега реки, прилегающего к нашему учреждению. В то время как выросла трава в пойме реки, нас пригласили к сенокосу - заготовке сена для сельского скота.. Мы косили свежую траву, сушили её на солнце и собирали в копны. Куда потом девали заготовленное сено, мы не знали. По нашему мнению сено было загрязнённым, поскольку река в городе текла среди предприятий, которы сбрасывали в реку многочисленные отходы и химикалии, в результате чего загрязнялись берега, дно, поймы. Вода уносила что-то из отходв вниз по течению, но это не значило то, что плывущие отходы не загрязняли окружающую среду и уносились в Северный Ледовитый океан. Твёрдые отходы оставались на месте сброса их на берегу. Пригодно ли было то сено для корма скоту, которое мы заготовили на берегу и в пойме реки, мы не знали.
  
   175. ПТИЦЫ.
  В нашей деревне в немалом количестве водились птицы: крупные вороны, сороки и поменьше воробьи, синицы, ласточки и другие. Они всегда были рядом с нами, селились на деревьях, в домах, в лесу, одни из них были оседлые, а другие перелётные.
  Запомнились ласточки-касатки. Они каждой весной прилетали и селились под деревянной крышей нашего дома, так как считали его прочно стоящим, пригодным жильём для них, надёжным укрытием, а потому приютились у нас. Они устраивали полушаровое гнездо, куда выкладывали яйца, и где выхаживали своих птенцов. Они нам не мешали и мы им тоже не препятствовали выращивать их потомство. Очень привлекателен и интересен был полёт этих птиц, и нам нравилось наблюдать за этим их полётом. Они стрелой вылетали из под крыши и летели вперёд очень быстро по прямой линии и, как будто даже без взмаха крыльев. Также стрелой они возвращались под крышу к себе, неся в клювах добычу для питания своего семейства. В течение лета ласточки выращивали своё потомство, и осенью, в то время, которое мы считали началом скучной жизни, они улетали всем семейством на юг. Прожив зиму в южных краях, они весной возвращались в наш дом под крышу. Их прилёт мы считали предвестником весны, началом желанного тёплого времени и признавали их как законных жителей нашего дома.
  Теперь у меня в коллективном саду есть огород, небольшой дом. И к нам в огород залетают птицы-вороны, сороки, синицы, дрозды. Правда, дрозды посещают нас тогда только, когда созревают ягоды, а конкретно, ирга. Если садовод хочет собрать урожай этих ягод, то пусть не зевает, а быстро успевает собрать их. Дрозды налетают на кусты с поспелыми ягодами ирги дружной и плотной стаей и, кажется, что от них нельзя защитить урожай ягод. Я приезжаю в сад и вижу, что на кустах, на ветвях густо устроились эти птицы , и охотно потребляют спелые ягодки. Увидав такое незаконное самовольство, громким криком сгоняю их с кустов, после чего они улетают и усаживаются на ближайших крышах и проводах и внимательно следят за мной и моими действиями. Они нетерпеливо ожидают моего ухода, а я намеренно долго не ухожу, хотя у меня есть дела. Дроздам делать нечего, они поглядывают в мою сторону, перемещаются внутри своей стаи, показывая тем самым, что им тоже не хватает терпения. У кого выдержки больше, и кто кого перетерпит? Меня ждёт работа и я ухожу. Дрозды победили, и стаями срываются с крыш, проводов и быстро врываются в ягодные кусты. У соседа куст довольно большой, раскидистый, а у меня маленький, тощий и вроде потерь для меня больших нет. Беру инструмент, выхожу в огород и громко обращаюсь к птицам: "Ну что, победили. Да, пожалуйста, кушайте, наслаждайтесь!" Услышав громкий голос, некоторые из птиц слетают, но основная масса их остаётся на месте, видимо соображают, что гроза для них миновала, а я ещё раз прикрикнул на них, при этом они вроде бы срываются, но сразу возвращаются к своему занятию, и с большим удовольствием поглощают вкусные ягоды, освобождая кусты от выросшего урожая.
  Весной прилетают синицы и устраиваются на расположенных вблизи больших кустах вербы и яблони-дички. Я копаю грядку, а невдалеке с гордо поднятыми головами вышагивают эти синицы. И зачем ходят, как будто просто так, но вряд ли они будут что-то делать бесцельно и бессмысленно, и при этом подумал, что они ищут земляных червячков, которых трудно найти и вытащить, а потом вкусно покушать их. Вижу, как мне кажется, затруднения птиц в поисках питания, и собираю горсть червячков и выкладываю их на свободную грядку. Птицы не обращают никакого внимания на мои действия и на червей, хотя они не могут не видеть всего этого, а я не могу понять их, ибо, что же их заставляет гулять по грядкам, не могут же быть их действия безосновательны и бесполезны.
  За летнее время они делают выводки, и к осени появившиеся на свет божий птенцы начинают учиться летать. Я наблюдаю, как малая пташка слетает с высшей ветки и опускается на нижнюю ветку и потом ещё ниже и ниже, а с нижней ветки на верхнюю ей пока не удаётся подняться, хотя она пытается вспорхнуть, но растопырив крылышки, она плюхается на рядом расположенную ветку, и какое-то время отдыхает. После отдыха она находит силы и взлетает на вышерасположенную ветку. Тренировка трудна. Но не только я наблюдаю за действиями малой, обретающей крылья птички, а невдалеке за этим же очень внимательно наблюдает кошка, смертельный и жестокий враг её. Но я всё-таки не понимаю действия этой птички, так как можно тренироваться, перескакивая или перелетая с веток на ветки, расположенные на одном уровне, ибо крона большая и позволяет это делать. Пока я тут, то кошке остаётся только наблюдать, а если меня не будет, то эта милая, хорошенькая кошечка враз может схватить и прикушать неопытную малютку. Вечером я уехал домой, а утром приехал обратно. Мои плохие мысли сбылись. Под кустом увидел кончики перьев, всё то, что осталось от неопытного, самонадеянного птенца. Почему его родители не научили остерегаться грозного для него врага, которого надо распознавать на большом расстоянии, иметь чутьё, чувство самосохранения и не рисковать. Но он оказался слишком смел и попал в лапы хищницы. Так, видимо, угодно природе.
  Я выращиваю подсолнух для растительности, которую осенью закапываю в грядки, и из которой получается удобрение. Семена подсолнуха никогда не вызревали. В прошлом году было засушливое лето, воды очень мало, а солнца много. Подсолнухи выросли слабые, с малыми корзинками, с полузасохшими стеблями, но полностью вызрели семена, хотя очень мелкие Стайки птичек прилетали, лепились к стеблям и корзинкам подсолнухов и дочиста выщелачивали все семена, чего раньше не было, а тут засуха помогла хоть на короткое время прокормиться нашим птичкам. И я не хочу, чтобы мой огород был пуст. И пусть будут даже дрозды, нещадно обирающие ягодки и пусть прилетают другие птицы, без которых, между прочим, скучно.
  Г. Качканар. 2011г.
  
   176. ПТИЦЫ УЛЕТЕЛИ. ВЕРНУТСЯ ЛИ?
  У меня перед окном растут деревья - тополя, берёзы и даже сосна, и немногочисленные кусты. Конец октября 2011 года. День пасмурный, но осадков нет. Над деревьями и окружающем пространстве летают и кружатся в воздухе стайками, врассыпную и в одиночке воробьи. Их полёты, как нам кажется, беспорядочные, бессистемные, несуразные. Птиц необычно много, и чувствуется как будто тревога среди них, так как казалось неестественным такое скопление воробьев в нашем микрорайоне, чего раньше не наблюдалось. Воробьи усаживались, устраивались на вершинах деревьев, растущих в микрорайоне, и вроде бы спокойно вели на своих местах на верхних ветвях на высоте, только совершались одиночные перелёты отдельных птиц между деревьями. Кажется всё спокойно, но неизвестно, как накаляется обстановка среди птичьего царства. Птицы срываются с деревьев и какое-то время кружатся в воздушном пространстве, затем успокаиваются и усаживаются на старые места. Много времени они не сидели и вдруг, по какой-то неведомой нам команде они сорвались почти одновременно со всех вершин деревьев и пикирующим полётом ринулись на находящихся внизу птиц покрупней - голубей. Голуби отступили, поднялись с поверхности земли и скрылись от воробьёв в нишах каменных домов, не вступая в открытую борьбу с многочисленной стаей воробьёв. Почему-то он и не могли влететь в ниши под крышей. Им ничего не оставалось делать, как отступить и улететь обратно на вершины деревьев и отдохнуть. Их атака на голубей не удалась. После небольшого перерыва и отдыха снова как по чьей-то жёсткой команде стая воробьёв устремилась одновременно со всех деревьев вниз, в атаку на голубей, которые снова скрылись в спасительных нишах домов. Воробьи отлетели и остались в окружающем воздушном пространстве, неистово летали кругами всей стаей, после чего усаживались на ветвях деревьев и какое-то время отдыхали, но недолго. Они увидели то, что голуби возвращались вниз на землю из своих укрытий, и снова по какой-то неведомой нам волшебной команде сорвались с вершин деревьев и пошли в атаку на голубей, которые не приняли боя и снова скрылись в нишах домов. Атаки воробьёв бесполезны. В итоге они не выиграли бой с голубями, как с партизанами и вынуждены были отступить, не солоно хлебавши. Они уселись на деревьях, и больше атак на голубей не предпринимали, так как поняли, что им не справиться с голубями в закрытом пространстве. Постепенно воробьи малыми стайками и в одиночку оставили место сражения и улетели. Куда? Не знаю. Прошёл год со времени потасовки между воробьями и голубями. Голуби остались и живут среди нас. Воробьи не прилетели обратно к нам. А вернутся ли они к нам? И в чём причина? Не может быть того, что эти воробьи жили с нами долгое время, и улетели и не вернулись только из-за одной драки с голубями. В средине зимы стаи голубей стали тревожно взлетать, летать и кружиться вокруг домов и в пределах зелёных насаждений, чего раньше не наблюдалось. Что это было? Их никто не гонял и насильно не тревожил, а неестественные их полёты были чем-то вызваны. Чем?
  Ежегодно, с ранней весны, как только сходил снег и оттаивала почва, мы копались в своём саду - огороде, вскапывали и обрабатывали грядки, рыхлили землю под посадки картофеля, овощей, ягод. Рядом с нами всегда и обязательно присутствовали птицы - синички, которые вышагивали с гордо поднятыми головами и выискивали для себя что-то полезное или питательное. Но они не питались почвенными червячками, а что-то находили для себя необходимое, но мы не знали, что. Не будут же они ходить рядом и вокруг нас только лишь из чувства приветствия или признательности, они умные существа и им нужно что-то своё, ими применяемое средство. Они нам нисколько не мешали, да и мы тоже старались им не мешать. И в то же время синички устраивали свои гнёзда на растущих в саду деревьях для высиживания и воспроизводства своего потомства. Это были наши постоянные ненавязчивые взаимоотношения. За летнее время они выводили своих птенцов, которые учились летать тут же, сначала в пределах дерева, а потом делались полёты дальше. В конце лета синички охотно выщелачивали из не полностью созревших подсолнухов, растущих в нашем саду, молочно - восковой спелости семечки и тем самым питались. В прошлом году наши синички поклевали и скушали только что проклюнувшиеся ростки подсолнухов и вытянувшиеся из земли весной, чего раньше никогда не было. Должно ли быть так? Для нас это было что-то новое, неясное и непонятное явление. Возможно нашим синичкам не хватало насекомой живности. В последний год синички не появились в нашем саду - огороде, не гнездились и не вывели потомства. Что случилось с ними? Что могло измениться в природе? Для нас загадка.
  В каждую осень нас и наш сад посещали дрозды в то время, когда начинали созревать ягоды - ирга, которую они потребляли охотно. Они плотной стаей налетали на кусты и с удовольствием поглощали эти ягоды - иргу. Можно было возмущаться их разбойным нападением на наши ягоды, и мы пытались гнать их с кустов, хотя результаты наших трудов в изгнании дроздов с кустов ягод были мизерны. И случилась вот такая неожиданная для нас коллизия - дрозды перестали к нам летать, и не появлялись уже два года. Куда они делись? Куда улетели? Не думаю, что причиной их отсутствия было наше нечастое изгнание из нашего сада их. А какая-то более серьёзная причина послужила тому, чтобы не посещать наш сад. Какая? Не знаю. Приятно или неприятно нам было, когда они поедали наши ягоды, но мне бы хотелось, чтобы птицы прилетели к нам, и щебетали, цвикали, стрекотали и даже, каркали. И прилетали бы к нам воробьи и голуби, синицы и дрозды, сороки и вороны. Ибо без живых существ и птиц в том числе мы окажемся как в каменной, или некаменной пустыне.
   Г. Качканар. 2012
  
   177. БОЛЕЗНИ. КАК ОТ НИХ ИЗБАВИТЬСЯ?
  
  Я вспоминаю, как в ранние детские годы соскребал с русской печи наружную меловую побелку и охотно, с удовольствием поглощал её, наверное, потому, что организм мой требовал кальций, который содержался в меловом слое побелки.
  Зимой в 1942 году нас, молодое поколение, посетила болезнь-корь. Обучение в школе пришлось оставить до тех пор, пока эта зараза не закончилась. Что это такое и как его пережить мы не знали, но сыпь на теле, затруднённое дыхание и разноцветные круги перед глазами не давали нам спокойного житья. В это время мне вдруг ни с того, ни с сего захотелось ягод черники.
  Эти ягоды я собирал в лесу раньше, когда стал способным выходить в лес и собирать растущие там лесные дары, такие как ягоды, грибы и съедобные травы. Я сказал матери, что очень хочется мне ягод черники. В нашем доме она закончилась и её не было. Мать поделилась об этом с соседками, которые сразу предупредили её, что если ты не дашь ребёнку черники, то он может умереть. Случай гибели мальчика из ближайшей деревни от этой кори уже был. Мать пошла по деревням, нашла то, что нужно и ей дали стакан сушёной черники. Она принесла чернику домой, распарила её в кипячёной воде без сахара и стала давать такой отвар мне пить порциями. И стала отступать эта зараза от такого, казалось бы, незатейливого домашнего средства, как черничный отвар. А приходившая фельдшерица давала какие-то микстуры, порошки, которые не помогали.
  Сейчас стали исчезать и постепенно исчезли сыпь на теле, разноцветные круги перед глазами и я относительно выздоровел и пошёл учиться в школе.
  В не столь прекрасное, полуголодное время на рынке я купил стакан фасоли, которая после пробы казалась вкусной, как зелёный горох, который мы вырывали деревне на колхозном поле и с удовольствием его кушали. Но фасоль не горох. После употребления стакана этого продукта содержимое моего желудка вылетело полностью чуть ли не со всеми внутренностями. Было плохо. Больше я смотреть не мог на эти бобы, а не то чтобы потреблять их, хотя они питательны, как говорили, но для меня они оказались бесполезны и даже вредны.
  В госпитале, куда я попал, заболел тяжёлой болезнью, меня начали интенсивно лечить, вкалывали, вливали и заставляли принимать всевозможные медикаменты, а точнее для меня всякую гадость, которая не помогала и не помогла. Я пришёл в госпиталь на своих ногах, руки и голова действовали, а после приёма многих медикаментов я остался почти недвижим и лежал пластом на больничной кровати. Питание не лезло в горло, а если что-то насильно проталкивал в рот и дальше, то всё равно это вылетало наружу обратно. В моём лечении обнаружилась ошибка медицины.
  Старая няня посоветовала мне принимать перед обедом немного водки, что я и начал делать нелегально. В результате у меня повысился аппетит, пищу не стало выносить и я на глазах стал быстро поправляться. Мой доктор думал, что это он так хорошо сделал и это привело к относительному излечению. Но это было не так. В будущем я делал это не прекрасное дело всегда, когда требовалось улучшить аппетит, так как понимал, что без приёма питания организм не может и не будет способен сопротивляться болезням и недомоганиям. Но главное, и это сказала бабуля из госпиталя, никогда не злоупотреблять спиртным. Правда, я иногда нарушаю её предостережение, что делать не надо всё там.
  В лесопромышленном посёлке молодая деваха, вышедшая недавно замуж и зачавшая ребёнка, увидела в чужом огороде растущий зелёный лук, зашла туда и стала рвать перья и с каким-то остервенением удовольствием стала кушать их. Пришедшая хозяйка увидела это незаконное действие, а точнее мелкое воровство, кинулась на молодую женщину с громкой руганью, а когда та стала оправдываться, то брань перестала быть, старшая женщина поняла молодуху и они разошлись с миром. Ребёнок в утробе молодой девахи требовал что-то кисло-горько-сладкое, и если ему отказать в этом, то чем и кем он будет, когда родится, наперёд никому неизвестно.
  В одно зимнее время мне захотелось покушать помидоры, которых в торговле не было, и взять их негде. Я брал томатную пасту, разбавлял её кипячёной горячей водой и потреблял её, чем успокаивал свой организм. Летом я вырастил эти необходимые мне помидоры в своём саду и насытился ими дополна. Нужда в них пока отпала. В чём дело? Не знаю. Я ведь не был голоден, питался нормально и даже достаточно.
  Я занимался преподавательской работой в учебном заведении. Bo-время перерыва между уроками стали исчезать кусочки мела, которыми на доске во время урока изображались рисунки, эскизы, формулы, таблицы. Подумал, что это мальчики прохвосты убирали кусочки мела для того, чтобы нечем было писать на доске, а они ничего бы не писали в своих тетрадях. Скрытая лень.
  Оказалось, это не так. Мел тащили и кушали девочки, организму которых нужен был такой элемент как кальций, содержащийся в кусках мела.
  Нужно самому искать необходимую травку или средство для излечения своей болезни, которая поможет толком и надёжно. Но где её сыскать? Медицина что-то может и поможет, но не всё - при неполной мощности государственной медицины появились теперь всевозможные шарлатаны, обещающие излечить все ваши недуги и болезни двумя-тремя баночками приготовленного зелья в несколько сот граммов, пусть даже природного. Бывает ли так? Нет. Болящие люди способны верить во всякую чушь, ложь, гадость, чтобы вылечиться и идут покупать, пусть и природное зельё втридорога. Государственная медицина при лечении людей несёт ответственность за результаты своей работы. А шарлатаны никакой ответственности за свою деятельность не несут. Высокий кардиолог в нашей стране сказал, что несметное количество средств тратится на приобретение медикаментов для лечения сердечнососудистых заболеваний, а количество этих проклятых заболеваний никак не уменьшается, а даже увеличивается. В чём дело? Мы не знаем и нам об этом никто не сообщает, хотя во всех средствах массовой информации нам сообщают всякую дрянь, вместо того, чтобы говорить полезные советы. Каждый человек-индивидуум нуждается в лечении только в своей травке, а не общепринятом лекарстве, которое нам предлагают
  Д. Гонцово. П. Перерва. Кировская обл. 1942-1959
  Г.Белогорск. Амурская обл. 1955.
  Г. Качканар. 1990-2008г,
  
  
   178. ВИНОПИТИЕ.
  Спиртное я начал употреблять в раннем возрасте. В деревне был обычай отмечать праздники в честь именинников. Перед праздниками варились пиво, брага, некрепкие напитки. В нашем доме постоянно хранились два ящика водки, один из которых с водкой высшего качества с белым сургучом на пробках бутылок, а второй ящик был с водкой низшего качества с коричневым сургучом на пробках. Гости приходили, собирались и рассаживались по широким и прочным лавкам, установленным вдоль стен в доме. Мать обносила всех сначала ковшом с брагой и пивом, после чего все приглашались к накрытому столу. За столом сначала угощались обязательной рюмкой водки и принимались потреблять приготовленный ужин. Поскольку я присутствовал тут же, то мужчины наливали мне рюмку водки объёмом чуть больше напёрстка и говорили: "Ты мужик и должен учиться употреблять спиртное и в дальнейшем не отказываться от умеренного пития." Отец никогда сам не употреблял спиртного и слабо сопротивлялся тому, чтобы мне наливали немного водки. Мужики настаивали на своём и доказывали, что от малого количества выпитого спиртного ничего страшного со мной не случится, а только отскочит всякая болезнь и зараза. Может они были правы. Я выпивал эту невкусную, бесконечно отвратительную жидкость, и через какое-то время наступала эйфория, и становилось хорошо и комфортно, но такое состояние продолжалось недолго.
  Кроме таких праздников в деревне организовывались помочи-мероприятия, требующие совместной работы, проводимой при обработке домашнего огорода, посадке картофеля, при весенней заготовке дров, которые заготовляли в отведённых участках леса вблизи селений и полей, отделённых прорубленной гранью. Такие мероприятия без нас, малолетних не проходили и без посильной работы нас не оставляли. Можешь взять корзинку с картофелем и садить его в подготовленное место-делай, можешь взять полено, поднести и положить его в штабель-выполняй. Утром, перед такой работой было обязательное угощение рюмкой водки и обильным завтраком. При этом считалось, что если ты не выпьешь и хорошо не покушаешь, то и работы не много сделаешь.
  Пришла война, и такие мероприятия без спиртного, без сносного питания стали вялыми.
  Мы выучились в школе Ф.З.О., и руководители устроили для нас выпускной вечер с обильным ужином и с выпивкой налили каждому по сто граммов водки. Кто не потреблял раньше это зельё, то тем становилось плохо, кто-то падал, кого-то выносило, в основном тех, кто раньше, с детства не принимал участия ни в каком деле, ну а нам всё это было непочём, только лёгкое опьянение и даже кайф. Потом мы стали что-то самостоятельно зарабатывать, но поначалу весь наш заработок уходил на питание, и немного на вино. Кто-то сказал, что если покрошить хлеб в тарелку, наполненную вином или водкой, то после потребления этой похлёбки веселие и кайф будут лучше и дольше. Мы, как для опыта потребляли такую, отвратительную пищу, но не было того, что ожидалось и мы это прекратили. В весеннее и летнее время при работе на реке Каме на сплаве леса нам выдавали по сто граммов спирта в рабочий день. Кто-то его выпивал, а кто-то использовал для самостоятельного лечения, то есть делал натирания, растирания, компрессы. Я употреблял его, но не всегда. Заработок наш повысился и мы иногда организовывали в воскресный день групповую выпивку. Не скрою, что после принятия излишнего количества спиртного возникали громкие разговоры, споры, ссоры и как завершение - драки. Можно было обходиться без этого, но в компании всегда находился тот единственный, который начинал скандалить. Такому говорили: "Тебе надо пить не спиртное, а только квас, молоко".
  Во время службы в армии питиё спиртного нам не разрешалось, но мы иногда занимались этим, для чего доставали справа и слева какое-то количество хмельного зелья.
  В конце службы в армии я заболел. Болезнь прогрессировала и меня поместили в госпиталь в городе Белогорске Амурской области и стали усиленно лечить всеми имеющимися в то время средствами и медикаментами. В процессе лечения обнаружилась ошибка и заключалась она в моей непереносимости к применяемым медикаментам. И вместо улучшения и излечения началось резкое ухудшения существовавшего здоровья. Я перестал двигаться и лежал на больничном ложе пластом. После насильного принятия пищи она вылетала вся обратно. Медперсонал ожидал, что скоро может наступить летальный исход. Ко мне подошла няня, работница госпиталя и чётко сказала: "Брось принимать эти медикаменты. Купи водки и принимай её немного перед обедом. Тогда у тебя появится аппетит, ты будешь кушать и выздоровеешь." Я последовал её совету, и моё здоровье стало улучшаться, и я относительно выздоровел, остался существовать и, даже жить и нормально работать. То есть небольшая доза водки в 50-60 граммов принимаемая перед принятием обеда стала моим спасением, как лекарство. Много времени спиртным я не увлекался, и делать это приходилось только в торжественные и праздничные, иногда в выходные дни. Медикаменты, по возможности, стараюсь не принимать.
  Г. Качканар. 2011г.
  
   179. НАШИ ДЕЛА.
  К нам с плановой проверкой пришёл инспектор по делам промышленной безопасности и охраны труда проверить и обследовать наше хозяйство. Он провёл осмотры рабочих мест, оборудования, сделал замечания о недостатках, недоработках в состоянии нашей безопасности, которые мы должны исправить в назначенные им сроки. А обнаруженный им напольный точильный станок с расколотой чугунной станиной запретил его эксплуатировать и работать на нём.
  Этот повреждённый станок решено было списать с баланса и отправить его в металлолом. Главный механик горнообогатительного комбината Яков Исидорович не согласился с таким нашим решением и приказал отремонтировать станок.
  Трудность в ремонте была в том, что у нас не было специалиста по электрической сварке чугунных деталей и конструкций. Мы сумели обойти главного механика, списали станок и отправили его в металлолом. А палка всегда имеет два конца. Станка нет. А когда мы сможем получить новый вместо демонтированного, никто не знает. А тем временем у нас возникли проблемы с ремонтом и восстановлением работоспособности действующего у нас оборудования. Мы сами плохо подумали о будущем продолжении наших работ и, хотя не жестоко, платились за это недостаточно быстро, качественно выполненными работами.
  Пришла нужда заменить опоры линии электропередачи, утратившие свою механическую прочность и неспособные работать. С превеликим трудом выпросили, выклянчили тяжёлую машинную технику (три, четыре раза сходишь - один раз дадут), собрали бригаду, материалы, инструмент и приготовились выполнять намеченную замену опор. Но в самый последний момент у нас самым бессовестным образом отобрали одну единицу техники - бурокрановую машину, без которой у нас сорвалась вся работа. Кому-то из партийных руководителей вздумалось установить на свободном месте объёмную конструкцию с выспренным политическим плакатом, призывающим быстрее идти к светлому будущему всего человечества. Это даже не командно-административное управление, а какое-то неуместное и некомпетентное вмешательство в производственные дела со стороны коммунистических властей. Наше возмущение такой несправедливостью никого не задевало и не волновало. Компартия творила свои грязные дела и никого ни о чём не спрашивала.
  Я приехал к исполнителю этой никчемной и бесполезной для нас работы и вопросил: "Как же так понимать, Яков Исидорович? У нас была намечена необходимая для города работа, а теперь сорвалась. Она нужнее, чем установка и монтаж этого плаката". Он работник подчинённый и ослушаться партийного приказа не мог. Я уехал ни с чем. И подумал: "Надо ли срывать запланированную и необходимую работу? Разве партийный руководитель не мог договориться с хозяйственниками о более лучшей организации работ, в том числе об установке этого плаката? И можно было обойтись без партийной команды кулаком по столу.
  Партийные власти вроде бы стремились побыстрее развивать общественное производство, но на деле получалась зачастую одни разговоры и критика всех других, но не себя, любимых. Они считали себя выше всех и лучше всех, и им сопутствовал успех. На самом деле они выступали как в качестве дубины и кнута, к которым шли за тем, чтобы выгнать на работу или наказать неугодного лично им работника. Не надо нарушать намеченных хозяйственниками планов, и срывать необходимые дела. Если по Конституции К.П.С.С. являлась руководящей и направляющей силой страны, то это совсем не значило дезорганизовывать запланированные работы.
  Город надо содержать в образцовом порядке. А для этого держать в рабочем и работающем состоянии все коммуникации - электрические, тепловые, водопроводные, связи, канализационные, освещения, и дороги. Не всегда всё получалось, бывали сбои в городских коммуникациях. Для обеспечения нормальной работы города были организованы депутатские комиссии, (считаю это мероприятие правильным), перед которыми отчитывались, хозяйственные руководители, ответственные за нормальную работу коммуникаций. Нам выпадала роль отвечать за электроснабжение объектов города и за освещение улиц, площадей, дворов. Мы шли за необходимыми материалами и оборудованием в управление горнообогатительного комбината, а нас выставляли за дверь, мотивируя тем, что комбинат не обязан поставлять материалы, изделия и оборудование для объектов города. Дмитрий Иванович и Яков Исидорович настаивали на том, чтобы мы были понастойчивее при требовании материалов для города. Что-то у нас получалось, а что-то и нет. Комбинат хоть и огромный, но не бездонный, не всегда мог дать полностью всё то, что нужно.
  Г. Качканар. 1971-1995г.г.
  
   180. НАШИ ЗАБОТЫ.
  Коммунистическая партия С.С.С.Р. - руководящая и направляющая сила советского общества с 1977 года. Для того, чтобы показать свою значимость в производстве материальных ценностей, партийные работники, скучающие от безделья, нередко вмешивались в дела производственных коллективов. Мы не знали, для чего нужны партийные работники. Мы знали то, что надо продуктивно и качественно работать на производстве материалов, строительстве жилья, объектов разного назначения, дорог, оказывать услуги, производить промышленные и продовольственные товары, выращивать сельскохозяйственную продукцию, разрабатывать новые земли и добывать полезные ископаемые. А партийные деятели обязывали нас и мы шли на демонстрации и митинги проявлять якобы свою беспрекословную приверженность и бесконечную любовь к Коммунистической партии и Советскому правительству. Это организовывалось и делалось под давлением партийных руководителей "добровольно". Партия заставляла идти и вела по тому пути, который назначила сама, не допуская обсуждения и критики.
  Она права и все тут. Конкретных ответов на поставленные вопросы нам не давали. Нарушалось древнее: "Ум - хорошо, а два - лучше". Или, если двое имеют по одной идее, и делятся ими между собой, то у них будет у каждого две идеи.
  Партийный секретарь даёт задание установить и закрепить на крыше вновь построенного здания плакат, призывающий идти "Вперёд, к победе коммунизма!" без согласования со строителями. А как закрепить конструкцию с плакатом, не нарушив кровли? Но ты не беспокойся, всё будет обговорено. В то самое время в Москве проходил 22-й съезд К.П.С.С. и надо всеми витала эйфория ожидания сказочного коммунизма. Плакат с дурацким призывом был установлен, кровля была хоть немного, но нарушена. Партийный секретарь ушёл от ответственности, а старший строительный прораб хорошо промылил мою голову. За такую вредную работу следовало надавать пощёчин.
  Строительство довольно важного и значимого объекта подходило к концу. Планировалось его завершить к началу Нового Года. Но дела шли не так, как хотелось нам всем и строителям и жителям, и здание со всеми вспомогательными помещениями и службами. Кому-то из высоких работников вздумалось подать электрическую энергию на постоянной основе на ещё недостроенный и неготовый принять электроэнергию объект обязательно к началу Нового Года. Возможности для этого не было, и нам приказали изыскать такие возможности и вчерне закончить монтаж, доводку, проверку и включить электроэнергию, хотя она там не нужна была совсем в то время. Зачем надо было проводить работы в спешке, тогда, когда возможны (и случаются) никому ненужные ошибки? Необходимости такой не было и нам никто не объяснял и не хотел объяснять о ненужности включения неготового объекта. Да ведь это было еще опасно для некомпетентных работающих строителей, монтажников. Свою работу мы выполнили в спешке, без ошибок, включили электроэнергию на недостроенный объект и поздно вечером ушли встречать и праздновать Новый Год. Через несколько часов ненужная никому энергия была отключена. Кому-то требовалось сделать эту работу для доклада, чтобы выпендриться перед высшим руководством. Нам непонятна была эта спешная, пока ненужная работа.
  Приближался праздник - Международный день солидарности трудящихся - "1-е Мая". Кому-то, захотелось установить плакат с никому ненужным призывом "Вперёд, к светлому будущему" на стене многоэтажного дома. Работу надо было выполнить с помощью автомобильного подъёмника. Но погода стоит неустойчивая, дует ветер с порывами, и работать в таких условиях на подъёмной машине на высоте нельзя в соответствии с действующими правилами. Но раз просит партия, то можно. В те времена просьба партийного работника расценивалась как приказ и была обязательна к исполнению. При попытке выполнения такой работы во время сильного порыва ветра корзина подъёмной машины вместе с двумя исполнителями - пошла вбок и скользом зацепилась за стену, машина накренилась, но дальнейшее падение прекратилось, машина встала на место. Работу прекратили и не выполнили. Зачем надо было организовывать заведомо невыполнимую работу? Город прекрасно обошёлся без никчемного плаката.
   Но лиха беда начало. Партийные чиновники не отступались. Приближался другой Советский праздник - 7 ноября. Снова его надо встречать выспренными, ничего для нас не значащими плакатами, зовущими куда то в небеса, или в заоблачную высь, или в недосягаемые дали, или к сияющим вершинам, или в коммунистический рай, туда, где не надо будет работать, заниматься делами, а только жрать и пить, и одеваться в изысканные одежды, и туда, где отдыхают и вечно пляшут и поют. Погода, будь она неладна эта погода, не всегда она согласна с нами, и не даёт нам работать спокойно, так, как нам хочется. День, в который назначен подъём и закрепление ненужного никому плаката, выдался ветреный с сильными порывами. Работать в таких условиях на высоте в корзине подъёмной машины нельзя в соответствии с действующими правилами безопасности. Машинист отказался от выполнения порученной работы в таких условиях. Мы его поддержали, и ненужная работа по установке плаката прекращена. Ничего страшного не произошло - не упал небосвод, не взорвалась и не сошла с орбиты Земля, не пришла волна цунами, не произошло землетрясение и не было извержения огня из Земли. Город спокойно пережил и никто не плакал горючими слезами и не сожалел о неустановленном плакате.
  Городу нужно было построить лыжную трассу на горе для отдыха и тренировок и провести туда воздушную линию для электроснабжения трассы и вспомогательных помещений. Трасса была подготовлена - лес на ней вырублен. Нас пригласили в частном порядке построить эту линию во внерабочее время за отдельную оплату труда. Материалы - опоры, провода, арматура и транпорт были в наличии. Спецмашины - автогидроподъёмник и бурокрановую машину на время работ предполагалось приобрести за свои средства. Мы въехали самостоятельно на место работ, чтобы определить состав работ и порядок их производства и необходимую подготовку к предстоящим строительным работам. Старший руководитель узнал о нашей самодеятельности и использования рабочего времени и автомобиля для осмотра места работ и запретил заниматься подобными делами, хотя дела эти были не сторонними для города, комбината и цеха. Наше дело остановилось, а надо ли было его останавливать? Работу надо было выполнять. И вскоре нашему, руководителю пришлось организовывать эти работы самому, выделять полностью все необходимые средства и поручать выполнение всех работ своим подчинённым работникам, что вело к дополнительным расходам для цеха. Ранее принятое решение об отказе проводить работы в частном порядке было ошибочным. Можно было сэкономить немалые средства и время и в масштабе цеха и комбината. А зачем и кому нужно экономить средства и время, которых, как считали, бесконечно много?
  В дальнем посёлке Черничный совхоза "Сигнальный" встала задача капитально отремонтировать низковольтную линию электропередачи с заменой потерявших механическую прочность опор, стальных проводов и арматуры на современные опоры и оборудование. Составляем план работы, в котором указываем число работников, технических средств - машин, в том числе спецмашин, инструмента, материалов и время для выполнения всех работ - транспортных, демонтажных и монтажных работ. В числе технических средств запланирован автогидроподъёмник для ускорения демонтажа проводов и опор и для безопасности при проведении работ на высоте. Вновь назначенный руководитель категорически отказал нам в такой спецмашине, мотивируя тем, что сравнительно большую машину посылать в дальние края накладно, и что работы по демонтажу и последующему монтажу можно проводить вручную, поднимаясь и работая на высоте с помощью когтей. Правилами и нормами запрещено подниматься на потерявшие механическую прочность опоры с помощью когтей, но вновь испечённого руководителя это не волновало, ибо он непосредственно за производство работы не отвечал. Пришлось резко возразить и доказать свою правоту ему (он как будто тупой или совсем безграмотный?), что нарушать действующие правила не дозволяется никому. Полный комплект технических средств нам был предоставлен. Мы поехали и выполнили всю работу без задержек и качественно.
  
  Любой руководитель обязан проверять ход производства работ, качество выполнения их и количество сделанного, будь то строительство, монтаж, доводка и введение объекта в работу. Наше рабочее место расположено в городе, в посёлках, в лесу, на местности на расстоянии в десятки километров. Наш руководитель проверял нашу работу только на расположенных вблизи рабочих местах на расстояниях до десятка километров от расположения нашего цеха. А это надо бы делать и вдали от города, где бывали сложные ситуации, и где нужно было принимать неадекватные решения, которые не всегда понимались, ибо условия работы менялись при смене погоды. Да и ведь надо бы знать свои объекты визуально. Нет, он не бывал на дальних рабочих местах или из-за недостатка транспорта, дальности поездки и надеялся на своих подчинённых так, что они всё сделают основательно и качественно. Не запомнилось, что такое посещение на ближние объекты было положительным, хотя у нас возникали серьёзные вопросы по проведению работ в сложных погодных условиях.
  Нам дано поручение срочно построить временно действующую линию электропередачи для возведения нового объекта - пульпонасосной станции второго подъёма. Это нужно сделать быстро, так как строители решили работать в выходные дни, а этот объект очень нужен для комбината. Цех хвостового хозяйства быстро подвёз и ставил опоры, а наша задача немедленно смонтировать крючья, изоляторы и натянуть и отрегулировать провода, сделать соединения и подать электрическое напряжение на объект. Мы торопимся, потому что зимний день короток, а работу сделать лучше в светлое время, чтобы избежать ошибок. Какую-то работу успели сделать и поехали перекусить, точнее наскоро пообедать. Наш бригадир не согласился с нами на скорый обед и ушёл к себе, но пообещал быстро вернуться, а у него что-то не получилось, и нам пришлось его ждать, причём долго. Люди из бригады резонно возмутились и потребовали ехать и проводить работы без него, так как светого времени оставалось мало и оно стремительно уходило. А работа без бригадира - это нарушение действующих правил. Мы решили, продолжать выполнение работы и закончить её ещё засветло и стали делать её интенсивно так, как позволяли наши ум и силы. Через некоторое время к нам приезжают начальник вместе с опоздавшим бригадиром и делают замечания о нарушении нами действующих правил. В создавшейся обстановке эти замечания были нелепы и излишни, и нам казалось, что они хотели показать себя, что они тут хозяева. Но выглядело это абсурдно. Вся бригада работала споро и качественно, мы все понимали, что времени у нас мало, а работу за нас делать никто не будет. Наши работники понимали это очень хорошо. Конфликт неприятен, но исчерпан. Работу мы выполнили, и электроэнергия была подана строителям вовремя.
  Городу потребовалось построить и проложить водовод чистой воды от насосной станции до теплоэлектроцентрали. Трасса должна пройти частью в черте города, а частью на промышленной площадке комбината. Уборка мешающих предметов, вырубка кустов и разработка траншеи на свободных от строений местах уже началась по разработанному проекту. Но городские власти пока не могли решить вопрос о том, где проложить водовод через жилой микрорайон. На пути прокладки водовода с одной стороны жилых домов расположена воздушная линия электропередачи, а с другой стороны расположена линия освещения и автодорога. Нам дано задание срочно убрать линию освещения до того, как будет принято решение о месте прокладки водовода. Конкретно такое задание нам выдал свой руководитель, а кто дал ему данное распоряжение? Кто-то некомпетентный, решивший показать себя хозяином. Выясняем точнее, как будет решён вопрос, потому что лишнюю работу по демонтажу линии никому не хочется делать, и нам велят подождать решение властей по прокладке водовода. Но "кто-то некомпетентный" ждать не хочет, и наш руководитель даёт повторное задание непосредственно бригаде демонтировать линию освещения. Да, ломать - не строить, ничего не стоит. Линию освещения снесли. Через считанные часы было принято решение проводить водовод внутри квартала. Работа по сносу осветительной линии была напрасной.
  Кому нужно было торопиться при этом, а может кто-то был лично заинтересован в этом и даже хотел перепрыгнуть выше компетентной власти?
  Нужно было заменить потерявшие механическую прочность опоры линии электропередачи.
  Находим материалы, технику, рабочих - специалистов, заказываем все необходимые отключения, все собираемся, как к броску в бой в определённый час. И вдруг нам говорят, что забирают от нас одну единицу техники - бурокрановую машину, без которой наша работа не будет выполнена. Кому-то из горкома партии вздумалось установить стенд с плакатом, призывающим к лучшему труду во имя нашей Родины. Наша работа сорвана. Я срываюсь и еду к месту установки злополучного стенда и желаю наговорить исполнителю этой работы всяких ядовитых и злых слов. Но пока ехал, то злоба моя улетучилась, потому что человек этот не виновен в том, что забрали у меня машину и передали ему для выполнения ненужной никому работы. Оставшуюся в моём распоряжении технику советуют использовать на других работах, которые не запланированы, и техника используется в таких случаях почти впустую. А то, что мы не выполнили намеченной нами работы - необходимой всем нам - никому никакого дела нет. Почему так? Что уж так загорелось у партийного руководителя, что он не удосужился согласовать изъятие машины с руководителем цеха? Точнее сказать, что он "высокий" дал указание изъять машину, а остальное его не волновало. Разве мало случаев, когда партийные чиновники, попирая все правила, делают всё то, что им заблагорассудится?
  В нашей работе при обслуживании линий электропередач была актуальная, необходимая во всякое данное время вырубка зависших и выросших деревьев в коридорах лесных просек и в черте города и посёлков, а также вырубка кустов и травы, растущих сравнительно быстро вблизи линий. Мы не успевали выполнять эту работу в отведённое рабочее время. Тогда нам приходилось выполнять эту работу во внеурочное время за отдельную оплату. Наши работники охотно шли на такую работу в дни и часы, предназначенные для отдыха и выполняли её быстро и качественно, так как для них это был дополнительный заработок, что было очень важно в то время для лучшего содержания семей. И при этом улучшалось общее электроснабжение потребителей. Надо сказать, что при рубке мешающих деревьев и кустов в черте города и в посёлках нам активно мешали жители своими противоправными действиями, шли с жалобами во власти. Это было почти бесполезно, но когда отрывали от работы нас, то плохо было и нам и потребителям электроэнергии. Ранее, почти во все годы нас приглашали и заставляли высаживать деревья в жилых кварталах. Это дело хорошее. Но посадки деревьев и кустов проводились непланово, бессистемно, и вырастая в местах расположения линий электропередач - воздушных и подземных, мешали нормальной работе этих линий.
  Г. Качканар. 1980-1990г.
  
   181. НАСУЩНЫЕ НАШИ ДЕЛА.
  Я пришёл работать в цех, на участок, который занимался электроснабжением посёлка, переименованном впоследствии, в 1968 году в город Качканар. Наша задача состояла в том, чтобы обеспечить во всякое время года и в любую погоду нормальное бесеребойное электроснабжение жилых домов, общественных зданий - школ, детских садов, учебных и лечебных заведений, культурных учреждений и спортивных сооружений, а также всех жизненноважных объектов и, конечно же "Белого дома". И надо было во всём городе, в любом его закоулке осуществлять нормальное, а то и хорошее освещение улиц, дорог, проездов, площадей, пешеходных дорожек, спортивных сооружений и внутриквартальных спортплощадок.
  Мы как только могли и насколько позволяли наши средства старались справляться со своими и не только со своими обязанностями, навязанными нам вышестоящими, чаще всего партийными органами вне всяких плановых работ по включению и непрерывному электроснабжению всех объектов. Нам мог дать задание на выполнение внеплановых, - не всегда нужных и актуальных - работ всякий, имеющий или чувствующий власть над нами партийный деятель, который считал нужным и возможным прикрикнуть на нас и заставить включить и дать электроэнергию на объект, необязательно самый необходимый и важный в данное время для общества.
  В нашей работе случались и были досадные перерывы в электроснабжении и по нашей собственной вине из-за ошибок в процессе выполнения работ, недочётов, промахов мелких и крупных, не профессиональности и безответственности. Мешала нам и погода, которая была с нами не всегда согласна и преподносила серьёзные препятствия как в электроснабжении непосредственно, так и в работе по восстановлению электросетей в нормальное, рабочее состояние. Это ветер сильный и порывистый, ломающий мелкие и крупные ветви с деревьев и бросающий их на провода и ломающий и вырывающий с корнем деревья и валящий их на провода и опоры линий. Это гололёд, нарастающий сверх расчётных нормативов на проводах и арматуре и налипающий толстым слоем снег на проводах и изоляторах, когда они не выдерживают тяжести наросшего льда или налипшего снега и разрываются от непосильной, неверно рассчитанной при проектировании нагрузки. Это грозы с дождевыми ливнями и молниями - электрическими разрядами, возникающими в атмосфере и ударяющими в провода или в верхушки опор, что зачастую вело к разрушению защитных аппаратов - разрядников, даже опор и разрыву проводов.
  Довольно много нам, электрикам, досаждали ошибающиеся строители и простые пакостники, часто в нетрезвом состоянии, управляющие лёгкими и тяжёлыми машинами и которые с помощью этих машин вольно или невольно разрушали электрические сети - рвали провода и кабели, ломали опоры и светильники. Досаждали и мелкие хулиганы, которые лупили камешками из рогаток по осветительным лампам и светильникам, разрушали их и оставляли в темноте окружающую территорию. Проходили годы и некоторые ранее мелкие хулиганы вырастали, делались взрослыми, вместо рогаток приобретали ружья, которые своеобразно испытывали стреляли по гирляндам изоляторов высоковольтных линий электропередач и которые превращали в нерабочее состояние, особенно после того, как построили высоковольтную линию главную понизительную подстанцию в южной части города. Очень часто разрушались светильники, установленные в подъездах домов молодыми людьми, чтобы в темноте обниматься и целоваться. Нам приходилось обращаться в правоохранительные органы, чтобы они помогли прекратить безобразия, творимые в электросетях. Но практически нельзя поставить охранника у каждой опоры и у каждого светильника. Безобразия уменьшались, но ненамного. Устные предупреждения и даже отбор рогаток у мелких хулиганов помогали мало.
  Нас с малых лет воспитывали в духе коммунистического отношения к труду, к сделанным нами вещам, к наработанному богатству и что всё это богатство, в том числе и электрические сети надо хранить, беречь, не разрушать.
  Казалось, что на это воспитание и на всякие заклинания малых и больших правителей никто не обращал - и не обращает - внимания, так как они сами нарушают правила и нормы в отношении сохранности всего нажитого, что является отрицательным примером во всех делах. И всё это отрицательное вело к равнодушию и всеобъемлющей безответственности, потому что всё богатство, имеющееся в стране не принадлежало конкретно никому и за него можно было персонально не отвечать.
  В первый год для электроснабжения возводимых посёлка и горнообогатительного комбината была проведена высоковольтная воздушная линия электропередачи напряжением в 35 Киловольт от Исовского золотопромышленного прииска до объектов нашего посёлка - центральных понизительных распределительных подстанций, одна из которых располагалась на борту Главного карьера, а вторая - в зоне промышленной базы. От промбазы в строящийся посёлок были построены две магистральных линии в 6 Киловольт и распределительный пункт, от которого, в свою очередь, получили электроэнергию через понизительные подстанции все потребители посёлка.
  В первые годы становления посёлка сначала была проложена грунтовая дорога, названная улицей Магистральной, по которой можно было ездить на лошадях и даже на грузовой машине. Впоследствии проезжая часть улицы была расширена и покрыта асфальтом. Сначала для освещения этой улицы мы ставили деревянные опоры с железобетонными приставками, тянули провода и монтировали допотопные, устаревшие светильники 1-го поколения С.П.О.- 200 доисторического происхождения с лампами накаливания, от которых света было мало, но он был, в то время это для строителей был прогресс и все были рады тому, что появился свет на главной улице и появилась надежда на то, свет будет в будущем везде. Мы не сидели на месте, и по мере роста посёлка освещали строительные площадки, подъездные пути и жилые дома. Нельзя сказать, что это первое наше выполненное освещение было качественным и, конечно устраивало не всех и были нарекания, причём серьёзные. Причины были в основном из-за некачественной электроэнергии, пришедшей издалека, и некачественных материалов, применённых при монтаже проводов и светильников.
   По мере расширения посёлка, который вырос и в 1968 году был произведён в город Качканар, для его электроснабжения требовалось всё больше электроэнерии и более высокого качества. Ещё ранее была построена на восточной стороне города третья по номеру главная понизительная подстанция. Кроме того, в городе были построены капитальные воздушные и кабельные электрические сети и трансформаторные понизительные подстанции, через которые городские объекты стали получать достаточное количество качественной электроэнергии. Пока же освещение улиц, дорог, площадей было недостаточным, и его надо было усиливать и ставить светильники с лампами, от которых светоотдача была бы больше, а расход электроэнергии был бы меньше. Светильники с лампами подобного качества в промышленности были освоены и изготовлялись и потреблялись только для внутреннего освещения объектов, но не для наружного. Это были разработанные люминесцентные лампы дневного света, способные работать до 12-15 тысяч часов вместо технически обоснованной продолжительности работы ламп накаливания в 1000 часов. Световая отдача люминесцентных ламп много выше, чем ламп накаливания, закавыка в том, что светильники с люминесцентными лампами неспособны работать при температуре окружающей среды ниже, чем плюс 5 градусов по Цельсию. И соответствующей го оборудования, способного работать в любых условиях окружающей среды у нас не было, но властями было принято решение устанавливать и монтировать светильники с люминесцентными лампами, у которых светоотдача в 40-50 люмен на 1 ватт вместо светоотдачи 10-15 люмен на 1 ватт мощности. Мы установили светильники с такими лампами дневного света. Пришла зима, и наши ошибки сразу вылезли наружу, на самое видное место. Слабые в техническом отношении светильники не стали работать, а наиболее сильные светильники при выделении тепла лампами нагревали конструкции светильников, и падающий снег и испарения из окружающего лампы воздуха оседали на конструкциях и намерзали там, в виде слоя льда и свисающих над головами проходящих людей ледяных сосулек. Зрелище очень неприятное, да и опасное для людей. Зачем была сделана такая работа? Да, это была ошибка. Её надо было признавать и работу переделывать заново.
  Следующим ходом в развитии освещения города был шаг замены светильников с лампами накаливания и с люминесцентными лампами на светильники с ртутными газоразрядными лампами, у которых светоотдача и срок службы не ниже, чем у люминесцентных ламп, а работать они могут при температуре окружающей среды до минус 40 градусов Цельсия, и изменение внешней температуры на световые и электрические параметры дуговых ртутных ламп не влияет. Светильники с такими лампами решено было монтировать на чисто металлических опорах. Металлические опоры и фундаменты для них изготовлялись в заводских условиях и доставлялись и устанавливались в подготовленные котлованы, закреплялись в грунте с помощью транспортных, грузоподъёмных и землеройных машин, исключая ручной труд. Монтаж светильников мы проводили тоже с помощью спецмашин - автовышек и автогидроподъёмников, а не вручную, как это было раньше и как такую работу мы делали с помощью когтей и монтажных поясов на деревянных опорах.
  В дальнейшем для лучшего обслуживания транспортом работающих людей на предприятиях при поездках по городу на работу и обратно руководством комбината было решено построить троллейбусную линию и пустить по городу троллейбус. Строительство линии осуществлялось с помощью средств и сил комбината. Все подразделения предприятия в строительстве - покупке и изготовлении материалов и оборудования, копке котлованов, подвозке и установке и закреплению железобетонных опор. Монтаж питающих и контактных проводов проводили специалисты железнодорожного цеха, как наиболее близкие к такому делу. Электрические выпрямительные подстанции для питания электроэнергией троллейбусной линии нам пришлось устанавливать и монтировать временно в неприспособленных помещениях больничного городка, хлебозавода и аглофабрики. Троллейбусная линия работала какое-то время, перевозила работающих и жителей по городу. Работала она можно сказать нормально, несмотря на ошибки, случавшиеся в процессе приработки и становления, и мы были довольны её работой. Но долго она не могла работать из-за недостатка квалифицированной рабочей силы, отсутствия надлежащей ремонтной базы и материалов, то есть всего того, что необходимо для долговременной работы, и она перестала действовать.
  Железобетонные и металлические опоры, на которых мы смонтировали наши провода, светильники и арматуру, остались служить городу, людям, и надеюсь будут служить если не сотни, то уж десятки лет обязательно.
  Для наблюдения за нами и нашей работой в городе стали создавать депутатские комиссии. Я не считаю, что они создавались напрасно. Ибо наши службы электроснабжения, теплоснабжения, водоснабжения, канализации, связи, жилищно - коммунальных дел работали не всегда должным образом из- за разных причин, необязательно допущенных работниками энергоснабжающих и коммунальных служб. Мы отчитывались перед депутатскими комиссиями о проводимых работах по улучшению жизни населения города. Мы не сидели сложа руки и что-то посильное и полезное делали, но не всё получалось так, как планировалось и как должно было быть в нормальном хозяйстве. Зачастую не хватало материалов, аппаратов, оборудования. За всем этим нужно было идти в соответствующие службы комбината и просить недостающие нам материалы и изделия для обслуживания коммунальных сетей в городе, на что нам резонно отвечали отказом, мотивируя тем, что город должен сам доставать и покупать всё необходимое для обслуживания своего хозяйства, а не комбинат, хотя он есть градообразующий. Крыть нам было нечем, а обманывать и вводить в заблуждение людей из комбината не нужно, так как нам придётся много раз приходить к ним по причине нужды для комбината, а после лжи и вранья с нами никто разговаривать не будет, а не то, чтобы что-то нам выделить. Потому мы старались не обманывать наших снабженцев, и если просили материалы и изделия, нужные для города, то так и говорили прямо. Правда, тоже получали отказ, но это было более приемлемо, чем враньё.
  При отчётах перед депутатской комиссией нам приходилось говорить обо всех наших проблемах и недостатках, недоработках, но часто нам указывали на те недостатки и ошибки, которые мы могли ликвидировать своими силами и средствами без ущерба для общества, что было правильно, и нам нечего было сказать в своё оправдание и мы стояли, как истуканы, понурив головы. Нельзя было говорить о том, что мы ничего не делали, так как всю работу по электроснабжению нам приходилось проводить в условиях и ненастной погоды и в условиях пакостных и хулиганских действий недисциплинированных людей. Работа по устранению нарушенных сторонними лицами электросетей никем и никакими планами не предусмотрена, а на неё надо было расходовать много средств и требовалось много времени для восстановления электроснабжения повреждённого участка электросети. Нас понимали и строгих взысканий нам не делали.
  г.Качканар. 1965-1993г.г.
  
   182. УДАРНЫЙ ТРУД.
  Забойщик А. Стаханов "По новому организовав работу своей бригады, вырубил за 6-ти часовую смену в ночь на 31 августа 1935 года 102 тонны каменного угля и превысил обычную норму в 14 раз". Из этого сообщения следовало то, что он работал не один, а целая бригада. Результат работы всей бригады присвоили и записали на одного бригадира. Поэтому о каком-то сверхестественном перевыполнении норм выработки при добыче каменного угля говорить не надо. Физически невозможно перевыполнить норму выработки во много раз. Тарификация работы и нормирование труда производились научным методом и устанавливались с помощью наблюдений за выполнением всех операций, проводимых рабочими во всех отраслях промышленности по количеству, качеству и затраченному времени на единицу производимой продукции. И при этом все нормы производительности труда устанавливались для рабочего, какую работу он должен сделать во время рабочего дня. Это не было исключением и для угольной промышленности. При тарификации и нормировании труда никакого послабления в оценке производимого количества, качества продукта и затраченного времени на его производство не допускал никто. Установленные нормы возможно было перевыполнять на несколько процентов, но физически их нельзя никак перевыполнить во много раз. Да и что это были за руководители и правители, допускавшие такую дневную норму выработки, для работника, которую можно легко перевыполнить в несколько раз. Это какая-то фантастика.
  Он, этот забойщик был, наверное сильный и сообразительный человек, и мог работать лучше других и давать больше угля. Сомнительно то, что технические возможности одного отбойного молотка позволяли отбить гору угля массой свыше ста тонн. В таком случае могли работать с помощью двух и более отбойных молотков. В те времена не было врубовых машин, погрузочных и крепёжных машин, и всю вспомогательную работу производили вручную низкоквалифицированные рабочие.
  8.09.1935 года забойщик А. Стаханов нарубил 175 тонн угля. А забойщик Н. Изотов нарубил 240 тонн угля за смену. Заработки рабочих ударников в 8-10 раз превышали заработки остальных рабочих, что способствовало расслоению рабочего класса. Фантастика, которую придумали для того, чтобы призывать и работать людей больше, интенсивнее, не покладая рук, не разгибая спины, то есть работать на износ. Делая и производя обыкновенных людей в сверх способных и сверхъестественных работников только трудиться руководители и правители старались поднимать лично себя в глазах общественности, как бы говоря: "Вот мы какие хорошие, и как сумели вырастить высокоспособных к работе людей". Зачем это нужно было?
  В тридцатых годах двадцатого столетия в ближайшей деревне жил колхозник Гилёв А. И. Он сделался лесорубом. Поскольку он был работящим человеком, то его заметили руководители районного масштаба решили его подготовить и сделали ударником. Каждому лесорубу была установлена норма заготовки леса в объёме 4,5 плотных кубометров на одного работника в день. Поскольку одному человеку при заготовке древесины работать несподручно, а точнее практически нельзя, то ему была придана бригада помощников. Ему делали лично всё возможное для того, чтобы сделать его передовиком - ударником. Лесосеку, где ему предстояло работать, выбирали и выделяли с густым продуктивным древостоем и хорошим бонитетом. Утром его везли в лесосеку на относительно сильной, быстроходной лошади - выездном жеребце. А вечером, после рабочего дня увозили обратно домой. Он не жил в тесном, неудобном для постоянного жилья бараке, временно построенном для сезонных рабочих, продуваемом ветрами насквозь бараке, оборудованном только деревянными нарами и печью для приготовления пиши, сушки одежды и обуви и для тепла пилу лучковую ежедневно для него готовил опытный пилоправ.
  Руководители организовывали показуху, некий рекорд при заготовке древесины, в лучах которого сверкали бы они сами, что было приятно им. Состав работы был таков. Очистка площадки вокруг дерева от валёжника и кустов, мешающих валке предметов с целью безопасности. Подпилить и свалить дерево. Очистить дерево от сучков и вершины. Разделать очищенный от сучков хлыст на брёвна - сортименты стандартной длины. Готовые брёвна снести или скатить в штабель так, чтобы к ним можно было подъехать, погрузить их на гужевой транспорт