Гор Олег: другие произведения.

Просветленные не ходят на работу (глава 5)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс Наследница на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пятая глава. "Колесо судьбы".

  Глава 5. Колесо судьбы
  
  Брат Пон отреагировал на мой рассказ о чудесной горе совсем не так, как я ожидал.
  - Забудь об этом, - сказал он. - Это видение не имеет ни смысла, ни значения. Стоит меньше, чем картинка из кино.
  Но я не послушался, и несколько раз во время медитации пытался вызвать образ увенчанной снегами вершины. Но ничего не вышло, сколько я ни напрягался, ни рисовал в мыслях очертания хребтов, золотые и лазурные склоны, водопады, дворцы и белых слонов.
  Укус зажил мгновенно и без последствий, уже через два дня, смыв мазь, я обнаружил лишь крохотный шрам.
  Жизнь в Тхам Пу тем временем шла своей чередой; дымились палочки перед Буддой, я орудовал метлой и таскал воду, иногда в ват заглядывали посетители, несколько раз я слышал незнакомые голоса, но никогда не видел их обладателей.
  С молодыми монахами я по-прежнему общался с помощью улыбок и поклонов, брат же Пон редко снисходил до разговоров на отвлеченные темы, обычно пресекая их резко и беспощадно. Как ни странно, я вовсе не ощущал себя в информационном вакууме, хотя ни Интернета, ни телевизора не видел почти две недели.
  Слишком много нового и странного узнал я за эти дни.
  - Настало время развлечений, - сказал брат Пон как-то раз после скудной трапезы. - Сейчас мы с тобой отправимся на берег и наловим раков.
  - Но разве... можно? - недоверчиво спросил я.
  - Я же неправильный монах, а значит мне все можно, - сообщил он с проказливой улыбкой.
  После этой фразы в животе у меня забурчало - рис и овощи надоели до полусмерти, и если получится отведать вареного рака, то это будет настоящий праздник желудка!
  Уж не знаю откуда, но в монастыре нашелся порезанный на кусочки шмат свинины. Спустившись к Меконгу, мы прошли к мосткам, с которых монахи стирали белье, и рядом с ними обнаружились несколько сплетенных из прутьев щелястых корзин.
  К рукоятке каждой была привязана веревка.
  - Клади в них мясо, - велел брат Пон. - И закидывай... тут место прикормленное.
  Меконг лежал перед нами, и лучи солнца скользили по его мутной поверхности. Другой берег сегодня был виден как на ладони, далеко на востоке я мог разглядеть громадину Моста Дружбы, что связывает Таиланд с Лаосом, и даже ехавшие по нему автомобили.
  Первая корзина плюхнулась в воду, за ней вторая, третья скрылась в волнах.
  Веревки, чтобы не держать в руках, мы привязали к росшему у самой воды дереву.
  - Очень хорошо, - сказал брат Пон. - Теперь надо лишь ждать. Раки, они как люди. Невежество не позволит им увидеть, что их ждет, алчность погонит вперед, ненависть заставит толкаться и пихаться, чтобы попасть в ловушку... И они встретят свою судьбу.
  - Но у них нет осознания, - робко напомнил я.
  - Есть, но настолько омраченное инстинктом, что его можно не принимать в расчет, - монах поцокал языком. - У них шанса на освобождение нет, а у нас, людей, имеется. Помнишь, мы говорили о страдании?
  Я кивнул.
  - Страдание присуще тому потоку восприятия, которым мы на самом деле являемся, присуще до тех пор, пока мы от него не избавимся, не вырвем те корни, на которых оно держится.
  Я вспомнил дерево, выкорчеванное в первый день, и невольно глянул на свои руки, что с тех пор стали куда более мозолистыми.
  - Но чтобы корни ослабели, их надо перестать поливать, - продолжил брат Пон. - Если постоянно лить на них воду, то они будут отрастать заново, и все наши усилия пойдут прахом.
  - А что в этом случае "вода"?
  - Наши желания. Начиная с обыденных, бытовых привязанностей к удовольствиям и заканчивая самой жаждой существования, что привязывает нас к колесу Сансары крепче стального троса. Победишь желания - станешь свободным, воспаришь подобно дыму. Небеса воспримут тебя как божественное существо, - монах говорил нараспев, речитативом, - только не смогут удержать, и ты просочишься сквозь них, как вода через решето...
  - Но если я уничтожу в себе жажду существования, не захочется ли мне покончить с собой? - спросил я.
  - Самоубийцами движет жажда не-существования, а не отсутствие желаний.
  - Но как жить, если ничего не хочешь? - я поскреб в затылке, провел ладонью по голове, на которой начали понемногу отрастать волосы.
  - С огромным удовольствием, поверь мне, - сказал брат Пон. - С ними куда хуже. Вспомни-ка свою жизнь! Ну?
  И словно повинуясь его возгласу, из памяти начали один за другим начали являться эпизоды: гнусная ссора с братом по поводу того, кому будет принадлежать отцовская машина, старые "Жигули"; то, как я проснулся утром после корпоратива и с ужасом вспомнил, как затащил вчера нашу толстую бухгалтершу к себе в кабинет; текущие слюни при виде роскошного торта, после пары кусков которого я просидел "на горшке" всю ночь.
  - Ну да, порой от желаний случаются неприятности, - признал я без особой охоты. - Только ведь они же и придают жизни вкус...
  - Вкус чего? Разочарования и неудовлетворенности?
  Это был удар не в бровь, а в глаз.
  Исполненное желание, достигнутая цель никогда не радовали меня так, как об этом мечталось. Возникало ощущение, что меня обманули, подсунули фальшивку, что я вовсе не этого хотел, а чего-то другого, вот если бы еще удалось как-нибудь понять, чего именно...
  - Нет, счастья и удовольствия! - сердито отозвался я.
  Брат Пон заухмылялся, точно облапошивший простака торговец.
  - С сегодняшнего дня ты будешь холить и лелеять свои желания, - сказал он. - Всякий раз, когда тебе начнет чего-то хотеться, жареной рыбы, новых знаний или того, чтобы в следующей жизни воскреснуть богом, то ты станешь осознавать это стремление. Никакого самоосуждения, порицания своей низости, лишь бесстрастная регистрация. Наблюдение за тем, как под лучами твоего внимания желание извивается, чахнет и гибнет. Только после того, как оно утихнет, ты возвращаешься к прочим делам.
  - Понятно, - отозвался я без энтузиазма.
  Мало мне внимания дыхания, теперь еще и это.
  - А сейчас пора проверить, как там наши раки, - и брат Пон вскочил на ноги с проворством юноши.
  Сколько ему на самом деле лет, я не знал, но судя по оговоркам, он хорошо помнил конфликт во Вьетнаме. Двигался он при этом куда ловчее, чем я, а выносливостью мог похвастаться даже не лошадиной, а верблюжьей.
  Первая корзина явилась из воды совершенно пустой, даже без куска мяса внутри. Зато вторая оказалась набита шевелящимися усами, закованными в панцирь телами и щелкающими клешнями.
  - Замечательно! - воскликнул брат Пон и, перевернув корзину, принялся ее трясти.
  Раки со шлепками и плеском посыпались в реку.
  - Эй! Куда?! Как?! - растерянно воскликнул я.
  Но монах вытащил третью корзину и поступил с ней так же, как и со второй.
  - Я же сказал, что мы пойдем на реку и наловим раков? - сообщил он, когда вся наша добыча перекочевала обратно в Меконг. - Никто не обещал, что мы будем их есть. Вспомни-ка.
  - Но я... но вы... я подумал... - заблеял я, словно изображая растерянную овцу.
  - Вот-вот, - брат Пон кивнул. - Какое там желание существования, ты о чем? Справься для начала с вожделением собственного брюха!
  
  С желаниями дело у меня пошло с большим скрипом.
  Обычно я просто не замечал, что хочу: возжелав пожевать чего-нибудь, я начинал поглядывать в сторону нашей кухни, где один из молодых монахов варил рис; при возникновении тяги вновь поглядеть на заснеженную вершину я пытался немедленно вызвать ее образ; при воспоминании о делах в Паттайе руки чесались от желания взять сотовый.
  Зато брат Пон непонятным образом фиксировал, что со мной происходит, и привлекал к этому мое внимание, причем не самым гуманным образом, с помощью длинной бамбуковой палки. Лупил он ей меня по плечу или спине, не сильно, но всегда так неожиданно, что я вздрагивал и с трудом удерживался от ругательства.
  Это тоже не ускользало от внимания монаха, и меня удостаивали неодобрительного покачивания головой и какого-нибудь "легкого" задания вроде вырубки колючего кустарника или выкапывания новой выгребной ямы.
  Именно от возни с лопатой меня одним особенно жарким днем и оторвал брат Пон.
  - Сделай-ка перерыв, - сказал он, появившись на краю ямы, что достигла к этому времени почти двух метров в глубину. - Инструмент возьми с собой, он тебе понадобится.
  Я не стал спрашивать, зачем, поскольку знал, что монах сообщит мне все, когда сочтет нужным, и ни минутой раньше.
  Прогулка по джунглям оказалась короткой и закончилась около выкорчеванного мной дерева.
  - Разровняй участок земли, - велел брат Пон. - Достаточно большой...
  И он неопределенно развел руками, показывая, какой именно.
  Я почесал в затылке и принялся за дело, сопя, потея и отгоняя назойливых комаров.
  Лопата, которой я к этому моменту владел как профессиональный землекоп, с хрустом вонзалась в почву. Корни лопались, кусты трясли ветками, летели облачка пыли и клочья высохшей травы, при попадании в нос вынуждавшие меня остервенело чихать.
  Потратив едва ли не час, я получил ровную площадку два на два метра.
  - Отлично, этого нам хватит, - сказал брат Пон. - Теперь садись и наблюдай.
  И с помощью все той же бамбуковой палки он начал рисовать прямо на земле. Изобразил несколько вложенных друг в друга кругов, и самый маленький разбил на три части.
  - Смотри, - продолжил монах. - Здесь у нас корни привязанности к страданию. Невежество мы изобразим в виде черной свиньи... - он ограничился тем, что нарисовал пятачок, напоминающий электрическую розетку, - ненависть в облике зеленой змеи, а алчность как синюю курицу, - извилистая линия и нечто похожее на гребень петуха. - Следующий круг показывает шесть миров Сансары, от ада внизу до божественных обиталищ вверху... Животные, голодные духи, асуры-полубоги, а также мы, человеки.
  Отступив на шаг, брат Пон полюбовался делом рук своих, покосился на меня - внимаю ли? - и вновь принялся за дело.
  - Дальше у нас двенадцать секций, этапов того, о чем мы с тобой еще не говорили, но обязательно будем: слепой, горшечник с горшками, обезьяна, человек в лодке посреди океана, дом с запертыми окнами и дверями, мужчина и женщина, что слились в объятиях, человек со стрелой в глазу, человек с чашей вина, другой человек, срывающий плоды с дерева, курица, несущая яйца, рожающая женщина и старик, несущий на спине мертвеца.
  Я слушал, стараясь запомнить, понимая, что это все не просто развлечение, а имеет смысл, пусть пока еще не проникший в мое сознание.
  - И всю эту конструкцию держит в пасти колоссальное чудовище красного цвета, - и брат Пон добавил нечто вроде ряда зубов сверху и снизу от внешнего круга, и парочку глаз с узкими, змеиными зрачками.
  - И что это? - не утерпел я.
  - Бхавачакра, колесо судьбы, карта, которой ты будешь пользоваться на пути к свободе. А чтобы она работала, тебе предстоит ее нарисовать, изобразить во всех деталях и подробностях, которые придут тебе в голову, украсить понятными тебе символами. Делать это будешь прямо вот тут.
  - На земле? - с ужасом спросил я.
  - Холста и кистей у нас в храме нет, - брат Пон с показным сожалением развел руками. - Зато есть много песка разных цветов, который так красиво смотрится, если его насыпать в ямки и канавки.
  - Но я не художник! У меня вообще руки кривые! - продолжал возражать я. - Помню, по рисованию всегда тройки в школе были!
  - Никто не требует от тебя шедевра. Никто, кроме меня и тебя, не увидит рисунка.
  - Но зачем это надо?!
  Честно говоря, я думал, что брат Пон проигнорирует этот вопрос, но он неожиданно ответил:
  - Это самый простой и наглядный способ упорядочить твои представления о мире сознания, успокоить тот хаос желаний и устремлений, что продолжает, несмотря на все наши усилия, бушевать внутри тебя. Легкое средство обезвредить семена негативных аффектов.
  - То есть, создавая это изображение, я изменю себя? - уточнил я недоверчиво.
  Вот так просто?
  Взял, накарябал кривую картинку, сказав, что так видишь и на большее не способен, и после этого перестанешь алчно желать новый "Порше" себе и смерти гаду-соседу с перфоратором?
  - Да, - подтвердил брат Пон. - Справившийся с этой задачей становится иным. Приступай немедленно.
  И монах несколькими движениями палки стер свой набросок.
  - Рисуй не так, как я, а так, как ты, - сказал он, видя разочарование на моей физиономии.
  
  Для начала я вырезал себе пару колышков, какими будет удобно чертить на земле. Потом стесал все до единого бугорки и засыпал ямки на доставшемся мне участке земли. Несколько раз на меня накатило желание бросить эту ерунду, удовлетвориться тем, что есть, но я его с негодованием отогнал.
  Ну уж нет, это не тот момент, когда можно схалтурить!
  Понятное дело, что как художник я никуда не гожусь, но вот уж "лист" для рисования я сделаю как надо.
  Внутренний круг я изобразил с третьей попытки, то, что получалось ранее, на окружность походило лишь отсутствием углов. В процессе выяснилось, что один из колышков изготовлен из слишком мягкой древесины, он разлохматился почти тут же, и пришлось его выкинуть.
  С материалом для второго я, к счастью, угадал.
  Разделил на три части, и задумался, как изобразить свинью... пятачок - это проще всего, но этот образ использовал брат Пон, а мне надо придумать что-то свое, оригинальное.
  От умственного напряжения заныло в затылке.
  Ага, вот оно!
  Овальное тело... обойдемся без головы... мультяшные завитки ушей, наглая ухмылка с ощеренными зубами, каких не устыдится и волк, редкая щетина, короткие ножки с копытцами.
  Оглядев то, что у меня получилось, я преисполнился энтузиазма.
  Змею изобразил свернутой в восьмерку, пририсовал ромбовидную башку с высунутым языком. Курица в моем исполнении вышла похожей на неудачно ощипанного воробья и, казалось, с гневом уставилась на меня единственным глазом.
  Поколебавшись, я стер ее и изобразил заново, на этот раз анфас, а не в профиль: крылья раскинуты, когтистые лапы скребут землю, настоящий гордый птиц, червяк клевал, забор сидел.
  Ну да, а не такой уж и плохой я художник...
  В компании этого мнения я пребывал добрых полчаса, пока не взялся рисовать обитель богов. Мне захотелось изобразить многоярусный дворец вроде того, что я наблюдал на склонах призрачной горы, но с ним дело у меня отчего-то пошло наперекосяк.
  Линии ложились криво, точно их проводил пьяный маляр, вместо квадратов выходили трапеции. Я злился на себя, пытался начинать то с крыши, то с нижнего этажа, но всякий раз понимал, что упускаю нечто важное.
  От бесплодных усилий меня отвлек звон, прикатившийся со стороны вата: дежуривший по кухне монах ударами поварешки о крышку кастрюли извещал, что рис готов и овощи сварились.
  Утерев со лба трудовой пот, я отправился обедать.
  После еды брат Пон велел мне дальше заниматься колесом судьбы, сказав, что я могу возиться с ней хоть до темноты. Преисполненный энтузиазма, я вернулся к рисунку и вновь ринулся на штурм божественных чертогов.
  После часа пыхтения мне удалось изобразить нечто вроде кривобокого терема.
  "Сойдет" - решил я, и взялся за мир полубогов-асуров.
  Для него пришлось вспомнить, что мне рассказывал об этих существах брат Пон как-то вечером, когда его навестила охота поговорить - могущественные, обладающие магическими умениями и силами, разные обликом, но склонные к тому, чтобы враждовать друг с другом, к войнам и развлечениям насильственного характера.
  Почти боги, разве что живут недолго, как люди.
  Мне в память отчего-то запали те, что со змеиными хвостами, ядовитым дыханием и смертоносным взглядом.
  Моего художественного дара хватило на то, чтобы изобразить нечто жуткое с выпученными глазами. В одну из рук этого создания я поместил лук, а в другую, уж не знаю почему, нечто вроде булавы.
  Третья возможность благого воплощения - мир людей.
  Размышляя о том, как показать пространство, в котором я провел почти сорок лет, я впал в настоящий ступор. Из него меня вывели обезьяньи крики, раздававшиеся чуть ли не прямо над головой.
  В окрестностях Тхам Пу жила стая макак, но обычно к вату они не приближались и нам не мешали.
  - Чего надо? - мрачно спросил я, глядя как дальние родичи хомо сапиенса ловко скачут с ветки на ветку. - Еще вас тут не хватало для полного счастья, рожи мохнатые...
  Произнес все это на родном русском, которого тайским обезьянам знать не положено.
  Но видимо кто-то из них поднабрался словечек из общения с туристами, поскольку ответом стал настоящий шквал предметов, обрушившихся на меня и на мой рисунок - ветки, огрызки бананов, орехи, всякий мусор вроде пластиковых бутылок и пивных крышек.
  Что-то со стуком срикошетило от моего лба, на свинью невежества шлепнулся кусок коровьей лепешки!
  - Прочь! - заорал я, вскочив. - Проваливайте, гнусные твари! Черт вас подери!
  Меня оглушил истошный, агрессивный визг, мимо пролетела уже стеклянная бутылка, и я поспешно отступил, прикрываясь руками - такой штукой, если удачно попасть, можно запросто разбить голову!
  Макаки последовали за мной, раскачиваясь на хвостах, корча глумливые рожи и скаля острые клыки. Одна соскочила наземь, и пошла на меня вразвалку, необычно крупная, как мне показалось от страха, едва ли мне не по пояс.
  Я попятился еще, поскольку хорошо знал, что "обезьянки" кусаются не хуже собак!
  Стая преследовала меня до окрестностей храма.
  - Что, познакомился с нашими соседями? - с улыбкой поинтересовался брат Пон, когда я рассказал ему, что произошло.
  - Ничего себе соседи! - сердито отозвался я. - Они на меня напали!
  - Да? И с чего это? - монах сделал большие глаза, показывая, что удивлен. - Неужели ты попытался выразить им свою любовь?
  - Ну, нет... - неохотно признался я.
  - Понимаешь, то, что произошло в деревне, и что случилось сегодня - симптомы. Проявления той ненависти, что по-прежнему живет внутри тебя и активно проявляет себя, поскольку ты затеял самоизменение. Собаки, обезьяны, тигры, какая разница? На тебя нападут и ягнята, если ты от нее не избавишься. Возвращайся к рисунку.
  - Но там же...
  - Что, боишься новой атаки? - он смотрел на меня, склонив голову, почти гневно. - Страх - проявление той же ненависти, - тут взгляд черных как маслины глаз смягчился. - Ладно, пойдем вместе.
  Обезьяны, к моему большому облегчению, нам не попались, но при виде того, что осталось от колеса судьбы, мне захотелось оторвать кое-кому хвост, а руки сами сжались в кулаки.
  Земля изрыта, словно тут пронеслось стадо оленей, завалена мусором.
  - Я не обманывал тебя, когда говорил, что закончив рисунок, ты изменишь себя, - сказал брат Пон. - Как бы ты ни старался, как бы ни упирался, он будет готов только тогда, когда ты окажешься готов.
  - Но я... целый день... как же так?! - я в этот момент мог только шипеть от ярости.
  - Берись за дело заново, - проговорил монах. - Очисти все, подыши, успокойся.
  - Может быть, рисовать можно где-то ближе к вату? - поинтересовался я.
  - Нет. Этот небольшой участок джунглей - твое пространство изменения. Выкорчеванное дерево символизирует твою решимость бороться за освобождение, колесо судьбы, когда ты его закончишь, обозначит то, что ты знаешь путь и готов по нему следовать. Здесь ты осознал то, что смерть угрожает всем нам, и осознаешь еще многое.
  Вздохнув, я разжал кулаки и отправился туда, где валялась лопата.
Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Ю.Кварц "Пробуждение"(Уся (Wuxia)) F.(Анна "Ненужная жена"(Любовное фэнтези) Ф.Вудворт "Наша сила"(Любовное фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"