Гордиенко Екатерина Сергеевна: другие произведения.

Там, где ты

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Брак Мелины с Марком не принес ей ничего, кроме боли. Она готова потребовать развод, особенно после того, как узнала, что ее муж всегда любил другую женщину. Рамта любила Гая с детства, но он считал, что неравный брак перечеркнет будущее их обоих. Клодия когда-то отказалась от своей первой любви ради выгодного союза. Теперь она хочет вернуть Марка и готова сделать это любой ценой. Главы 1-7, ознакомительный фрагмент. Приобрести книгу целиком можно на сайте "Призрачные миры"

  ТАМ, ГДЕ ТЫ
  
  ГЛАВА 1
  Прием в доме Ларса Толумния мало отличался от всех прочих приемов в дни Сатурналий (1). Столы с угощением, расставленные в саду и внутреннем дворе, гирлянды из пшеничных колосьев, круговорот гостей, перетекающих из одного гостеприимного дома в другой: старинные костюмы всех эпох, среди которых попадались даже тоги и тебенны (1), обнаженные плечи и руки дам, по завету Овидия напудренные полбой (2) из Клузия, слуги, пирующие бок о бок с хозяевами, дети, освобожденные от школьных занятий. И подарки, подарки...
  Рано утром Мелина уехала из дома с корзинкой, полной позолоченных грецких орехов, засахаренных фруктов и вышитых лент. Когда поздно вечером она наконец вышла из машины во дворе их с мужем домуса (3), ее руки оттягивала все та же корзинка, полная восковых свеч, медовых сот в вощеной бумаге и терракотовых фигурок. Борясь с желанием сбросить туфли прямо перед порогом и пройтись по прохладной плитке босиком, она прошла через остий (4) в атриум (5) и дальше в перистиль (6), в задней части которого находился храм домашних богов.
  Мраморный алтарь с позеленевшими от времени бронзовыми украшениями был достаточно широк, чтобы вместить все ее сегодняшние приношения. Мелина тщательно соскребла с камня восковые лужицы и зажгла новые свечи. Апельсин и горстка миндального печенья - вот все, что она могла дать двум своим самым родным людям, маме и бабушке. Она долго всматривалась в пламя свечей, но так и не увидела знака, что ее жертва принята.
  - Мама, я скучаю по тебе, - прошептала она.
  Апулей считал, что добрые люди обязательно становятся после смерти ларами (7). Мелина свято верила, что маму и бабушку не поглотила тьма Гадеса, и они остались рядом с ней, чтобы заботиться о доме, виноградниках, козах и овцах, обо всем огромном хозяйстве Тарквиниев. Наверное, у них было много дел и забот в полях и рощах, потому что в последнее время духи-хранители все реже и реже посещали этот холодный и пустой дом.
  Отойдя на несколько шагов от святилища, она, наконец, разулась и с туфлями в руке поднялась на второй этаж, где находились гостевые комнаты, а также их с мужем спальня. Марк уже лежал в постели. Его закрытые глаза и мерно вздымающаяся грудь не обманули Мелину - он не спал. Стараясь не смотреть на мужчину в своей постели, она села к зеркалу в бронзовой раме и начала вынимать шпильки, удерживавшие копну вьющихся волос в тяжелом "греческом узле". Одна за другой длинные пряди соскальзывали вниз по спине, и скоро вся ее фигура до поясницы стала казаться окутанной золотым покрывалом. Когда-то Марк прочитал ей стихи одного иудейского поэта, который сравнивал волосы возлюбленной своей со стадом коз, спускающихся с горы Галаадской. Когда-то Мелина гордилась этим живым золотом, сейчас же просто устало радовалась, что ей не приходится в соответствии с италийской и греческой модой постоянно осветлять и окрашивать эту густую гриву.
  Подняв глаза к своему отражению, она замерла, как кролик перед удавом. Марк следил за каждым ее движением из-под полуопущенных век. Он не изменил позы, даже не пошевелился, но вдруг стал неуловимо похож на большого хищника, леопарда, которого ей однажды показывал Атарбал, посол Карфагена.
  Мелина специально не стала зажигать лампу, но ее мужу было вполне достаточно лунного света - она поняла это по тому, как подрагивали крылья его носа, как напряглись сильные бицепсы заведенных за голову рук. Не отпуская ее взгляда, он медленно высвободил одну руку и похлопал ладонью по простыне рядом с ним. Она знала, что это была не просьба.
  *
  Когда она выгнулась под ним и застонала сквозь сжатые зубы, Марк приподнялся на вытянутых руках и продолжал следить за спазмами, сотрясающими ее тонкое тело. Затем он вышел и упал на спину рядом, дыша все еще хрипло и прерывисто.
  - Дай мне сына, Мелина.
  Вот уже два года, ночь за ночью, эти слова рвали ту тонкую нить, что начинала завязываться между ними в темноте спальни. Мелина давно утратила веру, что они когда-нибудь сблизятся, что он увидит в ней любящую женщину, а не только матку и пару яичников. Марк Луций Вар был точно таким же, как ее отец - расчетливым, холодным и беспощадным в своей одержимости получить сына. И ей, дуре романтичной, понадобилось целых два года, чтобы окончательно убедиться в этом.
  Она знала, что последует дальше, и не ошиблась. Мужчина встал и, не оглядываясь, направился в ванную комнату. Она проводила его больным взглядом - широкая спина, узкая талия, сильные руки и ноги - затем сползла с кровати и вытащила из комода свежую пижаму. Ее шелковые сорочки и пеньюары давно перекочевали в нижний ящик, теперь она пользовалась простыми комплектами из хлопка - широкая майка и длинные штаны.
  Соблазнять мужа кружевным неглиже не было необходимости. Он исправно выполнял свой супружеский долг и даже дотошно контролировал, чтобы она получила свой оргазм. Он точно знал, где и как нужно прикоснуться к ее телу, чтобы вызвать ответную реакцию. Так стригаль умело нажимает определенные точки на теле овцы, чтобы животное покорно поднимало ногу, или перестало брыкаться, или лежало на спине.
  Стараясь не думать о том, как муж в душе брезгливо смывает следы их недавнего соединения, она вышла из спальни и спустилась вниз. Лунная дорожка из атриума вела прямо к кухне. Мелина включила чайник и открыла шкаф в поисках трав. Мешочки с пустырником и мелиссой стояли на самом видном месте - неудивительно, ведь в последнее время она пользовалась ими очень часто. Не заморачиваясь с заварочным чайником, она отсыпала из обоих мешочков по щепотке прямо в чашку. Дождавшись, когда подоспеет кипяток, налила чашку почти до краев и накрыла ее блюдцем. Первый глоток показался горьким, но она сделала над собой усилие, и скоро почувствовала, как понемногу согревается. Во всяком случае, ее больше не знобило.
  Присутствие мужа она не заметила, скорее, почувствовала. Двигаясь, как всегда, бесшумно, он прошел к холодильнику и достал приготовленный кухаркой кувшин апельсинового сока. Не затрудняясь поисками стакана, глотнул из горлышка.
  - В чем дело, Мелина?
  Холодный тон заставил ее непокорно вскинуть подбородок и посмотреть Марку прямо в глаза. Он рассматривал ее со слегка брезгливым любопытством. Ну, что ж, по крайней мере, сейчас он ее видит, подумала Мелина. Вне пределов спальни муж обычно ее вообще не замечал, предпочитая смотреть куда-то за плечо или в сторону. И приказы, если их приходилось давать, отправлял в пространство. А Мелина покорно их выполняла.
  Я покончила с этим, пообещала себе она. Больше никогда.
  Слуги не оставались в доме на ночь, и потому Марк не потрудился одеться. Так и стоял перед ней в полотенце на бедрах, с каплями воды на груди и взлохмаченными мокрыми волосами. Девушка чуть не застонала от ощущения несправедливости: если бы его внешность хоть в малой степени отражала его внутреннюю суть, он был бы уродлив, как лемур (8). И она не попала бы в ловушку его мужественного очарования.
  Она отвела глаза:
  - Я хочу развестись.
  Эти слова так давно жгли ей язык, что теперь она почувствовала облегчения словно выплюнула наконец кусок прогорклого жира. Марк подчеркнуто медленно поставил кувшин на стол, затем приблизился и наклонился над ней. Мелине не нужно было прикасаться к нему, чтобы знать - в эту минуту его тело было тверже камня.
  - Развод?
  Нежность в его голосе граничила с жестокостью. Никогда, ни разу в жизни, он не обращался к ней с такой мягкой лаской. Более того, он взял и медленно пропустил сквозь пальцы волнистую прядь ее волос. А затем стал медленно накручивать ее на кулак.
  - Развод, принцесса? - Повторил он. Жена ненавидела, когда он называл ее принцессой. Именно поэтому он так и делал. - А как же "я люблю тебя"? "Я хочу всегда быть с тобой"? "Я буду тебе самой лучшей женой"?
  Он был прав, это были ее слова. Те обещания, что она так опрометчиво дала ему два года назад. Ей тогда было восемнадцать лет, а ему двадцать восемь. Он был старше, умнее и, конечно, опытнее. Потому что он-то никаких обещаний ей не дал. Ни одного, кроме традиционной формулы перед алтарем.
  - Тебе не нужна никакая жена, ни хорошая ни плохая. Тебе вообще никто не нужен.
  Она отодвинула чашку и попыталась встать, но ее волосы все еще были у него в кулаке.
  - Значит, в брак ты уже наигралась? - Он смотрел на нее, презрительно сузив глаза. - Тебе уже не нужна игрушка, которую заботливый отец купил своей избалованной дочке?
  - О чем ты говоришь?
  - Ты знаешь о чем я говорю! - Он так неожиданно повысил голос, что Мелина невольно дернулась.
  Ответом ей была боль. И это было хорошо, потому что боль отрезвляла.
  - Нет, не знаю, - возразила она. - И я вижу, что этот брак стал ловушкой для нас обоих.
  - Вот именно. Ловушкой. Клеткой. - Он притянул ее лицо совсем близко к своему и теперь она чувствовала кожей его жаркое дыхание. - Но выход из нее только один. Ты дашь мне то, что я хочу получить. Ключ к твоей и моей свободе в твоей утробе, Мелина. Сделай, наконец, единственное, на что ты годишься - дай мне сына!
  Показать ему, как трясутся ее губы и текут из глаз слезы было невыносимо, и она выбрала меньшую боль - изо всех сил дернула головой в сторону. Лучше расстаться с прядью волос и клочком кожи, чем с остатками гордости.
  Она почувствовала свободу прежде, чем успела рвануться еще раз. Марк отпустил ее и теперь стоял, выпрямившись и опустив руки вдоль тела.
  - Больше не будет никаких разговоров о разводе. - Холодно сказал он. - Я не подпишу документы. Твой отец так же не поддержит тебя.
  Мелина закусила губу. Конечно, отец ее не поддержит. Она была главным разочарованием отца - единственный ребенок, которого после многочисленных неудачных попыток смогла произвести на свет его жена, да и тот оказался девочкой. В том, что ни одна из его любовниц не принесла вообще ни одного ребенка, Авл Тарквиний не видел послания богов, только насмешку судьбы. Будь его воля, он запер бы дочь в спальне и выпустил только, когда придет время перевести ее в родовую палату.
  Внезапная мысль заставила Марка нахмуриться:
  - Или ты решила купить себе нового мужа? Ведь деньги всегда решали все твои проблемы, да, принцесса?
  Несколько минут девушка молчала, не с силах произнести ни слова. Бесполезно было убеждать его, что она на собственном опыте знает: за деньги нельзя купить очень нужные ей вещи. Невозможно купить ум, самоуважение, талант, искреннюю дружбу или любовь. И в первую очередь любовь. Ни купить, ни украсть, ни выпросить. Любовь была даром, который дают добровольно. И после смерти мамы никто не делал таких подарков дочери Авла Тарквиния.
  - Я знаю, что отец будет против, - тихо сказала она. - Но я все еще могу обратиться к богам.
  Она чувствовала, как его взгляд жжет ей спину, пока шла через атриум к лестнице и пока поднималась наверх. Но Марк не сказал больше ни слова и не попытался остановить ее.
  Впервые со дня их бракосочетания Мелина не ночевала в супружеской постели. Кровать в гостевой спальне не была застелена, так как гостей в этом доме никогда не бывало. Она завернулась в покрывало с головой и наконец позволила себе заплакать. Что помогло больше, слезы или успокаивающий чай, она не знала, но вскоре уже спала, лишь изредка всхлипывая во сне.
  *
  Независимо от того, сколько она спала ночью, Мелина всегда просыпалась в одно и то же время - в семь утра. С открытыми глазами она лежала в постели еще некоторое время, прислушиваясь к звукам дома. У горничных и садовника сегодня был выходной. Лаукумния, их кухарка переговаривалась с молочницей у дверей кухни. Затем по улице процокали копыта ослика, нагруженного корзинами со свежей выпечкой. Прогремели по булыжникам мостовой колеса тележки зеленщика. Она надеялась услышать шорох шин большого автомобиля Марка, но со стороны гаража никаких звуков не доносилось. Пора было вставать.
  Из кухни плыл аромат яичницы и жареного бекона, и это было странно, потому что Марк никогда не завтракал дома, ограничиваясь стаканом сока, а сама Мелина предпочитала молочную кашу и мягкий сыр.
  - Доброе утро, барышня. - Лаукумния, начавшая служить в доме Тарквиниев еще при бабушке Мелины, упрямо продолжала звать ее "барышней" и после замужества. - Господин Марк кушает в саду. Я сейчас подам вам.
  Мелина поспешно проглотила возглас изумления. Ее муж никогда не ел дома. Утром после их первой брачной ночи он встал с кровати, принял душ, оделся и уехал. Так раз и навсегда был установлен порядок жизни в их доме. Он не сидел со своей женой за одним столом, не целовал, не смотрел ей в глаза и вообще не прикасался к ней за пределами супружеской спальни. Он ни разу не повысил голос и не сказал ни одного грубого слова, но не потому что берег жену и заботился о ней. Просто у него было множество иных способов выразить свое глубокое к ней отвращение.
  - Спасибо, не нужно. Я не буду завтракать.
  Мелина проскочила мимо возмущенной кухарки, которая уже набрала в грудь воздуха, чтобы в очередной раз обругать "эти новомодные диеты", и прошла в перистиль. "Садом" его западная часть называлась потому, что была заставлена большими кадками с апельсиновыми и лимонными деревцами. Сквозь их блестящую листву белела скатерть на садовом столике. Стараясь не смотреть в сторону одинокой фигуры в плетеном кресле, Девушка быстро прошла в домашний храм. Свечи уже догорели, а печенье исчезло. В детстве она верила, что его действительно забирают лары, пока однажды рано утром мама тихонько не подвела ее к порогу. На алтаре пировало целое семейство хорьков - самочка с двумя детенышами. Не пугай их, сказала тогда мама, кто знает, куда уходят наши души после смерти. Может быть, не все спускаются в Гадес, а кто-то остается здесь в другом облике.
  - Благослови меня, мама, - попросила Мелина.
  Где-то на крыше ворковала горлица, кошка на пороге кухни орала, требуя мяса, так, что слышно было даже во дворе. Девушка смахнула ладонью с алтарной доски крошки от печенья и встала на ноги. Возможно, два года назад она свернула с правильной дороги и заблудилась, но сейчас она точно знала, как она хочет жить и что должна для этого сделать. Возможно, боги хотели дать ей урок. Спасибо, она его усвоила.
  *
  Мелина помнила их первую с Марком встречу. Они с подружкой стащили с подноса официанта по бокалу сладкого фалернского вина и наслаждались им в нише большого приемного зала Римского посольства.
  - Ну и как тебе новый прокуратор? - Спросила Рамта.
  - Еще не знаю. Но думаю, первые три балла он уже заслужил. - Хихикнула Мелина, разглядывая широкую спину, обтянутую черным смокингом.
  Три балла они давали за внешность, еще три полагалось за хорошие манеры, следующие три за харизму. Десятый балл - "мужчина мечты" - в этом зале не заслужил никто.
  - Ну, не знаю, - подружка играла пресыщенную жизнь матрону. - Слишком солдафон на мой вкус.
  Зато на вкус Мелины он был то, что надо. Немногословный, сдержанный, с короткой военной прической и идеальной осанкой, он разительно отличался от пузатых купцов, напомаженных артистов и слишком уж гибких юристов.
  Марк Луций Вар, тот самый новый прокуратор, вежливо склонив голову, слушал пожилую матрону, густо увешанную бриллиантами.
  - А твоей бабушке он, кажется, понравился, - заметила Мелина. - Смотри, она с ним кокетничает!
  Та самая "бриллиантовая" матрона шутливо стукнула прокуратора по плечу веером, после чего повернулась к другому своему собеседнику и мгновенно обрела кислый вид.
  - А посол Атарбал ей не нравится.
  Посол давно получил свои шесть баллов за манеры и внешность и дальше так и не продвинулся. Хотя очень старался. Во всяком случае, от него в первую очередь Мелина и пряталась сейчас в оконной нише.
  - К сожалению, он слишком нравится моему отцу, - вздохнула девушка.
  - Прячься! - Рамта резко дернула ее за гардину. - Атарбал смотрит.
  Высокий черноволосый мужчина с золотой серьгой в ухе со скучающим видом разглядывал толпу гостей поверх головы своей собеседницы. Однако, его напряженный и острый взгляд противоречил ленивой позе, и от этого взгляда Мелине, как всегда, стало не по себе.
  - Ладно, расслабься, - подбодрила ее никогда неунывающая подруга. - Через два месяца ты о нем и думать забудешь.
  - Точно.
  Через два месяца студентке Мелине Тарквинии предстояло начать слушать курс по истории искусств в Академии Платона в самих Афинах. И этот немного жутковатый финикиец и отец, мечтающий выдать ее замуж за любого, кто сможет подарить ему внука, останутся далеко позади. Письмо, уведомляющее, что ей выделена стипендия, было спрятано в надежном месте. Скоро придет день, когда она уедет из дома и избавится от угнетающей опеки отца. Но Авлу Тарквинию знать об этом пока не следовало.
  - Ну и что это за вино? - Рамта покрутила в руках опустевший бокал. - Компот какой-то. Надо раздобыть что-то покрепче.
  - Жди здесь, я сейчас, - распорядилась Мелина и под прикрытием матроны в широком как парус платье стала пробираться к буфету.
  - Два бокала террагонского, - попросила девушка официанта.
  - Не самый удачный выбор, - вдруг прозвучало у нее над головой. - Я бы порекомендовал помпейяну. Это вино хранит запах малины, которую специально доставляют из горных деревень.
  Она сама не помнила, как бокал оказался у нее в руке. Мелина машинально сделала глоток. Мужчина с удивительно прямой осанкой и коротко остриженными каштановыми волосами следил за ее губами так, словно от ее ответа зависела его жизнь.
  - Да... - пришлось откашляться, чтобы заговорить. - Очень вкусно. Спасибо. Спасибо, господин прокуратор.
  Он улыбнулся так, будто ждал именно этих ее слов, и только теперь девушка заметила, что его волосы не уложены с помощью геля, а лежат естественными волнистыми прядями. И что галстук немного ослаблен. И длинный тонкий шрам через всю щеку слегка приподнимает уголок рта. Жаль, что Рамта не видит, мелькнула мысль. Этот мужчина точно заслуживает девяти баллов.
  - Зовите меня просто Марком. - Он кивнул в ответ на ее ошеломленный взгляд и, не дав ей времени возразить, продолжал: - А вы... дайте-ка угадаю... вероятно, Аврелия или Флавия (9) или Хрисеида (10).
  - Мелина... - девушка чувствовала, как наливаются жаром щеки и даже шея. - Мелина Тарквиния.
  Что она такого сказала? Улыбка слетела с его губ, и взгляд Марка Вара был не просто серьезным, скорее, печальным и полным боли. Слава богам, эту боль причинила не она, потому что он мягко взял ее руку и поднес к губам:
  - Так вот ты какая, Мелина Тарквиния. Лучше, чем я мог себе представить.
  Вблизи его карие глаза под широкими темными бровями казались полными золотистых искр. От них она вся горела и плавилась как восковая свечка, и девушка молила богов, чтобы он как можно дольше не отпускал ее руки.
  Через два месяца, все так же держась за руки, они стояли в храме Уни (11), ожидая решения гаруспика (12).
  *
  Она встряхнула головой, прогоняя болезненные воспоминания. Пусть прошлое остается в прошлом, но настоящее она попытается взять в свои руки.
  (1) Тебенна - Этрусский плащ
  (2) Полба - пшеничная мука высшего сорта
  (3) Домус - италийский городской особняк
  (4) Остий - передняя в домусе
  (5) Атриум - внутренний дворик в доме без крыши, с бассейном для сбора дождевой воды
  (6) Перистиль - открытый внутренний двор для личной жизни семьи
  (7) Лары - божества, хранящие дом и семью
  (8) Лемуры - злые духи.
  (9) Аврелия, Флавия - "золотая, золотоволосая". Римские имена
  (10) Хрисеида "золотая". Греческое имя
  (11) Уни - этрусская богиня, аналогичная римской Юноне
  (12) Гаруспик - жрец, определяющий волю богов по внутренностям жертвенных животных
  ГЛАВА 2
  
  Первым порывом Мелины было подойти к мужу и предупредить, что она уходит из дома и вернется поздно. Но он, похоже, был всецело занят своим ноутбуком. Она повернулась и быстро пошла к дверям. Сумка и куртка уже ждали ее в остии.
  Девушка уже и забыла, когда в последний раз сидела за рулем своего маленького похожего на жука фиата. Но ключи были на месте - в шкафчике в гараже. Она вывела машину мимо огромного блестящего Бентли, который по мнению отца и мужа соответствовал ее статусу жены прокуратора, открыла ворота и с наслаждением утопила в пол педаль газа. Минут через пять, когда она уже сворачивала в сторону виа Америна, ее телефон зазвонил, но она выключила его и сунула в бардачок.
  Было начало десятого, и все, кто собирался провести выходные на виллах или у родственников в деревне, выехали из города еще с рассветом. Тем не менее движение было достаточно плотным, так что до Фалерии, где находился их родовой храм, она добралась только через час.
  Предстать перед лицом богини прямо так, с дороги, у нее не хватило смелости. Прежде чем подняться на холм и обратиться к Уне со своей просьбой, нужно было привести в порядок мысли, успокоить дух и сосредоточиться. Поэтому Мелина купила в лавочке у подножия храмового холма свечи и цветы и свернула от стоянки вправо, на мощеную кирпичом дорожку, что вела к склепам старейших фамилий.
  Могилы семьи Тарквиниев представляли собой целый городок. За прошедшие века и века изменилось многое - конусообразные крыши склепов уступили место двускатным, ушел в прошлое ритуал кровавых жертвоприношений - но в остальном время мало повлияло на обычаи и правила этой славной фамилии. В честь знатных покойников один раз в год проводились погребальные игры, каменные саркофаги высекались из местного известняка, а крышки обжигали из любимой этрусками терракоты.
  Именно здесь с особой остротой Мелина всегда ощущала - если времена и менялись, то не для Тарквиниев. В этой семье, как и две тысячи лет назад женщины служили чем-то вроде печати, скрепляющей сделку по передаче домов, виноградников и банковских счетов от одного поколения другому. Залогом, закладом, товаром.
  Их обязанностью было носить фамильные драгоценности, демонстрировать свету остатки царского пурпура и, конечно, производить на свет новых prinсipes (1), таких же умных, предприимчивых и циничных хищников, как их отцы.
  Крайний в ряду склеп был закрыт тяжелой металлической дверью, словно живые надеялись таким способом отгородиться от мертвых. Мелина набрала на замке код и открыла одну из створок. Внутри царил полумрак. Золотые пылинки плясали в узком луче света, проникающем в помещение из маленького окошка под потолком. Пахло воском. Девушка зажгла в бронзовых подсвечниках жертвенные свечи и подошла к стоящему в центре саркофагу. Надпись на боковых стенках гласила, что здесь покоится прах Ларса Тарквиния, сына Целия и его возлюбленной жены Гастии, дочери Ипполита из Милаццо. Дедушка Ларс и бабушка Гастия были изображены в соответствии с традициями тысячелетней давности: лежащими рядом на пиршественном ложе.
  Мелина знала, что это посмертное объятие не фантазия художника. Дед преданно и немного ревниво любил бабушку всю свою жизнь. Его не остановило, что она была хоть и знатного, но не этрусского происхождения. Прадед Ипполит был греком, владел обширными земельными угодьями на Сицилии, за годы своей долгой жизни значительно преумножил достояние предков и передал его целиком своей единственной дочери Гастии.
  Бабушка отличалась сильным характером, вертела дедом, как хотела, и добилась, чтобы ее наследство было выделено из общего имущества Тарквиниев и в дальнейшем передавалось только ее наследницам женского пола, после чего покончила с феминизмом и исправно выполняла обязанности жены principes civitatis (2). Дед Ларс был богат, щедр, занят политической деятельностью и не спорил с женой по пустякам.
  Мелина положила цветы к их ногам и перешла к саркофагу матери. Аннея, жена Авла Тарквиния, лежала в своем гробу одна и, судя по его размерам скорбящий супруг не собирался разделить с женой посмертную жизнь. Собственно, при жизни она была такой же одинокой. Девушка некоторое время стояла, положив ладонь на каменные складки маминого платья. Обожженная глина казалась теплой. Тяжелый от запаха воска воздух полнился ожиданием.
  - Мама, правильно ли я поступаю?
  Наверное, над крышей склепа пролетела птица. На мгновение стало темно, что-то прошелестело наверху, покачнулись язычки пламени - вот и все. Понять ответ мертвых сложнее, чем разгадать загадку сфинкса.
  - Хорошо, мама. Я спрошу у богов.
  Оставив цветы мертвым, Мелина заперла за собой дверь и решительно направилась к сбегающей по склону холма лестнице. Теперь она была готова.
  *
  Перепелка, привязанная за лапку к колышку, бродила по расчерченной на квадраты площадке для гадания. Авгур, седой мужчина с аккуратно подстриженной бородой, ждал на скамье в тени. Мелина стояла перед терракотовой статуей Уны и пристально смотрела в неподвижное лицо.
  Просить богов иногда бывает опасно. Мудрые говорили: "не бойтесь неотвеченных молитв, бойтесь отвеченных". Не проси о суетном и мимолетном, не желай никому зла, будь скромна в своих желаниях.
  - Уна, супруга Юпитера... - Мелина взяла с алтаря бронзовые ножницы, а другой рукой распустила ленту, стягивающую ее длинные волосы в хвост, - ... сестра и мать богов... - первая срезанная прядь упала на угли в бронзовом треножнике, - ... помоги мне поступить правильно. Направь мои шаги и укрепи мой дух.
  Дальше уже все было просто. Потрескивали, сгорая, волосы. Вскоре от пышной шевелюры, что укрывала девушку до пояса ничего не осталось. Золотые вьющиеся пряди теперь едва доставали до лопаток. Голова казалась легкой и немного кружилась. Может быть, от предчувствия свободы?
  С легким сердцем Мелина вышла из полумрака храма и остановилась на краю площадки. Авгур без единого слова прошел в центр и некоторое время смотрел на просительницу. Затем, видимо, получив безмолвный ответ на свой невысказанный вопрос, кивнул головой, потянул к себе птицу и перерезал веревочку.
  Получив свободу, перепелка почему-то не улетела. Она бегала у ног жреца, что-то выклевывала среди трещин, даже попробовала пряжку на его сандалии. Глупая птица, подумала девушка, почему ты не летишь? Тебе не нужна свобода? В конце концов, авгур протянул руку, и птица вспорхнула к нему на запястье.
  Что это могло означать, Мелина не понимала. Только авгуры умели находить проявление воли богов в полете птиц, росте растений и проблесках молний. Угадать результат по лицу старика она даже не пыталась, он низко надвинул на лицо капюшон трабеи (3) и поковылял куда-то в сторону, словно напрочь позабыв о ее существовании. Ясно, поняла Мелина. Значит, придется подождать. Она записала в книге запросов свое имя и адрес.
  Небольшая отсрочка ее не волновала. Уна поселила в ее душе уверенность - как бы ни сложились обстоятельства, но в конце концов все будет хорошо. Просто надо поступать правильно.
  *
  Домой Мелина вернулась уже в темноте. Закрыв за собой автоматические ворота, она проехала через двор и остановилась перед гаражом. Как она и надеялась, в гостиной свет не горел. Она специально провела полдня в городе, сначала в салоне, где горестно причитающий цирюльник подровнял ее небрежно обрезанные волосы, затем в пицерии. Она даже сходила в кино, и часа два наблюдала, как гламурная Орнелла Мути укрощает строптивого Адриано Челентано. Что ж, по крайней мере, хоть у кого-то это получилось, вздохнула девушка.
  От мысли, что семейный скандал будет перенесен на завтрашнее утро, а если повезет, то и на вечер, стало немного спокойнее. При всем своем подчеркнутом безразличии к жене, Марк Луций Вар предпочитал держать ее, как сицилийскую марионетку, в коробочке с ватой, и доставал лишь когда требовалось продемонстрировать обществу, что его маленькая этрусская жена здорова, благополучна и счастлива. До вчерашнего дня Мелина покорно играла свою роль в этой насквозь лживой пьесе, но сегодня она сделал шаг, после которого вернуться назад будет уже невозможно.
  Она поднялась на несколько ступеней и прошла в дом через коридор, соединяющий гараж с хозяйственными помещениями. Дверь кухни открылась, прежде чем она успела повернуть ручку, и мужские руки дернули ее внутрь, а затем притиснули к стене. Больно не было, но от этого внезапного рывка она на несколько секунд потеряла ориентацию.
  - В чем дело?
  Горящие гневом глаза приблизились к ее лицу:
  - Это я хочу у тебя спросить, в чем... ?
  Марк внезапно замолчал. Затем его пальцы ухватили короткую прядь ее волос, выбившуюся из-под ленты. Словно не веря тому, что видит, он поспешно дернул кончик ленты и уставился на ее золотистые кудряшки, облаком рассыпавшиеся по плечам. Мелина со злой радостью наблюдала, как гнев в его глазах сменяется недоверием, болью и, кажется, даже страхом.
  На самом деле, ничего страшного она не видела. Цирюльник заверил, что для греческого узла ее волосы, конечно, коротковаты, но в "лампадион" (4) она сможет укладывать их без проблем. Видимо, ее муж и сам понял, что стало с ее золотой гривой. Боги отвечали на вопросы людей и даже иногда помогали им, но взамен требовали жертвы. И жертва должна была быть действительно ценной. Нужно было положить на треножник с углями что-то по-настоящему дорогое и важное.
  Мелина отдала богине свою красоту. Без этого живого золота, на которое с жадностью смотрели и мужчины и женщины, она выглядела... ну, просто девушкой. Не дурнушкой, не красавицей. В лучшем случае, хорошенькой. И ей того было достаточно. А если ее внешность больше не соответствует статусу господина римского прокуратора, то пусть подпишет бумаги о разводе и чао, бамбино (как говорила ее никогда не унывающая подружка Рамта).
  Рука Марка медленно скользнула вниз. Он нащупал ее пальцы и с усилием опустил глаза. И тут же снова посмотрел жене в лицо. Теперь в его взгляде читалась насмешка, смешанная с облегчением. Мелина тоже взглянула вниз. Конечно, его обрадовало обручальное кольцо у нее на руке. Если бы авгур ответил на ее вопрос сразу, то жрец попросту развязал бы узел на кольце и выдал ей свидетельство о разводе. Ничего сложного, простая формальность. Но она вышла бы из храма свободной женщиной.
  Теперь придется ждать официального уведомления из храма. Мелина не сомневалась в исходном результате, так что готова была и подождать неделю-другую.
  Она слегка толкнула мужа в грудь, и он послушно отступил на шаг назад.
  - Я иду спать, - сказала она.
  Марк последовал за ней, отставая всего на пару шагов. Девушка непроизвольно поежилась - ощущение было такое, словно за ней крадется большой хищник. Удивительно, как ее мужу, при всем его большом росте и немалом весе, удавалось двигаться столь бесшумно. Конечно, она знала, что Марк не причинит ей боли, но давление его непреклонной воли она переносила с трудом.
  - Ты выбрала не ту дверь, - долетело ей спину, когда она прошла мимо их общей спальни и остановилась на пороге комнаты, в которой ночевала накануне.
  - До развода я буду спать здесь, - ответила она.
  - Не смеши меня, Мелина, - судя по голосу, ему вовсе не было смешно. - Моя жена спит со мной.
  Она выпрямилась и положила ладонь на ручку двери:
  - Я была смешной, когда верила, что нужна тебе... все эти два года. Когда пыталась убедить себя, что наш брак не фикция. Я больше не собираюсь притворяться.
  Его глаза сузились, и он сделал шаг к ней.
  Бах!
  Перед носом Марка громко захлопнулась дверь. Он уже поднял ногу, чтобы пинком распахнуть ее, но в последний момент сдержался. Вынул кулаки из карманов домашних брюк и задумчиво посмотрел на свои скрюченные пальцы. Пожалуй, он найдет для них лучшее применение.
  Десять минут перед мешком с опилками помогли ему немного выпустить пар. Несколько заключительных ударов, и он уже мог более-менее спокойно соображать. Каким дикарем и идиотом выглядел бы Марк Луций Вар, прокуратор Рима, если бы бросил собственную жену на плечо и потащил к себе в спальню. Он и на войне не одобрял подобные вещи, и тем более не мог запятнать себя позором в собственном доме. Даже с Мелиной, с этой избалованной девчонкой, дочерью Авла Тарквиния. Он будет действовать иначе.
  *
  Струйки горячей воды больно кололи кожу, но Мелина не пыталась повернуть ручку крана. Напряжение дня, разочарование, обида растворялись вместе с дорожной пылью и стекали по ее телу в душевой поддон, а затем в водосток. Постепенно приходило облегчение, и она не собиралась выходить из ванной, пока не израсходует последнюю каплю горячей воды.
  Наверное, клубы пара не только скрывали предметы за пределами кабинки, но и глушили звуки. То, что она уже не одна, девушка почувствовала лишь по прикосновению к разгоряченной коже прохладного воздуха.
  Марк повернулся, чтобы закрыть дверь душа, и Мелина невольно бросила взгляд на его широкую спину и бугры твердых мышц. Она сглотнула и попятилась к стене.
  - Какая же ты упрямая малышка, Меллис (5). - Он покачал головой, а она прикусила губу.
  Он часто называл так ее до свадьбы. И никогда после.
  - Я не хочу быть твоей женой, Марк. - Она попыталась сказать это как можно тверже, но изо рта вырвалось лишь какое-то жалкое блеянье. - Я хочу развестись.
  - Уже слышал.
  Он взял губку и мягко провел ею по ее телу от ключиц до живота. Этим плавным движением он часто начинал свою прелюдию к сексу, и тело Мелины отреагировало предсказуемо. Она быстро заслонила грудь руками, тщательно прикрывая заострившиеся соски. Единственное, чего она этим добилась - его ленивой усмешки в ответ.
  - Я больше не люблю тебя!
  - Я знаю.
  Его голос слегка охрип, но лицо оставалось под контролем. Мужчина полностью сосредоточился на губке и ароматной мыльной пене.
  - Я не собираюсь с тобой спать!
  Она не заметила, в какой момент он сменил губку на свою руку. Теперь его пальцы ласково скользили по всему ее телу, разнося мыло от подмышек и болезненно чувствительной груди к животу и бедрам... и между бедер. Марк легко развернул ее спиной и плотно прижал к своей груди. Его ладонь лодочкой скользнула под лобок, большой палец зацепил чувствительную точку, отчего Мелина выгнулась и застонала.
  Ответом был его тихий смех над ухом:
  - А твое тело другого мнения. И мое тоже.
  Его невысказанное мнение недвусмысленно упиралось ей в ягодицы, и девушка даже приподнялась на цыпочки. Марк дышал тяжело и хрипло, уже не скрывая желания.
  - Просто скажи, что ты хочешь, Меллис моя... моя... просто попроси.
  - Пожалуйста...
  Он прижал ее спиной к стене, подхватил под колени и посмотрел прямо в расширенные от желания зрачки:
  - Вот видишь, как все просто. Я мужчина, ты моя женщина. Ты просто должна... - Он надавил на ее вход, готовый вот-вот ворваться внутрь, - дать... мне... - он откинул голову и прикрыл глаза.
  И тут же получил короткий хук маленьким кулачком в челюсть.
  - Пусти меня! - Мелина, зажмурив глаза, месила воздух кулаками, не заботясь, куда достигнет ее удар. - Пусти!
  Ошеломленный, он отступил и разжал руки. Он впервые видел такое проявление ярости у своей маленькой послушной жены. Лишившись поддержки, ее тело скользнуло по стене вниз, и вот она уже сидела на полу, прижав колени к груди и обхватив голову обеими руками. Ее плечи тряслись от рыданий, смешанных с кашлем, от попавшей в рот воды.
  Внезапно поток сверху прекратился, и Милена подняла голову. Перед ней стоял Марк, полностью одетый и с полотенцем в руках.
  - Вода уже остыла, - тихо сказал он. - Ты замерзнешь. Ты уже час здесь сидишь.
  Она моргала, как сова на свету. Тело продолжало дрожать. Действительно, холодно. Он замотал ее в махровую простыню и поднял на руки. Умышленно или случайно, он крепко притиснул ее к груди, и Милена почувствовала исходящее от его большого тела тепло. Силы для сопротивления иссякли, и она просто позволила отнести себя на кровать и тщательно вытереть. Марк отбросил мокрое полотенце в сторону, и она снова сжалась от желания прикрыться. Мужчина огляделся по сторонам, затем что-то сообразив, быстро стянул с себя майку и накинул ее на Мелину, как сачок на бабочку.
  Тепло и знакомый запах успокаивали. Девушка легла на кровать и потянула на себя покрывало.
  - Подожди, не засыпай, - попросил Марк и вышел из комнаты.
  Вернулся он через пару минут с домашней аптечкой.
  - Ты разбила костяшки. - Сосредоточенно хмурясь, он рассматривал ее руки. - Неправильно дерешься. - И неожиданно добавил: - Потом научу.
  Мелине хотелось сказать, что не будет никакого "потом", но остатки упорства, видимо, смыло холодным душем. Жжение в сбитых пальцах успокаивалось. Эта римская мазь, действительно была хорошим средством. Наконец Марк заклеил ссадину у нее на запястье пластырем и поставил аптечку на прикроватный столик.
  Не снимая штанов, он лег на кровать у нее за спиной и подтянул ее напряженное тело ближе к себе. Его ровное дыхание, мерное биение сердца, постепенно успокоили ее.
  Войны между ними не будет, подумала Мелина. Затем закрыла глаза и заснула.
  
  (1) Prinсipes - аристократы, знать
  (2) principes civitatis - должностное лицо, выбиравшееся из рядов аристократов для управления городом
  (3) Трабея - традиционный плащ жрецов
  (4) Лампадион - греческая женская прическа
  (5) Mellis - (лат.) мёд
  
  ГЛАВА 3
  Гай Юний Силан старался не скучать. Но скучал.
  И не беситься. Но бесился.
  К сожалению, в последние два месяца это было его обычное состояние. С того дня, когда он был комиссован из армии по ранению с рекомендацией пройти восстановительную терапию на источниках Вейи или Перузии, семья не нашла ничего лучше, как отправить его к дяде.
  Формально Публию Корнелию Силану нужен был адъютант. Будучи избранным на должность консула Рима целых семь раз, он имел право не только на адъютанта, но и на штат телохранителей и даже на ликтора с фасцией (1) для торжественных мероприятий. Но оставаясь человеком скромным, Публий Корнелий Силан ограничился одним адъютантом. В плохие для Гая дни дядюшка одалживал его своей жене Клодии для поездок по магазинам. Плохие дни наступали для Гая как раз после выигрыша в покер. Дядя был азартен и склонен к чрезмерному риску после пары бокалов фалернского. Сегодня был как раз такой день.
  Гая вообще бесили женщины, использующие телохранителя в качестве модного аксессуара к сумочке или туфлям. Его бесила Клодия Силания в частности. Тем не менее, когда Клодии хотелось прогуляться по виа Кондотти, Публий не мог ей отказать. Она была молодой и красивой женой очень пожилого мужчины, способного без угрозы инфаркта перенести ее набег на ювелирные магазины. Подруги завидовали ей, но в последнее время это перестало радовать Клодию. А вот побесить иногда любимого "племянника" ей было весело.
  - Подержи, пожалуйста, милый. - Она обернулась и сунула в руки Гаю свою сумочку Гермес Биркин, после чего улыбнулась изогнувшемуся в поклоне продавцу. - Мы, беззащитные и слабые женщины, так нуждаемся в мужской помощи.
  Гай стиснул зубы, чтобы удержаться от ядовитого комментария. Клодия Силания была беззащитна, как голодная гиена, и слаба, как стальной капкан. Между тем женщина уселась в обитое гобеленом кресло и слегка наклонилась вперед. На столе перед ней почетным караулом выстроились выложенные черным бархатом лотки с украшениями.
  Гай пристроил сумочку на краю стола и отступил на шаг назад. От духов Клодии у него слезились глаза. Если она пытается таким образом заглушить запах жадности и страха, то напрасно старается, подумал он. То, что в последнее время "тетушка" испытывала страх, у него не возникало сомнений. Вот только чего же она боялась? Уж не того, что у нее на улице отберут сумку. Тем более, что подписанные ее мужем чеки лежали у Гая во внутреннем кармане пиджака.
  - Ну, разве это не прелесть, правда, милый?
  Гаю не льстило подобное обращение. "Милыми" Клодия называла котят, щенков, портье в отелях, адъютанта мужа и, наконец, самого мужа.
  - Правда, - согласился он.
  В руке тети покачивалось элегантное колье. Изысканно простое. Безумно дорогое. Бриллиант размером с грецкий орех на тонкой платиновой цепочке.
  - Мне идет? - Клодия приложила колье к платью.
  Цепочка была достаточно длинной, чтобы камель скользнул как раз между ее пышных грудей. На этот раз Гай не сдержал ухмылки - бриллиант был настоящим, а груди фальшивыми.
  - Восхитительно. - Согласился он.
  Клодия благосклонно кивнула продавцу:
  - Прекрасно. Я его беру. Милый... - Она бросила томный взгляд на Гая, - ... у меня в сумке кошелек.
  - Не беспокойтесь, тетя. - Наконец настал момент его мести. - Дядя сказал, что вам не стоит тратить деньги со своей карты. Позвольте мне. - Он вынул чековую книжку, вписал требуемую сумму в подписанный Публием чек и положил листок перед продавцом. - Оформите так же страховку. На имя покупателя.
  Улыбка Клодии не утратила своего очарования, вот только глаза пробрели стальной блеск.
  - Мой муж меня балует, - проворковала она, - правда, он такой жабик?
  Продавец быстро склонил голову, вероятно, чтобы скрыть некстати выпучившиеся глаза.
  - Да, мадонна.
  - И его племянник такой предусмотрительный, - продолжала журчать она, - настоящий крысик, правда?
  Обращенный к Гаю взгляд продавца молил о снисхождении:
  - Да, мадонна.
  - Ну, что ж, - заключила мадонна, - отправьте колье и страховые документы на мой адрес на Палатине. А нам, пожалуй... - она окинула задумчивым взглядом своего телохранителя и по совместительству казначея, - ... пора перекусить. Конечно, здесь не Капитолий, - Клодия слегка нахмурилась, - но, думаю, мы найдем приличный ресторан.
   - Как насчет "Гладиатора"? - С надеждой спросил Гай. - Там подают отличный оссобуко (тушеная телятина на косточке).
  "Тетушка" вздрогнула. Если бы не злой блеск в ее глазах, он действительно поверил бы, что она испугана.
  - Не говори мне о мертвый телятках, милый! Это ужасно. Мы найдем хорошее заведение с вегетарианской кухней.
  Гай покорно подал Клодии руку, чтобы помочь подняться с кресла. 1:1, тетя.
  *
  Утром Мелина проснулась в постели одна. О вчерашнем присутствии Марка напоминала только смятая подушка. В прежние дни она обязательно утыкалась в нее лицом, стараясь как можно глубже втянуть в себя любимый запах. Сегодня она откинула в сторону покрывало и, не оглядываясь, быстро прошла в ванную комнату.
  Как и ожидалось, глаза ее после ночных слез были красными, а веки припухшими. Десятиминутный контрастный душ почти исправил ситуацию. Потом можно будет приложить пакетики со спитым чаем.
  Под колоннадой, огораживающей перистиль, девушка невольно замедлила шаг. Не иначе медведь в лесу сдох - в саду за накрытым для завтрака столом снова сидел ее муж. И то, что он, как стеной, отгородился от нее листом "Римских Вестей", не меняло подозрительного факта присутствия Марка Луция Вара за семейной трапезой.
  Кофе пах странно, и от этого запаха Мелина почувствовала приступ тошноты. Она поспешно отодвинула кофейник и кивнула горничной:
  - Чаю, пожалуйста. С мятой.
  Свежая мята успокоила желудок. Девушка задумчиво осмотрела стол и подтянула к себе тарелку с гренками. С Лаукумнией, вероятно, что-то случилось - хлеб на вкус напоминал вату. О том, чтобы положить на него кусок сыра, даже думать не хотелось. Кое-как справившись с одним ломтиком, она допила чай и приготовилась встать из-за стола.
  - Если ты собираешься произвести на меня впечатление голодовкой, то напрасно.
  Холодный голос раздавался из-за газеты. Непонятно каким образом, но сегодня утром муж решил заметить Мелину. В ответ она пожала плечами:
  - Я сыта.
  Теперь он отложил газету в сторону и уставился на нее в упор:
  - Этим не накормишь и воробья. Ты ничего не ешь. И похудела. И ...
  Она подняла ладонь.
  - Довольно. Умирать от голода я не собираюсь. Проблемы тебе создавать не буду. Просто у меня нет аппетита.
  Вообще-то, Марк был прав. Болтающаяся на бедрах юбка подтверждала, что Мелина сильно потеряла в весе. Она объясняла это просто: нервы. Кто-то заедает стресс, кто-то, наоборот. Видимо, она относилась ко второй группе.
  - Верни обратно свой аппетит, - Марк был непреклонен. - Послезавтра мы должны быть на приеме в доме твоего отца. Я не хочу, чтобы моя жена выглядела, словно я морю ее голодом.
  Так вот в чем дело, подумала Мелина. Мы пытаемся сохранить безупречный фасад.
  - Я больше не считаю себя твоей женой. Разрешение придет из храма на днях, но ты можешь сэкономить время себе и мне, если подпишешь документы о разводе сейчас.
  Она в раздражении скомкала салфетку и швырнула ее на скатерть.
  - К чему вдруг такая спешка? - Марк как никогда напоминал леопарда перед прыжком. - Ты уже наметила себе нового мужа?
  Сама эта мысль показалась ей смехотворной:
  - Нет!
  Рука мужа больно сжала ее пальцы, не позволяя встать из-за стола:
  - Кто он?
  - Никто!
  Его рука сжалась сильнее:
  - Я. Спросил. Кто. Он! Это Атарбал?
  - Что-о-о?
  Да этот финикиец ей в отцы годится. Или в дяди.
  - Или один из тех мальчишек, что крутятся вокруг тебя на каждом приеме?
  Мелина поморщилась то ли от боли, то ли от глупости этого предположения. Все эти ребята были ее друзьями еще с детства. Да, сейчас они превратились в красивых и воспитанных молодых людей с прекрасными манерами и образованием. Но она-то помнила, как в детстве лазила с этими рагацци через забор в соседние сады. Она выдохнула, пытаясь погасит гнев.
  - Даже если ты сейчас сломаешь мне пальцы, Марк, я не смогу назвать тебе ни одного имени. - Он резко отдернул руку и растерянно смотрел, как она разминает слипшиеся пальцы. - Но странно, что ты их заметил. Странно, что ты вообще еще помнишь о моем существовании.
  Он небрежно отмахнулся от ее слов, словно от назойливой мухи:
  - Ты действительно считаешь, что имеешь право на любовь и уважение в этом браке?
  Довольно оскорблений! Мелина встала и выпрямилась:
  - Если девушка не жертвует свою девственность богам, а сохраняет ее для мужа... Если она отказывается от всех своих планов на жизнь... Как ты думаешь, чего она ожидает от брака?
  - То есть... - Он выглядел так, словно ему мешок упал на голову, - ты хочешь сказать, что действительно любишь меня.
  - Любила, - поправила она и, наклонившись вперед, уперлась кулаками в столешницу. - А теперь я хочу сказать: дай мне развод.
  - Нет!
  Ну и *** с ним. Все равно через неделю, максимум две, она получит ответ из храма.
  - Я тебе не верю, - наконец яростно выдохнул он.
  - И не надо.
  - Это отец научил тебя так отвечать.
  - Мой отец вообще не помнит, что у него есть дочь.
  - Значит... - эта простая мысль явно никак не могла уместится в его голове, - ... ты действительно любила меня.
  У-у-у, как все запущено. Мелина печально покачала головой:
  - Все, что я чувствовала к тебе, когда выходила замуж, уже не имеет значения. Я не собираюсь цепляться за прошлое. Ты потерял в этом браке два года жизни, я кусочек сердца, но жизнь на этом не кончается. Понимаешь? Нам еще не поздно наладить нашу жизнь. Подальше друг от друга.
  - Да. - Тихо сказал он. - Кажется, я начинаю понимать...
  Мелина мысленно поздравила себя за успехи в ораторском искусстве и вернулась в дом с высоко поднятой головой. Впервые за два года она победила в споре с мужем.
  *
  Все тело болело, словно она выдержала несколько раундов в боксерском поединке. Если Марку захочется взять реванш, она может не выстоять. Мелина решила, что ей следует укрепить свой дух. Безотказным "укрепителем духа" была ее подруга Рамта.
  Верный фиат ждал ее в гараже, чисто вымытый и заправленный бензином.
  - Мы едем в гости, машинка, - девушка погладила руль и завела двигатель.
  Согласно урча, машинка выкатилась сначала на мощеную кирпичем дорожку до ворот, затем на улицу и, наконец, на виа Аурелиа. Марк никогда не сообщал, куда он уходит и когда вернется домой, так что совесть Мелины была чиста. Она имела право на еще один день свободы.
  Рамта в рабочих перчатках и широкополой соломенной шляпе встретила ее при входе в перистиль.
  - Кто-то умер? - Ее зеленые глаза смотрели из-под рыжих ресниц тревожно и внимательно.
  Наверное, Мелина выглядела не очень весело.
  - Нет.
  - А собирается?
  - Нет.
  - Ну... - Кажется, подруга была разочарована. - Если тебе понадобится алиби или адвокат или труп закопать, только позови.
  Мелина в первый раз за день улыбнулась и поцеловала Рамту в обе щеки:
  - Спасибо.
  - Кстати, - рыжая махнула рукой в сторону, где под натянутым между колоннами тентом сидела в плетеном кресле дама в розовой шали. - Бабуля в деле.
  "Бабулей" Туллию Авлию осмеливались называть только два человека - ее родная внучка Рамта и внучка ее дорогой подруги Мелина Тарквиния. Для всех остальных, кто подходил почтительно поцеловать ее сморщенную лапку, она была знаменитой на все Вейи Туллией Авлией. Защитницей обманутых и обиженных мужьями женщин. Ходячей энциклопедией скандалов и сплетен всей Этрурии и Рима за последние сорок лет. Обладательницей самой большой коллекции компромата на всех более-мене значимых лиц по обе стороны Тибра. И прочая и прочая...
  А также... тадаммм!... единственной женщиной, сломившей гордыню Авла Тарквиния. Эту историю женщины Вейи вспоминали со злорадными смешками, а сама Мелина с содроганием. Она до сих пор не могла понять, как ей хватило смелости восстать против ее всемогущего отца.
  Честно говоря, в детстве холодность отца ее мало беспокоила. Ей было достаточно тепла и заботы бабушки и мамы, но они ушли одна за другой в течение года, и в пятнадцать лет девочка осталась одна в большом и роскошном доме Авла Тарквиния. Она не приняла любви отца, в первую очередь потому, что таковая ей и не предлагалась. Затянувшееся молчание Авл прервал примерно через год. Мелина помнила тот вечер: воду в ее бокале, запах пропитанной апельсиновым сиропом булочки, золотой ободок тарелки, на который она смотрела, не в силах поднять глаза на отца.
  - Завтра утром приедет портниха.
  - Портниха? - Девушка чуть не подавилась водой..
  Впервые в жизни Авл Тарквиний вспомнил, что его дочери нужно что-то носить... или есть... или дышать. Отец поморщился:
  - Кажется, я ясно выразился. Тебе нужен новый гардероб. Посмотрим, что мы успеем сделать за неделю.
  Удивление сменилось страхом:
  - А что случится через неделю.
  - Ты выходишь замуж.
  Новость прозвучала в ее голове колокольным звоном, от которого заложило уши. Пару минут Мелина просто глотала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
  - Но... за кого?
  Авл снова поморщился. Эта девочка была такой беспокойной, такой проблемной.
  - Имя и все остальные подробности узнаешь при подписании брачного контракта. Клятвы в храме принесете в тот же день.
  Девушка едва смогла дотерпеть, пока отец не закончит ужин, а потом, давясь слезами, бросилась к себе в комнату.
  - Я даже не знаю, кто он, - рыдала она в трубку Рамте. - Даже имени его не знаю. Может, он старый. Или урод. Или злой.
  В какой-то момент растерянную подругу сменил голос Туллии Авлии, решительный, твердый, злой:
  - Так, детка. Хватит плакать. Умой мордочку и собери самые нужные вещи. Запрись у себя в комнате. Я поговорю с Авлом. Думаю, он нуждается в прочистке мозгов.
  Из окна спальни Мелина видела, как бабушка Рамты выходит из своего раритетного Альфа Ромео. Вооруженная только зонтиком и розовой шалью, как она собиралась справиться с ее отцом? Девушка обняла своего старого друга, плюшевого медведя, и сжалась комочком на кровати в ожидании, как решится ее судьба.
  Туллии понадобилось всего пятнадцать минут. Когда в дверь ее спальни постучали, Мелина осторожно выглянула в щель.
  - Барышня, - сказала ей младшая горничная, - матрона Туллия ждет вас в своей машине.
  И совершенно неожиданно подмигнула.
  Водитель открыл Мелине дверцу Альфа Ромео. Бабушка Рамты уже сидела на кожаном сиденье цвета топленого молока.
  - Едем, детка, - сказала старуха. - Остаток каникул ты проведешь у меня.
  Это были самые счастливые дни после смерти мамы. В первый вечер они с Рамтой пересмотрели все фильмы ужасов из ее коллекции, подъели все мороженое в холодильнике и заснули на диване уже под утро, укрывшись одним пледом.
  Разъяснения о маленьком чуде, которое удалось сотворить "бабуле" девушки получили за завтраком, незаметно превратившемся в обед.
  - По завещанию твоей матери я являюсь твоим вторым опекуном, Мелина. - Старуха позволила вилке с кусочком клубники закончить свое путешествие ко рту. - А ты разве не знала.
  Девушка не знала ничего. Ни о безумной гонке отца за наследником-мальчиком. Ни о многочисленных попытках получить этого наследника, в конце концов сведших в могилу ее мать. Ни о бесконечной череде любовниц отца, ни одна из которых так же не одарила его заветным сыном. Видимо, завещание с назначением второго опекуна было запоздалым протестом Аннеи Тарквинии, ее посмертной пощечиной мужу.
  - Вары не плохой род, - рассуждала между тем Туллия. - В основном военные. Честные служаки, ничем себя не запятнавшие. Но с другой стороны, всадниками (2) они стали каких-то жалких пятьсот лет назад. О чем вообще думал Авл, собираясь выдать дочь за армейского офицера на пятнадцать лет старше.
  На пятнадцать лет старше! Мелина вскочила з-за стола и бросилась Туллии на шею:
  - Спасибо! Спасибо! Я так боялась этого брака!
  - Успокойся, детка, - старуха ласково похлопала девушку по руке. - Ты выйдешь замуж только по любви. Обещаю.
  Любовь пришла к Мелине через два года.
  
  
  (1) Ликтор - должностное лицо, идущее впереди консула с символом власти - пучком розог и секирой посередине
  (2) Всадники или эквиты - привилегированное сословие римского общества
  
  ГЛАВА 4
  - Отличный ягненок, - Публий Корнелий Силан положил вилку на белоснежную скатерть.
  Остальные столовые приборы перед его тарелкой так и оставались неиспользованными. Публий расправился с салатом и мясом одной и той же вилкой. Видимо, десерт ждала та же участь. Клодия отвела глаза.
  Она научилась быть снисходительной к его странным поступкам. Богатый мужчина имел на них право. Тем более, что одной из этих странностей была его женитьба на ней, Клодии. Младшая дочь благородной вдовы, она не имела за душой никакого приданого. К сожалению, отец успел перед смертью проиграть остатки семейного состояния, которое до него блестяще прожигали его дед и прадед.
  Все, что могла дать ей мать - это безупречные манеры и прекрасное воспитание. Именно эти качества помогли Клодии стать третьей по счету женой Публия Корнелия Силана. Не секс, потому что сексом семидесятилетний Публий интересовался мало. Видимо, изысканная жена, стала для него своего рода ширмой, под прикрытием которой он позволял себе игнорировать вилки для рыбы, чавкать за столом и пить за ужином граппу вместо двадцатилетнего террагонского.
  Взамен муж щедро и не требуя отчета пополнял ее карту для домашних расходов и трат "на булавки". Она была так же вольна на свой вкус обставить их городской дом и виллу в Остии, что давало ей возможность регулярно пополнять свой тайный банковский счет. Содержание, выделяемое Публием на их маленького сына, были для Клодии еще одним источником дохода... до недавнего времени.
  Желание мужа отправить сына с нянькой в одно из его малых поместий, практически на ферму, выбило почву у нее из-под ног. Вряд ли он мог знать что-то конкретное. В свое время он признал сына и дал ему свою фамилию. Клодия расценила этот жест, как желание старика получить наконец прямого наследника своего состояния в обход сестер и племянников. И расслабилась. Позволила себе маленькие шалости.
  Неужели Публий узнал о том гладиаторе? Или актере? Или о Дециме Друзе Сатурнине, своем дальнем родственнике? Это был самый плохой вариант. И Клодия начала бояться, прежде всего, что муж изменит завещание. Она не могла снова стать бедной. Только не это.
  Ударом для нее было узнать, что Публий решил оплачивать ее драгоценности со своего личного счета. Большая часть ее личных побрякушек ценности не представляла, так, мелкие сапфиры да не очень чистые изумруды. Фамильные же драгоценности, безусловно, стоили целое состояние. Но она не имела возможности продать или заложить даже бляшку с клеймом рода Силанов.
  Женщина коснулась кончиками пальцев огромного бриллианта в вырезе платья.
  - Прекрасный камень, - заметил Публий. - Я его у тебя еще не видел.
  - Моя недавняя покупка, - Клодия улыбнулась как можно нежнее. - Спасибо, милый.
  - Пустяки, дорогая, - улыбнулся муж. - Надеюсь, он...
  - Застрахован, - Гай на секунду отвлекся от мяса.
  - Твой племянник очень внимателен, - проворковала Клодия.
  Чтоб он сдох. Теперь она даже не сможет имитировать потерю или кражу колье - в любом случае деньги за утраченный камень получит муж, а ей достанется неприятное разбирательство со страховой компанией.
  Клодия с ожесточением ткнула ложечкой в персиковое джелато. Боги свидетели, она хотела быть хорошей женой Публию. Видимо, ей выгоднее стать его вдовой.
  *
  Ни Рамта ни ее бабушка не задавали лишних вопросов, а сама Мелина еще не чувствовала в себе уверенности обсуждать свое будущее с другими, пусть и самыми близкими людьми. Поэтому они с подругой мирно прокопались почти весь день в саду. К вечеру Мелина была почти уверена, что смогла таким образом "закопать" свои обиды на мужа. Возвращалась она в сумерках, с гудящим от усталости телом, легкой головой и желанием как можно скорее добраться до постели. В гостевой комнате.
  В окнах первого этажа снова горел свет. Так и привыкнуть можно, невольно подумала она. Марк, видимо, сидел со своим ноутбуком в гостиной, но при появлении жены встал и подошел чуть ближе.
  - Я ждал тебя к ужину час назад, - холодно заметил он.
  Она в ответ подняла бровь. С каких это пор они ужинают вместе?
  - Спасибо, я не голодна. Я поужинала.
  И прошла на кухню к холодильнику. Если она надеялась, что Марку ее ответа будет достаточно, то ошиблась. Он взял у нее из рук бутылку минералки и кивнул в сторону сада:
  - Тогда выпей эту воду со мной за столом.
  - Зачем? - Совершенно искренне удивилась девушка.
  - Это обычный ужин, как принято во всех нормальных семьях.
  С каких пор они стали "нормальной семьей"? Два года ее муж завтракал, обедал и ужинал неизвестно где и неизвестно с кем, и не собирался утруждать себя отчетами перед своей робкой женой.
  - Почему именно сейчас? - Спросила Мелина.
  Почему сейчас, когда ей уже ничего от него не нужно. Давно прошли те времена, когда она накрывала стол и ждала мужа к ужину. Когда пыталась расспросить о делах на работе. Когда пыталась объяснить, что она живой человек, а не предмет мебели в их полупустом и холодном доме. Ответ был всегда один: холодный взгляд, безразличие, игнор.
  - Нам нужно разговаривать, Мелина. Я бы хотел узнать тебя лучше.
  Еще месяц назад она бы руку отдала за эти слова, но сейчас...
  - Во почему я спрашиваю снова: почему сейчас?
  Марк лишь пожал плечами:
  - А почему бы нет. Думаю, поговорить никогда не поздно.
  Видимо, желание поговорить не пробудило в нем потребности быть искренним. Впрочем, она и сама могла догадаться.
  - Это из-за ребенка? Ты так же помешан на желании получить сына, как мой отец? Так вот: мой ответ будет "нет".
  - Нет, Мелина? - Обманчиво спокойным голосом переспросил Марк.
  - Нет! Я знаю, что такое быть ребенком от нелюбимой жены. Испытала в полной мере. Поэтому я получу развод, а когда я выйду замуж снова, я буду уверена, что муж хочет меня не ради денег, политических связей или еще каких-либо целей. Впрочем... - она устало махнула рукой, - ты понятие не имеешь, что такое брак по любви.
  Внезапно его руки опустились ей на плечи и стиснули так, что она чуть не вскрикнула от неожиданности.
  - Любовь была для меня главной причиной для этого брака, - его горящие от ярости глаза приблизились к ее лицу. Несколько секунд Марк смотрел на жену, затем выпрямился и отпустил ее. - Только это была любовь не к тебе.
  Она вздрогнула, как от удара и посмотрела на него широко открытыми глазами:
  - А к кому?
  Казалось, мужчина испытывал неловкость. Он засунул руки в карманы и посмотрел чуть в сторону:
  - Не твое дело.
  Конечно, его жизнь никогда не будет ее делом. Не она будет решать, рожать ей детей или нет. Можно ли ей учиться, иметь друзей, даже иметь собственное мнение - все это будет решать ее муж. Жаль, что она была так слепа и не смогла разглядеть в Марке Луции Варе молодую и более блестящую версию все того же Авла Тарквиния, ее отца.
  Девушка вышла из кухни и направилась к лестнице на второй этаж.
  - Мелина! - Голос мужа заставил ее остановиться, но оглядываться она не стала. - Никакого развода не будет. Я твой муж и останусь им. Просто прими этот факт.
  - Муж? - Мелина повернулась и с ненавистью уставилась на Марка. - Ты никогда даже не пытался стать мне мужем. - Ее голос был низким от обиды и едва сдерживаемых слез. - Муж защищает, уважает и бережет свою жену. Посмотри вокруг, Марк. Ты видишь здесь мужа? Я нет.
  После чего она взбежала по лестнице, и хлопнула дверью гостевой спальни.
  Стоя посреди небольшой комнаты с так и не застеленной простынями кроватью, она вздохнула и прикусила губу. Надо было заранее позаботиться о белье и забрать свою одежду из их общей с Марком спальни. Но выйти и снова столкнуться с мужем она не рискнула. Ладно, поспит в трусиках и лифчике, завернувшись в покрывало.
  И да, еще одно дело! Девушка задвинула дверь комнаты комодом, после чего уже со спокойной душой отправилась в душ.
  Марк посмотрел вслед убегающей жене и вздохнул, когда наверху грохнула дверь. Затем растерянно потер шею. Рука упала, не найдя стальной цепочки, на которой раньше висел армейский жетон. Он не расставался с этой вещью последние почти четыре года. Из всего имущества Варов, которое ему, теперь единственному сыну, предстояло унаследовать после своего отца, этот кусочек железа был для него самой дорогой вещью.
  Сегодня он сгорел на жертвеннике в храме богини Уны.
  *
  То ли их последняя ссора действительно произвела на Марка впечатление, то ли он решил держать жену под присмотром, но их ежедневная рутина изменилась. Теперь молодые супруги завтракали и ужинали вместе - в саду, когда позволяла погода, либо в столовой. Теперь Марк приходил с работы почти как все "нормальные" мужья, в семь часов вечера.
  Собственно, на этом перемены и закончились. Разговаривать они больше не пытались, и Мелина была этому рада. Она ждала ответа авгура, чтобы начать действовать. Три экземпляра соглашения о разводе она уже распечатала, заполнила и подписала. Один получит Марк, еще два она отвезет в храм Уны. Если муж откажется поставить свою подпись, то на документах распишется главный жрец, этого будет достаточно. Вопросами о разделе имущества супругов и передачи ее приданого в ее личное распоряжение займется адвокат. Девушка не сомневалась, что бабушка Рамты подыщет ей такого орла юриспруденции, который напрочь выклюет печень и ее отцу и мужу.
  Тем не менее, ссориться с отцом она не собиралась, если, конечно, он сам не сделает первый ход. Поэтому она с привычной добросовестностью занялась подготовкой приема в доме отца. Учитывая, что Авл Тарквиний так и не женился после смерти матери Мелины, роль хозяйки в его доме на подобных мероприятиях выполняла дочь. Чем, видимо, подогревала и без того горячую неприязнь Велии Эгнатии, нынешней любовницы отца.
  Видимо, тот факт, что Авл не расстался с ней после года бесплодных (в прямом смысле этого слова) отношений, позволил женщине питать какие-то надежды на брак. Ее карточный домик рухнул в тот день, когда Авл передал Мелине код от сейфа с фамильными драгоценностями. Увидев девушку в золотой диадеме Тарквиниев с филигранными розетками и в ожерелье с рубиновыми подвесками, Велия возненавидела ее раз и навсегда.
  Сейчас секретарь отца попросил ее согласовать схему размещения гостей за столами. Эта сложная работа требовала хорошего знания текущих симпатий и антипатий приглашенных principes, которые менялись, как небо в декабре. Конечно, Мелина ни за что не призналась бы, что окончательный вариант рассадки утверждает Туллия Авлия, иначе отца бы хватил удар. Он и так терпеть не мог "наглую плебейку", а после ее вмешательства в его брачные планы насчет дочери, этого гордого аристократа корчило при одном упоминании ее имени.
  - Ты предлагаешь посадить Атарбала между двумя старейшими зилатами (1)? Не много ли чести финикийцу?
  Голос Марка из-за спины заставил ее вздрогнуть. Муж, наклонившись через ее плечо, рассматривал схему зала. Его недовольство можно было понять, ведь господин римский прокуратор не знал, что...
  - Ларс Капис ничего не слышит правым ухом, - Мелина ткнула тупым концом карандаша в кружок слева от предполагаемого места карфагенского посла. - А Просенна Апроний недавно потерял свой торговый корабль. Его потопил карфагенский пентеконтер (2), вероятно, по ошибке приняв за римский. Просенна подал жалобу в карфагенское посольство, но пока не дождался никакой компенсации, кроме формального извинения.
  Марк понимающе улыбнулся: значит, в течение всего ужина враг его страны будет выслушивать нудные жалобы пострадавшего купца, и не сможет добраться до людей, действительно имеющих влияния в Этрурии. Он с новым интересом посмотрел на свою жену:
  - А почему ты посадила Кальпа Випстана за одним столом с этим аккадским атташе?
  За все блага мира Марк не смог бы выговорить имя этого варвара.
  - Ты имеешь ввиду благородного Элиль-надин-аххе, сына досточтимого Мардука-набита-аххи-шу? - Марк смотрел на жену так, словно вдруг увидел говорящую собаку. - Кальп владеет несколькими сталелитейными заводами в Популонии (3). Сейчас, когда из-за пунической войны он потерял рынки сбыта в Карфагене и в Иберии, он пытается выйти на Аккад и Вавилон. Им будет, о чем поговорить.
  Марк слегка подавился воздухом. Его собственная жена, едва выросшая из детский фартучков, рассуждала о политике, как опытный дипломат.
  - Откуда... - он слегка прочистил горло, - Откуда ты это знаешь?
  - Ну, - она отложила карандаш и сложила руки на коленях, как примерная девочка, - я перевожу для отца статьи из нескольких аккадских и греческих изданий и могу сопоставить некоторые факты.
  То, что копии этих статей она также отправляет Туллии Авлии, Мелина решила не упоминать, так же как тот факт, откуда старуха берет информацию о внутренней расстановке сил среди этрусской аристократии. На самом деле ее источник информации мог обескуражить как своей простотой, так и наглостью. Старуха попросту прятала включенный диктофон в дамской уборной в начале вечера, а с окончанием его забирала. Мужчины управляли Этрурией, а женщины управляли своими мужчинами, так повелось испокон веков, и не все из них умели держать язык за зубами. Ну и, конечно, небольшие подарки прислуге. Ее кухарка, горничные, шофер, как благодарные кошки приносили ей "мышек" из всех сколько-нибудь влиятельных домов города.
  Поначалу Мелину шокировали шпионские наклонности "бабули", но как выяснилось позднее, таким способом добычи информации не брезговали матроны из самых именитых семей. Марку, конечно, это знать было не обязательно.
  Тем более, что его в данную минуту интересовали совсем другие вопросы:
  - Ты знаешь аккадский и греческий?
  Она слегка смутилась:
  - Ну... еще финикийский и староэтрусский.
  Староэтрусский?! Марк подавился воздухом уже во второй раз за последние десять минут. В Риме можно было по пальцам счесть специалистов по этому, уже мертвому, языку. То есть, она могла в первоисточнике читать своды законов, которые через нимфу Вегойю передал этрускам сам Юпитер? И древние документы, подтверждающие права аристократических семейств на землю?
  - Могу, - подтвердила Мелина, правда, без всякого энтузиазма. - Но для официального перевода нужно получить специальную лицензию. И высшее образование в области бизнеса или экономики.
  - А твой отец, он не собирался отправить тебя в университет?
  Девушка поморщилась, видимо, это был больной вопрос:
  - Нет. Он считает, что образование женщине вообще ни к чему. Мама платила моим учителям из собственных средств, так как отец считал мои занятия блажью.
  А Марк считал Авла Тарквиния старой сволочью. Как жаль, что ему пришлось заключить сделку именно с этим самодовольным индюком. И до недавнего времени Марк считал Мелину достойной дочерью своего отца. Собственно, и на экран ее ноутбука он заглянул совершенно случайно. И не был готов к такому открытию. Он был убежден, что девушка из богатой и знатной семьи вряд ли будет интересоваться чем-либо, кроме модных коллекций и маникюра. Во всяком случае, так было принято в его римском окружении.
  Он растерянно потер подбородок. Возможно, в Этрурии женщин воспитывали иначе, чем в Риме. И что ему теперь делать с этим открытием, скажите пожалуйста?
  - А ты сама? Ты хотела учиться? - Он пересел на ручку кресла, чтобы видеть ее лицо.
  Мелина колебалась всего несколько секунд:
  - Я собиралась уехать в Афины, чтобы изучать историю искусств. - И пояснила, видя удивление на лице мужа. - У меня, конечно, не было собственных средств, но я получила стипендию из Фонда имени Аристотеля.
  Марк невольно усмехнулся. Значит, эта робкая мышка собиралась натянуть нос своему всемогущему отцу? Кажется, она начинала ему нравиться.
  - И что же случилось? - Поинтересовался он.
  Ее настроение резко изменилось. Мелина захлопнула ноутбук и начала собирать разбросанные по журнальному столику бумаги. Молчание затягивалось. Когда мужчина решил, что ответа уже не будет, она тихо сказала:
  - Я вышла замуж. И...
  - И?
  - И все кончилось. - Мелина схватила бумаги, ноутбук и пошла к лестнице. - Спокойной ночи.
  *
  Клодия подняла глаза от компьютера и улыбнулась мужу, когда он вошел в ее совмещенный со спальней кабинет. Высокий и грузный, а в последнее время еще и болезненно отекший, он выглядел неуместным среди элегантной мебели ее личных апартаментов.
  - Уже трудишься, старушка?
  Она поморщилась от грубости, которая была такой же частью ее мужа, как его неопрятность за столом. Как его деньги.
  - Свожу недельный бюджет, - мягко ответила она.
  Почти сразу после свадьбы Клодия отказалась от помощи экономки в планировании расходов. Теперь старуха тихо ненавидела молодую жену господина, зато сама Клодия каждую неделю перечисляла на свой тайный личный счет не меньше пяти тысяч сестерциев. Жена пожилого мужчины должна заранее позаботиться о себе.
  - И как, сходится? - Поинтересовался Публий.
  - Конечно. - Кивнула она. - Правда инфляция требует сократить некоторые расходы, но я что-нибудь придумаю.
  Я придумаю что угодно, лишь бы не стать снова бедной.
  - В следующем месяце тебе не придется беспокоиться о расходах, - "успокоил" ее муж. - Жизнь в провинции намного дешевле.
  Клодия быстро опустила руки под стол и незаметно вытерла вспотевшие ладони о свой шелковый пеньюар. Он отсылает ее в деревню, к сыну? Женщина с трудом сглотнула, молясь, чтобы муж не заметил ее страха. Каким будет его следующий шаг? Он откажется от сына? Расторгнет брак? Ей скоро тридцать, слишком поздно искать нового мужа.
  - Мы куда-то едем? - Спросила она и с облегчением выдохнула, когда Публий сказал:
  - Да. В Этрурию. Мой врач сказал, что минеральные источники Вейи творят чудеса.
  - Ох, дорогой, - Клодия подошла к мужу и обняла ее, стараясь предоставить наиболее выгодный обзор соблазнительной ложбинки в вырезе ее сорочки. - Я принесу жертву в храме Юпитера, чтобы эта поездка помогла нам.
  Публий с удовольствием ознакомился с предлагаемым видом. На его жену было приятно посмотреть в любое время дня и ночи. Безошибочное чувство стиля не отказывало ей даже в ранние утренние часы, когда большинство римский матрон еще ждут свой завтрак в постели. Ее волосы лежали на плечах непринужденными локонами, безупречная как каррарский мрамор кожа, элегантные складки утреннего неглиже - хоть сейчас на обложку "Glamour". Немного вызывающая, чересчур блестящая, возможно, но очень стильная. Лучшая его инвестиция за последние тридцать лет.
  Жаль, если придется с ней расстаться.
  То, что жена будет иногда шалить на стороне, Публий принимал как само собой разумеющееся. Он еще не выжил из ума, чтобы лишать жену простых плотских радостей. Но только при условии, что этими радостями она не будет делиться с публикой. И вот здесь она его подвела. Ему стоило немалых средств выкупить у скользкого папарацци фотографии Клодии, целующейся в каким-то юнцом на пороге дешевой гостиницы.
  Конечно, можно было ткнуть ее, как нашкодившую кошку, носом в эти фотографии. И конечно, она бы раскаялась и пообещала бы никогда не повторять этих глупостей. Но через год или два все бы повторилось снова. И снова. И снова.
  Будь Публий помоложе, он, вероятно, занялся бы поисками четвертой жены. Но возраст... но здоровье. Здоровье беспокоило особенно. Этот чертов песок в почках. И постоянные боли. Кажется, пришло время подумать о наследниках.
  Его завещание не допускало двусмысленности: все имущество, за исключением небольшой суммы, отходило его сыну Луцию. Опекуном Луция до его совершеннолетия назначался Марк Луций Вар, один из племянников Публия по женской линии. В конце концов, именно у него было больше всего шансов оказаться биологическим отцом Луция.
  Старик в очередной раз восхитился практичностью своей жены: анализ ДНК, сделанный сразу после рождения ребенка, подтвердил, что Публий не является его отцом. Только родственником. Его это вполне устраивало - в конце концов, в мальчике текла кровь Силанов. В свое время он увел у Марка невесту, зато Марк наградил его сыном. Все честно, так думал Публий. Так пусть после его смерти Луция воспитывает его настоящий отец.
  И все же следовало подстраховаться. Эта поездка в Этрурию и проблемы со здоровьем давали возможность собрать вокруг себя всех своих племянников. Причем, не прилагая особых усилий. Марк уже в Вейях, Гай поедет с ним, остальные родственники, прослышав о его болезни, слетятся сами, как стервятники на добычу.
  - Выезжаем через неделю. - Публий поцеловал жену в лоб и отстранился. - Я уже отправил Гая подготовить дом. Собирайся, дорогая.
  Клодия подождала, пока за мужем закроется дверь и посмотрела на побелевшие от напряжения костяшки пальцев.
  Скоро все закончится. Скоро. Ей оставалось только улыбаться и молиться, чтобы Публий ни о чем не догадался.
  
  (1) Зилат - член городского совета
  (2) Пентекоптер - финикийский боевой корабль
  (3) Популония - центр металлургической промышленности Этрурии
  ГЛАВА 5
  Мелина стояла рядом с отцом у парадных дверей домуса Тарквиниев и улыбалась гостям. Мужчины целовали ей руку, дамы кивали и улыбались. Те, кто знал ее чуть не с пеленок, по-свойски целовали в обе щеки. Ничего удивительного, если учесть, что Тарквинии состояли в родстве с половиной аристократических семейств Этрурии.
  - Прекрасно выглядишь, моя дорогая, - сказала Туллия Авлия.
  Это было одновременно и правдой и ложью. Новая прическа Мелине действительно шла. Она открывала высокую и гибкую шею, охваченную у основания знаменитым фамильным ожерельем с головами сирен. Платье со множеством складок в греческом стиле окутывало ее стройную фигуру, в то же время подчеркивая почти девичью хрупкость.
  Она заметно похудела за последний месяц. Эта мысль заставила Марка нахмуриться. Честно говоря, сегодня вечером его многое бесило. И то, как разговаривали с ним все эти Толумнии, Спурнины, Просенны - сливки этрусского общества. Господа, чьи предки из поколения в поколение просиживали задницы в курульных креслах (1), чьи сыновья получали образование в лучших университетах Аттики, куда римским юношам вход был заказан, чьи дочери становились женами наследниками финансовых империй Ассирии и Карфагена.
  Посмотреть на них со стороны, так они были сама любезность - теплые улыбки, искренний смех, дружеские объятия, - но стоило подойти ему, римлянину, как их глаза стекленели и наливались холодом.
  - Добрый вечер, господин прокуратор, - его локтя легко коснулся сложенный веер, - рада видеть вас и вашу милую жену.
  Марк повернулся и склонил голову, приветствуя Туллию Авлию. Старуха была ему симпатична - ехидная, резкая в суждениях, но честная. Ни капли лицемерия, особенно когда нужно было сказать в глаза не очень приятную истину. И что самое интересное, ее мнение без единого протеста выслушивали все, начиная с секретарей и до заслуженных зилатов.
  - Мне нравится ее новая прическа, - продолжала Туллия, - очень смело... - ее темные глаза сверкнули хищным любопытством, - но очаровательно. - Марк с трудом удерживал на лице вежливую улыбку. Неужели старуха что-то пронюхала об этой глупости Мелины с разводом? - Но, милый мой, запретите жене эти эксперименты с диетами. Глупая современная блажь, я считаю, один только вред для здоровья. - А вот здесь он был полностью с ней согласен.
  - Да, матрона. Я обязательно поговорю с Мелиной.
  Он уже собирался оставить Туллию и подойти к жене, когда на его рукав лег все тот же веер:
  - Должна сказать, дорогой, я восхищаюсь вашей... эээ... деликатностью. - Он недоуменно поднял брови, и женщина пояснила: - Вы позволяете жене публично появляться в драгоценностях Тарквиниев. Это так... патриотично с ее стороны.
  Марк чуть не поперхнулся. Патриотично? Он действительно не озаботился тем фактом, что на его жене нет ни одной золотой бляшки со знаком Варов. На что намекала Туллия? Его вежливо обозвали жлобом? Старуха одарила его последним ядовитым взглядом и поплыла через зал к новой жертве.
  Марк обернулся к дверям. Последние гости уже прогуливались по атриуму и перистилю. Авл с дочерью переместились ближе к имплювию (1). Мужчина подхватил с подноса официанта два бокала с фалернским и направился к жене. На полдороге он заметил, что с другой стороны к ней движется карфагенский посол, тоже с двумя бокалами. Марк ускорил шаг.
  Мелина задумчиво смотрела на приближающегося к ней красивого мужчину. Высокий и сильный, внешне он мало походил на дипломата, скорее на военного или моряка. Его смокинг мало отличался фасоном от тех, что носили этруски и римляне, разве что роскошным красным кушаком, который выгодно подчеркивал талию посла. Широкая дружеская улыбка открывала белоснежные зубы, а вот глаза были мертвы, как у снулой рыбы. Как всегда, от этого взгляда ее пробрала легкая дрожь.
  - Посол Атарбал! - Большая теплая ладонь коснулась ее поясницы, и муж передал ей бокал вина.
  - Прокуратор Вар! - Кажется, улыбка финикийца стала еще шире.
  В противовес ему, Марк смотрел довольно грозно.
  - Мелина. - Посол ловко избавился от лишнего бокала и склонился, чтобы поцеловать ее руку.
  - Матрона Мелина Вар, - рыкнул ее муж.
  - Ах, извините, прокуратор, - в голосе Атарбала звучала тонкая издевка, и он не торопился отпускать руку девушки. - Все время забываю, что вы женаты на этой маленькой богине.
  Девушка видела, как Марк сжал челюсти, как под чисто выбритой кожей шевельнулись желваки. Пожалуй, ей пора было вмешаться.
  - Добро пожаловать, посол Атарбал, - улыбнулась Мелина.
  Хватка мужа на ее талии заметно усилилась:
  - Должен забрать у вас мою жену, - он подчеркнул слово "жену". - Извините, господа.
  И поволок девушку в сторону колоннады.
  - Не принимай его флирт за что-то серьезное, - сквозь зубы предупредил он Мелину. - Финикиец просто хотел позлить меня.
  Как-будто она и сама этого не понимала. Стараниями отца она с десяти лет была выдрессирована, как цирковая мартышка.
  - Конечно я это понимаю, Марк. Он действительно хотел задеть тебя... и ему это удалось. Но если ты хотел напомнить, что я не в состоянии пробудить мужской интерес, то спасибо тебе.
  - Ничего я не...
  Договорить ему не дали. Мелина ослепительно улыбнулась пожилому господину в неряшливом костюме с лоснящимся галстуком, и он, резко изменив траекторию движения, направился к ним.
  - Это профессор Гней Теренций из университета Перузия. Считается лучшим специалистом по геополитике. Его статья о пунийской войне произвела здесь большое впечатление.
  Старичок-профессор оказался большим говоруном. Уже через две минуты Марк перестал злиться на Мелину, за то, что она так ловко ушла от разговора. А еще через пять был полностью поглощен обсуждением возможного маршрута нового вторжения финикийцев. Как ни печально, его прогнозы полностью совпадали с мнением генерального штаба. И Марк был не в силах что-либо изменить.
  Авл Тарквиний, хитрая лиса, вот уже два года водил его за нос. Но ничего, после приема он наконец поговорит с дорогим тестем.
  *
  К моменту, когда последний гость покинул домус Тарквиниев Мелина чуть не падала с ног от усталости. Наверное, ей действительно следовало бы есть больше, но в последнее время запах и вид еды вызывал легкую тошноту. А после разговора с послом Атарбалом она бы и кусочка не смогла проглотить. Он все-таки успел поймать ее за беседой с почтенными матронами и, вежливо поддерживая под локоть, увел в сад.
  Впрочем, вел он себя безукоризненно. Разговор спокойно перетек от прекрасно организованного приема к очаровательной приверженности этруссков своим традициям (он так и сказал: "очаровательная") и фасону ее платья в том числе (именно такие он видел на музейных фресках), а так же дизайну ювелирных украшений. В частности к тому, чем этрусская скань отличается от грубоватого римского литья и элегантной карфагенской эмали.
  - Не могу сравнить, - пришлось признаться Мелине. - Я ношу только украшения нашей семьи.
  Взгляд финикийца скользнул по ее груди и шее:
  - Я так и думал, - он словно получил подтверждение неким свои догадкам. - Полагаю, вы с мужем приносили клятвы только в вашем семейном храме?
  - Да. - Девушка слегка растерялась. - В храме Уны в Фалерии. Гаруспик получил благословение богов по всем правилам.
  - А церемонии в римском храме не было?
  - Н-н-нет.
  Сразу после клятвы у алтаря Уны они с Марком подписали брачный договор и уехали в свадебное путешествие, если можно было так назвать ту короткую поездку в Каисру.
  - То есть в Риме ваш брак не легализован? - Его глаза заинтересованно блеснули.
  Почему-то Мелине стало не по себе:
  - Что вы этим хотите сказать?
  - Только то, моя дорогая, - его голос был мягким, как масло на горячем хлебе, - что на территории Рима и его провинций вы будете считаться незамужней женщиной. Впрочем, как и в Карфагене. Обычаи и законы Этрурии действуют только на землях Этрурии. - У нее начала медленно кружиться голова. Впрочем, Атарбал этого не замечал. - Мелина, вы можете снова выйти замуж, как только окажетесь за пределами вашей страны. Я... - он вдруг схватил и больно сжал ее руку, - был бы счастлив ввести вас в свой дом. Мы можем уехать в любой момент. В порту Каисры меня всегда ждет быстроходная кинкерема (3)...
  Он осекся, увидев расширенные от страха глаза девушки, и тут же вернул своему лицу любезное выражение:
  - Понимаю, мое предложение является для вас полной неожиданностью, но, в сущности, вы ничем не рискуете. Если в браке нет детей, то его можно расторгнуть уже через год по желанию любого из супругов. Просто пообещайте... - не сводя глаз с бледного лица Мелины, он поднес ее руку к губам, - ... пообещайте, что подумаете.
  - Конечно, конечно, господин посол.
  Наконец она встала и бочком, бочком скользнула между деревьев в кадках за колоннаду, а затем в атриум. Виски ломило от боли. Девушка растерянно потерла их кончиками пальцев. То, что сказал Атарбал следовало очень и очень хорошо обдумать. Если клятва, которую у алтаря Уны дал Марк была ложной изначально, боги должны освободить ее от этого фальшивого брака. Хотя острой боли в сердце это знание, конечно, не умаляло.
  Прийти в себя окончательно она не успела.
  - Вот ты где. - Со стороны таблинума (4) к ней шла Велия. Любовница отца была, как всегда, разряжена в пух и прах, и смотрела на Мелину с обычной неприязнью. - Авл ждет тебя в кабинете.
  Дверь в кабинет была приоткрыта, и оттуда доносились мужские голоса. Странно, что одним из этих мужчин был ее муж. Еще более странным было то, что он почти кричал. Впервые в жизни Мелина слышала, чтобы Марк повысил голос.
  - Мы заключили соглашение, Авл. Мы договорились.
  - Позволь тебе напомнить, что ты до сих пор не выполнил свою часть соглашения. - В голосе отца звучала такая ядовитая горечь, что девушка невольно замерла на месте. - Где мой внук?
  О, боги! Кто о чем, а отец, как всегда, о наследнике.
  - Твоя дочь хочет развестись, - гораздо тише произнес Марк. - Я женился на ней. Я был ее мужем два проклятых года. Подпиши документы на эту чертову землю!
  Отец откашлялся. Затем послышался стук графина о стенку бокала. Видимо, эта новость пробудила в Авле Тарквинии жажду.
  - Развод не выгоден ни тебе ни мне, дорогой зять. Эти два года были потеряны впустую. Ты должен срочно наверстать упущенное.
  - Каким образом? - Голос Марка был суше, чем пустыня летом. - Это было трехстороннее соглашение. Оно не будет работать, если одна из сторон саботирует его.
  Отец презрительно усмехнулся:
  - Так объясни наконец своей жене ее обязанности.
  Мелина почувствовала, как у нее снова кружится голова. Молчание за дверью затягивалось. Наконец Марк заговорил:
  - Ты хочешь сказать, что она была не в курсе?
  - Конечно нет. - Судя по напору в голосе, Авл Тарквиний никакого смущения не испытывал. - Иначе она бы выкинула этот фокус во второй раз. Девчонка вообще собиралась сбежать в Афины. Ты подвернулся очень вовремя.
  - То есть... - кажется, Марк тоже решил выпить, - ты хочешь сказать, что она вступила в брак со мной по любви?
  - Ну, конечно. Влюбилась в тебя, как кошка. Как делают все наивные маленькие дурочки.
  - И она думала, что я тоже ее люблю?
  - Я решил ее не разуверять. Во всяком случае, я благодарен, что ты выбил у нее из головы эту блажь о высшем образовании. Женщина должна сидеть дома и рожать сыновей. - И уже громче добавил: - Дай мне внука, Марк!
  - Она твоя дочь! - Внезапно рыкнул Марк. - С ней нельзя обращаться, как с куртизанкой.
  На ее отца это не произвело не малейшего впечатления:
  - Так пусть выполнит свое предназначение и станет почтенной матроной. Я получу внука, ты получишь землю и свободу. И, вероятно, даже свою прекрасную Клодию. Ходят слухи, что она скоро станет очень богатой вдовой.
  Сумочка выпала из рук Мелии.
  - Не упоминай Клодию. - Тихо сказал Марк.
  - Во всяком случае, она смогла родить мужу наследника. - Теперь отец уже не скрывал своей горечи. - Почему боги прокляли меня? Единственное, что я ждал от женщин...
  Желудок Мелины свело судорогой. Она прижала руку ко рту и бросилась прочь. Туфли на высоком каблуке затрудняли движение, и она сбросила их одну за другой. Путаясь в подоле, она наконец добежала до дамской уборной и склонилась над унитазом. Когда судороги прекратились, и из желудка пошла одна желчь, девушка вернулась к умывальнику.
  Она избегала смотреть на себя в зеркало. Просто прополоскала рот и промокнула бумажной салфеткой пот на лбу. Мятные пастилки остались в сумочке. Сумочка была неизвестно где. Что ей делать? Куда идти?
  К действительности ее вернул тихий стук в дверь. И голос мужа:
  - Мелина, ты здесь? Ты в порядке?
  Нет, она была не в порядке. Девушка вышла в коридор. За дверью стоял Марк с ее сумочкой и туфлями.
  - Все хорошо, - сказала она. - Я хочу домой.
  Дорога до дома прошла в полном молчании. Марк мрачно пялился в свое окно. Водитель, кажется, боялся посмотреть на хозяина даже в зеркало. Мелина полностью погрузилась в свои мысли.
  Ее муж хотел сына и развод. Единственное, во что она верила после двух лет брака, это в то, что Марк мог бы стать хорошим отцом. Сегодня она лишилась своей последней веры. Он собирался бросить своего сына, который и сыном-то не считался по римским законам, и вернуться к какой-то Клодии.
  Он вычеркнет из памяти два года своей жизни и сосредоточится на новом счастливом будущем с любимой женщиной. Семья, любовь, взаимное уважение супругов. И ее отец и Марк были дружно уверены, что она, Мелина Тарквиния, ничего из этого не заслуживает.
  Она посмотрела на свое отражение в темном стекле: бледное лицо, черные провалы глаз, напряженно сжатый рот, провалы под высокими скулами. Сейчас ее худоба казалась болезненной. Безвольная, слабая, доверчивая дура.
  За окном мелькнули огни над воротами. Тихо шурша шинами по гравию, машина подъехала к парадным дверям их домуса. Не дожидаясь, когда Марк откроет ее дверцу и подаст ей руку - соблюдением этикета он затруднял себя только при посторонних - Мелина выбралась из салона. Внезапно накатившая слабость заставила ее прислониться к машине.
  - Что с тобой?
  Внезапная забота мужа казалась ей фальшивой.
  - Все в порядке, - упрямо повторила девушка.
  - Уверена? - Муж приобнял ее за плечи. - Я все-таки провожу тебя.
  Да, она знала, что Марк притворяется, но сейчас у нее просто не было сил отвергнуть его заботу, окутавшую ее, словно теплый кокон. Ее упрямства хватило только на то, чтобы не прижаться к его сильному телу. И еще на то, чтобы оттолкнуть его перед дверью их общей спальни и пройти дальше до гостевой спальни.
  - Спокойной ночи.
  Он все еще стоял в коридоре с таким видом, словно не знал, то ли догнать ее, то ли уйти к себе. Не дав ему времени принять решение, Мелина шмыгнула в теперь уже свою комнату, заперлась на замок и подперла дверь стулом. Это стало уже почти привычкой.
  
  (1) Курульное кресло - раскладной стул без подлокотников и спинки, во время церемоний используемый в качестве трона
  (2) Имплювий - бассейн посреди атриума для сбора дождевой воды
  (3) Кинкерема - вид корабля
  (4) Таблинум - кабинет хозяина дома
  
  ГЛАВА 6
  - Привет, Веснушка.
  Ее рука замерла над блюдом со свежими пончиками-зепполе. Рамта знала этот голос. Она так и не смогла его забыть, как ни старалась. И это было нечестно. Она исправила свои детские ошибки и наконец забыла о давно перенесенном унижении, но вот это случилось - ее главная ошибка вернулась спустя пять лет и назвала Рамту ее детским прозвищем.
  Оставалась маленькая надежда, что это ошибка или сон. Девушка повернулась, чтобы увидеть, убедиться, проверить, что это не он. Не Гай.
  - Что ты здесь делаешь? - Спросила она своим "взрослым" очень равнодушным и холодным голосом.
  Гай Юний Силан, собственной персоной, стоял, прислонившись плечом к стене, словно она принадлежала ему. Рамта чуть не подавилась от возмущения. Да как он смеет стоять тут, засунув руки в карманы, с таким видом, будто ему принадлежит все вокруг - и эта стена, и крыша над ней, и весь дом, и сама Рамта. Как он смеет выглядеть таким красивым и возмужавшим. Ему что, было трудно хоть чуть-чуть растолстеть или облысеть?
  Девушка проглотила горький ком в горле и повторила:
  - Что ты здесь делаешь, Гай? Тебя не приглашали.
  Как будто ему было мало разрушить ее жизнь один раз. Как будто у него в ежедневнике записано: "Вернуться в Вейи и испортить настроение Рамте Авлии".
  - Слышал, что здесь собирают урожай, - ответил он небрежно. - Думаю, еще одни руки вам не помешают.
  Ее взгляд скользнул по статной мужской фигуре. Отлично сшитый костюм из дорогой ткани, шелковый галстук, белоснежная рубашка - это в таком виде он приехал собирать апельсины? Быстрый ум Рамты мгновенно оценил ситуацию: симпатичный парень за пять прошедших лет превратился в красивого мужчину, чье обаяние многократно усиливалось аурой уверенности и спокойной власти. Если тот почти мальчик был для нее опасен, то столкновение с новым Гаем станет для нее полной катастрофой.
  Он должен был уйти.
  - Тогда тебе надо переодеться, - заметила она. - Незачем было заявляться при параде в простой сельский дом.
  Ее собственное платье полностью соответствовало нестрогому деревенскому этикету: ситцевое в мелкий цветочек. Зато оно было отлично подогнано по фигуре и подчеркивало все ее нынешние активы - тонкую талию, высокую грудь и гибкую шею. Рамта сделал шаг от стола чуть в сторону. У нее и ноги в порядке, пусть убедится. Легкая усмешка в уголках его губ подтвердила, что Гаю нравится то, что он видит.
  - Ты сделал татуировку.
  На тыльной стороне его ладони синел имперский орел и какие-то цифры. Вероятно, номер легиона. Служил, конечно. И, конечно, воевал. От этой мысли сердце Рамты сжалось, но она тут же взяла себя в руки. И без нее найдутся желающие пожалеть этого красавчика. И то, что он еще не окольцован, ни о чем не говорит. Девушки всегда вешались на него пачками. Как пиявки. Бесстыжие и наглые пиявки.
  - Нравится? - Гай повернул руку, чтобы ей было лучше видно.
  - Нет.
  - А когда-то я тебе нравился. Помнишь, Рамта?
  Она сжала зубы. Если бы она могла забыть.
  - Помню. Именно по этой причине тебе здесь не рады. Уходи.
  Кажется, этот победитель немного слинял с лица. Во всяком случае, уверенности у него поубавилось.
  - Ты все еще сердишься на меня?
  - Иди в Тартар (1)!
  Лицо Гая омрачилось еще больше:
  - Я там уже был. Мне не понравилось.
  Вот зачем он это делает со мной, обреченно подумала девушка. Он что действительно верит, что я куплюсь на этот щенячий взгляд?
  - Хорошо, - нехотя признала она. - Переоденься и возвращайся. Корзины у порога, апельсины в роще. Вперед.
  Поместье его дяди находилось в миле, буквально за холмом. При желании Гай мог обернуться за полчаса, но почему-то медлил.
  - Я думал, - он посмотрел в окно, - что смогу занять одежду у кого-нибудь из ребят.
  - Твоих веселых дружков? - Процедила Рамта. - Их здесь нет.
   Кроме того, хоть все рагацци из их компании выросли, ни один не мог бы сравняться с этим здоровым лосем. Мелковаты будут.
  - Почему? - Поинтересовался Гай. - Ты не пускаешь их в дом?
  В ответ девушка небрежно пожала плечами:
  - Сами не приходят.
  Конечно, они теперь не приходят. Хотя года три назад очень даже приходили. Как только у тощей Рамты Авлии вдруг ниоткуда выперла грудь третьего размера и образовалась аппетитная круглая попка, всем ее прошлым обидчикам вдруг стало не до смеха.
  - И Тит?
  - И Тит.
  Тит первым заплатил за прошлые грехи. Рамта назначила ему свидание в огороде Спурия Цецины, который берег свою капусту, как зеницу ока. В результате Тит получил заряд соли в задницу и остудил свой любовный пыл.
  - А Меттий.
  - И Меттий тоже.
  Пример Тита не испугал Меттия. В результате он сутки просидел на сеновале, потому что внизу его ждал очень бодливый козел тети Цецины.
  - Дай угадаю. Спурий тоже сюда больше не ходок.
  - Так уж получилось, - ухмыльнулась она.
  После того, как Рамта написала на двери его дома "Спурий, я беременна", его перестали пускать не только к Авлиям, но и во все дома, где имелись женщины детородного возраста.
  - Ну, хорошо, а Капия здесь?
  Капия была той самой красоткой, которая заполучила Гая тем летом. И вот теперь Рамта улыбнулась во весь рот с чистой совестью:
  - Она недавно родила второго ребенка и сидит дома.
  Ага, и еще поправилась на двадцать килограмм. И вот тут никакой вины Рамты не было.
  - А теперь езжай переоденься, если надеешься успеть к обеду. Работники вернутся из рощи голодные и ждать вашу милость никто не будет.
  Она закончила посыпать зепполе сахарной пудрой, отряхнула руки и взяла блюдо.
  - Подожди, - Гай заступил дверь, не давая ей пройти.
  - Что еще?
  Он некоторое время внимательно вглядывался в лицо девушки, словно пытаясь что-то вспомнить, затем ласково провел пальцем по ее носу.
  - Вот, - он показал кончик пальца. - Апельсиновый джем. Ты испачкалась. - Затем он с ленивой усмешкой облизал палец. - Я и не знал, что ты такая сладкая девочка.
  Рамта чуть не застонала. Значит, пока она притворялась здесь такой холодной и неприступной, с джемом на носу, он втайне потешался над ней? Надо было найти ответ, который поставит этого наглеца на место, но как назло, ничего не придумывалось. Зато Гай, кажется, наслаждался ситуацией. Он взял с блюда пончик, полюбовался им и, глядя Рамте прямо в глаза, медленно поднес его к губам.
  Женщины Этрурии никогда не сдаются! Девушка вдохнула полные легкие воздуха и дунула изо всех сил. Белое облачко сахарной пудры вспорхнуло с пончика и приземлилось на лицо мужчины. Часть пудры осела на его роскошном костюме.
  Рамта улыбнулась прямо в изумленную физиономию Гая и нежно пропела:
  - Добро пожаловать домой.
  *
  Знакомое чувство тошноты вернулось, как только Мелина села в постели. Зажав рукой рот, она бросилась в ванную. От сухой рвоты болело горло, слезились глаза. Тяжело опершись на раковину, девушка бессмысленно пялилась в зеркало.
  Несколько дней тошноты и головокружения...
  - Нет. - Сказала она. - Нет... нет... не надо.
  Была еще одна крохотная надежда, что таким образом ее организм реагировал на стресс. Тогда ей следовало поддержать свои силы. Убедившись, что комната больше не кружится, Мелина оделась и сошла вниз. Запах раскаленного масла и яичницы она почувствовала уже на подходе к кухне. Желудок сразу предупредил, что ЭТО он есть не будет. Хорошо хоть мысль о мятном чае и сухариках отвращения не вызывала.
  На кухне ее ждало неожиданное зрелище: Лаукумния куда-то исчезла, зато у плиты стоял ее собственный муж во всей красе, босиком, в низко сидящих на бедрах поношенных джинсах и майке цвета хаки. Вот такой, как сейчас, с тенью щетины на сильной челюсти и взъерошенными волосами, он мог взять первый приз на конкурсе "Мужчина у плиты".
  И он жарил яйца. Во рту начала собираться горькая слюна, и Мелина постаралась дышать ртом, чтобы выдержать эту пытку. Хорошо, что чайник уже закипел, а коробка с мятным чаем ждала ее на столе. Заварив сразу два пакетика, девушка вдохнула свежий запах. Сразу полегчало.
  - Я забыл, какой омлет ты любишь, - сказал Марк, - с ветчиной или зеленью?
  А ты и не знал. Мелина обмакнула в чашку сухарик, потом закинула его в рот. Блаженство. Между тем, ее муж, не дождавшись ответа посыпал один сектор омлета тонко нарезанной ветчиной, а другой базиликом. Свернув омлет пополам, он разрезал этот импровизированный блинчик пополам и ловко переложил половинки на две тарелки.
  - Ветчина или зелень?
  Прямо перед ее носом сочились маслом два куска омлета.
  Ыыыыааа! Мелина схватила чашку, вазочку с сухарями и выскочила в коридор. Слава богу, в саду кухней не пахло. Она села в одно плетеное кресло и положила ноги на второе. Вот теперь ей стало почти хорошо.
  Она почти опустошила вазочку и допила чай. Сидеть вот так, с закрытыми глазами и подставив лицо солнцу, было блаженством. О присутствии мужа она догадалась, только когда ее накрыла большая тень. Сразу стало холоднее.
  - Меня беспокоит твое здоровье.
  Слава богам, он взял с собой лишь кофе. Этот запах ее не раздражал.
  - Я не люблю омлет. - Сказала она. - Никакой. Вообще.
  - Тогда почему ты мне об этом не сказала?
  В его голосе чувствовалось раздражение.
  - А ты когда-нибудь спрашивал?
  Открывать глаза совсем не хотелось. Да и зачем? Что бы увидеть Марка таким, каким он был сейчас? Расслабленным, соблазнительным, вкусным, как черничный кекс... чужим. Все это на самом деле принадлежало неизвестной Клодии. Он никогда не был ее.
  - Ну, во всяком случае, тебе незачем было это скрывать?
  Глаза открылись сами собой. Вероятно, от злости.
  - Каким образом я могла тебе это сказать? Разве мы разговаривали?
  - А разве нет?
  - Хорошо. О чем мы говорили в последний раз?
  О, это он помнил отлично:
  - О твоем образовании. Ты знаешь несколько языков.
  - А до этого?
  Да этого? Он растерянно потер щетину на подбородке.
  - Не знаешь?
  Конечно, он не знал. Все их разговоры сводились к кратким указаниям: день светского мероприятия, форма одежды, время визита. Да и то, большую часть этой информации Мелина получала от секретаря римского посольства.
  - Хорошо, сколько ложек сахара я кладу в чай?
  - Две?
  - Нет. Я пью чай без сахара.
  - Это глупо, Мелина. Почему я должен это знать?
  Она раздраженно отодвинула свою чашку от края стола:
  - Потому что муж и жена обычно завтракают вместе. И говорят друг другу "доброе утро". И смотрят друг на друга.
  - Можно видеть друг друга и не считать сахар в чашке.
  Это аргумент казался слабым даже ему самому, но сдаваться Марк не собирался.
  - Хорошо. Тогда скажи, когда у меня день рождения.
  Кажется, он тоже начинал злиться всерьез:
  - Это ничего не доказывает.
  Мелина с усталым вздохом откинулась на спинку кресла и посмотрела в сторону. На бортике чаши фонтана сидел голубь. Узкая полоска ткани на высоком флагштоке висела без движения. Тень на солнечных часах подкрадывалась к отметке девятого часа. Странно, что Марк все еще был дома.
  Его большая рука легла на ее колено.
  - Послушай, Мелина. Все это... все эти вещи еще ничего не доказывают. - Лихорадочно заговорил он. - Я знаю другое... знаю, как прикоснуться к тебе, как прикусить, где поцеловать... Даже если ты сейчас будешь отрицать это, тебе всегда было хорошо с мной. Ты всегда кончала.
  Да, как ни странно, Марк всегда заботился, чтобы она получила свою долю удовольствия. Теперь она понимала, почему он это делал. Просто потому, что так было проще. Не хотел получить отказа в близости. Все ради того, чтобы заделать ей сына, и выполнить этот отвратительный договор с ее отцом.
  - Это был просто секс. Мы просто трахались, как животные. Ты с первых дней нашего брака дал мне это понять.
  Унижение на ее лице заставило его болезненно поморщиться. Марк Луций Вар не гордился своим отношением к жене во время их медового месяца. В первый вечер он просто напился, как... как свинья. И пил всю неделю. Слава богам, ему хватило рассудка не тронуть жену в те ужасные для него дни. Тогда он чувствовал себя загнанным в ловушку, и готов был зубами грызть прутья своей клетки.
  Один раз он заснул в шезлонге с бутылкой граппы. Проснуться его заставило легкое прикосновение. Сработал инстинкт. Еще не успев ничего понять, он схвати и вывернул руку, осмелившуюся прикоснуться к нему без разрешения. И только потом сообразил, что здесь нет никаких финикийцев. Не было войны. Он не спал в горах под открытым небом.
  На него огромными от испуга глазами смотрела его юная жена, а рядом на плитках пола лежал шерстяной плед. Вероятно, она хотела накрыть его и попыталась забрать почти пустую бутылку. Он тогда отбросил ее руку и ушел к холодильнику за новой дозой жидкого забвения. Мелина усвоила урок - никаких прикосновений за пределами спальни.
  Через неделю пришла срочная депеша из Рима. Марк Луций Вар выбросил в мусорное ведро оставшиеся бутылки из винного шкафа, умыл рожу и вместе с женой вернулся в Вейи. Надо было исполнить то, что ждал от него Рим. А для этого нужно было сделать то, что требовал Авл Тарквиний.
  - Я чувствовал себя загнанным в угол, - повторил он свои мысли.
  Мелина кивнула и встала:
  - Я тебя понимаю. Теперь я чувствую то же самое.
  Мужчина поднялся вслед за ней. Сейчас он стоял совсем близко.
  - Мелина... - его рука легла ей на поясницу и чуть заметно подтолкнула к нему. - Мы можем попробовать снова. Все сначала.
  Его тело болело от желания сжать ее крепче. Кажется, она колебалась. Он не мог прочитать взгляд жены, но она непроизвольно облизнула губы, и это заставило его переключить свое внимание. Теперь он медленно склонялся к ее лицу.
  - Ты нужна мне, Мелина, - хрипло пробормотал он.
  Она знала, для чего нужна ему.
  - Хватит! - Руки сами толкнули его в грудь. Марк отступил на шаг, растерянно моргая. - Нельзя ничего начать сначала. Если ты сам этого не понимаешь, тебе же хуже.
  Но это уже была не ее проблема. Она резко повернулась и пошла к лестнице.
  - Ты куда? - Донеслось в спину.
  - Поеду к Рамте. Хочу побыть с подругой.
  Мелина все еще чувствовала взгляд мужа, но даже не пыталась оглянуться. Она больше не позволит унижать ее. Никому. Никогда.
  *
  Любимые джинсы действительно стали ей велики. Мелина затянула ремень на новую дырочку и натянула поверх рубашки большую куртку, в которой обычно ездила на пикники. Она надеялась, что эта мешковатая одежда замаскирует ее худобу. Во всяком случае, ей не хотелось беспокоить Рамту и ее бабушку, пока она не выяснит точно причины ее недомогания. В любом случае, ей следовало заехать в аптеку.
  Выезд из гаража был заблокирован большой машиной Марка. За рулем сидел муж собственной персоной. Похоже, сегодня он отпустил не только кухарку, но и шофера, догадалась Мелина.
  - Садись. - Мужчина вышел, чтобы открыть ей дверь.
  Он успел переодеться в костюм и даже побриться. Мелина смерила его угрюмым взглядом:
  - Тебя не приглашали. Это МОИ друзья.
  Он не нуждался в этом напоминании. Конечно, сама Туллия Авлия всегда была безупречно вежлива с ним. Но она была дамой светской, прошедшей огонь, воду и медные трубы. А вот ее внучка Рамта даже не пыталась скрыть свое отношение к римскому прокуратору. Будь ее воля, эта рыжая бестия уже насыпала бы ему пороху в трусы и подожгла.
  - Я помню. - Заверил ее муж. - Просто отвезу тебя, а потом заберу.
  - Я сама могу... - Попыталась протестовать она, но сразу получила отпор:
  - Сможешь, когда почувствуешь себя лучше.
  Вообще-то, он был прав. Как бы Мелина ни злилась сейчас на мужа, но ее дальнейшее сопротивление выглядело полным ребячеством. Она села на место рядом с водителем и пристегнулась.
  Дорога прошла в молчании. Мелина размышляла, как бы ей незаметно от подруги и мужа улизнуть в аптеку. О чем думал Марк, она не знала. Судя по добела стиснутым на руле пальцам, не о самых приятных вещах.
  
  
  (1) Тартар - название ада у греков, римлян и этрусков
  
  ГЛАВА 7
  На этот раз Мелине не удалось выйти из машины самой. Пока она возилась с ремнем, Марк обошел автомобиль спереди и открыл для нее дверцу. Она с недоумением смотрела на его протянутую руку. Кто этот вежливый инопланетянин, который захватил тело ее мужа?
  - Ну же, Мелина. Я не кусаюсь.
  Он не кусался, просто быстро притянул к себе и легко поцеловал в лоб. В этот момент парадная дверь домуса Авлиев открылась и выглянула улыбающаяся горничная.
  - Барышня уехали в поместье, а госпожа Туллия дома.
  Мелина чуть не прикусила губу от досады. Ну, конечно. Начался сезон сбора апельсинов, и Рамту отправили хозяйничать. Но за ее спиной все еще маячил Марк, так что девушка шмыгнула за дверь и закрыла ее покрепче.
  Бабуля, конечно, сидела в саду.
  - Кофе, пожалуй, предлагать тебе не буду, - сказал она после традиционных поцелуев в обе щеки. - Чай. Мятный или имбирный?
  Мелина слегка напряглась:
  - Мятный, пожалуйста.
  - Правильно, - ободрила Туллия. - Я в твоем положении только им и спасалась.
  Плечи девушки опустились. Кого она, собственно, надеялась обмануть? Самую умную и проницательную сплетницу Этрурии?
  - Что, так заметно?
  - Ну, - Туллия смерила Мелину зорким взглядом, - твой муж еще не догадался. Но от меня-то не скроешься. Какой срок?
  Руки девушки слегка подрагивали, когда она обняла чашку обеими ладонями:
  - Я пока не была у врача. Я еще не готова.
  Она была не готова сказать Марку. Даже сама не готова полностью принять этот факт.
  - Значит, нужно подготовиться.
  Туллия произнесла эти слова так просто и буднично, что Мелине сразу как-то стало легче. Действительно, нужно просто подготовиться. Нужно понять, что будет правильно для нее и ее ребенка. И тогда ничто не заставит ее свернуть с намеченного пути.
  У бабули было одно великое достоинство: она не давала советов. Зато рассказать ей пришлось все-все-все. Слава богам, самого унизительного удалось избежать.
  - Да знаю я, что твой муж невоспитанный солдафон, - пренебрежительно махнула рукой Туллия. - Это все Вейи знают. Думаешь, почему к нему так холодно здесь относятся? Он, видите ли, женился на лучшей девушке из лучшей семьи, и делает вид, будто ты недостойна ни его, ни фамильных украшений Варов. Ох уж эти римские выскочки.
  Губы Мелины сами собой сложились в "упс". Как же она сама не догадалась? Марк видел, что его здесь едва терпят, бесился, злился, но не замечал причины. Как выяснилось, совершенно очевидной для всех, кроме него. Господина римского прокуратора в Вейях считали обыкновенным жлобом и снобом. Ква-ха-ха.
  Она бодро допила свой чай. Силы взялись словно ниоткуда. Оставшаяся половина дня была посвящена подробному разбору информации. Туллия подошла к делу основательно, даже пару раз позвонила своему адвокату, занимавшемуся семейным правом. К счастью, у него была некоторая информация и по бракам с иностранцами.
  Во-первых, он подтвердил тот факт, что брак Мелины действителен только на территории Этрурии. Хорошо это было или плохо?
  - Смотря, как ты этим воспользуешься, - мудро сказал Туллия, и Мелина перешла к следующему вопросу.
  Во-вторых, она действительно могла бы выйти замуж за Атарбала и получить развод, если в этом браке не будет детей, но посол сказал ей лишь часть правды. Муж в праве выгнать бесплодную жену и... тадаммм!... оставить себе ее придание в качестве компенсации за, так сказать, бесплодные труды.
  - Ох и жук, - заметила бабуля. - Не зря он мне не нравился.
  В-третьих, Авл Тарквиний имел полное и законное право на опеку над несовершеннолетней дочерью и ее ребенком, в случае, если та останется без мужа. До совершеннолетия Мелине оставался один год. До права полного распоряжения целевым фондом матери, еще четыре. До того времени она оставалась почти полностью зависима от отца или мужа. Правда, ее приданое давало ей некоторую возможность для маневра.
  На что Туллия сказала:
  - Люблю греков. Хитрые, изворотливые, никогда своего не упустят. Приятно иметь с ними дело. Принеси богам жертву, девочка моя, за бабушку-гречанку. Она поможет тебе умыть этих недалеких и грубых мужланов.
  Оставалось выяснить главное: о какой именно земле спорил Марк с ее отцом.
  - Поговори с мужем, - посоветовала Туллия. - Дай ему шанс поступить с тобой честно. Мне все-таки кажется, что он тебя...
  Она не договорила. Вдали хлопнула дверь. Горничная отдернула гардину, закрывающую вход в перистиль. Женщины, молодая и старая оглянулись. К ним приближался Марк Луций Вар.
  - Я сейчас приглашу вас на обед, - быстро пробормотала бабуля, - не соглашайся.
  Мелина послушно подскочила с шезлонга.
  - Куда торопишься, дорогая? - Очень громко и четко произнесла Туллия. - Пообедай у меня вместе со своим красивым мужем.
  - Спасибо, бабуля, - так же громко ответила девушка. - Мы лучше поедем.
  И так зыркнула на Марка, что он только поцеловал ручку у матроны и безропотно приготовился следовать за женой.
  - Покорми мою девочку, Марк, - напутствовала старуха. - Кстати, в "Лимончино" довольно хорошо готовят каламари ди лимоне.
  "Довольно хорошие каламари" и впрямь оказались недурны. От вина Мелина отказалась, попросив простой воды.
  Глядя через стол на тонкую шею жены, на ее выступающие ключицы, Марк Луций Вар испытавал сильное неудобство. Мелина выглядела такой нежной и хрупкой. Слишком хрупкой для его гнева, бремя которого несла два долгих года. Оказывается, у его совести были острые зубы, и сейчас они больно терзали его душу. Хорошо хоть, что она оставила эту глупую идею с голодовкой. Выставлять его перед людьми полным монстром было в ее стороны глупо и непорядочно.
  Кроме того, им действительно нужно было поговорить. Авл Тарквиний свалил на него неприятную обязанность посвятить Мелину в суть их сделки. Его дочь была не виновата, но выхода у Марка все равно не было. Ее сумочка, которую он вчера нашел возле кабинета Авла, наводила на предположение, что она могла слышать их разговор. Или часть его.
  - Мелина, - начал он осторожно, - я уже однажды сказал тебе, что считал наш брак ловушкой для себя. Думаю, я ошибался.
  Он отложила в сторону вилку и нож и посмотрела прямо на него - узкое бледное лицо, огромные серьезные глаза. У Марка снова засосало под ложечкой.
  - Видимо, он был клеткой для нас обоих. - Она продолжала молчать. - Но у нас есть выход. - Он тоже положил приборы и перестал делать вид, что интересуется куском мяса на своей тарелке. - Мы дадим Авлу внука и разведемся без ущерба для обеих сторон.
  - Без ущерба, - медленно повторила она.
  В ее голосе звучало такое страдание, что Марк на несколько секунд перестал дышать. Что же он делал с ней? За покрытым белой скатертью столом посреди дорогого ресторана эта юная женщина корчилась перед ним от боли.
  - То есть, этот сын, которого ты так отчаянно хотел, что даже преодолел брезгливость ко мне... не перебивай, - Мелина подняла руку, не давая ему возразить, - ... был для тебя просто средством вернуть свободу.
  Марк послушно закрыл рот. В сущности, она была права, совершенно и во всем. Просто она не знала, что у него действительно не было иного выхода.
  - А что бы стало с ребенком потом? - Спросила она. - С отцом, который его не захочет знать. С матерью, которую принудили родить ребенка. С сумасшедшим дедом... - У нее перехватило дыхание. - Ребенок, которого никто не любит...
  - Неправда, - он порывисто схватил ее руку. - Ты будешь любить нашего сына. Я знаю, любовь - твоя сущность. Твой единственный способ существования. Я... - он сглотнул горький комок, - буду перечислять тебе деньги. Любую сумму, просто скажи, сколько нужно. И я буду приезжать, если... если ты согласишься.
  Ну вот, горько усмехнулась про себя Мелина, еще один папа-капитан-дальнего-плавания. Тем не менее, с самой тяжелой частью разговора было покончено. Оставалось немного:
  - А теперь скажи, что на самом деле заставило тебя жениться на мне.
  Лучше бы она спросила, что могло бы его тогда остановить? Такой силы в мире не существовало. Он долго не мог понять, что эта юная, умная, красивая девушка нашла в нем, не раз пережеванном жизнью сухаре? Затем пришло прозрение. Предложение Авла Тарквиния стало для него ведром холодной воды на голову.
  Мелина смотрела на него упорно, не моргая, и Марк внезапно понял: от того, что он ответит сейчас зависело, поедет ли она с ним домой, или вернется к Туллии Авлии.
  - Риму нужны земли Тарквиниев на Сицилии.
  - Наши земли? Зачем?
  Она ожидала чего угодно, только не этого. Приданое бабушки составляла полоса на северном побережье острова от Тиррены до мыса Пелоро. Красивый берег с пляжами и оливковыми рощами, до пунической войны он интересовал только туристов. Финикийцы разорили не только Мессану, но и прошлись огнем и мечом по маленьким деревушкам мирного края. Сейчас понемногу жизнь там восстанавливалась.
  - Мыс Пелоро имеет для Рима важное стратегическое значение. - Теперь Марк сидел прямо, словно шомпол проглотил, положив ладони по обе стороны тарелки. - Он закрывает доступ в Мессанский залив. Если мы поставим там форт с береговой батареей, карфагеняне не смогут высадить десант на наших южных окраинах. Им придется двигаться через Иберию и Альпы, а это значительно повышает наши шансы выиграть следующую войну.
  Мелина облизнула враз пересохшие губы. Следующая война... До сих пор Этрурии удавалось сохранить нейтралитет, но что будет, если война разгорится на всем полуострове? И Марк... он обязательно вернется в армию.
  - Мне страшно, - прошептала она, и тут же почувствовала, как теплые шершавые пальцы ладят ее щеку.
  - Мы справимся, - сказал Марк.
  Его глаза слегка поблескивали, но Мелина не могла расшифровать этот взгляд. Он никогда так на нее не смотрел.
  - Давай вернемся домой, - попросила она.
  Марк подозвал официанта и попросил счет.
  *
  Гай не только успел к ужину, но еще и поработал на славу. До самых сумерек, пока шли работы в роще, Рамта исподтишка провожала взглядом высокую крепкую фигуру мужчины, который не вспоминал о ней долгие пять лет. Мальчика, с которым она дружила, сколько себя помнила. Парня, в которого она влюбилась, и который так жестоко разочаровал ее.
  Она прикусила губу, чтобы не застонать. Зачем, зачем она написала ему то дурацкое письмо? Гай уже был курсантом военной академии, вернувшимся домой в свои первые каникулы. За год, что они не виделись, Гай из длинного и тощего подростка превратился в крепкого мускулистого парня, загорелого, белозубого, мечту всех деревенских красоток. А она... она так и осталась тощим лягушонком с острыми коленками и пестрым от веснушек лицом. И он не ходил больше с ней на рыбалку на рассвете, потому что каждый вечер ездил на своем большом мотоцикле в соседние деревни на танцы, а потом отсыпался после ночных приключений. А она танцевала только дома перед зеркалом, да и то с закрытыми глазами.
  Решено, она привяжет к выхлопной трубе его машины воздушный шар. Бабахнет так, что мало не покажется. Или подольет ему в вино пищевой краситель, пусть ходит с красными зубами. Или насыплет колючек в ботинки. Или... сделает что угодно, чтобы он обратил на нее внимание.
  - Тетя Рамта! - Писклявый голос снизу отвлек ее от этих глупых мыслей. - Тетя!
  У подножия лестницы-стремянки стояла девчушка лет пяти. Рамта наклонилась вниз, держась за перекладину:
  - Что тебе, малышка Ларция?
  - Один дядя сказал, что ты самая красивая девушка в Вейях.
  - Какой дядя?
  Рамта растерянно взглянула в сторону трактора с прицепом. Сейчас он ехал в ее сторону, а рядом шел Гай, поднимая на платформу корзины, полные апельсинов. Это была тяжелая работа, но мужчина выглядел так, словно вышел на прогулку.
  - Этот дядя. - Испачканный в шоколаде пальчик указал на Гая.
  Тот, в свою очередь, подмигнул Рамте. И прошел мимо.
  - Ну-ка, - девушка спустилась на одну ступеньку вниз, - что он тебе дал, чтобы ты так сказала?
  - Конафетто. И пять сестерциев!
  Рамта с усмешкой посмотрела в удаляющуюся спину, обтянутую старой клетчатой рубашкой. Ну, по крайней мере, он не жадный.
  - А теперь скажи мне, кто на самом деле самая красивая девушка?
  - Я! - Крикнула малышка и побежала вслед за трактором.
  Дальше Рамта работала быстро и сосредоточенно. Корзина у подножия ее лестницы была почти полна, а дерево полностью обобрано от плодов, когда рядом снова затарахтел трактор. Не оглядываясь на него, девушка начала спускаться вниз. Когда до земли оставалось не больше полуметра, ее нога вдруг соскользнула с перекладины, и она с криком упала на землю.
  - Ой, - Рамта попыталась встать и тут же схватилась за лодыжку.
  - Тихо! - Большие руки опустились ей на плечи. - Сиди, я посмотрю твою ногу.
  - Все с моей ногой в порядке.
  Девушка оттолкнула наклонившегося к ней Гая и снова попробовала подняться. И снова, тихо скуля, села на землю.
  - Ну, я же говорил, сиди и не дергайся. - Его руки уже стянули с нее короткий сапожок и осторожно ощупывали сначала лодыжку, затем ступню. - Перелома нет. Вывиха тоже. Наверное, растяжение. Нужно приложить лед.
  В морозилке наверняка есть замороженный горошек. - Спорить с ним было глупо, решила Рамта. А изображать хромую героиню еще глупее. - Или фасоль.
  - Ясно.
  Гай вскинул ее на руки и понес к дому. Ну вот, теперь она имела полное моральное право обнять мужчину за шею, и даже положить голову ему на грудь. Сердце под рубашкой стучало ровно, Гай нес ее легко, как ребенка, только чуть покачивал на ходу. Глаза закрывались сами собой.
  Затем ее опустили на что-то мягкое. Рамта быстро огляделась. Конечно, это была гостиная, и она сидела на большом диване, накрытом стеганым покрывалом. Гай подсунул ей подушку под спину и скрылся в кухне.
  - Что любишь больше, горошек или шпинат?
  Девушка хихикнула. Как-будто он их готовить собирался.
  - Давай горошек.
  Смотреть, как он бережно подкладывает ей под ногу еще одну подушку и пристраивает на лодыжку холодный пакет, было сущим удовольствием. Рамта слегка пошевелила розовыми пальчиками:
  - Кажется, уже не так болит.
  - Хорошая новость.
  Он, между прочим, руки убрать не торопился. Так и сидел рядом на корточках, поглаживая ее ступню кончиками пальцев. Девушка едва сдерживалась, чтобы не замурлыкать от удовольствия. Оставалось только надеяться, что она не похожа сейчас на кошку, которую хозяин чешет за ухом. Она откинулась на подушку и ждала. В конце концов, Гай имеет право высказаться. Пусть говорит.
  - Мне очень жаль, что так получилось, Рамта. - Его глаза находились на уровне ее лица. - Я имею ввиду то письмо. Я его никому не показывал.
  То самое злополучное письмо, которое она написала Гаю, и которое вдруг начали цитировать эти идиоты Тит, Меттий и Спурий. С дурацкими комментариями.
  - Откуда же они узнали, что там написано? - Поинтересовалась она.
  - Тит его украл. Ты уже тогда ему нравилась. Просто он всегда был дураком, потому и вел себя по-дурацки.
  Кто бы сомневался, Рамта просто пожала плечами.
  - А ты откуда это знаешь?
  - Я его побил, прежде чем уехать. Прости, что не успел с тобой поговорить. Бабушка увезла тебя в город, а я получил вызов из академии. Ты мне веришь? Я не отдавал им это письмо.
  - Я знаю.
  - Откуда?
  Вот так поворот. Брови Гая полезли на лоб.
  - Тит сказал. Когда начал за мной ухаживать и позвал на свидание. Он, видимо, посчитал, что это послужит доказательством его любви.
  - Тит позвал тебя на свидание? - В глазах Гая блеснуло что-то яростное. - И ты согласилась?
  Конечно, она согласилась, иначе как бы Тит попал в тот огород с капустой. Но Гая это не касалось.
  - А даже если согласилась? - Невинно поинтересовалась она. - Мне что, нельзя встречаться с парнями? Я, между прочим, уже взрослая, если ты не заметил. И не хромая, не горбатая, между прочим. За мной ухаживают. И серенады поют. И цветы присылают. А от тебя за пять лет ни одной строчки не было.
  Рамта выхватила из-за спины подушку и со всей силы нахлобучила ее Гаю на макушку. С этим треугольником на голове он здорово напоминал какого-то императора, но какого? Ну и ладно. Девушка вскочила с дивана, схватила сапог и, твердо печатая шаг, вышла из гостиной на террасу, а затем во двор, где уже накрывали столы к ужину.
  Растерянный Гай с подушкой в одной руке и пакетом горошка в другой проводил ее удивленным взглядом. Ну, по крайней мере, теперь было понятно, в чем конкретно он виноват.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) А.Черчень "Счастливый брак по-драконьи. Догнать мечту"(Любовное фэнтези) О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) Д.Игнис "Безудержный ураган 2"(Уся (Wuxia)) Ю.Васильева "По ту сторону Стикса"(Антиутопия) Д.Маш "Искра соблазна"(Любовное фэнтези) Е.Азарова "Его снежная ведьма"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"