ПРОЕКТ "СТРЕЛОЧНИКИ"

     "...Как вы знаете,  нас давно заботил вопрос исторической спра-
ведливости. Мы давно изучаем ветвление Древа Миров.  Мы  знаем,  что
события с вероятностью, большей, чем семьдесят процентов, реализуют-
ся в полноценные Ветви,  а события,  чья  вероятность  не  превышает
двадцати процентов,  становятся химерой.  Годной в лучшем случае для
сюжета какого-нибудь фантастического рассказа.  Но существуют  собы-
тия, вероятность которых "пятьдесят на пятьдесят".  В этом случае мы
имеем право на вмешательство,  чтобы реализовать новую Ветвь с новым
ходом истории. И для этого мы создали спецотряд, собрав его из аван-
тюристов и сорвиголов всех времён и народов..."

                               * * *

     Мы провалились  в "туннель",  испытывая при этом мерзопакостные
предчувствия. Предсказания премудрого компьютера сбывались процентов
на семьдесят, и эта цифра нас никак не устраивала. Всегда оставались
тридцать процентов неизвестности. Мы могли выпасть прямо под гусени-
цы танка или под удар авиабомбы - как-никак, целью сегодняшнего рей-
да  был  проклятый сорок первый год.  А определить координаты выхода
можно было только "изнутри",  находясь в соответствующем времени со-
ответствующей ветви Древа Миров.  Оружие мы держали наготове, борясь
с тошнотой и головокружением.  Мотор "полуторки" работал,  но  "тун-
нель" поглощал все звуки,  словно вакуум. У меня мелькнула еретичес-
кая мысль, что тут именно вакуум и находится, только непонятно было,
почему мы до сих пор живы, если эта гипотеза верна. И тут...
     ...Рёв мотора и жестокая встряска привели нас в чувство:  прие-
хали. "Полуторка" уже виляла по лесной дороге, изрытой воронками. За
нами в пыли виднелось бесформенное темное пятно, стремительно умень-
шающееся в размерах,  и оттуда выныривали наши двух-,  трёх- и четы-
рёхколёсные транспортные средства.  Нашу "девятку", угнанную в девя-
ностых годах двадцатого века, вели "афганцы". Я сидела в кузове "по-
луторки",  выставив поверх кабины автомат  - явный  анахронизм,  по-
скольку в  сорок первом в нашей армии автоматы ещё не водились.  Тем
более, "Калашниковы". Немцы - да, шастали со своими "шмайссерами", а
мы,  как  в империалистическую,  ходили в штыковые атаки с винтовкой
господина Мосина наперевес.  И доходились... Котёл, в который угодил
наш командир,  дядя Вася,  образовался в лесах Белоруссии,  где-то в
районе Слонима.  С одной стороны по позициям Красной армии  танковым
утюгом прошёлся Гудериан,  с другой поджимал генерал Гот,  в воздухе
летали опять же не советские бомбардировщики. Кстати, легки на поми-
не.  Шофёр прытко вырулил на обочину и укрыл машину в лесу. Мы высы-
пали под кусты и деревья и  затаились.  Один  из  доблестных  героев
Люфтваффе среагировал на пыльный шлейф, как бык на красную тряпку, и
не жалеючи вывалил добрую половину  бомбового  груза  туда,  где  мы
только что находились. Вой, грохот, мерзкий визг осколков, пролетаю-
щих в сантиметре над головой,  матюги наших солдат...  Я  машинально
подняла  ствол  автомата и дала короткую очередь прямо в брюхо низко
пролетевшего самолёта. Странно, но, кажется, попала: за "немцем" по-
тянулся туманный бензиновый "хвост".  "А,  чтоб тебе сесть за линией
фронта!" - мысленно пожелала я ему, увидев пробоину в борту грузови-
ка. Следующий фриц был осторожнее, и, отстав от основной группы, по-
шёл на заход с юго-запада, от солнца. Димка Фоменко, один из "афган-
цев", поднял ствол гранатомёта.
     - Отставить!  - резко скомандовал дядя Вася.  - От танков потом
плевками отстреливаться будем? Сколько у тебя гранат осталось?
     - Четыре, - нехотя сообщил Фоменко.
     - Так  побереги  их.  Не заставишь же ты Венцеля по своим стре-
лять?
     Венцель Халле - наш новобранец.  Подобрали его,  оглохшего, по-
луслепого,  в Берлине сорок пятого года.  Подлечили. И этот рейд для
него -  боевое крещение.  А вот для дяди Васи это задание последнее.
Он свой долг перед потомками честь честью выполнил,  пора и на  пен-
сию. То есть,  в какую-нибудь новую Ветвь Древа, строить светлое бу-
дущее...
     Движок бомбардировщика гудел совсем близко.  Летел,  гад, прямо
над деревьями,  и,  вынырнув из-за крон,  пальнул из пулеметов. Мы в
долгу  не  остались,  открыв бешеный огонь из всех нарезных стволов.
Элен, прикрывая собой Юльку, сделала пару выстрелов из своего ружья.
Потом отбросила его в сторону.
     - Всё, - вздохнула она. - Патроны кончились.
     На всякий случай я проверила магазин своего автомата.  Патронов
двадцать ещё есть.  За спиной - неизменный меч, добытый на Куликовом
поле. До сих пор он меня ни разу не подводил.  А много ли навоюешь с
ним против самолётов?  Дядя Вася тем временем давал указания сменить
дислокацию,  пока немецкий бомбардировщик не перемешал нас с землёй.
Время у нас было: пока фриц развернётся, пока изготовится к бомбоме-
танию... Хуже всего пришлось Конраду. То, что он бросил ко всем чер-
тям двенадцатый век и потащился в этот чёртов отряд,  конечно, радо-
вало меня, но орден храмовников понятия не имел, как надо вести себя
во время воздушной атаки. Рыцарь, сменивший под давлением обществен-
ности старомодную кольчугу на камуфляжный комбинезон и бронированный
шлем на берет ВДВ, освоивший стрельбу из автомата и вождение автомо-
биля,  при появлении воющего и плюющегося свинцом крылатого чудовища
только перекрестился и начал в голос читать по-латыни молитвы.
     - Конрад,  мать твою! Проснись!!! - заорала Элен, когда бомбар-
дировщик пошёл на третий заход.
     Окрик моей  подруги  вывел  рыцаря из молитвенного ступора.  Он
отобрал у Венцеля гранатомёт,  прицелился и нажал на спуск.  Отдачей
его чуть не швырнуло в воронку.  Зато выстрел оказался удачным: гра-
ната угодила прямиком в бомбовый отсек самолёта.  Грохот взрыва бро-
сил  нас  ничком  на  изрытую войной землю.  Немецкий бомбардировщик
превратился в огненный шар, его горящие обломки посыпались на лес. И
наступила  тишина,  прерываемая лишь шипением догорающего самолёта и
нашим сбивчивым дыханием. Мы потихоньку начали подниматься на ноги.
     - Хорошо стреляешь, рыцарь, - сказал, переводя дух, Венцель.
     Конрад пробормотал что-то неразборчивое и помог мне поднять ра-
неного осколком Курта. Жером, наш юный компьютерный гений, несбывша-
яся надежда двадцать первого  века,  пользуясь  моментом,  развернул
свой  комп  и выдал на монитор оперативную обстановку на сегодняшний
день,  третье июля тысяча девятьсот сорок первого года.  Обстановка,
честно говоря, к оптимизму мало располагала. Немцы использовали так-
тику глубоких танковых прорывов,  заключая разрезанные по живому со-
ветские  армии  в котлы окружений.  Танковые клинья поддерживались с
воздуха авиацией.  Зато пехота приотстала, обнажая фланги панцер-ди-
визий вермахта. При наличии оружия и известной доли нахальства можно
было бы организовать окруженцев в дееспособную армию,  которая могла
бы спутать фюреру все планы не в сорок третьем, а в сорок первом го-
ду. Компьютер Жерома показывал, что мы высадились неподалёку от шта-
ба  Гейнца  Гудериана.  Этот танковый "бог" был очень уверен в себе:
настроившись на радиопеленг,  Жером сумел поймать волну его штаба, и
в  динамиках  компьютера под аккомпанимент статики послышался чёткий
немецкий говор - Гудериан открытым текстом переговаривался со своими
танкистами,  прорвавшимися далеко вперёд.  Видно, генерал почуял не-
ладное,  раз приказывал немного сбавить темп наступления. Своё реше-
ние он мотивировал растянутыми коммуникациями:  мол, вы, ребята, без
горючего всё равно далеко не уедете.
     - Вы и с бензином далеко не уедете, - прокомментировал эту фра-
зу дядя Вася. - Машины целы?
     Оказалось, целы.  Ни один осколок не повредил ходовую часть,  и
мы могли ехать дальше.  Только вот ...куда?  Если выход совсем не  в
той же стороне, где наша цель - штаб Гудериана?
     - Давай, Жером, на тебя вся надежда, - я подсела к нашему юному
гению,  удобно расположившемуся вместе с компьютером на стволе пова-
ленного дерева. - Где выход?
     - Подожди,  он ещё обрабатывает данные, - Жером напряженно сле-
дил за экраном, изредка трогая клавишу "ENTER". - Ага! Есть!
     На экране с картой местности замигал желтый кружок, накрывавший
восточные пригороды Слонима.  О, это нам по пути! За всё время наших
путешествий  это  были  самые точные координаты.  Но Слоним-то занят
немцами!
     - Если придётся пробиваться туда с боем,  домой попадут не все,
- авторитетно заявил "вьетнамец" Фрэнк. - Надо скрытно, ночью...
     - Там видно будет,  - дядя Вася взялся за подбородок.  - Жером,
где мы находимся?
     - Судя по пеленгу,  в пяти-семи километрах юго-западнее Мижеви-
чей,  - отозвался парень. - Штаб Гудериана совсем недалеко, километ-
рах в пяти, и движется на Слоним.
     - А танки при его особе имеются?
     - Насчет этого ничего не могу сказать.
     - Послушай радиошумы и наложи на карту их плотность,  - посове-
товала я. - Можешь?
     - Попробую.
     Пока наши грузились на машины, Жером вертел датчиками и выстра-
ивал на экране диаграммы плотности радиоэфира.  Минут через пять  мы
имели приблизительную картину сосредоточения частей вермахта во всей
западной Белоруссии. Попутно выяснились совершенно поразительные ве-
щи!  Штаб  Гудериана охранялся всего лишь взводом автоматчиков и па-
рочкой танков! Напорись генерал на какую-нибудь окружённую советскую
часть -  и  его песенка спета.  В НАШЕЙ истории что-то в этом роде с
ним и произошло,  но генерала вывез невероятно  удачливый  шоферюга.
Наша задача - захват Гудериана...  Взвод автоматчиков... Для нас это
- раз плюнуть.  А генерал-то хорош.  Он,  должно быть,  так уверен в
своей неуязвимости,  что не предусмотрел никаких мер предосторожнос-
ти.  А за это на войне наказывают,  и очень жестоко.  Выяснилось ещё
одно:  где-то  недалеко бродили окруженцы со своей радиостанцией,  а
значит, это было довольно крупное воинское соединение. Компьютер Же-
рома,  выкачивая из солнечных батарей всё до последнего ватта, зара-
ботал как радиостанция.  В принципе,  он мог бы заменить и небольшой
телецентр, но вряд ли в сорок первом году армия таскала за собой те-
левизоры. Уже на ходу, из машины, нам удалось установить связь с ок-
руженцами. Это оказались остатки какой-то - я не расслышала, какой -
пехотной дивизии,  усиленные тремя танками КВ с почти пустыми баками
и совершенно нетронутым боезапасом.  Они пытались пробиться на запад
от Новодевятковичей - совсем рядом с нами. Дядя Вася шёпотом обложил
их первосортным матом, а в микрофон прокричал:
     - Душить фрица надо, а не геройски от него драпать! - и ещё раз
выругался в сторонку.  - Ждём вас у поворота на Новодевятковичи! Как
поняли?
     - Поняли...  - донёсся далёкий радиоголос. - Какими силами рас-
полагаете?
     - Какие есть, такими и располагаю, - огрызнулся майор. - Ты по-
больше трепись открытым текстом,  балда! Твоё счастье, что на тебя я
вышел,  а не гудериановские радисты...  Через час встречаемся. Конец
связи.
     Жером по  сигналу  отключил передатчик и переключился на приём.
По экрану с картой медленно ползла белая точка - он следил за  пере-
мещениями Гудериана.
     - Так их и растак!..  - дядя Вася не выдержал и выпустил пар. -
Вояки, тудыть их в душу! Каких командиров тысячами под стенку стави-
ли,  а настоящего врага проморгали!  И где!  В Кремле! Наш дорогой и
любимый товарищ Сталин...
     - ...отец народов, корифей всех наук и большой друг всех лётчи-
ков, особенно немецких, - шутливо отозвалась я. - Наши старые знако-
мые возвращаются,  - по экрану поползли несколько точек -  компьютер
засекал даже шумы работающих двигателей.
     На этот раз мы вовремя укрылись в лесу, и немецкие бомбардиров-
щики  чётким  строем прошли мимо.  Это было то же звено,  которое мы
повстречали,  но уменьшившееся на две боевые  единицы:  одного  сбил
Конрад,  а второй, наверное, где-то сел с пробитым баком. Если добе-
рётся до своих - будет жить... ещё некоторое время. А не доберётся -
его проблемы. Подождав, пока они пройдут, мы снова погрузились в ма-
шины и на малом ходу потянулись к назначенному месту встречи.
     На войне,  как на войне, правильно французы говорят. И осторож-
ность в такое время ещё никого не подводила.  Мы не стали торчать на
условленном повороте,  как жердь среди поля,  а укрылись в ближайшем
лесу.  Зато наши радиознакомцы выперлись на открытое пространство  и
остановились,  будто  приглашая немецких любителей пострелять - мол,
вот мы,  убивайте нас.  Танки сбились в кучу посреди толпы красноар-
мейцев.  Но что больше всего разъярило дядю Васю, да и всех нас, так
это то,  что какой-то офицер забрался на броню тяжёлого КВ и, кажет-
ся, надумал толкать речь.
     - Ах,  ты... - я нарочно сократила тираду майора, потому что её
не пропустит ни одна цензура. - Людей погробит, идиот!
     - Особист, - язвительно произнесла я.
     - Да,  только  они  отличаются таким умом и такой сообразитель-
ностью,  - не менее едко добавила Элен. - Пора срочно наводить поря-
док, пока фашисты не навели свой.
     Речь особиста была прервана в  самом  начале  нашим  достаточно
внезапным появлением. И была продолжена матерщиной дяди Васи.
     - Какого,  блин, хрена ты тут митинг устраиваешь? Тебя что, ещё
не бомбили? - заорал он, окончательно выходя из себя. - Мы и без те-
бя идейно подкованы... на все четыре ноги! В лес, немедленно!
     - Кто вы такой? - возмутился особист, не без некоторой душевной
дрожи разглядывая нашу разношерстную компанию.  - И по  какому  пра-
ву...
     - Майор Переверзев,  товарищ лейтенант,  так что я, как старший
по званию,  беру командование на себя.  Подробности будем обсуждать,
когда отведём людей в безопасное место.
     - У вас есть полномочия от Ставки?
     - У нас у всех одни полномочия  -  Родину  защищать...  В  лес!
Быстро!
     Сказано это было достаточно авторитетно, чтобы все подчинились.
И  вовремя:  послышался гул тяжёлых самолётов - то ли бомбардировщи-
ков,  то ли штурмовиков.  Впрочем, хрен редьки не слаще. Первые раз-
бомбят,  вторые из пулемётов накроют, а помирать придётся и в том, и
в другом случае.
     Несмотря на  окружение  и недостаток оружия,  лейтенант-особист
держался довольно бодро.  Наверное, его и в самом деле ещё не бомби-
ли.  И,  пока мы отсиживались в чаще белорусского непролазного леса,
он жужжал что-то о героизме советских солдат,  которые не должны от-
ступать перед врагом.
     - Вы можете заткнуться, товарищ лейтенант? - самым вежливым то-
ном, какой только можно вообразить, спросила я, дозаряжая автомат.
     - Вы можете меня не перебивать? - встрепенулся он.
     - Не могу,  мсье, поскольку вы порете явную чушь. Как советский
солдат может сейчас наступать,  если у него против танковой  колонны
одна трёхлинейка на двоих?
     - Я могу отдать вас под суд за пораженческие настроения,  - ви-
димо,  особист  уже прикидывал,  в каких выражениях составит на меня
увесистую "телегу". - Ваше имя, звание? Номер части?
     - Я лейтенант,  как и вы. Остального сообщать не имею права без
личного распоряжения представителя Ставки. Вы всё поняли?
     Хорошая была  идея  - представиться особисту сверхсекретной со-
ветской диверсанткой,  заброшенной в тыл врага. Интересно, он на это
клюнул?
     - Почему я ничего не знал?.. - опешил лейтенантик.
     - Потому  что  даже  НКВД  не обязательно знать о существовании
подразделений вроде нашего... Вы, надеюсь, в достаточной мере оцени-
ли мою откровенность?
     Особист кивнул. Неглупый парень, хоть и дурак местами.
     Самолёты противника ушли на аэродромы, а мы принялись подсчиты-
вать свой боезапас.  Негусто, честно говоря. В баках танков горючего
осталось  разве что на один бросок,  после чего мощные КВ можно было
использовать лишь как ДОТы.  Бензином или соляром надо  было  разжи-
ваться у противника. Совершенно кстати вспомнили, что Гудериан - ге-
нерал танковый, и о своих панцер-дивизиях очень заботится. Фюрер для
удара по СССР не жалел ни техники,  ни горючего,  а это значит, что,
захватив пару автоцистерн, мы разрешим и эту задачу. Через компьютер
Жерома  мы вклинились во вражескую радиосеть и выяснили,  как далеко
от нас находится  ближайшая автоколонна снабжения.  Дуракам и  сума-
сшедшим, говорят,  везёт: автоцистерны с горючим для немецких танков
должны были через четверть часа проследовать по той самой дороге,  у
которой мы стояли.  Видимо, Гудериан решил их подождать: белая точка
на экране,  обозначавшая пеленг его штабной радиостанции, застыла на
месте.  Должно  быть,  у него тоже закончился бензин.  Солнце сильно
клонилось к горизонту,  скоро должно было стемнеть.  Таким  подарком
судьбы  грех  не  воспользоваться,  и  дядя Вася при помощи Жерома и
компьютера уже строил планы на сегодняшний вечер.
     Мы с Конрадом и девчонками занялись формированием боевых звень-
ев по восемь человек.  Эти мобильные группы при соответствующей под-
готовке могли наварить в тылу врага таких щей,  что никакой Гудериан
не расхлебал бы и за месяц. Вот только с подготовкой было туго. Наши
старые боевые друзья, прошедшие с нами через все времена, рубившиеся
насмерть с Киром и Камбизом,  Аттилой, Чингисханом, Тимуром, Мамаем,
Саладином,  турецкими янычарами,  разбойниками Густава-Адольфа и ис-
панской солдатнёй,  поставившие в весьма неловкое  положение  самого
Наполеона, водившие за нос Мольтке-старшего - они могли выжить в лю-
бом аду и обвести вокруг пальца любой генштаб прошлого, настоящего и
будущего.  Но что могли солдатики в грубых серых шинельках, на кото-
рых нежданно свалилась такая беда?  Воевать их  не  учили.  Личности
вроде нашего знакомого особиста втирали им, что перед советским сол-
датом любой враг сразу капитулирует,  поскольку СССР - страна  побе-
дившего социализма.  Глупее ничего придумать невозможно.  А тех, кто
осмеливался открыто говорить,  что боеспособность армии от идеологии
никак не зависит,  без лишних разговоров подводили под статью за но-
мером пятьдесят восемь.  Это не выдумка,  это факт! Сорок первый год
наглядно показал, что правы были не идеологи маразма, а те, расстре-
лянные.  Именно это мы и начали объяснять солдатам,  фактически бро-
шенным  своим командованием на произвол судьбы.  Но объяснять не го-
лословно,  а действием,  то бишь,  начали обучать их приёмам ведения
боя небольшими маневренными группами. Помнится, под Седаном нам уда-
лось сбить спесь с Мольтке именно такой тактикой,  а кавалерия Напо-
леона  Третьего  в  это  время,  вместо того,  чтобы поддержать нас,
бросалась грудью на крупповские пушки. Если бы французы тогда послу-
шали нас, кто знает, где были бы после этого "железный канцлер" Отто
фон Бисмарк и его Германский рейх?
     Конечно, пятнадцати минут недостаточно даже для введения солдат
в основное русло тактики партизанской войны. Бензиновую колонну, как
сообщили разведчики, сопровождала одна бронемашина и несколько мото-
циклов  с  пулемётами.  Мы могли бы взять их в клещи и раздолбать за
пять минут,  но при этом от взрывов может  сдетонировать  топливо  в
цистернах,  и тогда худо будет всем.  Радиостанция, судя по торчащей
антенне,  находилась в броневике, и перво-наперво мы создали в эфире
помехи  на  её  волне.  Первым же выстрелом наши танкисты превратили
броневик в кучу горящего металлолома,  перегородившего,  к тому  же,
дорогу.  Из кустов по мотоциклистам ударили пулемётчики и автоматчи-
ки. Водители автоцистерн, не желая зажариться живьём, быстренько по-
падали на дно кабин, криками умоляя не стрелять по ним. Один отчаян-
ный водила съехал на обочину и попытался прорваться,  но его срезали
очередью из автомата,  и машина заглохла.  Остальные не рискнули по-
вторить его подвиг. Как только стрельба прекратилась, дядя Вася взял
мегафон, и на отличном немецком языке предложил им сдаться.  Водите-
ли,  призванные в армию из-за баранок берлинских такси и гамбургских
автобусов, как выяснилось,  вовсе не горели желанием сложить  головы
во имя идей национал-социализма и начали выскакивать из кабин с под-
нятыми руками.  На их лицах читалась растерянность пополам с удивле-
нием:  они не ждали,  что могут попасть в плен,  находясь в глубоком
тылу своих войск.  Тех солдат,  которые вздумали сопротивляться, мо-
ментально повязали.
     Солнце садилось.  Надо было действовать оперативно.  Дядя Вася,
продолжая демонстрировать великолепное знание иностранных языков,  в
частности, немецкого, коротко приказал пленным водителям занять мес-
та за рулём.  К каждому из них в кабину подсел наш солдат с заряжен-
ным автоматом и парочкой гранат.
     - Герр майор,  - услышал у себя за спиной дядя Вася. И обернул-
ся.  Перед ним стоял бледный Венцель,  волновавшийся, будто школьник
на экзамене.
     - Я вас слушаю, Венцель, - сказал наш командир.
     - Я всё обдумал и решил,  герр майор. Вы можете на меня рассчи-
тывать.
     - Венцель,  ты  немец,  и я не могу представить,  как ты будешь
стрелять по немцам, - возразил дядя Вася.
     - Прежде всего я честный немец,  герр майор. Гитлер втянул Гер-
манию в такую авантюру, которая закончится неизбежной катастрофой...
для самой Германии. А я люблю свою страну.
     - И желаете ей поражения?
     - Не Германии - Гитлеру.  К сожалению, только военное поражение
и сокрушит его отвратительный режим...  Вам странно слышать  это  от
немца?
     - Вы правы, мне это странно.
     - Тем не менее я не откажусь от своих слов даже в гестапо или в
вашем НКВД. Я буду стрелять по танкам Гудериана, если в этом возник-
нет необходимость.
     - Сколько вам лет, Венцель?
     - Семнадцать,  герр майор...  Я хотел стать священником, а стал
солдатом.
     - У вас ещё будет время закончить семинарию,  Венцель. А сейчас
- заряжайте гранатомёт. И помогите Жерому. Он, кажется, объявил вер-
махту радиовойну, - дядя Вася усмехнулся и хлопнул немца по плечу.
     Жером и в самом деле вошёл во вкус,  играя на радиоволнах,  как
на клавишах рояля.  Он вывел на экран  параметры всех штабных радио-
станций вермахта  на  Восточном  фронте и прослушивал их по очереди.
Время от времени он составлял послание на немецком языке, и звуковой
синтезатор, точно имитирующий человеческий голос, посылал его в эфир
на заданной волне.  Компьютер взломал все коды и распознал позывные,
так что теоретически с этого момента план "Барбаросса" летел ко всем
чертям. Оставалось претворить теорию в практику...

                               * * *

     Рыча моторами,  лязгая траками танков и  стрекоча  мотоциклами,
наша колонна смело двигалась по дороге областного значения - на Сло-
ним. Солнце уже с большим трудом просвечивало сквозь кроны деревьев,
когда на горизонте обнаружился долгожданный штаб Гудериана.  Автобус
с торчащей над крышей антенной,  легковушка,  два танка Т-IV и авто-
матчики на мотоциклах - вот и вся компания.  Я даже мысленно отмате-
рила генерала за такую беспечность.
     - Жером,  - тихо позвала я,  спуская "девятку" на обочину. - Ты
готов?
     - Начинать? - мальчишка, умостившийся на заднем сидении рядом с
Элен, держал руки над клавиатурой.
     - Давай.
     Конрад передёрнул затвор трофейного "шмайссера".
     Комп двадцать  первого века на войне - вещь незаменимая.  Вот и
сейчас он создал в эфире бурю помех на волне  штабной  радиостанции.
Два наших танка, ехавших впереди колонны, скатились на обочины и од-
новременно открыли огонь.  С мотоциклов их поддержали автоматчики. В
штабе  Гудериана  началась  самая настоящая паника.  Кто не был убит
сразу, попрятался за бруствер и открыл беспорядочный огонь. Один не-
мецкий танк взорвался при первом же попадании,  второй попытался от-
ползти в сторонку и развернуть башню,  однако Венцель остался  верен
своему  слову.  Его  фауст-патрон  врезался точно под гусеницу Т-IV.
Танк завертелся на месте.  Оставив его на попечение наших танкистов,
Венцель потратил следующую гранату на автоматчиков, засевших в кюве-
те, которые умудрились подпалить один бензовоз. Шофёр и сопровождаю-
щий успели отогнать машину в сторонку и выскочить,  прежде чем огонь
добрался до бензина.  За всей этой суетой мы не сразу заметили,  что
пропала легковушка, а вместе с ней и сам Гудериан. Что делать? Добе-
рись генерал до своих - и нам хана. А главное - задание не будет вы-
полнено!
     - Кто на колёсах - догоняйте генерала! - расслышала я командный
крик майора.
     "Девятка" с усиленной подвеской даже на грунтовой дороге давала
не меньше ста кэмэ в час,  а по асфальту мы разогнались до всех  ста
пятидесяти. В бензобаке плескалось литров двадцать - машинка "доеда-
ла" предпоследнюю канистру  девяносто  пятого,  захваченного  ещё  в
двадцатом веке. Должно хватить, тем более, что даже самые лучшие не-
мецкие машины того времени развивали скорость не больше  "сотни".  Я
давила на газ с таким чувством,  будто от показаний спидометра зави-
села моя жизнь.  Джип американца Энди,  взятого нами в команду прямо
из Арденнской заварушки,  безнадёжно отстал,  зато вскоре в пределах
видимости показалась машина Гудериана. За шумом мотора мы не услыша-
ли выстрела,  но в лобовом стекле появилась дырка, окружённая трещи-
нами.
     - Пригнитесь! - рыкнул назад Конрад.
     Из "опеля"  за  одиноким  выстрелом последовала автоматная оче-
редь. Мы пригнулись. А когда подняли головы, стекло оказалось сплошь
покрытым почти правильной сеткой с ячейками квадратного сечения.
     - Конрад,  стекло,  - прохрипела я,  ведя машину практически на
шестом чувстве.
     Рыцарь ударом автоматного ствола вышиб к чёрту стекло  и  сразу
же дал очередь по "опелю".  Промахнулся. От встречного ветра немило-
сердно слезились глаза. Немецкая машина была уже на расстоянии пяти-
десяти метров,  а я всё вдавливала в пол педаль газа.  Конрад не пе-
реставал ловить в прицеле задние колёса виляющего впереди  автомоби-
ля. Корма "опеля" приближалась со сказочной скоростью.
     - Держитесь! - крикнула я, форсируя движок до предела.
     Удар, вой мотора,  визг тормозных колодок, звон разбитого стек-
ла...  Нас  спасли ремни безопасности.  "Опель" подпрыгнул,  завывая
двигателем, вылетел с поворота на обочину и, проложив широкую просе-
ку в кустарнике, затих. Я начала тормозить сразу после столкновения,
но, несмотря на это, еле удержала "девятку" на асфальте: нас развер-
нуло на сто восемьдесят градусов.
     - Ох, и впаяет же нам дядя Вася, если мы угробили генерала, - я
облегчённо вздохнула, убедившись, что все, кроме машины, целы. Пере-
док "девятки" выглядел ужасно.  Смятый бампер валялся посреди дроги.
Тем  не менее,  заглохший было двигатель завёлся с полоборота,  и мы
вернулись к месту нашей "встречи" с "опелем".
     Немецкая штабная машина, которой мы поддали под зад, умудрилась
вписаться прямо в дерево. Шофёр улёгся грудью на баранку, свесив ру-
ки.  На спинке переднего сидения висел генерал, так и не выпустивший
из рук автомат,  и чуть слышно постанывал.  Его фуражка валялась под
ногами  шофёра,  на лбу наливалась здоровенная шишка,  а лицо и руки
украсились длинными порезами. Мы вытащили обоих. Слава Богу, живы: у
шофёра сотрясение мозга и перелом двух рёбер,  у генерала только по-
резы,  шишка и шоковое состояние.  Водилу разместили в  джипе  Энди,
приехавшего  как  раз  к шапочному разбору,  ну,  а генерал Гудериан
собственной персоной удостоился чести проехаться на автомобиле буду-
щего.  Элен оказывала "быстроходному Гейнцу" медицинскую помощь,  не
забыв связать ему руки его же собственным  ремнём.  Из-за  дуновения
встречного  ветра  - спасибо генералу,  что оставил нас без лобового
стекла - приходилось ехать  на  минимальной  скорости.  Жером  снова
раскрыл компьютер и связался с нашими. Последние новости: штаб Гуде-
риана был уже разгромлен, захвачен целый ворох стратегических карт с
планами группы армий "Центр",  вся система радиокодов и позывных.  В
последнем нужды уже не было. Наш вундеркинд снова включился в немец-
кую радиосеть и, смоделировав голос Гудериана, послал короткое сооб-
щение:  "Подверглись нападению русских. Есть потери личного состава.
Просим подкрепления". И передал координаты Новодевятковичей. Реакция
немецких танкистов была молниеносной: "Посылаем десять танков". Зна-
чит,  минус десять танков на линии фронта,  потому что вряд ли  дядя
Вася  выпустит  их живыми.  Сам генерал потихоньку оклемался и начал
осознавать своё положение. Радиобеседу он слышал, и то, что вытворял
в эфире Жером, привело его в уныние.
     - Если  вы  вполне  можете  подделать  мой голос с помощью этой
проклятой штуки, на кой дьявол я вам нужен? - пробурчал он, морщась,
когда Элен прижигала его царапины йодом.  - Расстреляйте меня,  чёрт
возьми!
     - Мы гуманисты,  - с иронией ответил Жером.  - Тем более, мы не
каждый день берём на абордаж прославленного Гудериана. - И он напра-
вил на генерала свою мини-видеокамеру. - Снимок для истории.
     Из принтерной щели компа выполз листок с полноцветным фото. Гу-
дериан,  увидев себя,  разрисованного йодом,  непечатно выругался, а
Элен ехидно захихикала.
     - Я  когда-то уже говорила,  - на плохом немецком языке сказала
я,  - что в историю можно войти,  а можно влипнуть.  Генерал, должна
вас поздравить: вы выбрали как раз второй вариант.
     - Меня отправят в Москву? - Гудериан сделал вид, будто не услы-
шал моих слов.
     - Скорее всего.
     - Что это вам даст? Война уже выиграна нами, и я недолго пробу-
ду в плену.
     - А это ещё неизвестно,  генерал, - усмехнулась Элен. Она гово-
рила по-русски,  но Жером исправно переводил.  - Вы же сами  недавно
говорили, что танки без горючего далеко не уедут. А мы перекроем вам
все краны.
     - Каким образом? - рассмеялся Гудериан. - Будете таранить авто-
колонны своей машиной?  Кстати,  где вы раздобыли такую быстроходную
телегу?
     - Угнали, - честно призналась я.
     - Если бы вермахт был оснащён такими машинами, мы уже были бы в
Москве и принимали бы парад наших панцер-дивизий на Красной площади,
- размечтался Гудериан. - Но, к сожалению, мне придётся на некоторое
время смириться с ролью пленного...  Впрочем, я предупреждал фюрера,
что мы полезли в Россию, не изучив до конца её резервы.
     - Чтобы вам не приходилось ни с чем смиряться и никого  предуп-
реждать, генерал, надо было слушаться дядю Бисмарка. Помните, что он
говорил по поводу России?
     - Что на любую нашу хитрость Россия ответит своей непредсказуе-
мой глупостью?
     - Что  Германия оставит на русских просторах свои непогребённые
кости, если пойдёт туда войной. Хотя, насчёт глупости тоже верно.
     - Вы весьма образованы, фрейлейн. Московский университет?
     - Днепропетровский химико-технологический.
     - Я  не  знал,  что в России инженеры-химики увлекаются чтением
мемуаров Бисмарка.
     Я пожала плечами,  притормаживая в сотне метров от горящего не-
мецкого танка.  У нас в России всё возможно, и нечего было этому так
сильно удивляться.
     Элен тем временем выскочила из машины.
     - Вот  это да!  - к открытому окошку наклонился кто-то из наших
окруженцев. Кажется, танкист. - Неужели сам Гудериан?
     - Вот вам оборотная сторона известности,  генерал, - с усмешкой
сказала я, открывая дверцу. - Выходите, приехали.
     Гудериан вылез,  выставив вперёд связанные и раскрашенные йодом
руки.
     - Я требую,  - властно сказал он,  - чтобы меня отвели к вашему
командиру.  И развязали руки. Имейте хоть каплю уважения к противни-
ку.
     - Для начала этого надо потребовать от вас, - к нам подошёл дя-
дя Вася. - Я командир.
     - Вы,  насколько я вижу,  майор.  Неужели нет никого старше  по
званию?
     - Как видите, генерал. Ваши блицкриги дорого нам обходятся.
     - Майор, я готов гарантировать вам безопасность, если вы отпус-
тите меня.
     - Генерал, я тоже готов гарантировать вам безопасность, если вы
честно ответите на все мои вопросы.
     - Разве вы не видите, что война проиграна вами?
     - Честно говоря, не вижу.
     - Вы плохой стратег.
     - Нет, генерал, это вы плохой стратег, - дядя Вася заложил руки
за спину - ментовская привычка, от которой он не мог избавиться. Что
поделаешь, если десять лет отпахал в МУРе.  - Бисмарк и Мольтке были
умнее  Гитлера.  Они заклинали своих преемников никогда не воевать с
Россией,  и не потому,  что она огромна. Народ России - вот тот оре-
шек, о который вы сломаете зубы.
     Что было ответить генералу? Да ничего, потому что русский майор
был тысячу раз прав.
     - Жером, что там слышно? - дядя Вася на время потерял интерес к
Гудериану.
     - Вызывают штаб генерала. Что ответить? - отозвался Жером.
     - Скажи,  что генерал успешно отражает атаки.  А что шепчут  из
Берлина?
     - Из Цоссена, - поправил мальчишка. - Я составил стратегическую
карту на этот час. Хотите взглянуть?
     От этого предложения не отказался  и  Гудериан.  Обстановка  на
фронтах заставила его вздрогнуть.  Танки Манштейна застряли где-то у
Пскова, группировка Гудериана кое-где подвергалась редким, но метким
налётам  советской авиации  и с трудом выдирала гусеницы из белорус-
ских болот.  В динамиках слышался радиоперехват переговоров команди-
ров танковых колонн.  Один жаловался,  что баки почти пусты,  другой
матерно  ругал  наши  знаменитые  дороги и кричал в эфир,  чтобы ему
подбросили запчастей.  В разговор вклинился истошный вопль о помощи:
кто-то  нарвался  на  неизвестные русские танки,  от которых снаряды
отскакивают,  как теннисные мячи. Кто-то истерично требовал подкреп-
лений. В общем, Гудериан сделал вывод, что рано ещё говорить о пора-
жении России и победе Германии. Наполеон ведь даже побывал в Москве,
а что с ним потом сталось, известно всему миру. Сейчас был, конечно,
не тысяча восемьсот двенадцатый,  а тысяча девятьсот сорок первый, и
вермахт наступал не по одному направлению,  а по трём, причём, фрон-
тально. Но успехи гитлеровских войск оказались гораздо меньше запла-
нированных в кабинетах Цоссена. Кстати, вот сейчас для Гудериана от-
туда пришла радиограмма со вздрючкой от Франца Гальдера: мол, почему
топчетесь на месте?  Дранг нах остен,  и ни шагу назад. Конрад молча
навёл ствол "шмайссера" на генерала,  и тот был вынужден объясняться
с Гальдером лично,  оправдав задержку плохими русскими дорогами. По-
лучив пожелание как можно скорее встретиться в Москве,  Гудериан не-
добро усмехнулся.
     - Я,  -  честно  сказал он,  - ничего не знал о существовании в
Красной армии секретных подразделений вроде вашего.  Но если они су-
ществуют, то, боюсь, с Гальдером мы действительно встретимся в Моск-
ве... и очень скоро.
     Я отвернулась в сторонку и прикрыла собой своих подруг:  совсем
не обязательно, чтобы немецкий генерал видел, как мы хихикаем.

                               * * *

     Армия окруженцев быстро разрасталась.  Благодаря  блицкригу,  в
тылу вермахта оказался, по сути, целый фронт.  Высший офицерский со-
став либо полёг, либо драпанул до самой Москвы. И огромное количест-
во вполне боеспособных солдат находилось под командованием  офицеров
средней руки,  не старше полковника.  Зато эти полковники,  майоры и
капитаны по большей части знали своё дело.  Слившись,  как  капельки
ртути,  воедино,  окружённые советские части могли организовать доб-
лестным войскам третьего рейха очень много неприятностей, и дядя Ва-
ся замучил компьютер, разрисовывая виртуальные карты стрелами проры-
вов и рейдов. Жером истратил на стратегию нашего командира почти це-
лую кассету классной бумаги двадцать первого века. Надо сказать, что
Гудериан всё-таки заинтересовался компьютером и,  в общих чертах уз-
нав,  что это за штука, посетовал: мол, мне бы такой. Но Жером в от-
вет только пожал плечами и посоветовал науке рейха самой допереть до
такого изобретения.
     Я занялась техосмотром сильно побитой "девятки".  Машина на хо-
ду.  Мотор цел, проводка и трубки - тоже, карбюратор в норме. Только
капот смялся,  как лист плохой бумаги, вылетели обе фары и маслопро-
вод дал течь. А ещё говорят, будто у нас не могут делать хорошие ма-
шины. Любая "Тойота" после такого столкновения годилась бы только на
свалку.  Капитальным ремонтом заниматься было некогда:  канал выхода
держался  от силы сутки.  Надо было ехать в Слоним на чём придётся и
оперативно уходить.  Мы  и так уже поставили на уши всё немецкое ко-
мандование,  взяв в плен Гудериана. "Быстроходный Гейнц" даже в кош-
марном сне не мог себе представить, что здесь, в непролазной России,
найдётся машина, способная перекрыть все тогдашние рекорды скорости.
Он  счёл бы нас сумасшедшими,  если бы мы сказали ему,  в каком году
изготовлена эта машина.  Впрочем, он уже что-то в этом духе заподоз-
рил: всё выспрашивал у меня, на каком таком заводе собирают подобные
двигатели.  Мол, судя по информации абвера, ни один завод в СССР и в
Америке  не  располагает соответствующими разработками и мощностями,
не говоря уже о Германии и Европе. Что я должна была ему ответить?
     - На вашем месте,  генерал, я бы относилась к сообщениям абвера
с большим недоверием,  - ответила я, пытаясь хоть как-то закрыть по-
мятый капот.  - Ваша разведка привыкла докладывать  "наверх"  только
то,  что фюреру угодно слышать,  а всё остальное объявляется ересью.
Вспомните, как у вас приняли Кестринга, который говорил правду.
     Гудериан вздрогнул.
     - Откуда вам это известно?  - он скорчился  на  заднем  сидении
"девятки". - Я имею в виду Кестринга.
     - Конечно же,  не из берлинских газет,  генерал. У нас свои ис-
точники информации... А что касается скоростных автомобилей, - я за-
няла место за рулём, - то лично вам эта информация ни к чему.
     Мои последние слова генерал воспринял совершенно неадекватно.
     - Вы собираетесь меня расстрелять? - рассердился он. - Валяйте!
Я смерти не боюсь. Но знайте, моя смерть дорого вам обойдётся!
     - Боже мой!  - застонала я,  схватившись рукой за щёку, будто у
меня разболелся зуб. - Генерал, с чего вы взяли, что вас обязательно
расстреляют?
     - Потому что он сам расстрелял бы нас,  окажись мы у него в ру-
ках,  - мрачно сказал Конрад.  - Если бы я знал, что немцы изменятся
так сильно, то...
     - Момент упущен,  рыцарь, - не без доли ехидства заметила Элен.
- Надо было действовать раньше.
     Она сказала это по-русски, но Гудериан совершенно чётко расслы-
шал  слово  "рыцарь".  И  отнёс  это  к  очередным странностям нашей
"спецбригады". Видимо, этих странностей накопилось достаточно, чтобы
дать повод для последовавшего вопроса.
     - Я не знаю,  где Сталин вас откопал, господа, но может быть вы
сами объясните мне одну вещь?  - произнёс он. - Почему вы так хорошо
информированы? Насколько мне известно, советской разведке ещё далеко
до абвера... Неужели американцы? Я у вас видел одного...
     - Он к разведке отношения не имеет, - заверила генерала Элен.
     - Тогда я вообще отказываюсь что-либо понимать.
     - Это ваше право.
     Генерал умолк, предпочитая больше не нарываться на колючки моей
подруги.
     Мы тем  временем  полным  ходом приближались к окраине Слонима,
совершенно игнорируя свето- и звукомаскировку.  Пару раз  проскочили
мимо  бодро маршировавшей немецкой пехоты,  которая стойко принимала
нас за своих: они не ждали от окруженцев такой наглости. В драку дя-
дя  Вася строго-настрого приказал не лезть.  Жером совсем извёлся от
постоянного прослушивания эфира.  Он ухитрялся отдавать  приказы  не
только  немецким,  но  и советским частям,  и мне пришлось напомнить
ему, чтобы  не сильно увлекался.  Это не компьютерная игрушка "Фола-
ут", здесь гибнут настоящие люди.
     - Я знаю,  - помрачнел парень.  - Но ведь если сейчас,  в сорок
первом году, СССР найдёт силы набить морду Гитлеру, война закончится
в худшем случае года через полтора. И людей погибнет гораздо меньше.
     Пришлось с ним согласиться.
     Жёлтый кружок на экране превратился в ярко-зелёный крестик:  мы
примерно в ста метрах от выхода.  Мы прислушались к своим ощущениям.
Если они верны,  то надо сворачивать налево,  а на пути у нас  стоит
брошенный танк,  и его,  гада, никак не объедешь. И тут всех удивили
наши КВ.  Один из танков проехался по этому старью, как утюг, и рас-
катал его буквально в блин.  Я не вру! Второй и третий довершили эк-
зекуцию,  вминая искорёженный хлам во влажную землю, после чего наши
машины могли идти дальше.
     Выход, как и всегда, представлял собой нечто вроде бесформенно-
го  окна,  подвешенного  в воздухе и нижним краем касающегося земли.
Разглядеть его можно было только в фас. Мы разместили пленного гене-
рала так,  чтобы он не мог видеть, как мы уйдём. Но всё же мне захо-
телось сказать ему несколько слов на прощанье.
     - Скорее всего,  мы с вами больше не увидимся, генерал, - у нас
было ещё время, и я самолично распутала ремень на руках Гудериана. -
И  я хотела бы вас предупредить на будущее.  Если вам посчастливится
вернуться в Берлин, постарайтесь, пожалуйста, убедить Гитлера в том,
что эта война здорово испортит нервы всему миру,  а его самого погу-
бит.
     - Вряд ли он меня послушает,  фрейлейн, - задумался Гудериан. -
Иногда мне кажется, что он одержим манией величия.
     - Тогда найдите ему хорошего психиатра. Или напомните, что слу-
чилось с Наполеоном,  когда он полез в Россию. Тоже ведь был - с та-
раканами в голове и шилом в заднице...
     - Хелен, пошли скорей! - окликнул меня Конрад.
     - Прощайте, генерал, - с малопонятной Гудериану грустной ирони-
ей произнесла я. - Приятно было с вами познакомиться.
     Я присоединилась  к нашим - надо было попрощаться с дядей Васей
и теми, кто попал в наш "лагерь" вместе с ним. Прощание вышло недол-
гим: майор молча пожал руку каждому из нас. После чего сказал:
     - Удачи вам, ребята. Постарайтесь выжить... назло всем.
     - Всё  будет о'кей,  господин майор,  - Фрэнк старался казаться
веселее, чем был на самом деле.
     И все  те  из  нас,  кто был в военной форме,  в том числе и я,
дружно отсалютовали остающимся.  Последний прощальный взгляд и -  по
машинам.  Взревели изношенные моторы, запахло бензином и выхлопом...
Мы уходили,  оставляя здесь частицу себя самих. Уходили из неизвест-
ности и в неизвестность.  Нас немного осталось - человек тридцать из
двух сотен,  начинавших  путь - но впереди были самые трудные рейды.
Вторая половина двадцатого века,  как-никак.  Нас ждали Ельня и Ста-
линград,  Прохоровка и Яссы, Торгау и Берлин, Индия, Северная Корея,
самые разнообразные "горячие точки",  в том числе  и  Афганистан,  и
Чечня, и Югославия. И наша родная Украина с её криминалом. Мы уходи-
ли...

                               * * *

     А в  Цоссене,  ставке  фюрера,  творилось что-то невообразимое:
Адольф Гитлер, рискуя сорвать голос, истошно кричал на своих генера-
лов.  Причиной такой, мягко говоря,  бурной реакции послужила радио-
грамма, полученная  с  Восточного  фронта.  На  всех волнах открытым
текстом выступил какой-то русский майор и объявил,  что отныне части
Красной  армии,  находившиеся  в окружении,  объединяются и намерены
громить тылы вермахта.  Более того:  этот наглец добавил, что взял в
плен  Гейнца  Гудериана.  Это можно было бы принять как милую шутку,
если бы к микрофону не пригласили самого Гудериана, и тот подтвердил
данные майора. Что тут началось! Фюрера чуть не хватил апоплексичес-
кий удар.  Он созвал ОКВ и первым делом врезал всем генералам по че-
репу. В переносном смысле, конечно. Первая часть его речи состояла в
основном из набора специфических терминов,  которые не возьмётся до-
словно перевести ни один знаток немецкого языка. Выпустив пар, фюрер
нервно пробежался по кабинету,  не глядя на вытянувшихся  в  струнку
генералов.  Франц Гальдер медленно наливался гипертонической красно-
той.
     - Мы должны признать,  что план "Барбаросса" провален! - Гитлер
резко повернулся и хлопнул ладонью по столу.  - Да,  Паулюс,  да! Вы
столько времени угробили на его разработку,  что у русских была воз-
можность кое-что ему противопоставить!  И это называется штабной ра-
ботой? Кто допустил утечку информации?
     - Мой  фюрер,  война  с Россией идёт уже две недели,  и русские
имели достаточно времени, чтобы разгадать наши стратегические замыс-
лы, - Паулюс единственный осмелился возражать Гитлеру в такой ситуа-
ции.
     - Их высший офицерский состав плох до невозможности - так,  ка-
жется,  мне докладывали!  - ярился фюрер.  - Откуда же русские взяли
генштабиста, способного уложить в гроб наш блицкриг?!
     - Нам противостоит не генштабист,  а пехотный майор, мой фюрер,
а средние и младшие офицеры у русских...
     - Хватит!  Хватит забивать мне голову всякой  чепухой!  Русские
наверняка блефуют,  и этот майор,  собравший вокруг себя кучку безо-
ружных окруженцев, пытается ввести нас в заблуждение!
     - Но Гудериана он всё же взял в плен.
     - Только потому,  что хвалёный Гудериан угнал все свои танки на
восток,  оставшись без прикрытия!  Ему следовало бы таскать за собой
дюжину танков даже в сортир!  - продолжал бесноваться фюрер.  -  Кто
теперь  возглавит его корпус?  Манштейн,  который сам попал в котёл?
Гот, у которого зубы стучат от страха перед новейшми русскими танка-
ми? Или Рунштедт, считающий себя пупом земли, раз он аристократ?
     - Мой фюрер,  я предлагаю отозвать из Ливии Роммеля,  - наконец
подал голос Гальдер - кстати, не очень-то любивший "лису пустыни". -
Я понимаю, дуче сразу же вызовет нашего римского посла и начнёт тре-
пать  ему нервы,  но для нас Россия важнее амбиций Муссолини.  Кроме
того, стоило бы растормошить Японию.
     - Самураи  не  ввяжутся в эту войну,  пока мы не добьёмся реши-
тельного успеха, - возразил Паулюс. - А мы его пока не добились.
     Генералы услышали сдавленное рычание - его издал Гитлер.
     - Я отзываю Роммеля,  - уже тише произнёс он,  и нервно тряхнул
головой.  -  Герман,  - фюрер обратился к Герингу.  - Перебросьте из
Франции два авиационных полка. Пусть хорошенько пробомбят по пеленгу
этих...  партизан. Никто в Германии и в Европе не должен знать о су-
ществовании в тылу вермахта каких бы то ни было войск.
     - Не беспокойтесь,  мой фюрер,  - заверил его Геринг. - Мои асы
не оставят от них даже воспоминания...
     Но было уже поздно. К вечеру десятого июля тысяча девятьсот со-
рок первого года армия окруженцев, насчитывавшая уже около трёх пол-
ноценных  дивизий и пяти танковых полков,  разгромила базы снабжения
группы армий "Центр",  и,  вооружаясь за счёт вермахта, полным ходом
рванула на Варшаву...