Горохов Сергей Александрович: другие произведения.

Креветки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 4.39*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Записки молодого инженера...

  
  
  
  
  
  
  Безумно завидую людям, которые легко переносят жару, и мне сейчас кажется - таких большинство. Во всяком случае, озабоченные чем угодно только не этим сорокаградусным августовским пеклом лица встречных прохожих не идут ни в какое сравнение с моей распаренной, зыркающей по сторонам в поисках тени, физиономией. Ну что бы мне не родиться в какой-нибудь Голландии, где зимой запросто ходят без шапок, а летом подошвы не проваливаются в асфальтовую трясину. Однако и в наших краях возможны варианты. Например в жару ты сидишь где-нибудь на берегу речки и потягиваешь холодное пиво, а не плетёшься между раскаленных коробок зданий в такое же раскаленное, собственное жилище.
  Да-а... пивко-пиво-пивасик. Пожалуй, самое время сейчас прихватить пару-тройку бутылочек ледяного, такого, чтобы температура градуса четыре не выше. А одну прямо тут же, не отходя от кассы, без отрыва, под завистливыми взглядами спешащих у которых нет времени. А на что же у вас есть время, если не на это? Жизнь коротка ребята.
  Конечно, пиво из холодильника можно купить в любом попутном киоске. Только ради этого стоило прогнать коммунистов. Но я как раз вхожу в супермаркет, а там есть один большой плюс. Плюс в том, что в торговом зале стоят открытые витрины-холодильники для всякой всячины, которую положено продавать мороженой. А из этого холодильника тянет такой стужей - лечь бы в него и лежать до Нового Года, когда уже точно жары не будет. Но менеджеры в зале все-таки обращают на посетителей внимание - в холодильник я не ложусь, а делаю вид, что старательно изучаю содержимое этой самой витрины.
  И не зря я его изучал, мой взгляд натыкается на пачки креветок.
  Мамочки! А когда же я их видел последний раз?
  Конечно, креветки не совсем традиционное блюдо для нашей местности. Наш народ предпочитает сопровождать пиво донскими лещами, либо раками. Но после того как, прожив полгода в Москве и вкусив в "Жигулях" заморских блюд в виде лангустов и креветок мы вернулись домой и обнаружили, что этого добра здесь навалом, креветки стали пользоваться у нашей компании неизменным успехом.
  Правда, было это двадцать лет назад.
  Кстати, с таким "креветочным" праздником связана одна история, которая, отчасти, определила ход всей моей дальнейшей жизни.
  
   ***
  В 1978 году, окончив институт и получив диплом с замечательной специальностью инженер-механик, я попал на завод. Завод чинил различные электроустановки, и определили меня в техотдел, в котором я и занял должность инженера-технолога. Технология ремонта была отработана задолго до моего появления на свет, никаких принципиальных изменений в ближайшее время не предполагала, и функции технолога сводились к воплощению всяких бредовых идей непосредственного начальства. В техотделе нас ишачило семь человек. Я был самый молодой.
  После того, как я начал ориентироваться на местности, поступило первое задание. Сергей Константинович - так звали моего начальника, вручил мне карандашный набросок заводского двора с таким видом, словно это был план бункера Гитлера. Пиратским крестиком было помечено место, где требовалось выкопать яму размером метр на метр и глубиной всё тот же метр. Предполагалось, что копать яму буду не я - молодой специалист, а двое придающихся мне для этой акции работяг. Бригаду эту ещё предстояло разыскать где-то на территории, поскольку постоянного ареала обитания у них не было. Одного из них звали Михалыч. По описанию начальника был он маленький и лысый. Второго все называли просто Сашка, и он должен был находиться там же где и Михалыч, поэтому его примет я не получил. На этом инструктаж был окончен, и я отправился на своё первое задание, мысленно составляя депешу в Центр, которая начиналась: Юстас-Алексу ...
  Для того, чтобы разыскать кадры я избрал самый простой и надежный путь - выйдя в цех, спрашивал у каждого встречного:
  - Михалыча с Сашкой не видели?
  Получаемые ответы имели два варианта:
  - Только что были, - и второй, - ... и тебя бы не видели сто лет, - это был шедевр местного юмора, который я потом слышал сотни раз.
  Конечно, был риск нарваться на самого Михалыча, но я внимательно изучал шевелюры встречного люда. Лысых среди них не было.
  Наконец один из опрашиваемых махнул рукой:
  - Да вон они, в катушках ковыряются.
  Я подошел к огромной куче срезанных обмоток двигателей и трансформаторных катушек. В те времена никому и в голову не приходило воровать медь, она валялась посреди двора, и раз в месяц её сдавали как цветной металлолом. При моём приближении два мужика в замасленных робах подняли головы и вопросительно посмотрели на меня. Я уточнил:
  - Михалыч и Сашка - вы будете?
  Они переглянулись и утвердительно кивнули головами.
  Спасибо, Сергей Константинович! Меня послали за кривым напильником и кто - мой собственный начальник!
  Михалыч оказался двухметровым верзилой с густой копной черных как смоль цыганских волос. Сашка сразу скорректировал наши отношения:
  - Запомни, пацан, раз и надолго - меня зовут Александр Ефимович. Ущучил...?
  Такого посягательства на свой статус я стерпеть не мог, пришлось, как можно скорей представляться, пока дело не приняло непоправимый оборот.
  - Я новый инженер техотдела, для вас есть работа.
  Достав из кармана карту местности, я показал им, объясняя, какая и где должна быть яма. Михалыч сразу же задал резонный вопрос:
  - А на кой хрен она там нужна?
  Ответа на него я не знал - забыл спросить.
  Медленно свернув бумагу и сунув в карман, я постарался, как можно увесистей, произнести всплывшую в памяти фразу.
  - Приказы не обсуждаются, а выполняются.
  Хмыкнув, они опять переглянулись. Михалыч снял шапку и, пригладив кудри, задумчиво пробурчал:
  - Так там же грунт тяжелый. Ломы нужны.
  - Вот берите ломы, лопаты и подходите туда. Я пока разметку сделаю.
  Они опять переглянулись - и что за дурацкая манера?
  - А кто же нам даст? Кладовщица без распоряжения не даст, она никому не даёт.
  Я напряг организаторские способности.
  - Пошли на склад, будет вам распоряжение.
  Склад был открыт. Кладовщица в ответ на приветствие мотнула головой. Затем, прикрыв газетой лежавший перед ней хлеб с салом, она обратилась к моей команде:
  - А вам, волкИ, какого надо? Зарплата позавчерась только была!
  - Так мы... вот, с начальником, инструмент получить. Ломы, лопаты, кран подъёмный...
  Она нагнулась в мою сторону и прошептала:
  - Слышь, милок, у них этих ломов да лопат полная каптерка. Дурют они тебя.
  Я уже понял, что "дурют" меня все кому не лень - возможно и она. Максимально вежливо я попросил:
  - Выдайте им, пожалуйста, под мою ответственность лом и две лопаты.
  Кладовщица нырнула за дверь, выставила требуемое и зычно крикнула:
  - Смотрите, волкИ, не принесёте - хана нашей дружбе. Больше и не подходите.
  Волки осклабились, взяли инструменты, и пошли к месту указанному на карте. Я шагал позади и размышлял о своём дипломе, начальнике, заводе. Метрах в пятидесяти от маршрута три изолировщицы срезали сгоревшие обмотки с двигателя. Увидев их, Сашка с восторгом заорал:
  - Ленка! А Ленка...! Иди на минутку, дело есть!
  Здоровенная бабища, лет тридцати, чуть выступила вперед.
  - А ты за минутку управишься, кролик серебристый?
  - Управлюсь... прошлый раз ведь управился?
  - Да я за минутку так разгонюсь - потом пятерых, таких как ты, надо, чтобы меня за два часа остановить.
  Сашка вполне довольный диалогом переключился на меня.
  - Вы глядите, шаболды! Вот начальник новый идет. Чтобы не приставали без дела к молодому человеку. Только по делу и по записи.
  Тут же подключилась вторая:
  - Ой, девки! Поработайте за меня, я подмоюсь, сбегаю.
  К такому вниманию я не привык. Конечно, глупо было строить из себя целку, но способом общения этим я не владел. Молча шагал мимо и с облегчением вздохнул, когда мы зашли за угол.
  
  Быстренько отмерив рулеткой расстояния от столба и угла здания, я, для пущей важности, вбил в землю четыре железяки, валявшиеся тут же.
  - Копайте, тут работы на полчаса.
  Сашка подозрительно смирным голосом спросил:
  - А кстати, сколько времени?
  - Без пяти одиннадцать, - ответил я, - до перерыва ещё больше часа.
  - Так тут же, эта... кабель пролегает, - задумчиво почёсывая затылок, проговорил Михалыч.
  - Какой кабель? - о кабеле я ничего не знал.
  - Силовой, в прошлом годе перекладывали. Он вон там стрельнул, а его сюда переложили. Это... начальник цеха знать точно должен, у него разметка есть. Спроси, а то не ровен час - перерубим. Дело-ов будет.
  Вход в цех был в десяти метрах. Я согласился.
  - Ладно, подождите. Сейчас узнаю.
  Входя в цех, в дверях столкнулся с начальником.
  - Виктор Николаевич, а где у вас тут кабель силовой проходит?
  Он махнул куда-то рукой.
  - Будка с той стороны, там и ввод сделали. А что?
  - А в прошлом году перекладывали?
  Я уже всё понял. Развернувшись, пошел к яме, на ходу прикидывая, что я им сейчас отпою. Но отпевать было некому - лом и лопаты валялись на земле, бригада исчезла.
  Сзади подошел Николаевич. Посмотрел на инструмент, ковырнул лопату ботинком.
  - Смылись?
  - Ага.
  - Так сейчас же, - он посмотрел на часы, - час волка. Спиртное с одиннадцати. Их в одиннадцать надо за ноги привязывать и то убегут.
  Я занес в его кабинет инструменты, пошел к автобусной остановке, сел в подошедший автобус и поехал домой.
  На обед.
  
  Вернулся к яме ровно в час. Моих не было.
  За какие-то полдня, они уже стали моими. Появились минут через двадцать, изрядно хваченые. В холщовой сумке позвякивало.
  Сашка подошел первый.
  - Да ты, эта... не расстраивайся. Выкопаем - куды она денется. К вечеру выкопаем, вот те крест, - он сдвинул в сторону ворот рубахи. У левой ключицы был вытатуирован замысловатый крест.
  Тут меня накрыло.
  - К вечеру? - я выхватил у него холщовую сумку, жалобно звякнуло стекло.
  В сумке были "огнетушители" - три бутылки по 0,8 литра. "Агдам".
  - Час на все или разобью к едрене фене, - в подтверждение своих слов я взял по бутылке в каждую руку и встал, напоминая матроса-панфиловца.
  - Э-э... не балуй, - подал голос Михалыч, - это не наше, люди заказали. За такое морду бьют. Тут на шесть пятьдесят пойла.
  - Посмотрим, кому морду бить будут. Засекаю, время пошло. Шесть пятьдесят для вас - бабки.
  Опять переглянувшись, они пошли за инструментом, принесли и, нехотя, начали копать, искоса поглядывая на меня. А я, устроившись возле 'Агдама', также, искоса, поглядывал на часы.
  Закончили яму за пятьдесят семь минут. Копать они умели. Уже в самом конце подошла Ленка с подругами. Оценив обстановку, они заржали как молодые кобылы - от всей души.
  Потный и злой Михалыч пульнул в них матюком, но этим только усугубил ситуацию.
  Закончив, они подошли ко мне.
  - Давай сюда, инжене-ер.
  - А инструмент тузик понесёт? Пошли на склад.
  Так мы и продефилировали в обратном направлении. Впереди бригада - сзади я, с 'фугасами'. После того как сдали инструмент, я протянул им бутылки.
  - В целости и сохранности.
  Михалыч хлопнул меня по плечу.
  - Ладно, всё нормально. Слышь, инженер, пошли вмажем за знакомство? Шесть рублей не деньги.
  Я посмотрел на часы. Вообще-то есть правило - не пей с подчиненными, но за сегодняшний день они мне стали ближе, чем пять Сергеев Константиновичей.
  И я, плюнув на правило, сказал.
  - Пошли!
  
   ***
  
  Одной из самых ярких личностей на нашем этаже был Анатолий Владимирович. С ним я познакомился примерно через неделю после того, как попал на завод. Дверь в техотдел открылась, и вошел щуплый, невысокого роста мужчина лет сорока пяти. Брюки у него начинались сразу на уровне груди, безукоризненно белая рубашка и галстук дополняли костюм. Высокий лоб с залысинами и орлиный нос... - типичная трудовая интеллигенция. Он потирал руки как биржевой маклер после удачной сделки и, ни к кому не обращаясь, нараспев произнес:
  - И с разбега, в самую средину...
  Смысл загадочной фразы я понял несколько позже.
  Мы раскланялись, представились и довольно быстро подружились.
  Работал он инженером по технике безопасности и, по-совместительству, выполнял функции парторга завода. Но вообще-то ему было наплевать как на первое, так и на второе, львиную долю времени он посвящал совсем другому занятию.
  На работу парторг всегда ходил с раздутым объемистым портфелем, который имел очень внушительный вид. Но там были не первоисточники марксизма-ленинизма и не наглядные пособия по организации безопасной работы. Там были детали компрессоров для аквариумов, которые Анатолий Владимирович собирал в свободное время и затем продавал на рынке. А свободного времени у него было предостаточно.
  Провода и изолировочных материалов на заводе хватило бы на десять парторгов, и дело было поставлено на поток. Поскольку он имел двух дочерей на выданье, деньги эти были для него совсем нелишними и все относились к бизнесу с пониманием.
  Несколько раз мне довелось присутствовать на инструктаже, который он проводил с приходящими на завод рабочими. С мужиками он долго не рассусоливал - подсовывал ведомость, тот в ней расписывался. Всё - инструктаж закончен. Но с женщинами... Быстренько объяснив новобранке куда можно и куда нельзя лезть, он наклонялся к ней и заговорщицки шептал.
  - Ну, это ладно... - ты с мужем-то, как живешь?
  Что самое удивительное, почти все кололись.
  Головы сближались, и в течение какого-то времени раздавалось сосредоточенное шушуканье, прерываемое возгласами.
  - Да ты что! Да как же это?
  Нельзя сказать, чтобы Анатолий Владимирович был бабник или "ходок". Нет - скорее, он был крупный теоретик по женской части. А может быть, именно так он понимал руководящую и направляющую роль партии в деле воспитания масс. Во всяком случае, среди женщин завода он был явно доверенным лицом, и на консультации к нему они бегали постоянно.
  
   ***
  
  Незаметно прошел первый год инженерной деятельности. Заводская жизнь текла приторно-размеренно. Круг обязанностей определился, подвигов от меня никто не требовал. Рутина.
  Однажды в техотдел влетел секретарь комсомольской организации. Он всегда не входил, а влетал. Как на всех предприятиях того времени на заводе была комсомольская организация, в которой я естественно состоял. Существовала она естественно в основном на бумаге, и у неё естественно был свой секретарь.
  Тогда всё это было очень естественно.
  - Сегодня в пять часов собрание. Явка строго обязательна, будут представители райкома.
  - Да я, э-э-э, - с ходу в голову ничего подходящего не пришло. На собрание идти не хотелось.
  - У меня работа срочная.
  - Не волнуйся, я с начальником договорюсь, - и он полетел дальше.
  Конечно, договоришься - начальник техотдела был не кто иной, как его отец. Такая вот рабочая династия. Придется сидеть, никуда не денешься.
  
  В пять часов, прихватив валявшийся у меня в столе сборник фантастики, я спустился в актовый зал. Как ни странно, почти все уже собрались. Все двадцать восемь человек - именно столько насчитывал наш авангард трудящейся молодежи. На сцене, за столом, сидел секретарь и какой-то прилизанный хмырь, судя по всему - тот самый, представитель райкома. С него запросто можно было рисовать плакат 'Партия сказала надо, комсомол ответил - есть', столько было в его лице готовности совершить что-нибудь, во имя чего-нибудь.
  Я уселся от них подальше, раскрыл книгу и погрузился в чтение.
  Скоро я уловил, что собрание идет явно не по стандартному сценарию. Слово предоставили хмырю. Тот встал и задушевно-доверительным тоном сообщил нам, что дорогой секретарь нас покидает и уезжает на далёкий Север за длинным рублём, согласно пришедшему вызову и поданному заявлению. В соответствии с этим, перед нами стоит непростая и весьма ответственная задача - выдвинуть достойнейшего из достойнейших на эту трудную и опасную, но такую нужную людям работу. Какие будут предложения?
  Все притихли, боясь привлечь к себе внимание, а вместе со всеми и я.
  Главное в таких ситуациях расслабиться и сделать вид, что ты стул или стол. Совсем по Станиславскому. А вы слышали когда-нибудь, чтобы стул хотели выбрать секретарем? Я старался, как можно рассеяннее, перелистывать книгу, а в голове крутилось: "Господи пронеси, Господи пронеси..."
  
  Не пронесло.
  Подняв голову, я увидел, что вся компания смотрит на меня. Некоторые с сочувствием, некоторые со злорадством, но на меня.
  Хмырь опять подал голос:
  - Активнее, товарищи, активнее. Так! Какие будут предложения? - предложения, естественно, поступили.
  Короче - выбрали.
  Под рев трибун, в свете прожекторов, я прошел на сцену и уселся рядом с хмырем.
  - Поздравляю, - освободившийся секретарь, с ехидной ухмылкой, пожал мне руку.
  - Надо поблагодарить народ за оказанное доверие - прошептал хмырь.
  - Обойдутся, - от последнего слова я отказался, собрание закончилось.
  - Завтра в девять жду тебя в райкоме, - хмырь, повернулся и ушел.
  Я остался сидеть в зале один.
  
  - И с разбега, в самую средину, - донеслось от двери.
  Вошел Анатолий Владимирович.
  - Поздравляю, коллега, - он широко улыбался, потом, заметив мою кислую физиономию, спросил.
  - Ты что, не рад? Слушай меня сюда... - общественная работа, кроме пары минусов имеет массу плюсов. Во-первых, ты можешь в любой момент слинять под тем предлогом, что тебе надо в райком или куда-нибудь ещё, по комсомольским надобностям. Во-вторых, ты становишься особой приближенной к императору, со всеми вытекающими последствиями. Ну, а остальное - я тебе потом объясню.
  Близость к императору меня не особенно грела, но первый пункт мне понравился. Я смирился.
  
  Назавтра хмырь, которого звали Сашей, оказавшийся вторым секретарём райкома, провел меня по кабинетам, представил тамошнему люду и объяснил круг обязанностей. Райкомовский нежный пол был очарователен. Нужно отдать должное, умели они подбирать кадры. К своей радости я обнаружил, что невменяемых, одержимых манией построения светлого будущего в райкоме не было, на окружающую действительность все смотрели трезво. В популярной форме мне объяснили, что в мои функции входит святая святых: сбор взносов и регулярный приём в комсомол всех потенциально пригодных. Ну, а уж будет совсем здорово, если каким-то образом на заводе будет вестись первичная документация с протоколами собраний и прочей чешуёй. Такие правила игры.
  Я всё понял.
  
  Первым делом я забрал стоявшую без дела в библиотеке печатную машинку. Через неделю первый протокол собрания улегся в папку для бумаг - дожидаться своего часа. Сбор взносов был поручен Люсе - пигалице с широко раскрытыми изумленными глазами, ну а приём... с приёмом дело обстояло хуже. Народ в комсомол не шёл.
  Прибывающая молодежь категорически не хотела вливаться в стройные ряды передового отряда. Никакие уговоры не помогали. Причем, вели они себя так даже не из каких-то меркантильных соображений, а в силу устойчивого стремления к внутренней свободе от всяких организаций, секретарей и прочей сволочи, способной отравить нормальному человеку жизнь. Я их понимал. Поэтому и не настаивал, предпочитая ежемесячно объясняться в 'орготделе', что завод у нас маленький, контингент среднего возраста и при всём их желании принимать сорокалетних мужиков мы не можем. Райкомовские делали вид что верят.
  Наверняка, по цинизму, с каким происходило всенародное делание вида, мы были впереди планеты всей. Единственного человека, который абсолютно серьёзно верил в то, что всё происходящее в нашей стране имеет какой-то смысл, я встретил в Болгарии. Это была болгарская студентка, добрых два часа расписывавшая мне преимущества социалистического строя вообще и социалистического метода хозяйствования в частности. Закончила она свою тираду потрясающей фразой:
  - Мы (болгары) учимся у вас, как нужно работать.
   Святая. Видела бы она плоды нашего труда. Мне искренне жаль было её разочаровывать, поэтому я промолчал.
  Потом мы выпили русской водки... за советско-болгарскую дружбу.
  
  Через пару месяцев всё пошло как по маслу. После нескольких акций районного масштаба, закончившихся традиционной, но достаточно скромной гулькой, я стал в райкоме своим человеком и весь этот спектакль мне начал не то чтобы нравиться, но хотя бы перестал вызывать рвотный рефлекс.
  Так прошел второй год моей заводской жизни.
  
  
  ***
  
  Ну вот, я уже приближаюсь к креветкам.
  Зайдя как-то в кабинет техники безопасности, я застал Анатолия Владимировича стоящим в задумчивой позе. Он пристально смотрел в дальний угол, что-то прикидывал и даже вымерил шагами расстояние от одного угла до другого. Я уселся на край стола и молча взирал на эти манипуляции. В углу сидел на своём рабочем месте Женька - инженер ОТК и перекладывал на столе бумаги. Анатолий Владимирович широким жестом обвёл рукой пространство кабинета.
  - А как ты думаешь, Серёга? Если положить здесь паркет?
  В кабинете не так давно делался ремонт и особой надобности в паркете я не видел.
  Я хмыкнул и пожал плечами. Он продолжал:
  - ...положить паркет, вскрыть его лаком. Из угла в угол проложить ковровую дорожку шириной сантиметров девяносто. В том дальнем углу поставить большую липовую колоду, ошкуренную и вскрытую тем же лаком...
  - И с этой колоды вы будете камлать и произносить речи на партсобраниях?
  - Нет. Берем молодую, красивую даму, разумеется, голую. Упираем её в эту колоду. Я разбегаюсь по ковровой дорожке, заметь - по дорожке... и... Ну, как?
  И он бодро пробежался из угла в угол.
  Закончив шоу, Анатолий Владимирович прошел к своему столу.
  
  - Думать надо, творить, созидать. Берите пример хотя бы со старших товарищей. Сидят где-нибудь в ЦК два чудака и мудруют: "Чего бы нам придумать?".
  Потом один говорит:
  - А давай-ка, Иван Иванович, внедрим новое движение. Не 'стахановское' - а, допустим, 'митрохинское'. Чтобы каждый рабочий утром, подходя к своему станку, пять минут крутил дули. У него мышцы будут развиваться, координация движений улучшится и как следствие производительность труда повысится.
  Назавтра депеша идет из Москвы по обкомам, оттуда по горкомам, потом попадает в райкомы и на заводы. А в депеше написано: " Внедрить и отчитаться в течение месяца." Внедрять эту хрень разумеется никто и не собирается, а отчитаться - да пожалуйста.
  Через месяц составляется ответная депеша: - " В результате внедрения 'митрохинского' движения уменьшился производственный травматизм, сократилось количество прогулов, достигнута экономия материалов на столько-то процентов, электроэнергии на столько-то киловатт-часов, и в целом производительность труда повысилась на три с половиной процента, что в денежном выражении составляет столько-то и столько.
  Пишем мы эту пургу в райком, оттуда ручейки стекаются в горкомы, потом в обкомы и в саму столицу нашей Родины к Иван Иванычам. Те смотрят в бумажку и диву даются: " Ты глянь - как мы здорово придумали! Это же надо - по всей стране три с половиной процента! Это ведь какие деньжищи! Ай да молодцы мы с тобой! Давай-ка себя орденом наградим Трудового Красного Знамени!
  
  - Поняли? А вы сидите, бестолочи. За два года ни одного трудового почина, - Анатолий Владимирович потер ладони и достал детали компрессора.
  - Ума хватает только жен дурить. Заходила сейчас одна, жаловалась. Муж каждый вечер на рогах приходит. И наладил дома догоняться. Вроде всё время на глазах, а к ночи совсем никакой. Она всё перерыла - где же он водку прячет? Водки ни капли - муж в стельку. А потом нашла.
  Он раньше её с работы возвращается, приносит бутылку и разливает в рюмочки, которые в буфете стоят. Наливает доверху, так что коэффициент преломления одинаков и не видно ничего. Бутылку выкидывает. И всё - ныряй потихоньку. Испаряться не успевает. Во - мозги у человека!
  
  Подождав, пока мы оценим блистательное проявление ума, он продолжил.
  - Я, между прочим, серьёзно. Хочешь порадовать свой райком, выдай какую-нибудь инициативу снизу. Дай им продемонстрировать, что не зря они свой хлеб идеологический едят.
  Я поморщился.
  Выдавать мне ничего не хотелось. В данный момент мне хотелось поскорее закончить этот тягомотный день и поехать на репетицию в одну контору, где мне предложили поиграть вместо заболевшего гитариста. Но Анатолий Владимирович, мотая между делом катушку, продолжал что-то бурчать о творческом застое, заплесневелых мозгах и прочих глупостях.
  Мой взгляд остановился на заголовке в газете, покрывавшей его стол. Там было что-то вроде "Каждый должен чувствовать себя хозяином". В голове забрезжило.
  - Ладно, будет вам инициатива. По полной программе.
  
  Я пошел к себе в техотдел, уселся за машинку и вскоре протокол собрания был готов.
  Согласно этому протоколу, молодые рабочие завода начали движение рационализаторов и изобретателей под девизом: " Ты - хозяин своего рабочего места!" Естественно, на комсомольском собрании движение было поддержано и одобрено и т.д. и т.п.
  Вытащив протокол из машинки, я пошел показывать его кормчему. Анатолий Владимирович прочитал, покрутил головой, щелкнул по листкам, прогнусавил своё: " И с разбега, в самую средину..." и вернул бумаги мне.
  - Тащи в райком. То, что надо, в самую средину. И у меня гора с плеч.
  - А у вас-то, с чего?
  - Вчера с шефом были на бюро райкома и там громко на нас стучали кулаком по столу, в связи с отсутствием инициатив снизу. С вялостью масс, так сказать. Вот шеф мне и дал задание, что-нибудь придумать, а тут как раз ты... подвернулся. Тащи в райком.
  Посмотришь, что через неделю будет.
  
  Короче, развели меня, по полной программе.
  Но не пропадать же добру. На следующее утро я заскочил в 'орготдел', положил протокол на стол заворгу, которому как раз было не до меня, и поехал на работу.
  
  
   ***
  
  Прошла неделя - ничего не происходило, заканчивалась вторая.
  В четверг вошла секретарша директора - в свои двадцать восемь уже утомленная жизнью и вечно заспанная.
  - Иди, тебя из райкома разыскивают. Да скажи им, чтобы в приёмную не звонили, я не твоя секретарша.
  - У нас с тобой ещё всё впереди, - вяло огрызнулся я и пошёл к телефону.
  
  - Генеральный Секретарь завода слушает, - я предполагал, что звонят насчет членских взносов, которые мы ещё не собрали.
  - У тебя что, мания величия начинается? - это был "второй".
   - Ну ты - молодец, хоть бы кому слово сказал. Впредь о таких вещах лично мне и сразу же.
  - Скромность украшает человека, - я начал соображать в чем дело.
  - Короче, завтра к вам приедет корреспондент. Встретишь, покажешь и расскажешь. В среду пленум горкома. Третий вопрос - ваша инициатива. Будешь докладывать. Всё понял?
  - Саша, а может не надо пленум? - попытался я отнекаться.
  - Надо. С меня магарыч. Всё, - в трубке раздались гудки.
  Назавтра действительно приехал корреспондент городской газеты с фотографом.
  - Показывайте ваших рационализаторов, будем снимать.
  Я не стал морочить ему голову и честно всё рассказал.
  - Ничего, всё нормально, - успокоил он меня, - статью я сам напишу. Давай объект для фотографии.
  В качестве объекта была выбрана всё та же Люся, старательно укладывавшая обмотку в пазы двигателя. Она долго не соглашалась, потом полчаса красилась, менялась с подругами спецовками, в общем, вела себя так, как ведет себя любая женщина, которую будут фотографировать.
  
   ***
  Статья появилась во вторник.
  Выглядело достаточно правдоподобно, и если бы я не знал всей подноготной этой истории, то вполне мог бы поверить, что где-то есть такой завод, на котором... и так далее. Упоминалась и моя фамилия в качестве чуткого и внимательного. Читать было довольно противно.
  Во вторник же я понёс сдавать членские взносы. В коридоре встретился с Сашей.
  - Зайди ко мне. Есть разговор.
  Я зашел.
  Он развалился в кресле, полистал какие-то бумаги, уставился на меня.
  - Ты у нас сколько работаешь?
  - Я, вообще-то, работаю на заводе.
  - Ладно, не придуривайся. С отчетностью у тебя порядок, ситуацию ты просекаешь, да и ваша инициатива родилась не без твоей помощи.
  Про свои способности повитухи я не стал распространяться.
  - Короче, есть мнение, что твоя кандидатура вполне подходит для работы в райкоме. Выглядит это примерно так: сначала тебя включают в резерв, как перспективного товарища; затем, после очередного пленума с соответствующими передвижениями, ты приходишь в орготдел инструктором; сразу же подаешь заявление в партию, с этим нам помогут - есть специальные квоты; через год-другой ты второй секретарь, ну а дальше, - он загадочно улыбнулся, - всё зависит от тебя. Комсомол, сам понимаешь - кузница кадров. А кем ты будешь в этой кузнице, кузнецом или железом опять-таки, зависит от тебя.
  Вышел я из райкома озадаченный.
  Чего-чего, а стремления кем-то руководить и кого-то плющить, у меня не было. Наша развесёлая молодость располагала к размышлениям о чем угодно: о музыке, шмотках, о прекрасном поле, но только не о работе и тем более не о карьере. Работа рассматривалась как суровая необходимость, которая приносит некоторый доход и позволяет иметь некоторые радости жизни. Будущее виделось в такой дали, о которой даже думать не хотелось.
  
  У входа в райком я, всё ещё размышлявший над тем, что же мне сейчас предложили, наткнулся на Славку с Юрой. Они бодро передвигались в направлении центра, и с первого взгляда было понятно, что у кого-кого, а у них цель точно есть.
  - Пошли, - деловито сказал Славка, - сейчас пиво подвезут.
  Пиво завозили в магазин "Соки-воды", причем не каждый день, а по одному богу известному графику, так что к одиннадцати часам алчущий народ уже собирался у павильона. Так, на всякий случай. С пивом в городе была напряженка.
  - Не-а... не могу. На завод надо, - не очень уверенно ответил я, мгновенно ощутив во рту вкус свежего "Жигулёвского".
  - Да брось ты, сегодня у всех командировка, - он опять потянул меня за рукав.
  Юра, в подтверждение, серьезно кивнул головой и нахмурился, изображая деловитость командированного человека. Молчаливый тип.
  На кульмане у меня висел приколотый эскиз раздвижных ворот, очередной идеи моего начальства. Сдать его нужно было сегодня к концу дня, так что, на пиво я никак не попадал.
  - Мужики, а может завтра, у меня попьём, часиков в одиннадцать? - по моим прикидкам пленум должен был закончиться как раз к этому времени, и на завод я имел полное право не ехать, в связи с партийной надобностью.
  Они переглянулись.
  - Я с утра в Ростов, но к одиннадцати вернусь. В крайнем случае, к двенадцати, - уверенно сказал Славка.
  Юра отреагировал коротко.
  - Буду.
  - Тогда давайте так: кто сможет, к одиннадцати у павильона. Берем пиво и ко мне.
  Мы пожали руки и разошлись.
  
   ***
  
  На завод я приехал как раз к обеденному перерыву и сразу пошел в столовую, где уже стоял в очереди весь техотдел. Маленькая квадратная буфетчица Зоя деловито раскладывала по тарелкам сегодняшнее меню.
  - И с разбега, в самую средину, - донеслось от двери, и вошел кормчий.
  - Зоенька, яйца сегодня жирные? - это был его ежедневный вопрос, в ответ на который раздавался ежедневный, дурковатый Зоин смех.
  Завидев меня, он вопросительно поднял бровь.
  - Ну и как? - при этом Владимирович потирал руки, словно предвкушая необыкновенно радостное известие.
  - Куда-то вляпался, а куда не знаю, - ответил я, - сейчас приду, расскажу.
  Он согласно кивнул и пошел наверх. В заводской столовой он пил только компот.
  
  Прожевав столовскую котлету, я поднялся к нему в кабинет и пересказал содержание разговора в райкоме. Анатолий Владимирович посерьёзнел, встал из-за стола, прошел из угла в угол.
  - Ну и что ты думаешь?
  А ничего я не думал. Вернее, я думал о том, как завтра мы возьмём холодного пива, сядем, разложим всё это поудобнее, поставим последний "Grand Funk Railroad" и будем плющиться.
  Слушать музыку в хорошей компании это большое счастье. Это все равно как ходить в кино на "Фантомаса", с другом, в детском возрасте, когда на самых классных моментах, есть кого хлопнуть по плечу и ты знаешь, что тебя понимают, а в следующую секунду он восторженно тычет пальцем в экран, и ты опять точно знаешь почему он тычет.
  Примерно так же обстоит дело и у меломанов. Когда, дослушав до какого-нибудь душераздирающего пассажа, поднимаешь глаза на коллегу - уже натыкаешься на его блаженный взгляд и любому дураку понятно, что прётесь вы от одного и того же.
  
  Я пожал плечами.
  Анатолий Владимирович внезапно взъярился.
  - Чего ты пожимаешь? Ты вообще понимаешь, что это пропуск туда, - и он ткнул пальцем вверх.
  - Лестница в небо? - уточнил я.
  - Почти. Ты знаешь, сколько народу до старости в техотделах сидит? У тебя сейчас какой оклад?
  - Сто пятнадцать и премия.
  - А через десять лет будет сто двадцать пять и премия. Нравится?
  Мне это не нравилось. Тем более что не очень интенсивное занятие деловой стороной меломанства приносило мне сумму раза в два большую.
  - В общем если у тебя есть хоть чуть-чуть самолюбия, если ты хоть чуть-чуть думаешь о карьере - иди и соглашайся. Да - не всё там так уж приятно. И душить кое-кого придется, и задницы кое-кому лизать. А ты как хотел? Но через десяток лет, ты уже будешь номенклатура. Кадра, которую можно поставить куда угодно. Директором завода, стройки... и будут у тебя и машины персональные и дачи, и девки красивые - всё будет, если ума хватит. А тут, - он горестно махнул рукой - просидишь как дурак всю жизнь.
  Вот я - тридцать лет инженер, а что я видел? Компрессора на старости лет мотаю, - он с ненавистью пнул свой раздутый портфель.
  - Бросить бы всё, уехать к чертовой матери в деревню, а кто этих кормить будет?
  Таким я Анатолия Владимировича ещё не видел. Я сидел на краю стола, слушал его и думал - как мало мы, в сущности, знаем о людях, которые нас окружают.
  Закончив, он остановился у окна, грустно посмотрел на меня.
  - Знаешь, какая у меня мечта? Купить большую, жирную курицу, сварить её и съесть самому. Целиком! - он помолчал, затем добавил:
  - В общем - думай сам.
  Я кивнул головой и пошел к кульману.
  
   ***
  Пленум начался ровно в девять. Я сидел, обливаясь холодным потом и представляя, как сейчас мне придется выйти на трибуну и нести ахинею в общем-то нормальным, взрослым, всё понимающим людям. Такие правила.
  Переходя к третьему вопросу "первый", поглядев на меня, сказал.
  - Дальше мы должны были заслушать комсомольскую организацию такую-то, но, в связи с неотложной необходимостью, нам нужно обсудить вот такой вопрос...
  Пронесло. Облегчение, которое я испытал, описать невозможно.
  Сидел и думал: - И чтобы я... сюда, добровольно? Нет, ребята - без меня.
  
  Но на этом пленум не закончился.
  Меня ещё ждал сюрприз. "Первый" поднялся и сказал:
  - А теперь, по итогам работы, лучшие секретари будут награждены денежными премиями.
  Я оказался в числе лучших. Мне дали пятнадцать рублей, действо завершилось.
  В толпе ко мне протиснулась Танюшка, которую я знал по городу и которая, не так давно появилась в райкоме в качестве такого же секретаря.
  - Ну ты ваще, партайгеноссе, - она ехидно улыбалась.
  - Пропьём? - я с кислой миной потянул из нагрудного кармана полученную пятнашку.
  - Тридцать сребренников?
  - Да нет, пятнадцать. Ты не очень-то умничай, считаю до двух.
  На счете 'один', она согласилась.
  У самого выхода меня перехватил Саша.
  - Сейчас некогда - давай часа в два подходи, и пойдем к "первому", поближе познакомишься. Там ещё кое-кто будет, - он загадочно улыбнулся и исчез.
  
   ***
  Идти с Танькой по городу было истинным наслаждением - она была на голову выше меня. Когда она чего-то недослышала, то забегала вперёд и вопросительно смотрела сверху вниз, поэтому я загонял её на проезжую часть, а сам шел по тротуару. Таким макаром мы и подошли к магазину. Ни Славки, ни Юры не было.
  Толпа мужиков осаждала вход в павильон, так что, судя по всему, пиво уже привезли. Не знаю в силу каких чудес, но в нашем городе варили самое вкусное пиво из всех, что нам доводилось пробовать. Одни знатоки говорили, что вода у нас хорошая, другие, что бочки старые и сделаны из специального дерева, да и главный пивовар - штучное изделие. Но факт остаётся фактом. Толпа возбужденно орала.
  - Больше десяти в руки не давать! Уйди!... зашибу! ты тут не стоял!
  По моим прикидкам передо мной получалось человек тридцать. Если на каждого три минуты - это полтора часа. Да ещё вопрос - хватит ли пива? Обычно его привозили ящиков сто, но всякие блатные растаскивали две трети через задние двери.
  Пока я озадаченно всё это разглядывал, Танюшка деловито спросила:
  - Сколько будем брать?
  - А сколько можно?
  - А сколько нужно?
  Нужно было, по моим расчётам, ящика два - поскольку Татьяна в питие нам не уступала.
  - Два.
  Она согласно кивнула головой и направилась к калитке, ведущей к задней двери магазина. Чувствовать себя блатным было неприятно, но очень хотелось пива.
  - И эта туда же, длиннобудылая, - перед ней возник нетрезвый мужичонка, явно решивший заслонить грудью амбразуру, через которую пиво стремительно исчезало с глаз звереющей очереди.
  - Стой, не пущу,- и он растопырил руки в подтверждение своих слов.
  - Отлезь, гнида, - Танюшка легко отодвинула его в сторону, вытащила из сумочки какую-то книжку и помахала в воздухе.
  - Санэпидстанция... я сейчас вообще эту лавочку прикрою.
  Её уверенный вид и невозмутимый тон подействовал. Очередь заорала на мужика, чтобы он отошел, пусть эта сука подавится.
  Мы прошли к задней двери, Танюшка постучала.
  - Тётя Люба, открой это я, - дверь отворилась.
  Распаренная тетя Люба возникла в проёме.
  - Сколько?
  - Два.
  Нам молча вытолкнули в проход два ящика. Намётанным глазом тетя Люба оценила сумму, которую я ей передал, и мгновенно закрыла дверь.
  - Ящики тут поставьте, - донеслось оттуда.
  - Мистика, - пробормотал я, - а что ты им показывала?
  Танюшка с гордостью вытащила из сумочки комсомольский билет в какой-то хитрой обложке.
  - Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодой, - только не перепутай какой стороной показывать.
  - А Любу, откуда знаешь?
  - Она у нас платья заказывает, а я - её любимая закройщица.
  Всё гениальное просто. Оставалась одна проблема: с собой у меня была авоська, в которую от силы мог поместиться один ящик, а что делать со вторым? Моя собутыльница и тут оказалась на высоте. Из сумочки она извлекла болониевое нечто, что вполне могло сойти за сумку, и переложила туда содержимое второго ящика.
  - Допрёшь? - попытался я изобразить джентльмена.
  - Легко.
  - А коня на скаку остановишь?
  - Легко.
  - Я тобой горжусь и буду о тебе рассказывать внукам.
  
  Под ненавидящими взглядами очереди, мы вышли, остановили такси и через пять минут были у моего дома. Внизу у подъезда, на лавочке, скучали Славка и Юра. Перед ними стояли две сумки, в которых было никак не меньше двух ящиков пива. Они прихлёбывали из откупоренных бутылок и мирно беседовали.
  - У тебя совесть есть? Креветки уже текут.
  На бутылках лежали две килограммовые пачки мороженых креветок.
  Мы быстро поднялись. Креветок мы варили с Танюшкой.
  Где-то к концу шестой бутылки я мельком взглянул на часы. Было без четверти два. Пиво с креветками было потрясающе вкусно, и лизать чьи бы то ни было задницы мне не хотелось.
  - Да пошло оно всё, - решил я и поставил Pink Floyd "Animals".
  
  Через неделю я подал заявление на расчет с завода.
  Райкомовский Саша при встрече сделал вид, что со мной не знаком.
  
   ***
  
  Вся эта история промелькнула у меня в голове, пока я стоял и рассматривал витрину с морожеными креветками.
  Двадцать с лишним лет прошло. Уже и страны той нет и комсомола нет, а креветки всё равно есть и будут после нас. И куда бы меня занесла нелёгкая, не променяй я в тот день комсомол на пиво?
  Я постоял ещё пару минут, вдыхая холодный воздух, струившийся от морозилки, купил две пачки креветок, холодного пива, которого стояло передо мной сортов десять на выбор, и поехал домой.
  Варить креветки...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 4.39*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Игнис "Безудержный ураган 2"(Уся (Wuxia)) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) С.Нарватова "4. Рыцарь в сияющих доспехах"(Научная фантастика) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) Е.Азарова "Его снежная ведьма"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"