Аннотация: Цикл -Рождественские истории-. /Опубликован в журнале 9 месяцев - 2004 г/
Угадайте с трёх раз - о чём может думать тридцатипятилетняя женщина, одетая в кожаную куртку турецкого производства и сапоги не первого сезона, стоящая перед сверкающей витриной с самодовольными манекенами, выряженными в самые разнообразные шубы.
Догадались?
Ничего подобного. Софья Петровна думала сейчас о совершенно других вещах, а точнее о том - стоит ли принимать предложение Вадика встретить вместе Новый Год. Витрину с шубами Софья Петровна видела сотни раз, проходя мимо на работу и, конечно же, присмотрела себе одну - симпатичненькую за десять тысяч долларов. Она её так подробно и часто разглядывала, что знала каждую ворсинку чудесного меха. Только вот, для того чтобы её купить, Софье Петровне придётся три года работать в своей парикмахерской. На Вадика имеющего неопределённый статус ухажёра надежды мало. Зарплата водителя не позволяет подобных вещей.
- И вообще - для кого это выставляется, - с раздражением думала Софья Петровна.
- Хочешь, это будет твоим? - раздался мужской голос.
Софья Петровна зажмурилась. По законам жанра сериалов и дамских рассказов позади должен стоять 'Мерседес' последней модели, а возле него, в комплекте - Ричард Гир, сражённый очарованием Софьи Петровны. В том, что она была очаровательна, Софья Петровна не сомневалась ни секунды. Отражение в витрине это подтверждало. Женщинам, вообще, приходится смотреть в зеркало только для того, чтобы лишний раз убедиться что всё в порядке.
Она медленно открыла глаза и обернулась. Никакого 'Мерседеса' с Ричардом Гиром и в помине не было. Рядом стоял мальчуган лет пяти, а присевший на корточки мужчина старательно повязывал ему шарф, снятый со своей шеи.
На её лице отразилось такое разочарование, что мужчина, мельком глянувший в её сторону, искренне расхохотался.
- Простите. Вы, наверное, отнесли фразу к себе? Я сыну шарф предложил...
Софья Петровна скептически оглядела кулем намотанный шарф, молча протянула мужчине пакет с продуктами и, наклонившись к малышу, исправила положение.
- Тебя как зовут? - спросила она мальчика.
- Лёфа, - ответил тот, - я 'ф' не выговариваю, у меня фуб выпал.
- Ты, Лёша, папе не позволяй это делать, пусть тебе мама шарф повязывает. Мамы это лучше умеют.
- У меня нет мамы, - строго глядя ей в глаза, сказал Лёша.
- Вот как, - Софья Петровна поднялась и протянула малышу руку.
- Удачи тебе, Лёша.
Забрав у мужчины пакет, она повернулась и пошла.
- Спасибо, - раздалось вслед.
В Москве Софья Петровна оказалась отчасти по воле случая, отчасти по стечению обстоятельств. Три года назад она развелась с мужем, и некоторое время жила вместе с сыном у матери в небольшой двухкомнатной квартире в центре Ростова. Примерно в то же время фирма, в которой Софья Петровна работала старшим менеджером в отделе продаж, потерпела крах, и весь персонал в течение одного дня был уволен без выходного пособия. Помыкавшись некоторое время в поисках работы, она уже хотела идти продавцом в булочную, но тут из небытия возникла старинная подруга собравшаяся в Москву на заработки.
- Поехали, не будь дурой! Что тебе здесь делать? Ни работы, ни мужиков нормальных. А там... - Москва, одно слово.
С мужиками у Софьи Петровны действительно была напряжёнка. Прожив с мужем почти десять лет, она, с какого-то момента, забыла о существовании других особей противоположного пола. Многие люди в браке окукливаются как насекомые, и вся их жизнь сводится к бегу по замкнутому кругу - дом, работа, рынок, дом. Помог разорвать круг Софье Петровне сам бывший муж. В последние два года он радикально сменил систему ценностей, и если она искренне полагала, что его основная обязанность зарабатывать деньги, то он - что пить водку. Это и послужило причиной скоропостижного развода. После раздела нехитрого имущества Софья Петровна с сыном перебралась к матери, и бывший отец и муж с ними практически не встречался. Иногда раздавался телефонный звонок: в трубке что-то шуршало, потом доносились гудки отбоя. Вот и всё.
Одним словом, Софья Петровна, хорошенько взвесив, согласилась ехать.
Как оказалось - в Москве их не ждали. Правда, квартиру удалось найти довольно быстро, но припасенные деньги стремительно кончались, а подходящей работы так и не было. Увидев на скромной парикмахерской объявление 'Требуется мастер', Софья Петровна решительно тряхнула головой, вспомнила, что когда-то посещала курсы парикмахеров и открыла дверь. К немалому удивлению её взяли. Подруга, потолкавшись в приёмных разных фирм ещё пару недель, вернулась в Ростов, а Софья Петровна осталась жить в однокомнатной квартире недалеко от метро Щёлково. Зарабатываемых денег хватало, чтобы оплачивать квартиру, кое-как питаться и одеваться, а остаток отсылать матери. Обещанные московские мужики в очереди, с предложениями рук и сердец не стояли. Месяца три назад в её жизни возник Вадик, работавший водителем в каком-то банке. И всё бы ничего, но уж больно примитивно он был устроен. Скучно с ним было Софье Петровне и тоскливо. Через неделю после знакомства Вадик заехал к ней в парикмахерскую на подержаном 'BMW'.
- Купил, вот, - гордо указал он на машину, - отпросись, поехали.
- Куда?
- Освящать.
- Зачем? - прыснула Софья Петровна.
- Положено, - нахмурился Вадик, - все мужики так делают.
- Благословляется и освящается колесница сея..., - басил мордатый батюшка, кропя машину святой водой, а Софья Петровна смотрела на счастливую физиономию Вадика и от души просила:
- Господи, сделай так, чтобы он сам отстал от меня, по-хорошему...
Тридцать первого декабря парикмахерская работала до шести вечера. Несмотря на праздник, поток клиентов не уменьшался, и когда возле неё раздалось: - Здравствуйте, - она даже не расслышала.
- А я стричься пришёл, - раздалось откуда-то снизу, она оглянулась и увидела Лёшку.
- Здравствуйте, - повторил Лешин отец, - постричься можно?
- Конечно, - она подозрительно взглянула на него, - ... каким ветром?
- Да вот, проходили мимо, решили постричься - зашли, а тут вы, оказывается.
Софья Петровна недоверчиво покачала головой и усадила его в кресло, а Лёшу на стул, вручив ему книжку про 'муху-цокотуху'. Она терпеть не могла чересчур разговорчивых клиентов, но мужчина, сидя в кресле, молчал как рыба. Это ей понравилось. Закончив, она прошла с ними к кассе и назвала требуемую сумму. В этот момент сзади хлопнула дверь, и донеслось жизнерадостное:
- Здорова, девчонки! С Новым Годом!
Вадик подошёл к ней и, не обращая внимания на стоящих рядом людей, загомонил:
- Ну всё, я там такой стол организовал, закачаешься! Когда за тобой заехать?
Кассирша знавшая об отношении Софьи Петровны к Вадику покосилась на неё.
- Господи! Новый Год - с кем и как проведёшь, так и проживёшь, - встречать праздник с Вадиком ей решительно не хотелось.
- Ничего не будет, Вадик, - резко сказала она, - ко мне муж приехал, с сыном.
И демонстративно прижала к себе Лёшку.
Вадик оторопело посмотрел на неё, перевёл взгляд на мужчину, покачал головой.
- Ну, ты даёшь, - повернулся и пошёл к выходу.
Услышав, как хлопнула входная дверь, она подтолкнула Лёшу к отцу.
- Извините, так получилось.
- Да ничего. Так куда нам приходить? - спросил мужчина.
- Что вы имеете в виду? - не поняла Софья Петровна.
- Новый Год встречать, по-семейному.
- Вы что, серьёзно?
- Абсолютно.
Софья Петровна на секунду задумалась и назвала адрес. В конце концов, сидеть дома одной радости мало, а куда-то идти не хочется.
- Мы будем в одиннадцать, - уточнил мужчина.
Она кивнула головой, уже жалея о содеянном и пробормотав - клиенты ждут - торопливо ушла в зал.
- Дура! Тебе оно надо? - ругала она себя последними словами, - А может, не придут?
Настроение было испорчено.
Позвонив в Ростов матери, поговорив с сыном и поздравив всех с праздником, Софья Петровна присела к накрытому столу и посмотрела на часы. Пять минут двенадцатого.
- Не придут.
Она не любила непривычное общество и сейчас перспектива провести новогоднюю ночь с незнакомым мужчиной, хотя бы и в компании малыша, её не очень радовала. Софья Петровна поднялась, подошла к зеркалу и ещё раз критически осмотрела себя. Купленное на отложенные деньги чёрное платье выгодно облегало фигуру и оттеняло пышную гриву рыжих волос. В свои тридцать пять она выглядела вступающей в пору расцвета той, особой, женской красоты, которая и делает женщину неотразимой.
Промурлыкал звонок в прихожей.
- Не открывать? - мелькнула мысль, но Софья тут же её отогнала. Люди тащились неизвестно откуда. Она пошла к двери.
Мужчина держал в руках несколько пакетов и цветы, и даже у Лёшки была в руках огромная коробка конфет.
- Мы кое-что прихватили. Нехорошо являться с пустыми руками.
Раздевшись, они прошли в комнату. Хороший деловой костюм, повеяло дорогой туалетной водой. Софья Петровна внимательнее оглядела его. На вид - лет сорок, довольно симпатичный, в лице чувствуется характер...
- У вас лишний фартук найдётся? Давайте мы вам поможем.
Софья Петровна, поставив в вазу цветы, отрицательно покачала головой.
- Я уже всё приготовила, прошу.... Проводим старый год.
Мужчина окинул одобрительным взглядом сервированный стол и подтолкнул к нему Лёшку. Обычная предзастольная суета, раскладывание по тарелкам. Софья Петровна нечасто принимала у себя гостей, и сейчас ей даже нравилось исполнять роль хозяйки.
Мужчина вопросительно взглянул на неё.
- Вы, что предпочитаете - коньяк, вино?
- Вино.
Достав из пакета бутылку 'бургундского', мужчина открыл и разлил вино в фужеры. Лёшке налили 'спрайта'.
- Ну, за старый год! И за знакомство... кстати, я даже не знаю, как вас зовут.
- Софья Петровна, - она церемонно склонила голову.
- Виктор Семёнович, а с Алексеем вы уже знакомы.
- Да, - Софья Петровна посмотрела на Лёшку и улыбнулась ему, - с него всё и началось, - она вспомнила их встречу.
Тот утвердительно кивнул головой, вылавливая в салате 'Мимоза' вилкой кукурузины. Выпили.
- Редкое имя - Софья.
- Отец настоял. Мать хотела назвать Ниной. Говорила - Софьей нельзя, все будут называть Сонькой, но отец был человек упорный и сделал по-своему.
Виктор улыбнулся.
- И правильно. Красивое имя.
Некоторое время раздавался только стук ножей и вилок, прерываемый дежурными фразами. В углу негромко бормотал голосом Максима Галкина телевизор, периодически расцвечиваясь фейервеками. Наконец на экране появился Президент и, после его поздравления, возникла Спасская башня со стрелками курантов.
Виктор открыл шампанское, налил в бокалы. Двенадцатый удар... Новый Год!
- С Новым годом, Софья Петровна, - Виктор поднял бокал.
- И вас и тебя Лёша, - она протянула свой бокал Лёшке, тот коснулся его и серьёзно выпил 'спрайт' смешно морща нос от пузырьков.
На улице грохнуло, и небо озарилось салютом. Они встали, подошли к окну.
- Может быть, может быть, - Виктор похлопал себя по карманам, - вы не курите?
- Нет.
- Тогда и я не буду. Давно собирался бросить, да всё повода не было. А тут, как раз, Новый год - значит и новая жизнь.
Вскоре Лёшка начал клевать носом. Софья потрепала его вихры.
- Давай-ка, дружок, я тебя уложу.
Она достала подушку, плед, уложила Лёшку на диван и заботливо подоткнула углы, вспомнив, как всегда это делала, укладывая спать сына. Сразу защемило. Давно не видела, а телефон... что телефон.
Лёшка благодарно посмотрел на неё сонными глазами и погладил по руке.
- Ты хорошая.
- Всё, спи...
Убрав до минимума громкость телевизора, вернулась к столу.
- Почему вы нас пригласили? - Виктор долил шампанского.
- Я? - она растерянно посмотрела на него, - И в мыслях не было. Нужно же мне было как-то выкручиваться..., - она осеклась, - вы не обиделись?
Виктор улыбнулся.
- Нисколько. Зато - правда. Но, наверное, всё к лучшему. Знаете второй закон эзотерики - бесполезных действий не бывает.
- Вы думаете?
- Точно. Это мне один крупный специалист из Костромы сказал.
- Скажите, Виктор, а что с Лешиной мамой?
Он помрачнел.
- Автокатастрофа. Лёшке год всего было.
- Наверное, вы любили её?
- Любил... если существует такое понятие как любовь.
- Наверное, существует, - Софья подумала о своей семье, последних годах совместной жизни. - Мне кажется, что крайняя степень любви - это самоотречение, а нормальное - чувство собственности. Ведь, как не смешно - мы нередко сами отравляем жизнь тем кого любим.
- Думаете? Любопытно. Это жизненный опыт?
- Наверное. С годами начинаешь постигать горькие истины - что счастье это мираж, который отодвигается тем дальше, чем больше к нему стремишься.
А что это я вас разговорами кормлю? Давайте, что-нибудь подложу...
- Спасибо. Сыт. Я вообще ем мало. И готовить терпеть не могу, только вот, ради Лёшки, - он оглянулся на спящего сына.
- Простите за нескромный вопрос, встречное любопытство - а вы давно одна?
- Три года. Банальная история. У меня тоже сын - примерно ровесник вашему, сейчас он у мамы.
- Наверное, все эти истории банальны. Когда читаешь в книгах описание других семей, думаешь - до чего мы все одинаковые. Те же поступки, слова, жесты, позы. Разница в географии. Вам москвичкам, несколько легче стать самостоятельной.
- Я не москвичка. Приехала из Ростова, как раз за этим - стать самостоятельной.
Он ошеломлённо посмотрел на неё, полез во внутренний карман, достал паспорт, открыл на нужной странице и протянул Софье.
- Боюсь, ситуация настолько невероятна, что приходится выкладывать доказательства. Земляки.
Она взглянула на прописку и подняла на него удивлённые глаза:
- Вы и живёте на Текучёва! Это через три дома от меня.
Виктор озадаченно покрутил головой.
- М-да. А говорят у нас страна большая...
Сразу за столом установилась другая атмосфера и они уже оживлённо и легко болтали, вспоминая Ростов, у них даже нашлась пара общих знакомых.
- Хотите чаю?
Он утвердительно кивнул головой, Софья встала и прошла в кухню.
Поставив чайник на огонь, она подошла к окну и прижалась к холодному стеклу. Внизу мерцали огни, во всех домах светились окна.
Виктор подошёл сзади и мягко обнял за плечи.
- Странное чувство. У меня такое ощущение, что я тебя знаю всю жизнь, но всегда был где-то далеко, а вот сейчас - вернулся... и пахнет от тебя чем-то удивительно родным.
Она улыбнулась.
- Витя. Это новогодняя ночь и шампанское. Завтра всё пройдёт. Не надо усложнять.
Он помотал головой.
- Мне ведь не двадцать лет. Не знаю что это, но мне очень хочется взять тебя на руки и спрятать ото всех.
Софья уткнулась носом ему в плечо.
- Угу. А женщина, в силу генетической памяти, ищет прежде всего защитника. Пошли чай пить, - они вернулись в комнату, опять поговорили о Ростове.
- Где ты там работаешь?
- На заводе.
- А здесь что делаешь?
- Встретиться нужно было кое с кем, да и сыну захотел Москву показать...
Наступало утро. Виктор уже вызвал по телефону такси и будил Лёшку. Сонный, тот не мог понять, где они. Окна квартиры выходили на подъезд, и Софья увидела, как подошла машина.
- Приехала... ну вот и всё. Спасибо за компанию, заглядывайте, коли будете в наших краях. Она протянула Виктору руку, тот осторожно пожал.
- Софья, я не надолго прощаюсь.
- Не надо, Витя, мне ведь тоже не двадцать лет.
Она присела перед Лёшкой.
- Ну, Алексей, будь молодцом..., - потом вспомнила, - подожди, у меня для тебя есть подарок.
Софья метнулась в комнату, достала плюшевого медвежонка, которого купила сыну и протянула Лёшке.
- Держи, будешь с ним спать и сказки ему рассказывать на ночь.
- Спасибо, - Лёшка прижал медвежонка.
Снизу донёсся нетерпеливый сигнал.
Первого и второго парикмахерская не работала. А третьего Софья на работу не пошла. Захандрила. Новогодняя ночь выбила из привычной колеи - и эта парикмахерская, да и вся сегодняшняя жизнь показалась какой-то дурацкой, бесконечной мелодрамой. Она вспоминала новогоднюю ночь, вспоминала тёплые руки Виктора, Лёшкины слова и ругала себя:
- Идиотка-идиотская! Расклеилась. И вообще - надо было к Вадику поехать.
Раздался звонок в дверь.
- Кого ещё несёт? - она решила не открывать.
Но звонок настойчиво тилинькал, и она подошла к двери.
На пороге стоял Виктор. Он держал в руках большой, чёрный пластиковый мешок. Из-за мешка выглядывал Лёшка.
- Привет!
- Привет.
- Ну вот, все дела закончены, мы уезжаем.
Софья вежливо улыбнулась.
- Молодцы что зашли, счастливого пути.
- Нет, ты не поняла. Мы - это вместе с тобой. Собирайся, поехали.
Софья растерянно смотрела на него.
- Куда?
- Домой.
Сбоку подошёл Лёшка, подёргал за рукав, вопросительно заглянул в глаза.
- А у меня зуб растёт. Поехали?
Софья почувствовала, что ноги её не держат и присела на стул.
- Нет, ребята, как же так... не готова я, и надо вещи собрать...
- Брось всё, оставь хозяйке. Ключи соседям отдай. Возьми самое необходимое. Поехали, карета у подъезда.
Софья подошла к окну, выглянула. У подъезда стоял белый 'Мерседес'. Она оглянулась на Виктора.
- Ты ведь говорил, что на заводе работаешь? А чего ж вы пешком ходили?
- Я и работаю на заводе - директором. А пешком... - просто люблю по Москве бродить. Память сердца. Поехали, есть такая примета - с кем Новый Год встретишь, с тем его и проведёшь, - он улыбнулся, - а может и всю жизнь.
Опять подошёл Лёшка.
- Тётя Софа, поехали. Я тебе игрушки покажу.
Софья оглядела комнату, достала дорожную сумку, бросила в неё пару платьев, кое-что из мелочи, взяла косметичку и, выйдя в прихожую, сняла с вешалки куртку.
- Поехали.
- Ура! - закричал Лёшка, обхватив её, - Я тебе говорил, согласится, - заговорщицки зашептал он, обращаясь к отцу.
Софья стояла перед ними, ком подкатывал к горлу, а ещё было ощущение начинающейся новой жизни. Совсем другой и непохожей на предыдущую. Она, уже твёрдо, повторила:
- Поехали.
Виктор подошёл к ней и взял куртку из рук.
- Только вот... в 'мерсе' конечно тепло, но я думаю, в этом тебе будет уютнее.