Аннотация: Это история про ликанов. И еще, про Свет и Тьму, и их сочетание в каждом из нас. А так же, о том, стоит ли жизнь того, кого ты любишь - Апокалипсиса.
Глава 1
Быстрее, быстрее, она должна ехать еще быстрее. Педаль газа была вдавлена до упора, но это не помогало. Ей хотелось кричать. Хотя, она и так уже кричала. Никогда в жизни она не ездила с такой скорость - 190 км в час. О Боже! Она нарушала все законы. И где?! В самом центре города! До сих пор, ей "везло": она еще ни в кого не врезалась. Остальные машины шарахались от нее во все стороны. Возможно, этому способствовало то, что ее палец свело судорогой на кнопке сигнала, в положении " ON". Хотя, более вероятным было все же то, что всех пугали звуки выстрелов, и их непосредственные последствия - ее машина была похожа на решето, и только чудом не были задеты какие-нибудь важные части. О других машинах, вокруг, она не могла сказать то же.
Оливия не знала, что происходит. Она не понимала, почему именно ее машину выбрал этот маньяк. Но, когда третий выстрел отпечатался круглой дырочкой на ее лобовом стекле, у нее отпало желание это выяснять. Осталась лишь одна мысль - быстрее, быстрее, быстрее...
Ей надо сосредоточиться. Она не может пропустить этот поворот. Иначе, ей не добраться до дома Мадлен. Зачем ей туда, Оливия не знала, но это была привычка, выработанная годами: проблемы - Мадлен - решение.
Не сбавляя скорость, девушка резко вывернула руль. "О мой Бог! Господи! Господи! Пожалуйста, не дай мне умереть сейчас, пожалуйста." - Оливия закусила губу до крови, и ее соленый привкус смешивался со вкусом слез на ее губах. " Я еще так много не успела, я не хочу умирать, не могу, я еще не сделал ничего, не вспомнила, не нашла. Не дай мне умереть"
Даже ремень безопасности не мог удержать ее тело на одном месте при повороте на такой скорости. Она почувствовала, как он натянулся, прижимая девушку к сиденью. Но, все равно, инерция влияла на ее тело, клонила его в сторону. " Нет, нельзя, тебя размажет по любому встречному препятствию, держись, держись..." Тонкие руки вцепились в руль со всей возможной силой.
И в этот момент, произошло нечто, весьма странное. Она раздвоилась... Ну, может это и не то слово, однако, ничего более подходящего в тот момент на ум не пришло. Неужели это смерть? И ее душа, отделившись от тела, смотрит на происходящее сверху? Но вот же она, там, за рулем, живая, хоть и испуганная. Может ли тело жить без души? Ее, вроде, живет и функционирует. Более того, она, словно, и не теряла с ним связи, Оливия чувствовала все, что происходит в машине, и, в тоже время, смотрела на все это сверху и следовала за машиной. Да что же это такое?! Оливия обернулась и посмотрела на машину ее преследователя. К своему ужасу, девушка увидела, что сквозь лобовое стекло, мужчина смотрит на нее, не на ту, что в машине, а на душу, которая сверху. Может это не душа? Она что, видима?! Его губы зашевелились, и, ничему уже не удивляясь, она услышала его хриплый голос, полный ненависти:
- Я знал, что не ошибся насчет тебя! Ты - такая же. Ты умрешь. Как и другие, как твой отец. - Его губы скривились в насмешливой гримасе. - Не беги, маленькая Ольви, тебе не убежать. Никто не убежал. - Он откинул голову и рассмеялся надсадным, ломающимся смехом. А затем, резко оборвав смех, навел руку с пистолетом на нее.
Миг, и она снова... едина, пожалуй, так можно сказать. Наверное, это прогрессирующее сумашествие на фоне стресса. А что еще это может быть?!
Не смотря на хаос, творящийся в ее голове, она, все еще, вела машину. И, все еще, не была подобием лепешки, размазанной по первой встречной стене. Каким образом это ей удалось? Ни одной идеи. Ноль. Ее мозг взял выходной на сегодня. А может, и навсегда. Чтож, не важен путь, важен результат. Не так ли?
Ее машина, визжа по асфальту на очередном крутом повороте, странным, необъяснимым для Оливии образом, вписалась в узкую арку, которая была въездом во двор Мадлен.
Резко выжав сцепление, и тормоз, девушка пыталась остановить бешено летящую машину, лихорадочно переключая передачи. Машину дергало, Оливию бросало вперед-назад, и, только благодаря ремню безопасности, девушка не вылетела, разбивая стекло головой.
Все же, полную остановку машины нельзя было назвать совершенной. Вряд ли кто-то поверит, что это просто такой метод парковки - капотом в дерево. Но - она жива, и пока, это главное. Трясущимися руками, Оливия отстегнула ремень, и отпихнула от лица подушку безопасности. Дернув ручку двери, девушка выпала из машины на землю, жадно хватая воздух. Опираясь о дерево, остановившее ее машину, она старалась принять вертикальное положение.
И вот тут ее везение кончилось, во всяком случае, ей так показалось. А как может быть иначе, когда весь двор, в котором жила Мадлен, был набит полицией. Именно набит, лучшего слова не подобрать. И как она никого из них не раздавила?! А, может, раздавила? Взгляд невольно метнулся под колеса - нет, вроде никаких внутренних органов и частей тела там не было, чтож, и на том - спасибо.
Картина двора была впечатляющей: несколько десятков людей в немом изумлении смотрели на нее, трясущуюся, истерично глотающую воздух, взъерошенную девушку, стоящую возле разбитой о дерево машины. Почему-то, в ее оторопелом, ушедшем в отпуск мозге, отпечаталось два лица - перепуганное лицо Мадлен, с огромными, в пол лица глазами, и пораженное мужское, странно знакомое, словно, виденное раньше. Но, это было не то лицо, нет, точно не тот, кого она искала все эти шесть лет. Ее отвлекло движение сзади, она не смогла вспомнить, где видела этого человека. Машина ее преследователя пронеслась мимо арки. Хотя, Оливия была уверенна, что он прекрасно знал, что она здесь. Почему же не повернул? Ему было известно о полиции? Это его план? Ограничить свободу ее передвижений путем заключения в тюрьму? А потом спокойно добраться до нее подкупив охрану?
Ее голова отказывалась думать, она пульсировала и болела, возможно, на лбу был синяк, но кого это сейчас волнует?
И тогда, Оливия сделала то, ради чего она ехала сюда на такой скорости. Захлебываясь рыданиями, девушка побежала к Мадлен. Где-то сбоку, началось движение, резко хлопнула дверь машины. Но ее это не волновало, она добралась до женщины, и, практически упав на нее, начала плакать еще сильнее. Мадлен обняла ее и начала что-то говорить, но Оливия не слышала ее, просто не могла ничего слышать. Девушке казалось, что она окружена плотным коконом, который не дает пробиться звукам, даже свой собственный плач она не слышала.
Сегодня было странное утро. С самого начала, как только Мадлен проснулась, и пошла в душ, ее не покидало странное ощущение, что что-то произойдет. Нельзя сказать, что Мадлен отличалась сильно развитой интуицией, нет, даже напротив, она ею вовсе не обладала. Иначе, не носила бы, столь поддерживаемый государством, гордый титул матери-одиночки. Одно воспоминание об этом подонке, заставило женщину презрительно искривить губы. Впрочем, и от такого ничтожества была польза - прекрасная двухлетняя кроха - Анита. Мадлен обожала свою дочурку, тем более, что в возрасте 37 лет такими подарками судьбы не разбрасываются, пусть отец этого подарка был и остается, ничтожеством. Слава Богу, Анри исчез из их жизни еще до рождения дочери. А в том, что он не вернется, Мадлен не сомневалась.
Вновь вернуться к своему " предчувствию" женщине пришлось уже во время завтрака. Они с Анитой сидели в теплой, освещаемой солнцем, кухне, когда сердце Мадлен пустилось вскачь. Непонятно было, то ли средний возраст, непростая жизнь и поздняя беременность - сказались на ее сердце. То ли бедный орган, ни с того, ни с сего, стал чутким радаром будущего. Конечно, все эти мысли пришли ей в голову позже, тогда она не особо задумывалась о странном поведение организма. Тридцать девять, все еще, не тот возраст, когда мы сознательно относимся к своему здоровью. День прошел в обычных хлопотах воскресенья, Мадлен наслаждалась своим поздним материнством в полной мере. И хотя саму женщину воспитывали в строгой манере истинной немецкой буржуазной семьи, ее дочь не имела отказа ни в чем.
А вот вечер принес неожиданности. Этот апрельский дождливый вечер навсегда изменил жизнь матери и дочери.
Сидя перед телевизором с дочерью и просматривая очередные развивающие мультфильмы, которых она накупила превеликое множество, Мадлен услышала звонок в дверь своего дома. Это удивило женщину. Они жили в престижном районе, это позволяли доходы Мадлен и состояние ее семьи, доставшееся ей в наследство. И в этом районе не было принято беспокоить соседей без их на то предварительного согласия.
Тем не менее, Мадлен пошла посмотреть, кто пришел. Подойдя к двери, и выглянув на крыльцо, через окно, она увидела стоящих там женщину и девочку - подростка. Мадлен открыла двери.
- Чем я могу вам помочь? - она внимательно осматривала пришедших. Их одежда, определенно дорогая, была изрядно испачкана, а местами и порвана. И женщина, и девочка выглядели усталыми и измученными. На вид им было около тридцати и четырнадцати лет соответственно.
В этот момент зеленые глаза женщины встретились с голубыми глазами Мадлен. И холод прошел по спине немки. Вот сейчас она вспомнила и утреннее предчуствие, и странное поведение сердца за завтраком.
- Вы дочь Брюге? - голос женщины дребезжал на ветру, словно треснутый сосуд. Мадлен не смогла произнести слова, в горле внезапно пересохло. Ее платиновая головка нервно дернулась в утвердительном жесте.
- Нам нужен приют. - Женщина наклонила голову, пытаясь достать что-то в сумке, черные волосы упали ей на лицо, подчеркивая мертвенную бледность пришедшей.
Такая просьба не была странной для нынешнего времени, война окончилась не так давно, и в страну , все еще, прибывало много беженцев. Но откуда этой странной пришелице была известна ее фамилия?
Все это время девочка молча стояла, глядя в пространство, казалось, она не замечает ничего, что окружало ее. Один взгляд на нее заставлял усомниться в ее адекватности и здравом восприятие мира.
Наконец, женщина выпрямилась и что-то протянула Мадлен. Та непроизвольно подставила ладонь, хотя про себя уже решила, что откажет этим странным и пугающим беженкам. На ее тонкую холеную ладонь упала брошь, и весь мир Мадлен перевернулся с ног на голову. Она снова была маленькой девочкой, которая сидела в кабинете отца и внимательно слушала семейную легенду.
- Запомни, Мадлен. Если когда-нибудь к тебе придет человек, и покажет брошь с таким рисунком, - отец положил перед ней старый ветхий кусочек бумаги с изображением пантеры, волка, медведя, которые, казалось, застыли в момент прыжка, и парящего над ними сокола. - Ты будешь должна сделать для него все, о чем бы он не просил. Брюге помнят свои клятвы, и никогда не предают их. А мы обязаны этим людям самим своим существованием. - И отец сурово поджал свои тонкие губы, подчеркивая важность произнесенного постоянными кивками своей седой головы.
Это был не первый их разговор, и не последний, на эту тему. Каждую пятницу, после работы, отец звал ее к себе в кабинет. Так же, как и четыре поколения Брюге до него, так же, как его собственный отец делал это. Но никому из них не довелось воюче увидеть этот узор.
И вот она, та, кто менее всех верила во все семейные предания, уж больно смешно смотрелись они в двадцатом веке, держала в своей ладони тяжелый кусок черненного серебра в форме овала, с которого на нее готовились прыгнуть пантера с глазами из оникса, волк, сверкающий топазами, и медведь, с глазами из янтаря. А над ними парил, расправив крылья и выставив когти, сокол, сверкая глазами - изумрудами.
Все, о чем она думала до этого, вылетело у нее из головы. Она просто отошла вглубь дома, молча приглашая зайти странную пару.
В эту же ночь, успев лишь сообщить, что ее дочь зовут Оливия, женщина впала в забытье. И ни один из докторов, которых Мадлен приглашала к ней, не смогли выяснить причину такого состояния женщины, и тем более, не могли ей ничем помочь. Все эти дни , Оливия просто сидела в комнате, которую Мадлен выделила для нее. Она делала лишь то, что ее просили сделать. Ела только если ей напоминали об этом, принимала душ лишь потому, что Мадлен каждый день говорила ей об этом, а в остальное время сидела, смотря куда-то, куда никто кроме нее не имел доступа. Как и с ее матерью, а в том, что это была ее мать сомнений не возникало - те же черные волосы, отливающие синевой, белая кожа, те же тонкие черты лица. И зеленые глаза, который были столь же потухшими и безжизненными; врачи не смогли найти никаких физических отклонений в здоровье девушки.
Мадлен не представляла, что ей делать. В один из вечеров, к ней подошла нанятая для женщины сиделка и сообщила, что подопечная очнулась. Немка тут же бросилась к ней в комнату.
Женщина лежала в кровати, сливаясь с белыми простынями, лишь волосы, черным пятном, выделялись на подушке.
- Скажите, кто вы, что произошло с вами? - Мадлен стала на колени возле ее кровати.
Но больная лишь слабо покачала головой. А затем начала говорить тихим голосом.
- Позаботься о моей дочери. Сделай ей документы. Ее фамилия... - женщина замолчала на некоторое время и прикрыла глаза - Носен, ей шестнадцать лет. Скажи ей, что ее мать звали - Амелия.
После этих слов, она просто закрыла глаза и... умерла. Мадлен не могла поверить своим глазам. Они вызвали скорую, но немка уже знала, что ничто не поможет.
Так и оказалась Мадлен Брюге матерью двух девочек.
И вот сейчас, стоя в окружении огромного числа незнакомых людей в форме полиции, и еще непонятно кого. Держа в руках рыдающую Оливию, Мадлен поняла, что прошедшие шесть лет были лишь затишьем перед этими событиями.
Глава 2.
Марк нервно барабанил по спинке переднего сиденья. Он волновался. Это не было обычным для него состоянием, но, тем не менее, это было так. Он устал от безнадежных выматывающих поисков. Устал от ложных следов. От зацепок, ведущих в пустоту. И, не смотря на все это, Марк не думал останавливаться. О нет! Он не сдастся. Он найдет их. Рано или поздно, но найдет. Кроме того, у него было подозрение, что даже, если у него и опустятся когда-нибудь руки, Габриель просто возьмет его за шкирку и потянет дальше. А возможно, просто перешагнет через него, не удостоив даже взглядом, и будет искать сам.
- Прекрати, Марк, меня раздражает этот звук. - Габриель недовольно скривился. - Неужели, нельзя сидеть тихо?
Сидящий рядом с Марком, Габриель казался абсолютно спокойным. Только то, что они знали друг друга очень давно, помогало Марку увидеть, что его друг, также, неспокоен. Он был неподвижен - это правда. Но под его неподвижными пальцами, на кожаной обивке сиденья, виднелись дыры, которых раньше не было.
Марк вздохнул. Как же он устал.
Шесть лет - так долго, и так мало. Шесть лет прошло с тех пор, как он , вернувшись домой, нашел мертвого отца, и узнал, что его мать и сестра исчезли. Никто ничего не знал. В доме, полном слуг, никто ничего не мог ответить на его вопросы. Это было невероятно. Но он не смог добиться от них ничего. Глупые, неразумные люди. Лучше бы они рассказали все ему. Через час после него, пришел Габриель...
То, во что друг превратил его дом, не хотелось вспоминать. Марк не был уверен в том, как Габриель нашел виноватых, возможно, он и не искал, а просто всех определили виновными безусловно. Так или иначе, показательное наказание первых нескольких человек, развязало языки другим. Трудно молчать, когда ты забрызган кровью своего товарища. Габриель не был щепетильным в выборе средств. Он даже не перевоплощался, нет, он вполне справился с этим в своем обычном обличье, хотя, на тот момент ему еще не было и двадцати.
Нельзя сказать, что Марк не знал натуру своего друга. О нет, ее все знали прекрасно. Поговаривали, что когда Габриель родился, провидцы клана советовали убить дитя, так как боялись, что младенец станет неуправляемым чудовищем. Но отец Марка не мог поступить так с единственным ребенком лучшего друга. Их клан был уникальным, и держался он на доверии друг к другу. Потому, Габриель остался жить. Возможно, многие потом пожалели о терпимости главы, но все молчали. Его остерегались, избегали, боялись.
Во всем клане, насчитывающем более трехсот членов, только один не боялся Габриеля, и это не был Марк.
Но та ночь в полной мере показала ему характер друга. Все, что стояло между Габриелем и тем, что ему было нужно - будет уничтожено, без исключений. С того дня Марк испытывал трепет перед другом.
Марк перевел свой взгляд на окно, за которым, подполковник полиции месье Лефлер, разговаривал с госпожой Брюге. Ему не надо было прислушиваться к разговору за тонированным окном, чтобы знать, о чем они говорят. Десятки подобных разговор велись за эти шесть лет. Сотни людей, которые могли что-то знать об Оливии или его матери. Но все эти разговоры ни к чему не привели. Война в соседнем государстве только усложнила их поиски. Даже то, что они нашли среди слуг предателей и узнали у тех все, что могли, не особо помогло им. Все, что те знали, что какой-то мужчина в темной плаще с капюшоном, пришел вечером, и, за огромную сумму, попросил провести его к премьер-министру. Это не было чем-то необычным. Многие таким образом, пытались привлечь внимание политика, добиться встречи, рассказать о каких-то проблемах. В целом, такой приработок не очень и карался самим премьер-министром, хоть вся его семья и охрана были против. Но никто серьезно не сопротивлялся, в конце концов, все члены их клана могли защитить себя, а уж тем более, глава, не так ли?
Как оказалось - не так. Этот таинственный ночной гость смог убить его. Как? Они не знали этого и спустя шесть лет, и незнание делало их слабее. Кто-то знал, как победить их, а они даже не представляли себе, кто или что это могло быть.
Сегодняшний день мало чем отличался от череды подобных дней за эти года. Они приехали в страну вчера. Получив разрешение здешнего правительства на поиски ( словно их отказ мог им помешать), и получив их полную поддержку, они начали искать госпожу Брюге. Один из очередных информаторов навел их на эту женщину достаточно давно, около четырех лет назад. Но ее не так легко оказалось найти, она слишком часто переезжала, впрочем, как многие другие. Ее поиск не был приоритетным в их списке, но несколько дней назад они, наконец, нашли ее. А потому решили изучить, чтобы ничего не пропустить.
Для всего мира они были представителями правительства небольшой восточно-европейской страны, которые искали пропавшую дочь и жену своего бывшего премьер-министра. У них были громкие должности и полное благословение своего нового правителя. Разумеется, этот новый премьер-министр не был истинным главой их клана, это было подставное лицо из людей. Они стали мудрее. После смерти отца Марка, самый сильный из их объединенного клана должен был стать главой, если же такового не имелось, вопрос главенства решался в боях. Но вопрос возник не в личности сильнейшего, а в том, что ни сам Габриель, ни кто-либо из клана не хотел, чтобы он стал главой. Кто хотел быть под управлением безумца? Потому, с полным согласием каждого члена клана, Марк был выбран главой. Габриель же занял пост его главного охранника.
От размышлений Марка отвлек резкий визг и громкий скрежет. Он увидел, как во двор на полной скорости влетает машина. Было очевидным, что водитель не успеет остановится до столкновения с многочисленными препятствиями во дворе. И действительно, машина, все же сбросив частично скорость, врезалась в дерево. Над двором повисло молчание. Все, словно застыв, смотрели на место трагедии. Внезапно, дверь с водительской стороны открылась и на землю выпала девушка.
Марк понял, что уже стоит на улице. Он практически не сомневался в том, кто это была. И в этот самый миг, она подняла голову и посмотрела прямо на него. Марк застыл. Это была Оливия! Но она даже не задержалась взглядом на нем?! Рыдая, девушка бросилась к госпоже Брюге.
Марк услышал, за своей спиной скрежет металла. Очевидно, очередная их машина осталась без двери.
Марк точно знал, что эта девушка - его сестра. И еще, так же точно, он знал, что у того, кто имеет отношение к этим событиям - огромные проблемы. И сам Марк, был наименьшей из них...
Габриель тяжело вздохнул, и гордо выпрямил спину. Он устал, ему было неудобно, скучно и ужасно одиноко. Взгляд его черных глаз был устремлен в одну точку, даже, не смотря на то, что в комнате никого не было уже два часа. Мальчику очень хотелось расслабить спину. Хотелось подойти и рассмотреть все эти удивительные картины на стенах, забраться на галерею, опоясывающую комнату на уровне второго этажа, полистать книги на полках в поисках картинок. Габриель впервые попал в дом главы клана. И ему было очень любопытно. Но за свою недолгую жизнь, он усвоил главный урок - он не имеет право на то, что могут делать остальные дети его клана. Мальчик не знал - почему. Он просто выучил этот урок. У Габриеля не было друзей, никогда. Он никогда не играл с кем-либо, кроме родителей. Когда у него хватило глупости выйти на улицу одному, без отца, он понял, что с ним что-то не так. Только не понял, что именно? Никто не говорил с ним, дети убегали и тыкали него пальцем. Никто не звал его играть. Если Габриель пытался подойти к кому-то, ребенок с громким криком бежал к взрослым, а те прятали визжащие чадо. В тот день мальчик узнал, что единственное, что может составить ему компанию - его гордость. Когда он вернулся домой, отец поговорил с ним, он сказал, что остальные члены их клана просто не понимают Габриеля. Они боятся того, что он очень сильный для своего возраста, и, к тому же, имеет достаточно взрывоопасный характер. Мальчик не совсем понял, каким образом особенности его поведения стали известны всему клану, но твердо решил поменяться. Ведь, если быть честным, он, и правда, не был послушным ребенком, и не единожды кто-нибудь из домашних вызывал у него приступы гнева. Однако, все его старания ничего не изменили. Он не мог полностью контролировать себя. Его продолжали бояться.
И тогда, в возрасте четырех лет, Габриель решил - его клан не принимал его, и он не мог поменять этого. Чтож, он сможет с этим жить. И он жил. Жил почти три года. Пока, два дня назад, не произошло нечто неординарное в его жизни - он перевоплотился первый раз.
Его клан - состоял из ликантропов. Но, они не были обычным кланом. Сотни лет назад, оборотни, уставшие от постоянных войн кланов, объединились в единый клан, в котором не было единой формы трансформации. Здесь были все возможные формы, которые пожелали присоединится. Таких желающих собралось огромное количество. И их число послужило отличной гарантией безопасности нового клана. При объединении было определено единственное правило: всякий ликантроп, независимо от формы, которую он выбирал при первичной трансформации, и от его способностей, имеет право быть полноценным членом клана.
Поэтому, учитывая историю его клана, сам факт перевоплощения не был странным. Шокирующим было другое - Габриель впервые трансформировался в неполные семь лет! Теоретически, перевоплощение могло начинаться в любом возрасте. Однако, во всей истории ликанов было лишь два известных случая первой трансформации до четырнадцати лет. Необычной была и форма, в которую перевоплотился Габриель - он был пантерой. Пантеры были очень редкой формой трансформации, и в их клане не появлялись уже много лет. Унитарный клан, состоящий лишь из пантер, давно перестал существовать.
В тот день, когда Габриель принял свою форму - он увидел то, что полностью разрушило его веру в окружающий мир - он увидел ужас в глазах матери. Его мать боялась своего сына. Теперь он знал, ничто не имело для него значения. Он будет таким, каким создала его природа и судьба, и он не будет стараться стать тем, кем не является, ни для кого на свете. Даже для матери.
Следствием этих событий и было его нынешнее пребывание в этом доме. Его родители привезли Габриеля, чтобы Архен, глава их клана, решил его дальнейшую судьбу. Его оставили в этой комнате, строго приказав не двигаться с места и ждать. Вот он и ждал.
Мальчик испустил очередной тяжелый вздох - ему было так скучно! Бросив осторожный взгляд по сторонам, он рискнул подойти к одной из картин. Она была очень красивой. На ней было изображено море. Габриель никогда не видел моря вживую, только изучал его на занятиях с учителем и видел его рисунок на карте. Но эта картина была поразительной: море искрилось под лучами садящегося солнца, переливалось множеством красок, и, казалось, что это не картина, а окно, из которого видно самое настоящее море. Габриелю так захотелось дотронуться до волны, но, хоть он и был высок для своего возраста, он не мог достать до картины. Тогда, мальчик начал оглядываться в поисках предмета, на который можно было бы стать. И тут произошло невероятное - на Габриеля что-то упало!! И это что-то - лопнуло, окатив мальчика с ног до головы холодной водой! Вода забрызгала пол и стены, и стекала с самого Габриеля на пол большой лужей. Не понимая - что произошло, мальчик услышал приглушенное хихиканье, и возню на галереи. Он задрал свою темную голову и попытался рассмотреть обидчика. Но ему не сильно это удалось, так как галерею окружали высокие деревянные перила. Габриель зарычал от обиды и несправедливости. Он сжал свои кулачки и собрался крикнуть наглецу, чтобы тот спускался, когда его опередили.
- Малк! Ты плохой! - С галереи донесся шепелявый визг, и звуки борьбы. Над перилами показалась русая голова мальчишки, одного с Габриелем возраста, который пытался от кого-то отбиться.
- Отстань, Ольви! Уходи, мелкая злюка. А не то, я на тебя пожалуюсь родителям! - мальчик пытался протиснуться к ступенькам, ведущим с галереи, но, похоже, у него не получалось оторваться от шепелявой поборницы справедливости.
- А я скажу папе, что ты обливался, и он тебя накажет! - В голосе девчонки слышалось торжество.
Мальчик, признавая свое поражение, пытался сбежать по ступенькам, но его сестра с удивительной проворностью догнала брата, и вцепилась в его рубашку. Так что, с лестницы они спустились вместе. Мальчик выглядел раздраженным, и не особо довольным таким поворотом событий. Он с сердитым видом стал напротив Габриеля, пытаясь спрятать сестру за собой.
- Уйди, Ольви. Что ты тут делаешь? - Девочка упорно пыталась вылезти из-за спины брата и разглядеть мокрого гостя.
- Я сбежала от няни! - Лицо девчушки светилось гордостью от своего достижения. У нее были темные волосы, и она не сильно походила на брата. - И я все видела, ты, Малк, обливался! - Девочка показала брату язык.
Эти слова вывели Габриеля из ступора, и он посмотрел на этого " Малка".
- Ты зачем обливаешься?! - Габриель чувствовал, как в нем нарастает злоба, накопленная за все последнее время. Теперь у него есть на ком отыграться!
- Тоцно, Малк, ты зачем обливался? - Снова влезла девчушка, выходя из-за спины брата.
"Малк" выглядел растерянным и испуганным. Похоже, он точно знал, кого именно облил, но, все же, пытался спрятать сестру.
- Ты что, Ольви, спрячься за меня, это же Габриель! Я слышал, как его так называли.
Гнев начал пробиваться через контроль Габриеля. Ему хотелось кричать от обиды из-за злости, звучащей в словах мальчишки.
- Ни и сто? Обливаться - плохо! - авторитетно заявила Ольви, для усиления эффекта качая головой и маша маленьким пальчиком перед братом. - А мальсик тебя не трогал! Он - холосый!
Габриель моргнул и замер. Это он хороший? Девочка определенно ничего о нем не знала. Но странное тепло появилось у него внутри. Никто не называл его хорошим. Никогда. За всю его жизнь, его звали: странным, ужасным, плохим, ответственным, монстром, но никогда - хорошим.
- Да что ты понимаешь, малявка, он тебя съест. Он сумашедший монстр, он урод. Прячься за меня, немедленно. - Марк с силой дернул сестру за руку, пытаясь затащить ее за себя. Но не рассчитал силу, и Оливия заплакала от боли.
В эту минуту произошло несколько событий сразу. Габриель потерял остатки своего контроля от обидных и несправедливых слов мальчишки, и его взбесило, что тот обидел его единственного заступника. Его тело начало меняться. Одновременно с этим, дверь, ведущая в коридор, открылась, и в комнату вошли родители Габриеля и Архен. Увидев разворачивающуюся картину - все застыли.
Разумеется, Габриель был еще мальчиком, и потому, превратился в котенка пантеры. Но и этот котенок были размером со взрослую овчарку, и имел весьма острые когти и зубы. Он весьма успешно выбрался из одежды, и теперь, стоя перед Марком, скалился и рычал на него. Мальчишка, от страха, выпустил сестру, которая уже перестала плакать, и начал пятиться к стене. Оливия же, напротив, с интересом рассматривала Габриеля, не выпуская палец изо рта. Она казалась совсем крохой на фоне такого Габриеля. Сзади кто-то ахнул.
И тут Оливия решила прервать затянувшуюся тишину:
- Смотли, Малк! Он стал котиком! - Девочка визжала от восторга и хлопала в ладоши. - Я говолили, что он холоший! Все котики - холосые. - Она смело подошла к Габриелю, и начала гладить его ухо, приподнимаясь для этого на носочки.
Габриель оторопел. Она не боялась его, совсем. Наверное, она совсем глупая, если не понимает, что он вполне может убить ее. Но как ни странно, его контроль почти вернулся. И удалось это ему, именно благодаря этой маленькой девочке. Он не видел страха в ее глазах, только восторг. Там, где даже родная мать отвернулась от мальчика, маленькая девчонка смело подошла к нему и обняла. С этого момента. Габриель поклялся себе, что он сделает все для нее, пусть она явно слаба умом, он никому не даст ее в обиду. Он сел на задние лапы и потерся мордой о ее темные волосы. Сзади раздался очередной полу-вздох, полу-всхлип. Габриель повернулся и посмотрел на родителей. Его мать с ужасом смотрела на своего сына, словно ожидала, что наброситься на маленькую девочку и разорвет ее. Это больно ранило мальчика, в очередной раз, но теплая ладошка успокаивающе гладила его по голове и смягчала боль обиды. Отец и Архен внимательно наблюдали за происходящим, очевидно, не уверенные в следующих действиях Габриеля, и, боясь спровоцировать его на импульсивные поступки.
- Папа, - Оливия тоже посмотрела на Архена, - а давая оставим его себе, я всегда хотела котика.- И девочка с надеждой воззрилась на папу.
- Солнышко мое, он не котик, он мальчик, и мы не можем оставить его, он имеет свой дом. - Архен осторожно начал приближаться к странной компании.
- Но папа, - девочка обиженно надула губки и топнула ножкой, - он будем моим длугом. У меня совсем не длузей, а Малк, злюка. - И Оливия еще теснее прижалась к Габриелю, разгадав намерение отца оттащить ее от новообретенного "друга" и игнорируя протянутые к ней руки...
Габриель зарычал на главу клана, выражая свое недовольство его намерениями забрать девочку. Архен отступил на шаг и задумчиво посмотрел на детей. Чтож, может, его дочь мудрее взрослых, и видит в этом мальчишке что-то, что пропустили они все. Хотя, разве провидцы ошибаются? Он не помнил таких случаев. Но решил дать Габриелю шанс, ради дочери.
- Возможно - это то решение, которого мы не смогли найти, Вил. - Он повернулся к отцу Габриеля. - Похоже, моя дочь нашла к нему подход. Давай оставим Габриеля у нас. Уверен, что Марк, - Архен строго посмотрел на сына, - подумает и подружится с Габриелем. Ему, так же, не хватает друзей его возраста.
Марк, ожидавший сурового наказания, усиленно кивал соглашаясь с отцом.
- Чтож, это будет неплохим решением, ведь, если Габриель будет находиться под защитой главы клана, его оставят в покое. - Вил вздохнул и посмотрел на сына. - Не подведи нас, Габриель. И помни все, что я говорил тебе.
С этими словами, он обнял жену за плечи, и повел к выходу. Габриель видел, что мать оглянулась несколько раз на сына, и в ее взгляде, к тоске за сыном, примешивалось облегчение. Мальчик не знал, то ли от того, что ее сын надежно пристроен, то ли от того, что не они теперь отвечают за его выходки.
С тех пор, Габриель стал еще одни сыном Архена. Глава клана никогда не делал отличий между ним и своими детьми, никогда не обращался с Габриелем так, словно тот отличался от других детей своего возраста. И это помогало чувствовать мальчику себя почти нормальным. Хотя срывы его темперамента случались все равно, и тогда никто не мог подойти к нему, кроме Оливии.
Габриель подружился с Марком, несмотря на первое впечатление, и, вскоре, они проказничали вместе. Однако, ни Архен, ни Марк, и никто из клана не мог даже мечтать о той преданности, которую Габриель испытывал к Оливии.
Глава 3
Месье Лефлер настойчиво уговаривал госпожу Брюгге оказать всю возможную помощь этим дипломатам. Габриель усмехнулся на этой формулировке " дипломат", ха, это определенно не про него, Марк - возможно, Берт - определенно. Истинным дипломатом их клана была Оливия.
На этой мысли его пальцы впились в сидение, он чувствовал, как ногти удлиняются и превращаются в когти, прорывая кожаную обивку сиденья. Контроль пошатнулся в очередной раз, но сейчас было не подходящее время. Позже, когда он выяснит, что известно этой Брюге - он сможет сорваться. Не сейчас, когда нужно быть собранным.
Что-то привлекло его внимание в словах женщины. Она врала. Ему не было необходимости опускать стекло или подходить ближе к разговаривающим. Все ликаны обладали великолепным слухом. И сейчас, Габриель слышал, что женщина лгала. Почему? О чем? В какой мере? Знает ли она что-то, что могло бы им помочь. Оборотень оценил, каковы шансы, что Марк даст ему поговорить с этой Брюге, и усмехнулся - они были ничтожны. Из всей их "делегации", включающей двадцать человек, у него были наименьшие шансы получить доступ к этим людям, во всяком случае, пока. Но он был готов подождать. Если это поможет ему получить хоть крупицу информации. Габриель вздохнул, и мысленно, скривился от горького запаха страха, витающего в воздухе. Это становилось смешно. Их было ровно на девятнадцать ликанов больше, и они боялись его. Даже Марк. Именно брат Оливии настоял на таком большом составе их команды. Он не был уверен, что справится с ним меньшим числом. Ха-ха-ха, а эти его остановят?
Габриель считал себя привычным к тому, что его боятся и ему не доверяют. В конце - концов, он с рождения носил титул " монстра". Он должен был бы привыкнуть. Но это было не так. Оливия заставила его поверить, что его не надо бояться, и он летал с этой уверенностью. Тем горше было его падение после ее исчезновения. Прожив четырнадцать лет в окружении ее любви и восхищения, он забыл, как уничтожителен страх окружающих. Правда, сейчас к страху примешивалось и почтение. Как ни как, он был сильнейшим, и кроме того, руководил защитой всего клана.
Нельзя сказать, что в теперешнем страхе клана не было его вины. Напротив, он сам, своими руками разбил тот образ, который так долго создавала Оливия. Но Габриель не испытывал ни малейших угрызений совести за свое поведение. Те люди, которых он убил, были виновны в предательстве главы клана, они даже не были ликанами.
Лично для него - все слуги были виноваты в том, что не уберегли Оливию, и все, до последнего, заслуживали смерти. Но Марк остановил его тогда.
За эти шесть лет, мужчина, вновь, перестал заботиться о том, что думают окружающие. У него были другие проблемы - его самоконтроль рушился. С каждым месяцем, с каждым новым днем и секундой - ему все труднее было сдерживать себя. Мысль о том, что могло произойти с его девочкой за это время - доводила его до безумия. В такие минуты он крушил все, что попадалось на его пути. И это только усиливало страх его спутников. Он не имел поддержки, а у самого Габриеля уже не было сил сдерживаться. Оборотень сжал кулаки, впиваясь когтями в свою ладонь. Он найдет ее, чего бы это не стоило. Ему никогда и ничего не было нужно, кроме нее.
Женщина за окном упорно отказывалась сотрудничать. О, она не говорила именно так. Напротив, с улыбкой соглашалась, что судьба бедной девочки ее беспокоит, и она всячески постарается помочь, но Габриель слышал фальш в ее голосе. И это выводило его из себя, но он еще держался, еще мог контролировать свою сущность.
Посторонний шум ворвался во двор, он не очень интересовал Габриеля, но все же, привлек внимание. Машина на огромной скорости влетела во двор и врезалась в дерево. Когда из поврежденного автомобиля выбралась девушка, сердце Габриеля замерло. Он толкнул дверь машины, оторвав одно из креплений, но кого это сейчас волновало? Взгляд девушки задержался на долю секунды на Марке, но на ее лице не отразилось ни радости, ни узнавания. Что происходит, черт возьми? Металл двери сминался под его пальцами, но он не видел этого.
Оливия стремглав бросилась к госпоже Брюгге. В этот момент, все пришло в движение. Полицейские засуетились, вся "делегация" ликанов высыпала из своих машин и собралась плотной группой возле Марка и Габриеля. Немка что-то говорила, полицейские говорили, все говорили разом, и только ликаны молчали. Месье Лефлер, очевидно, желая выслужиться, подскочил к Оливии и попытался привлечь ее внимание, тряся за плечи...
*****************************************
Оливию резко выдернули из ее защитного кокона, какой-то мужчина в форме полиции, начал трясти ее за плечо. Эта тряска, как ни странно, привела ее в чувство по одной просто причине: Оливия не переносила, когда ее кто-то касался. Исключения составляли Мадлен и Анита - им она доверяла. Она не знала, почему боится чужих прикосновений, но этот страх уже жил в ней, когда она начала осознавать себя шесть лет назад. Потому, нахальное нарушение границ ее личного пространства, вызвало в ней гнев и резкое возмущение. Она отскочила от этого человека, вскинув голову и зло глядя на него. Странно, но ей послышалось рычание, наверное, очередные последствия стресса.
- Не смейте трогать меня. - Она не знала, почему так сердита на этого человека, но ей было необходимо выплеснуть свой гнев, иначе она просто завизжит, как истеричка. И ей плевать, что он может посадить ее.
Но мужчина оказался непробиваемым, и снова поднял руку, пытаясь достать Оливию.
- Вам четко сказали, отойдите от нее немедленно. - Раздался из-за спины полицейского мужской голос. Лефлер оторопел, непонятно откуда, но у него появилась четкая уверенность, что очень тонкая грань отделяет его душу от встречи с Создателем. Девушка же, стоящая перед ним, напротив, встрепенулась.
Оливия не понимала, что происходит, но когда она услышала этот .... условно, голос ( девушка скорее отнесла бы этот звук к рыку), у нее появилась настойчивая потребность увидеть его обладателя. В ее голове появился странный круговорот образов, словно заблокированное сознание пыталось прорваться наружу, она почти вспомнила, почти...
Не совсем осознавая свои действия, девушка обошла полицейского.
Тот, кого она увидела, не был незнакомцем. Оливия понимала, что его вид должен напугать ее. Лицо мужчины было резким и жестоким. Глаза его были чернее ночи. Она, честно, не понимала, как такое возможно, но ее охватил восторг, когда она встретилась с этими глазами. Пусть в них она видела безумие и боль, там была и надежда. Она знала эти глаза. Они снился ей каждую ночь. Он звал Оливию в ее снах, а просыпаясь, она не могла вспомнить его имя, и это убивало ее. И сейчас, плотина в ее памяти рухнула.
Мешанина образов и воспоминаний заполнила ее разум, но это не имело значения. Она уже бежала к нему, шепча его имя, и не понимая, как могла его забыть.
Габриель встретил ее на середине разделяющего их расстояния. Оказавшись в его руках, Оливия не могла остановиться: она улыбалась и шептала его имя. Девушка забыла о Мадлен, которая ничего не понимала в происходящем, она забыла о полном дворе людей, она забыла обо всех неприятностях сегодняшнего дня и, просто, была счастлива.
Габриель опустил лицо в ее волосы и крепко прижал Оливия к себе. Он наслаждался, впервые за шесть лет, испытывая покой. Она, все также, не боялась его. И в ее глазах он видел только радость и любовь. Потом, он вспомнил о ее появлении.
- Я убью того, кто сделал это с тобой. - Габриель кивнул головой в сторону разбитой машины. Его глаза сузились, и из груди вырвалось рычание.
Оливия засмеялась.
- Нет, Габриель, ты никого не будешь убивать, сейчас, по крайней мере, я не разрешаю. Ты не монстр. - Она весело смотрела в его черные глаза.
- Ты так думаешь? - Он насмешливо улыбнулся. - Давай спросим любого их них. - И Габриель кивнул в сторону ликанов.
Девушка сердито нахмурилась.
- Габриель, ты что наделал, пока меня не было? - Она запустила пальцы в его густые черные волосы и, притянув голову мужчины, прижалась своим лбом к его.
- Разве это имеет значение? Разве хоть что-то без тебя имеет значение? - Он поднял ее на руки и пошел в сторону машины.
-Нам надо забрать Мадлен и Аниту.- Девушка оглянулась на свою защитницу, вспоминая о ней. - Вдруг он доберется и до них?
- Кто доберется, милая? - Габриель поднял голову и, осмотрел крыши окружающих домов. Оливии показалось, что она услышала какой-то свист, но Габриель уже повернулся и продолжил движение. Она выбросила это из головы, ей и без того хватало забот. - Тот, кто гнался за мной.
Руки Габриеля сильнее прижали ее к нему.
- Никто не приблизится к тебе, я обещаю. - Он посмотрел ей в глаза, и она видела оскал зверя в них. Девушка только вздохнула.
Они подошли к Марку и остальным ликанам.
- Я обиделся, сестренка. - Марк многозначительно смотрел на Оливию. - Ты даже не сделала вид, что узнала меня. - Он попытался протянуть к ней руки и забрать сестру. Но, посмотрев на оскалившего зубы Габриеля, быстро изменил свое решение. - А где ... мама?
Оливия непонимающе посмотрела на брата, ее что-то настораживало в поведении Габриеля, ей не нравилось то, как держались остальные. Они все были знакомы ей с детства, но сейчас, они отводили глаза. Ей не понравилось то, как Габриель посмотрел на других и, кивком головы, отправил пятерых членов команды куда-то.
- Мама? - Переспросила она, отвлекаясь от наблюдения за этими событиями. - Ох, Марк, мама умерла.
**********************************************
В памяти Оливии всплыло бледное лицо в окружении иссиня-черных волос. Тогда она не могла в полной мере осознать, кого потеряла, ее состояние больше походило на сомнобулизм. И от того, больнее было думать об этом сейчас, когда воспоминания просачивались сквозь трещины в баррикаде ее сознания. О, это не было полным озарением, ничего подобного. Какие-то образы вспыхивали и моментально гасли, подобно молниям. Другие картинки задерживались на долгое время. Это жутко раздражало и дезориентировало девушку. Голова страшно болела, синяк на лбу пульсировал.
Но было еще что-то, что отвлекало ее. Какой-то запах, противно знакомый, будящий новые воспоминания. Мадлен давно обратила внимание девушки на ее великолепное обоняние, и теперь Оливия вспоминала, чем обязана такому "подарку природы". Она потянула воздух носом, и видела, что Марк делает то же. Ее брат вопросительно посмотрел на Габриеля, но тот пренебрежительно скривил губы. Марк закатил глаза. Прям пантомима. И тут, Оливия вспомнила, что это за запах. Но откуда?! Ответ пришел моментально.
- Габриель! Немедленно опусти меня. - В ее голосе звучал гнев и возмущение.
Мужчина удивленно посмотрел на нее, не понимая, чем вызвал такие чувства, но послушался.
Едва ее ноги коснулись земли, Оливия схватила Габриеля за плечи и попыталась развернуть, но, неожиданно, тот не подчинился. Девушка сузила глаза и посмотрела на него.
- Повернись немедленно, или, черт возьми, я сама добью тебя. - Прошипела она.
Габриель широко усмехнулся, взглядом приглашая попробовать совершить задуманное, но, поиграв в гляделки, все же, повернулся к ней спиной, испустив тяжелый вздох, и бормоча об упрямстве всех женщин вообще, а одной из них, в частности.
Оливия закусила губу, чтобы не засмеяться, но тут же ее веселье, словно, ветром сдуло: на спине мужчины расплывалось пятно крови, чуть ниже правой лопатки. Сзади охнула подошедшая Мадлен.
- Черт тебя побери, Габриель. - Девушка с силой стукнула его по спине кулачком. - Ты ничего лучше не придумал?! Нагнутся слабо было, мы сильно крутые, да?
- Эй, до того как ты решила посмотреть, я чувствовал себя лучше. - Габриель обернулся насмешливо глядя на нее. - Между прочим, я тебя закрывал, и выбрал максимально эффективный способ. - Оливия уже открыла рот, чтобы высказать, что именно она думает об этом способе, но не успела.
- Оливия Носен, - Мадлен окрикнула ее с возмущением, - разве я учила тебя ругаться? И не смей бить бедного мальчика, ему и так досталось.
Девушка виновато посмотрела на Мадлен.
- Марк, дай мне аптечку, а ты, - она вновь повернулась к Габриелю и хитро улыбнулась, - снимай рубашку, бедный мальчик, быстро.
- Да чего ты нервничаешь, Оливия. - Скривился Марк. - Заживет ведь и так, чай не в первый раз.
- Аптечку, Марк, или Мадлен будет оказывать помощь тебе. Это вы так друг другу помогали, пока меня не было. - Оливия грозно посмотрела на брата. Марку примирительно поднял руки и полез за аптечкой.
Девушка заставила Габриеля сесть в машину, спиной к ней. Затем, словно вспомнив о чем-то, поджала губы, положила ладонь на спину Габриеля, закрывая его собой, и повернулась к Мадлен. Та забрала аптечку у Марка и собиралась помогать воспитаннице.
- Мадлен, я справлю сама, ты должна забрать Аниту и собрать наши вещи. У нас не больше сорока минут. Потом мы уедем, не так ли. - Она посмотрела на брата, тот утвердительно кивнул. - Марк, отправит с тобой кого-то из своих людей. Потом я тебе все объясню, обещаю.
Женщина неуверенно посмотрела на приемную дочь, но, все же, кивнула, соглашаясь. Отдав аптечку обратно, Марку, она, вместе с двумя ликанами, пошла к дому.
Оливия обернулась к Габриелю.
- Она не знает, кто мы, не так ли? - Спросил мужчина.
Девушка осматривала рану, и хоть она точно знала, что через несколько часов от нее не останется и следа, ее вид не приносил удовольствия.
- Нет, десять минут назад и я не знала, кто я. - Достав вату и перекись, Оливия начала промывать круглую ранку. Габриель кивнул, словно она подтвердила его догадку.
- Что ты имеешь в виду? - Марк удивленно уставился на сестру.
- Я не знала кто я, не помнила ничего о себе до того момента, как мы оказались на пороге Мадлен. А мама умерла, сказав лишь мое имя. Так я и осталась у Мадлен. Она старалась помочь мне, консультировалась у огромного числа врачей - но, все чем они могли помочь, это сказать, что, когда придет время, я все вспомню. - Она весело улыбнулась. - И как видите, они были правы.
- Габриель, ты можешь попробовать вытолкнуть пулю? - Она посмотрела на внимательно слушающего ее оборотня. Тот, молча, кивнул. Оливия почувствовала как напряглись мышцы под ее рукой и в отверстии показалась пуля. Девушка осторожно вытащила ее. Промыв еще раз ранку, она аккуратно прикрыла ее повязкой.
- Ну вот, думаю, часа через четыре можно будет снимать. - Оливия оперлась о плечи Габриеля и наклонилась, заглядывая ему в лицо. - И больше никаких глупостей, ты меня понял? - почувствовав, что он напрягся и вздрогнул, она забеспокоилась. - Тебе холодно?
Габриель только фыркнул и насмешливо улыбнулся. Он спокойно натянул рубашку, не обращая внимание на пятно. А потом повернулся к ним лицом. Даже сидя, Габриель был выше Марка, не говоря уже об Оливии.
- Ну зачем ты это устроила, соколенок. Все равно, ничего бы со мной не случилось, ты же знаешь.
Он положил руки ей на талию и попытался поймать взгляд. Но она прижалась к нему и спрятала голову на груди.
- Может, мне нравится заботится о тебе. А я так давно этого не делала.- Оливия приложила все усилия, чтоб говорить как можно тише и невнятней, в слабой надежде, что он ее не услышит. Но поняла, что ее маневр не удался, когда почувствовала, как он сильнее обнял ее.
- Спасибо. - В этом слове было столько чувства, что Марк почувствовал себя неудобно, находясь так близко к ним.
- Кгм..., Оливия, а ты помнишь, что случилось в тот вечер, когда вы с матерью исчезли?
Почувствовав, как напряглась девушка, и увидев, как потух ее взгляд, Габриель сердито посмотрел на Марка.
- Отстань, Марк. У нас будет время поговорить об этом позже.
Оливия слабо улыбнулась и посмотрела на брата.
- Поговорим вечером, ладно? - Тот кивнул.
Вернулись ликаны, которых Габриель отправлял проверить крыши. Они никого не нашли там, но гильзу. Кроме того, по словам старшего из этой группы, они почувствовали странный запах, словно там, одновременно, были и человек и оборотень. Это удивило их. Когда это ликан на преследование брал человека? Да и зачем? Все равно, те ничем не смогли бы помочь. Оливия рассказала, что в машине видела только одного мужчину, и она не могла с уверенностью сказать - кем он был.
Так же, вернулась Мадлен, с охраняющими ее оборотнями. Все были нагружены сумками. Мадлен собралась очень быстро - им было не привыкать перебираться с места на место. Марк выразил огромную благодарность месье Лефлеру, и пообещал, что непременно упомянет, какую неоценимую помощь, тот оказал им, при разговоре с его начальством. Таким образом, инцидент с машиной был замят, бравой полиции был дан словесный портрет злостного маньяка, преследующего бедную девушку. И одного взгляда Габриеля было достаточно, дабы пресечь дополнительные вопросы, и принять решение о немедленном проведения расследования. За сим полиция и отбыла.
- Ну что, сестренка, поехали? Тебя еще ждут приятные сюрпризы сегодня. - Марк с улыбкой посмотрел на Оливию. Так или иначе, он был чертовски рад, что она нашлась.
Они расселись по машинам. Разумеется, Оливия села с Габриелем. Забрав Аниту из сада, они приехали в дом, который был выделен для их "дипломатической делегации".
На пороге их встречал высокий молодой человек с длинными темно-коричневыми волосами. Увидев Оливию, он испустил громкий крик восторга и быстро подбежал к ним. То ли он был умнее, то ли наблюдательнее многих, но юноша не сделал ни единой попытки приблизится к Оливии, ближе, чем допускал Габриель.
- Оливия!!
- Берт!! - Девушка искренне обрадовалась. - Как здорово, что ты тоже здесь!! - Она обернулась к брату. - Вы что, весь клан притащили сюда на мои поиски?
- Нет, сильно много чести для такой мелкотни. - Широко улыбнулся Марк, - всего-то, тридцать человек, так почетная делегация. - Он выглядел беззаботным и радостным, но от девушки не укрылся настороженный взгляд, который брат бросил на Габриеля, и грустный взор Берта.
- Так, что ж мы стоим во дворе? - Берт попытался изобразить веселье. - И, к тому же, я вижу незнакомых мне прекрасных дам. - Он отвесил галантный поклон Мадлен и подмигнул Аните.
Оливия рассмеялась, заходя в дом, и таща за собой Габриеля, который усердно пытался сохранить суровый вид, но у него это не сильно получалось.
- Ты неисправим, Берт, все такой же оптимист, но мне это нравится.- И проходя мимо него, она погладила Берта по щеке. Тот мягко улыбнулся ей.
- Должен же хоть кто-то в нашей семье быть оптимистом, а не занудой. - Пошутил он, за что и получил подзатыльник от, следующего за Оливией, Габриеля.
- Придержи язык, братец. А то можешь и лишиться его. - Габриель многозначительно посмотрел на Берта. Но тот не выглядел испуганным.
- Оливия вернулась, она меня защитит. - Он показал язык Габриелю и, увернувшись от очередного подзатыльника, забежал вглубь комнаты.
- Ну как малые дети, честное слово. - Оливия с укором посмотрела на Габриеля, - и как вы не поубивали друг друга, пока меня не было? Ума не приложу.
- Поверь мне, сестренка, мы были очень близки к этому, просто поразительно близки.- Марк широко улыбнулся все компании.
Вошедшая Мадлен, с интересом прислушивалась к этой перепалке, явно пытаясь разобраться в обстановке.
В конце концов, все успокоились, и пошли размещаться в комнатах. Берт повел показывать комнаты Мадлен, а Габриель - Оливии. Остальные члены клана, высказав радость по поводу благополучного возвращения Оливии, разбрелись по своим комнатам. А Марк поехал по "дипломатическим" делам, сообщить об успешном завершении их поисков руководству Франции, и обсудить какие-то политические вопросы перед завтрашним отъездом. Но клятвенно пообещал вернуться через два часа, и все обсудить с сестрой.
Оливия осторожно открыла окно и выглянула наружу. Вот черт, Габриель, как всегда, все предусмотрел. Она тихонечко вздохнула и начала осматривать комнату в поисках идеи. Конечно, она была уверенна, что предусмотрительность Габриеля была направлена на абсолютно противоположное действие, он обезопасил ее от любого возможного проникновения недоброжелателя. Хотя, нельзя было исключить, что он предполагал ее возможный побег из-под его опеки, а посему, специально поселил здесь. Окинув комнату последним взглядом, девушка была вынуждена признать тщетность ее попыток. Более того, у нее появилась твердая уверенность, что ранее в этой комнате жил сам Габриель, здесь все было пропитано его запахом, и она с наслаждением вдыхала, любимый с детства, аромат. А значит, комната была полностью безопасна для нее, даже если возможной угрозой была сама девушка. Оливия, вновь, посмотрела в окно: третий этаж - высоковато для нее. Конечно, для Габриеля, или даже, Марка - это не высота, но вот она не хотела рисковать. Бросив очередной проверяющий взгляд на дверь, за которой, о, она могла ставить на это что угодно, сейчас стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, сам виновник ее затруднений, Оливия задумчиво посмотрела в небо. И тут ее посетила идея!
Конечно, она не делала этого последние шесть лет, но ведь не могла же она разучиться перекидываться, не так ли? Пожалуй, стоит проверить.
Ей не хотелось огорчать Габриеля, а она была уверенна, что он сильно расстроится. Но девушке было необходимо поговорить с Бертом, наедине. А ее добровольный защитник этого не допустит, это точно, и к провидцам не ходи. Хуже всего было то, что у Оливии оставалось совсем мало времени до того момента, как Габриель откроет дверь, проверяя, все ли с ней хорошо. Она знала его, как саму себя, и была уверена, что он, уже минуты три, внимательно прислушивается к происходящему в этой комнате.
Так, была не была. Девушке очень сильно не хотелось огорчать Габриеля - но у нее не было выбора. Она знала, что ее сердце будет рваться на части, когда он посмотрит на нее своими черными глазами с грустью и непониманием. Но - нет, это не должно ее остановить, она должна быть твердой, надо разобраться, что тут происходит.
Оливия закрыла глаза и начала сосредотачиваться, конечно, раньше ей было легко трансформироваться, но сейчас, она хотела быть уверенной, что ничего не перепутает. Не хотелось ей, покалеченной, выслушивать упреки брата и Габриеля. Девушка набрала в легкие воздух и ... громко выдохнула, признавая провал своего плана. Ей не надо было открывать глаза, чтоб сказать кто стоит на расстоянии сантиметра от нее.
- Далеко собралась, милая? - Дыхание Габриеля щекотало ее шею, вызывая сладкую дрожь в теле. Ух, она почти забыла, какой эффект он производит на нее, когда стоит так близко. Она испытала острую необходимость прислониться к чему-то. К ее несчастью - этим чем-то оказался Габриель. Дрожь перешла в порхание бабочек в ее животе, и эти насекомые уж очень быстро поднялись к ней в голову, выдувая мозг взмахами крыльев. Черт побери, этого ликана! Совсем думать мешает, да еще и портит такие планы!
- Ммм..., да так, воздухом решила подышать.- Она презирала свое слабоволие, но ничего не могла с собой поделать. Оливия откинула голову назад, наслаждаясь его присутствием. Как же она скучала по нему, даже когда не могла вспомнить его имя. Она только минутку постоит так, а потом что-то придумает. Да, точно, именно так и сделает.
- Воздух, это хорошо, давай подышим вместе, только возле окна стану я, если ты не против. - Габриель обошел девушку, повернулся спиной к окну, закрывая ей обзор. Он облокотился на подоконник, и притянул ее к себе, положив голову девушки себе на плечо. Оливия потеряла дыхание окончательно. Она была, словно окутана им. Его руки охватывали ее за плечи, ее бедра были зажаты между его ног, а голове было так удобно, что никуда уже не хотелось идти.
- Ну что, соколенок, как ты жила все это время?
Глава 4
Оливия задумалась над его вопросом, хоть это было и нелегко, сосредоточиться на чем-то, кроме самого Габриеля.
- Думаю, можно сказать, неплохо. - Произнесла она, наконец, с легким вздохом. - Мадлен заботилась обо мне, как о собственной дочери. Я не испытывала нужды ни в чем. Вот только, я постоянно мучилась от того, что не могу вспомнить, кто я такая. - Она потерлась щекой о его шею, наслаждаясь теплом и покоем. - И еще, за все эти шесть лет я ни одной ночи нормально не спала, представляешь? - Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. - У меня было две крайности: или полная бессонница, или кошмары. Это ужасно выматывает, должна признаться. - Девушка недовольно скривила губы.
Габриель улыбнулся.
- Это гораздо меньшие неприятности, чем я представлял себе. И я очень рад, что ошибался.
Оливия фыркнула.
- Могу представить, что ты себе навоображал. У тебя всегда была склонность к драматизации ситуации. - Она легонько стукнула его в плечо. Габриель в притворном гневе сощурил глаза и зарычал.
- Эй, - Оливия отпрыгнула, смеясь, - я пошутила. - Но, кстати, - она бросила на него взгляд из-под ресниц, - я вспомнила, что мне надо заглянуть к Мадлен. Должна же я объяснить ей хоть что-то. - Девушка решила воспользоваться моментом. - Так что, я пока к ней сбегаю. - Она быстро развернулась и направилась к двери. Но Габриель поймал ее за руку.
- Может с тобой сходить?
Оливия закатила глаза.
- Что со мной может случится в доме, полном ликанов? Чье присутствие здесь, кстати, мне совершенно непонятно. - Она, все же, была вынуждена повернуться к нему. - Габриель, ну серьезно, я уверена, что у тебя есть какие-нибудь важные дела. И вообще, я же жила сама эти шесть лет. - Она тут же прикусила язык, это была не лучшая тема для разговора, если ей хотелось выйти из этой комнате в одиночестве. И действительно, улыбка исчезла с лица мужчины, и он помрачнел, а в его глазах появилась боль.
- Я знаю, Ольви, и проклинаю себя каждую минуту этих шести лет, поверь мне.
- Господи, Габриель, ты-то, в чем виноват? - Оливия обхватила его лицо своими ладошками. - Ты не мог ослушаться главу клана, да и причин не было. - Быстро добавила она, видя, что он собрался спорить с ней. Она знала, что он-то, как раз вполне мог проигнорировать приказ ее отца, если считал, что в таком случае пострадает Оливия в любом аспекте. - Все, я здесь, со мной все хорошо, ну почти. - Признала она. - Так что, заканчиваем самоуничижения. Иди, прими душ, расслабься, отдохни. И, в конце концов, поменяй эту рубашку. Поверь, вид твоей крови не доставляет мне ни малейшего удовольствия. - Она не удержалась и быстро поцеловала его в щеку. - Если мне что-то будет угрожать - я закричу, договорились?
Габриель кивнул.
- Тогда пока, встретимся позже. - И Оливия убежала, пока он не передумал. Оставалось только, найти Берта и убедить Мадлен ничего не слышать из их разговора.
Габриель задумчиво смотрел вслед Оливии, прижав руку к щеке, словно пытаясь сохранить тепло от ее поцелуя. Ага, как же, так он и поверил, что она пошла к Мадлен. Наверняка рыскает по дому, в поисках Берта. Он был самый младший, и самый впечатлительный из них. И к тому же, как и сам Габриель, ни в чем не мог отказать Оливии.
Наверное, это отличительна особенность мужчин его семьи - полностью и безоговорочно покорятся этой девушкой. Как она еще до его отца не добралась, усмехнулся про себя Габриель. Ему не хотелось, чтоб Оливия разговаривала с его братом, но рано или поздно, она все равно все выяснит, так какая разница? И, кроме того, пусть лучше Берт расскажет ей все, чем кто-то другой. Его брат менее других сомневался в нем, а значит, его рассказ будет не столь ужасен, как, например, у Марка. Что мог Оливии рассказать Инге, когда они вернутся домой, даже думать не хотелось, шакал, хоть и в обличье волка. Мужчина скривился, вспоминая этого хлыща. Он не мог понять, почему Марк так тесно общался с ним, особенно, после исчезновения Оливии. Хорошо еще, что с собой не таскает. Габриель точно убил бы его, если бы пришлось терпеть больше часа это отвратительное общество.
На Берта можно положиться, он не предаст брата, чтоб парень не думал об его поступках. Правда, он никогда не соврет Оливии. А это - хуже. Но она поймет, ведь так? Она всегда понимала его. Мужчина со всей силы ударил стену кулаком. Чтож, это принесло некоторое облегчение, однако, он предпочел бы, чье-то лицо.
Обреченно вздохнув, от неизбежности данной ситуации, Габриель стянул рубашку через голову, не утруждая себя расстегивание всех пуговиц, и уныло пошел в душ. От родственников - одни неприятности, не так ли? Но, не мог, не улыбнутся, вспоминая, как он познакомился с Бертом. Если бы не Оливия, у него никогда не было бы брата.
Крик Оливии разнесся по всему дому. Габриель побежал на первый этаж, откуда и неслись яростные вопли, уверенный, что по прибытии на место, застанет всю домашнюю челядь. Не надо было обладать слухом ликана, чтоб услышать, как орет девочка. Что же так вывело ее из себя? Заинтересованно улыбнулся парень.
Через минуту он был перед дверью в кабинет Архена, откуда и неслись возмущенные крики Оливии. Не задумываясь, Габриель вошел в кабинет, чтобы не происходило, он будет вместе с ней.
Его взору предстала поразительная картина, обычно послушная любимица Архена, стояла посреди кабинета и, уперев руки в бока, громко ругала своего отца. Она даже не обернулась, когда зашел Габриель, вполне вероятно, что просто не услышала за своим криком. А вот глава клана, напротив, с надеждой воззрился на вошедшего. На его лице явственно читалось виноватое выражение, и он, очевидно, не ощущал себя комфортно в роли отчитываемого, особенно, собственной дочерью. Парень стал рядом с подругой, пытаясь разобраться в ситуации, а она, хоть и кивнула другу, показывая, что увидела его, не прекращала кричать.
- Как ты мог, отец?!! Как вы могли так поступить?!! И даже не пытайся сказать мне, что это лучше! - Габриелю стало весело, было очевидно, что Архену не удастся вставить слово, даже если он и захочет.
- Не вам решать, что для него лучше!! Вы так сделали потому, что вам так удобней!! Вы злые и эгоистичные!! - Оливия даже топнула ногой от возмущения. Судя по ее действиям, то что неделю назад она впервые перекинулась, а значит, официально стала совершеннолетней, по законам их клана ( несмотря на свои двенадцать с половиной лет), добавило ей немало смелости в споре с отцом. Улыбка Габриеля стала шире, когда он вспомнил, что именно он первый увидел, какую форму приняла его девочка. Она, как раз, дразнила его, пытаясь убежать с книгой, которую перед тем вырвала у него из рук, наивно полагая, что ей удалось подкрасться к нему незамеченной. А он, как обычно, до последнего поддавался ей. И когда он, рванулся, чтобы догнать ее и забрать книгу, она, визжа и хохоча одновременно, выбежала во двор. Оказавшись там, через минуту после нее, Габриель пораженно застыл, увидев как книга падает из ее рук, а сама Оливия с удивлением на лице, начинает терять очертания. Через долю секунды, над завороженным парнем кружился соколенок. Пораженный Габриель протянул руку, и птица, осторожно села на нее. Парень не обратил внимания на то, что ее когти оцарапали его, он восторженно смотрел на прекрасную птицу, сидящую на его руке, и смотрящую на него изумрудными глазами Оливии. И эти глаза сверкали от радости и восторга. В тот момент он так гордился ею. Даже Марк перекинулся только два с половиной года назад!
Не сдержавшись, юноша осторожно, погладил перышки сокола.
- Ты прекрасна,- прошептал он, и сокол довольно заклекотал.
- Я не поняла, что тебя так развеселило в моих словах, Габриель? Поверь мне, когда ты все узнаешь, ты перестанешь улыбаться. - Возмущенный голос Оливии выдернул парня из воспоминаний. Он виновато посмотрел на нее, а она, вновь, перевела взгляд на отца. - Мы едим к ним, и это - не обсуждается! - Девушка, от избытка чувств, хлопнула ладошкой по столу.
Затем, она развернулась к Габриелю, схватила юношу за руку, и потянула к выходу из кабинета. Архен, радуясь, что буря миновала, испустил вздох облегчения, и даже крикнул им напоследок, чтоб дольше двух дней они не задерживались.
Габриель, молча, следовал за девушкой. Они миновали толпу слуг, которая, как он и предполагал, была там. Собрались все домочадцы, включая Марка и Амелию. Но Оливия не остановилась, даже когда мать начала выяснять у нее что происходит. Она лишь махнула рукой, возмущенно рыча, чтоб мать спросила у отца. Габриель с недоумением пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Марка. Он так ничего не понял из происходящего, но если Оливия что-то хотела - он давал ей это. Всегда. Без вопросов. Раз она хочет куда-то ехать, значит, они едут, и все. Ничего сложного не было в его философии жизни.
- Оливия, может, ты возьмешь еще кого-нибудь, кроме Габриеля? - Долетел до них обеспокоенный голос Амелии.
Юноша напрягся, неужели, они все еще боятся его? Но Оливия ободряюще сжала его руку, и даже не подумала ответить на это, оскорбительное для него, предложение. Они дошли до своей машины. Официально, она принадлежала Оливии, Габриель подарил ее девушке, после длительных намеков с ее стороны, на день рожденья, но та не могла еще водить, а он, все равно, не отпускал ее никуда, вот и пришлось быть водителем.
Когда они сели в машину, парень ожидающе посмотрел на спутницу.
Оливия все еще была сердита, она поджимала свои губки, и сидела, скрестив руки на груди.
- Ольви, я должен знать хоть приблизительное направление. Ну, знаешь, юг, там, или восток, например. Иначе, мы не управимся за два дня, и Архен будет на меня сердиться. - Он решил развеселить ее. Но, почему-то, вместо улыбки, на лице девушки появилось виноватое выражение, и она осторожно перевела взгляд на него.
- Мы едем к твоим родителям, Габриель.
Руки юноши с силой сжали руль. Он не представлял, зачем ей понадобилось ехать туда. Все, что связывало его с тем домом, это первые шесть лет мучительной жизни, и письмо, которое он получил через неделю после отъезда родителей из дома Архена. В этом письме, сообщалось, что Габриель, как достигший совершеннолетия сын Вила, получает наследство, которое и положено на его в имя в крупнейшем банке страны. Это была стандартная процедура, то же самое сделал и Архен, сразу как они с Ольви рассказали ему об ее первой трансформации. Но шестилетний мальчик не понимал этого, и ему было больно. В тот день он убежал от всех, и, чтоб не плакать, перекинулся пантерой. Но, разумеется, Оливия не была бы собой, если бы не нашла его. Она долго сидела, гладя скулящего "котенка", и шепеляво рассказывая ему сказки. Что ей теперь понадобилось в том доме, Габриель не представлял. Но Оливия хотела туда ехать, значит - они туда поедут.
Юноша, молча, повернул ключ зажигания. И почувствовал, как ее тоненьки ручки обвили его шею.
- Ты не пожалеешь, поверь мне, Габриель. - И она поцеловал его в щеку.
Они добрались через два часа. Так близко, и, как оказалось, так далеко, чтобы ни разу ни навестить его.
Когда дворецкий отворил им дверь, Габриель понял, что здесь, все еще, помнят его, и сжал кулаки. Он, гордо подняв голову, прошел мимо бледного от страха дворецкого. В холле стоял его отец. Он мало изменился с их последней встречи, и это не было удивительным, учитывая продолжительность жизни ликанов. Он смотрел на них без всякого выражения.
Оливия, пренебрегая условностями, начала разговор, и, надо признать, довольно холодно, для двенадцатилетней девочки.
- Уверенна, что мой отец уже сообщил вам, зачем мы приедем.- Вил утвердительно кивнул. - Тогда, я не понимаю, почему вы один. - И Оливия вопросительно подняла бровь. - Это смотрелось достаточно комично, но Габриель был последним, кто рискнет сообщить ей об этом.
Вил задумчиво посмотрел на Габриеля, и неохотно, кивнул. Он вышел из комнаты. Девочка тут же подскочила к нему.
- Габриель, чтобы не случилось, просто контролируй себя, хорошо, просто дыши, помни, что я рядом. И постарайся понять, что это - хорошая новость. Обещаешь? - Юноша, не совсем понимая ее, кивнул.
- Хорошо, - Оливия взяла его руку и крепко сжала, - мы справимся с этим.
Дверь открылась, и в комнату зашел Вил, а за ним - мальчик, лет одиннадцати. Габриель пораженно уставился в такие знакомые черты лица. Не считая цвета волос и глаз - мальчик был очень похож на него самого. У него был брат! Родной брат! И они не сказали ему?!! Воздух резко врывался и вырывался из него. Он увидел, как напрягся отец, и мальчик испуганно смотрел на него. Контроль становился расплывчатым понятием для него, он таял, словно туман на солнце. Но, сквозь наступающее безумие, пробился шепот девочки, стоящей рядом:
- Дыши, просто дыши. - И крепкое пожатие ее ладошки. Все просто: она говорит, он делает. И это сработало.
![[]](/img/g/gorowaja_o_w/1-1/oblozhka.jpg)