Горовая Ольга Вадимовна. Лед и пламя 1: Лунья

Лед и Пламя 1:Лунья.

АННОТАЦИЯ:
Мы - выше вас. Мы идеальны. Мы - вершина эволюции.
Закон и логика ведет нас.
Эмоции и чувства - сухая шелуха, отягощающая разум ненужными метаниями и сомнениями.
Мы - здравость и смысл в абсолюте.
Не бойся. Не гневайся. Не люби. Не смейся. Не плачь.
Нет горя. Нет радости. Нет страха. Нет привязанностей.
Есть лишь расчет, умеющий все обернуть на пользу расы и общества.
Мы - Высшие. Мы - разум. Мы над вами.

Вы отрицаете нас. Вы уничтожаете нас. Презираете в своей убогой холодности и неприступности то, чего лишены сами.
Желай. Стремись. Ощущай. Люби. Борись за свой клан. Убивай за своих близких.
Гори, ибо жизнь - есть полыхание пламени природы, сотворившей нас. Огонь зверя в твоей крови.
Мы - Падшие. Но в нашем падении - наша мощь. А в вашем вознесении, ваша слабость.
Придет день, и мы низвергнем вас, разбивая, растапливая лед вашего разума пламенем нашей страсти.

Часть пророчества...Вырванный кусок...
"И да явится свету облик девственный
И да ввергнет в хаос холод расчетливый
И да придет тот, кто станет сему причиной
И да разбудит пламя, что томится в холодной клетке
И да падут ледяные боги....
Пред обрушавшейся пучиной чувств..."

Пролог

Ночной воздух пронизывал до костей, окутывая пряным запахом озона.
Далекие раскаты грома, почти не слышимые, но уже ощущаемые, прокатывались по его коже, подобно далекой барабанной дроби. И отблески зарниц, разрядами электричества бежали по его нервам, заставляя мышцы сокращаться.
Гроза была близко.
И ее сила, первобытная, мощная энергия, наполняла Дейрека своей неистовостью, заставляя зверя рваться на свободу, бугриться мышцами под кожей, задирать в оскале губы, срываться рыком в пропитанный предчувствием воздух.
Сильнее, больше, неистовей...
Хотелось бежать еще быстрее, но он берег силы. Совсем скоро Дейреку понадобится каждая толика энергии.
Скоро...
Он запрокинул голову, замирая на середине шага, и с силой втянул воздух. Тяжелый мускусный запах вплетался в свежий предгрозовой аромат.
Хищный, дикий, свободный.
Мягкий шелест травы и подлеска под мускулистыми серыми лапами рядом.
Волки.
На противоположной окраине опушки из леса выбежала Стая, и застыв, подобно ему самому, стала принюхиваться к новому запаху.
Сейчас Дейрек был на их территории. Потому ждал вердикта, не желая вступать в конфликт.
На черном, клубящемся тучами горизонте сверкнула молния, вспарывая тяжелое небо. И раскаты грома прокатились по небосводу, заставляя все живое замирать, склонять головы перед буйством надвигающейся стихии.
Все, кроме Дейрека и волков. В их крови бежало такое же буйство стихии.
Вожак запрокинул голову, и вой стаи слился, спаялся с рокочущей песней грома.
Дейрек усмехнулся, обнажая в дикой, неистовой улыбке, зубы.
И встряхнув головой, ответил на приветствии.
Хриплый, низкий, рокочущий, вой, вырвавшийся из его горла, был таким же естественным, как и песнь волков.
Стая признала его, и отвернувшись, скрылась в подлеске, пропуская человека к вершине утеса.
Дейрек продолжил свой путь.
Каждый его шаг съедал расстояние, ведя к цели.
Он перепрыгивал через расселины и бугры, перемахивал через поваленные стволы деревьев, не замечая препятствий. Наслаждался ледяным касанием бурлящего потока горного источника, окатившего своими водами его разгоряченные ступни. Впитывал каждый шорох тяжелых крон, становился каждым шелестом разлапистых веток, каждой прожилкой, несущей сок в зеленые, мясистые листья гигантов Верхнего леса.
Дейрек сливался с лесом, позволял природе просачиваться в поры обнаженного торса. Упивался этой дикостью и мощью. Становился неотъемлемой частью всего этого.
Он бежал вверх, туда, где за высокими, темными стволами вековых деревьев, в узких просветах, виднелось черное небо, раскраиваемое на лоскуты мощными разрядами молний. Туда, где с края утеса сможет увидеть свою цель - Цитадель, убежище ненавистных врагов его рода. Одна мысль об этом, заставляла его обнажать и скалить зубы, вынуждая зверя внутри него в ярости бесноваться.

Лес окончился внезапно и Дейрек замер, почти ошеломленный величием открывшегося ему зрелища, окрыленный, взбудораженный мощью стихии, уже обрушившейся на равнину безжалостной, неистовой грозою.
Не в силах сдержаться, он раскинул руки, запрокинул голову и закричал, дико, первобытно, вкладывая весь свой восторг от породившей его природы.
Молясь могуществу Земли.
А где-то внизу, перекрывая раскаты грозы, раздался многоголосый вой, откликнувшийся на его рев. Стая отозвалась на его молитву, присоединившись к этой хвале.
Но стоило его глазам остановиться на уродливой громадине каменной Цитадели, как восхваление сменилось проклинающим рыком.
Дейрек снова оскалился, вкладывая в яростный рев все презрение и ненависть, которое испытывал к врагам, считающим себя Высшими. К тем, кто отринул природу, породившую все в этом мире.
И все живое, слышащее этот рев, разделило негодование.
В вой волков вплелся рев медведя, добавилось шипение лис. Лес жил, ощущал и мыслил. Перенимал эмоции того, кто был такой же его неотъемлемой частью, как деревья и листья.

Очередная молния ударила совсем близко, прочерчивая пылающий зигзаг поблизости от гранитной громады крепости Высших.
И холод, пылающего белым сиянием разряда, позволил Дейреку взять власть над своей дикостью.

Теперь на вершине утеса, наблюдая за обителью противника, стояла невозмутимая фигура коварного, хитрого, могучего воина, высматривающего малейшую лазейку, наименьшую уязвимость этого укрытия.
Он не обращал внимания на увесистые капли дождя, что срывались из темных низких туч, ударяя по его обнаженным плечам и груди.

Дейрек - верховный военачальник, исполнитель Совета кланов, глава клана Волка, отстранился от того, что бушевало вокруг, уже не обращая внимания на неистовство грозы, обрушивающей на его тело штормовые порывы ветра.
У него была цель.
Завтра, на закате, он отправится в Цитадель, в это убежище трусливых, ущербных, зарвавшихся Высших. Он выполнит поручение Совета и выявит того, кто уничтожает его братьев. Найдет то неведомое оружие, которое помогает Высшим находить лучших и сильнейших из них, лишая кланы самых достойных представителей.
Он провел пальцем по губам, слизывая холодные капли ярости неба, делая глоток дождя, вбирая в себя мощь грозы.
А обнаружив - он уничтожит это орудие. Чем бы оно ни было.
Гневный рык вырвался из его глотки, как клятва, как обещание неотвратимости возмездия.

И окинув Цитадель последним ненавидящим взором серых глаз, Дейрек отвернулся, отправляясь назад, к месту, где проходила встреча Совета.
У него еще было много дел до рассвета.

Глава 1

В тумане призрачном томясь,
Живет душа, с тоской борясь.
В надежде хлипкой и в беде
Все ищет пламя в пустоте.
В поблекшем мраке иль в бреду,
Она, боясь пустить слезу,
Плывет по жизни без огня,
Пытаясь погасить себя...
(LaLunaLili)

Глава 1 часть 1

- Виновен.
Тихий голос А-йя разнесся по полупустому, освещенному холодным светом залу, эхом отдаваясь в высоких сводах.
Одно это слово вызвало одобрительный кивок Пастыря. И оно же - заставило вспыхнуть огнем ненависти глаза обвиняемого, поставленного на колени у ног Судьи.
Но она не видела ничего из этого.
Правосудие не опиралось на впечатления или собственное мнение. Вердикт выносился лишь на основе твердых фактов и холодного итога разума. Ни чувств, ни симпатий, ни мнений.
Римина, Судья Высших, А-йя - "видящая, что будет", отвернулась от распластанного перед ней Падшего, так и не раскрывая глаз.
Она не видела его ненависти, не знала его мыслей, и не представляла себе, что таилось в его сердце. Однако, в то же время, Римина познала этого Падшего так, как никто никогда не знал. Одним прикосновением своих пальцев к его лбу, она прожила с приговоренным его будущее, увидела его также ясно, как свое настоящее.
И на основании этого - вынесла вердикт.
Он нес в себе угрозу для ее расы. И потому, его следовало уничтожить.
Все просто, разумно, логично. Правильно.
Только одно в этом не было верным и логичным.
Чувства.
Ее ощущения, чувства осужденного ею, которые разрывали А-йя на части.
Вот это было в корне неверно.
Неестественно. Высшие не могли испытывать чувств, которые бы не поддавались пониманию и управлению разума.
Но никто из них, кроме самой Римины, не был А-йя.
Она была уникальной.
И за пользу, приносимую своей расе, очевидно, платила этой ущербностью. Закон равновесия всего в мире был правильным и логичным...
Только, это не спасло бы ее от уничтожения, доведись одному из Пастырей Высших узнать о том, что помимо будущего подсудимых, А-йя испытывала и их чувства.
И единственным, что сохраняло саму Римину от уничтожения за дефектность - было совершенство ее защиты.
Она прятала и скрывала малейшее проявление любой эмоции так тщательно, что даже Эренот, который ее учил и воспитывал, ничего не мог увидеть ни на лице, ни в жестах девушки.

Пять шагов.
Этого было достаточно, чтобы прервать любой контакт с подсудимым.
Теперь, даже открыв глаза, она не сможет его увидеть, и краем глаза.
Римина имела достаточно выраженное чувство самосохранения, чтобы не рисковать, усиливая меру разбалансировки собственного равновесия видом того, кого только что обрекла на смерть.
- Введите следующего, - Пастырь, под капюшоном белой мантии которого был виден лишь твердый подбородок да плотно сжатые губы, безразлично махнул рукой, подавая знак охране привести в зал последнего на сегодня приговоренного к касанию А-йя.
Но до того как порыв воздуха возвестил о появлении еще одного Падшего, Эренот поднял руку, требуя полной неподвижности каждого, кто находился тут, и закрыл глаза.
Очевидно, его вызвали.
Пастырей было мало, лишь три, а их присутствие было необходимо в слишком многих местах, чтобы они могли надолго задерживаться хоть в одной Цитадели.
Римина, как и все присутствующие, молча ждала того, что скажет ее наставник.
Наконец, он открыл глаза и обернулся к А-йя.
- Я нужен в другом месте. Последнего - проверишь без меня.
Не прощаясь и не добавляя больше ни слова, Эренот развернулся и пошел к порталу, расположенному в одном из углов зала.

Это был один из трех возможным путей для покидания Цитадели.
Но ей, никогда за двадцать два года жизни, не довелось воспользоваться и одним.
Римине не разрешали покидать Цитадель, ни под каким предлогом.
Каждый житель имел право посещать любой город, построенный Высшими по всей планете. Для этого достаточно было воспользоваться порталом или одной из капсул подземных тоннелей.
На крайний случай, всегда можно было добраться до соседней Цитадели по внешнему миру.
Хоть этот путь и был опасен из-за частых природных катаклизмов, охвативших Землю после Раскола, а также из-за огромного количества диких зверей, размножающихся без всякого контроля.
Ну, и из-за Падших, разумеется, мало в чем уступающих животным в своей дикости.
Третий путь был самым неприемлемым и настоятельно не рекомендуемым Пастырями для путешествий Высших. Но Римина была согласна уже воспользоваться и им, лишь бы увидеть еще хоть что-то, помимо родной Цитадели, стены которой вызывали в ней не просто тоску и уныние, а тихую ненависть.
Все эти чувства были под запретом. Странным рудиментом[1], по непонятной причине, проявившимся в Римине. Ей надо было отвлечься, подумать о чем-то другом, чтобы не выдать себя.
Девушка закрыла глаза, размышляя о кусте, который рос в лаборатории. Почки на его ветвях вот-вот должны были распуститься. Она хотела бы знать, лепестки какого цвета выбросит ее любимец в этот раз.
Мысли о земле, влажной, темной, рыхлой, пропитанной запахом прелых листьев и нескольких растениях, над которыми ей позволяли экспериментировать, вернули Римине самообладание и силы. Она опять была внешне бесчувственной Судьей, готовой выполнить свой долг перед расой и обществом.
Повернувшись к двум стражам, ожидающим ее распоряжений со склоненными головами, А-йя закрыла веки.
- Приведите последнего, - тихо произнесла она, не желая видеть, как вздрагивают сильные мужчины от звука ее голоса, и как стараются обойти Судью по максимально удаленному радиусу. Лишь бы не приблизиться.
Разумные опасения перед ее даром испытывали даже лишенные всяких эмоций Высшие.
Только Эренот и Курт приближались к ней достаточно близко для прикосновения.
Но и к ним Римина никогда не дотрагивалась без острой необходимости.
Звук шагов и тихое рычание сообщили ей, что стражники привели еще одного Падшего. И, судя по всему, низшего из низших.
А-йя выступила вперед и протянула руку, касаясь пальцами кожи, готовая выполнить свои обязанности...

Тихий хлопок отъезжающей двери сообщил Римине о гостях. Она не повернулась, прекрасно зная, что сюда могли прийти лишь несколько человек.
- Ты снова копаешься в этой грязи.
Голос Курта был ровным, но в голубых глазах капитана внутренней стражи объединения Высших светилось нечто, что условно, с большой натяжкой, можно было назвать недоумением.
Римина не отреагировала на замечание своего названного жениха. Лишь окинула мимолетным взглядом высокую фигуру приближающегося мужчины, и опять вернулась к записям, отмечая последние изменения в кусте 1\34: почки начали распускаться, лепестки проглядывали на одну треть, и их оттенок был близким к пурпурному...
- Римина, - сильная рука с крепкими мышцами, проступающими под форменным кителем, легла поверх планшета, закрывая ей обзор, мешая писать. - И что ты только находишь в этих сорняках? - Курт пренебрежительно осмотрел куст, у которого она стояла. - Не думаю, что Эренот одобрил бы твои эксперименты. Он, явно, считает, что ты занимаешься здесь чем-то, более полезным для нашего общества.
- Я выполняю свой долг перед социумом, Курт, - Римина подняла голову, встречая холодные голубые глаза не менее ледяным взглядом своих, синих. - Пастырям не в чем упрекнуть меня.
Курт медленно качнул головой, показывая, что признает ее доводы, но все равно, с неудовольствием осмотрел небольшую лабораторию.
Снаружи стен бушевала сильная гроза, в коридорах были слышны раскаты грома и удары порывов ветра о стены Цитадели. Но здесь, царила тишина и покой.
Однако Курт не ощущал гармонии, которой была пропитана атмосфера комнаты.
И Римина, даже не прикасаясь к своему жениху, знала, какие именно мысли стоят за этим осмотром.
Он не видел смысла в выращивании цветов.
Они были бесполезны. Совершенно.
Если бы она занималась хозяйственными культурами - это могли бы еще понять. Но пачкаться в грязи ради никому не нужных сорняков - это было выше понимания любого в Цитадели. Никто из Высших не любил землю, никто не хотел заниматься опытами с растениями, но некоторые были вынуждены. Обязаны. И такая работа почти приравнивалась к наказанию - когда, вместо исследований в генетики или инженерии, человека отправляли разводить картофель.
Римина же, сама, по доброй воле, занималась подобными опытами...
Но ей нечего было опасаться Курта. Сомнительно, чтобы он запретил посещать лабораторию. В конце концов, то, что один из Пастырей был ее личным наставником, да и способности Римины, в совокупности - поднимало ее выше этого мужчины в иерархии.
Она сама выбирала, как расслабляться после судов. И ей позволялось все....
В пределах стен Цитадели, безусловно.
- Ты хотел что-то сообщить мне? - Римина прогнала неуместные мысли и вновь повернулась к кусту.
- Да, сегодня я отправляюсь в патруль, - Курт прошелся по ее лаборатории, меряя помещение между саженцами шагами. - Эренот не давал никаких указаний, но в последнее время Падшие сильно активны возле нашего участка. Я решил увеличить число отрядов. И сам отправлюсь на осмотр ситуации.
- Хорошо.
Она кивнула и аккуратно прикоснулась к тонкому листу, внутренне поражаясь идеальности этого растения. Все в нем было учтено и сбалансировано.
Видя, что Римина ничего не добавляет, капитан стражи направился к двери.
- До завтра, - бросил он напоследок.
Римина лишь махнула рукой в знак прощания.

- Набегался?
Дейрек, не глядя, поймал сухое полотенце, которое бросил ему Глава Совета Кланов.
Голос Кемара был строгим и недовольным. Густой бас прорывался низким урчанием.
Кто-то, знающий главу Клана Медведя хуже, чем Дейрек, мог бы решить, что того обуревал гнев. Но в карих глазах наставника и приемного отца Дейрека светилась лукавая усмешка.
Наверняка, в пору своей юности, этот могучий великан, лишь с виду кажущийся увальнем, выкидывал номера и похлеще своего воспитанника.
- Оставь его в покое, он уже взрослый, и не нуждается в нашем присмотре, - Силемар, Глава Клана Лис, хитро усмехнулся. И одарив бывшего ученика понимающим взглядом, переключился на собеседницу, ниже наклоняясь к молоденькой девице из своего клана, что-то шепча ей на ухо.
- Судя по его виду, он и вытереться сам-то не способен, - Кемар осмотрел его с ног до головы и с сомнением потер подбородок загрубевшими пальцами.
О, да! Еще немного этой наигранности, и Дейрек уж точно поверит в эту озабоченность своим воспитанником-недоумком.
Но открывать сейчас рот - было себе дороже. Дейрек усвоил этот урок еще, когда ему было лет двенадцать от роду. Но его опекуны упорно не желали этого осознать.
Эти двое были в своем репертуаре. Только они и позволяли себе подшучивать над ним, словно Дейрек все еще являлся щенком.
Любого другого он уже давно бы заставил заплатить за поддевки. Кровью.
Но, не этих двух. Им он прощал многое, понимая, что "старикам" тяжело осознать и принять изменившиеся реалии.
Демонстративно отвернувшись, так ничего и не ответив, он кивнул Ворху, который сидел ближе к центру, у пылающего костра, подозвав друга к себе. Тот поднял ладонь в приветствии и, поднявшись с утоптанного земляного пола, начал пробираться между общающимися группками людей к своему командиру.
Дейрек криво ухмыльнулся и стиснул пальцы на мягкой ткани, обводя взглядом людей, собравшихся в огромной беседке.
Время ярости прошло. Теперь - он должен был продумать план, как попасть в логово врагов.
Вокруг него переговаривались представители кланов, которые покинули просторный Зал Советов ради того, чтобы насладиться бурей, впитать в себя ее буйство.
Около полусотни человек собрались под густым, плетеным навесом из толстого стебля лианы, лишь недавно обновленным женщинами Лисьего клана. Лозы дикого плюща вились, оплетали массивные столбы, из цельных стволов деревьев, которые поддерживали зеленую кровлю. Подобная беседка имелась почти у каждого дома в любом из селений их кланов. Но эта, расположенная за каменной стеной Дома советов, была самой большой, даже огромной, способной вместить в себя лишь часть из тех, кто приходил обычно на собрания. И следить за ней было положено в порядке очередности. В этом году - пришел черед Лис.
Повертев полотенце в руках еще пару мгновений, Дейрек небрежно отбросил его на пол, так и не обтершись.
Военачальника мало волновало то, что ручейки дождевой воды все еще сбегали с его волос, и каплями задерживались на плечах и торсе. Он был творением Природы и умел получать удовольствие от любого каприза Праматери. Ну а ситуацию с холщовыми брюками, которые насквозь промокли, облепив его ноги, вытирание решить все равно не сможет.
Так какой смысл? Дейрек пожал плечами. - "Само обсохнет".
- Где Ррун? - не утруждаясь вступлением, потребовал он ответа у Ворха, не замечая среди сидящих в беседке своего второго заместителя.
Ворх ухмыльнулся так, что необходимость в дальнейшем ответе отпала сама собой.
- Вот же ж кобель, и как его на всех хватает?!, - хмыкнул военачальник, подзывая ближайшую служанку и беря стакан с подогретым вином с ее подноса. - С кем на этот раз?
Но до того как друг успел просветить его о личности новой пассии их товарища, Дейрек ощутил прикосновение тонких пальцев к своей спине. Острые ноготки прочертили линии вдоль его позвоночника, собрав капли с кожи. А к его плечу, недвусмысленно трясь полной грудью с тугими горошинами напряженных сосков под тонкой тканью, прижалось горячее тело.
Дейрека обдало волной расчетливости, тщеславия и жажды..., но не к мужчине, а к власти, носителем которой он являлся. И ему не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто стоял рядом. Только одна самка в его клане обладала подобной аурой.
- Только попроси, и я с радостью обогрею тебя своим телом, Глава, - Кейла медленно обошла их с Ворхом, плавно покачивая бедрами, обтянутыми мизерным количеством материи, и призывно посмотрела на Дейрека, облизав пухлые губы. - Языком соберу каждую каплю..., - взгляд, брошенный ею из-под ресниц, мог бы сбить с ног любого мужчину.
- Перебьюсь, - не заботясь о вежливости, грубо отрезал Глава.
Хоть и не отказался осмотреть предложенное ему тело, словно на ярмарке. У Кейлы было на что посмотреть..., хотя, все ее прелести нивелировались надоедливостью этой самки.
Сказать честно, Кейла - его откровенно достала, да и он был не настолько глуп, чтобы лезть в яму, дно которой выстилали заточенные колья. Дейрек хорошо знал, что у нее на уме, чувствовал ее тщеславие и жажду власти, и это было не тем, в чем он обычно нуждался, потому не собирался поддаваться, хотя его тело и отреагировало на предложение.
Он не нуждался сейчас в паре. А Кейла не отстанет, если заполучив его в свою постель, не добьется именно этого статуса.
Были и другие, не требующие подобной цены за свое расположение.
В чуть раскосых глазах мелькнула досада, но Кейла быстро ее спрятала, растягивая губы в искушающей, насмешливой улыбке. И небрежно пожав плечами, она отвернулась, будто случайно, проведя рукой по своей груди в откровенной ласке.
- Я буду ждать, Глава... - предложение звучало даже в том, как она удалялась.

И его проняло. В конце концов, Дейрек был живым. Но это никак не сказалось на его решении.

- Великая Матерь! - Ворх проводил Кейлу жадными глазами. - Никак не могу понять, как ты можешь ее раз за разом прогонять. Она, наверняка, горяча, как пламя.
- Скорее, как зловонный серный источник, - Дейрек насмешливо скривил губы и толкнул друга в плечо, привлекая к себе его внимание. - У Кейлы только одна страсть, друг мой - власть. И она будет казаться, какой угодно, лишь бы завладеть желаемым. А сейчас Кейла решила, что медальон моей пары, лучше будет смотреться на ее шейке, - он расправил кожаный шнурок, который, несмотря на всю мимолетность прикосновения, успели поддеть жадные пальцы уже удалившейся девушки. В общем гомоне слабо звякнули два небольших кусочка серебристого металла. - И пусть меня воспитывал твой отец, - усмешка Дейрека стала широкой, показывая, что все произносимое - лишь дружеское подначивание. - Но я не настолько туго соображаю, чтобы лично загнать себя в капкан пары ножек, мало чем отличающихся от сотен подобных.

Он еще раз осмотрел общающихся людей, которые наслаждались мерным постукиванием и шелестом капель дождя о сочные канаты лиан навеса. Мысленно посочувствовал Силемару, который все еще шептался со своей собеседницей. Глаза лисички блестели, а острый язычок, раз за разом, мелькал между белыми зубами, увлажняя красные губки, словно ей было жарко.

Дейреку не нужно было принюхиваться, чтобы подтвердить очевидное - девчонка уже пылала, источая аромат возбуждения.
Она выглядела совсем молоденькой, особенно рядом с Лисом, голова которого давно осеребрилась.
Но седина была единственным признаком прожитых лет этого хитреца. И эта малышка, хоть и была весьма аппетитна, но уж точно не годилась на роль пары для Силемара.
Но она ею не была. И вряд ли станет.
И пусть, после того, как его учитель потерял свою Пару в одном из боев с Высшими, каждое семейство считало себя обязанным подсунуть ему девицу - за прошедшие двадцать пять лет ничего не поменялось. Глава клана Лис не соглашался на меньшее, чем имел в первом браке. Однако казалось почти невероятным встретить истинную пару дважды. Так - просто не бывало.
Впрочем, сам Дейрек мало верил во все эти россказни о предназначенных парах.
Он смутно помнил жену Силемара, не лучше, чем своих собственных родителей, погибших в той же стычке. Но за все прожитые годы, так и не заметил особой мистики в отношениях мужчин и женщин их кланов.
И что бы там ему не рассказывали в два голоса наставники, Волк пренебрежительно отмахивался. Он уже давно вырос из того возраста, когда щенки верят сказкам. Да и не щенком он уже был, а воином, отвечающим за защиту не только своего, но и дружественных кланов.
Еще раз посмотрев в сторону шепчущейся парочки, и решив, что это девушке стоит посочувствовать, ибо старый лис с ней просто развлекался, Дейрек направился прочь из-под укрытия навеса беседки, зная, что и без приказа, Ворх последует за командиром.
Хвала Праматери, что Дейрек крепко держит власть в своем Клане, и его советники не рискуют сильно наседать на него со своими дочерьми. Впрочем, если вспомнить Кейлу..., те и сами неплохо справлялись с этой задачей.
Может подсунуть эту самку Рруну? Она, точно, выбьет из ветреного кузена желание волочиться за каждой бабой. Хоть на время.
Дейрек задумался. Если сделать это приказом, то они не смогут сопротивляться Альфе... Впрочем, ему было жалко товарища, а потому, он просто отбросил эти мысли и переключился на план предстоящей операции.
Остановившись под мягкими, почти ласковыми струями ливня, в который перешла гроза, Дейрек запрокинул голову, слизывая с губ капли.
- Найди мне Рруна, - коротко бросил он Ворху, - и через десять минут, чтоб оба были в арсенале вместе с отрядами. Будем отбирать тех, кто пойдет со мной. Поторопитесь, нам выходить за два часа до рассвета.
Кивнув, друг исчез в ночи, отправляясь в сторону группы двухэтажных домов, расположенных в секторе Клана Медведей.
Дейрек покачал головой, глядя в спину удаляющегося товарища.
Если он правильно понял направление друга, то, похоже, что его двоюродный братец решил укреплять отношения между кланами, исчерпав резервы их собственного.
Это вызвало у него легкое недоумение. Несмотря на то, что Ррун был лишь на полгода младше самого Дейрека, он все еще оставался ветреным оболтусом, не заботящимся ни о чем, кроме собственного удовольствия.
Впрочем, в его защиту могло выступить то, что Ррун не терял обоих родителей в возрасте трех лет от роду, становясь тем самым, самым юным Главой клана за всю историю Падших.
Придя к такому заключению, Дейрек тряхнул головой, и направился в сторону единственного во всем селении четырехэтажного здания.
Если он надеялся оказаться в Цитадели еще до завтрашнего заката, стоило уже этой ночью попасться на глаза одного из отрядов Высших, которые так старательно патрулировали свои границы.

Когда, спустя семь минут, Дейрек зашел в помещение арсенала, на нем уже были сухие холщовые штаны и такая же рубаха.
Он специально выбрал именно эту поношенную и потертую одежду в практически пустом стенном шкафу, двери которого были настоящим произведением искусства, с любовью созданным руками умельцев клана Медведя. В ней он обычно ходил на охоту, длящуюся по несколько дней. В этом костюме ему не раз доводилось и спать, и свежевать добычу, и преследовать дичь по лесам и болотам. Оттого, вид Волка сейчас должен был быть довольно живописным.
Высшие считали их почти дикарями, а Дейрек не собирался разочаровывать ожидания врага. Его расе подобное заблуждение этих напыщенных слепцов было только на руку.
Попав к ним в руки, он будет самым диким Падшим, которого им только доводилось видеть. Пусть они считают его безопасным для своей, высокоразвитой общины.

В арсенал военачальник пришел первым.
"Хм, пожалуй, стоит потратить больше времени на муштру своих солдат", - отметил он, почти с сожалением осматривая стеллажи с огнестрельным оружием, стоящие у южной стены. И на секунду пожалел о роли, которую избрал для себя.
Соваться в самое логово врагов с луком за спиной и копьем наперевес - было действительно идиотской идеей. Но что поделаешь, достоверность - прежде всего.
Он обвел глазами зал.
На противоположной стороне от оружия вся стена была увешана картами континентов и секторов, с обозначениями городов Высших и Падших, которые образовались после Раскола. А так же с нанесенными местами, где можно было найти Целителей, когда в их присутствии возникала необходимость.
Звук шагов в коридоре заставил Дейрека обернуться к двери.
В зал зашли три отряда, по десять человек в каждом, и, поприветствовав Дейрека, выстроились шеренгой вдоль пустой северной стены.
Ворх и Ррун стояли во главе и в хвосте.
Медведь ухмыльнулся, осмотрев внешний вид своего товарища, но быстро вернул себе внешнюю невозмутимость.
Проигнорировав это, Дейрек повернулся к Рруну.
Военачальник осмотрел своего кузена и нахмурился, заметив неуместное сейчас веселье в его глазах и некоторую вальяжность позы. Одного тихого покашливания оказалось достаточно, чтобы Ррун вспомнил, где находится, отодвигая на задний план воспоминания недавно пережитого развлечения. И уже через секунду перед ним стоял собранный, готовый к приказам офицер.
Дейрек продолжил осмотр, внимательно вглядываясь в лица воинов.
Здесь были те, кого его помощники посчитали пригодными для подобного задания Совета. Дейрек доверял Ворху и Рруну в этом.
Он посмотрел на Иркена, одного из сильнейших воинов клана Медведя, гордо стоящего сразу за Ворхом, сыном Главы в ряду; на Сулема, племянника Силемара, который славился своей изворотливостью и умом, всегда выигрывая в военной стратегии не только в пределах состязаний кланов, но и в схватках с Высшими. На Ишвана, рысь, изгнанного из своего клана по причине, которую держал в тайне, и давно присоединившегося к ним.
Обвел глазами остальных.
- Ты, ты и ты, - Дейрек кивком головы указывал на воина, и тот тут же выступал вперед, склоняя голову перед военачальником.
Еще один проход вдоль шеренги, и новые солдаты выходили вперед, присоединяясь к первым.
Наконец, выбрав девять человек, он посмотрел на Ворха.
- Ты идешь со мной. Ррун, - Дейрек обернулся к кузену, - пока нас не будет на тебе лежит ответственность по защите всех кланов.
Он не добавил, что брату стоит воздержаться от глупостей, и наконец, взяться за мозги, а не за иную часть своего тела, но не сомневался, что Ррун и без слов прочел это в его взгляде.

После этого, распустив остальных, он начал вводить отобранных воинов в курс задания Совета.
- Вы знаете, что недавно несколько наших братьев были убиты этими выродками, - Дейрек давно унял свой гнев, и сейчас говорил совершенно спокойно, но ощущал, как негодование и жажда отмщения охватывают его солдат. Хорошо. Им не было нужды сдерживаться. Злыми его воины лучше выполнят свою часть плана. - Нам не известно, как именно они определяют самых лучших и сильных членов кланов среди пойманных. Мы не знаем, каким способом или с помощью чего, их изучают. И почему кого-то они убивают, а кого-то отпускают, стирая память о времени, проведенном в Цитадели. И именно это - Совет доверил нам выяснить.
Воины молчали, но он знал, что они гордились тем, что их выбрали из всех для этого задания. Каждый из них любил свой клан, и каждый готов был мстить за уничтоженных родичей.

- Смотрите, - Дейрек подошел к противоположной стене, на которой висело множество карт. Остановившись у одной, отображающей сектор, где они сейчас находились, и два соседних, военачальник указал на значок Цитадели. - Нам известно, что патрули обходят весь периметр вокруг их города два раза в сутки. Имеются камеры слежения, которые просматривают почти весь диаметр стен на расстоянии трехсот метров. Их отряды захватывают любую обнаруженную угрозу в радиусе пяти километров и доставляют в Цитадель...
- Это, если они смогут ту самую угрозу захватить, - немного заносчиво вмешался Иркен, внимательно всматриваясь в карту.
- Нам надо, - сделав ударение на этом слове, махнул головой Дейрек, - чтобы они захватили угрозу, в роли которой и буду выступать я, - на его губах заиграла хищная улыбка.- Понимаю, что вам всем хотелось бы надрать им их заносчивые задницы, но разбив один отряд, мы ничего не решим. Нам надо уничтожить то, с помощью чего они истребляют нас. Однако, - улыбка Волка стала по-настоящему жестокой, уже напоминая оскал. - Никто не запрещает нам порвать их, когда мы будем уходить.
Такое замечание вызвало оживление среди собравшихся, и только Ворх нахмурился.
- Скажи мне, что ты не настолько туп, чтобы самому соваться в Цитадель? - его друг неодобрительно смотрел на Дейрека. - Скольких воинов ты возьмешь с собой?
- Ни одного, - Дейрек отвернулся к стене, рассматривая внимательней карту, прикидывая маршрут, которым сегодня будут передвигаться Высшие. - Я пойду сам, Ворх. Так мне будет проще, - не обратив внимания на недовольное, возмущенное рычание, вырвавшееся у помощника, он пальцем проследил вероятные направления патрулей на карте, упираясь, в конце концов, в точку пересечения всех путей. - А вот, если я не выберусь сам через два дня - вам придется меня доставать оттуда.
- Идиот, - прорычал Ворх, раздраженный самоуверенностью своего начальника, и с силой ударил кулаком по стене, заставляя мелкие трещинки разбегаться по белой штукатурке.
Но Дейрек только хмыкнул. Это возмущение было вызвано беспокойством, не злобой. С трех лет он воспитывался в семье друга, и они давно считали себя братьями, а не просто представителями дружественных кланов. И сейчас Ворх волновался за него. Обоснованно волновался.
Однако тут ничего нельзя было изменить.
Одному ему будет гораздо легче беспрепятственно попасть в логово врага. И друг понимал это. Потому и бесился, переживая, что не сможет прикрыть спину брата.
- Выходим чрез два часа, - так и не обернувшись, он распустил воинов и, продолжая рассматривать чертеж, вслушивался в шаги уходящих мужчин.
Ворх остался.
Что ж, он и не сомневался, что "мудрый" Медведь попробует образумить "непутевого" Волка.
- Это бесполезно, - проговорил Дейрек, не дав другу и рта открыть. - Я все решил и тебе не повлиять на это решение.
- Ты слушаешь своего зверя, а он горяч и порывист, включи мозги, во имя Праматери! - Ворх упер ладонь в карту, закрывая ему обзор на цель.
Скрыв усмешку от того, что друг повел себя именно так, как Дейрек и предвидел, он отвернулся к распахнутому окну, вглядываясь в ночной лес, колышущий своими тяжелыми, влажными ветвями. Медведи всегда считали себя самыми умными. Не то, чтобы безосновательно. Они лучше других кланов умели подчинять свою порывистость разуму. Но и Дейрек не зря провел время в семье Кемара. Он научился управлять свой импульсивностью и дикостью гораздо больше, чем любой другой из его клана. Только Ворх, похоже, сейчас утратил эту уверенность.
- Я слушаю здравый смысл, Ворх. А он говорит мне, что одного Падшего эти ублюдки с большей вероятностью доставят в город. При столкновении же с отрядом - они устроят бой. Нам не это надо.
Ворх снова рыкнул, принимая доводы товарища, но продолжал злиться.
- Но ты же будешь в Цитадели один! Каким образом ты собираешься найти то, что Высшие используют для расправы над нами? Как уничтожишь это? Как выберешься потом?!
- Я буду разбираться на месте, брат, - Дейрек наконец посмотрел на друга, и похлопав того по плечу, воспользовался ошарашенным ступором того после такого ответа и быстро направился к двери. - Встречаемся через полтора часа у южных ворот.
И не дожидаясь очередного потока ругательств, вышел в коридор, улыбнувшись, когда услышал проклятия Ворха, разносящиеся рокочущим басом по нижнему этажу. Ничего, друг успокоиться. Другого варианта просто не было.

Зайдя в свои покои, которые Дейреку, как одному из Глав кланов, выделялись в Здании Совета, он не осматриваясь и не раздеваясь, прошел в спальню и рухнул на кровать. До выхода было не так уж и много времени. Стоило поспать, дав отдых и разуму, и зверю, желающему перехватить контроль над умом. "Еще не время для ярости", проваливаясь в чуткий сон, напомнил Дейрек сам себе.

- Ты уверен? Возьми хоть Сулема, он хитрый, скользкий - уж, а не лис, - Ворх прошипел ему на ухо, все еще не смирившись с решением командира. Но Дейрек только поднял ладонь, призывая друга к тишине, и еще внимательней вслушиваясь в гомон Верхнего леса.
Его воины расположились поблизости, на деревьях и за обломками породы, подобных этому, на котором залегли они с Ворхом.
- Патруль приближается, - одними губами произнес он, пресекая бессмысленные разговоры и, оттолкнувшись руками от шершавой поверхности камня, спрыгнул на землю с вершины валуна. Влажная земля мягко спружинила под его босыми ступнями. Медальоны на его шее тихо звякнули он сотрясения. Этот звон был единственным звуком, выдавшим его перемещение.
- Два дня, - все так же беззвучно проговорил он, глядя снизу вверх в глаза хмурящемуся от беспокойства Ворху.
Друг кивнул, хоть Дейрек мог поклясться, он обзывал его в уме самыми нелестными словами. Волк чувствовал волнение в ауре брата.
Подняв в прощании руку, он развернулся и тихо побежал в сторону приближающегося отряда Высших.
_________________________________________

1- рудиме?нты (от лат. rudimentum -- зачаток, первооснова) -- органы, утратившие своё основное значение в процессе эволюционного развития организма.

Глава 2

Все пространство общего зала, кроме трех метров в любую сторону от ее столика, было наполнено тихим гомоном разговоров.
Люди переговаривались со своими соседями по столикам, обсуждали новые опыты, говорили о результатах последних проб и проведенных тестов. Они общались, улыбались и заполняли пустоту огромного помещения общего пищевого блока своей ненавязчивой энергией.
Но не Римина...
У нее не было приятелей или компаньонов для общения, никого, кроме Курта и Эренота.
Так зачем она вообще пришла сюда сегодня? Почему не осталась к своей комнате, как поступала почти всегда, чтобы избежать именно этой изоляции?
Потому что ей просто хотелось разнообразия. Хотелось общества. Чего-то, что развеет постылую, вызывающую желание выть, монотонность ее существования в Цитадели.
Может быть, стоит еще раз попробовать уговорить Эренота позволить ей посетить другие города? У Судьи была слабая надежда, что это помогло бы ей унять то странное ощущение, которое, словно пружина, все туже скручивалось у нее внутри.
Она просто отчаянно нуждалась в разнообразии.
Однако Римина сомневалась, что наставник ей это позволит. В этом вопросе он оставался непреклонен.
С безразличным лицом поднеся к губам чашку, Римина отпила глоток теплого тоника на травах. С ней никогда никто не сидел из живущих в Цитадели. Даже не решался приблизиться к столику А-йя. Ее слишком остерегались, чтобы завязать даже легкий разговор. Никто не хотел и мимолетного касания. Потому что ни один разумный человек не желал бы знать, что его ждет в будущем. И в этом, она от них отличалась. Наряду с остальными непонятными регрессивными качествами, ей было свойственно мечтать, хоть краем глаза увидеть свое грядущее.
Однако Римине это оказалось не под силу.
Да, как бы странно это ни было, она никогда не видела своего будущего. Ни единого раза. Почему?
Она не знала. А спросить - не у кого. Римина была первой и единственной А-йя.
Кроме же всего прочего, ей сейчас, совершенно иррационально, хотелось резко встать, откинуть ногой серый пластиковый стул, на котором она сидела, и пронзительно завизжать. Сбросить, смести со стола поднос с едой, расплескать содержимое тарелок по идеально чистому полу, размазать продукты своими туфлями...
Возможно, это позволило бы ей хоть немного сбросить ту скованность, которая все больше овладевала ею в последнее время. Однако она этого все равно не сделает.
Тщательно контролируя каждое свое движение, Римина аккуратно поставила чашку точно на ее прежнее место в правый верхний угол голубого подноса. И все с тем же безразличием вперила глаза в пространство над головами всех находящихся в комнате.
Казалось, никто не смотрел в ее сторону. Ни одна голова не поворачивалась в ее направлении. И все равно, Римина знала, что стоит ей совершить хоть одно неверное движение, отличающееся от ожидаемого для Судьи поведения - и ее наставник немедленно об этом узнает. А последствия такого знания Эренота, Римина прекрасно помнила с детства. Одного раза оказалось достаточно, чтобы она достигла совершенства в искусстве камуфляжа и притворства.
Все теми же выверенными движениями Римина откинулась назад, опирая жестко выпрямленную спину об опору стула, и посмотрела в свою тарелку.
Есть не хотелось.
Но отказываться от питательных веществ - было нелогично и совершенно неразумно.
Потому она отломила кусочек кекса, медленно поднесла его к губам и начала пережевывать.
Римине казалось, что опилки мало отличались по вкусу от того, что она сейчас так тщательно и методично потребляла.
Возможно, девушка придиралась. Но ей очень хотелось выплюнуть ту безвкусную массу, которая заполняла ее рот. Но помня, что кекс содержал в себе необходимый организму комплекс, Римина продолжала жевать дальше.
В тихий гомон разговоров внезапно врезались четкие, уверенные шаги. Римине не надо было искать взглядом того, кто шел по залу. Она, и так знала, кому принадлежали эти шаги. Из патруля вернулся Курт.
Сейчас Римина даже была этому рада. По крайней мере, и у нее за столом появится общество.
Для того же пары и подбирались Пастырями - чтобы скрашивать одиночество, снижающее работоспособность и полезность особи для социума, чтобы две личности, объединив усилия, могли достичь больших результатов для расы.
Глава стражи и Судья Высших - что может быть более идеальной комбинацией? Один выискивает угрозу, другая - подтверждает и выносит приговор.
Она должна была бы чувствовать моральное удовлетворение. А вместо этого - испытывала опустошенность и отчаяние.
Звук шагов Курта раздавался все ближе. Римина, наконец-то, опустила глаза и посмотрела на жениха, почти подошедшего к ее столику. Казалось, мало кто обратил внимание на приход начальника Стражи. И все же, разговоры притихли, а общая напряженность стала ощутимей.
Воистину - они идеальная пара. Два пугала, с помощью которыхПастыри держали в напряжении всех Высших. Казалось бы - у них так много общего, и с кем еще разделить свою опустошенность, как не с ним?
И все же, она знала, что Курт так не считал.
Он был счастлив исполнять свою миссию, и с полной самоотдачей делал то, что требовалось. Даже безропотно перебрался сюда, в самую дальнюю и изолированную от других городов Цитадель, когда Пастыри посчитали, что именно он будет хорошим партнером для А-йя.
- Я не обнаружил тебя в комнатах, - констатировал очевидное ее жених, без приветствия садясь на стул, стоящий напротив.
- Да, мне захотелось сегодня позавтракать в зале, - Римина посмотрела на Курта внимательней. Тот выглядел усталым и вымотанным. Очевидно его предположения об активности Падших - оправдались. - Патрулирование было тяжелым? - без эмоционально поинтересовалась она, наблюдая, как мужчина перетягивает к себе поднос с едой, почти не тронутой Риминой.
Ее это покоробило внутри.
Да, Курт поступил рационально. Очевидно, что после тяжелой ночи - воин испытывал голод, а ее безразличие к еде было уж очень явным. Однако..., он мог хотя бы спросить? Не то, чтобы она отказала... Вероятно, понимая это, он и не уточнил позволения. И все же Римине было неприятно.
- В некотором роде, - так же спокойно ответил Курт, ставя ее чашку перед ней, и с аппетитом принялся за завтрак. - Нам встретилось несколько Падших, проявивших излишнюю агрессивность. Так что тебе сегодня предстоит работа, - он не торопился, так же тщательно пережевывал еду, как и она недавно. Но было заметно, что Курту пища не напоминала по вкусу опилки или пластик. Он казался вполне довольным.
Римине не хотелось повторения суда так скоро. Обычно ее дар не требовался настолько часто, и была возможность полностью восстановить запасы выносливости. Но не в этот раз, судя по всему. Ибо от желания самой Римины мало что зависело. Судить - было ее обязанностью. Иногда, она даже задавалась вопросом, чем ее существование отличается от жизни заключенных? И не находила большой разницы.
Наверное, что-то в ее взгляде или мимике дрогнуло, потому что Курт, на секунду перестав жевать, внимательней присмотрелся к Римине.
- Что-то не так? - он поднес ко рту вилку с наколотым куском яичницы. - Ты хочешь дождаться Эренота? Не желаешь сама проверять этих Падших?
- Нет, все в полном порядке, - ей удалось произнести это так, что голос не дрогнул, а мышцы лица остались расслабленными. Все в ней дышало покоем.
О, да, Римина притворялась.
Но Курт поверил и продолжил завтрак. В принципе, большего результата ей было и не нужно.
- Там трое Падших, - продолжил вводить в курс дела ее жених. - Но у меня вызывает подозрение один, он..., - Курт помолчал несколько мгновений, словно подыскивал слово поточнее. - С ним что-то не то. Не могу до конца определить, что меня настораживает. Но он - опасен. Присмотрись к нему внимательней, - Курт оттолкнул от себя пустую тарелку и отпил сок, к которому она сама не притронулась.
- Я всегда тщательно и внимательно изучаю каждого подсудимого. Ни мне, ни нашей расе нет нужды в бессмысленных и поспешных решениях, - произнесла она, в очередной раз, отпивая маленький глоток тоника. - Но я учту твое предостережение и постараюсь не упустить ничего важного.
- Я рад. Я был уверен, что ТЫ внимательно отнесешься к моей просьбе, - Курт довольно кивнул, допивая остатки сока и, поставив стакан на стол, поднялся. - Днем я отправляюсь в еще один патруль. Потому сейчас пару часов отдохну и выеду с другим отрядом. Или ты считаешь более целесообразным, чтобы я остался с тобой на допросе Падших? - он так и стоял, глядя на нее сверху вниз, в ожидании ответа Римины.
- Нет, спасибо. Я справлюсь. Не хочу тебе мешать исполнять свои обязанности, - она отставила чашку в сторону и уверенно ответила на его взгляд своим.
Если еще пять минут назад ей хотелось хоть чьего-то общества, то сейчас, Римина почти предвкушала свободный вечер без контроля Эренота и Курта. Остальные всегда слишком осторожны с ней. Стараются не приглядываться. Особенно во время Суда. Значит, можно будет немного расслабиться. Дать себе хоть кратковременный отдых.
- Хорошо, плодотворного тебе дня, - начальник Стражи кивнул ей на прощание.
- И тебе спокойного патруля, Курт, - негромко ответила Римина, когда он уже почти отвернулся.
Мужчина чуть наклонил голову в знак благодарности и пошел в сторону выхода из зала.
А Римина опять осталась одна.
Она больше не видела смысла в растягивании процесса сомнительного удовольствия питания в общем зале. На сегодня ее жажда новых впечатлений была удовлетворена сверх меры.
Потому, А-йя встала и вслед за женихом покинула зал. Вот только ее путь вел в лабораторию, где продолжали цвести цветы с пурпурными лепестками.
До суда еще было время. Он всегда проходил в один и тот же час - ближе к полудню. А ее лаборатория - была единственным местом, где Римина ощущала хоть какое-то подобие истинного покоя и расслабленности.

Следующие несколько часов она провела в своей небольшой лаборатории, наслаждаясь редкими, драгоценными минутами, когда ей не нужно было притворяться и следить за каждым шагом.

Но в этот раз она не собиралась заниматься опытами или отмечать изменения в росте экспериментальных экземпляров.

Сегодня, зная, что ни наставник, с его возможностью связываться с другими на расстоянии, ни Курт - ей не помешают, так как оба были слишком заняты, Римина сделала почти небывалое. Она закрыла двери в своей лаборатории на кодовый замок и, скинув туфли, совершила то, что уже давно хотела попробовать, но никогда себе не позволяла. Очень осторожно, почти дрожа от ощущения, что она совершает нечто абсолютно запретное, Римина поднесла босую ступню к рыхлой земле, на которой росли ее кусты. Замерла на какое-то мгновения, не решаясь сделать то, что казалось кощунственным. Едва не отступила, почти передумав. И все же, не удержавшись, она медленно, так, будто была прикована и пыталась порвать цепи, опустила ногу...

Почва была теплой и чуть влажной. Даже жирной, пожалуй. Рыхлой. И ... если бы это не было совершенно нелогично, то Римина посчитала бы, что эта смесь минералов, глины, питательных веществ и продуктов распада организмов растений и животных - живая.

Абсолютная глупость. Но все же...

Раньше Римина даже в руки не брала почву. Всегда работала в перчатках. Но ей так давно хотелось узнать - каково это - гулять по земле. Ведь там, за пределами Цитадели, у нее была бы такая возможность. И она не удержалась.

Ощущение касания ступни к почве ей показалось настолько приятным, что Римина перенесла и вторую ногу через небольшой бортик, удерживающий "газон" в заданных границах. Постояла так немного и переступила пару раз с ноги на ногу, наслаждаясь ощущениями. А потом, и вовсе, села...

Впервые в жизни она едва не опоздала к началу суда. Наверное, это было бы познавательное зрелище - увидеть, как охрана растерянно разыскивает Судью по всей Цитадели и не может найти. Потому что никто, кроме трех человек, включая ее саму, не имел доступа в эту лабораторию.

А причина была в том, что Римина уснула. Совершенно неожиданно для себя, задремала под кустами своих же цветов, подложив под щеку ладони.

Теоретически, она могла объяснить свой внезапный сон постоянным напряжением, высокой влажностью и особым микроклиматом лаборатории, который создала специально для комфортного разведения кустов. Но все равно, она совершенно никак не могла осмыслить, отчего позволила себе погрузиться в сон в таком, необычном месте.

Так нелогично.

В этот раз, ей даже пришлось кстати то, что волосы и лицо Судьи всегда закрывал просторный капюшон белой мантии, в котором имелись только прорези для глаз.

По крайней мере, никому не было заметно, что в волосах Римины запутались листочки с кустов и комочки земли. Ей некогда было их вычесывать. Едва хватило времени, чтобы спокойно и с достоинством добраться до зала Суда по длинным, геометрически правильным, переходам Цитадели.

Испытывая удовлетворение от того, что ей удалось все сделать не вызвал ничьих подозрений, Римина замерла на своем месте, кивком головы велев страже ввести первых пленников.

Она ощущала себя почти спокойно. То напряжение, которое скручивало и терзало разум Римины в последние месяцы, немного утихло после столь непривычного отдыха. Да и не было нужды в тотальном контроле за каждым движением и жестом.

Первые два пленника были ничем ни примечательны. Их будущее несло в себе спокойные картины обыденной жизни. Она видела, как эти Падшие передвигались по лесу, как собирали урожай. Они не несли в себе угрозы ее расе.

Римина не испытала дискомфорта от того, что ей пришлось погрузиться в их переживания. И чувства этих людей, несмотря на всю дикость примитивных инстинктов - были какими-то тихими.

Ей даже не верилось, что Курта мог взволновать кто-то из этих пленников. Конечно, еще был и третий, пока ожидающий, в узком коридоре за одной из двух дверей, того времени, когда его введут на Суд. Но казалось сомнительным, чтобы и последний пленный выбился из общей картины.

То, что большая часть ее сегодняшнего дня оказалась настолько спокойной, несказанно радовало Римину. И, наверное, подсознательно, она искала варианты, как сохранить этот покой подольше.

- Он чист перед нами.

Она отступила от второго плененного Падшего, которого стража держала на коленях у ног А-йя. И развернулась к стене, удаляясь.

Этот заключенный был еще совсем юным. Римина не знала, отчего Курт захватил этого человека. Хотя, возможно там, в своей среде, он был более агрессивным. Может быть, даже оказался настолько невыдержанным, что атаковал отряд. Сложно было говорить с уверенностью. Чем дальше Судья отходила от коленопреклоненного парня, тем меньше улавливала отголоски его эмоций. На четвертом шаге ушло все. Но она сделала пятый, как и всегда. Чтобы исключить любую вероятность сохранившейся связи.

Не оглядываясь, по отзвуку шагов, гулким эхом разносящимся в просторном зале Суда, Римина "проследила" за тем, как этого пленника вывели в другую дверь. Теперь, его подвергнут гипнозу, заставляя забыть то, чему он оказался невольным свидетелем, и отпустят. Всех, кто не нес угрозу - всегда отпускали.

- Введите последнего, - она вновь повернулась в зал, и махнула рукой оставшимся с ней трем стражникам.

Один из солдат чуть склонил голову и направился к двери, распахивая створки.

В проеме появились трое: двое солдат, под конвоем, вели пленного, направив в его сторону оружие.

Римина задохнулась, едва не отступив назад. И только годы суровой, жестокой практики под зоркими глазами Эренота спасли Судью от фатального провала.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - именно о нем, об этом пленном, говорил Курт.

Но чего Римина не могла охватить это, как Начальник Стражи мог так бедно сказать об этом падшем, приближающемся к ней по огромному пространству пустого зала Суда?

"Вызывает опасения"...?

Да весь его облик олицетворял опасность в чистом виде, нес неприкрытую угрозу.

И чем ближе подходил этот падший под конвоем стражи, тем более сильное ощущение непонятного, тревожащего озноба охватывало Судью.

Она попыталась взять себя в руки, но это оказалось непосильной задачей.

И Римина была искренне рада, что тогда не попросила Курта остаться. Уж он наверняка заметил бы в ней эти странности.

Этот Падший был огромен.

Массивен.

Казалось, что на нее надвигается нерушимая гора - настолько мощным и непоколебимым выглядел тот, кто шел сейчас к ней.

И что самое невероятное - он был спокойным.

Уверенным в себе.

Словно это он являлся хозяином положения, а вооруженные солдаты подле - были не более чем пустым местом.

И даже потрепанная одежда, состоящая лишь из холщовых брюк, достающих до середины голени, да рубахи, распахнутой на груди, не умаляла его величия.

Этот Падший привык командовать, она могла отстаивать это утверждение, даже не прикасаясь к нему.

Продолжая наблюдать за его приближением, Римина почти испытывала боль в ладонях от того, с какой силой сжимала пальцы. И только когда в груди заболело, она поняла, что задерживала дыхание.

ЧТО С НЕЙ ПРОИСХОДИЛО?!

Зал суда был довольно большим помещением. Сорок шагов от дверей до того места, на котором стояла А-йя. Она точно знала. Сильно уж часто считала.

И сейчас, Римина пыталась понять, что именно, уже на таком расстоянии, могло насторожить ее в этом падшем?

Она всмотрелась в его лицо.

Каждая черта этого мужчины, кричала о скрытой мощи и силе. Резко выдающиеся скулы, твердая, массивная линия нижней челюсти. Все в нем выдавало его дикую природу.

А серые глаза, казалось, не упускали не единой детали или мелочи происходящего.

Римина сглотнула, пытаясь собрать рассыпающееся здравомыслие.

Пара шагов ей навстречу и ноздри Падшего затрепетали, словно он ощутил что-то.

На секунду, на один миг, Судье показалось, что в его глазах отразилось чувство..., которое она бы назвала удивлением.

Но уже в следующее мгновение, он вперился в нее тяжелым, яростным взглядом.

Даже то, что вся фигурка Римины была плотно укутана мантией, не давало ей ощущения защищенности от его изучающего взора.

Чем меньше оказывалось расстояние между ними, тем более яростными и неистовыми становились его глаза. Словно из них, подтверждая заключения генетиков ее расы, на Римину в упор глядел зверь.

Ей понадобилась вся ее выдержка, чтобы с криком не отпрыгнуть, когда остановившись в шаге от Римины, охранники, не дожидаясь приказа Судьи, подтолкнули мужчину, заставляя встать на колени.

На секунду, ей показалось, что он не подчинится. На шее пленника забугрились и напряглись мышцы, словно он был готов вот-вот броситься на своих пленителей. Его верхняя губа едва заметно вздернулась, и Римина могла поклясться, что из горла мужчины вырвался короткий глухой рык. И все это время его глаза не отрывались от прорезей маски Римины.

Однако закрыв глаза и сделав вдох, пленник спокойно и без единого звука согнул сначала одну ногу, а затем и вторую, невозмутимо уперевшись коленями в белый мрамор пола.

Он, вообще, был странно молчаливым по сравнению с теми, кого обычно сюда приводили.

Впрочем, на фоне всего остального, тишина меньше всего волновала Римину.

Она вообще слабо представляла, где возьмет силы, чтобы унять дрожь в пальцах и невозмутимо прикоснуться к пленному.

Даже стоя на расстоянии шага, чувства, скрытые под внешним контролем этого мужчины, слабые отголоски его эмоций - ужасали и пугали. Она понятия не имела, как сможет справиться со всеми ними при контакте.

Но у нее не было выбора. Потому сделав шаг, она протянула ледяные пальцы, касаясь кожи Падшего, опаляющей ее ладонь своим жаром...

Римина поняла, что Вселенная все-таки может взорваться.

Во всяком случае, в тот момент, когда ее пальцы коснулись его кожи - произошло именно это.

У нее пропало дыхание, сердце бешено застучало в груди, а перед глазами замелькали разноцветные всполохи...

А через долю секунды, она, Римина, увидела себя стоящей в центре небольшой поляны, окруженной десятком скалящихся, подбирающихся все ближе к ней, низших из кланов Падших...

Громкий, раскатистый рык, вырвал ее из картины этого видения, и с ужасом, в полном ошеломлении, Римина поняла, что за прошедшие две-три секунды ее видения, их пленник вскочил с коленей и его огромная сильная ладонь, крепко сжимала ее запястье.

Все произошло настолько стремительно, что ни она, ни охрана, просто не успели среагировать.

Падший навис над ней, неистово всматриваясь в прорези маски.

Грудная клетка мужчины тяжело вздымалась, будто дыхание давалась ему неимоверно сложно, а с его губ при каждом вздохе, срывался рык.

Пальцы второй руки уже тянулись к ее капюшону, с явным намерением содрать его с Римины.

Но она словно загипнотизированная этим ... взглядом, не могла даже попытаться вырваться.

В этот момент, солдаты, наконец-то среагировали на агрессию пленного, и бросились к нему, вчетвером пытаясь отодрать руки Падшего от А-йя. Что удалось им не сразу.

Даже когда к его затылку приставили дуло пистолета - он продолжал рычать, не желая разжимать пальцы, крепко сомкнутые на ее запястье.

Но в какой-то момент, Римине, все еще смотрящей прямо в глаза мужчины, показалось, что он и сам поразился происходящему.

Мужчина тряхнул головой и резко выдохнул.

Он закрыл глаза на миг, и снова вперился в нее тяжелым, яростным взглядом.

На лице Падшего заиграли желваки и ее запястье, в один момент, оказалось свободным. Но он с таким напряжением сжал кулак, словно не был уверен, что тут же, снова ее не схватит.

Римина потрясенно отступила, стараясь восстановить дыхание.

Еще никогда не происходило ничего подобного. Ни единого раза.

Она не понимала, что случилось.

Не понимала своей реакции.

И не представляла, каким образом увидела себя при касании к этому Падшему?!

Это было просто невозможно. Нелогично. Невероятно. Но все же было.

Ее сердце неистово колотилось, громко ударяясь о ребра. Она, Высшая, испытывала ужас...

И пока Римина размышляла, охрана закрутила руки мужчины за спину, попытавшись вывести его из зала. Но он даже не сдвинулся с места, продолжая в упор рассматривать Римину. Словно и не чувствовал дуло пистолеты, вдавленного в его шею, не замечал понуканий стражи.

Она знала, что его ждет за это. Даже несмотря на то, что Римина не увидела угрозы, его уничтожат за нападение на Судью.

Она не могла этого допустить.

- Стойте, - с трудом совладав с непослушным горлом, отрывисто произнесла Римина. - Я откладываю решение.

Охранники пораженно замерли и пять пар глаз уставились на А-йя с непониманием.

- Я еще раз буду судить этого пленника. Завтра, - непререкаемо проговорила она, едва находя в себе силы, чтобы отвернуться. - Мой приговор должен быть справедлив. Поместите его в камеру.

Такого, как и всего случившегося за последние пять минут, не происходило никогда.

Никто не удостаивался повторного касания А-йя.

Но в отсутствии Пастыря и Курта - Римина была старшей в иерархии. Ее приказ не оспаривался.

Она не повернулась, чтобы проверить исполнение повеления. У нее просто не было резервов для этого.

***

Дейрек не имел ни малейшего понятия, что вот это, только что, была за ахинея?!

Что с ним произошло, во имя Праматери?! С первого момента, как он ступил в этот зал - все пошло совсем не так, как он планировал!

Едва Дейрек сделал шаг, его ноздрей коснулся ...аромат...

Что уже само по себе казалось нереальным.

Откуда в убежище этих выродков, насквозь провонявшемся химией и пластиком, мог быть такой аромат?!

Насыщенный, сладковатый, богатый запах земли, смешанный с запахом пурпурной орхидеи и еще чем-то, настолько манящим, притягательным, что его ноздри раздулись, с жадностью втягивая воздух в себя, чтобы не упустить ни единой молекулы.

Его зверь зарычал, поднимая голову из-под контроля разума и начал осматриваться.

Волку не потребовалось больше двух секунд, чтобы определить источник. В противоположном от него конце зала, полностью закутанная в белую ткань, с капюшоном на лице, стояла маленькая, почти хрупкая фигура. И только глаза виднелись в прорезях ткани.

В горле Дейрека зародилось рычание, но тот не позволил ему сорваться. Он присматривался. Дышал. Наполнял себя этим ароматом.

Женщина.

Под этим дурацким балахоном была женщина.

Дейрек мог в этом поклясться.

Неужели, это и есть таинственный козырь Высших? Девчонка?! Их оружие? Но каким образом?!

Однако, спустя несколько шагов, мысли о преимуществе врагов затерялись в усиливающемся рыке его зверя. Волк рвался наружу, проглядывая во взгляде Дейрека, так, что все его силы уходили на то, чтобы не поддаться этому.

Да пасть ему под пулями презренных Высших! Что тут творилось?!

Что с ним происходило?!

Почему этот аромат настолько его будоражил, едва не заставляя скалиться?!

Дейрек сосредоточился на контроле, невозмутимо покоряясь беззвучному требованию встать на колени. Собственно, Дейрек даже не обратил на это внимания. Он вглядывался в прорези этой треклятой маски, испытывая непреодолимое желание сдернуть ее с лица той, что пряталась под материей.

И вдруг ее тонкие, холодные пальцы коснулись его кожи...

Он не знал, чем, во имя Праматери, можно было объяснить то, что случилось в тот миг?! Не имел ни малейшей отговорки тому, что его захлестнуло волной пустоты, отчаяния, страха, неясной неуверенности и сомнения. Одиночеством...

Дейрек не заметил, когда оказался на ногах. Не помнил, как схватил ее за руку, ощущая странную, неконтролируемую потребность дотронуться, увидеть, ощутить ту, что стояла напротив.

Он никогда не ощущал Высших. Никогда за всю свою жизнь не почувствовал в них и намека на тепло.

Каждый из Падших, в той или иной мере, мог ощущать ауру своих сородичей. Но никогда - Высших. У них не было, что ощущать. Только холодная пустота. Они были выродками. Но эту - он почувствовал, хоть и не так, как кого-то из своего клана...

ТОГДА ЧТО ЭТО БЫЛО, да низвергнется мать-земля?!

И почему, он не мог расцепить на ней свои пальцы, даже когда ему в затылок заехали дулом?! Почему его зверь протестующее взвыл, требуя крепче сцепить на ней свои когти, сжать руки...

Он едва не провалил всю миссию, и даже не мог себе вразумительно объяснить, почему все его тело настолько напряжено, что каждая мышца ныла от потребности разбросать охранников, и, наплевав на все, вернуться в тот зал.

Зверь зарычал, одобряя такой план, но Дейрек не мог пойти на поводу у Волка. Ему надо было пара минут, чтобы подумать и определиться, что теперь со всем этим делать.

Глава 3

Коридоры Цитадели были пустыми. И именно на это рассчитывала Римина, выходя из своих комнат. Каждый вечер, в двадцать три часа, охранники собирались в зале цокольного этажа. Сменялись патрули, оговаривались задания, начальники подразделений проверяли и контролировали солдат.

Сейчас было без десяти минут одиннадцать.

Большая часть жителей города уже отправилась отдыхать. Кроме тех, чьи опыты и наблюдения имели отношение к смене циркадных ритмов или зависели от времени суток.

Римина тихо шла по пустым коридорам, сохраняя на лице невозмутимое и пустое выражение.

В принципе, в ее ночной "прогулке" было мало необычного. А-йя иногда посещала свою лабораторию и круглыми сутками, когда выращивала растения, цветущие ночью, к примеру. И потому, даже встреться ей патруль, никаких вопросов возникнуть не могло. Тем более что не в праве охранников было задавать вопросы Судье.

Однако не весь ее сегодняшний путь будет настолько легким. И не настолько спокойной и безмятежной она была, как могло показаться.

Внутри же, ее всю трясло от небывалой бездумности и полного отсутствия логики в придуманном алгоритме действия.

То видение, где она стояла посреди леса... не давало Римине покоя, заставляло еще совсем недавно нервно расхаживать по комнате, сжимая ледяные пальцы в кулаки.

Что это было? Что она видела?

Почему в будущем этого мужчины А-йя увидела себя?

Раз за разом Римина задавала себе эти вопросы и не могла найти ответа. В этом не было смысла. Не было логики. А значит, это вообще не могло иметь место. Но...

Все внутри нее переворачивалось, а желудок скручивало, будто от непонятной хвори. Ее бросало то в жар, то в холод, кожа покрывалась испариной - и не было ни одной обоснованной причины для подобного озноба. Но разум все продолжал судорожно искать объяснения, пытаясь вновь обрести почву...

Как вдруг в голову Римины пришла мысль...
Возможно, не в том месте она всегда искала свободы. Возможно, провидение подсказало ей выход...

Надежда - нерациональное чувство, и не пристало Высшим. Но у А-йя не было больше никакого определения для того лихорадочного состояния, которое возникло внутри после того, как Римина облекла неясные желания в ясную мысль и решение.

Набрав полные легкие воздуха, она попыталась еще раз обдумать, что именно сейчас творит. На что решается...

Учитывая последние четыре часа, и то, что они оказались самыми необъяснимыми в ее жизни, она не имела права совершить ошибки.

Но все же Римина не могла унять непонятного опасения, тревожного ощущения, пробегающего по ее коже ознобом. Так, словно бы тогда, когда она коснулась кожи того Падшего - ее ударило слабыми разрядами тока. И каждый раз, при одном воспоминании, при мысли о той картине, которую она увидела в будущем пленника - такие же точно разряды разбегались по ее нервам.

Или же, такое ощущение вызывали мысли о самом этом Падшем? Ведь он был настолько... опасным.

Тряхнув головой, будто пыталась этим прогнать нежеланные и неуместные размышления, Римина свернула за угол.

Камеры находились на два уровня ниже. Но Римина знала, что даже во время смены патрулей, там всегда находилась охрана. И вот им объяснения потребуются.

Впрочем, она надеялась, что ей все удастся. И когда это случиться..., ее уже не будет волновать, что передадут Наставнику.

Последний шанс вернуться. Еще не поздно было взяться за ум и вернуться в комнату. Но, впервые не прислушавшись к голосу разума, Судья встала на движущийся пандус, ведущий на уровень с пленными.

***

Дейрек медленно поднялся с лавки, сделанной из цельного куска серого пластика. Какой-то новый сплав. Он не смог до конца распознать структуру.

Похоже, Высшие опять придумали что-то, еще боле отдаляющие их от земли-матери.

Бездушные ублюдки.

Ему было просто противно. Необходимость находиться здесь, в окружении мертвых стен и поверхностей - вызывала в военачальнике негодование...сродни бури. Но не ярость и гнев вынуждали его мерить шагами небольшое, три на четыре метра, пространство своей камеры.

Внутри него, подобно чистой неистовости, метался зверь. И он никак не мог его успокоить. Не мог унять непонятной настороженности, бушующей внутри.

Охранник заглянул со своего места внутрь небольшого коридора, который упирался в его камеру, очевидно, встревоженный беспокойством пленника. Но Дейреку не было дела до солдат.

Он не мог просто сидеть. Не теперь, когда правда оказалась столь невероятной.

По всем признакам, Та закутанная в мантию крошка и была тем, что угрожало его клану, его расе. Как? Он все еще не мог до конца понять. Но то, что она была главным звеном во всем этом - было также ясно, как и то, что Падшим никогда не брататься с Высшими. Очевидно, что именно с ее помощью, они уничтожали его касту и род.

Мысль о последних потерях клана заставила его крепко сжать челюсти.

Он нашел угрозу...

Ему осталось только выбраться из этой проклятой камеры и уничтожить ее. Тогда его миссия будет выполнена.

Дейрек кивнул сам себе. Да, только в таком случае он вернет себе контроль, а их кланы смогут вздохнуть спокойней.

Но отчего при мысли об этом Волк внутри него, разрывал его горло неистовым рыком. Мысль о смерти безликой девушки казалась убийственно неверной?!

Да что же с ним происходит, земля-покровительница?!

И вновь это странное чувство...

Как будто она была рядом.

Дейрек втянул в себя воздух, но не ощутил ничего, кроме все тех же химикатов, обжигающих ноздри мертвым запахом. Никаких звуков, кроме стука сердца и дыхания солдат на посту у дверей.

И все равно, он точно знал, что та, которая была в зале и прикасалась к нему, та, о которой он не знал ничего, кроме аромата, звука голоса и ощущения тонких пальцев - приближалась.

Вот только, во имя предков, почему это настолько ..., настолько... будоражило его?!

Он резко выдохнул, пытаясь избавиться от неживых запахов, которые, как казалось военачальнику, проникали в его организм через нос, через поры в коже, и постарался разобраться в происходящем с ним.

По всей видимости, то, что сейчас бурлило внутри него - это ярость, ненависть к этой женщине, которая каким-то образом была причастна к смертям его близких. Просто он еще никого и никогда не презирал с такой силой. Потому она и мерещилась ему где-то рядом. Тогда как на самом деле, сама мысль о том, что они находятся настолько близко - вызывает в нем отвращение ... Других причин просто не может быть...

Возможно, будет более правильным похитить эту Высшую и доставить в Совет, чтобы иметь возможность изучить угрозу досконально?!

Рык перешел в урчание. Это... казалось хорошей, действительно, замечательной идеей.

Он сможет узнать, кто скрывается под материей того балахона. Сможет вытрясти из нее правду о том, что именно эта Высшая творила с его людьми. И, наконец, поймет, отчего ее касание вызвало в нем ТО, что мучает его теперь, как заноза из колючки дикого дикобраза с равнин Пустоши.

Да, это будет правильным решением.

Зверь довольно щелкнул зубами.

Он заставит ее рассказать, признаться. Выяснит, отчего, во имя праматери, она пахнет землей и цветами... Вновь коснется ее...

Воспоминание о том аромате наполнило внутренности Дейрека странной потребностью... И его ноздри, невольно затрепетали в неистовом желании снова вдохнуть его, насладиться...

Внезапно во внешнем проходе раздался какой-то шорох.

Но Дейрека это не волновало. Сейчас военачальник должен был решить, как выбраться на волю и найти эту Высшую.

Расцепив зубы, он вдохнул ртом, чтобы не так остро ощущать мертвый воздух... и

Его переполнил будоражащий, живой аромат...

О, земля-прародительница! Не сдержавшись, Дейрек с силой втянул воздух через ноздри, одновременно разворачиваясь к решетчатой двери... К прежним пустым стукам добавился новый звук бешеного сердцебиения.

Дверь отворилась, и невысокая фигура ступила в коридор.

Она пришла.

Он не ошибся, ощущая присутствие этой Высшей. Что ж, она сама облегчила его задание.

Волк в нем хищно облизнулся, ощущая предвкушение добычи...

Сохраняя на лице все ту же невозмутимую маску ледяного покоя, Римина ступила в неширокий проход. Конец этого коридора упирался в решетчатую дверь камеры, у противоположной стены которой - стоял он, Падший, заставивший ее разум метаться в ловушке неясных картин, не имеющих логической подоплеки.

Стоило дверям распахнуться перед нею, как Римине почудился шорох, словно бы пленник повернулся. И даже если, из-за разной яркости ламп вне и внутри прохода, ее очертания должны были оставаться нечеткими, у А-йя не возникло сомнений в том, что ему известна личность гостьи, и сейчас он следит за каждым ее движением.

Странное, непривычное ощущение прокатилось по нервам, заставляя сокращаться мельчайшие мышцы потовых желез, а волоски на теле подниматься дыбом. Римина даже не смогла найти сравнения для такого непривычного самочувствия.

Она сделала осторожный шаг внутрь.

Один из стражников повернулся, намереваясь последовать за Судьей.

Такое общество не входило в ее планы. Подняв руку, с раскрытой ладонью, будто создав между ними преграду, А-йя покачала головой. Охранник не посмел бы ослушаться приказа. Кивнув, все в той же тишине, он вернулся на исходную позицию.

Римина сделала еще один шаг по коридору. И следом раздался мягкий хлопок закрывшейся за ней двери.

Вероятней всего, если ей удастся запланированное, этих солдат придется принести в жертву. Несмотря на полное понимание целесообразности подобного поступка, это все же вызывало эмоциональный дискомфорт.

Но об этом думать было рано. Для начала стоило поговорить с пленником.

Еще один шаг, и она полностью вышла из тени, оказавшись открытой для обзора.

Падший выглядел совершенно спокойным, небрежно облокотившись о бетонную стену. Его руки были сложены на груди, а весь внешний облик живо напомнил ей первое впечатление, возникшее, когда Римина увидела этого пленника входящим в зал Суда - властитель.

Даже сейчас, находясь за металлической решеткой, по прутьям которой пробегали едва заметные разряды тока - что исключало любую попытку не то, что побега, а и просто неповиновения - он явно чувствовал себя хозяином положения. И открыто это демонстрировал.

Невольно, Римина испытала смутное желание узнать - какого это всегда и со всеми ощущать себя настолько же независимой и уверенной?

Ничто в облике пленника не выдавало его заинтересованности ее появлением. И только серые глаза, буквально впившиеся в лицо Судьи, пристально наблюдали за медленным осторожным приближением, а ноздри раздувались, словно бы он... принюхивался.

Холод, нерационально и совершенно нелогично, сковал каждую мышцу Римины. Сокращения сердца стали еще неистовей, и контролировать вдохи, чтобы они оставались тихими, выходило все труднее. Он не мог знать, что она - та, кто касался его в зале. Или мог? Насколько развиты были инстинкты зверя в этом Падшем?

Заглянув ему в глаза, А-йя показалось, что она стоит перед диким, сильным, хищным зверем. И он изучает ее, раздумывая, каким способом поглубже запустить когти в Римину...

Да нет, ее сбивает напряжение дня, заставляя неверно оценивать ситуацию.

Это она - Судья, Высшая являлась сейчас хозяйкой положения. И у нее было то, что могло заинтересовать пленника.

Успокоив себя этой мыслью, Римина сделала еще один шаг к камере.

Ноздри пленника раздулись еще шире, и она услышала, как он резко втянул воздух.

Странно, что именно он мог вынюхивать? Казалось, здесь не пахло ничем особенным.

Не понимая поведения того, с кем собиралась заключить сделку, А-йя и сама осторожно вдохнула.

В воздухе тюремного прохода не витало ничего необычного, тот же запах антисептиков и моющих средств, которые применялись в любом помещении Цитадели. Вот только было тут что-то еще... какой-то странный привкус. "Словно бы озон ..., смешанный с чем-то теплым и таким...", - она облизнула губу, раздумывая. "Как запах той земли, на которой ей сегодня довелось уснуть. Только жестче. Грубее. Насыщеннее".

Решив, что это электричество, подключенное к прутьям, поляризует атомы кислорода, наподобие молнии, рождая свободные атомы озона, Римина сжала кулаки под широкими рукавами своей блузы и подошла вплотную к решетке.

"Хватит", приказала она сама себе, "в запасе было не так уж много времени. Нет нужды терять ценные минуты, ища отговорки собственной неуверенности".

Увидев, что она настолько приблизилась, пленник вздернул бровь, будто бы его удивляло и веселило ее присутствие здесь?! Но, ни одно слово не нарушило тишину тюремного отсека.

Что ж, так ей было пока даже проще сосредоточиться на том, что необходимо сделать.

Опустив глаза, Судья посмотрела на тонкий монитор электронного замка. И, не позволив себе больше размышлять, поднесла ладонь к встроенному в запор сканеру.

Пока лучи считывали информацию с ее кожи, раздавалось тихое свистящее жужжание, после чего экран загорелся, признав право Римины на доступ к управлению.

Пленник за прутьями напрягся.

Она не могла объяснить, каким образом узнала - ничего не изменилось в его позе или поведении. Но Римина могла бы поклясться, что он подобрался всем телом, словно ждал от нее нападения. Впрочем, это закономерная реакция на врага.

Все так же быстро, не размышляя, Судья набрала код команды.

Прутья ярко вспыхнули голубоватым светом и тут же погасли. Раздался тихий щелчок, и дверь камеры плавно отъехала в сторону.

Гордо подняв голову, Римина шагнула внутрь, показывая уверенность, которой не испытывала на самом деле. Но тут же едва не споткнулась на совершенно гладком полу, встретившись глазами с пленником. На одну долю секунды ей показалось, что она вошла внутрь клетки с диким волком. И этот зверь был голоден. Очень голоден...

"Абсурд", одернула Римина саму себя, "как и прочие глупые домыслы, мучающие ее последние несколько минут. Он всего лишь человек. Просто его вид, в отличие от ее расы, деградировал до примитивных инстинктов".

- Я пришла поговорить о твоем будущем, Падший, - тихо, тщательно проговаривая каждое слово, произнесла Римина, застыв посреди небольшой камеры напротив мужчины. - За нападение на Судью, тебя ждет смерть. Не думаю, что ты желаешь такой участи.

Произнося это все, А-йя пристально вглядывалась в лицо пленника. Но ни одна его черта, казалось, не дрогнула.

И в этот момент, в разуме Римины появилась мысль, которая не сулила ничего хорошего.

Что, если он не понимает ее?

Высшую охватило беспокойство, смешанное с разочарованием.

Если этот Падший чересчур сильно деградировал в своей эволюции, то, как она сможет объяснить ему суть своего плана? Он не сможет ей помочь, если они не найдут точки взаимодействия. А понимание было одной из таких точек.

Теперь Римина вспомнила, что даже не слышала, чтобы он разговаривал. Пленник или молчал, или глухо рычал днем в зале...

Что же ей теперь делать?

Но отступать было некуда и, собрав в кулак всю свою решимость, она сделала еще одну попытку.

- Ты понимаешь меня? - почти безнадежно спросила А-йя, всматриваясь в серые глаза, которые так неотрывно и пристально следили за ней все это время. - Подай какой-нибудь знак, что ты понимаешь, о чем я говорю, - она была почти готова добавить "пожалуйста"...

Но в этот момент в глазах пленника отразилось странное выражение и он... начал смеяться.

Римина моргнула, не веря тому, что видела. Мужчина откинул голову и громко ... смеялся.

Над ней?!

Это задело Судью. Но, разумеется, у нее была более веская причина шикнуть на невыносимого Падшего, чем личное отношение.

- Тише, нам здесь не нужна охрана, - она попыталась призвать его к порядку, вдавливая ногти в свою ладонь.

Он услышал ее. И понял. Каждое слово. Теперь она знала это точно.

Смех Падшего оборвался так же внезапно, как и начался, но взгляд серых глаз не стал менее пристальным.

- Ты думаешь, я тупой, крохотка?

Голос пленника поразил ее. Римина задрожала, не понимая, что творится. По коже, словно разбежались разряды тока, и она даже скосила глаза, проверяя, не задела ли случайно решетку с остаточным зарядом электричества. Но нет. Прутья были достаточно далеко.

- Настолько недалек, что не понимаю, твой испуганный лепет?

Она не была согласна с этим замечанием. А-йя понятия не имела, что именно такое определение значило. Но Высшие - не лепетали. И тем более, не испуганно...

Напомнив себе это, Римина повыше вскинула голову.

- Я могу освободить тебя, но за это, ты сделаешь кое-что для меня...

Он не дал ей договорить.

Стремительным движением, настолько быстрым, что его очертания оказались немного размытыми, пленник метнулся в ее сторону, заставив Римину резко отступить. И только здравый смысл удержал ее от того, чтобы не вжаться спиной в решетку. Это было бы непомерной глупостью. И могло оказаться болезненным. Очень болезненным. Она все еще помнила...

Ввергнув судью в ступор, Падший навис над ней, едва ли не вплотную сблизив лица и, в отличие от нее, упершись руками в решетку, крепко обхватил прутья. В очередной раз его ноздри затрепетали.

"Он принюхивается ко мне"?

Падший немного повел головой, будто хотел полнее ощутить ее запах.

Казалось, его совершенно не беспокоили разряды тока, накопившиеся на металле.

Ее сердце неистово сокращалось, грозя перейти в фибрилляцию, а в крови настолько резко повысился уровень адреналина, что легкие не успевали поглощать воздух, который жадно требовали все ее органы.

Римина начала задыхаться. Она ощутила, как расширились мельчайшие сосуды в коже, от обжигающего тепла его тела, находящегося теперь так близко. Даже ее щеки покраснели.

Все в ней сжалось, образуя странный, не объяснимый никакой анатомией комок из нервов и внутренностей, а потом - резко ухнуло куда-то в район живота.

Никогда, ни единого раза в жизни, Римина, Судья Высших, А-йя - не ощущала ничего подобного.

На губах Падшего появилась ленивая, холодная усмешка, и он наклонился еще ниже, вдыхая аромат у ее шеи. Там, где отчаянно билась жилка пульса.

- Дай, угадаю, - так же медленно, как и она до этого, протянул пленник, - свои наскучили? Захотелось секса пожестче, Высшая? - он поднял лицо и посмотрел ей прямо в глаза. Римина еще сильнее задрожала, не веря тому, что увидела. Зверь. Он, в самом деле, был там. Невероятно близко. - У всех свои извращения, но, прости, ледышки - не моя фишка, - хмыкнул Падший, продолжая нависать над ней всем телом.

- Что? О чем ты говоришь? - недоумевая, Римина тряхнула головой в попытке заставить тело хоть немного повиноваться разуму.

"И все же", сказала Судья себе, "она не могла не признать очевидного - он был совершенно одичавшим".

В словах пленника не было никакого смысла. А-йя абсолютно не понимала, о чем он говорил.

Неужели, у ее плана не было никакого шанса претвориться в жизни?

Комментарии: 27, последний от 26/05/2012. © Copyright Горовая Ольга Вадимовна (p_a_n@rambler.ru) Размещен: 06/11/2010, изменен: 05/02/2012. 116k. Статистика. Повесть: Фэнтези, Любовный роман Замороженные романы		Оценка: *9.8910** Ваша оценка:
Аннотация: Роман пока приостановлен, когда будет продолжение - не знаю. Выкладываю потому что пообещала. Мы - выше вас. Мы идеальны. Мы - вершина эволюции. Закон и логика ведет нас. Эмоции и чувства - сухая шелуха, отягощающая разум ненужными метаниями и сомнениями. Мы - здравость и смысл в абсолюте. Не бойся. Не гневайся. Не люби. Не смейся. Не плачь. Нет горя. Нет радости. Нет страха. Нет привязанностей. Есть лишь расчет, умеющий все обернуть на пользу расы и общества. Мы - Высшие. Мы - разум. Мы над вами. Вы отрицаете нас. Вы уничтожаете нас. Презираете в своей убогой холодности и неприступности то, чего лишены сами. Желай. Стремись. Ощущай. Люби. Борись за свой клан. Убивай за своих близких. Гори, ибо жизнь - есть полыхание пламени природы, сотворившей нас. Огонь зверя в твоей крови. Мы - Падшие. Но в нашем падении - наша мощь. А в вашем вознесении, ваша слабость. Придет день, и мы низвергнем вас, разбивая, растапливая лед вашего разума пламенем нашей страсти.

Горовая Ольга Вадимовна: другие произведения.

Лед и пламя 1: Лунья