# "Гиперболоид" профессора Филиппова...

Олег Говда

Границу тайно переходит отряд диверсантов... Бессмысленное и жестокое нападение на рейсовый дилижанс. Десятки убитых... Несколько пассажирок взято в плен. По следу банды идет самый лучший сыщик Третьей канцелярии... А тем временем наш современник (попаданец), опальный князь и сбежавшая со свадьбы невеста стараются добраться через половину Империи в Санкт-Петербург, чтобы успеть подать прошение на Высочайшее имя. А еще таинственный чертеж профессора Филиппова за которым охотятся все разведки мира... Для справки. Известный петербургский учёный, Михаил Филиппов был найден 25 (12) июня 1903 мёртвым в лаборатории. Из письма, посланного им накануне смерти в редакцию газеты "Санкт-Петербургские ведомости" 24 (11) июня 1903: "Взрывная волна полностью передается вдоль несущей электромагнитной волны. И таким образом, заряд динамита, взорванный в Москве, может передать своё воздействие в Константинополь"

ТАЙНА ПРОФЕССОРА ФИЛИППОВА


Пролог


Четыре пятилинейные керосиновые лампы давали достаточно света, чтобы отлично видеть каждое движение пальцев банкомета. Игра набирала обороты и каждый из сидящих за столом мужчин, внимательно следил за руками сдающего карты. Несмотря на то, что шулеров презирают в обществе, а под горячую руку могут и прибить до смерти, - желающих поживиться на чужом азарте меньше не становится. Не помог даже высочайший указ, изданный еще дедом ныне здравствующего государя императора, коим шулера приравнивались к конокрадам и приговаривались к пяти годам арестантских рот, независимо от чинов и звания.

Сегодня карта шла Родиону, как никогда. Но зная, что судьба создание ветреное, он не рисковал. Понтировал по минимуму, а если поднимал ставки, то на два-три рубля не больше. От предложения принять банк твердо отказывался, и кучка ассигнаций рядом с ним пусть медленно, но неуклонно росла.

К картам, как, впрочем, и всем остальным азартным играм, Родион был равнодушен с отрочества. А точнее, с тринадцати лет, когда отец застал его с гувернером за штосом. Гувернер, понятное дело, был немедля выдворен из имения с 'волчьим билетом', а юный Родион, после вразумительной беседы, неделю спал на животе. И пока заживали на 'западном полушарии' следы отцовского внушения, как-то само собой прошло и желание метать банк.

Но, когда в корне изменяются одни жизненные устои, то и остальные принципы надолго сохранить не получается. Да и чего уж теперь? Сняв голову, по волосам не плачут. И если взялся деньгу заколачивать, то и способами перебирать нечего. Каждый хорош. Лишь бы побольше и побыстрее.

- Господа! - провозгласил капитан Шлычков, поднимаясь из-за стола. - А не испить ли нам кофию... по-турецки? Для просветления разума?

Странное надо заметить предложение для игорного дома. Где залог процветания как раз зиждется на затуманивании сознания клиентов. И тем не менее, предложение капитана встретило неожиданную поддержку всех присутствующих. Даже банкомета.... Которому, уж точно, ни к чему была повышенное внимание понтеров.

- Пойдем, дружище.... Проветримся. Коней привяжем... - пьяно хохотнул Шлычков, фамильярно обнимая Родиона за плечи. Пахло от него водкой, но почему он казался пьянее, если они приехали сюда вместе?

Родион с легкой брезгливостью попытался освободиться от объятий чересчур навязчивого знакомца, но тот не отставал.

- Ну, чего вы, поручик? Пойдемте.... Я должен тебе кое-что сообщить по секрету...

В этот момент рука Шлычкова неловко скользнула по обшлаге сюртука и вытащила из нагрудного кармана жилетки Родиона носовой платок..., из которого вывалилась игральная карта.

Поручик Зеленин мог бы поклясться на Библии, что впервые видит и этот платок, и эту карту, но объясниться ему не позволили.

- Да вы, батенька, шулер! - тонким фальцетом завопил банкомет, широким жестом указывая на довольно пухленькую стопку выигранных ассигнаций. - То-то я заметил, что вам необыкновенно везет!

- Бей шулера! - хриплым басом заорал кто-то сзади, свет существенно померк, как будто выключили не меньше половины ламп, и на Родиона навалилось сразу несколько игроков. Большей частью хватали за руки и плечи, но при этом и горло стиснули. Не сильно. Дышать не мешало, а вот общению препятствовало решительно.

- Стойте! Это какой-то бред! - общий гам перекрыл голос артиллерийского капитана. В этот раз на удивление трезвый. - Я давно знаю господина Зеленина и могу за него поручиться! Он служил в гвардейском полку. Поручиком...

Хватка чужих рук ослабла, но полностью Родиона так и не отпустили. Как и горло. И тот час еще один голос вполне резонно заметил.

- Капитан, вы сказали: служил? Или мне послышалось?

- Нет, не послышалось. Господин Зеленин оставил службу и теперь подвизается в торговле. Он представитель торгового дома 'Кукин и сыновья'.

- Знаем мы таких представителей. Зовите полицейского урядника. Пусть спровадит голубчика куда следует. Был офицером, так пущай теперь в арестантах походит.

- Помилосердствуйте, господа! - Шлычков старался, как заправский адвокат. - Может, молодой человек, впервые оступился? А мы ему всю жизнь исковеркаем! Нельзя же так сразу. Не по-людски.

После этих слов в комнате воцарилась тишина и только спустя пару минут, тот самый голос, что требовал позвать урядника, неуверенно спросил:

- А что вы предлагаете, капитан?

- Ну... Я думаю... Он же не с пустыми руками торговать приехал.... Пусть выплатит обществу компенсацию... за испорченный вечер. Заодно и наука будет. На будущее. Если когда-нибудь снова мухлевать вздумает.

- Гм... Дельное предложение, - согласился кто-то. - Вы как считаете, господа? Помилуем, юношу? Не будем ему жизнь усложнять? А то ведь и нам придется объяснять в полиции, чем мы тут занимались. Сами знаете, азартные игры хоть и не запрещены законом, но негласно не поощряются. И если в личном деле появится пометка 'игрок', прощай карьера.

Нестройный хор произнес нечто обозначающее общее согласие и только после этого рука, сжимающая Родиону горло, исчезла. Как и все остальные руки. Зато место возле уха занял капитан Шлычков.

- Родион Евлампиевич, голубчик! - зашептал он жарко. - Не теряйте времени! Пока они не спохватились, напишите на мое имя долговую расписку и уходите. Клянусь честью, я потом верну вам все до копейки.

- Да, да... - пробормотал Родион. - Конечно... Мне нужна бумага, ручка и... свет. Больше света. Лампу... Дайте мне лампу, а то я что-то совсем ничего не вижу. И окно откройте.... Пожалуйста. Совершенно нечем дышать.

- Конечно, голубчик... Конечно.

Тихо переговариваясь, игроки разошлись под стены, чтобы не заступать свет. Кто-то даже вышел из комнаты. Но, тем не менее, дорога до двери была слишком длинная. Только теперь Родион понял, почему его сразу усадили на красное место. Как желанного гостя.

- Десяти тысяч хватит? - чуть дрожащим голосом спросил он громко. - Клянусь, господа, у меня больше ничего нет.

По меркам уездного городка это была огромная сумма. Сравнимая с общим годовым окладом всех здесь присутствующих. Если только среди них не было земского исправника. Так что желаемого эффекта Родион добился. Теперь все присутствующие смотрели не на него, а довольно перемигивались друг с другом.

Молодой мужчина выждал пару секунд, давая мошенникам насладится победой, а потом медленно потащил лампу ближе к себе. Словно, ему все еще не хватало света. А как только его рука удобно ухватила керосинку за ножку, он резко рванул ее к себе и, не останавливая движения, заехал лампой по физиономии артиллеристу Шлычкову. Стекло со звоном разбилось, а капитан завопил от неожиданной боли и схватился руками за окровавленное лицо.

Не обращая на него внимания, Родион вскочил на ноги, швырнул керосинку в сторону остальных игроков. Толкнул следом стол, а потом развернулся и ласточкой сиганул в окно. Чему-чему, а преодолению штурмовой полосы в кадетском корпусе будущих офицеров обучать умели.

Сгруппировался, перекувыркнулся переворотом вперед через голову и вскочил на ноги. В доме еще только начинали оживать и первым делом заорали: 'Пожар! Горим!'.

Не теряя времени и не дожидаясь погони, Родион запрыгнул в свой паромобиль, нажал педаль экстренного старта и, не дожидаясь, пока раскочегарится давление в основном двигателе, выжал сцепление. 'Вольга' недовольно заурчал, но подчинился произволу и покатился прочь, с каждой секундой прибавляя в скорости...


* * *


Огромная вывеска над парадным старинного трехэтажного здания, с истинно купеческим размахом, но без новомодных цветных излишеств, строго извещала фланирующую по Невскому проспекту праздную публику, что здесь расположен не какой-нибудь кабак или, прости Господи, варьете, а солидное заведение - 'Торговый дом 'Кукин и сыновья' Поставщик Двора Его Императорского Величества'.

Вторая, неброская и аккуратная табличка, привинченная к створке резной дубовой двери, ненавязчиво уточняла: 'Контора'. Все чинно и благородно.

Молодой человек, подтянутый, с бросающейся в глаза военной выправкой, пропустил неторопливо сопящий бело-голубой паромобиль с эмблемой 'Руссо-Балта' на капоте, перешел через улицу, остановился перед входом в здание и слегка поморщился. Увы, как бы купечество не тужилось, а до аристократической утонченности и чувства меры им все так же далековато. Нет-нет, да и высунет рожу кичливая мошна. Вот зачем было делать накладные литеры позолоченными, а то и вовсе из чистого золота? Ну, ладно - с вывеской, куда ни шло, но дверную ручку уж точно исключительно ради форсу... Дабы в очередной раз показать, что у купцов денег куры не клюют?

Или таким нехитрым способом они пытаются добрать весу и значимости, если не в обществе, то хотя бы в собственных глазах?

Только зряшная это затея. Никогда купеческое сословие не поднимется выше дворянства. Ибо нет большей чести, чем служба Императору и Отечеству.

Под влиянием таких рассуждений, молодой человек расправил плечи и высокомерно вскинул подбородок, но вспомнил, зачем пожаловал, тотчас потускнел взглядом и слегка ссутулился. Увы, действительность сурова и бывает несправедлива даже к отпрыскам самых благородных кровей.

Молодой человек протянулся к ручке, но тотчас раздалось тихое шипение стравливаемого воздуха, и створка неторопливо убралась в стену. Словно входная дверь вела не в партикулярное здание, а как минимум в боевую рубку крейсера. Или прямо в банковское хранилище... М-да. Что-что, а пыль в глаза пускать торговые люди всегда умели. Без этого ни купить, ни продать... с прибытком.

Сделав каменное лицо, молодой человек небрежным кивком поблагодарил швейцара и неторопливо вошел внутрь. Контора торгового дома встретила его просторным вестибюлем, примерно треть которого была отгорожена невысокой стойкой гардероба.

- Добрый день, сударь. К кому изволите-с? - тут же бросился к посетителю ливрейный слуга, с готовностью принимая шляпу и трость.

- Викентий Павлович у себя?

- Простите, с кем имею честь? - второй клерк, не выходя из-за стойки, изобразил угодливую улыбку, но при этом охватил фигуру посетителя цепким взглядом штатного филера. А вездесущий гардеробщик тут же возник рядом, протягивая поднос для визиток.

Это вызвало заминку и легкий румянец на щеках у молодого человека. Но он быстро нашелся и, похлопав себя по карманам, с некоторой растерянностью в голосе произнес:

- Чертов Васька! Камердинер не переложил визитки из другого сюртука...

А сам при этом раздраженно подумал: 'Как же я это опростоволосился так? Конфуз, однако! Перед прислугой оправдываюсь!'

- Бывает-с, - немедля согласился клерк. - С расторопными людьми нынче трудно. Да-с. Ленив, народец. Все больше в науки да на службу норовят-с. А карлики для дома туповаты. Если только садовником или конюхом.... Как прикажете о себе доложить, барин?

- Родион Евлампиевич Зеленин.

Клерк сверился со списком, кивнул и нажал какой-то рычаг на стене, скорее всего от сигнального колокольчика. Потом снова изобразил поклон в сторону посетителя.

- Одну минуту, сударь. За вами спуститься секретарь его сиятельства.

Похоже, в торговом доме 'Кукин и сыновья' свято чтили пословицу 'Время - деньги', и все служащие передвигались тут бегом. Не прошло и минуты, как раздалось уже знакомое шипение пневматики, и одна из стенных панелей отодвинулась, открывая кабинку подъемника.

Оттуда в вестибюль шагнуло стройное, миловидное, белокурое создание в строгом деловом платье и, сияя самой искренней улыбкой, пропело:

- Господин Зеленин? Прошу за мной.

'Ого, уж не виларку ли ухитрился купец нанять себе в кофе-леди для пущей важности? - мысленно присвистнул Родион. - Обычно их девушки брезгуют такой работой, но если подсунуть красотке контракт на исполнение роли секретарши, то вполне может и прокатить. Особенно, если поискать 'артистку' в отдаленных Домах' и помоложе, еще не разбирающуюся в тонкостях человеческих законов и каверз.

С некоторой толикой раздражения Родион Евлампиевич настроился, что его опять передадут в руки очередного секретаря, и церемония допуска продолжится, но на этом все закончилось. Возможно, учитывая высокую протекцию, его пропустили по более короткому пути, а может, купцы действительно умели ценить время. В том числе и чужое. Так что помимо обязательной процедуры, лишней волокитой не увлекались.

Секретарша, простучала каблучками по холлу приемной, открыла обитую белой замшей дверь и привычно улыбнулась:

- Вас ожидают.

Кабинет главы торгового дома вполне соответствовал его хозяину. И габаритами, и оформлением. Такой же огромный и напыщенный. За спиной у Викентия Павловича всю стену занимал ростовой портрет Государя Императора Александра IV. Справа, в простенке между окнами огромная литография, запечатлевшая момент вручения награды Великим Князем одному из основателей торгового дома. А всю левую стену занимала карта Обжитого мира Восточного полушария, искусно сфокусированная на землях Российской Короны и соседствующих странах. Карта утыкана множеством разноцветных флажков. В основном по территории Империи. Но несколько желтых отметок также были воткнуты и в кружки, обозначающие столицы сопредельных государств.

На бюро какие-то папки, документы, шикарный письменный прибор и несколько приемников для пневмопочты. Один - помеченный императорским орлом - почему-то был повернут вензелем к посетителю. Наверное, чтобы каждый сразу понимал, куда пришел. Хозяин кабинета напрямую с Самим общается! Впрочем, уловка, рассчитанная на иностранцев и провинциалов. Двуглавая птица серебряная. Стало быть, связь не с императором, а всего лишь с секретариатом.

- Господин коммерческий советник

- Здравствуйте, Родион Евлампиевич.... Оставим церемонии для торжеств.

Купец, демонстрируя вежливость, приподнялся с кресла. Тучный и массивный, как медведь. Для полноты облика не хватало окладистой бороды и массивной золотой цепи к карманному хронометру. Но, ныне здравствующий Император не одобрял этой, как он соизволил заметить 'замшелости', и каждый верноподданный, особенно из тех, что хотели быть принятыми при дворе, поторопились избавиться от лишней растительности.

- Обо всем, что мне следует знать о вас... - Викентий Павлович, как бы невзначай мазнул взглядом по нескольким папкам, лежащим перед ним, - я уже осведомлен. Вы... надеюсь, тоже понимаете куда пришли. Да и хлопотали о вас такие персоны, что можно обойтись без лишних слов.

'Да уж, - мысленно согласился с негоциантом Родион. - В этом деле матушке нет равных. Всех, до кого только смогла дотянуться, подключила. А связи у бывшей фрейлины Великой Княгини весьма обширные'

- Присаживайтесь.

- Благодарю...

Викентий Павлович выждал, давая посетителю время занять место за столом, опустился в кресло сам и продолжил.

- Итак, вы изъявили желание стать полномочным представителем торгового дома 'Кукин и сыновья'?

'Проще говоря, коммивояжером', - саркастично подумал Родион, но в ответ всего лишь кивнул.

Решение уйти со службы, далось ему с огромным трудом. Но что поделать. Длительное и дорогое лечение батюшки окончательно подорвало и без того скромные накопления их семьи. А прозябающий в нищете гвардейский поручик, зрелище куда более жалостное и унизительное, чем торговый агент. К тому же, смена профессии, позволяла не закладывать родовое имение и хоть как-то обеспечить младших сестер.

Правда, был еще один вариант - перевестись в Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, с присвоением очередного звания и соответствующим окладом. А если принять назначение в какую-то Тмутаракань, то и с перспективой шагнуть через ступень в табеле о рангах. Заманчиво, если бы не одно 'но'. Вакансия была только в шестую экспедицию. Ту самую, которую в гвардии, разумеется за глаза, именовали 'ловцами привидений'. Но прежде чем вступить в должность предстояло пройти годовое обучение на каких-то 'спецкурсах'. На всем довольствии, но без сохранения жалования. Что никоим образом не способствовало повышению благосостояния. Так что, как не верти - а дорога одна. В приказчики...

- Мне нравится ваша немногословность, - так и не дождавшись другого ответа, снова заговорил хозяин кабинета. - Поэтому тоже буду краток. Итак, Родион Евлампиевич, процедура зачисления в штат новых сотрудников неизменна и проверена временем. Причем, одинакова для всех, будь то хоть клиент самого Императора. Сейчас мы выберем одну из отдаленных губерний, в освоении которой заинтересован торговый дом 'Кукин и сыновья'. После чего вы получите соответствующие бумаги, в банке на ваше имя откроют кредит... ммм, скажем, на пять тысяч... и все. Ваша дальнейшая задача, сударь, предельно проста: выехать в провинцию и там удвоить полученный капитал. Как только вы справитесь с этим - испытательный срок закончится. А от скорости и качества проделанной работы будет зависеть место, которое вы займете в нашей компании. Надеюсь, понятно?

- Предельно.

- Вот и отлично, - потер ладони купец. - Позволю себе один напутственный совет. Помните, что умение продавать ценится выше, чем умение покупать. Пусть и задешево.... И еще, Торговый дом 'Кукин и сыновья' весьма приветствует привлечение агентами собственных денежных средств. Для снижения риска и как подтверждение серьезного отношения к делу. И чем больше сумма, тем лучше это характеризует соискателя.


* * *


Для прохождения испытательного срока новоиспеченный коммивояжер выбрал самую захолустную из всех возможных в Российской Империи - Бессарабскую губернию. Во всяком случае, скорее всего, именно так решил глава торгового дома 'Кукин и сыновья', потому что совершенно неожиданно расщедрился и выделил Родиону новенького 'Вольгу'. А, может, просто понимал, что без личного транспорта, там не то что за год, за всю жизнь не удвоить стартовый капитал. Ну а выбор паромобиля объяснялся тем, что любая другая марка попросту не сдюжит в жарких южных степях. И ремонтировать его там тоже негде и некому.

В том, что глава торгового дома знает толк в торговле, Родион убедился сразу. Как только прошелся по магазинам Оргеева. Первого уездного городка Бессарабской губернии, который попался ему по дороге из Петербурга в Кишинев.

Товаров, в том понимании, какое в него вкладывают жители столицы, здесь не было вообще. Конечно, кроме привезенных сюда из европейской части страны. Но не закупать же их здесь втридорога и везти обратно.... А то, что производилось на месте, не прошло бы сертификацию даже в виде полуфабрикатов или сырья. Единственный интерес могла представлять контрабанда из Халифата. Шелка, благовония, специи и прочие, традиционные дары Востока...

Но, бывшему офицеру претило заняться скупкой контрабанды. Как-то уж слишком это занятие попахивало изменой. Особенно, если ты не так давно приносил присягу на верность Императору и целовал на плацу саблю.

В общем, поселившись в единственной гостинице города, Родион Евлампиевич, пребывал в унынии и расстройстве чувств ровно полдня. Пока не отправился на традиционный субботний ужин у здешнего Предводителя дворянства. Который он, как полномочный представитель торгового дома, был обязан почтить своим присутствием.

Конечно же, местечковые посиделки не шли ни в какое сравнение со столичными балами, но один приятный и полезный фант, начинающему коммивояжеру фортуна все же подкинула. В лице знакомого по Петербургу артиллерийского капитана Шлычкова.

Знакомство их было шапочное. Представлены друг другу у кого-то и не более. Но, как говорится, на чужбине и раввин с попом обнимаются.

Почему и как капитан попал из столицы в Бессарабию, Шлычков распространяться не стал. Да и Родион не углублялся в перипетии собственной судьбы.

Упомянул только, что прибыл по торговым делам. Но, поймав восхищенный взгляд премиленькой девицы, неожиданно для самого себя, излишне громко прибавил, что является полномочным представителем торгового дома 'Кукин и сыновья'.

Впрочем, мог и промолчать. Шикарный по здешним меркам, модного фасона костюм и новенький 'Вольга' только что сошедший с конвейера концерна 'Руссо-Балта', рядом с которым 'москвич' губернатора смотрелся как старый шарабан, говорили сами за себя. Причем настолько красноречиво, что парочка упитанных индивидуумов с неизменными цепочками от хронометров в кармане жилетки, уже пытались завладеть его вниманием. Но, капитан проявил настойчивость и, на правах давнего знакомого, увел Родиона на балкон.

Там они покурили, опрокинули пару рюмок 'зубровки', вспомнили общих знакомых. Похохотали над давно забытой историей, случившейся с одним драгунским премьер-майором и женой булочника. Здесь, в глуши, это оказалось почему-то особенно смешно и доставило несколько приятных минут. А там, как-то само собой, разговор коснулся карт.

Сейчас Родион уже не вспомнит, кто именно затронул эту тему. Скорее всего, слегка подвыпивший капитан разоткровенничался и посетовал на провинциальную скуку. На то, что если бы не вот такие, пусть самые примитивные выходы в свет, да не возможность метнуть банк, так и вовсе хоть волком вой. А потом, предложил, не откладывая удовольствие в долгий ящик, сменить дислокацию и переместиться в одно приятное местечко. Где наливают щедрее, девицы не так жеманны, а главное - там играют. И некоторым счастливчикам удавалось поднимать за вечер по несколько тысяч. Так что если Родион готов отправиться в путь немедля, то капитан согласен стать его Вергилием.

На вопрос: куда именно? Шлычков ответил, что недалече... в Аккерман. И грустно посетовал, что, здесь, в Бессарабии все рядом. Не то, что на Российских просторах.

Слегка затуманенный алкоголем рассудок не спросил у Родиона, кто же в такой глуши может позволить себе спускать подобные суммы? Причем, позволяя счастливчику свободно уйти с выигрышем. Важно было другое - если повезет, то он уже сегодня сможет получить прибыль. А потом, на шальные деньги, можно скупать все что угодно у самого себя и перепродавать по любой цене. Указывая в документах существенную выручку. В конце концов, его же направили удвоить капитал, а не устанавливать долгосрочное партнерство.... Вот он и покажет результат. А по-настоящему займется делами, когда выберется из этой дыры.

В общем, они чинно откланялись, объяснив хозяину поспешный уход срочными торговыми делами, и вскоре неслись куда-то на юг, по пустынной и ровной, как стол дороге. Такой же ровной и пустынной, как степь вокруг. А если что и не так, то в свете фар, полосующих ночь, этого не было видно.

Мощному паромобилю, не сдерживаемому ничем, кроме собственных возможностей, хватило нескольких часов, чтобы покрыть расстояние между Кишиневом и уездом. Потом, еще каких-то полчаса они колесили по спящему городку, в темноте промахнув нужный поворот и зачем-то свернув к крепости. Но, даже в стельку пьяные, офицеры умеют ориентироваться на местности получше любого штатского. Так что вскоре они разобрались с хитросплетением улиц и оказались в нужном доме. Почему-то извещающем вывеской над дверью, что здесь расположена 'Парикмахерская'. Впрочем, несмотря на вывеску, никакого брадобрея там не обнаружилось, а вот хозяйка оказалась весьма мила, гостеприимна и радушна. Даже с избытком...

А потом была игра... и неожиданный финал, столь многообещающе начинавшегося вечера.


* * *


Родион гнал 'Вольгу' не жалея пара. Шкала измерителя давления давно покинула зеленый сектор и опасно передвигалась по желтому в сторону красной засветки. Соответственно, паромобиль сейчас покрывал не менее восьмидесяти верст в час. Но беглецу и этой ошеломительной скорости казалось мало. Он ежесекундно поглядывал в зеркала заднего вида, ожидая, что в любой момент там блеснут огни погони.

'Господи! Воистину, если хочешь покарать, то отнимаешь у человека разум!'

Бросив очередной взгляд за спину, Родион даже засмеялся негромко.

Конечно же, никакой погони не было и быть не могло. По одной простой причине. Во всей Бессарабской губернии не нашлось бы самобеглой коляски, способной настигнуть паромобиль класса 'Вольга'. Кроме пары-тройки полицейских 'рысей', естественно. Так они все в главной управе, в Кишиневе. А в этом, богом забытом захолустье, наверняка до сих пор только на лошадях передвигаются.

Вместе с этой, весьма успокоительной мыслью, беглеца прошиб холодный пот от следующей догадки, и он стал вертеть головой, стараясь осмотреть небо.

'Аэроплан! Они же могут выслать за мной аэроплан!.. Тьфу, ты! Опять за рупь за восемь... Какой к ядреной фене аэроплан? Пора, батенька, забывать столичные привычки!'

В этот момент, выхваченная из ночной тьмы лучами фар, через дорогу промелькнула какая-то тень, и Родион нажал на тормоз...

'Вольга' недовольно засопел, стравливая пар через систему экстренного торможения, и покатился медленнее.

Родион некоторое время растерянно глядел то вперед, то на индикатор шкалы давления, медленно возвращающийся в зеленый сектор.

'Эка, меня проняло-то.... Так и угробиться недолго...'

Но тревога не утихала. Родион опустил боковое стекло и высунул голову наружу. В небе ничего не жужжало и не гудело, аж до самого горизонта. Кстати, уже розовеющего на восходе.

И все же судьба беглеца незавидна, как у зайца. Только-только притаишься, как шелохнется что-то неподалеку и сердце опять прыг в пятки. А там заколотится, забьется, пытаясь разогнать по телу стылую кровь.

Родион вздрогнул и почувствовал, как вдоль хребта побежала ледяная струйка пота, когда с обочины, наперерез паромобилю шагнул человек в белом мундире патрульно-постовой службы, требовательно взмахнув жезлом.

'Вот и все... Приехали... Никто за мной не гнался. Отсемафорили в соседние города и выслали патруль навстречу... - подумал Родион, с некоторой толикой уважения к полиции. Ведь их чаще ругают, чем хвалят. А они, вона, умеют работать... В шулерстве меня вряд ли обвинят, у самих рыльце в пушку, а в умышленном поджоге - запросто'

Усугублять свое положение дальнейшим бегством не имело смысла. Уж если один раз нашли, то и второго не миновать. Да и не улыбалась потомственному дворянину жизнь беглого... изгоя.

'Что ж, видимо, от судьбы не уйти, но и молить о снисхождении офицеру не пристало. Честь дороже!' - подумал Родион и решительно кинул руку к бедру.

Увы. Там не оказалось не только револьвера, но даже кобуры, полагающейся к повседневному ношению.

Родион мотнул головой и зло рассмеялся.

- О чем это вы, голубчик? Какая честь? Вы соизволили ее вместе с мундиром в шкаф повесить. А для купеческого сословия это непозволительная роскошь. Вам, теперь, свое достоинство предписано в суде защищать... Через стряпчих и адвокатов-с...

И только сейчас обратил внимание, что остановил его не урядник и даже не десятник, а всего лишь низший полицейский чин. Чего никак не могло быть, если бы проводилось задержание.

А полицейский тем временем обошел паромобиль со стороны водительского сидения и вежливо взял под козырек.

- Доброй ночи, сударь. Куда изволите вояжировать?

- А в чем, собственно дело, любезный? Какова причина остановки?

Видимо в голосе и манере общения Родиона прозвучало что-то знакомое для полицейского, потому что он тут же подобрался и отчеканил:

- Виноват, вашбродь. Дорожное покрытие там... это... размыло. Гроза, вчерась, пронеслась. Не гроза, а чистое светопреставление. Прости Господи, - патрульный размашисто перекрестился. Вот я это... и поставлен... чтобы предупреждать и объездные пути указывать.

- Знак, что ли, выставить нельзя было? - проворчал Родион, чувствуя, как нервное перевозбуждение отзывается дрожью в пальцах.

- А как же, - с готовностью подтвердил полицейский. - Всенепременно выставили. Как положено. Дык, кто у нас, ваше благородие, ночью, на знаки смотрит-то? Вот вы, к примеру, небось, тоже не заметили...

Крыть было нечем. Ибо, таки не то, что не заметил - в упор не видел.

- Спасибо, братец... - Родион протянул полицейскому купюру. Одну из тех, которые он все же успел прихватить, прежде чем опрокинуть стол. - Благодарю за службу.

- Премного благодарен, ваше высокоблагородие... - ассигнация вместо привычной монетки моментально подняла ранг водителя в глазах постового. - Если позволите... совет.

- Говори, братец. Как знать, может, ты мне только что жизнь спас.

- Вы на большак не торопитесь. Там тоже ремонтные работы идут. И до обеда, вряд ли управятся. Зачем вам на обочине жариться? Туточки, версты через две... по левую сторону грейдер будет. Вы по нему езжайте. Дорога хоть грунтовая, но хорошая.... Впрочем, - прибавил уважительно. - Для 'Вольги' бездорожья нет. У-у, зверюга.... Аккурат к морю и выедете. Освежитесь, вздремнете пару часиков... А то я вижу, вы весь бледный, аки... - и осознав, что проявляет бестактность, быстро поправился. - Видать, издалека, путь держите?

- Это ты, братец, верно подметил... - отрекаться от столичного происхождения смысла не было. Патрульный не мог не видеть номерных знаков. А все прочее, фигура речи. - Спасибо за совет. Непременно воспользуюсь.

- Счастливого пути, ваше высокоблагородие... - полицейский посторонился и приложил руку к фуражке.

Провожая взглядом удаляющиеся задние огни паромобиля, Сильвестр Петрович любовно оглаживал пальцами купюру и думал о том, что не врал сват, когда рассказывал, что в столице дворяне прислуге на чай меньше двугривенного не дают, а то и вовсе полтинник. Не то, что здешние скопидомы, готовые удавиться за пятиалтынную монетку.


* * *


Солнце еще только взошло, но уже дышало сухим жаром. Словно не по небу скользило, а с немалым трудом взбиралось наверх по обрывистой круче буерака. И степь, встретив ранний рассвет радостным перезвоном жаворонков, опять притаилась и умолкла, в предчувствии надвигающегося зноя...

Тишина, словно уши ватой забитые. Только редкое почмыхивание двигателя, стравливающего избыток пара, шуршание шин и легкий шумок от лопастей вентилятора.

Создатели 'Вольги' намеренно отказались от установки независимого контроля за температурным режимом в салоне, считая, что их паромобиль, хоть и престижного класса, но - все-таки внедорожник. А суровым господам, выбирающим именно эту марку самоходных карет, не пристало нежить седалище на сидении с подогревом или охлаждением.

Вот уж, воистину, суровым... Родион который раз бросил взгляд в зеркало заднего вида и нервически хохотнул.

- Эх, учили папенька ума-разума, да видать не доучили. Мало каши всыпали. А надо было прибавить. Чтобы на всю жизнь сукин кот запомнил.... И чтобы всем своим потомкам до третьего колена заказывал в карты играть. Вот, кой черт дернул меня связаться с этим прохвостом, Шлыковым? И что теперь делать?

Вопрос прозвучал, а с ответом никто не торопился. Ибо некому было давать советы...

- Вот, вот... - продолжил шпынять себя Родион. - Хватило ума вляпаться в дерьмо, сумей и очиститься.

Кто знает, сколько еще нелицеприятных высказываний в собственный адрес произнес бы он в припадке праведного самобичевания, если бы пейзаж в лобовом стекле не изменился.

Сперва, Родион даже не обратил внимания на это. Просто казалось, что это небосвод отвоевал себе у степи полоску чуть ниже горизонта. Но 'Вольга' не стоял на месте, и с каждой покоренной верстой, полоса становилась шире, - и уже было заметно, что она гораздо темнее небесной лазури.

Море! Объездная дорога, указанная полицейским из дорожного надзора, действительно вывела его к морю. А разве может быть что-то милее сердцу человека, всю свою жизнь засыпающего под шум прибоя и с ним же встречающего новый день? И пусть это другое море, но оно тоже соленое, и над его волнами так же жалобно кричат чайки.

Остановив паромобиль, затянув ручник и перекрыв до минимума подачу воздуха в камеру сгорания, Родион выскочил наружу и со всех ног бросился к воде...

Тут его ожидало небольшое разочарование. Море плескалось буквально на расстоянии протянутой руки.... Но, десятью метрами ниже. Под кручей. А сверху открывался вид на весьма негостеприимные утесы, образовавшиеся после обвала и оползня....

Впрочем, берег казался неприступным только на первый взгляд. На самом деле был достаточно пологим и - если не торопиться и глядеть под ноги - вполне реально спуститься к воде без происшествий. Используя вместо ступенек множественные промоины и надолбы. Что бывший поручик тут же весьма ловко и проделал.

Неожиданно, внизу, обнаружился небольшой грот, невидимый сверху, а перед ним среди россыпи гальки и камней - клочок хорошего, песчаного пляжа. Родион разделся, аккуратно положил одежду на большой, гладкий валун внутри грота и пошел к воде...

Да, это тоже было море. Его запах не спутать ни с одним пресным водоемом, каким бы огромным тот не был. Но и разница ощущалась.

Уроженцу Санкт-петербургской губернии седая Балтика напоминала большого, свирепого пса. Считающегося с желаниями хозяина, но никогда не дающего человеку расслабиться. Хочешь повелевать, сумей в любой момент подтвердить свое главенство. Тогда как Черное море, скорее всего, походило на тигренка. Ласково мурлычущего на твоих коленях, обдающего теплым дыханием и всегда готового поиграть, отодвинуть хоть на время печали и заботы... Но и не забывающего, время от времени напоминать о своей звериной сущности.

- О-го-го! Море! Здравствуй! - завопил Родион и плюхнулся в воду. Теплую, как нагретая няней купель.

Он долго плавал, нырял, доставая со дна мидии. Пытался поймать краба, но те в своей стихии были расторопнее человека. Потом лег на спину и лежал, раскинув руки, наслаждаясь размеренным плеском волн и навеваемым им покоем. И только когда почувствовал, что вполне способен уснуть, нехотя выбрался на берег. Не вставая, на четвереньках преодолел полосу прибоя и ничком рухнул в нагретый песок.

'Боже, как хорошо! Ну, почему люди всегда сами усложняют себе жизнь?.. Зачем нужна вся эта кутерьма? Бесконечная погоня за славой, чинами, деньгами? Ведь мир так просто и славно устроен Господом. Только живи и наслаждайся...'

Его мысли прервало урчание в животе, некстати напомнившее, что человек - существо плотское и, увы, требующее не только покоя, но и пищи. Которую, в отличие от времен первобытных, приходиться покупать. А вслед за этим мысли свернули на деньги и то, что случилось намедни.

'М-да... Нехорошо получилось... - Родион хмыкнул и саркастически продолжил размышлять. - Себя-то, зачем обманывать? Нехорошо... Ужасно! Позор! Катастрофа.... Даже если пожар не случился, такой кавардак замять по-тихому невозможно. Полиция в любом случае наведается и начнет расспрашивать. А при таком количестве фигурантов, кто-нибудь хоть словечком, да обмолвится о том, что случилось на самом деле. Дальнейшее зависит от урядника. Но рассчитывать на то, что он не проявит заинтересованность, глупо. Как раз за раскрытие странных случаев им и выплачивают премии в Третьей канцелярии'

Родион вздохнул и перевернулся на спину. Обгореть на южном солнце дело не хитрое. А ему только этого для полноты счастья и не хватало.

'В общем, как ни крути, а мое участие будет обнаружено вне всякого сомнения. А там и обвинение в шулерстве всплывет. Бездоказательное, но когда это хоть кого-то волновало? Слухи плодятся мгновенно. И тем быстрее, чем ты усерднее пытаешься их опровергать. Заработать такое клеймо раз плюнуть. Отмыться - почти невозможно. Собственно, на этом и строился расчет незадачливых шантажистов. Что человек из общества скорее откупится, чем рискнет репутацией. И, будь у Родиона свои деньги, он, безусловно, так бы и поступил. Но повесить на себя еще и растрату - увольте. Перебор...'.

Родион завозился и снова улегся ничком. Хотелось пить, но вставать и карабкаться наверх, к машине было лень.

'И все же, с купеческой карьерой, как и военной, считай, покончено... 'Он шубу украл, или у него украли, не важно. Но дыма без огня не бывает - значит, человек ненадежный'. Хоть жизнью Императора присягни, никто в здравом уме не подпустит игрока к деньгам. Короче, куда не кинь - везде клин. Так, может, мне действительно, в жандармы прошение подать? Исчезну на год. А потом переведусь куда-то в Тмутаракань. Со временем - история забудется и можно будет снова в столице появиться... Да и репутация у Особой экспедиции такая, что любой позор смоет. Потому что, если уж принят кто на службу в Личную канцелярию Его Императорского Величества - значит, человек достойный, доверия заслуживающий...'

Глубоко задумавшись над такой перспективой, Родион и не заметил, как задремал.

Снилось ему родное имение, июньский сенокос... Потом, все вместе, и мужики, и бабы бежали к пруду и весело плескались в теплой воде, смывая пот и пыль... И хоть русалок в тех краях не видали исстари, дед Харитон внимательно вглядывался в глубь плеса с берега. На склоне лет он мог избу перед носом не разглядеть, зато человека узнавал в лицо за три версты.

Барчуки купались отдельно от остальных, в специальной запруде. Ее соорудили на мелководье для карликов, но те не слишком жаловали водоемы, предпочитая умываться в ручье. Объясняя это тем, что бегущая вода, в отличие от стоялой, никогда не навредит. Поэтому запрудой в основном пользовались младшие сестрички Родиона. Там они и плескались под его приглядом. Повизгивая от удовольствия.... И вдруг - пропали. Обе одновременно! Родион бросился к пруду, но девочек, несмотря на то, что воды было по колени, не увидел. И, вдруг, заметил глядящие из-под воды глаза. Умоляющие.... А потом и голос услышал: 'Помоги мне... человек... помоги...'

Родион рывком вскочил на ноги и, прогоняя наваждение, затряс головой. Надо ж такому ужасу присниться. Точно перегрелся...

Но тот же самый детский голос снова раздался в его сознании:

- Помоги!

Родион вздрогнул от реальности ощущения. Он даже мог бы поклясться, что заметил место, откуда донесся зов. Вон там, метрах в семи от берега, рядом с тремя, покрытыми водорослями, валунами.

- Бред... Окунусь и в тень...

Родион подошел к воде, сполоснул лицо.

- Нет, достаточно приключений. Надо перебираться в соседнюю губернию, пока здешняя полиция меня не хватилась. Снять номер в гостинице, девочку пригласить... Расслабиться и... как следует выспаться. А то зеленых чертиков можно дождаться.

И все же что-то не позволяло ему просто развернуться и уйти. Не принято среди военных и тем более, гвардейцев, оставлять без внимания призыв о помощи. От кого бы он ни происходил. Даже, если он только чудится.

Родион чертыхнулся, быстро окунулся, окончательно смывая сонливость, и побрел в намеченном направлении, внимательно вглядываясь в толщу воды. К счастью, тут была небольшая отмель, и глубина держалась примерно на уровне живота. А море - достаточно прозрачно.

Каково же было его изумление, когда именно возле трех валунов, Зеленин разглядел на дне странный, продолговатый сверток. Немного расплывчатый из-за оплетающих его водорослей, но размерами и формой наводящий на определенные выводы. Весьма неутешительные и попахивающие криминалом. Родион даже задумался, стоит ли ему влезать в чужие дела и прибавлять себе хлопот, в роли свидетеля связываясь с уголовным департаментом. Утопленнику все равно уже ничем не помочь.... И вполне возможно, прислушался бы к доводам разума, если бы в этот миг сверток не пошевелился и не открыл глаза...


* * *


Кто-нибудь другой, вполне возможно, ринулся бы прочь, оглашая пустынный берег заполошными воплями, но будущих офицеров, прежде чем научить думать и приказывать, сперва приучали действовать не рассуждая. Поскольку в реальном бою враг очень редко предоставляет время на размышление, и каждое потерянное мгновение может стать смертельным.

Родион быстро нагнулся, ухватил странный сверток поближе к тому месту, где обнаружились глаза, приподнял повыше над водой и побрел к берегу. Теперь, когда находку не прятало море, стало окончательно ясно, что у него в руках рыболовецкая сеть, закрученная вокруг человека!

Как бедняга до сих пор не захлебнулся, оставалось загадкой, но факт оставался фактом. Взгляд у несостоявшегося утопленника был вполне осмысленный. Вот только глаза какие-то странные.... На выкате.

Впрочем, в курсантскую бытность, Родиону приходилось видеть, как глаза краснеют и лезут на лоб, если из последних сил задерживать дыхание. Так что он не стал приглядываться, а тактично отвел взгляд. Да и куда спешить? Сначала первая помощь, а уж потом смотрины и расспросы.

На берег выбрался быстро, а вот дальше пошло хуже. Сеть запуталась так, что не поддавалась никаким усилиям.

- Извини, братишка, но придется тебя ненадолго оставить. Сбегаю к машине за ножом... - в запарке Родион чуть не брякнул: 'Ты только не уходи никуда...'. Но вовремя спохватился и только промямлил невнятно: - Живой?

Спасенный едва слышно что-то пробормотал. Но это особенного значения не имело. Сам факт попытки общения, был красноречивее любых слов. Покойники - народ молчаливый.

По уже проторенной тропинке Родион быстро поднялся наверх. Взял из бардачка нож, флягу с водой, пакет с НЗ, аптечку и еще быстрее спустился вниз.

Теперь дело пошло споро. Боевой армейский нож кромсал капроновую нить, как бумазейную. Приходилось осторожничать, чтобы не поранить в спешке спасенного. Так что, сосредоточившись на вспарывании сети, Родион даже не приглядывался к тому, кого освобождает. И только когда разрезал последние сантиметры плетения на ногах и вместо ботинок или босых ступней увидел ласты, наконец сообразил: что вытащил из воды!

- Однако... - пробормотал, чтобы скрыть растерянность. - Такого улова у меня еще не было... Тебя как угораздило-то в сети влезть, парень? Ведь места рыбной ловли согласовываются заранее. И ни один сейнер не выйдет в море без присмотра ваших инспекторов.

- Браконьеры... - ответ был предельно лаконичен, но даже этого хватило, чтобы понять - голос, хоть и странноват, но точно не мужской. А когда взгляд Родиона скользнул по ногам вверх, то любые сомнения, если какие и были, рассеялись окончательно. Костюм из акульей кожи, выделанный особым способом до полной прозрачности, не скрывал анатомических подробностей тела сирены.

Родион даже покраснел слегка, из-за совершенно не вовремя всплывшего в памяти старого анекдота о карликах, поймавших русалку. Заканчивающегося крылатой фразой: 'А как?'

- Спасибо, человек... Ты назовешь свое имя?

- О, прошу прощения, сударыня. Это от неожиданности. Согласитесь, что не каждый день, доводится вот так... - Родион сообразил, что брякнул бестактность. Прокашлялся и представился, как полагается. - Зеленин. Родион Евлампиевич. Отставной поручик гвардии.... и коммивояжер. К вашим услугам... фэа.

- Я не стану утомлять тебя перечнем моих достопочтимых предков, Родион. Хотя их достаточно даже для сирены. Но вы, люди, не чтите никого кроме непосредственных родителей. Поэтому ты можешь обращаться ко мне просто фэа Лаэда. Я у тебя в долгу...

- Да чего там, - отмахнулся Родион, с трудом отводя взгляд от приятных глазу выпуклостей и переводя его на лицо обитательницы вод. - Ты же все равно не могла утонуть...

- Утонуть не могла, - согласилась та. Русалка разговаривала, не раскрывая рта, из-за чего ее голос, телепатически транслируемый, у него в голове звучал совершенно монотонно. В одной тональности и без эмоциональной окраски.

'Как из склепа звуки доносятся...' - подумалось Родиону.

- Зато могла умереть с голоду... - так же размеренно продолжала вещать фэа. - Я третий прилив уже лежу здесь. Далеко от дома. Тут меня не стали бы искать...

- Так ты есть хочешь? - спохватился Родион. - Правда, у меня ничего особенного нет. Пара лепешек... Бастурма.... О, любишь сладкое?

- Да... - ответ прозвучал с некоторой заминкой, как будто фэа Лаэда стеснялась признаться в этом. - Зефир.

- Понятное дело, - согласился Родион. - Его же из водорослей делают. Ну, извините, фэа... Зефира у меня нет. Зато имеется целая плитка молочного шоколада. Держите...

Рука у русалки была женственно тонкая, хоть и с непривычными взгляду перепонками между пальцев. Но, если их не растопыривать, то и не слишком заметно. Зато глазища - в пол лица. Огромные, бездонные. Как омуты... Не зря во всех былинах добра молодца предупреждают, чтобы не вздумал смотреть в глаза русалке, иначе пропадет буйна головушка, ни за понюшку табака.

Сделав над собой усилие, Родион посмотрел на полные, слегка вытянутые трубочкой губы русалки. Чертовски неудобная ситуация. Отворачиваться или глядеть в рот не вежливо, опускать взгляд ниже - чревато...

- Кстати, а как вы оказались так далеко от ваших поселений?

Фэа промолчала. Сперва сделала вид, что не расслышала вопроса, а потом спросила, одновременно обсасывая пальцы. Выглядело это, несмотря на детскую наивность жеста, весьма соблазнительно.

- Как тебя отблагодарить, человек?

- Ой, да бросьте вы, фэа... - отмахнулся тот, тщательно запихивая поглубже слишком уж фривольные мысли. А то, кто их знает? Может, они не только мысленно говорят, но и слышат. - Было бы о чем говорить...

- Здесь есть о чем говорить... - голос аквитки по-прежнему не приобрел окраски, зато ее взгляд разительно изменился. Стал властным и высокомерным. И чуточку насмешливым. - Я не какая-нибудь белуга! И за мое спасение полагается награда! Ты же не стал бы отказываться от благодарности, оказав подобную услугу особе императорской крови? Разве только, приличия ради. Поэтому, будем считать, что оно соблюдено.

Русалка попыталась подняться, но явно была еще слишком слаба.

- Проводи меня в воду... - попросила она, протягивая Родиону руку.

Именно этот царственный жест и 'проводи', а не 'помоги добраться' - убедило отставного поручика, что он действительно имеет дело с высокопоставленной особой. Привыкшей повелевать, а не просить.

- Пожалуйте...

Родион дал сирене опереться на свою руку и осторожно повел к морю.

- Так я жду твоего ответа? - русалка вошла в воду по грудь и с едва скрываемым нетерпением смотрела на человека. - Не стесняйся. Проси все, что хочешь... И не продешеви. Второго случая может не быть.

- Вот еще, - проворчал Родион. И тут ему пришла в голову увлекательная мысль. - А можно мне на подводный мир поглядеть?.. Хоть немножко?

Фэа Лаэда ответила не сразу. В обществе акватов проведение экскурсии для наземных туристов не поощрялось. Но, обещание прозвучало, а забирать данное слово не только в высшем свете считается зазорным. Так что размышляла русалка достаточно долго, но, в конце концов, кивнула. И так же монотонно произнесла:

- Хорошо.... Будь по-твоему. Жди. Я скоро...

После чего нырнула и исчезла бесследно. Да и какой след в воде?

'Вот осел, - подумал Родион, глядя на опустевшие волны. - Нет, чтобы горсть-другую жемчуга попросить, а то и вовсе договор на его поставку заключить... на постоянной основе. Сразу бы все вопросы закрыл. И с испытательным сроком, и с деньгами для семьи. Романтики захотелось. Мальчишка.... Ну, да чего уж теперь. Слово не воробей'

Родион вернулся на берег, собрал одежду и побрел к небольшому гроту, обнаруженному им неподалеку. Одеваться перед погружением не было смысла, а сидеть на солнцепеке, дожидаясь возвращения сирены, чревато солнечным ударом и ожогами. Куда приятнее скоротать выдавшийся свободный часок в тени, предаваясь дреме и неге.

Но если бы отставной поручик гвардии, несостоявшийся коммивояжер и лжешулер мог знать, чем закончится его невинное любопытство, - то, не медля ни секунды, рванул бы со всех ног к 'Вольге' и, не жалея пара, помчался бы прочь. Подальше от моря и от русалок...


Полностью текст читайте здесь:

http:// https://libst.ru/Detail/BookView/Oleg_Govda/Chertezhi_professora_Filippova/1205/?ref=3106


и здесь:

http:// https://zelluloza.ru/books/2975-Chertezhi_professora_Filippova-Stepan_Kulik/#book