Аннотация: Сиквел к притче "Проклятье любовью". Ни одно доброе дело не должно оставаться безнаказанным. Взгляд на это событие, условно говоря, с противоположного угла ринга.
Олег ГОВДА
ВО ТЬМЕ
Летняя ночь, короткая и теплая. Высокие, мерцающие звезды чуть блестят, словно включены на четверть напряжения, будто и там строгая экономия из-за энергетического кризиса. Тусклым светом они только подчеркивают глухую тьму безграничной Вселенной. Ее равнодушие к людям и отчужденность. Ледяным хладом и враждой веет с небес. И вот уже ночь становится не такой и теплой, и хочется укрыться хоть чем-нибудь. Хоть рубашкой, хоть простыней. Словно тонкое полотно может спрятать ум и душу смертного от этих всевидящих глаз, с одинаковой легкостью пронзающих насквозь и тьму, и каменные стены.
Шестую ночь подряд висит в небе двойная комета, навевая ужас на все живое. Предвещая беды и несчастья.
Она плывет так низко над горизонтом, что в полночь не сразу и разберешь, где комета, а где фары машины, что движется со стороны города. Вот и сейчас какое-то авто задержалось на холме, сливаясь в одно целое с небесной гостьей, а затем - медленно скатилась в село и остановилась в центре. Аккурат между магазином и нахмуренным Тарасом Григорьевичем. То ли у скульптора болел живот, или заказчики сумели выторговать у мастера часть гонорара, но взгляд поэта не предвещал ничего хорошего всякому, кто имел неосторожность встретиться с памятником глазами. Хотя, каменному Кобзарю найдется, за что презирать эту Украину, презирать нынешних украинцев и искренне удивляться: как такой хлам еще может существовать на его славной Родине?
Мужчина на заднем сиденье черного лимузина понял это сразу и насмешливо скривил тонкие губы. А потом поинтересовался, обращаясь к одному из спутников, сидящих впереди:
- Здесь?
- Да, мессир, - поспешно ответил слуга. - Последний раз Иешуа видели в этом селе. У нас есть письменные доказательства, свидетельства очевидцев. Даже в прессе зафиксировано... кто умеет искать... Ошибка невозможна.
- Хорошо... Поехали. Показывай...
Слуга каким-то чудом развернулся на переднем сиденье целиком и уважительно произнес, посверкивая в темноте треснувшими стеклами очков:
- Позволю себе посоветовать, мессир, пройтись немного пешком... В салоне авто не так ощутима аура этого места. Можно упустить некоторые нюансы, и вместе с ними исчезнет достоверность...
- Вам виднее, - согласился тот. - Пойдем... Кстати, Фагот, а куда снова запропастился наш Бегемот?
- Да вон же он, мессир, - вместо худощавого мужчины с треснутым пенсне на носу, ответил водитель. Низкорослый и широкоплечий. Тыкая пальцем в окно. На скамье возле ворот сидел, повернувшись спиной к машине, огромный черный котище. - Обижается, что я не пустил его в салон.
- Я бы и сам обиделся, - улыбнулся Воланд, которого немного забавляли постоянные свары свиты. Тем более что до серьезных конфликтов не доходило.
- Ну, подобное мне и в голову прийти не могло! - встрепенулся водитель. - Тем более, мессир, вы не кот... А еще моя покойная прабабушка говорила, что кот в машине - это плохая примета. К тому же - черный! Обязательно в аварию попадешь, или еще какое несчастье случится...
- У шоферов, мессир, - буркнул Фагот, - определенно не все дома. Вот я интересуюсь: какие машины могли быть во времена, несомненно достойной во всех отношениях дамы, - прабабушки Азазелло? И какое еще несчастье может посоревноваться с ним самим?
Всем своим видом Фагот выражал возмущение глупым поведением водителя и обиду за товарища. Но так как хорошо знал крутой нрав Азазелло, а мессир никак не реагировал на дискриминацию пажа, то и он не стал проявлять свое недовольство настойчивее.
Между тем Воланд сделал движение, собираясь выйти из машины, и в то же мгновение Бегемот оказался рядом и открыл дверцу.
- С прибытием, мессир, - прошептал кот едва слышно.
- Почему так тихо? - заинтересовался сатана. - Неужели кто-то не уснул?
- Обижаете, мессир, - фыркнул котище. - Это я, чтобы Азазелло не разбудить.
- Думаешь, он спит? - не понял Воланд.
- А какая еще может быть причина вашей задержки? Я уже совсем замерз на этой скамье, дожидаясь... Еще немного и третьи петухи запоют.
Азазелло хотел было ответить, но Воланд поднял руку, и все притихли.
- Хватит дурачиться, - приказал сатана и, тяжело опираясь на палку из эбенового дерева, увенчанную искусно вырезанной головой пуделя, двинулся вперед.
Фагот и котище, почтительно отставая на полшага, поспешили следом, одновременно указывая словам дорогу.
- Через триста шагов, - комментировал Бегемот, - будет мост через реку. Слева - новый, построенный аккурат в последний год перед окончательной победой демократии. А справа - еще австрийский. Говорят, он в аварийном состоянии, но я лично советовал бы воспользоваться именно этим мостом. Согласитесь, мессир, немцы - всегда немцы...
- Вечного ничего нет.
- Разве сотня лет - это вечность? Вот еще через сотню я бы не стал советовать по нему ходить. Но за такое время, нового тоже уже не будет. А, может, и раньше...
- Во всяком случае, австрийский мост ближе, - присовокупил Фагот причину более весомую.
Реку перешли молча. Воланд чуть задержался на середине, вслушиваясь, как неспокойно бурлит внизу вода, день за днем, миг за мигом упорно подтачивая каменные опоры. Тревога, в последнее время не покидающая Князя Тьмы, здесь, на мосту, стала почти физически ощутимой.
"Какое значение мог иметь для Иешуа обычный крестьянин, что ради встречи с ним, Он нарушил все договоренности? Что давала ему одна-единственная ночь среди людей? И почему именно в этой, а не другой деревне? Неужели я что-то упустил, недоглядел, а Иешуа нашел своего преемника? Нового пророка?.. И почему никак не угомонится в нем сын Человеческий, почему не вспомнит, не поймет, наконец, что Он - сын Божий! Ладно, это не моя забота... Пусть Господь сам разбирается со своим отпрыском. А моя забота: потушить любое возрождение веры еще в искре! Чтобы даже дымком не повеяло миром. Пусть катится, куда ему положено. Сколько можно с ним нянчиться?.."
- Теперь немного вверх и мы почти на месте, - продолжал Бегемот.
Воланд сделал несколько шагов и настороженно замер.
- Какая сильная аура... Что это?
- Часовня, - пренебрежительно махнул лапой котище. - В скале источник пробился, вот люди и провозгласили его священным. Сложили колодец и часовню поставили. Молиться сюда приходят. Говорят, что от болезней разных помогает. Лет десять уже... Часовенка стоит, имею в виду... Да и родничку, наверно, не многим больше.
- Нет, здесь скрыта давняя сила... Я ощущаю за ней не одну сотню лет, - не согласился с поспешной оценкой Бегемота Воланд.
- Вы правы, мессир, - вмешался Фагот. - Котик, как всегда, не подготовил домашнее задание... На этой горе стоял монастырь. Он был здесь раньше, чем начали селиться люди, основавшие деревню.
- И где же он? Землетрясение?
- Нет, мессир, люди сами его уничтожили.
- Сами построили и сами же уничтожили... Нет, наверно я так никогда и не пойму логику их поступков... Уничтожить большой монастырь, чтобы построить маленькую часовню...
- Которую тоже со временем разрушат, - буркнул Бегемот. - А я обо всем этом знать должен...
- Однако аура очень сильна, - не слушал ворчания пажа Воланд. - Может, это и есть одна из причин, почему Сын объявился именно в этой глуши? Угу, вот зачем вы заставили меня пройтись? Хитрецы... Что ж, это действительно важно... В таком месте с воскресшей верой будет труднее бороться...
- Не беспокойтесь, мессир, - возразил Бегемот, - никаких проблем... Только прикажите. И тот, к кому Он заходил, исчезнет.
- А никто не заподозрит? Мученики мне ни к чему...
- Как можно? Все произойдет само собой... Ведь не впервые. Перед прыжком доллара посоветуем через верных людей купить нечто ценное и необходимое за валютный кредит. У него же подобные планы. Поможем официально оформить бумаги, чтобы успел вовремя... И через полгода банкротство гарантировано. Дом тоже разберут-растащат добрые люди, пусть только хозяин отлучится. А нет, так что-то иное придумаем. К зиме и следов не останется.
- К зиме? Оставить детей без Рождества?
- Дети, зима, Рождество... - возмутился Фагот. - Не надо было пускать Иешуа во двор и оставлять на ночь... Тогда б и жили бы себе спокойно. Мы же, мессир, весь путь Его отследили... Так другие люди умнее оказались. Милостыню подавали, это да, но дальше калитки и шагу сделать не разрешали.
- А если они не догадывались, кто он?
- А если догадывались?
- Правильно рассуждаешь, - поддержал Фагота Воланд. - Вот в этом и вся проблема. И она не из тех, где лучше недосолить, чем пересолить. Не верю я, что Он, так долго вытерпев в одиночестве, вырвался в мир, лишь для того, чтобы зайти на минутку к случайному человеку, поесть, поспать и все! Не могу этого представить! Что-то кроется за его поступком и выбором! И человек этот может стать новым пророком, а для нас - лишней проблемой. Теперь же, когда мы уничтожим его мечту, он озлобится на весь мир, на Сына Божьего, который бросил его на произвол судьбы! Мы должны так его прижать, чтоб он мог думать только о хлебе насущном, как прокормить свою семью, а не о том - как помогать другим? Превратим его жизнь в ад еще при жизни! - Воланд запнулся на непреднамеренном каламбуре.
- А если это и в самом деле случайность, мессир? И мы зря наедем на беднягу? - воспользовался паузой Бегемот.
- Тогда Аид станет для него Эдемом, - засмеялся Фагот. - Потом, посмертно.
- Зря или нет, а рисковать нельзя... Особенно теперь, когда все брошено на чаши весов, и те вот-вот сдвинуться в нашу пользу. Ладно, сейчас разберусь...
Дом, к которому свита подвела Князя Тьмы, больше походил на поставленные буквой "г" хозяйственные постройки, чем на человеческое жилье. Собственно, так оно и было... Хозяева решили начать строить свое жилье с хлева и амбара, следуя старой мудрости: "если там не будет пусто, то и в доме станет густо".
А на скамье, у крыльца, мерцал огонек от сигареты.
Воланд оглянулся на Бегемота, и тот мгновенно оказался за плечами Фагота.
- Ничего не понимаю, мессир! - прошептал растерянно. - Клянусь, я сделал все, как следует. Вы же сами видите - село спит, словно вымерли. Вероятно, он чем-то так обеспокоен, что на него никакое снотворное заклятие не действует!
- Ты чего? - еще тише зашептал коту Фагот, - совсем нюх потерял? Это женщина!..
Ничего не ответив пажу и рыцарю, Воланд приоткрыл калитку и шагнул во двор.
- Вечер добрый, - поздоровался.
- И вам того же, - ответил женский голос. - Смелый вы человек, что ночью так уверенно на чужой двор заходите. Псов не боитесь? А если не привязанные?
- Я странник давний, - пошутил Воланд. - И собаки меня не трогают... Проходил мимо, гляжу: еще кому-то не спится...
- Комета красивая. Через ночь-другую исчезнет. Вот я и любуюсь...
Воланд подошел ближе.
- Она же не совсем исчезнет, а только с горизонта.
- Чего глаза не видят, того и нет. А вы, кстати, откуда взялись?
- Машина... - Воланд махнул рукой куда-то за спину. - Пока поменяют колесо, я решил пройтись и увидел огонек. Разрешите составить компанию?
- Почему нет? В конце концов, не на ночь напрашиваетесь... А то хоть мотель открывай. И хата не при трассе, а от путников двери не закрываются.
- Действительно?
- А то нет, - фыркнула женщина. - Только неделю назад ночевал у нас один.
- Высокий, русый, пальто с капюшоном?
- Знаете его?
- Знаю, - вздохнул Воланд. - Можно сказать - племянник... Каждый год убегает на несколько дней...
- Больной?
- Немного... А что, ты не заметила?
- Казался немного странным, но мне не до разговоров было.
- Рассказывал что-то?
- Нет... Напился молока, переспал на сеновале, а на рассвете отправился дальше.
- А с мужем вашим долго беседовал?
- С мужем? - искреннее удивление в голосе женщины смутило Воланда. - Да они даже не виделись...
- Чужой человек в доме, а хозяину не интересно? Разве в такое можно поверить?
- Не в доме, а в сарае... А муж, как с поля возвращается, хоть вся татаро-монгольская орда по двору пройдет, он и не заметит.
- Сильно устает?
- Жатва скоро... Проблем куча... Будто проклял кто!
- Бывает, - согласился Воланд. - Надо к ведунье сходить. Проклятия, а особенно от близкой родни, имеют большую силу. Люди часто этим пренебрегают, а зря. Умело наложенное проклятие может всю жизнь испортить...
- Да?.. - женщина задумалась.
Воланд воспользовался этой минутой, чтобы послушать, что происходит в доме.
Первым в его сознание влетел сон мальчика. Легкий, похожий на цвет одуванчики, беззаботно несущийся над зеленью трав туда, куда ведет его кроткий, теплый ветерок...
Девочка сплетала венок... Целые охапки цветов стекались к ее ногам, а она ловко и нежно вплетала их хрупкими пальчиками в красочную радугу, искристым фонтаном поднимающуюся над весенним садом...
Прикоснувшись к снам хозяина, Воланд удовлетворенно хмыкнул. Заботы и тревоги не покидали его даже ночью. А это означало, что выбрано правильную тактику. Задерганный своими проблемами, он быстро забудет о других. Жаль человека, но ничего поделаешь... Как они говорят? Свой не свой, а на дороге не стой.
- Бог им судья... - отозвалась женщина, придя к какому-то выводу. - Кстати, ваш племянник ранен! - вспомнила вдруг.
- В руки?
- Да, у него ладони кровоточат.
- Стигмы... Опять за мессию себя выдает, - Воланд сочувственно покачал головой. - Раны показывает, наставлениями надоедает... Проповедует христианство, призывает к праведной жизни... Извините, что с больного возьмешь? В больнице держать жаль, - он смирный. Мы уже привыкли, а чужих Иешуа почти не видит. Разве, как убежит. Но это не так часто бывает.
- Что вы, он и словом не обмолвился. Я сама случайно заметила. Добрый малый... Жаль его.
Женщина замолчала.
Воланд попытался доискаться потайных мыслей, но все указывало на то, что она говорила правду, и Иешуа был в ее жизни всего лишь случайным прохожим. И не оставил после себя ни одного важного следа.
- Ночь кончается, - сказала хозяйка и зевнула. - Скоро петухи запоют, а я еще и не ложилась...
- Извините, - спохватился Воланд и встал. - Пойду и я... Благодарю за беседу. Отдыхайте... А проблемы... не берите в голову. Все когда-то заканчивается. Так или иначе, но заканчивается. И все будет именно так, как быть должно, даже если случится иначе... Спокойной ночи!
Он медленно вышел за ворота. Неторопливо уселся в машину. Чувствуя, что сейчас не до шуток, Азазелло смолчал, когда рядом с Фаготом каким-то чудом примостился и Бегемот. Все притихли, опасаясь грозы, которая должна была вот-вот разразиться. Несмотря на демонстративное спокойствие, в глазах мессира метались молнии.
- Не знаю... Не уверен... - наконец-то произнес негромко. - И все же, не верю! Так не бывает! Должна в этом быть какая уловка. Но какая?
Воланд еще помолчал.
- Что ж, начатые дела всегда следует доводить до конца... - он ткнул набалдашником трости Азазелло. - Чтобы и духу от этого... возможного пророка тут не осталось! - и расслабленно откинулся на спинку сидения. - Поехали! А то у меня уже голова болит...
Азазелло с места рванул тяжелый лимузин, как гоночный автомобиль. С ревом, визгом шин и стоном асфальтового покрытия. Миг, и черная машина исчезла в темноте, словно вплелась в кружево ночи. А в землю, дома и мысли людей с прищуром уставились далекие и холодные глаза кометы.
А на следующий день деревней пронесся невероятной силы смерч...