# Грустная песнь палача

Игорь Градов

ГРУСТНАЯ ПЕСНЬ ПАЛАЧА


Когда я вхожу в комнату (неважно, где и в какую), люди обычно отодвигаются подальше. Или стараются вообще покинуть помещение, если есть такая возможность. Я уже привык к этому и не осуждаю: быть изгоем - часть моей профессии. Профессии палача. Никому не нравится находиться рядом со мной, а многим - просто невыносимо. В нашем высокогуманном и человеколюбивом обществе профессия палача популярностью не пользуется. Как можно лишать человека жизни?! Пусть даже самого последнего и даже по приговору суда...

Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что мои клиенты редко бывают отъявленными мерзавцами или негодяями. Чаще всего - люди, совершившие непоправимый поступок и приговоренные за это к смерти. Расследование по их делу бывает долгим и дотошным - чтобы, не дай бог, не допустить ошибки. Но когда суды и инстанции пройдены, а все апелляции отклонены, приговор вступает в силу. И вызывают меня - привести приговор в исполнение. Или приглашают кого-то другого, кто больше подходит.

Без палача не может обойтись ни одно общество, даже самое гуманное. За смерть у нас наказывают смертью, хотя мне лично это кажется не совсем правильным. Гораздо логичнее было бы оставлять человеку жизнь, но сделать так, чтобы он страдал и мучился. Долго, очень долго. Но нет же: принцип человеколюбия требует, чтобы преступника непременно казнили, но при этом предоставили возможность защищать себя. Такой вот парадокс - приговоренный имеет право сражаться за свою жизнь. И отстоять ее на честной дуэли. Если получится - останется жить, нет - один смертник убьет другого. Что справедливо и честно. И даже по-своему изящно.

Такая грустная мысль в очередной раз посетила, когда я добирался до Сулы. Дальняя, провинциальная планета находится на самой окраине освоенной Вселенной, но, тем не менее, входит в Галактический союз, следовательно, попадает под его юрисдикцию. И на ней действует правило - "убей палача". Преступник, приговоренный к смерти, может выбрать дуэль, чтобы отстоять свою жизнь. А правительство обязано предоставить ему выбор оружия и найти достойного соперника. И проследить, чтобы все было по закону.

Моим клиентом оказался некий Боб Дорел, примерный отец и отличный семьянин. Но однажды он не вовремя вернулся с работы и застал свою жену с молодым любовником. В припадке ревности убил обоих, а затем хладнокровно зарезал своих детей - чтобы не страдали без любимой мамочки. Такой вот отец. А еще он застрелил двух полицейских, вызванных соседями. За это его и приговорили к казни, исполнителем приговора должен стать я.

Мне приказали прибыть на Сулу и завершить правосудие. Билеты на межпланетный лайнер и шаттлы были заказаны, мое имя, как всегда, внесено в список пассажиров, и я отправился в путешествие немедленно: чем быстрее сделаешь, тем быстрее освободишься. Если останешься жив, конечно. Ведь палач - тоже смертник, когда-то приговоренный к казни. Его жизнь - лишь отложенная на время смерть.


***


Я добрался до космопорта и пересел на шаттл - до орбитальной станции, а затем - в космический лайнер. Две недели в стазисе - и вот я на Суле. Вошел в планетный катер и сел в последнем ряду. Рядом со мной были свободные кресла, но их никто не занял. Пассажиры осторожно косились в мою сторону и делали вид, что не замечают. Хотя не заметить меня довольно сложно - из-за белого балахона, который я вынужден носить. Он закрывает меня, оставляя лишь щелочки для глаз. Балахон выполняет две функции - во-первых, скрывает меня от посторонних (чтобы родственники не вздумали мстить), а во-вторых, предупреждает: "Не подходите, это убийца!"

Все верно, так и надо. Я действительно убийца, но одновременно - жертва. Белые одежды напоминают о том, что я совершил преступление и расплачиваюсь за него. Я обязан носить их до конца своей жизни, пока кто-то не убьет меня. Когда это случится? Может, через год, а может, уже сегодня, если мой противник окажется хитрее или удачливее меня.


Между рядами кресел прошли стюардессы, разнося напитки. Они вежливо просили пассажиров не отстегивать раньше времени ремни и не вставать с мест. Одна из них, стройная, миловидная блондинка, почти подошла ко мне, но, заметив белый балахон, резко повернулась и двинулась в обратном направлении. Я невесело усмехнулся - в принципе, я имел те же права, что и все остальные пассажиры, но на самом деле... Белые одежды делают меня неприкасаемым. Но так иногда даже удобнее - никто не лезет с нудными разговорами...

Пока шаттл летел к Суле, я просматривал местные новости. В них, как всегда, не было ничего интересного. Самая заурядная, скучная планета, бывшая колония, нынче независимая. И очень этим гордящаяся. Самым серьезным преступлением на ней считается неуплата налогов...

Преступление, совершенное Бобом Дорелом, наделало в свое время немало шума, но о нем вскоре забыли. Правильно - люди не хотят помнить плохое, предпочитают только хорошее. Поэтому ожидаемая казнь никакого ажиотажа не вызвала. Да и вообще не привлекла к себе ничьего внимания. Кроме соответствующих служб, конечно.

Перед посадкой шаттл попал в вихревой поток, несколько раз его сильно тряхнуло, но все, к счастью, обошлось. Пассажиры радостно захлопали в ладоши - слава богу, сели. Засуетились, потянулись к выходу. Я сидел и ждал. Наконец в салон вошли двое стражей порядка - в серой униформе, при оружии. Первый, высокий, седой мужчина лет пятидесяти, проверил сканером мой браслет и убедился, что я - это тот, кого они ждут. После чего сухо кивнул и попросил следовать за собой. Второй, молодой белобрысый парень, откровенно меня разглядывал - судя по всему, видел палача впервые. Нас уже ждал аэрокар - чтобы доставить прямо в тюрьму. Быстро и удобно, и главное - скрытно. Незачем людям знать, что на планету прибыл палач. Это не та новость, о которой будут кричать в теленовостях. И интервью у меня тоже никто брать не будет...

Мы загрузились в аэрокар, пилот мягко поднял машину в небо. Внизу промелькнул какой-то город. Много я их уже повидал, и почти все - вот так, с высоты. На экскурсии меня никогда не водили и достопримечательности не показывали. Зато всегда сопровождали блюстители закона. То ли меня охраняли от людей, то ли их - от меня...

"Скажите, сэр, вы на самом деле умеете убивать голыми руками?" - обратился ко мне молодой полицейский. Старший нахмурился - с палачами разговаривать не принято. Хотя и не запрещено. Я усмехнулся - сколько баек ходит о нас! "Нет, - покачал головой, - я не мастер рукопашного боя, скорее, специалист по стрелковому оружию. Потому меня и пригласили".

На лице парня было разочарование. "У каждого палача своя специализация, - стал объяснять я, - кто-то, допустим, мастер по ножам и кинжалам, кто-то - по боевым бластерам, а я вот - по старинным пистолетам. Никто не знает, какое оружие выберет приговоренный, это его право, чем защищать свою жизнь. Правительство обязано предоставить ему выбор и дать соперника. А дальше - как фишка ляжет. Точнее - как распорядится судьба. Если победит палач, то приговор считается приведенным в исполнение, если приговоренный - то сам станет палачом и получит право убивать других. И отказаться от этого он уже не сможет, таковы наши правила. Не будешь драться - убьют, и уже без всякого выбора..."

Парень удивился: "А разве нельзя убежать, скрыться? Вы живете свободно, деньги хорошие получаете. Улетели бы куда-нибудь подальше и спрятались". Я показал свой браслет: "Видешь? С ним меня не пустят ни в один космопорт, а попытаюсь скрыться - пошлют сигнал и убьют. Нервный шок, остановка сердца. Снять же браслет нельзя - мгновенный паралич. С ним меня, видимо, и похоронят. Точнее, кремируют - палачей не принято предавать земле, тоже традиция". Парень понимающе кивнул и замолчал.


***


До места мы добрались быстро. Внизу я увидел большое, серое, ничем не примечательное здание - местную тюрьму. У входа нас встретил начальник заведения - рыхлый, толстый дядька в черной униформе. Меня проводили и разрешили снять балахон. Начальник ознакомил меня с условиями дуэли. Боб Дорел выбрал шестизарядные револьверы. Довольно необычное оружие, надо сказать. Думал, наверное, что специалиста по нему не скоро найдут, он еще поживет... Но ошибся - я как раз был мастером по этим штукам.

По условиям поединка, мы должны драться в полной темноте (условия Боба), но время от времени будет включаться яркий свет - на две-три секунды. Стрелять можно, когда хочешь - хоть сразу, хоть потом. Схватка продлится до тех пор, пока один из нас не будет убит.

Я кивнул - понятно, и попросил банку черного гуталина. Начальник тюрьмы хмыкнул и приказал принести. Я разделся догола и тщательно намазал все тело. Немного неудобно было со спиной, но тут помог один их охранников - добрая душа! С его помощью я стал черным, как негр. Через полчаса все было готово, нас с Бобом провели к месту дуэли - в одну из офисных комнат. Поставили у разных входов, дали по одному заряженному револьверу.

Охранник по сигналу распахнул дверь, и я нырнул в комнату. Перекатился, замер, привыкая к темноте. С противоположной стороны послышался шум - это ввалился мой соперник. Он тяжело дышал - видимо, сильно нервничал. Еще бы, драться за свою жизнь, да еще впервые. Не то, что я...

Я уже решил стрелять, но тут внезапно вспыхнул свет. Да такой яркий, что я сразу ослеп. Тут же грохнул выстрел - это вступил в дело мой соперник. Пуля прошла в нескольких сантиметрах от головы, я инстинктивно нырнул под стол. Успел при этом заметить, что у Боба на лице надеты черные очки. Вот черт, об этом я не подумал! Теперь понятно, почему он выбрал бой в темноте: рассчитывал, что свет ослепит меня (что и вышло), и он получит некоторое преимущество. Хитер, однако...

Лампы погасли, я стал осторожно пробираться - туда, где стояли стулья. На ощупь взял один из них и бросил, а сам резко отпрыгнул в сторону. Грохнуло два выстрела, оба, к счастью, мимо. Боб мазал. Это было хорошо. Я ответил ему выстрелом и, кажется, попал - раздался короткий вскрик. Так, начало положено. Но тут опять зажегся свет, и мне пришлось снова нырять под стол. Боб пальнул и промахнулся. Мазила!

Свет погас. Боб замер и почти не дышал - боялся, что я услышу. Он ждал света - чтобы поразить меня наверняка. Медлить было нельзя, и я пополз вдоль стены. И в этот момент вновь вспыхнули лампы. Что за невезуха! Боб снова выстрелил, его пуля содрала кожу на моем виске. Вместе с волосами.

Больно-то как! Зато я теперь точно знал, где он находится. И когда свет погас, выстрелил три раза. Пули дружно вошли в тело Боба, и последнюю я выпустил ему в голову. Контрольный выстрел. Вновь зажглись лампы, вошли люди, началось составление протокола. Что все было по закону, с соблюдением всех формальностей. Врач осмотрел Боба и констатировал смерть. А я в это время сидел на полу и тянул старинную, заунывную песню, которая называется "Плач палача". Это наша традиция, ритуал. Ее поют, когда провожают в последний путь казненного. Или его палача. Как фишка ляжет. Когда-нибудь ее пропоют и над моим бездыханным телом. Грустную песню палача.