Соминская пристань, или просто деревня Сомино, получила своё название от мелководной реки Соминки, из которой через реки Горюн, Чагодоща и Молога - левый приток Волги - можно было добраться до Рыбной Слободы. На пристани в это время года всегда было оживлённо, а теперь, с приходом одной за другой партий колонистов, а с ними и крестьян из местных деревень, предлагавших переселенцам съестное, она напоминала оживлённый муравейник.
Капитану Монжу необходимо было решить - подряжать ему одну большую барку "тихвинку" или две маленькие "соминки". Со всех сторон советовали ему разное - кто говорил: "Бери одну большую, оно лучше, когда все вместе - не потеряетесь... Мало ли что!", другие: "Ни в коем случае! Возьми лучше две маленькие: они шибче бегают и все пороги пройдут - не заметишь, а большая сядет где-нибудь, и придётся тебе раскошеливаться - местных на помощь звать... - и в конце добавляли: - Смотри, капитан, тебе решать... Скупой платит дважды". А ещё ему советовали все продукты здесь закупить, чтоб без остановок: "Зачем вам время на пустое тратить, а если освежиться захочется, иль порыбачить, иль утку подстрелить - так встаньте на часок-другой где-нибудь в заводи на тихой воде и блаженствуйте на здоровье... У нас здесь места красивые!"
В конце концов Георг принял решение и зафрахтовал две "соминки" - однопарусные, оснащённые вёслами барки.
- Счастливого пути и благополучного вам прибытия на Волгу, - растроганный вниманием переселенцев, повторял провожающий группу Николай Щетинин, обнимая и крепко прижимая к себе колонистов, поочерёдно подходивших к нему попрощаться. Последним был капитан Монжу:
- Merci beaucoup(1), очень признателен вам, Николай... Благодарствую! - и, похлопав Щетинина по плечу, добавил: - Приезжайте к нам в Саратовскую губернию... милости просим.
- Даст Бог, свидимся.
Барки выходили на глубокую воду и, подхваченные течением реки, медленно плыли на юг и за излучиной исчезали из виду. Николай Щетинин стоял на берегу и махал колонистам рукой, мысленно повторяя: "Дай Бог прижиться вам и обрести новую родину".
Светлый июнь позволял проводникам вести барки и ночами. Они, сменяя друг друга, на четырнадцатый день доставили группу колонистов капитана Монжу к Рыбной Слободе.
- Выгружать, загружать, опять выгружать, потом опять загружать... Сколько ещё раз? Когда же всё это кончится! - бурчал Кристоф, таща за собой по палубе тяжёлый мокрый мешок.
- Не тащи волоком! Порвёшь! - прикрикнул Адам, недовольный поведением сына. - Хоть ещё сотню раз - главное, всё в целости и сохранности до места доставить! Катарина, Магда, помогите ему мешок тащить... И несите его вон туда, под дерево, где дядя Якоб стоит...
Барка "соминка", перевозившая одну группу переселенцев, в числе которых была и семья Адама, на одном из каменистых участков реки повредила днище, и последние два дня колонистам приходилось вычёрпывать просачивающуюся воду. Течь обнаружили не сразу, и поэтому мешки, лежащие на дне барки, полностью вымокли. Хозяин, оглядев трещину, не придал этому большого значения и со словами "до слободы дотянем, всё равно чинить нечем" предложил колонистам следить за уровнем воды и вычёрпывать её, насколько это возможно.
Все эти приключения Георгу тоже порядком надоели, и он мечтал только об одном - подрядить судно, которое дотянет их до самого Саратова. "На задаток денег хватит, а остальные отдам хозяину по прибытии на место", - размышлял капитан, обходя длинную городскую пристань. Заприметив издалека большую расшиву(2) и стоящих рядом людей, капитан поспешил к ним. Подойдя, Георг по одежде и громкому, уверенному голосу сразу определил хозяина судна, а по надписи на корме - и его фамилию.
- Желаю здравствовать! - приветствовал Георг людей, которые, завидев его приближение, разом повернулись к нему и теперь любопытно разглядывали незнакомца. - Могу я говорить с господином Разуевым?
- Bonne journee!(3) Guten Tag!(4) - поприветствовал купец Разуев Георга на французском и немецком языках и, махнув рукой, разогнал команду. - Was kann ich für Sie tun?(5) - продолжал блистать знанием немецкого купец.
- Bestimmt, ahnen Sie es schon, Herr Rasuev um was es geht(6), - с улыбкой ответил Георг. - Мне до Саратова сто сорок три колониста... со мною - сто сорок четыре - доставить надо... На вашем судне, безусловно, мы все поместимся...
- И по двести с грузом возил... всё ведь от суммы зависит. У меня на этот счёт правила жёсткие - лучше на пристани постоять-подождать, чем полупустым отправляться. Как вы думаете, офицер?
- Согласен. Вы наши расценки знаете? Казна...
- Знаю, знаю, - перебил Разуев капитана. - Но вы ведь не коронный форштегер... Вас, частных, издалека видно! Одним словом, хотите с удобством прокатиться - платите по пять рублей с носа, а нет - ждите, пока товар подойдёт - мануфактура, а может, и лесом догружу... Решайте, господин офицер!
К купцам такого типа Георг питал большее доверие, чем к тем, которые, с хитрецой в глазах, вели торговлю "расплывчато", не говоря ничего конкретного. Поэтому, не откладывая на потом, капитан предложил Разуеву подняться на корабль и осмотреть порядок погрузки ожидаемого товара.
- Я хочу собственными глазами увидеть, где и как разместятся мои люди.
Георг дотошно осматривал все уголки расшивы, расспрашивал, что куда ляжет в случае загрузки судна только мануфактурой, и как это будет выглядеть, если лесом догрузить, а в конце концов, договорившись о том, что лесом судно догружать не будут, капитан Монжу выплатил Разуеву задаток, взял расписку и пошёл к своим с предложением расположиться на пристани напротив разуевского судна.
- На берегу такой реки жить бедно невозможно... Вода - это жизнь, а Волга - самая полноводная река Европы... А, Адам? - рассуждал вслух Готлиб, полулёжа на земле и опёршись на локоть. В задумчивости покусывая сорванный стебелёк травинки, он продолжил: - Там, в окрестностях Саратова, говорят, она раз в десять шире, чем здесь, и глубже, и корабли по ней ходят морские...
- И что?
- А то, что засуха не страшна... Колодцы наверняка там всегда полны водой, а значит, свой огород будет чем поливать...
- На одном огороде не проживёшь - скотину кормить надо... Чем поля засевать-то будешь, если засуха несколько лет подряд, а? А засухи там частые, кочевники свои стада на огромных просторах пасут, которым ни конца, ни краю не видать. Я себе амбар и в нём вместительный отсек под посевную пшеницу построю, и соберу я в нём пшеницы года на три, не меньше... На первый посев нам казна семена выдаст, и дом с хозяйственными постройками выделит, и скотину даст. Вот и посчитай, Готлиб, сколько это всё на русские деньги стоить будет, ведь нам эти деньги в течение первых десяти лет возвратить надобно, а кто не справится - тому... - в этом месте Адам остановился, не зная, что "тому" будет, и Готлиб воспользовался паузой:
- А ты знаешь, во сколько рублей они наши дома и постройки оценят? Мы с тобой видели в Ораниенбауме дома, в которых крестьяне живут... Я без настила жить не буду! Если они нас на землю посадят, возьму ссуду, но полы деревянные настелю обязательно...
- Ну и выльется это всё... - Адам почесал затылок, - рублей в триста, а значит, за каждый прожитый год по тридцатке возвращать придётся - это, считай, по три добрых коня ежегодно... Ну как, справишься?
Теперь уже Готлиб почесал затылок, замолк и глубоко задумался.
Громкие, взволнованные и одновременно восторженные голоса детворы, скучившейся на берегу реки вокруг Кристофа, тянувшего из воды за леску невидимое, но, судя по тому, как напряглась прочная нить, - что-то огромное, мгновенно вывели из оцепенения впавших в задумчивость друзей. Решительно вскочив на ноги, они побежали к берегу реки.
- Это сом! Готлиб, зайди в реку... хватай его сзади... - стараясь перекричать восторженную толпу, командовал Адам, перехватив нить из рук сына и плавно, без рывков, подтягивая большое бревнообразное животное к берегу. Изловчившись и сжав сома по бокам обеими ладонями рук, Готлиб быстро вырвал тяжёлую рыбу из воды и, падая, выбросил её на берег.
Здоровенный сом упал на траву и замер. Не шевелясь и как будто оценивая обстановку, он спокойно оглядывал собравшихся своими выпуклыми глазищами.
- Стой! Не подходи - он кусается, - предупредил Адама буквально скатившийся с горы к берегу Яков. - Держи топор... ударь его обухом по голове... Он на воздухе живёт, как в воде...
Адам перехватил протянутый ему топор и, заслонив своей широкой спиной сома от детей (рано им ещё такое наблюдать!), нанёс рыбе обухом сильный удар по голове. Последовавший за ударом хруст костей прервал весёлое улюлюканье ребятишек, а маленькая девочка, от глаз которой не удалось скрыть причину внезапной смерти усатого забавного сома, громко заплакала.