# Дом у фьорда

Мария Грей

Рассказ для ХиЖ-нано

Федеральный агент Жабински знал в доме каждый уголок и каждый кустик в саду. Он нашел ее там, где искал. Мэй качалась во внутреннем дворике, образованном подковой особняка. Это Жабински когда-то смастерил для нее качели. Нет, она не была ему дочерью и даже родственницей. Он лишь охранял ее по приказу правительства. Его никто не винил в провале задания, и в двадцать шесть еще рано становится сентиментальным. Воспоминания, словно цунами, накрыли агента.

Легкий ветерок треплет непослушные огненные кудри Мэй. Она смешно дрыгает ножками пытаясь раскачаться. Георг и Клэр сидят на скамейке и пьют чай с вареньем из голубики. Ее лицо светится жемчужной улыбкой, а он, как всегда, прячет смешки за своими густыми рыжими усами. Никто и никогда бы не сказал, будто они не настоящие родители Мэй, настолько сильная и искренняя между ними любовь.

В такие минуты Жабински не чувствовал себя агентом. Они стали его семьей, а это место - домом. Но сегодня на скамейке лишь опавшие листья да свесившиеся через ограду головки цинний. Спрыгнув с качелей, Мэй побежала ему навстречу. Розовые щечки, длиннющие густые реснички и зеленые, как весенняя листва глаза. Тоненькая туничка, словно крылышки мотылька, трепыхалась на ее худеньком угловатом тельце. Казалась она не бежит, а парит над давно некошеной лужайкой, но, споткнувшись, исчезает в высокой траве. Забыв об инструктаже и осторожности, агент бросился к девочке, но она уже подняла свой перемазанный травой и черноземом веснушчатый носик:

- Шон! Почему так долго? Ты же обещал!

Агент удивленно посмотрел на девочку. Он, правда, сказал ей, что скоро вернется, но это было еще до той страшной трагедии. Он уезжал все не пару дней, но так и не вернулся. Все случившееся для него осталось в прошлой жизни:

- Понимаешь, Принцесса, взрослые часто придумывают себе глупые оправдания, называя их долгом, работой, необходимостью и прочими нелепыми именами. Но на самом деле они просто забывают тех, кого должны помнить и любить. - Как хорошо, Шон, что ты про меня вспомнил. С тех пор, как умерли мой родители, я все время одна. Даже ящерицы и лягушки не хотят со мной играть. Мне так скучно, Шон. Пойдем, я должна показать тебе нечто очень важное!

Мэй схватила его за палец и потащила в дом. Пройдя через главный зал, они поднялись на второй этаж. Он сразу понял, куда они идут. В отличие от остального дома, прибывавшего в жутком запустении, спальня сверкала чистотой. Гигантская кровать аккуратно заправлена, а все игрушки расставлены по своим местам.

- Я сама научилась убираться в своей комнате! - девочка рассмеялась, обнажая щелки выпавших зубов. - Только Тэдди никак не хочет сидеть на своем месте. Он, как и Мэй, скучает без Шона.

Жабински вспомнил, как подарил ей этого медведя. Малышкой, Мэй и вечно плакала, оставаясь одна. Бабушка купила Тэдди Шону, когда он был чуть младше, чем Мэй сейчас. С тех пор Жабински носил его с собой, как талисман. Без сожаления он отдал его своей Несмеяне, чтобы хоть как-то ее утешить. С того дня она больше не плакала. У нее больше игрушек, чем в магазине на Парк-авеню, но только этого старого медвежонка она никогда не выпускала из рук.

- А ты стала совсем большой, Принцесса! Клэр и Георг были бы счастливы. - Их убили, Шон! Мы ждали тебя, а пришли плохие люди. Они хотели забрать меня у мамы и папы. Почему мы не могли больше жить вместе?

Агент помнил о задании. Он тысячу раз смотрел смерти в лицо и сейчас готов беспрекословно умереть ради своей страны, но полученный приказ ставил его в тупик. Ему хотелось все ей рассказать. Сможет ли она понять его, и нужны ли ей его слова. Мэй, словно чувствуя это, первой разорвала паузу.

- Шон! - Да, моя Принцесса? - Ты ведь больше не оставишь меня одну?

Жабински хмуро улыбнулся. Сейчас он не хотел думать ни о своей миссии, ни о случившейся год назад трагедии. Он не верил, что Мэй как-то связана с гибелью его товарищей. Даже если все ему сказанное - правда, он послал бы к черту и присягу, и правительство.

- Конечно, нет. Я теперь всегда буду с тобой, Принцесса!

Шон уложил Мэй в кровать. Он тихонечко напевал старинную колыбельную, которую ему когда-то пела бабушка:

- Вечером приходит сон, он мир укрывает туманом...

Девочка тихонько посапывала, сжав худенькими ручками игрушку. Агент смотрел на спящего ребенка и чувствовал, как на глаза наворачивается вовсе не скупая мужская слеза.

Спустившись в парк, Жабински долго смотрел на пустые скамейку и качели. Буйный морской ветер, пробравшись в спрятанную среди бесчисленных фьордов долину, обернулся легким бризом. Даже лето, казалось, не хотело покидать этот мирный уголок. Глаза агента невольно любовались пестрым ковром, укрывающим склон горы. Он знал, там, в глубине осеннего леса, за ним неотрывно следят невидимые глаза.

Шон не помнил родителей, в его жизни были только бабушка и маленькая сестренка, умершая совсем крохой. Злая судьба, словно голодный волк, отрывала одного за другим дорогих ему людей. Сегодня он не позволит забрать ей Мэй. Холодный круг глушителя уткнулся в небо, а привкус оружейного масла вызвал жуткий рвотный рефлекс. Палец инстинктивно надавил на спусковой крючок.

***

Человек в камуфляже опустил бинокль. В его лице сплелись негодование и разочарование:

- Какая это попытка, профессор? Вы точно ничего не напутали, загружая психопаспорт в образец? - Вы слишком многого хотите от науки, полковник, она далеко не всесильна. У нас был один шанс на миллион. Просто чудо, что она подпустила его к себе так близко. - Вы забыли, профессор, как твердили о торжестве науки, когда создавали это милое абсолютное оружие. А теперь оно вышло из под контроля. И это ваш косяк!

Полковник вновь приник к окуляру. Изумрудные глаза девочки смотрели прямо в него. Он почувствовал, как колени сами собой подогнулись, а теплые струйки крови текли по щекам.