Гриб Елена Григорьевна: другие произведения.

Игра в чужую жизнь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 7.91*16  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Трудно вести чужую игру по своим правилам. Нелегко искать ответы на простые вопросы. Тяжело знать многое, но не ведать главного. Лин, лишившись всех воспоминаний о себе и узнав, что ей предстоит изображать принцессу, не впала в отчаяние. Для нее это - всего лишь спектакль... И только друзья могут превратить навязанное существование в увлекательную жизнь. А враги... да с ними путешествие будет веселее!
  
  ИГРА В ЧУЖУЮ ЖИЗНЬ
  
  ПРОЛОГ
  
  Прошлое - это лишь пролог.
  Вильям Шекспир
  
  Солнце только опустилось за горизонт, окрасив немногочисленные тучи в багровые тона, а на востоке уже поднималось второе зарево. Степной пожар! Он уничтожал все, до чего мог дотянуться, и даже целебный воздух этого мира не мог помочь тем, кто оказался у него на пути. Белый дым поднимался в небо, на котором не было видно звезд. За полосой огня оставалась черная выжженная земля да уродливые останки тех, кто жил здесь испокон веков и тех, кто хотел обмануть судьбу, убежав туда, где царит Жизнь.
  Ветер разносил искры, пламя полыхало все яростней, охватывая большие и большие площади... и исчезло, повинуясь приказу хозяйки этого мира. Богини, вынужденной быть тюремщицей для двух Первых магов. Теперь уже двух...
  Она устало опустилась прямо на пепелище. А ведь когда-то здесь были многолюдные селения... Давным-давно... Тогда ей казалось, что люди будут бороться за право жить там, где нет старости и болезней. Как же...
  В воздухе резко пахло гарью. Небольшие вихри поднимали и опускали еще теплый пепел. Тогда богиня ненавидела людей - и хотела мести. А сейчас... сейчас она едва могла защитить своих личных слуг. И чувствовала себя чужой в собственном доме. Наказание для магов превратилось в кару для нее...
  С сумасшедшими магами нельзя договориться. Они не слышат доводов, не знают жалости и хотят лишь одного - вернуться к людям.
  Богиня знала, что может уничтожить их в своем мире в любой момент, но давняя клятва связывала руки. А тот, кому она ее давала, непреклонен - никаких убийств. Он все еще боится, что она станет таким же чудовищем... Дурачок! Время меняет не только облик морей и континентов...
  С неба насмешливо подмигивала зеленоватая звезда, небольшие тучи неслись вдаль... Хозяйка лежала и смотрела вверх, вспоминая давнюю ночь, когда она проявила благородство - и потеряла друга. Когда ее цветущий мир превратился в место заточения шестерых магов. Теперь-то их осталось двое - ожесточенных, одиноких и ненавидящих всех, кроме самих себя...
  Перед рассветом зарядил теплый дождь. Богиня ловила губами капли и чувствовала, как текут по щекам слезы, смываясь водой. Сейчас она могла позволить себе минутную слабость...
  А когда на обезображенную землю упали первые лучи солнца, сквозь пепел проклюнулись зеленые ростки и потянулись вверх... Жизнь продолжалась.
  
  Глава 1. О проблемах и их Решении
  
  У всякой проблемы всегда есть
  решение - простое, удобное
  и, конечно, ошибочное.
  Генри Луис Менкен
  
  Жаркие летние дни становились все короче, а жители веллийской столицы только радостно потирали руки. Наступление прохладной дождливой погоды их не пугало, ведь до того, как осень полностью вступит в свои права, оставался еще один месяц - самый ожидаемый в году. Месяц, когда почти все знатные и благородные отправляются в большое паломничество, а в городах и поселках начинаются ежедневные праздники. Но разве обычного человека этим удивишь? Ха-ха, как говаривали знатоки, весельчак и тещины похороны с размахом отметит. Нет, столица предвкушала иное развлечение!
  Император выдавал замуж единственную дочь.
  Сразу после Поры Паломничества должна была состояться грандиозная свадьба, с нетерпением ожидаемая во всех государствах. "Что принесет будущий брак? Мир и процветание, или новую войну?" - этот вопрос обсуждался в каждой захудалой таверне, а не только во дворце. Некоторые из ответов явно тянули на государственную измену...
  Столица же вовсю готовилась к торжествам.
  Молотки строителей не умолкали ни на минуту, заставляя особо чувствительных временно покинуть город. Ставни большинства домов были постоянно закрыты, только даже это не спасало от легкого запаха гномьей краски - надежной и яркой, но невыносимо разившей свежей сдобой, отображающей понятия горного народа об уюте. Спешно ремонтировались дороги, строились постоялые дворы, расширялись конюшни...
  И только несколько человек в империи знали - это все зря. Не будет праздничных шествий... не будет династического брака... не будет и свободы.
  Говорят, правители с детства приучены встречать любую неожиданность, ничем не выдавая своих чувств. В радости, или в печали, они должны сохранять достоинство и невозмутимость, столь редкие среди простолюдинов. Но иногда бывают исключения, и о них не часто упоминают в учебниках придворного этикета. Правда, Малдраб Четвертый, император Велли, втайне считал, что каждый из его предков имел собственные, сугубо индивидуальные причины для недостойного поведения. Как же он сейчас их понимал! Когда рушится все, что было основой твоей жизни больше полувека, приличия отходят на задний план. Как и сдержанность. И невозмутимость...
  - Все будет хорошо, - спокойно и рассудительно произнес черноволосый мужчина лет тридцати, судя по внешности - настоящий эльф.
  Он стоял возле единственного узкого окошка Южной башни, в которой Его Величество собрал совет. Неофициальный, разумеется, да и советник на нем присутствовал лишь один, он же по совместительству придворный врач и друг императора. Отсутствие второго приближенного лица как раз обсуждалось.
  - Он не вернется! - в который раз воскликнул Малдраб Четвертый, кутаясь в красный плащ властителя. - Да никогда... нет, никогда и ни за что... Да никто бы не смог!
  - Крезин справится, Ваше...
  - Замолчи, Дисон, тебя не спросили! Это же ты его надоумил! Даже не отпирайся, все равно не поверю, что Крезин сам решился на эту... это... на это самоубийство!
  Такой наскок ничуть не обескуражил эльфа.
  - Для меня его поступок тоже явился неожиданностью, Ваше Величество. И мы никогда ни о чем подобном не говорили. Малдраб, это правда. Наш друг действует по собственному побуждению. И хоть я люблю черный юмор, но никогда не послал бы кого-либо на смерть. Я врач, а не палач, Ваше Величество, извини уж за неуместную рифму, - негромкий голос не-людя должен был обладать успокаивающим эффектом, но...
  - Как такое вообще могло случиться?! - алая ткань металась в такт быстрым шагам, словно язык пламени. - Он что, с ума сошел? Вообразил себя Ланом? Спасителем Отечества стать решил? Мог бы предупредить заранее, мы бы венки приготовили, речи там надгробные... - правитель нервно хихикнул.
  - Он вернется, Виви, а в худшем случае его вернут. Даже маги принимают в расчет правителей.
  - Мне не пять лет и я уже на Виви! - Император едва удержался от желания схватить Дисона за кружевной воротник и старательно потрепать. Только вот для почти бессмертного эльфа он и в девяносто останется несмышленым мальчишкой...
  - Радис хоть и затворник, но в курсе событий. Он не станет вредить другу императора Велли. Может, немного напугает, да и все, - продолжал рассуждать советник.
  Его Величество только головой покачал, поражаясь оптимизму друга. Надо же - эльф, пятую сотню лет разменял, несколько поколений династии Виллаев пережил, а наивный... или прикидывается таковым. Что с него взять - не-людь!
  - Если бы ты, Дисон, поймал в своем доме вора, ты бы стал вспоминать, чей он друг, враг или родственник? Я считаю, если и вспомнил бы, то только после его казни.
  Только поколебать уверенность эльфа было трудно:
  - Если Крезин не наделает глупостей, его вернут.
  - Вот я и боюсь, что его вернут! - снова вспылил император. - По частям, или без некоторых, или же с лишними... Ты понимаешь, что он затронул величайшего человеческого мага? Отец говорил, даже Лан вел себя с Радисом крайне осторожно, а это значит много, очень много!
  - Только то, что у Странного Леса мудрый правитель. Был... К сожалению.
  Разговор утих. Двое мужчин стояли у окна и тоскливо смотрели на темную, почти черную тучу, надвигающуюся с северо-запада. Со стороны Клусса - оплота последнего из Семи Первых магов, Радиса.
  Старые легенды говорят, что давным-давно, когда люди и не-люди еще жили по соседству, магия была недоступна человеку. Но однажды в деревне, где-то на территории теперешней Велли, появилась странная женщина, поразительно отличающаяся от местных жительниц. Она говорила на чужом языке и не умела даже готовить пищу, но была так красива, что местный староста решил взять ее третьей женой. Незнакомку такая участь не прельстила и накануне свадьбы нашли ее с ножом в груди. А рядом в беспамятстве лежал пятилетний сынишка старосты от первой жены. В те времена свести счеты с жизнью не считалось позором и чудную женщину похоронили, по обычаю, в усадьбе несостоявшегося мужа. Мальчишка вскоре пришел в себя, ничего странного за ним не замечали.
  А когда повзрослел парень, и пришла пора вести жену в дом, приглянулась ему одна девушка. Вот только была она младшей, и родители категорически отказывались выдавать ее раньше сестры. Староста долго не думал и принес в их избу двойной выкуп, благо ни обычаи, ни верования этого не запрещали.
  Две невестки нормально ужились в новом доме, и вскоре семья стала ждать пополнения. Как же удивилась деревня, когда в один ненастный день у каждой из них родилось по тройне, и все - мальчики. Соседи уж начали шептаться по углам, но дети были похожи на родителей, а староста имел крутой нрав и тяжелую руку...
  Шло время. Дети росли, староста седел и дряхлел, невестки дурнели. Пришла однажды весть, что в соседней деревне болезнь страшная завелась, всех подряд косит. Порешили всей громадой: хвори в свои дома не пускать. Говорили, всех вырезали, но все же спряталась одна девочка в лесу, долго жила среди зверей, не одичала, и где-то через полгода вышла к людям. Не узнали ее в деревне, приютили. Подросла малышка, стала красавицей. Ей бы мужа хорошего найти, семью создать, но...
  Появился вскоре у нее ребенок, как две капли воды похожий на сына старосты. Невесткам такой оборот не понравился и решили они сжить конкурентку если не со свету белого, то из деревни точно. Староста не стал ждать развязки войны, и ушла девушка по собственной воле, с ребенком и напутствием никогда не возвращаться, а не то...
  С десяток лет спустя, когда законные внуки юношами стали, начались большие перемены.
  Легенды описывают события по-разному. Одни говорят, что братья сразу же почувствовали магию, поняли свое высшее предназначение и стали творить дела великие и добрые. Сила их была так могуча, что братья могли двигать горы и создавать океаны, зажигать звезды и возвращать жизнь. Они отвоевали для людей большую часть континента и, наверное, совсем изничтожили б не-людей, если бы не появился Лан. Никто не знал о нем ничего конкретного, ходили лишь смутные слухи, один другого страшнее. Но Лан смог разделить братьев и убить поодиночке. Даже имена их затерялись в веках. Тогда уже человечество оказалось под угрозой тотального уничтожения, однако средь людей остался еще один маг - ребенок той девушки, что ушла из деревни. Он договорился с Ланом о прекращении войны и стал его лучшим другом.
  Другие легенды рассказывают нечто иное. Мол, опьянев от невиданных возможностей, создали деревенские увальни на месте вековечных лесов громадную пустыню, да и Крайние горы отнюдь не сами по себе появились. А потом решили весь мир завоевать и, чтобы не-люди под ногами не путались и о добровольном вассалитете даже не заикались, собрали большинство вампиров, эльфов, троллей, орков, метаморфов ну и представителей других рас, менее опасных, в месте, что сейчас именуется Кровавым озером. Собрали, чтоб решить, как быть теперь, когда и среди людей появились колдуны. К слову, следует добавить, что во время этих катаклизмов многие из человеческой расы почувствовали магию, поняли ее и стали потихоньку пользоваться. Разговора не получилось, и лишь немногие не-люди смогли выбраться из того ада, в который превратили братья-маги цветущую долину... Вода заполнила котловину и стали называть то место Кровавым озером - из-за красноватого оттенка, хоть о цвете крови разных рас можно поспорить.
  Тогда-то и появился Лан. Он убил братьев одного за другим - не-люди признали его своим правителем. И началась охота на человеческую расу. Но пришел Радис - умелый и невероятно сильный маг - мальчишка одиннадцати лет. Он имел четкие представления относительно добра и зла, огромный колдовской потенциал и мать, убитую не-людьми. Лан смог найти ключик к его сердцу и стал наставником Радиса. Но больше не было мира между человеческой и другими расами.
  Лан создал свое государство, - Странный Лес, - занимающее всю восточную часть континента.
  Радис ушел на северо-запад, в город Клусс, который вскоре разросся, расширился, присоединил некоторые территории и стал Землей Обетованной для магов. За страной колдунов закрепилось название столицы. Здесь радостно принимали всех, у кого были хоть зачатки магического дара. Здесь не было места для не-людей.
  Клусс во всем мире славился своими артефактами - простыми, сложными, очень сложными. Стоили магические вещи заоблачно, а некоторые и вовсе были бесценны, то есть не продавались совсем. Лишь один человек в государстве мог позволить себе создавать артефакты исключительно для личного пользования - Радис, Первый маг. Еще будучи учеником Лана, он делал удивительные вещи, и одной из них был Колодец Заветного Желания. Радис сотворил его, дабы вернуть мать (хотя кто его знает на самом деле?), но что-то не заладилось, и с тех пор Колодец пылился в Клусском замке, являя собой нечто, похожее на глубокую тарелку черного цвета.
  За этим-то артефактом и отправился Крезин. По-видимому, возможный кризис между Велли и Гартоном помог ему определиться с заветным желанием. Страну могло спасти только чудо, и он был готов предоставить это чудо...
  * * *
  Дисон был прав - ждать пришлось недолго.
  Черная туча надвинулась на Влаю - столицу Велли. На темном фоне яркими вспышками проскакивали молнии, но было тихо, так тихо, словно из города убрали все звуки. Тревожная тишина...
  Серые струи дождя упали тоже беззвучно. Башню, в которой совещались император Велли Малдраб Четвертый и его личный врач, а также друг и советник эльф Дисон, словно накрыло коконом тьмы и безмолвия. Грохот упавшего посреди башни тела заставил стоящих у окна мужчин подпрыгнуть.
  Эльф опомнился первым:
  - Н-да, Радис всегда любил эффектность, - он первым подбежал к лежащему, перевернул его и в ужасе отшатнулся. - Виви, ты тоже это видишь?
  Его Величество обладал нервами гораздо менее крепкими, нежели эльфийский врач со стажем несколько сотен лет. Он отпрянул, зацепился за что-то, чего вообще не должно было быть в полностью пустой башне, пробормотал нечто не очень вежливое, впечатался головой в подоконник и, как следствие, временно выпал из действительности...
  Вообще-то мало кто мог бы обвинить императора в трусости, не покривив душой. То, что оказалось в башне, напоминало советника Крезина только размерами фигуры и привычной одеждой. Больше всего "это" было похоже на небольшую елочку из дворцового парка. На очень веселую елочку...
  Черные, длиной до пояса волосы - главная гордость советника - стали неотличимы от охапки недавно скошенной травы со всеми цветочками, букашками и прочей полевой экзотикой. Синий плащ с серебряным шитьем во многих местах прорывали еловые ветки, а там, где ткань еще держалась, зеленым ежиком выпирали иголки. Сквозь белые перчатки пробивались какие-то корешки, нечто шевелилось и в сапогах, но они еще держались. А лицо... лицо было усеяно крошечными ромашками, и, кажется, пыталось что-то сказать.
  Дисон сбросил оцепенение и наклонился над другом. Цепкий взгляд врача сразу отметил, что кожа, проглядывающая сквозь зелень, нормальная, человеческая... только зеленая. Он протянул руку, чтобы проверить это на практике, и едва успел ее отдернуть, когда ветки рванулись навстречу.
  - Не трогай... - тихий голос Крезина долетал издалека. - Оно переходит. Может быть. Колодец вон, под императором... Одно желание.
  - Крезин, мы можем что-то сделать? - Малдраб Четвертый уже пришел в себя и активно принял участие в происходящем.
  Советник словно не слышал:
  - Одно желание и три параметра... Надо успеть, пока оно не сбылось полностью. Ну, материализация или что-то такое...
  В тот момент император меньше всего хотел заниматься проблемами Велли:
  - Крезин, это, - он указал на артефакт, - поможет тебе?
  Белые лепестки ромашек затрепетали.
  - Он предупреждал, что вы спросите... А я сомневался... простите, Ваше Величество. Колодец может все, но надо точно сформулировать желание. А я не представляю, что со мной, - теперь голос советника звучал увереннее и сильнее.
  - А если пожелать общее исцеление? - эльф взял Колодец и подошел ближе.
  - И кто знает, что для меня теперь здоровье? - полчаса общения с Радисом поубавили Крезину оптимизма. - Вдруг я вообще в землю врасту и розами расцвету? Нет, сначала надо помочь стране... А потом... маг говорил, возможно еще оно желание, только он исполнится частично... Он много чего рассказывал...
  Император попробовал вернуть разговор в изначальное русло:
  - Крезин, подробнее можно? О Колодце?
  - Виви, слушать надо внимательнее! - разгорячился эльф. - Он же ясно сказал: загадать желание, уточнить его в трех параметрах до завершения действия заклинания и сваливать на безопасное расстояние, чтоб посмотреть, что вышло.
  - Вообще-то это еще не все, - казалось, Крезин колеблется. - В общем... Радис сказал, что результат может мне помочь. Не понимаю только, как...
  - А почему он отпустил тебя? - внезапно поинтересовался Дисон. - Причем с артефактом?
  - Ну откуда мне знать, - если бы не специфический вид, можно было бы заметить, что советник смутился. - Возможно, у него свои планы. Ваше Величество, попробуете?.. Да и дождь этот поможет скрыть... некоторые последствия.
  - Да? - задумчиво проговорил Малдраб Четвертый. - Ну и что пожелать?..
  Дисон хмыкнул.
  - Виви, о проблемах империи ты уже забыл?
  Его Величество поморщился. Почему эльф постоянно заставляет его чувствовать себя двенадцатилетним сорванцом, не выучившим урок? Да и не только его! Министры как-то даже делегацию собрали с требованием выставить придворного врача вон из страны, а то "порочит облик короны", видите ли, "роняет двор в глазах соседей". Тогда император попросту "выставил" их с занимаемых должностей, потому что служак много, а тот, кто был наставником и другом его прадеду, деду и отцу - один, и пусть он ведет себя, как хочет, все равно ведь любой обиженный подумает: "А, не-людь... они в Странном Лесу все такие!". Зато вежливости Крезина с лихвой хватит на двоих.
  - Не надо, Дисон, - прервал мысли Малдраба Четвертого советник. - Радис сказал, загадывать нужно что-то конкретное. Например, перемещение кого-то... Ваше Величество, что, по-вашему, может спасти Велли?
  Император задумался. Большую страну сотрясали дрязги между землевладельцами, с запада участились набеги кочевых племен, Клусс переманил почти всех магов, но не это стало причиной страха императора и его приближенных. Гартон, южный сосед, вечный соперник, в который раз показал когти. Велли, как страна в основном земледельцев и пастухов, мало что могла противопоставить мощной коннице и отлично обученной пехоте соперника - Гартон не зря считался землей прирожденных воинов. Правда, сосед хотел обойтись малой кровью. Грайт, царь Гартона, предложил Малдрабу союз, скрепленный браком принцессы Маргалинайи и царевича Геданиота. Наследник должен был стать правителем объединенных государств, но до тех пор независимость Велли сохранялась. Император в принципе согласился, ведь в противном случае войска Гартона немедля прошли бы земли Империи, а так... родной внук сменит на троне деда, род не прервется, кровь не упадет на плодородную почву... И потом, это было достойнее, нежели просто ждать удавку. Кстати, теперешний альянс позволил бы значительно расширить границы территории за счет Странного Леса. Лан, легендарный правитель не-людей, не появлялся в своей стране больше пятидесяти лет. Даже для его подданных это было многовато, на престол появились новые претенденты, управление расшаталось - Странный Лес стал возможной добычей, не легкой, но очень аппетитной. Бесчисленные артефакты, невиданные драгоценности, тайные знания притягивали, как магнит. Правда, на пути к цели находились еще и Храмовые земли - абсолютно нейтральная часть континента. Их специально создали для предупреждения второй большой войны, отстроили старые, неизвестно кем построенные, храмы, назвали именами своих богов - и новые боги поселились здесь, сохраняя неприкосновенность границ. Но вот если заручиться поддержкой вседержителей...
  Непременным условием этой сделки Гартон поставил следующее: принцесса и царевич пройдут вместе Путь Всех Святынь : посетят Двенадцать храмов, примут участие в необходимых обрядах - чтоб сами боги благословили будущий союз. Пора Паломничества Великих начиналась через два дня и на протяжении месяца Храмовые земли принимали только благородных, высокородных, светлейших и прочую знать.
  А после ожидалась невиданная свадьба - и подписание союзного договора. Ожидались...
  Планы нарушились, как всегда бывает, внезапно, непоправимо и неожиданным способом. Когда Малдраб сообщал дочери о предстоящем браке, он и не ждал горячей радости с ее стороны, однако принцесса не расплакалась, не закатила истерику, даже не разругалась, хоть такое часто случалось. Нет, она грустно посмотрела на отца и изрекла:
  - Знаешь, папа, а ты скоро станешь дедушкой. Очень скоро.
  - К-когда?!
  - Пару недель осталось.
  Сказать, что император был шокирован - ничего не сказать. Вообще-то особой худобой Маргалинайя никогда не отличалась, а в последнее время еще и увлеклась клусской модой, успешно сочетая балахонистые фасоны Клусса и глубокие декольте Велли, но... не могло так быть! Впрочем, пристально пялиться на принцессу мало кто мог себе позволить, и уж точно вечно занятому (то на охоте, то на балу, а то и в государственных делах) правителю не было интереса к ее фигуре. Только вот Маргалинайя никогда не была сдержанной и все вокруг всегда были в курсе ее переживаний.
  Император не растерялся, срочно поделился проблемой с советниками и ближайшими друзьями - Крезином и Дисоном. И толку?
  Нет, советниками они были хорошими, профессиональными. Но в такой ситуации одних советов оказалось мало.
  Дисон, как врач с огромнейшим опытом, собственноручно поставил крест на планах императора, заявив, что предпринимать на таком сроке какие-то шаги относительно плода не стоит, проще тихонько придушить принцессу во избежание распространения слухов. Малдраб, для которого непутевая дочь была, наверное, даже ценнее страны, категорически не согласился и выразил надежду, что эльф всего лишь пошутил. Тот не стал настаивать и даже взял Маргалинайю под свое крыло, то есть повсюду таскался за ней, как привязанный, и следил за ее самочувствием.
  Между прочим, Малдраб Четвертый довольно легко узнал имя папаши будущего внука. Вопреки первому порыву, император не стал его очень сильно наказывать, а, наоборот, приблизил ко двору, справедливо полагая, что кто-то же должен будет заботиться о ребенке, и этот "кто-то" - точно не принцесса, так почему бы не устроить "сладкую" жизнь второму виновнику проблемы?
   В общем, все было бы не так уж плохо, если бы Пора Паломничества наступила на месяц позже: бастард рождается, отправляется вместе с отцом в какую-то глушь, Маргалинайя проходит Путь Всех Святынь и счастливо выходит замуж, Гартон и Велли подписывают договор о будущем объединении (которое когда еще будет-то!) и все довольны. Были бы. Но месяца в запасе не было, и Паломничество начиналось ну очень скоро. Представить, как он будет объяснять Гартону в лице царя Грайта причину, по которой принцесса, скажем так, не в состоянии принять сватовство его сына, Малдраб не мог. Впрочем, смерть стала бы уважительным предлогом, или можно было бы выдумать какую-то очень тяжелую, но подлежащую лечению болезнь, однако... Ради шанса бескровно прибрать к рукам Велли, Грайт привел бы самых лучших врачей, нашел бы панацею от всех хворей, известных в мире. А когда царь узнает, что Маргалинайя предпочла его сыну безродного (даже не дворянина!) солдата из гвардии - вот тогда-то и грядет пришествие Владычицы в местном масштабе!
  Император задумчиво потер нос и сказал, не обращаясь ни к кому конкретно:
  - Может, попросить, чтобы Паломничество началось попозже?
  - Ваше Величество, точнее надо бы, - несмело возразил Крезин. - Я тут подумал... Мне кажется, Радис дал нам подсказку. Вернее, совет!
  - А как он мог это сделать, не зная, чего мы хотим? - в голосе Дисона слышалась подозрительность. - Или он уже в курсе нашей ситуации?
  - А... ну... да.
  - Как?! Как ты мог?! Я же тебе доверял! - император пытался взять гневный тон, но выходило довольно жалобно.
  Крезин вспомнил удивительно полную и разнообразную коллекцию пыточных инструментов в подвалах Радиса, интереснейший набор магических зелий, артефактов и существ, кирпичные рожи помощников Первого мага, и ответил коротко:
  - Там умеют спрашивать.
  - И как он... отреагировал? - заинтересовался эльф.
  - О, Радис хохотал, как сумасшедший, и дал слово, что от него никто об этом не узнает, - Крезин умолчал о собственном впечатлении: Радис уже сталкивался с подобным, причем довольно близко.
  - И в чем же, по-твоему, заключалась подсказка? - продолжал допытываться не-людь.
  - Да в том, что исполнение желания может мне помочь! Это человек! И о перемещениях он что-то такое говорил...
  Дисон рассмеялся.
  - Хочешь попросить еще одну принцессу? Так и эта ж тебя не очень жаловала, куда уж больше!
  - Дурак ты, хоть и эльф, - беззлобно заключил советник. - Маргалинайя вскоре сможет приступить к своим обязанностям, а до тех пор можно найти кого-то, кто сыграет ее роль. При дворе Гартона знают двойников принцессы - Дини и Лотаю, потому нужна девушка, о которой будем знать только мы трое. А в этих... параметрах... укажем, чтобы она считала себя принцессой, имела воспоминания принцессы, вела себя, как принцесса...
  - Да, мысль интересная, - задумчиво потянул император. - А что потом?
  - Когда? - на него воззрились две пары искренне недоумевающих глаз.
  - Когда надобность в двойнике отпадет.
  Оба советника в унисон засопели. Первым ответил Крезин:
  - Ваше Величество, мне надо это вслух произносить?..
  Император отрицательно кивнул. Затем изрек:
  - Я бы и рад отказаться, но другого выхода не вижу. Кстати, потом просто отправим девочку в сторону пустыни, с Марканом и ребенком, пусть вместе воспитывают.
  - Ну-ну, посмотрим... - пробормотал себе под нос эльф, переглянувшись с Крезином.
  Император тоскливо оглянулся, вздохнул и подошел к Колодцу. Зачем-то подвинул его в центр башни и начал говорить тоном великого повелителя:
  - Я, Малдраб Четвертый, император Велли... Дисон, хватит хихикать! Я хочу, чтобы здесь, сейчас появилась девушка, как две капли воды похожая на принцессу Маргалинайю, мою дочь.
  В тот же миг в центре комнаты возник светящийся круг, в котором исчезали контуры незнакомой комнаты, а посредине стояла... девушка?! Сначала Малдраб решил, что Первый маг жестоко пошутил над ними, но, приглядевшись, потрясенно спросил:
  - Ты кто? Ты нас понимаешь? Моя дочь?
  Только вместо ее ответа он услышал душевные слова Дисона:
  - Идиот! Недоумок! Это конец!!!
  И стон Крезина:
  - Вот и параметры...
  Но императора можно было понять. Увидеть свою дочь в мужской одежде, с остриженными до плеч волосами, в маленькой комнате, где нет ни одного знакомого предмета, кроме кровати, да и на той сидит ОНО неопределенного пола - это мало какой отец выдержит!
  Тем временем круг поблек и пропал, но страшненький двойник принцессы остался. Девушка (она?!) ошалело оглянулась вокруг, оценила общество находящихся в башне (мелкий мужик в красной с золотом мантии, остроухий длинноволосый красавчик в кружевах) и наткнулась взглядом на Крезина, очень некстати загораживающего проход к лестнице. А дальше... Советник аккуратненько сложился пополам и по нему забегали зеленые языки пламени, так как Колодец Желаний попал точно в середину его туловища. Малдраб Четвертый, неосторожно дернувшийся в сторону Крезина, во второй раз споткнулся о злополучный Колодец и каменная стена приняла его в свои объятия. Эльф, как самый опытный из присутствующих, предусмотрительно остался на месте и спокойно смотрел, как девушка слетает вниз по лестнице. Он еще успел услышать слова какого-то гвардейца там, внизу:
  - Ваше Высочество, позвольте вас сопровождать!
  А потом все потонуло в радостных криках советника, который воспроизводил все здравницы и славицы на всех известных и не очень языках. Нет, Крезин не сошел с ума - он только избавился от своих растительных украшений и приобрел светло-салатовый цвет кожи, что, по сравнению с веточками в штанах, было просто замечательно!
  * * *
  Лежащий на мягком, обитом золотой парчой диване человек беспокойно заворочался во сне. На вид ему можно было дать не больше восемнадцати лет - худой вихрастый парень даже в детстве выглядел моложе сверстников. Вряд ли кому-то, впервые его встретившему, могло прийти в голову, что молодой человек не намного младше самого Лана. Да и не было в этом мире других людей, кроме его брата, уже лет пятьсот...
  Первому магу снился необычный сон. Он был столь ярок и реалистичен, что Ангасу казалось - это воспоминания... Тот день! Тот проклятый день! Нет, тот первый час, когда он понял, что может постоять за себя... Эх, если бы этого никогда не случалось!
  Они готовились к обряду. Должны были попрощаться с детством и стать мужчинами. Четверо нескладных подростков, совершенно непохожих друг на друга... двоим из семьи повезло пройти испытания в прошлом году. Почему-то маг отчетливо видел лишь себя да Ваниса, старшего на несколько минут брата...
  Четверо... И двое "взрослых". Тогда они еще держались вместе, не давая своих в обиду. Вернее, пытаясь защитить...
  Напротив - здоровенные, как быки, сыновья нового старосты, двое мельниковых отпрысков да кузнецово "дитя" в окружении давно женатых братьев. Они тыкают пальцами и обидно хохочут, обзывая "приблудышами" да "подкидышами". И Ангас, как тогда, отчетливо понимает - никто из взрослых не одернет нахалов, не прикажет им замолчать... а если попытаться заткнуть издевающиеся рты силой - останешься виноватым. Не любили в деревне тех, кто хоть чем-то отличался.
  Староста выходит вперед, и все разговоры мгновенно стихают. Он что-то говорит, но пока его никто не слушает, все знают слова ритуала наизусть. Четвертый год подряд повторяющиеся слова... Вот прежний глава всегда рассказывал что-то новое, давал дельные советы молодняку и не имел любимчиков!
  Маг застонал во сне, почувствовав сквозь века, как ему не хватает деда. Даже теперь... А как же горько было тогда! Отец-то никогда не имел у односельчан ни авторитета, ни любви. Да и сам был немного не от мира сего...
  Слова ритуала сказаны. Теперь предстоят испытания... Фарс! Ангас скрипнул зубами, вновь переживая отчаяние, охватившее его, когда староста пренебрег священным жребием и сам выбрал пары. Все просто - двое меряются силой, выносливостью, сноровкой, и победитель стает мужчиной. Просто - если соперник не тяжелее тебя вдвое, не выше на добрую голову... Но желание победить помогает не только в сказках! По крайней мере, для человека, чьей бабкой была навья. Чей отец пережил встречу с пришлой!
  Как же заорал ненавистный противник, когда в его теле разом переломались все кости!
  Словно воочию чувствовал Ангас ту, самую первую, неуверенную и отчаянную, вспышку магической силы... пока не осознал, что ощущает знакомую магию. Магию невероятной мощи, отголоски которой сумели проникнуть в их с братом темницу. Наверно, если бы не сон, он бы ничего не заметил...
  Там, среди людей, жил всего один человек, имеющий магию Первых. Радис! Но что же заставило его применить такую силу?..
  * * *
  Когда человек видит то, чего в принципе быть не может, он думает - сон. Но она была уверена, что не спит - нельзя заснуть стоя, приветствуя при этом... кого?! Ну почему память отказывается выдавать детали?! Хоть бы имя свое вспомнить... Если версия со сном отпадает, возникает следующий вариант - галлюцинация, но каковы причины? "Смотри, не переучись, деточка..." - кто это сказал? И когда? Да и не должны глюки быть такими последовательными... наверное... Переселение душ? Но душа не переносится вместе со спортивными штанами, кроссовками, курткой... и с телом. НЛО? Нет, гуманоидов она представляла совсем по-другому и уж точно без цветочного убранства, хотя... может, жертва эксперимента?!! Параллельный мир? А как же Врата, переходы, порталы, телепорты и тому подобное? Неутешительный вывод напрашивался сам собой: если в один момент ты находишься... где?.. а в следующий, без каких либо промежуточных стадий, - в башне с царем, эльфом и этим... цветочным - очень даже вероятно, что ты видишь психиатра и парочку веселых санитаров. Самый неприятный - и самый вероятный вариант. Но если уж бред, то пусть по ее правилам!
  Но, боже, как же хочется проснуться... и оказаться дома. Где бы этот дом ни находился!
  * * *
  "Пусть все будет нормально... нормально... нормально" - повторяла она про себя, убегая из этого кошмарного места. В башенной лестнице было семьдесят две ступеньки, но девушка даже не запыхалась и, аккуратно закрыв дверь на выходе, попыталась как можно незаметнее убраться подальше. Попыталась.
  Все (работники, охранники?!), кто до сих пор стоял, задрав голову, и прислушивался к звукам, доносящимся из башни, уставились на нее. Посмотрели. Нарочито небрежно начали отводить взгляд и довольно шустро разбежались кто куда. Подбежал какой-то солдатик, склонил голову и сказал:
  - Ваше Высочество, позвольте вас сопровождать!
  Незнакомый язык, но понятно каждое слово. И не солдатик это, а воин, может, слишком молодой, но, несомненно, не новобранец. Примерно одного с ней роста, сухощавый, подтянутый, со светлыми волосами и, кажется, серыми глазами. И на нем почему-то доспехи, хоть ристалища не наблюдается. Как с картинки. С какой еще картинки?! Стоп! Девушка попыталась совладать со своим лицом, но произнести хоть звук было трудно. Высочество! Блин, сейчас она скажет что-то по-своему, по... По-какому?! А он смотрит спокойно, будто это Высочество так тупит постоянно и рожи корчит каждый день.
  - Принцесса Маргалинайя, вы хотите отправиться на прогулку?
  Она поспешно кивнула, и тут же задумалась, что такой кивок означает здесь. Наверное, все-таки согласие, поскольку провожатый продолжил:
  - В сад, к вашему любимому пруду?
  - Да! - это было рискованно, но ведь нельзя все время общаться с помощью жестов.
  Никакого удивления:
  - Прошу за мной, принцесса, вас никто не побеспокоит, - ровный бесстрастный голос, но что-то не так, что-то чувствуется, чуть ли не в воздухе, что-то... ненависть? Или обреченность?
  А вид за серыми стенами башни открывался просто невероятный. Громадная площадь, на которой шумели четыре... нет, пять величественных фонтанов, изображавших нечто очень знакомое, но подробностей разглядеть не удавалось. "Ага, значит, я еще и плохо вижу. Очень весело". Прямо за площадью сверкал золотом купол приземистого строения - не иначе как местного храма. Справа находилось фантастическое сооружение, состоявшее, казалось, из множества разноцветных башенок, балкончиков и подвесных мостиков. Если это и правда был, как сперва подумалось, королевский дворец, или царский терем, или что-то в том же духе - хм, правительство здесь, значит, веселое. Хотя... может, у них демократия? За дворцом и вокруг него виднелась какая-то зелень, окруженная простой белой каменной оградой высотой примерно в полтора человеческих роста. К ней они и направлялись.
  В толстенной стене обнаружилась прореха, закрытая легкой деревянной дверцей. Ни замка, ни запора, ни даже задвижки не наблюдалось. Солдат толкнул дверь, отошел в сторону, освобождая проход, и...
  Да, Королевский сад Велли еще никого не оставил равнодушным! Едва заметная тропинка петляла мимо растений, которые в природе вряд ли могли сосуществовать. Кроме того, большинство из них водилось, вероятно, только в этом мире, чего жители и гости Велли, к сожалению, оценить не могли. "Мой бред какому-нибудь ботанику - на седьмом небе от счастья был бы" - мимоходом подумала она. Цветущая вишня стояла рядом с плодоносящей яблоней, баобаб с колючками пускал из выступающих корней фиолетовые бананы. Астра размером с доброе решето соседствовала с малинным кустом, где росли маленькие тыковки с синими пупырышками, ромашка с высовывалась из толстой коры самого обычного дуба, крапива, как вьюнок, оплетала бамбук. И множество бабочек - как блюдце, кофейная чашка или даже меньше копейки. Однотонные, пестрые, с несколькими парами ажурных крылышек, летающие, ползающие - самые разные! В кустах бодро шуровали мелкие зверюшки, но на глаза не показывались, знали, наверно, чего от людей можно ожидать. А вот птицы и не думали скрываться, наоборот, они чуть ли на голову не садились и трещали без умолка. Оно и понятно - вольные существа, для которых ограда даже не препятствие, а просто деталь пейзажа, могут позволить себе быть неосторожными.
  Нечто, напоминающее сказочную жар-птицу (ну, или окрашенного в рыжий цвет павлина с хохолком), медленно спланировало на тропу и важно зашагало по ней вперед, вынуждая пристраиваться к своему шагу. Воин взмахнул рукой. Никакого эффекта. Он потянул меч из ножен.
  - С ума сошел?! - сильный толчок отправил солдата в крапивный бамбук, а девушка, шарахнувшись от оружия, утратила равновесие и села на пятую точку. Крашеный павлин мгновенно развернулся и запрыгнул ей на колени, попытался клюнуть в глаз, начал теребить пуговицу. Клюв у него был крепкий, как у попугая, а глаза большие, выразительные и выпученные точь-в-точь как у парня, что вылезал из зарослей.
  - Ваше Высочество, бросьте немедленно, это может быть опасно! - от былой невозмутимости не осталось и следа, воин то и дело менялся в лице.
  - Я сама разбираюсь со своими врагами. Захочу - гладить буду и кормить, захочу - перья повыдергиваю, - удержаться от смеха было трудно, да и умнее ничего в голову не пришло, но он принцессы, наверное, должны и это проглотить.
  "Оказывается, я люблю животных. Хоть что-то радует. Еще бы имя вспомнить..." - навязчиво лезло в голову.
  С птицей на руках она быстро зашагала вперед, сзади послышались торопливые шаги - солдат явно стремился занять прежнюю позицию. Вот он мягко скользнул плащом по кустам... на полшага впереди... Павлин, видимо, вспомнил, что он - птица, и решил полетать. Распрямленные крылья ударили воздух, пламенный вихрь метнулся вперед! И снова - меч - толчок - приземление в кусты. Девушка даже пожалела своего сопровождающего - меньше чем за пять минут дважды наступить на одни и те же грабли - здесь особый талант нужен. Хотя, с другой стороны, нечего на невинную пташку бросаться, особенно после того как принцесса запретила. Ну, или та, кого он считает принцессой... "Черт, ну как же от него отвязаться? Драпать отсюда надо быстро!" - эта умная мысль то и дело высовывалась на передний план, затмевая даже опасения насчет душевного здравия.
  Тропинка закончилась неожиданно: вот мелькала перед глазами пестрая зелень - и внезапно открылось чистое пространство. Небольшой пруд почти овальной формы, окруженный цветастыми ивами, едва вмещал в себя огромное множество водоплавных птиц: обычные утки и гуси, лебеди с пышными хвостами и фиолетовые фламинго, радужный пеликан и другие, не менее удивительные существа. Но самое главное - здесь слышался шум города! И от пруда в сторону забора росли, кажется, настоящие елки, а не дурацкие баобабы! Это был тот шанс, которого она ждала от сада. Сердце забилось как бешеное от мысли, что не выйдет, не получится, не... Стоп! Если подумать рационально, то у парня-гвардейца явно нарушена координация, раз он так легко падал от несильного удара. На нем полный комплект железных доспехов, кроме шлема, в которых особо не побегаешь. Девушка не знала, как обстоят дела со спринтом у нее самой, но, казалось, если выложиться по полной, то и от бронированного преследователя убежать можно. Отвлечь бы его хоть на минуту, а то смотрит, как охранник в музее на самый ценный экспонат! Спугнуть птиц на пруду, что ли? Или... Бог любит троицу, верно?
  Ближнюю половину водоема окружал небольшой барьер с полметра высотой. Присев на него, удобно было бы бросать кормежку в воду или просто любоваться природой. Правда, еще бы уши закрыть чем-нибудь, а то кричат утки так, что оглохнуть можно!
  Она присела на край барьера, спиной к пруду. Гвардеец застыл, как статуя, рядом.
  - Я здесь долго буду. Присаживайся рядом, а то устанешь, - сказала, и сама почувствовала, что от такого приглашения он скорее на самую высокую елку залезет. Правда, это ее тоже устраивало!
  Но, как ни странно, солдат потоптался на месте, потоптался, и примостился на расстоянии вытянутой руки. Отлично! Дальше - дело техники.
  - Удивительно красивое место, ты не находишь? Только шумно очень, - расстояние между ними сократилось вдвое.
  - Но, принцесса, вы же сами говорили, что эти звуки заглушат все лишнее. - Для ответа он повернул голову и, обнаружив "принцессу" в непосредственной близости, начал понемногу отодвигаться.
  - Лишнего ничего не бывает, - ладонь девушки скользнула по блестящему наплечнику, тронула гладко выбритую щеку. - Вот ты считаешь, что там есть что-то ненужное? - кивок в сторону пруда.
  - Я... а... нет... то есть, конечно, все как надо...
  - Нет, взгляни внимательней, может, я чего-то пропустила?
  Вероятно, в этом мире принцессы действовали на солдат, как удавы на кроликов. Гвардеец послушно повернулся всем корпусом к уткам - и полетел к ним же.
  "Только б не утонул в железяках!" - а все следующие мысли были исключительно о свободе там, за стеной.
   Елки и вправду тянулись до самой ограды. Правда, на них не было смолы, а вместо колючек они имели мягкие тоненькие листочки, но ветвились, как самые настоящие ели, то есть удобно для лазания. А вот и дерево-мечта: старое, могучее, выросшее рядом со стеной. Она оглянулась. Нигде никого. Мелькнула мысль, что, может, солдатику требуется помощь, но ее вытеснила другая, более насущная: "А мне кто поможет?!"
  Первая ветка преодолена, дальше дело пошло быстрее. Кстати, ветви у "елки" хоть и толстые, узловатые, а потрескивают при каждом движении, гнутся под ногами и руками, и кажется, что вот-вот обломаются. Высота, может, и небольшая, а все равно страшно!
  Еще немного - и девушка лежит на ограде. Лежит - потому что за стеной кипит бурная жизнь города и спрыгнуть вниз, не попав под копыта лошадей, колеса многочисленных и разнообразных повозок, или просто под ноги идущих, бегущих, ковыляющих, даже ползущих людей (людей ли?), было проблематично. А торчать на стене в сидячем положении, привлекая внимание толпы, как-то не хотелось.
  Она решила подождать удобного момента. Еще чуть-чуть... вот это проскачет... пусть пройдут те мужики с копьями... О, сейчас!
  Из последующих событий девушка вынесла одно из главных правил этого мира: нельзя медлить - ни ждать удобного момента, ни раздумывать, ни решаться. Потому что обязательно найдется кто-то, кто о таких понятиях не имеет ни малейшего представления.
  Рывок - и она летит... только в обратную сторону, в сад. Ветки царапают по лицу, от приземления на землю перебивает дыхание. Железные (в буквальном смысле) тиски сдавливают руку, сверху капает вода. И полный ненависти голос:
  - К кому опять собралась, тварь?
  - А где "вы" и "принцесса"? - не самое умное, что можно сказать, но другие мысли в испуге попрятались и, похоже, вылезать на свет божий не собирались.
  - Там же, где и мой ребенок! Я и так с тобой слишком долго церемонился, носился, как с хрустальной вазой, даже благоволил перед тобой: против отца пошла, не побоялась. А зачем было дурочку влюбленную строить? Снова эти игры?
  - Во-первых, дурочку влюбленную строил ты. Во-вторых, я не беременна...
  - Не утруждайся, это я и сам давно увидел!
  - ...в-третьих - я не принцесса.
  Это заявление произвело ошеломляющее впечатление. Тиски разжались, но девушка не спешила вставать. Кто знает, может он просто псих замаскированный и ждет лишь повода ее прибить? Ну не может обычный человек за десять минут превратиться из нормального, вроде, парня в это пышущее злобой существо. Или может? Проклятье, похоже, вместе с памятью ушел и житейский опыт. Если он был. "Интересно, сколько мне лет? Хоть бы зеркало какое-нибудь. С другой стороны, перед смертью, говорят, вся жизнь проходит перед глазами. Вот и повспоминаю!" - совсем некстати подумала она, внезапно осознав, что умирать даже в иллюзорном мире как-то не хочется...
  Кстати, солдат, похоже, близко знаком с принцессой, и есть шанс убедить его в своем плебейском происхождении. Правда, сначала неплохо бы вывести его из ступора. Бежать она решила даже не пробовать - если парень в железе смог выбраться из пруда, пробежать еловые заросли и прыгнуть где-то на пару метров, чтобы стянуть ее со стены - значит, испытывать его терпение не стоит. Лучше подружиться, вот только знать бы как...
  - Слушай, а тебя как зовут? - невинный, на первый взгляд вопрос, но гвардеец дернулся, как ужаленный, и непонимающе уставился на нее. Выглядел он, кстати, так, что краше в гроб кладут: посиневшая кожа, выпученные глаза, мокрые волосы облепили лицо, и капли воды продолжали стекать куда-то под панцирь. Казалось, его морозит, хоть стояла довольно теплая погода (если и не лето, то конец весны точно), да и солнце пробивалось сквозь тучи где-то в районе зенита.
  После нескольких минут пристального разглядывания он с вздохом выдавил:
  - Маркан... только я не верю тебе. Ты же всегда играешь, верно? - всю воинственность как будто смыло, в голосе звучала только обреченность. - Но я никогда тебя не прощу. Нет, не убью... но и не позволю больше выть из себя веревки!
  - Ладно, Марк... можно называть тебя Марком?
  - Ага, конечно, - солдат произнес это с издевкой. - А как тебя прикажешь величать, принцесса?
  Девушка задумалась. Нет, он, естественно, пока что ей не верит, но ведь надо как-то себя называть.
  - Ну вот если припустить, только припустить... не дергайся, что я говорю правду, - но она уже видела, что он не верит, более того - не слышит ни слова. Да и кто тут поверит... А даже если удастся убедить его, то что дальше? Для чего-то же ее сюда притащили и просто так точно не отпустят. А за помощь при побеге и этому парню не поздоровиться, какие бы интересные отношения их с принцессой не связывали. Кстати, об имени... хоть бы прозвище какое вспомнить. "Лин, э-гей! Моя Ли-ин, где ты? Иди сюда-а!" - всплыло в памяти. Что же, Лин не Лин (может, так ее собаку звали?), а придется возвращаться к первоначальному плану. Драпать то есть. Любопытно, правда, что ожидает там, за стеной, но сначала бы туда попасть...
  Девушка начала подниматься. Внезапно гвардеец протянул руку и с силой дернул ее за волосы. Потом чуть ли не носом ткнулся в ухо и покрутил сережку. Затем отшатнулся, поскольку к ней вернулся голос и...
  Когда девушка закончила весьма продолжительный монолог по поводу умственных способностей некоторых личностей (между прочим, вспомнилось довольно много интереснейших и не совсем понятных выражений), он уже сидел рядом и с видом "допустим, я был немного не прав" готовился что-то сказать. Наконец выдал:
  - Так как тебя зовут?
  * * *
  Почему Марк поверил? Все очень просто: ни одна свободная девица добровольно не острижет волосы, как рабыня, и никто из людей по своей воле не проколет уши, как делают обитатели Странного Леса. И ни один человек даже близко не подойдет к ланикане - растению, которое, по преданию, можно трогать только не-людям, не то чтобы еще и носить ее изображение на себе. Кстати, сережки считались исключительно прерогативой эльфов, и за нарушение традиции остроухие могли на полном серьезе срезать их вместе с ушами. Ну и отношение к девушке в штанах тоже было соответствующее - то есть ужасающее.
  * * *
  Разговор мог бы затянуться, поскольку Марка очень интересовала история появления девушки, а она хотела узнать как можно больше подробностей из жизни настоящей принцессы. Правда, ничего, кроме сцены в башне, Лин рассказать не могла, а на вопрос о своей прежней жизни ответила коротко:
  - Я имею только подсознательное, что ли, впечатление о своем мире, но даже примерно не знаю, какое место я там занимала. Хотя почему-то очень хочется обратиться к одному местному мужику "папа". А о себе... Единственное, в чем я уверена - я не ваша принцесса.
  - А чья? - улыбнулся гвардеец.
  Девушка его веселья не разделяла.
  - Ничья! Может, дома у меня муж и десять детей, но, черт побери, я не помню даже своей матери!
  - А, не страшно, - продолжал забавляться Марк. - У нас здесь многие этого не помнят.
  - Какое-то проклятие? - удивилась Лин, готовая ожидать от этого мира чего-угодно.
  Он немного грустно рассмеялся:
  - Ага, забавные родители. Как принцесса.
  - Извини, Марк, - осторожно начала девушка, - но ты не похож на принца. Я правильно поняла, ты ее жених?
  - Не-а, - отрицательно мотнул головой гвардеец. - Просто Ее Высочество, вероятно, беременна от меня.
  - А-а... понятно, - хотя на самом деле Лин уже ничего не понимала. - Почему "вероятно"?
  - Есть варианты "уже не беременна" и "не от меня", - теперь в его голосе не было даже намека на смех.
  - Значит, ты, когда меня увидел, решил, что она избавилась от ребенка...
  Маркан согласно кивнул.
  - Понимаешь, Лин, она должна была вот-вот родить, и мне сначала показалось, что ты... то есть принцесса, хочешь сказать... в общем, что я стал отцом. А потом ты убегала, на то дерево залезла... я решил, что император настоял на своем.
  - Ты что, дурак? - возмутилась девушка. - На последнем месяце аборт делать - это же убийство просто!
  - Да причем здесь аборт? - отмахнулся гвардеец. - Знаешь, как с котятами ненужными поступают? Побледнела, значит, знаешь. Правда, Малдраб обещал, что его отдадут мне, и мы уедем куда-нибудь в деревню.
  - Малдраб?
  - Это наш император, Малдраб Четвертый.
  - Он красное носит, да? - Уточнила Лин, вспомнив башню.
  - Нет, красная только мантия.
  - Ладно, это несущественно, - отмахнулась девушка. - Марк, а мужик с длинными острыми ушами - он кто?
  - Эльф. Наш придворный врач Дисон. А тот, в цветах, возможно, императорский советник Крезин. Правда, не понимаю, почему он в таком состоянии, но никто иной там быть не мог. Они всегда втроем ходят. Кстати, насчет цветков ты переборщила, советник всего лишь немного зеленоватый.
  - Эх, знать бы еще, чего от меня-то им надо... - она вздохнула. - Подожди, а с чего ты взял, что он зеленый?
  - Увидел. Лин, если перестанешь изучать клусскую траву и поднимешь голову, то и ты увидишь.
  * * *
  Император был в ярости. И не потому, что он, по сути, своими руками (или же словами, не в том дело!) уничтожил довольно-таки реальный шанс выпутаться из паутины придворных интриг. Не потому, что до конца теперь уже недолгого правления и, наверняка, такого же короткого остатка жизни эльф и Крезин будут попрекать его этим. Не потому, что его дочь станет не королевой Гартона, а дворовой девкой с незаконным дитем. Не потому, что у проклятого Грайта появится причина для войны. Нет! Император не считал себя виноватым. Он просто не мог понять, как посмела мелкая пешка соскочить с доски и пытаться вести свою игру?! Пешка, которую, если потребуется, он гвоздями приколотит на ЕЕ место! И неважно, что пророчество Радиса сбылось, и советник избавился от ромашек!
  А теперь Малдраб видел - это недоразумение, в первый миг принятое им за свою дочь, не имеет к принцессе ни малейшего отношения. Хотя бы потому, что Маргалинайя никогда в присутствии мужчины, тем более солдата императорской гвардии, не стала бы рассматривать траву, даже радужную, а... Но подобные мысли о дочери просто неэтичны.
  - Быстро же она нашла себе союзника! - Дисон, как всегда, выражал свои мысли вслух. - О, кажется, нас заметили. Слушай, Виви, а с ней случайно не твой... э-э... зять несостоявшийся? Так, дело попахивает скандалом. Надо их как-то во дворец переместить, а то здесь скоро будет много любопытных.
  - Почему это их? - Император оглянулся на Крезина, словно ища его поддержки. - Девку забираем, а этот пусть катится.
  Однако Крезин не согласился:
  - Дисон прав, Ваше Величество. Сходство между ней и принцессой может уловить разве что слепоглухонемой, причем умственно отсталый, а не человек, который некоторое время был... близко знаком... Маркан гвардеец, их учили быть наблюдательными и вытаскивать информацию. Я полагаю, он уже знает ситуацию с точки зрения девушки, а если соотнести ее с происходящим в стране, то, сами понимаете... Кстати, надеюсь, он не поделился своими догадками.
  - Ладно, Крезин, Дисон, идем к ним, поговорим, - распорядился Малдраб Четвертый.
  - Не поговорим, а вежливо попросим пройти в замок для дальнейшего обсуждения ситуации, - уточнил эльф.
  - Что тебе мешает обсудить ситуацию здесь, Дисон?
  - Скажу прямим текстом: если откуда-то со скандалом выбегает девушка, хватает своего любовника и бежит с ним в сад, потом выбегает отец этой девушки, расспрашивает, где она, и направляется следом, захватив помощников - Виви, поверь, любопытствующих будет много. Вернее, они уже есть за каждым кустом.
  - А если они начнут упрямиться? - поинтересовался император.
  - Ваше Величество, посмею вам напомнить, что у нас есть отличнейший рычаг давления на Маркана. А так как он здесь ее единственный знакомый, то, думаю, с девушкой проблем не будет. Вот только... позвольте спросить, как мы объясним изменения в моей внешности?
  - О, это самое простое - скажешь, что я дал тебе эльфийское средство против старения, - начал Дисон. - Через неделю полгорода станут такими же. Может, хватит пялиться друг на друга? Идемте!
  Переговоры (или уговоры!) вызвался вести Дисон. Во-первых, император счел данную миссию ниже своего достоинства. Во-вторых, всем было известно влияние эльфа на женщин, его обаяние, заставляющее даже столетнюю старуху чувствовать себя молоденькой девчонкой. А в-третьих, длинноухие считались очень живучим народом - это на случай, если дикарка окажется опасной. Участие Крезина подразумевалось само собой, так что его согласия никто и не спрашивал.
  Лин, вопреки мнению Малдраба Четвертого, сразу же согласилась перейти в более уединенное место для обсуждения сложившейся ситуации. Как говорится, после боя кулаками не машут, и упираться теперь, когда потенциальных противников стало намного больше, да и свидетелей прибавилось, было бессмысленно. Единственным, пока что, выдвинутым ею условием было присутствие Маркана, и парламентеры сочли его вполне приемлемым.
  На этот раз они шли широкой ухоженной аллеей, отличавшейся почти привычным, по сравнению с тропинкой, видом. Замощенная розоватым камнем дорожка, деревянные скамейки с ножками в виде звериных лап, аккуратно подрезанные кусты, подбеленные липы в пору цветения, стеклянные колпаки фонарей - ни что не говорило о том, что совсем рядом находится потрясающий мир экзотических растений.
  Аллея подходила прямо к задней двери императорского дворца - того самого фантасмагорического сооружения из цветного камня, стекла и белого мрамора. За дверью открывался широкий пустой коридор, пол, стены и потолок которого были выложены настолько реалистичной мозаикой, что девушке в первый миг показалось - они возвратились туда, откуда началось ее знакомство с Императорским садом. Но вот коридор закончился, и они вошли во внутренний дворик, оборудованный как маленький оазис: пальмы, кактусы с обрезанными колючками, небольшой водоем с рыбками, изображающий, тем не менее, колодец. Здесь эльф резко свернул направо и направился к боковой лестнице. Второй этаж, третий, снова длинный коридор без дверей, несколько ступенек вверх, опять коридор, только в обратную сторону... Наверное, это продолжалось бы еще долго, но у Императора, шедшего с независимым видом позади, кончилось терпение:
  - О боги, Дисон, куда ты прешься? У меня голова уже кругом от твоих переходов.
  - Ну, это еще не страшно. Вон Крезин вообще позеленел, - заявил эльф. - Но я иду в нашу комнату для особых совещаний.
  - Это в какую же?
  - Да в спальню твою, балда!
  - Дисон, я бы попросил тебя при посторонних соблюдать хотя бы видимость приличий. Кроме того, в мою спальню можно пройти гораздо быстрее по прямой, а не нарезая круги по периметру дворца. И почему мы идем в мою спальню?
  - Крезин, объясни ему, а то я пока соблюдаю приличия.
  - Ваше Величество, понимаете...
  - Понимаю! Давай без этих заумностей!
  Советник вздохнул. Ну как сказать императору, что его покойная супруга, отличавшаяся излишней скромностью, напихала в их опочивальню множество артефактов против подглядывания и подслушивания, и поэтому совещания чаще всего проводились в спальне не из-за удобства для императора, а из соображений безопасности?
  - Ваше Величество, мы идем в самое защищенное место, при чем идем кружным путем потому, что Дисон не хочет открывать посторонним краткий.
  - Да?! А я не хочу, чтобы в мою спальню вообще кто-то лез, но кого это волнует?
  Лин слушала этот занимательный разговор и только удивлялась. Император... он здесь кто? Не может быть, чтобы просто для мебели. Советник хоть уважение выказывает, но, видно, и советы его принимаются без лишних вопросов. А эльф ведет себя, как старый мудрый дедушка... или прадедушка. Интересно, жену император тоже так внимательно слушал? А дочь?
  Девушка встряхнула головой, чтобы волосы еще больше прикрыли уши - не хотела давать лишнего повода для возмущений. Присутствие Маркана за спиной уверенности отнюдь не придавало. Они настояло на его участии только потому, что невольного носителя имперской тайны, по законам жанра, должны были убрать не медля, а Лин чувствовала свою ответственность за первое более-менее дружелюбное существо, встретившееся ей здесь, которое, к тому же, она лично нагрузила своими проблемами и подвергла смертельной опасности.
  Императорская опочивальня была поистине Императорской как по своим размерам, так и по убранству. Огромная комната, чьи размеры больше подошли бы парадной зале, множество ковров на полу, некоторые наброшены даже друг на друга, тяжелые шторы на окнах, гобелены с изображением каких-то земель на стенах, а в центре - кровать с балдахином, что точно не поместилась бы в обычной спальне. И все это - в красно-золотистых тонах.
  И три мягких стула, на которые тут же уселись император и его советники.
  Лин начала испытывать легкое раздражение. Не потому, что хоть один из мужчин мог бы предложить ей сесть. Не потому, что после изнурительного бега по саду, лазания по деревьям и кружения по дворцу она уже не чувствовала ног. Не потому, что эти трое считали себя настолько выше их с Марком, что даже не считали нужным скрывать свое отношение. Просто... "Это же мой бред, да?!" - и благоразумие решительно отошло в сторону.
  В глубине памяти зашевелилось какое-то выражение о наглости и счастье. Она взяла солдата за руку и потянула в сторону кровати:
  - Идем, присядем. В ногах правды нет, верно?
  Сдвинуть Марка было непросто, а долго изображать непроходимую дуру не хотелось. Девушка разжала пальцы и широким шагом двинулась к середине комнаты. Но и здесь ее ждало неприятное открытие: ложе возвышалось над полом где-то на метр с лишком и устроиться удобно не представлялось возможным. Но и отступать Лин не собиралась - пускай ноги висят, как у ребенка, но и стоять непонятно сколько она не будет. Проблема решилась неожиданно. Сильные руки забросили ее вместе с ногами на шелковое покрывало, гвардеец плюхнулся рядом:
  - Знаешь, однажды я мечтал здесь оказаться. Даже, можно сказать, с тобой...
  - Тише. Как думаешь, мы не перегнули палку? - вопрос был вызван тем, что императора, похоже, хватил удар, он что-то мычал и размахивал конечностями, а эльф и советник просто застыли, один с легкой улыбкой и удивлением, другой с глазами, лезущими на лоб, и ужасом.
  - Да нет, не перегнули, - негромко ответил Марк. - Мы ее в щепки раскрошили, сожгли, а пепел рассеяли.
  - Тогда зачем ты здесь? Это же моя дурость.
  - А, какая разница. Я уже все равно покойник.
  - Ну-ну, мечтай. А лично я собираюсь поторговаться.
  Тем временем император вновь обрел способность говорить:
  - Измена!
  Эльф начал тихо шептать что-то ему на ухо. С другой стороны присоединился советник Крезин, изредка кося взглядом на причину императорского гнева. Вскоре Малдраб Четвертый перестал закатывать глаза, упорядочил свои движения, встал, взял стул и поставил его рядом с кроватью. Советники не отставали.
  - Так, стоп! Один момент! - Лин чувствовала, что вот-вот взорвется. - Может, поговорим о делах?!
  - Дела мы обсудим, как только этот подонок будет мотаться на виселице! - зловеще прошипел император.
  Почему-то девушке показалось, что это была не пустая угроза...
  - На виселице больше никто не будет мотаться! Вам ведь нужна принцесса на праздники? Обсудим условия? Предупреждаю, их довольно много.
  - Да ты... ты понимаешь, с кем имеешь дело?! Безродная девка, как смеешь ты указывать императору?! - Вот теперь Малдраб Четвертый понял, что такое чистая, ничем не замутненная ненависть. - Я прикажу пороть тебя до тех пор, пока ты не забудешь собственной матери! Ты станешь безымянной рабыней!
  Он мог бы продолжать еще долго, придумывая самые страшные наказания, грозя всеми возможными карами, но как-то не с руки угрожать тому, кто лишь тихо хмыкает в ответ.
  - В чем дело? Ты думаешь, я бросаю слова на ветер?
  - Я не верю в вас, - стараясь, чтобы голос звучал ровно, проговорила Лин.
  - Презренная тварь, ты смеешь сомневаться в словах...
  - Я не сомневаюсь в ваших словах, - девушка прервала речь императора. - Я не верю в ваше существование. Не верю во всех вас. Согласитесь, трудно воспринимать всерьез то, во что не веришь. Кстати, я не помню ни своей матери, ни своего имени, а Лин - всего лишь прозвище, да и то... не понятно, чье.
  Как ни абсурдно звучало данное заявление, ей поверили. Малдраб словно разом утратил весь свой пыл, сник и в одночасье превратился в обычного битого жизнью мужчину среднего возраста. Крезин попробовал внести ясность:
  - Но, молодая леди, вы ведь разговариваете с нами. Трогаете вещи. И все равно думаете, что это, - он обвел рукой комнату, - не настоящее?
  - Ну, не знаю, - трудно убеждать стоящих напротив людей, что их нет. - Во сне я тоже говорю. Но мой сон идет по моим правилам.
  - Это не сон, - император встал напротив нее, запрокинул голову, пытаясь посмотреть в глаза. - Это жизнь. Настоящая. Пойми, ты наша последняя надежна предотвратить войну.
  - Последней надежде не угрожают поркой и чем-то там еще. Может, расскажете суть проблемы?
  - Неужели доблестный солдат не поделился своим мнением? - встрял в спор эльф.
  - Я хочу услышать от вас, что вы хотите от меня.
  - Хорошо. Крезин, расскажи ты. Я... я устал, - Малдраб тяжело опустился на стул. - Дисон, не смей вставлять свои комментарии.
  - Как скажете, Ваше Величество, - эльф улыбнулся. - Я рад, что запрет касается только комментариев.
  Император устало махнул рукой, и советник начал говорить. Время от времени он посматривал на Маркана, но тот ничем не выказывал своего отношения к рассказу. Крезин не упустил ни одной детали. Когда он начал пересказывать историю появления Лин, император поморщился и тихо сказал эльфу:
  - Честнейший дурак.
  И услышал в ответ:
  - Ага, теперь она будет потерпевшей стороной, - Дисон задумчиво потер нос. - Впрочем, Крезина можно понять - девчонка все-таки ему помогла.
  - Это не мешало ему строить планы насчет нее. А теперь он их выбалтывает.
  - Виви, ты же сам ему приказал.
  - Ну да, как искать виновных, так далеко идти не надо. И безопасно - себя ведь особо не накажешь.
  На их перешептывания начали обращать внимание, и эльф сделал Малдрабу знак замолчать. Советник как раз что-то спрашивал у девушки, и, похоже, она была настроена дружелюбно.
  И скептически.
  - Вы хоть понимаете, что кто-то обязательно проболтается? Из слуг, или охрана, или врачи, - Лин оглядела собравшихся. - Или вы сами.
  - Молодая леди, следует ли нам считать, что вы согласны участвовать в спасении империи и не держать зла за причиненные вам неудобства, связанные с вашим... э-э... прибытием сюда? - Крезин, как всегда, предпочитал сразу расставлять все по своим местам.
  - Допустим, я сейчас начну посылать всех далеко и надолго, - девушка пристально посмотрела на советника. - Что это изменит в моем положении?
  - Боюсь, мы будем вынуждены... э-э-э... ограничить вашу свободу... и...
  Договорить он не успел. Маркан бесцеремонно отодвинул Крезина и спокойно продолжил:
  - Я могу предложить несколько вариантов событий. Первый: тебе угрожают расправой со мной. Второй: то же, но в главной роли - ты сама. И третий: удавка палача, нож в темном углу, яд в пищу - выбирай, что подходит.
  - Марк, извини, но это я знаю без подсказок. Мне бы хотелось услышать официальный вариант событий.
  - Ну... грубо говоря, - советнику явно было не по себе, - они более-менее идентичны.
  - Тогда какой смысл рассуждать о моих мотивах? Знаете, - Лин вздохнула, - меня это все так уже достало... Я согласна изобразить принцессу, но так, как захочу.
  - Полагаю, мы подходим к условиям договора, - император недовольно посмотрел на Крезина. - Вот мои требования, и они не подлежат обсуждению: ты выглядишь, как принцесса, ведешь себя, как принцесса, и держишь рот на замке.
  - Ваше... Высочество или Величество? Вечно путаю.
  - Ко мне ты должна обращаться папа. - Малдраб поморщился, словно хлебнул уксуса. - Советую начинать тренироваться прямо сейчас.
  - Ладно, папа, - мало какая дочь могла вложить в простое, на первый взгляд, слово, столько смысла. - Я не проболтаюсь, если вы имели в виду это. Но, папа, мне действительно следует вести себя, как ваша дочь?
  - Да как ты смеешь! Подлая...
  - Подожди, Малдраб, девочка права, - эльф предупредил ругательства, готовые сорваться с языка правителя. - Ты сам назвал ее последней надеждой, помнишь?
  - Никто не смеет грязными намеками порочить имя моей дочери!
  - Я думаю, наша гостья никого не хотела обидеть, верно? - Дисон вопросительно обернулся к Лин.
  - Какие все нервные! Я лишь пыталась сказать, что полностью скопировать принцессу не смогу в любом случае, так не проще пустить слухи, что в связи с предстоящими событиями его дочка решила кардинально измениться, поменять способ жизни, стиль в одежде, поведение и прочее. Марк рассказывал, что Марго... извините, забыла полное имя, раз в пару лет полностью меняет образ, а тут такое событие - паломничество, свадьба, объединение - никто не удивится. Причина более чем уважительная. Кроме того, меня уже видело множество людей.
  - Ваше Величество, я полагаю, что молодая леди права. - Крезин смотрел уважительно. - Мы еще доработаем нужный образ, - добавил он, видя, что император готов взорваться.
  - Я ухожу, делайте, что хотите! - Малдраб направился к двери, но его остановили слова девушки:
  - Подождите! - она догнала его. - Вы обиделись? Но я действительно не хотела сказать ничего плохого о вашей дочери. Я ее даже не видела!
  - Да оставьте меня в покое, наконец! - император прорвался к двери и с силой ее захлопнул.
  Лин вернулась к остальным. По сути, она полностью настояла на своем, но удовлетворения это не принесло. Хотелось остаться в одиночестве, обдумать все, просто отдохнуть. Кажется, она начинала верить, что не сошла с ума. И еще, похоже, пришла пора обеда.
  - Слушайте, а здесь есть что-то съестное? - волосы взметнулись на миг, открывая сережки.
  - Пойдем, - Дисон усмехнулся. - Только уши прикрой, а то моя репутация полетит гномам в топку.
  - Куда? - озадаченно переспросила девушка.
  Эльф легонько подтолкнул ее к выходу:
  - Потом расскажу. О, тебе предстоит узнать очень многое...
  - А здесь есть библиотека? - перебила его Лин, немного уязвленная покровительственным тоном.
  - Разумеется.
  - Тогда не беспокойтесь, сама разберусь.
  Дисон взглянул на нее, как на... принцессу:
  - Девочка, ты понимаешь нас потому, что так захотел Малдраб.
  - А вы меня как понимаете? - взглянув на озадаченное лицо эльфа, она добавила. - То-то же.
  Окружающее существует? Отлично, поиграем в жизнь... В чужую жизнь, как это не прискорбно...
  * * *
  Императорская библиотека была великолепна, но недостаток времени не позволил Лин полностью погрузиться в ее мир. История, география, религия, искусство - она уделяла время только самым необходимым вещам. Пара дней на изучение нового мира - это так мало! Кроме того, были еще постоянные беседы с Крезином или Дисоном о политике, власти, силе и тех, кто воплощает их в империи.
  Малдраба Четвертого девушка не видела ни разу.
  Ее поселили в комнату принцессы, размерами и убранством никак не уступающую императорской опочивальне. На вопрос о теперешнем местопребывании Маргалинайи последовал настолько уклончивый ответ, что его вежливее было бы заменить обычным: "Не твое дело!", также никто не мог внятно объяснить, почему во дворце отсутствуют стражники, не считая казарм гвардейцев напротив, за площадью.
  Вторым радостным событием (после открытия Императорской библиотеки) стало присутствие настоящего водопровода и всех сопутствующих ему удобств. Еду приносили прямо в комнату, сюда же разрешалось приносить и книги.
  Вероятно, показываться на люди Лин было еще рано, поскольку у двери постоянно дежурил Марк, который не пускал ни случайных посетителей внутрь, ни ее наружу без уважительной причины. К счастью, у принцессы была привычка менять слуг, как перчатки, поэтому прежние служащие не удивились своей отставке. Правда, портной, которому пришел заказ на новый гардероб без единой юбки, был немного шокирован, однако тугой кошелек с золотыми монетами быстро вернул ему душевное равновесие. А сообщение о том, что одежда нужна через сутки, вновь заставило его схватиться за голову.
  Сережки пришлось снять, а эльфийские снадобья полностью и безболезненно зарастили проколотые уши. Чтобы не потерять эти маленькие фантастические листики, изображающие, как здесь считали, ланикану - растение не-людей, девушка носила их на шелковой нити, на шее под одеждой.
  Советники согласились, что парик - такая вещь, которая любит слетать в самый неподходящий момент, поэтому отрезанные волосы провозгласили символом вечной зависимости принцессы от ее страны и ее отца.
  Кстати, вопрос об одежде как-то осмелился затронуть Крезин, но Лин обезоружила его одной-единственной фразой:
  - А если штаны будут зеленого цвета?
  Советник не стал упорствовать. Он резко сменил тему разговора (и цвет лица - на здоровую зелень) и начал рассказывать, как проходит паломничество.
  
  Глава 2. О дружбе и Жизни
  
  С такими друзьями враги не нужны.
  Лоренс Питер
  
  Жить вредно. От этого умирают.
  Станислав Ежи Лец
  
  * * *
  Беловолосый человек средних лет споро обдирал шкуру с только что пойманного степного зайца. В мире Жизни пища не требовалась, но Первый маг собирался зажарить его на небольшом, отчаянно дымящем костре. И съесть. Чтобы хоть на миг представить себя среди людей...
  - Брат! Мне снился сон! Он снова появился!!! Неужели ты ничего не почувствовал? - крик младшего неприятно резал слух.
  Охотник досадливо отмахнулся:
  - Это всего лишь сон, Ангас. Лан мертв, как и его магия. Кстати, не знал, что ты все еще видишь сны...
  - У меня не было снов со дня смерти Ликиса. Это не может быть случайностью! Мы уже достаточно сильны, чтобы вырваться отсюда!
  Его собеседник лишь поморщился. Ангасу время от времени что-то казалось, чувствовалось, ввижалось... и всегда он бежал со своими видениями к брату. И получал если не успокаивающие речи, то подзатыльники точно - в зависимости от настроения старшего. А оно последние лет двести было исключительно плохим... Но полностью игнорировать непутевого родственника было бы неправильно - иногда его чутье было поистине велико. Советовал же он когда-то не бросаться в открытый бой. В последний бой...
  - Если ты прав, то надо приготовиться. Только помни, брат, мы не сильнее его, а хитрее! И осторожнее... Какова вероятность ошибки?
  - Это была сила, Ванис! Наша сила! Она ощущалась здесь, в другом мире. Иной причины быть не может, а после стычки чужой наверняка ослаблен и ринется сюда зализывать раны. Если он вообще выжил... Пусть только покажет путь! Я даже готов оставить его в живых...
  Беловолосый хмыкнул. Да, его брат всегда был слабаком. Крови он не любит, видите ли... лишней крови... А кто с перепугу когда-то развязал войну? Ну, где-то на полчаса раньше, чем планировалось, но ведь развязал!
  * * *
  Время пролетело незаметно.
  Первый день Поры Паломничества начался с восходом солнца. На погоду в Велли никогда не жаловались, однако чистое, без единого облачка, небо считали признаком особого благоволения богов. Но утро в императорском дворце было отнюдь не легким, тем более, что началось оно гораздо раньше восхода. Мгновенно открылось множество недоделанных мелочей, внезапно стали видны слабые стороны подготовки, и еще много, много, невероятно много тех вещей, которые необходимо решить именно сейчас. Слуги носились как угорелые, гвардейцы им помогали, то есть еще больше усугубляли суматоху.
  О принцессе вспомнили только тогда, когда следовало уже встречать солнце, и Лин была благодарна хоть за это. Она довольно легко справилась со своим нарядом, который состоял из привычных для нее штанов и рубашки да необъятного красно-желтого плаща с капюшоном, полностью скрывавшего одежду. Единственное неудобство причинял капюшон, на котором крепилось некое подобие вуали, что почти полностью закрывало обзор. К счастью, император должен был сам выводить дочь, а советники услужливо подсказывали, где ступеньки и сколько их.
  На площади с фонтанами яблоку было негде упасть, хоть на церемонию допускалась только знать. Впрочем, выстроенные по периметру солдаты императорской гвардии тоже занимали немало места. Правда, шум фонтанов позволял слышать произносимые речи только тем, кто стоял на ступенях дворца, однако дворяне даже не пытались пробраться ближе, справедливо полагая, что главное - участие. Или их заранее распределили согласно рангу?
  Оказалось, ни то, ни другое.
  Как только распахнулись двустворчатая позолоченная дверь, фонтаны разом умолкли. И вся площадь затихла. Император Велли начал свою речь. Казалось, его голос звучит отовсюду, и даже в самом дальнем углу слышно каждое слово. Лин не могла поверить, что он стоит рядом. Никакая акустика не помогла бы достичь такого эффекта, здесь явно использовали магию.
  А император говорил о долге и славе, о чести и обязанностях, о прошлом и будущем, о людях и богах. И о Паломничестве. Наконец Малдраб Четвертый обратился к девушке:
  - Дочь моя, светлая принцесса Маргалинайя, ты ступаешь на тяжелый путь ради своей любви к Отчизне. Я верю, что твое сердце навсегда останется со мной, твоим отцом, с нашей Империей, и с народом, который верит в тебя, о Избранная. Ты должна самостоятельно преодолеть все испытания, которые станут пред тобой. Единственное, чем я, император Велли Малдраб Четвертый могу тебе помочь - дать добрых хранителей, что будут оберегать тебя от злого умысла. Сейчас они принесут клятву свободы. Прими ее, и будь великодушна, о принцесса.
  Так вот. Переиграл ее император. И советники в стороне не остались. Крезин пару часов расписывал особенности церемонии, обряды, обычаи, но ни словом не обмолвился о хранителях - единственных, как Лин поняла, людях, с кем ей будет позволено общаться и советоваться. Интересно, что еще осталось недосказанным? А она-то рассчитывала, что Марк будет рядом и волноваться не о чем. Мысли путались в предчувствии чего-то неотвратимого. Как быть?! Проклятие, сейчас эти двое неведомых поднимутся и...
  Решение вызрело мгновенно, и девушка не дала себе и секунды на его обдумывание. Набрала побольше воздуха и выпалила:
  - О, мой любимейший отец! - слова разносились по всей площади, но Лин сосредоточилась исключительно на смысле своей речи. - Я благодарна вам за заботу, которую вы проявляете! Я никогда не забуду вашей опеки! Но, великий император, почему же вы не назвали тех доблестных воинов, что ринуться со мной в пучину неведомой жизни? - Девушка пронимала, что переигрывает, однако невероятность происходящего заставляла произносить все более пафосные слова. - Отец, эти мужественные люди заслужили, чтобы их имена произнес владыка Велли в сей знаменательный день! - сзади кто-то толкал все настойчивей, еще немного - и она полетит в толпу. - Позволь же мне позвать одного из моих хранителей, - особенно болезненный тычок под ребра заставил Лин скомкать конец речи. - Верный Маркан, поднимись для принесения клятвы свободы!
  Толпа загудела. Сквозь свои покровы девушка видела, как от бокового строя солдат отделилась фигура и направилась к ним. Как она и предполагала, Малдраб не стал позориться, настаивая на своем избраннике. Его вздох пронесся над головами людей, а затем император, как ни в чем не бывало, продолжил:
  - Доблестный Варласт, поднимись для принесения клятвы свободы.
  Лин даже пожалела правителя, когда Варласт ответил гулким, как у колокола, голосом:
  - Ваше Величество, я сопровождал во время Паломничества пять поколений ваших предков, но сейчас у меня подрос воспитанник и ученик, который всю жизнь мечтал сопровождать вашу дочь на нелегком пути. Позволите ли вы принести клятву свободы храброму Кариману?
  Девушке показалось, что императору уже глубоко плевать, кто, где, зачем и в чем будет клясться.
  - Храбрый Кариман, поднимись для принесения клятвы свободы.
  Воины подошли. Первым на колени опустился Марк:
  - Я клянусь защищать и оберегать вас, госпожа, ценой собственной крови и жизни. Вы примете мою клятву?
  - Да, - она не понимала, зачем он обращается к настоящей ней.
  Место Маркана занял другой хранитель.
  - О, светозарная, пусть моя вечная свобода станет зароком того, что ни капли вашей крови не прольется по злому умыслу, - голос низкий и глубокий, но восторженные интонации больше подошли бы юнцу. - Примите мою клятву, госпожа.
  - Принимаю, - Лин готова была убить Марка. Ясно, что этот парень просто повторяет его обращения, но она не хотела никого связывать клятвой! Ну назвал бы ее принцессой, и все, а так... Девушка уже знала, что госпожой, как и эпитетами вроде светозарной, называли тех женщин, кого уважали, или хотели польстить, или еще что-то такое же безобидное. И она под эту категорию подпадала.
  На этом выступления закончились, и Малдраб Четвертый слегка поклонился толпе, а затем последовала яркая вспышка, и вот Лин стоит под стенами величественного храма, а рядом из столбов света появляются остальные участники - хранители, император, советники Крезин и Дисон, и, разумеется, солдаты - в парадной форме, с оружием наизготовку.
  Разъяренный император рывком сдернул с головы девушки капюшон и прошипел:
  - Ты хоть понимаешь, как меня опозорила? На этой церемонии произносить слова мог только я! И хранители реховы . Как ты вообще смогла обойти заклинание? - Кажется, ответа на свои вопросы Малдраб и не надеялся услышать.
  Далее последовало торжественное открытие ворот, приветствия жрецов, появились представители Гартона, которые не стали полагаться на телепорты, а прибыли верхом гораздо раньше. Царь Грайт с веселым удивлением обратился к императору:
  - Знаешь, уважаемый, я уже испугался, что вас не будет. Вы, веллийцы, все делаете в последнюю минуту и кое-как?
  - Драгоценнейший, о нашей неспешности слагают легенды, но что ты имеешь в виду, говоря "кое-как"?
  - Например, твою дочь, светлейший, - только истинный гартонец мог оскорблять собеседника, глядя в глаза. Грайт владел этим искусством в совершенстве. - И ты не боишься назначать ее хранителем влюбленного мальчишку? Помни, одним из условий нашей сделки является чистота принцессы, а моего сына не обманешь подлыми уловками, - царь многозначительно улыбнулся. - Он опытен в подобных делах.
  Малдраб только теперь понял в полной мере, что такое настоящее лицемерство. Надеясь, что бушующая в душе ненависть не прорвется наружу хотя бы в ближайшие минуты, он спокойно спросил:
  - Блистательный, если ты считаешь, что моя дочь недостаточно хороша для твоего великолепнейшего сына, зачем было затевать это сватовство? Может, клусская принцесса стала бы тебе достойной невесткой?
  Увидев, как вытянулось лицо собеседника, император понял, что вполне отплатил за тонкое издевательство - клусская принцесса Гашама была ровесницей Малдраба, на которой он едва не женился после смерти жены, матери Маргалинайи. Гашама к пятидесятилетию сохранила как удивительную красоту, так и непроходимую тупость. Между прочим, знающие люди говорили, что царевич Гартона, в отличии от своего царственного отца, особым умом явно не блистал. В общем, Грайту было на что обидеться:
  - Милейший, я поначалу собирался засылать посольство в Клусс, но мой сын напомнил, что Велли находится гораздо ближе, к тому же надо поддерживать добрые отношения с соседями, так ведь?
  - Ну, если это твой сын так решил, яснейший, то я несказанно удивлен и, разумеется, полностью согласен.
  Лин стояла рядом и изо всех сил изображала безмолвную статую. Когда ей на глаза попало зеркало, она достала советников вопросом, действительно ли очень похожа на Маргалинайю, поскольку в ее представлении принцесса - нечто воздушное, с золотыми волосами и голубыми глазами, с прекрасным белым лицом, от которого взгляд невозможно оторвать. А из зеркала смотрела совершенно обычная девушка - мягкие каштановые волосы до плеч, карие, широко поставленные глаза, темные брови, густые, но светлые на концах ресницы, чуть курносый нос, пухлые вишневые губы, упрямый подбородок, немного смугловатая кожа. Рост выше среднего и крепко сбитая фигура больше подошли бы крестьянке. Не уродина, конечно, однако на принцессу эта внешность явно не тянула.
  Обсуждение продолжалось. Теперь под прицел попал моральный (Грайт утверждал, что аморальный) облик Маргалинайи. Лин попыталась представить, что все это ее не касается. Но трудно делать вид, будто тебя нет, если после каждой фразы собеседники старательно косятся на нее, то ли ожидая негодования, то ли убеждаясь в ее лояльности. Домой... Быстрее бы. А может, там еще хуже? И не уйдешь ведь, кто его знает, может, здесь принято человека обливать дерьмом в его присутствии?
   Собеседники резко замолчали и уставились на нее, из чего девушка сдедуктировала, что или они умеют читать мысли, или последнюю фразу она произнесла вслух.
  - Принцесса, вы правы, человека, - Грайт выделил голосом это слово, - здесь не принято макать в испражнения. Приношу свои извинения. Вам, светлая госпожа.
  Царь развернулся и широким шагом удалился к своей свите, ожидающей неподалеку. Лин поняла, что уже ничего не понимает.
  - Ваше..., а, черт! Отец, ему надо было нагрубить в самом начале, или как?
  - Не знаю, - похоже, Малдраб вообще был в ступоре. - Ты понимаешь, что это значит?!
  - Откровенно говоря, не очень.
  - Он ищет соправителя для сына! Он проверял твою выдержку, и остался доволен!
  - А я вами не довольна, папа. Будь здесь она, настоящая Маргалинайя, вы бы тоже слушали гадости, не пытаясь ничего опровергнуть? И говорили то же в ответ? Вам не стыдно? Если не перед двойником, которого вы презираете, то хоть перед дочерью, которой здесь нет?
  - У нас не принято возражать! Мы слушаем оскорбления и отвечаем тем же. Запомни, девочка, правитель может только нападать! Тот, кто защищается, выказывает свою слабость.
  - А быть безвольной марионеткой - не слабость? Ха, нападать! Назови вы его сына озабоченным полудурком, как все считают, Грайт бы вам голову оторвал голыми руками. А вы улыбались, когда вашу дочь называли шлюхой, - Лин старалась не повышать голос, но в их сторону уже начинали поворачиваться. Запоздалая досада вырывалась наружу. Она начинала сочувствовать бедной принцессе, которую собственный отец превратил в товар.
  - Ты забываешься, рабыня!
  - Это вы забываетесь, - голос спокойный, дыхание ровное, - здесь мы почти на равных. Кстати, еще раз назовете меня рабыней - я вцеплюсь вам в волосы независимо от наличия свидетелей, - она направилась в сторону храмовых ворот, но через пару шагов вернулась. - Еще кое-что. Надумаете управлять мной через Марка - я ни на шаг не отойду от гартонцев, и у них когда-нибудь появится королева... то есть царица Лин. Счастливо оставаться, папа.
  Оказавшись внутри кольца стен, опоясывающих храм, девушка начала выискивать кого-нибудь из знакомых, попутно вспоминая причины, из-за которых император ее ненавидит. Сначала Маркан, единственный, кому она верит, и чья жизнь не будет стоить и ломаного гроша, если с ней что-нибудь случится, затем Крезин и Дисон, которые поддержали ее идеи. И выступление на площади, где она обошла заклятие, и царь, что извинился только перед ней, и эти дурацкие угрозы... нет, угрозы были очень даже возможными, но выходить замуж она не собиралась даже в самом крайнем случае. Да и другие мелочи, всех не перечислить.
  Впрочем, грустные мысли оставили Лин, как только она увидела Храм Жизни. Пятьдесят белоснежных колонн с барельефами поддерживали плоскую крышу, на которой располагались удивительно изящные статуи, изображавшие саму богиню жизни Зелину в различных ситуациях: вот она благословляет младенца, дальше - исцеляет больного, затем - играет с дикими животными, бросает семена в землю, кружится в танце. Под крышей находилось озеро, но вокруг него суетились жрецы и слуги, что-то убирая, передвигая, ремонтируя - по-видимому, все еще готовились к завтрашней церемонии, так что рассмотреть подробности девушке не удалось.
  Храм Жизни построили на месте древнего капища, куда испокон веков люди приходили, чтобы обрести телесное здоровье и душевный покой, а после войны людей и не-людей они многим понадобились. Храмовые земли стали буфером между Странным Лесом и государствами людей. Сюда не позволялось приносить оружия, а воины перед паломничеством проходили очищение именно в Храме Зелины - в Озере. Когда-то. Теперь щеголять оружием и охраной было отнюдь не зазорно.
  Кстати, по преданию, раньше, до постройки храма, богиня жизни жила среди людей, чувствуя их печали и радости, помогала в горе и не оставляла в беде. В благодарность ее пригласили в храм с целебным водоемом, и долгие годы не иссякал поток желающих получить благословение богини. Но сейчас обращение к богине было лишь формальностью - давно она не снисходила до простых смертных. Впрочем, вода из озера и вправду помогала заживлять тяжелые раны или лечить болезни, но подарить жизнь неизлечимым больным не могла. Те, кто был уверен в своей скорой и неминуемой кончине, часто бросались в широкую синюю полосу, разделяющую озеро на две равные части, посвящая себя богине в уверенности, что она подарит вскоре новое рождение. Эта полоса, разделяя воду, являлась чем-то, похожим на синий газ. Она не имела дна и то, что в нее попадало, уже не возвращалось. Например, те, кто отдал себя Зелине, или пальцы любопытствующих жрецов, или ноги пьяного барона, у которого настолько двоилось в глазах, что он решил поплавать между полосами. Специально эксперименты никто не проводил, да и не разрешали жрецы осквернять святыню тем, кто называл себя учеными. Правда, Дисон рассказывал, что, когда деда теперешнего императора отравили медленно действующим неизвестным ядом, против которого даже эльфийская медицина была бессильна, в храме за один час его поставили на ноги и взяли слово никому не рассказывать о лечении. Предок так впечатлился, что по прибытии обратно в столицу приказал казнить всех сопровождавших его, несмотря на их клятвенные заверения в молчании. Эльфу тогда пришлось бежать в Странный Лес, и возвратился он лишь по просьбе отца Малдраба. Тайной храма уже особо не интересовались, так как наладились относительно дружественные отношения с Клуссом, а с помощью магии можно было и не такие чудеса творить. На прямой вопрос Дисон ответил столь же прямо:
  - Оно тебе надо?
  Выискивая в толпе знакомых, девушка заметила, что за ней постоянно следует какой-то громила, вероятнее всего гартонец, поскольку среди веллийцев таких великанов точно не было. Пора воинской славы Велли закончилась, когда был подписан мирный договор с Гартоном. Империя больше не расширяла границ, так как пустынные кочевники ее не интересовали (что с них взять?), а нападать на Клусс было сродни самоубийству. Армия понемногу распадалась, солдаты оседали в селах - Велли постепенно стала страной земледельцев, которую, к тому же, раздирали внутренние междоусобицы баронов. В общем, мечта завоевателя, то есть Гартона, где все мужчины были воинами.
  Лин в еще раз обошла вокруг храма, решая, что делать. Угрозы преследователь вроде не представлял, так как все время находился на расстоянии в пару шагов и исправно держал дистанцию. Наконец любопытство победило опасения и девушка резко повернула назад. Гартонец мгновенно отошел на стандартные два шага, не пытаясь убежать. Она ступила вперед. Он шагнул назад. Лин улыбнулась... и сделала еще пару шагов. Гартонец продолжал отступать спиной вперед, но, как девушка и предполагала, в толпе служащих такие фокусы долго не проходят. На него налетели два строителя, несущие широкую доску, молодой жрец замахнулся чем-то, похожим на кадило, только размером с ведро, еще кто-то сказал пару ласковых... и преследователь оказался пойманным. Лин вцепилась в его руку, как клешнями, и подумала, что сейчас, кажется, ее не спасет и Зелина. Даже если бы захотела.
  - Что тебе надо? - кажется, парень испугался еще больше. Может, ему велели только наблюдать и не попадаться? Хотя... Такую слежку даже слепой заметит.
  - А... м-м-м... и...
  - Стоп, начнем сначала, - Лин потянула его в сторону. - Ты меня понимаешь?
  Утвердительный кивок. Ну, хоть что-то...
  - Ты знаешь, кто я?
  Снова кивок. Может, он только это и умеет?
  - Как тебя зовут?
  Гартонец жмурится, его смуглое лицо темнеет еще больше. Кстати, красивый парень, да что там говорить - очень красивый! Вот только то ли немой, то ли просто сумасшедший. Хотя нет! Может, ему запретили называть имя?
  - Ладно, можешь не отвечать на последний вопрос. Ты давно за мной ходишь?
  Да.
  - Ты гартонец?
  Нет.
  - Тебя послал император?
  Неопределенное пожатие плечами.
  - Ты веллиец?
  Нет.
  - Так, - кажется, в игру вступает некто неизвестный, - ты местный?
  Нет.
  - Ты немой?
  У парня удивительно богатая мимика, даже близорукость не мешает это заметить. Но отменить вопрос и задать следующий девушка не успела. Он бухается на колени, хватает полы дурацкого плаща, кажется, пытается их целовать, и произносит:
  - Простите, принцесса. Я недостоин, - в его голосе слышаться слезы. - Я приму наказание, принцесса, - и совсем тихо, - прошу вас, не говорите учителю.
  А Лин в немом изумлении смотрит на своего второго хранителя и пытается сообразить, что принято говорить в таких случаях. Но на ум ничего не приходит, кроме повелительного:
  - Быстро встал и пошли со мной, пока никто не обратил внимания!
  Комнаты, отведенные для императорской семьи, нашлись довольно легко - достаточно было поймать одного из многочисленных слуг. Тот сразу же сник, начал лебезить, и, недослушав вопрос, помчался показывать дорогу с такой скоростью, словно за ним шли не принцесса с хранителем, а орда диких кочевников.
  Оказалось, жилые помещения находились немного в стороне от самого храма, и большинство прибывших уже там расположились. Сами здания больше всего походили на деревенские домики: деревянные строения, крытые чем-то сродни камышу, рядом - кабинка для удобств, и возле каждого - колодец.
  Слуга указал на веллийцев и мгновенно смылся, будто его здесь и не было, однако нужный дом долго искать не пришлось - на его крыльце дремал Марк. Услышав шаги, он поднял голову и радостно осклабился:
  - А, нашлась-таки! К тебе тут император заходил, очень расстроился, что не застал.
  - Ну, Марк, надеюсь, ты его не утешал?
  - Нет, таких подвигов от меня не требовалось. Думаю, с этим проблем не будет. Он, кстати, просил... то есть приказывал тебе передать... подожди, сейчас вспомню дословно... Ага, слушай: "Последнее слово останется за мной, когда я посмотрю завтра на церемонии на ее... то есть твою... рожу". Тебе это что-то объясняет?
  - Только то, что все тут дурно пахнет. Но мы и раньше об этом знали, верно? Давай не будем о грустном. Познакомься, это Кариман, твой коллега. Кариман, это Маркан. Надеюсь, вы поладите. Кстати, у тебя есть уменьшительное имя?
  - Зачем, принцесса?
  - Меня же она зачем-то называет Марком, - солдат повернулся к любопытствующему. - Советую вспоминать быстрее, а то наша принцесса такая выдумщица, - мечтательным голосом продолжил он, - обзовет, моргнуть не успеешь. Такая затейница...
  - Марк, на два слова, - Лин отошла в сторону. - Что случилось? Он тебе угрожал?
  - С чего бы это? - спросил тот, отводя взгляд в сторону.
  - Марк, пожалуйста, - девушка попыталась заглянуть ему в глаза, - скажи, в чем дело?
  - А с чего ты, собственно, решила, что что-то произошло?
  - Послушай, мы знакомы не очень давно, - она старательно подбирала слова, - но я заметила, что в присутствии императора ты ведешь себя немного... по-другому. Я, конечно, все понимаю, но в следующий раз просто отошлю тебя по избытому маршруту.
  - Это туда, куда я думаю?
  - Ты об этом думаешь постоянно, так что, полагаю, адресом не ошибешься.
  - У-у-у, детка, а ты жестокая.
  - Я никакая. Немного подумай, и поймешь, о чем я.
  - Нет, думать - занятие недостойное для настоящего солдата. Лучше я загляну вечерком, ты мне все расскажешь, - он хитро подмигнул, - а может и покажешь, если я буду достаточно милым...
  - Знаешь, Марк, я начинаю подозревать, что тебя достал отнюдь не император, - девушка немного расстроилась. - Скажи-ка лучше, чем тебя обидела именно я?
  - Ну, Лин, неужели я не могу просто пофлиртовать с девушкой? - дурашливо начал он.
  - Ну, Марк, - в тон ему продолжила Лин, - если бы здесь была девушка с другой внешностью, я, пожалуй, поверила бы. А так...
  - Извини, - теперь солдат был совершенно серьезен. - Я не думал, что ты так все воспримешь. Поверь, я никогда не путал тебя ни с кем, даже тогда, перед императором. Только для тебя, детка, - он мило улыбнулся. - А этот старый напыщенный козел всего лишь напомнил, что жить мы будем недолго и несчастливо, хотя и умрем в один день.
  - Знаешь, тогда, при первой встрече, ты ведь был совсем другим.
  - Да и ты была другая. Для меня. А почему мы здесь топчемся?
  - Как почему? Хочешь посвятить парнишку во все подробности нашего быта?
  - Лин, ты с дуба рухнула? - Марк искренне удивился. - Он же метаморф. Ему это все равно, что на ухо шептать. А, проклятье, я и не подумал...
  - Ну да, недостойное занятие для воина и все такое... Я помню. Блин, так обломаться. Ладно, вертаемся, что ли. Чего же ты раньше не сказал?
  Марк только философски пожал плечами:
  - Думаешь, это дитя природы разбирается в имперских конфликтах?
  - Думаю, глупых здесь нет, а опыт приходит со временем. А почему дитя природы? Парнишка вроде вполне цивилизованный.
  - Потому что по меркам метаморфов он - несмышленый младенец, которого от мамочки, то бишь учителя, и на шаг отпускать нельзя. Вот лет через сто...
  - Врешь!
  - Сама спроси. Или в книжке почитай, - гвардеец внимательно посмотрел на девушку. - Лин, а ты вообще что-то знаешь о расах?
  - Знаю! Названия. Хватит придираться, принцесса не должна забивать голову подобной ерундой.
  Лин все-таки казалось, что Марк слегка привирает. Ребенок в облике мужчины? Не может быть! Больше похоже на то, что у двухметрового "парнишки" напрочь отсутствует опыт общения если не с другими людьми, то уж с титулованными особами точно. Наверно, в паре с наставником он должен был набираться житейской мудрости, но опрометчивое желание девушки видеть рядом с собой друга (живого!) разрушило эти планы. Но как мог Варласт бросить ученика, по сути, на произвол судьбы? А если иметь хоть немного подозрительности, то можно переформулировать вопрос: зачем опытному телохранителю поручать охрану важной стратегической пешки своему лучшему, но все же ученику, ставя его в пару с человеком, которого выбрала по своей прихоти девчонка? Ответы можно поделить на две категории, в зависимости от отношений наставника и его воспитанника. Утешительные - если Варласт настолько уверен в ученике, что готов самоустраниться, не мешая тому зарабатывать уважение при дворах (императорском и царском), что ну очень маловероятно; и тревожащие - если Кариман - еще одна пешка в их с Марком компании.
  Торчать на глазах прибывающей публики (и откуда только все взялись - пару минут назад никого, кроме случайных прохожих не было), которая хотела посмотреть то ли на такую редкую диковинку, как принцесса, то ли на еще редчайший и почти вымерший вид - императора (спешите - последний представитель!), не было никакого желания. Лин быстренько шмыгнула в дом, хорошо хоть не пришлось искать ключ - дверь запиралась только изнутри на щеколду (чтоб папа не вломился в неподходящее время, или как? а воры?). Оба хранителя остались на крыльце.
  Домик изнутри очень напоминал личную комнату принцессы: те же красно-золотые тона, большая кровать с балдахином в центре, много ковров. В крошечной каморке - импровизированный душ (слуги натаскивают воду в емкость на крыше, она весь день греется на солнце и вечером жилец может пользоваться) и маленькая ванна. А еще здесь было то, чего девушка не видела даже в личных покоях императора - полки с книгами. Протянул руку - и бери! В отличии от библиотеки во дворце, здесь большинство томов посвящалось не истории и географии, а описанию рас не-людей, сборникам легенд и пророчеств, художественным произведениям. Отобрав несколько увесистых фолиантов, которые так и требовали незамедлительного прочтения, и вдоволь посокрушавшись: "Снова бессонная ночь! Хоть бы свечи здесь были...", Лин рискнула выглянуть в окно. Толпа заметно поредела, однако самые стойкие, похоже, собирались ждать до конца. Интересно, чего? Когда она бродила вокруг храма, хоть бы кто подошел, а тут словно представление ожидается!
  Девушка подошла к двери и тихо спросила:
  - Марк, как, по-твоему, если вы зайдете внутрь, это очень нарушит традиции?
  - Угу.
  - А если я настаиваю?
  Никакого отклика данное предложение не нашло, а спустя немного времени Кариман несмело спросил:
  - Принцесса, а вы уверены, что это подобает?
  - Спроси Марка.
  - Маркан, как вы думаете?
  Ответ не поняла даже Лин, не говоря уже о метаморфе, поэтому они вместе переспросили:
  - Что?!
  Марк пригрозил показать на практике, причем обоим непонятливым по очереди. Затем все же снизошел до объяснений:
  - Лин, ты людей видишь? А зачем, по-твоему, они там стоят?
  - Да не знаю я! Давай без намеков, ладно?
  - Детка, они ждут скандала, вернее, громадного скандала, который устроит твой папа, который стоит за Дисоном, который присутствует в толпе, которая... а, проклятье, ты поняла, да?
  - Так, парни, подождите... но вы же зайдете оба?
  - Принцесса, позвольте напомнить вам о Часе новоселья, - похоже, Кари уже не робел. - Первый час в новом доме могут провести только его полноправные владельцы. То есть, если вы хотите, чтоб мы имели право по собственному желанию входить в ваши покои, пригласите нас, - метаморф секунду подумал. - Или же одного из нас. Но вашему отцу это не понравится, - добавил он со вздохом.
  Лин данная ситуация тоже не нравилась. Жутко хотелось насолить императору, хоть в чем-то пойти против... Появился еще один вопрос:
  - А вас где разместили?
  Парни дружно захихикали, потом тот же Кариман ответил:
  - Принцесса, мы же хранители. Наш долг - оберегать вас. Мы - как цепные псы...
  - Стоп, я поняла. Долго еще до конца этого часа?
  - Минут десять, принцесса.
  - А почему Марк не вставляет свои пять копеек?
  Шебуршание за дверью, затем возмущенный голос метаморфа:
  - Я не буду это передавать! Сами скажите! Если вам не стыдно перед дамой!
  - Будешь мне выкать, мальчик, - проворчал гвардеец,- и не то передашь!
  - Я не "выкаю", а проявляю уважение. В отличие от некоторых...
  - Прекрасно! Только проявляй его в другом месте. Уточнить, в каком? А теперь передай уважаемой принцессе, что я не вставляю свои... э-э... деньги потому, что предпочитаю прожить еще хоть немного времени, ввиду чего не хочу лишний раз раскрывать рот в присутствии ее обожаемого родителя, который не сводит с меня глаз.
  Лин снова посмотрела в окно. Да, Малдраб Четвертый маячит па переднем плане (не удивительно, что Марк бесится!), эльфа уже не видно. План созрел мгновенно, идеальный по своей простоте и наглости. Она снова приоткрыла дверь:
  - Кари, сколько еще?
  Тот посмотрел на солнце, потом на землю:
  - Минуты полторы, принцесса.
  Разбираться относительно способа определения времени Лин не стала, поверив хранителю на слово. Не закрывая дверь, она подтащила к одной из полок с книгами обитый бархатом стул, стала на него, прокашлялась, и заорала:
  - А-а-а! - толкая одновременно полку в сторону.
  И сама удивилась, до какой громкости может подняться ее тихий, в общем-то, голос, перекрывая грохот падающих книг.
  В следующее мгновение оба парня стояли рядом, удивленно переглядываясь. Девушка спрыгнула вниз и засмеялась:
  - Что, не успела?
  Лицо императора, появившееся в двери, убедительнее всего выражало ответ. "Ну почему так?! Почему я все время стараюсь уязвить этого человека? И почему я так хочу назвать его отцом, хоть знаю, что это не так?!"
  - Заходите, папа, - она уже не хотела никого дразнить, - садитесь. Может, немного поболтаем? А то мы только грыземся и грыземся.
  Император слегка опешил от такого приема. Впрочем, он мгновенно взял себя в руки:
  - А пса, - указывая на Маркана, спросил он, - не выгонишь?
  Похоже, примирения не будет. Человек, который пообещал им с Марком смерть в один день, не мог так быстро изменить мнение. "Понятно, почему я его не люблю. Но почему он так меня ненавидит? Я же никто в буквальном смысле! Табула раса, на которой только-только что-то появляется... Я ж не собираюсь заменить ему дочь!"
  - Нет, папа, вас я не выгоню.
  Император уходит, не говоря ни слова. Уходит, расправив плечи и гордо подняв голову. И думая о дочери - той, какая она есть, и той, какой он хотел ее видеть: "Девочка, если бы ты знала... Но никто не знает... А я постараюсь, чтоб и не узнали о моей мечте, о дочке, которая могла бы стать как ты, если б я уделял ей чуть больше времени... О дочке, превзошедшей меня... ненавижу! Иногда смотрю на тебя, и забываюсь... Принцесса! Да как ты смеешь быть лучше нее?!!" - и глаза его подозрительно блестели...
  Хлопнула дверь. Пришедшие посмотреть на представление, расходились, довольные: вроде бы и не то, что ожидалось, но конфликт налицо, а детали... ха!.. был бы скандал, подробности можно самим додумать.
  Марк, буркнув что-то вроде "пойду, проветрюсь, а то с вами рехнуться можно", тоже ретировался.
  - Принцесса, простите, что вмешиваюсь, но вы очень расстроили вашего отца, - Кари подошел вплотную, понизил голос. - Знаете, его ведь можно понять. Зачем вам быть такой жестокой?
  - О моей жестокости позволь мне самой судить. И попытайся понять меня, - девушка попыталась поймать его взгляд и сразу же забыла продолжение фразы. - Твои глаза! Это нормально?! Извини, не ожидала...
  А ведь она еще не всматривалась во внешность второго телохранителя, отметив про себя, что парень очень красив, высок, мускулист и смугл. Удивительная оплошность!
  - Ох... простите, принцесса, - Кари на секунду опустил веки, а в следующий момент уже обладал обычными карими глазами. - Все? Так лучше?
  - Нет, - Лин казалось, что ничего прекраснее того нечеловеческого взгляда она в жизни не видела. Почему нечеловеческого? Да просто у людей не бывает глаз без зрачка и радужки, сплошь залитых чернотой, то ли зеленоватой, то ли синеватой, с мерцающими искорками в глубине. Нет, она не могла не заметить раньше! Вероятно, парень пользовался той же маскировкой, с помощью которой сейчас пытается вернуть взгляду подобающую человечность. "Ну зачем? Я бы смотрела в твои глаза вечность" - она едва не сказала это вслух.
  Кари снова зажмурился, на дольше, затем с надеждой переспросил, широко распахнув синие, на этот раз, очи:
  - Ну как?
  Что ему ответить, такому непонятливому?
  - Нет - в смысле, не лучше, чем те, настоящие. А почему ты не оставишь все как есть?
  Казалось, метаморф растерялся:
  - Но, принцесса, средь людей не принято показывать свою не-людскую сущность, если есть возможность ее скрыть. Это... как бы сказать... подчеркивает нашу чуждость. Учитель говорил, что показывать настоящее лицо невежливо, - он вздохнул. - Но я еще не научился постоянно носить личину. Простите принцесса, этого больше не повториться.
  - Кари, во-первых, - Лин начала загибать пальцы, - я знаю, что ты метаморф, во-вторых, Марк в курсе, в-третьих, император и советники, да и все, бывшие на площади перед отправлением сюда. Ну и так далее. К чему я веду... если тайны, как таковой, нет, то зачем тебе мучиться?
  - Принцесса, это совсем не трудно!
  - Еще какие-нибудь объяснения есть?
  - Э-э-э, - парень явно был в нерешительности, - вам ведь должно быть неприятно...
  Ничего себе заявление!
  - Знаешь, раз ты первый затронул эту тему... давай разберемся сразу, чтоб потом не было недомолвок, ладно?
  "Она обиделась! Ну почему я вечно как ляпну что-то..." - Кари согласно кивнул, испытывая легкое недоумение, готовое перейти в панику.
  - Так, слушай и делай выводы, - Лин выглянула в единственное окно и убедилась, что Марка поблизости нет. Жаль, сейчас бы пригодился его длинный язык. - Не люблю, если ко мне обращаются на вы те, кого я считаю друзьями. Мне неприятно, когда меня называют принцессой, - она сделала небольшую паузу, вдоволь полюбовавшись выражением лица метаморфа. - А твои глаза - это лучшее, что я видела за последние... а, не буду уточнять, и так понятно. Так что, если тебя интересует мое мнение, плюнь на толпу. Им все равно не угодишь. А твой учитель... его же здесь нет, верно?
  А про себя подумала: "Невежливо лицо настоящее показывать! А бросать парня в нашем гадюшнике - вежливо? Вот мы с Марком - деревенская (или городская?.. нет, такое ощущение, что деревня ближе!) девка да рубаха-парень, простые, как валенок, но кто ж об этом знает? А Варласт приставил тебя к избалованной и бесстыжей принцессе, которая при сборище народа пристроила на его место своего любовника. Чем же ты так досадил учителю-то?" - только даже намекать на это Лин не стала. Чем черт не шутит, вдруг все донельзя прозрачно и невинно?
  Тем временем Кариман явно принял какое-то решение. Он опустился перед девушкой на колено и протянул руку. Лин неуверенно хихикнула, - для полноты картины не хватало лишь коробочки с кольцом и букета, - а затем пробовала уточнить:
  - Пожалуйста, Кари, ты только не обижайся, - она мучительно подобирала слова, - я действительно не знаю, - парень переменился в лице, потому она договорила, не заботясь о благозвучности и доходчивости. - Что мне надо сделать, чтобы все было правильно?
  На его лице вспыхнула радостная улыбка:
  - Прин..., ой, Лин, это старый обычай, мне казалось, вы... ты знаешь его. Я принимаю ва... твою дружбу и предлагаю тебе свою. Если в... ты согласна, стань так же и возьми мою руку.
  Девушка охотно опустилась рядом и положила свою ладонь на его.
  Мимоходом удивилась: бывает же, никогда на миниатюрность не жаловалась, а тут спокойно может поместить даже две руки. Это ж какой кулак получится! Она захотела спросить... но какие вопросы, если напротив - две вселенные, которые затягивают, манят, зовут в глубину, где вспыхивают и гаснут звезды, где...
  Наверное, так смотрит кролик на удава - не замечая ничего вокруг: ни своей обреченности, ни смущения "удава", ни новой особи, присоединившейся к их теплой компании.
  - Детка, где твоя верность? - похоже, на Маркана взгляд метаморфа не действовал никак. - Я отошел лишь по естественной надобности, а ты уже с раскрытым ртом заглядываешься на другого!
  - Помолчи, Марк, - возвращаться в действительность ой как не хотелось. - Тебе что, и правда безразлично? Это же... это волшебство! Как будто летишь ввысь, в ночное небо... мимо звезд... а они рождаются и умирают... или меняются... Невероятно! - заметив, что Кари все больше покрывается краской, она поспешно извинилась и начала подниматься.
  - Момент! - Марк шлепнулся рядом, поймал руку девушки и нахлопнул все еще открытую ладонь метаморфа. - Вы теперь, значит, друзьями заделались, а мое место - в стороне? Еще чего! И не надо сверкать на меня своими небесными глазищами. Кстати, впечатляет. Будь ты прекрасной нимфой, я бы тоже засмотрелся. Не туда, правда, но... каждому свое, как говорил Лан, забирая полконтинента, - он немного подумал. - Лин, а тебя действительно только звезды заинтересовали? Тогда не запирай вечером дверь, я тоже звездное небо могу устроить...
  Атмосфера разрядилась. Лин со смехом пообещала наградить Марка персональным звездопадом и предложила для этой цели самому выбрать фолиант поувесистей. Кари заявил, что для искр из глаз нужно нечто более весомое, чем книга. Гвардеец был убежден, что решающую роль играют сила и направление удара, однако доказывать свое мнение на практике отказался, сославшись на свою заинтересованность в положительном результате. Дальше разговор плавно перетек к разным способам членовредительства, главным образом с помощью стали, и девушка перешла к отобранной литературе. Не то что бы их разговор был для нее неинтересен... Просто Лин уже пробовала помахать мечом Марка и поняла, что воительницей ее не быть: неподъемная железяка не только стремилась вылететь из рук, но и пыталась оставить ее без ног. А ножи, кинжалы, стилеты и прочее небольшое оружие удобно для тех, кому не становиться дурно от одного вида крови. Себя к таковым счастливчикам девушка не относила, поэтому старалась лишний раз ножами не играть.
  Книга о расах, известных на материке, посвящалась, главным образом, жителям Странного Леса. Метаморфы, испокон веков обитающие на Храмовых землях, к таковым не относились, поэтому им отводились всего три страницы, одну из которых занимала иллюстрация, состоящая из четырех картинок. На одной из них был изображен полузверь - голова льва держалась на человеческом торсе, вместо ног клубился то ли дым, то ли туман. На второй - некто с перьями вместо волос рассыпался пылью, третья представляла жутко уродливое кривое деревце без листьев, с толстенным стволом и парой веток, чем-то напоминающее силуэт человека. Четвертый рисунок был самим безобидным - равнина, на которой разбросаны валуны. Внизу, по-видимому, давалось пояснение: "Испытание, уход, засада, сон".
  Сам автор текста постарался подать свою скудную информацию с величайшим пафосом, и, вероятно приукрашиванием. По его словам, метаморфы являлись расой, отвергнутой не-людьми как потенциально смертельно опасной: взрослый, обученный представитель сего народа мог обретать любой облик в рамках своего веса, был почти неуязвим (у всех есть слабые места, надо лишь хорошо поискать), мог жить вечно (жил бы, да кто ж позволит...) и, имей он еще и магию, стал бы вообще непобедимым. Но большинство молодежи не доходило до конца обучения, которое продолжалось (прав был Марк!) около ста лет. Обстоятельства так складывались, или же соседи помогали, неизвестно, но на момент написания книги раса насчитывала около пятидесяти представителей. Дети у метаморфов рождались очень редко, а появление на свет девочки праздновали всем народом. Поправить демографическую ситуацию не могли и связи с людьми или не-людьми - полукровки не рождались.
  Целая страница была посвящена описанию способов лишения метаморфов жизни, очень дельных, между прочим, способов. Единственный их недостаток заключался в том, что чем меньше лет убиваемому, тем проще с ним разобраться, а от взрослого опытного представителя рекомендовалось держаться подальше. Людям автор советовал вообще не думать о смерти рядом с ним, поскольку тот "чувствует отношение" и может поступить соответственно.
  Завершало этот познавательный опус изречение какого-то пророка Карабая: "Когда придет Владычица, спящие поднимутся и создадут хаос", и пожелание никогда не смотреть в истинные глаза метаморфа.
  Наверное, отношение к написанному в полной мере отразилось на лице девушки, поскольку, захлопнув книгу, она стала объектом пристального внимания со стороны забывших об оружейном диспуте парней. Первым нарушил молчание Кариман:
  - Принцесса, вы читали о нас?
  Возвращение к официальному тону не прошло незамеченным. "Чувствует отношение, чтоб его...!" - а дальше девушка постаралась мыслить исключительно позитивно.
  - Кари, этот вопрос задан неправильно.
  Метаморф явно повеселел:
  - Ты читала о таких, как я?
  - Ага, - надо же, схватывает на лету. - И мне страшно не понравилось то, что там написано, особенно о истреблении младенцев.
  - Но мы не убиваем детей, - возмутился он.
  - Я знаю, - Лин вздохнула, - там просто рассказывалось, как убивать ваших детей. Извини, - добавила она, - не хотела тебя расстраивать. Но это бессмысленная жестокость так достала... И она повсюду... Почему вы не вырезали всех подчистую и не создали свой мир?
  Марк с удивлением переспросил:
  - Ты предлагаешь уничтожить нас и оставить горстку сумасшедших оборотней?
  - Когда-то их было гораздо больше... А почему оборотней? Метаморфов.
  - Да я так, по народному. Для крестьянина ведь что? Был человек, обернулся, стал чем-то другим - значит, оборотень.
  - А-а. Так что, Кари? Вы такие великодушные? - она с запозданием поняла, что злится не на автора, описавшего те ужасы, а на Варласта, сделавшего их очень даже вероятными для одного конкретного ребенка. Для метаморфского ребенка.
  - Нет, - растерянно ответил тот, - наши воины - непобедимы и не знают пощады. Но зачем нам уничтожать все? Мы - сами по себе, и не трогаем никого, пока нам не угрожают. Да, мой народ немногочислен, но с нас достаточно нашего острова. Вот если кто-то попытается его захватить...И что еще за убийства детей?
  Лин сунула ему в руки книгу, раскрытую на той злосчастной странице:
  - Что скажешь?
  Метаморф внимательно пробежал глазами по строчкам и пожал плечами:
  - Не знаю... Бред какой-то. Пятьдесят осталось, надо же, - он захлопнул книгу и посмотрел на обложку. - Это ведь кожа драконенка!
  - И что?
  - Последнего дракона видели в Открытом мире тогда, когда люди жили в пещерах и пугались огня. Наш старейшина любит рассказывать забавные истории о том времени... А детенышей разводили эльфы в такие незапамятные времена, что даже у нас это считается сказкой! Как сохранилась... не иначе, магия.
  Эти откровения навели девушку на одну интересную мысль:
  - Кари, а сколько тебе лет?
  Тот смутился:
  - Э-э... человеческих?
  - Пусть человеческих.
  - Двадцать пять.
  - А метаморфских? - с ехидной ухмылкой уточнил Марк.
  - Тоже двадцать пять, - недовольно признался Кари, - мы развиваемся, как люди, но живем дольше.
  - Ну, Лин, что я тебе говорил, - гвардеец был донельзя доволен собой, - ребенку еще лет сто учиться!
  - Не сто, а семьдесят пять, - уточнил "ребенок". - И только тому, что должен уметь настоящий воин.
  - Ну-ну, учи солдата. Воин должен уметь держать клинок в руках, а не эти... штучки.
  - Каждому свое, - парировал метаморф. - Вот тебе сколько лет?
  - Да уж я постарше некоторых.
  - Намного? - поинтересовалась Лин, которую этот вопрос тоже занимал.
  - На целый год! - огрызнулся тот. - И что?
  - Ничего, - девушка отнюдь не хотела спорить, - просто спросила.
  А Кари упрямо продолжал:
  - Ну вот, Марк, ты всего на год старше, а считаешь меня сопляком только потому, что я все еще ученик. И то, что я могу победить тебя хоть с оружием, хоть без, на твое восприятие не влияет. Лин, тебя это тоже касается.
  - Ха! Меня может победить даже курица, будь она достаточно злая. Сила - не показатель.
  - Да? - парень расстроился. - Значит, то, что я воспитывался в монастыре для вас важнее моих боевых навыков?
  Вот так сюрприз!
  - А ты, - осторожно начала девушка, - вырос в монастыре?
  Метаморф покраснел. Похоже, он даже предположить не мог, что кто-то еще не знает о данном факте его биографии, и простодушно выболтал свою самую страшную тайну. И теперь мучительно решал, как минимизировать возможные негативные последствия. Или хоть бы защититься от подколок Марка. Или просто к ним приспособиться. Или...
  Лин его прекрасно понимала: она и сама старалась поменьше попадаться на глаза кому-либо, предпочитая общаться с посвященными в ее секрет, поскольку то и дело казалось, что каждый встречный подозревает в ней самозванку. И теперь девушка пыталась сообразить, как потактичнее намекнуть гвардейцу, что юмор в этом случае неуместен. Или как повежливее заткнуть ему рот, если намеки до него не дойдут. И почему у нее из головы не уходит этот Варласт и преследуемые им цели? Вот бы знать, о чем думают метаморфы... а то ввиду последней информации она совсем запуталась...
  Но, по-видимому, Марк тоже имел свои скелеты в шкафу, поскольку ограничился одним-единственным комментарием:
  - Если это был женский монастырь, то я тебе завидую! Но у вас же вроде как нет своей религии? А монастыри двенадцати богов находятся здесь, на Храмовых землях.
  - Почему нет религии? Мы верим во Владычицу.
  Лин воспользовалась случаем и переменила скользкую тему, начав расспрашивать парней о богах и мире. Если Кари и удивился такой неосведомленности принцессы в элементарных вещах, то он никак это не показал.
  Как оказалось, Владычица не была богиней в общепринятом смысле. Более того, хоть ее приход только ожидался, недругов у нее было достаточно. Вернее, во всех расах появление Владычицы расценивалось по меньшей мере как апокалипсис. И только народ метаморфов считал ее положительной героиней и готовил непобедимых воинов для защиты своей богини. Она должна была освободить Закрытый мир - Мир Тварей, а большинство населения считало, что это совершенно излишне и лучше тварям оставаться на старом месте.
  Мир, в котором оказалась девушка, был словно разделен на две части: Открытый (чаще всего его называли Главным) и Закрытый. Это деление возникло во времена Первых магов (да, братья постарались!), и в последующее время даже клусские маги не смогли разгадать его феномен. Открытый мир охватывал материк, на котором размещалась Велли, и многочисленные острова, в том числе и Римай, где теперь жили метаморфы. Открытым его называли потому, что из него можно было без проблем попасть в Закрытый мир.
  Второй континент (в западном полушарии) находился под магическим колпаком: в него могло попасть что угодно, а вот вернуться обратно не было никакой возможности. На севере, рядом с этим материком, процветали острова, прозванные счастливыми: часто потерпевшие кораблекрушение, добравшиеся до них, видели своих друзей и знакомых, которым не повезло очутиться в Мире Тварей, на противоположном берегу. Местные жители занимались, в основном, именно спасением утопающих, и здесь подобный промысел приносил поистине королевские доходы. Но не все могли позволить себе подобное занятие: у многих просто не выдерживали нервы, поскольку не только несчастные, выбравшиеся не на тот берег, бегали по кромке воды, утыкаясь, словно в стекло, в непреодолимую преграду. Звук оттуда не доносился, и молчаливые, только открывающие, как рыбы, рты, безумно мечущиеся фигуры способны были свести с ума. Часто и пресловутые твари пытались выбраться наружу, но магический колпак держался крепко. Кроме ужасающих животных моряки, плавающие вокруг материка, видели и каких-то людей, предположительно дикарей, но... кто знает, может коварные твари научились притворяться? Но доподлинно было известно, что никого из не-людей в Закрытом мире не видели. Пока еще не видели.
  * * *
  Утро началось неожиданно и неприятно. Неожиданность объяснялась тем, что полночи девушка посвятила разбору литературы, правда, исключительно из личного интереса, поскольку актуальными эти доисторические манускрипты не являлись. Впрочем, с исторической точки зрения им бы цены не было, но... похоже, в Храме Жизни их использовали как украшения.
  О вчерашнем вечере вообще вспоминать не хотелось. Как заметил Кари, хранители - что верные псы, и место им за дверью. В домике, состоявшем из огромной комнаты и чуланчика с ванной, разместить на ночь двоих парней, не вызывая пересудов, было, как минимум, проблематично. Правда, Марк, особо не заморачиваясь своим высоким предназначением и тем, что враги могут подло подкрасться в ночное время, отправился к сослуживцам искать, как он выразился, возможные неприятности на свою голову или приятности на другие места. А вот Кари к миссии отнесся очень ответственно, и, сразу же после вечернего звона (ровно в десять - Лин к тому времени уже разобралась с местными часами, которые ничем не отличались от привычных ее, кроме того, что имели дверцу или крышку - в зависимости от размеров) занял позицию на крыльце. Хоть он и уверял, что спят метаморфы исключительно для личного удовольствия, а не из жизненной потребности, девушке все равно становилось не по себе от одной мысли об одиноко сидящем в темноте человеке, который, она была уверена, ни на секунду даже глаз не сомкнет, таращась в даль и выискивая крадущихся злодеев. Нет, насчет возможных посетителей Лин не обманывалась - слишком странно все было, чтоб обошлось без неприятностей. Хорошо хоть Кари собственноручно запер ставни единственного окна и придвинул изнутри пару полок с книгами, теперь, может, на месте будет сидеть, а не скакать то и дело от двери к окну и обратно. Кроме того, девушке пришлось пообещать, что как только она услышит подозрительный шорох, сразу же сообщит об этом хранителю.
  Пугающих шорохов не было, впрочем, как и сна. Сначала Лин даже обрадовалась, так как вопрос, чем себя занять среди сборища древностей, не требовал ответа. Потом, далеко за полночь, она вдруг представила, как засыпает завтра посреди церемонии и, задув свечи, честно начала считать. Без толку. Затем девушке пришло в голову, что, раз уж все равно поспать не удастся, можно поговорить с хранителем, скрасив, заодно, и его бдение. Но, после недолгого взвешивания всех "за" и "против", от этой идеи пришлось отказаться. Не потому, что для нее было важно общественное мнение - оправдание легко найти, особенно если последнее время только то и делаешь, что объясняешь свои поступки, причем людям (и не совсем), которые сами привыкли втирать очки. Просто... Ей не нравились взгляды, которые начал бросать на нее Кари после памятного выяснения отношений. И особенно после того, как выяснилось, что Марк не останется на ночь. Нет, обиженному двумя царственными особами самолюбию это очень даже льстило, но разум подсказывал, что парень сам себе готовит петлю. И если Малдраб Четвертый ограничиться мягким порицанием (почему-то казалось, что ссориться с метаморфами он не станет) и нервным расстройством, заметив, что на его "дочь" смотрят как на богиню, снизошедшую к смертным, или как на блаженную, если таковы здесь были, то царь Грайт подобному отношению к своей будущей невестке явно не обрадуется. А гартонцы славились не только воинственностью, но и коварством. И самыми смертельными ядами, для которых не существовало даже магических противоядий. Черт, ну почему ей вечно надо за кого-то волноваться?! Сначала с Марком пооткровенничала, подставив под удар, теперь вот Кари под угрозой. Можно бы, конечно, сказать или сделать что-то, в корне противоречащее принципам метаморфа (знать бы еще точно эти самые принципы!), но портить отношения ой как не хотелось... Было в парне что-то такое... надежность, наверное... что добавляло уверенности в хоть в ближайшем будущем, а его незаконченное ученичество отодвигалось куда-то гораздо дальше второго плана. Зря она смотрела ему в глаза, зря... но изменить ничего нельзя. На ум услужливо пришла подходящая цитата, мол, мы в ответе за тех, кого приручили. Но кто ж знал, что он приручиться так быстро?..
  Кстати, она уже почти все вспомнила о своем мире. Все, кроме себя. Там были машины и Интернет, спутники и ядерная бомба, многомиллионные города и электричество.
  Но девушки по прозвищу Лин не было.
  А самое страшное заключалось в том, что реальность происходящего уже почти не вызывала сомнений... И навязчивая идея понять, кто же она на самом деле и вернуться домой ничуть не слабела. Наоборот, теперь это была Цель. Если только тот, "ее", мир существовал... А игра в жизнь все больше приобретала свойства настоящего бытия. Чужого бытия...
  Смирившись с неизбежным бодрствованием, девушка устроилась поудобнее и... уснула.
  А затем началось утро.
  Неприятность пришла в виде хмурой служанки, которая влетела в незапертую дверь и громовым голосом осведомилась, требуются ли ее услуги. Лин спросила, принято ли здесь стучать. В ответ та вручила ей сверток и приказала надеть хламиду и сандалии немедля и следовать к Храму. Раздосадованная девушка поинтересовалась насчет завтрака. Служанка сказала, что император посоветовал не кормить утром принцессу "для улучшения цвета лица" и, получив заверение прибыть через пять минут, степенно вышла с тем же недовольным видом.
  Лин развернула сверток. И поняла, что имел в виду "папочка", обещая вчера "посмотреть утром на ее рожу". Хламида оказалась белоснежным широким халатом, и к ней прилагалась записка - вырванный откуда-то кусок рукописного текста: "...паломники подходят к Озеру очищения в белых одеждах, сотканных изо льна, выросшего в Год Жизни, что символизирует их готовность оставить все мирское позади и приобщиться к храмовым таинствам. По очереди они приближаются к воде: мужчины справа, женщины слева. Достигнув кромки воды, паломники сбрасывают одежду, дабы не осквернять священное озеро творением рук человеческих, и медленно идут к противоположному берегу, где слуги дают им куски ткани, дабы...", на обратной стороне - приписка: "Дисон уверял меня, что ты очень застенчивая, и не стоит воспроизводить старый обряд. Но мне страшно интересно, как ты выкрутишься. Учти, жрецов устроит только истинное чудо. Удачи, тварь! Потом ответишь, правда ли, что ты послала эльфа, когда он предложил медицинское обследование?" - вот так, коротко и по сути...
  Да, Дисон имел неосторожность сунуться к ней сразу в день прибытия и настаивать на сравнении особых примет принцессы и ее собственных. Девушка его и вправду послала, но только в баню. Непривыкший к подобным идиомам эльф смутился и начал осторожно принюхиваться к себе. Услышав, что баня - всего лишь вежливый эквивалент более популярного "адреса", он чему-то жутко обрадовался и больше с дурацкими предложениями не приходил.
  А император, мстительная зараза, так хотел, выходит, реванша, что об особых приметах даже не подумал. Да и в любом случае, паломническим фанатизмом Лин не страдала, так что изображать добропорядочную и законопослушную деву не собиралась. В конце концов, она соглашалась изображать принцессу, а не устраивать бесплатный стриптиз для толпы напыщенных идиотов. "Я стесняюсь, вот!" - было бы легче, не будь это правдой.
  Чудо им надо, видите ли, причем настоящее! Единственное, что могла предложить девушка - истинное дуракаваляние. Практика есть, а чудеса, как она заметила, иногда сами прилагаются. Ха! Ну, император, ты сам напросился. И отвечать за поступки "дорогой дочурки" будешь именно ты, ведь что взять с девицы? Заупрямилась, закапризничала - и нате вам проблему!
  Натянув самую тонкую, какая только была, одежду, и закутавшись в хламиду, она решительно ступила на крыльцо, где уже ждали хранители. На каждом из них было напялено нечто белое, бесформенно и удивительно объемное.
  Поздоровалась.
  Они ответили, избегая смотреть в лицо. Интересно, сколько древних книг испортил Малдраб Четвертый, дабы проинформировать всех заинтересованных? Лин уже поняла, что о возрасте манускриптов можно судить не только по коже драконенка или какого-то другого редкого зверя, используемой на обивку переплета, но и по тому, вручную написан текст, или же напечатан на довольно-таки давно открытом печатном станке.
  - Что, кто-то умер?
  Парни вразнобой замотали головами, но даже Марк воздержался от каких-либо замечаний.
  - А почему такие похоронные лица?
  Они явно не понимали ее настроения. Странно, откуда такая чувствительность у мужчин, с одним из которых она знакома меньше недели, а со вторым - чуть больше суток? А может, они так расстроились из-за своих собственных нелепых одеяний?.. Загадка разрешилась неожиданно, и, главное, обнадеживающе. Первым начал гвардеец:
  - Слушай, тут такое дело... в общем, не переживай... И я тут план придумал, как старого козла поиметь по-крупному! Предков он вспомнил... урод!
  - А с чего бы мне переживать? Это всего лишь обряд, и мой долг послушной дочери требует беспрекословно исполнять веления моего властительного отца.
  Вместо того, чтобы порадоваться и успокоится, оба уставились на нее, как на сумасшедшую. Наверное, решали, не рехнулась ли их подопечная за ночь. Марк догадался первым. Бесцеремонно распахнул дурацкий халат, который девушка предусмотрительно придерживала одной рукой у горла, второй у пояса, он повернулся к метаморфу:
  - Ты только посмотри! Проклятье, я мог выиграть двойное жалование!
  Тот посмотрел. На черные, подкачанные, на всякий случай, штаны и светло-фиолетовую рубашку из настолько тонкой ткани, что под ними даже угадывалось нижнее белье.
  - Насмотрелись? - девушка снова закуталась в хламиду. - Марк, кто тот ненормальный, с кем ты хотел спорить?
  - А, это Дисон утверждал, что ты ослушаешься. Они с Крезином поспорили на сотню золотов , и меня звали. Кстати, эльф также утверждал, что ты придумаешь чудо, а советник был за скандал. Может, поделишься планами? Я бы поставил...
  - В планах - импровизация, так что лучше не рискуй. Кстати, у меня есть небольшая просьба. Вы там будете с оружием?
  - Разумеется, - гвардеец продемонстрировал спрятанный в складках одеяния меч, - а что?
  - Сможешь уронить его как можно громче, когда "женишок" обнажиться?
  Марк рассмеялся:
  - Полагаешь, он так испугается, что опозорится? Не, он все-таки воин, а не слабонервная барышня.
  - Вот именно! Барышня там будет другая. Страшно пугливая и психованная. И она будет потом жутко на тебя орать, обижать разными нехорошими словами, возможно, с кулаками накинется, но ведь ты не обидишься, правда? - подмигнула Лин.
  - Я? Я не обидчивый. Так, в глаз дам и успокоюсь. А почему бы не поручить сие ответственное задание нашему юному другу? Его растерянность перед кучей народа будет менее подозрительной.
  Девушка задумалась. Идея с пугающим звуком пришла ей в голову только сейчас, и то, что именно Марк станет соучастником, как бы само собой подразумевалось. А метаморф... при всех своих достоинствах он имел один весомый недостаток - все чувства и намерения отражались на его лице так явно, словно были написаны метровыми буквами. Да и неизвестно, что он думает по этому поводу.
  - Да, прин..., прости, у меня лучше получиться, - поделился своим мнением тот, - отличная идея!
  Лин вздохнула. Идея, может, и отличная, но...
  - Кари, не обижайся, только у тебя лицо - как открытая книга. Все сразу же догадаются.
  - Я могу не просто уронить меч, а толкнуть его с силой к земле. Грохот гарантирую, - продолжал настаивать на своем метаморф.
  Девушка немного поколебалась и согласилась.
  -Помни, как только Геданиот раздевается, и все инстинктивно переводят взгляд на него...
  - Не беспокойся, детка, - "успокоил" ее Марк, - если малыш оплошает, так и быть, я грохну... чем-нибудь.
  - Пошли, грохальник, - Лин решительно направилась к храму. - Император, наверно, уже закипает.
  * * *
  Малдраб Четвертый и вправду напоминал кипящий чайник, с которого вот-вот сорвет крышку (а то и крышу полностью!). Вот только причиной его волнения была отнюдь не задержка девушки. Император уже горько сожалел о том, что вчера поддался ярости и не прислушался к умным советам. А вдруг сумасшедшая девчонка распсихуется и наплюет на все договоренности? Или в ее мире царят настолько строгие нравы, что теперь ей останется только утопиться? Хотя... учитывая ее поведение... вряд ли. А может, она, наоборот, устроит такое представление, что камень на шею понадобиться ему самому?
  Как бы там ни было, но использовать обряд, о котором никто и не помнил до вчерашнего дня (кроме храмового настоятеля, что вечером, за бутылкой вина, начал ностальгировать по тем далеким временам; император подозревал, что тот вспоминает возможное прошлое всего лишь из-за отсутствия женщин в действительном настоящем - хоть жрецы и не принимали обет безбрачия, но настоятель считался избранником богини Зелины и был обязан хранить ей верность).
  А ведь советники убеждали, даже просили сменить гнев на милость, но он был упрям и неумолим... или выглядел таким...
  Как глупо. Как подло. Как мелочно и недостойно...
  Малдраб Четвертый знал, что в раздражении способен наделать глупостей. Но также он знал, что верные советники всегда его остановят и не дадут совершить непоправимого.
  Если успеют.
  Если настоят.
  И если захотят.
  Так почему же они так неубедительно возражали? Для кого это испытание?
  Почему-то казалось, что этот экзамен он провалил.
  Но как же хотелось вернуть все назад!
  * * *
  Вокруг храма яблоку было негде упасть, однако границей для толпы служили величественные колонны, и место под сенью навесной крыши принадлежало исключительно принцессе, царевичу да их хранителям.
  Вчера здесь не зря носились строители - сейчас берега целебного озера были оснащены четырьмя небольшими настилами (по два на каждой стороне). Противоположные настилы сообщались с помощью мостиков, которые были опущены в воду. Очень удобно - подходишь к воде, осторожно спускаешься по сходням, держась за поручни, и величаво шествуешь к другому берегу, не опасаясь, что в один прекрасный момент зацепишься за невидимый камешек и булькнешь под воду. Настоящая принцесса, несомненно, обрадовалась бы такой предусмотрительности, но для Лин подобное сооружение означало конец какому-никакому, но все ж наспех обдуманному по пути сюда плану. Устроить суматоху с падением, утоплением и чудесным спасением, а потом обзавестись патологической боязнью воды и в дальнейшем падать в обморок от одного лишь воспоминания о чем-то, глубже лужи - и добрый "папа" ни за что не позволить мучить "дитятко". А очищение - была же там, очистилась... и все довольны. Вот только срочно надо придумывать нечто новое, ведь чтобы изобразить внезапную неуклюжесть, придется перелезать тот удобнейший парапет, а это на случайность ну никак не тянет...
  Интересно, храмовники сами решили упростить жизнь принцессы, или им высочайше намекнули? Да нет, плести такие интриги император не станет. Не в его характере. Зачем придумывать мелкие пакости? Со старым обрядом отвел душу - и жди себе, когда можно будет безопасно заменить двойника настоящей дочерью. А параллельно можно думать над наказанием для своевольной девки. В том, что их с Марком и ребенком отправят в деревню, как было обещано вначале, девушка не то чтоб сомневалась... нет, она была уверена, что не пробудет на свободе дольше часа после отставки за дальнейшей ненадобностью. И гвардеец не проживет ни одной лишней минуты - в отличии от безвестной рабыни, которую можно обезобразить до неузнаваемости и приспособить для самых разных целей (и пусть рассказывает правду всем желающим - никто все равно не поверит!), его слово имело вес и цену. Даже обвиняй его в государственной измене - если Марк начнет говорить, к нему прислушаются. Может, насчет подмены и не поверят, но уверенность в нечистоте игры останется и существенно ухудшит невеселую ситуацию в стране. Нет человека - нет проблемы... Меньше месяца осталось, так не все равно ли как?..
  По-видимому, берег был слишком пологий, так как настил немного выдавался в Озеро. Подойдя к сходням, она оглянулась на секунду. Хранители в шаге позади - наверно, еще ожидают импровизации. Люди, вытянувшиеся, как по струнке. Разлитое вокруг напряжение. Длинные тени от колонн, пересекающие Озеро.
  А впереди, на противоположном берегу, - Малдраб Четвертый с полотенцем в руках. Или простыней... какая разница?! И он явно недоволен. Наверно, не ожидал такого смирения "дочки", хотел насладиться ее ломанием. Или, наоборот, прислушался к увещеваниям Дисона и теперь совесть замучила, стоит, жалеет... И эти, за спиной, с оружием в руках, сочувствуют...
  "Хрен вам!" - почему-то мысль о чужой жалости привела девушку в ярость. Вперив взгляд в императора и надеясь, что он смотрит в ее глаза (черт, черт, черт! Проклятая близорукость... хоть бы на этот миг стопроцентное зрение, чтоб увидеть его замешательство!), Лин сделала шаг и оказалась у черты. Встряхнула головой, словно прогоняя ненавистные сомнения. Усмехнулась про себя, представляя, что сейчас подумают зрители. Прогнала подлую мыслишку о том, как потом оправдаться перед Гартоном. Повернулась направо, взглянула на "суженого". И зря.
  Злые языки поговаривали, что, мол, царевич-то умом отнюдь не в батюшку пошел, а, стало быть, грешила покойная королева и в законности престолонаследника можно усомниться. Так же ходили слухи о его буйном нраве и слабом терпении. И все. О том же, что фигурой и лицом Геданиот - чисто царь Грайт лет тридцать назад, умалчивалось. Похоже, уравновешивающим достоинством это не считали. Да и вообще, информации о потенциальном женихе было на удивление мало. Словно засекретили его... для всей страны сразу, что ли? Странно, ведь сплетни чаще всего разносят женщины, а для них такой красавчик - что собаке кость - не бросят, пока подчистую не обглодают.
  Заметив, что стал объектом пристального внимания, царевич степенно повернулся в анфас, картинно поправил вьющиеся золотистые (любая красавица удавилась бы за такие) волосы, подарил белоснежную улыбку на все сорок зубов и подмигнул. Поразившись такой радушной встрече, Лин неуверенно улыбнулась в ответ и продолжила изучение. Гартонцы вообще славились могучей мускулатурой и чаще всего хвастались не воинскими умениями, а шириной плеч. В этом плане Геданиот явно не был последним. Девушке показалось, что его фигура почти идентична фигуре Кари, ну, может, в плечах чуть поуже и ростом меньше на пару сантиметров. Если бы не светлые волосы, то издали со спины их было бы не различить - широченные плечи, узкие бедра, густой загар, - царевич точно не мог страдать от отсутствия женского внимания. Крохотное количество сплетен о нем не только удивляло, но и настораживало.
  Тут до Лин наконец дошло, что она рассматривает подробности гартонской анатомии из-за отсутствия на Геданиоте хламиды. Когда только он успел?! Вроде и взгляда не отводила, а тут бац - и на тебе. А милая улыбка, похоже, является приглашением составить компанию.
  "Ага, щас, разбежалась!" - того, что было потом, никто не ожидал.
  Девушка мимолетно посмотрела на синюю полосу, разделяющую озеро. Вот оно, самое простое и быстрое решение проблемы. И месть.
  Лин представила, как она сует туда, скажем, голову - паника, крики, Грайт в ярости, Малдраб в дерьме. Но для такого жеста надо иметь, как минимум, запасную голову. Или не иметь выхода.
  Рука, придерживающая ворот, начала разжиматься, когда Кари, видимо, решил, что пора подбодрить публику. Меч выскользнул из его ладони и глухо ударился о доски. И никто не заподозрил бы его в нарочитости... если б от "случайного" падения не подломилась левая опора "мостика". Кажется, метаморф попытался выразить свое недовольство поведением девушки - и перестарался.
  Вся конструкция начала угрожающе клониться в бок, и Лин, дабы удержать хоть какое-то равновесие, схватилась за правый поручень. Он масляно блестел - то ли от смолы, то ли просто брызги налетели. Хотя откуда здесь брызги?.. Ветра нет, дождя тоже, росы нигде не видно. Девушка еще успела подумать, мол, могли бы получше подготовиться, может, где-то здесь еще и занозы сидят в ожидании? А потом... по телу прошла волна боли, судороги свели, казалось, одновременно все мускулы... она навалилась на парапет, и тот, предусмотрительно кем-то подпиленный, начал рушиться в воду... прямо на прикрытые водорослями свежеобтесанные колья. Лин представила, как повисает на них, словно наколотая бабочка, и трепыхается, как в красном вине... в луже собственной крови... И пожалела, что не страдает отсутствием фантазии. Затем боль на миг ушла, чего ей хватило, чтоб оттолкнуться изо всех сил и провалиться в синеву, потянув за собой Кари, который почти успел ее поймать над водой, а теперь, по инерции, отправился следом. Как Марк ласточкой ныряет за ними, а толпа, невзирая на запреты, вплотную окружает Озеро, девушка уже не видела.
  
  Глава 3. Об иллюзиях и Смерти.
  
  За иллюзии расплачиваются действительностью.
  Лешек Кумор
  
  Жизнь и смерть ходят рядом,
  но ничего не знают друг о друге.
  Эмиль Кроткий
  
  Лин медленно опускалась вниз и размышляла о смерти. Нет, света в конце тоннеля она пока не видела, да и этот спокойный плавный полет никак не ассоциировался с агонией. Впервые услышав об особенностях синей полосы, девушка про себя решила, что здесь находится какой-то газ, удивительно плотный и разрушающий ткани. Но теперь она видела, что была не права. Больше всего это походило на лучи, пронизывающие все вокруг, и ее тело в том числе. Лин попыталось повернуться. Безрезультатно, только сдвинулась немного в сторону. Чувствуя себя космонавтом в невесомости (да, подобные выражения, приходящие на ум, уже не заставляли мучительно вспоминать их значение!), она решила думать о чем-то позитивном. Не получалось. В голову лезла разная чушь, вроде того, что если так падать долго-долго, то можно умереть от жажды и голода. А гораздо раньше захочется в туалет... и что яд, которым был смазан поручень, наверняка продолжает действовать, так что вышеперечисленные неприятности ей, пожалуй, не грозят...
  До этого Лин полагала, что такие сильные и мгновенные отравы, тем более действующие при попадании на кожу, существуют лишь в воображении авторов детективов или же в распоряжении самых секретных спецслужб. Но столкнуться с чем-то подобным в мире, где еще не было даже парового двигателя, она точно не рассчитывала. А ведь кто-то очень старался отправить ее на тот свет. Если капнуть яд можно было за мгновенье, то чтобы подпилить поручень и натыкать на дно кольев потребовалось бы полночи. Неужели никто из жрецов ночью не дежурит у святыни? И почему этот недоброжелатель был так уверен, что она дотронется до правого поручня? Ведь чтоб обмазать весь мостик, понадобилось бы с полведра чудеснейшей отравы, и хоть кто-то случайный вляпался бы первым.
  Выводы получались неутешительные. Во-первых, есть некто, кому ее смерть необходима позарез. Во-вторых, этот "некто" настолько могущественен и благонадежен, что может позволить себе провести часть ночи перед важнейшим международным обрядом на Озере Очищения и не навлечь подозрения. В-третьих, если парни не отпрыгнули назад (в чем Лин сомневалась), а бросились ее спасать (с них станется!), то две невинные души она может смело записывать на свой счет.
  Почему-то девушка умудрилась посмотреть вверх. В первый миг показалось, что над ней парят два белоснежных ангела - один выше, другой ниже. Но тот, что находился выше, зачем-то опускался головой вниз, а другой имел ноги в очень знакомых мягких кожаных башмаках
  - Кари!!!
  Она закричала, что было сил, но изо рта не вырвалось ни звука. Тогда Лин подняла руки вверх и попыталась до него дотянуться. Не вышло. Странно, он же тяжелее, значит, и падать должен был быстрее. Но сдаваться она не хотела. Если тянуться... тянуться... и еще тянуться... можно до чего-нибудь дотянуться.
  Извиваясь, как угорь, девушка все ж сомкнула пальцы на лодыжке метаморфа. Тот дернулся, удивленно посмотрел на нее, и без явных усилий присел (ну и где у него точка опоры, скажите на милость?), потянул ее за руку и выпрямился, подтягивая на свой уровень.
  Начал что-то спрашивать.
  Уверился в тщетности своих попыток.
  Поднял голову вверх, куда усиленно тыкала пальцем Лин. И через мгновение Марк, перевернутый в нормальное состояние, парил рядом, удостоверяясь, в свою очередь, что обсудить ситуацию не получится.
  А потом медленное падение превратилось в свободный полет, который окончился для парней очень твердым каменным полом, а для девушки - относительно мягким метаморфом.
  Синева осталась вверху, причем непонятно было, откуда она появляется - Лин думала, что приземлятся они у ее истоков.
  Место, где они очутились, больше всего напоминало пресловутый Храм Жизни, только с каменной площадкой вместо озерца. И здесь тоже были люди. По крайней мере, один из представителей человеческой расы как раз находился здесь и удивленно (даже недовольно!) рассматривал непрошеных гостей. Вернее, представительница. И она явно не собиралась начинать разговор.
  Лин по очереди взглянула на парней, надеясь, что непростую миссию объяснений те возьмут на себя. Не тут-то было!
  Марк в обалдении таращился на незнакомку, словно боялся, что она вот-вот исчезнет и он не успеет рассмотреть подробности. Впрочем, справедливости ради, следует заметить, что посмотреть было на что. Распущенные рыжие волосы длиной до колен выгодно оттеняли ярко-зеленые глаза и белоснежную кожу, исполняя, в то же время, функцию дополнительной одежды, так как предметов туалета на тоненькой изящной фигуре было на удивление мало. Наверно, в более подходящее время Лин замучила бы черная зависть, но сейчас ей всего лишь было досадно, что придется самой задавать вопросы и трактовать возможные ответы.
  Самой, потому что Кари был напуган. И он не просто боялся, а излучал почти материальную панику, хотя причины для страха девушка пока не видела. Метаморф выглядел так, словно ожидал чего-то неизбежного и более чем неприятного. И знал, что не сможет этому противостоять.
  Доверяя его чутью, Лин тоже насторожилась. Но откуда здесь взяться опасности? Не может же эта местная девчонка угрожать им?
  Или может?..
  К сожалению, в этом мире было слишком много такого, о чем она понятия не имела.
  В любом случае, пожалуй, следует поздороваться.
  - Здравствуйте, госпожа, - девушка решила, что принятое в Велли почтительное обращение подойдет и здесь. - Будьте любезны, подскажите, где мы?
  Однажды Лин уверяла Марка, что вежливости много не бывает и любой оценит радушное обхождение. По-видимому, местная жительница была исключением из этого правила, поскольку она, пропустив вопрос мимо ушей, недовольно, словно сама себе, заметила:
  - Новые игрушки... как не вовремя... Ну да ладно, постойте-ка пока здесь.
  Такое обращение с тремя незнакомцами (двое из которых - мужчины, да еще и при оружии) показалось Лин довольно необычным. Сумасшедшая она, что ли? Но мимолетный взгляд, брошенный на парней, убедил девушку в реальности опасности - они застыли, как статуи, и лишь Кари пытался что-то сказать или же показать, но смысл его судорожных гримас улавливался как-то слабо.
  Перед Лин в который уже раз возникла дилемма: притвориться гипсовым изваянием и потом, когда незнакомка уйдет, попытаться помочь своим хранителям, или потребовать объяснений. Первый вариант казался надежнее, однако девушка сомневалась, что сможет растормошить обездвиженных парней, а ждать возвращения их захватчицы неизвестно сколько времени, без еды и питья, с большой вероятностью появления других местных, было, по меньшей мере, неосмотрительно. С другой стороны, не подействовало ж на нее заклинание, или что там использовала аборигенка? Думать о том, что в арсенале незнакомки может найтись кое-что гораздо материальнее и ощутимее, не хотелось.
  Однако принимать решение не пришлось.
  У рыжей появились свои вопросы.
  - Ты, - она ткнула пальцем в девушку, - отвечай: как вы здесь оказались?
  Почему бы и не ответить, учитывая уверенность незнакомки в ее полной покорности?
  - Я упала в середину Озера Очищения, а они меня спасали.
  На лице местной появилось нечто вроде снисходительного презрения:
  - Значит, ты и есть наша дорогая принцесса?
  Лин не стала ее разочаровывать:
  - Да.
  Такой ответ полностью удовлетворил аборигенку.
  - Ага... Ну, мои постояльцы будут довольны. Им давно хотелось получить кого-то благородных кровей. Может, поубивают наконец друг друга во время дележа. А вот мальчики и мне пригодятся...
  Тон, которым это было сказано, ясно давал понять, что миром вопрос урегулировать не получится.
  Рыжая прошлась округ парней, словно прицениваясь. Затем поманила гвардейца.
  Марк наполовину "оттаял", то есть ноги его намертво прикипели к плитам пола, но верхней частью тела он уже владел. И шипел, словно через сдавленное горло:
  - Беги... да убегай же, дура!.. давай... уходи!..
  Кари же, словно зачарованный, смотрел на рыжеволосую и, видимо, ожидал приказаний. Вот только глаза у него были человеческие...
  Единственное, чего Лин хотела в тот момент - размазать незнакомку тонким слоем отсюда и до горизонта. Но желания из области фантастики имели обыкновение быть несбыточными. А более реальное побуждение подобраться поближе и дать "хозяйке" в рыло оставалось мечтой до тех пор, пока маячила угроза получить по голове от своего же телохранителя.
  О дальнейшем развитии событий она старалась не думать.
  Захватчица продолжала:
  - Не советую пытаться что-то изменить. Теперь из моего мира уйти невозможно. Не переживай, малышка, немного магии - и ты поверишь, что всю жизнь мечтала прислуживать двоим древним извергам. Ну! - кажется, она отдала мысленный приказ.
  Лин задумалась, чего от нее требуется. То есть, ежу ясно, что ничего хорошего, но хоть бы немного конкретики... Размышляя, чем бы удивить неприятельницу, она утратила преимущество неожиданности.
  Кажется, рыжеволосая заметила дефект своей работы, и спешила его исправить.
  - Надо же, стойкая, - скользящей походкой она подошла к Лин вплотную. - Смотри сюда!
  Смотреть в зеленые глаза, находящиеся в паре сантиметров от ее лица, девушка не хотела. Стойкая не стойкая, а рисковать зря было глупо. Но и явно идти на конфликт не стоило.
  "Снова дурочку включить, что ли? Обычно помогает..." - а рыжая ожидала ответных действий.
  - Зачем? - дурацкий вопрос, но ничего другого она придумать не успела.
  Терпением незнакомка явно не злоупотребляла. Она взвилась, как кошка, и очень похоже зашипела. Лин от удивления распахнула ранее предусмотрительно прищуренные глаза, чем и поспешила воспользоваться рыжая.
  - Сюда смотреть!!! - такому голосу позавидовал бы даже военачальник, привыкший отдавать приказы в любых условиях.
  Эффект оказался противоположным. Лин не любила резкие громкие звуки. И ненавидела командный тон. И напрочь не переносила, когда орут на нее. И стеснялась плакать на людях. Поэтому обида, вместо того, чтоб выплеснуться слезами, уместилась в одно коротенькое предложение:
  - Да пошла ты в баню, дура недоделанная.
  То ли аборигенка не привыкла получать отпор от своих неподвижных жертв, то ли метафору с баней не поняла, а, может, просто на дуру обиделась - как бы там ни было, а драться она полезла. Правда, было видно, что ни опыта, ни соображалки в этом деле у нее нет. Лин, удивляясь собственной ловкости, без труда уклонилась от неуклюжей пощечины, порадовалась своим коротким волосам, не закрывающим обзор, перехватила в очередной раз замахивающуюся тонкую руку незнакомки, потом вторую. Драться ногами рыжая не пыталась, а что делать дальше с обездвиженной противницей, Лин не представляла. Они так и стояли, буравя взглядом друг друга, и со стороны это наверняка выглядело очень потешно.
  Позади глухо стукнуло. Девушка оглянулась. Причиной неожиданного звука стал метаморф, вернее, его застывшее изваяние, упавшее на гвардейца.
  Уяснив положение вещей (зеленоглазая дрянь решила уничтожить ее друзей!), Лин разом временно позабыла все свои гуманистические принципы и, не мудрствуя лукаво, впечатала кулак в подбородок незнакомки. Для этого пришлось разжать правую руку, но воспользоваться предоставленной свободой противница не успела.
  По законам жанра, после подобного удара злодейка должна была отряхнуться и начать превращать главную героиню в отбивную.
  Рыжая поступила проще.
  Она мгновенно закатила глаза и опустилась на каменные плиты.
  Кари потихоньку зашевелился.
  Лин посмотрела на свой отнюдь не впечатляющий кулак (который, к тому же, совершенно не болел!) и решила, что волноваться не о чем, так как с местными хиляками "размороженные" парни справятся без особых усилий. Не могут же здесь поголовно все быть магами?
  Кстати, Марк начал выходить из полумертвого состояния (чему содействовали энергичные оплеухи метаморфа) и вполне живо костерить на все лады "гребаную извращенку", так что о состоянии его здоровья девушка решила пока не беспокоится. Правда, предугадать, что будет, когда гвардеец вспомнит, чьими усилиями оказался в нокауте, Лин не могла.
  - Кари, как ты думаешь, кто это? - спросила она, указывая на распростертую фигуру.
  Тот очень удивился. С опаской покосился на неподвижное тело и ответил:
  - Зелина.
  - В смысле, богиня?! - пришло время девушке разевать рот.
  - Ну да. Это же изнанка жизни, так ведь?
  - Не знаю, - Лин растерянно пожала плечами. - Марк, что скажешь?
  Гвардеец сказал много и подробно, однако не по сути. Похоже, он до сих пор не мог оправиться от того, что его использовали, как марионетку, и вникать в ситуацию пока не собирался.
  На повестке дня стоял еще один животрепещущий вопрос.
  - А что мы будем с ней делать?
  - Не знаю, Лин. Я бы попробовал ее прикончить, - метаморф был совершенно серьезен, - но, боюсь, с богиней такое не пройдет.
  - Убить? А как потом отсюда выбираться?
  - Никак. С изнанки еще никто не возвращался.
  Просто чудесно. И как обнадеживает...
  - А что это за изнанка такая? Смерть?
  - Нет, что ты, - Кари все больше поражался ее неосведомленности, - это... как бы... другой мир. Вот в нашем мире есть жизнь, и есть богиня Жизни. А здесь ее дом, и те, кто должен умереть, но не хочет, могут прийти к ней и получить возможность продолжить свою жизнь.
  - Это типа убежать от судьбы?
  - Да.
  - А если я не верю в предопределение?
  Метаморф позволил себе короткую ухмылку:
  - Значит, оно верит в тебя.
  Лин подобное объяснение не удовлетворило:
  - Ладно, Кари, все равно не верю я в судьбу. Может, когда-нибудь и расскажу тебе, почему. Но как могут нормальные люди сами лезть в пасть этой... сумасшедшей?
  - А откуда они знают, каково здесь? - резонно заметил метаморф.
  - И то верно, никто ж не возвращался... Блин, ну и что теперь прикажете делать?
  Ответ на сей риторический, по сути, вопрос, пришел с неожиданной стороны:
  - Детка, а ты сделаешь? Да? А то у меня так фантазия разыгралась...
  - Пришел в себя, ущербный? - девушка искренне обрадовалась появлению еще одной мыслящей головы. - Как твое самочувствие?
  - Я? Заботами одного дикаря, не очень.
  - Брось, он же ради твоего блага.
  Оба хранителя уставились на нее, словно она сморозила глупость. Какие непонятливые!
  - Понимаешь, если бы Кари тебя не вырубил, я б загрызла. Ну как, вдохновляет подобная перспектива? Можно еще и переиграть...
  - Ха-ха, очень смешно. Слушай, детка, почему на тебя это не действует?
  - Я тоже могу спросить, почему это подействовало на вас. Вернее, на тебя, Марк?
  - Ну, спрашивай, - осклабился тот.
  - Я и спрашиваю!
  - Что?
  - Не увиливай! Почему ты был, как робот?
  - Как кто?!
  - Марионетка!
  - Потому что я - человек. Точнее, живой человек.
  - Я тоже!
  - Если честно, детка, я уже в этом сомневаюсь.
  - А ты, Кари?
  - Я не человек.
  - Да знаю! Вы сговорились, что ли? Ты же поначалу тоже столбом стоял, и потом...
  - Принцесса, мы, не-люди, намного меньше восприимчивы к вмешательству в нашу личность, чем люди, тем более от человеческой богини. Но магия на нас действует по-обычному.
  - Еще раз назовешь меня принцессой, и с твоей личности только клочья полетят!
  - Прошу прощения, Лин, - покаянно начал метаморф, - все время забываю, что называть принцессу принцессой опасно для здоровья.
  Девушка опешила. Похоже, стоило влезть в драку, чтоб Кари начал воспринимать ее как нормальную подругу, с которой можно и пошутить, а не только превозносить до небес. Или это так на него повлияло знакомство с одной настоящей богиней?
  Стянув свою белую хламиду, Лин начала связывать ею все еще пребывающую в астрале Зелину. Получалось не очень, пришлось парням помогать ей в этом общественно полезном деле, попутно комментируя процесс и его объект.
  Объект не возражал. Поначалу.
  Потом ресницы богини затрепетали, прыгнули вверх, открывая зеленые глазищи, и она в недоумении воззрилась на склонившиеся к ней три головы. Наверное, Зелина еще не до конца осознала ситуацию, в которой оказалась, или же восприняла компанию мужчин как продолжение сладкого сновидения. Впрочем, присутствие девушки ее тоже не особо огорчило. Внимательно изучив три физиономии, богиня выдала свой вердикт:
  - Да, не очень... Но для разнообразия сойдет. А где вы раздобыли эту замухрышку?
  "Замухрышка" удивленно посмотрела сначала на черноволосого, потом на светловолосого, и неопределенно пожала плечами. А Зелина вдруг обнаружила, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Правда, встревожиться она даже не подумала. Лишь слегка нахмурила брови и недовольным тоном спросила:
  - Что еще за игры? Не помню, чтоб я приказывала нечто подобное.
  Наглецы и не подумали освободить свою хозяйку, лишь присутствующая девка задумчиво осмотрела свой кулак и провозгласила:
  - Ну ничего себе удар! Надо же, как память отшибло... Не завидую я тебе, болезная.
  Пораженная таким неподобающим обращением, богиня вспомнила о своей силе и подкрепила недовольство мысленным приказом, одновременно предвкушая расправу с гнусными ослушниками.
  Не тут то было!
  Черноволосый неторопливо перехватил руки светловолосого, потянувшиеся развязать узлы, и с улыбкой повернулся к никак не реагирующей на приказ удавиться собственными руками девушке.
  - Ты как?
  - Вроде, норма. Удержишь, если что?
  - Спрашиваешь! Лин, точно ничего...
  - Кроме желания дать ей в глаз. Не волнуйся, Кари, ничего эта дура недоделанная нам больше не сделает. Можно взять твой меч?
  - Зачем?
  - Ты прав, лучше позаимствую у Марка.
  Дура недоделанная! Эти два слова вернули Зелине утраченные фрагменты памяти. Вспомнилось все: и стойкая девчонка, и не-людь, и позорный удар, и обморок. И мгновенно созрел план мести.
  Ха! Посмотрим еще, кто здесь самонадеянная дура!
  * * *
  Лин не могла понять, что происходит. Поверить в неожиданную амнезию было сложно, как и в то, что они смогут удержать ситуацию под контролем. Можно ободрять метаморфа бесконечно, но в глубине души все равно грызется червячок сомнения. И что-то подсказывает: червячок прав. Ну не может тысячелетняя богиня в одночасье стать беспомощней котенка!
  - Слушай, давай поговорим, - предложила ей девушка, приставляя меч Марка к ее горлу.
  Та покосилась на тяжелую железяку и скептически поинтересовалась:
  - Полагаешь, меня так легко убить?
  Лин так отнюдь не думала, но надо ведь с чего-то начинать?
  - Не знаю. Но попробую. Мне кажется, что ты и сама не очень уверена в своей неуязвимости. Я бы на твоем месте не рисковала.
  - Ты не на моем месте, - огрызнулась Зелина, - и никогда на нем не будешь. Не доживешь просто, - злорадно добавила она.
  - Может быть, - не стала спорить девушка. - Скажу по секрету: в моей скорой кончине заинтересована не одна ты. Откровенно говоря, скоро очередь начнет выстраиваться.
  - Глая рьяска!
  - Дебилоидная идиотка.
  - Калантари миорр!
  - Да иди ты, недоразвитая.
  - Субага!
  - Кретинка.
  Обмен любезностями мог затянуться, но Кари, до сих пор удерживающему гвардейца, прискучило его занятие:
  - Госпожа, не будете ли вы любезны освободить моего товарища?
  Марк мгновенно перестал дергаться и устало попросил:
  - Отпусти уже.
  Богиня с удовольствием сменила объект травли:
  - Мальчик! - расплылась она в злорадной улыбке. - Для тебя я приготовила сюрприз. Хочешь, покажу? А, можешь не отвечать, все равно покажу! Ты так уверен в своей неуязвимости, что мне тебя даже жаль... а про элементарную магию и не думаешь... Запоминай! Ты ведь мечтал об этом, да? Вот видишь, добрая тетя исполняет желания даже непослушных детишек... И еще немного, за хорошее поведение!
  Похоже, метаморф если о чем и мечтал, то уж точно не о том, что предложила ему Зелина.
  - Вы не сделаете этого!
  - Почему это?
  - Это... это же... это безнравственно!
  - Мальчишка, - растроганно потянула богиня. - Какой наивный... и неиспорченный... прямо как я была... когда-то в детстве. Не бойся, все пройдет, а уму-разуму тебя научить просто необходимо. Меня вот научили. Ладно, я тебя даже пожалею. Но как только уснешь, сразу же будешь видеть мой... э-э-э, подарок.
  - Старая извращенка!
  - Фу, как невежливо! - она искренне забавлялась. - Даме не напоминают о ее возрасте! Даже такие милые мальчики. Смотри, даже твоя подружка... то есть принцесса... заткнулась. Значит, согласна, что парочка уроков тебе не повредит. Эй, рьяска, язык проглотила?
  Нет, ничего подобного с Лин не случилось. Она всего лишь поняла, что сбылась ее самая заветная мечта.
  Еще в первые мгновения своего пребывания здесь девушка обратила внимание на необыкновенную четкость всех предметов - и ближайших колонн, и бескрайних безлюдных просторов за пределами "храма". Но тогда она решила, что дело всего лишь в особенностях местного воздуха и пейзажа. А потом, препираясь с незнакомкой, ей было как-то не до детального изучения сего феномена. Теперь же, рассматривая высокие синие травинки, выглядывающие из-под камней вдали, Лин вдруг осознала, что очки ей больше не понадобятся - похоже, зрение просто-напросто вернулось к норме и выкрутасы атмосферы здесь ни при чем.
  Ей стало понятно, как исцелился дед теперешнего императора. И что рука (или кулак) на Зелину уже не поднимется, даже если будет возможность. Ведь кто знает, вдруг без самовлюбленной хозяйки это место утратит свою лекарскую силу? Ну почему, почему все так запутано?! Хоть бы богиня не догадалась о том, что у противницы только что обнаружилось слабое место... кажется, мысли она читать не умеет, но вот по лицу может сделать соответствующие выводы. Стоп! Надо срочно переключиться на что-то нейтральное.
  Пожалуй, открывающиеся за колоннами просторные степи были именно тем, что помогло бы восстановить внутреннее равновесие. Травы здесь вымахали выше человеческого роста, но никакой крупной живности не было видно, лишь жужжали мухи, пиликали кузнечики да изредка проносились небольшие птицы. Что характерно, ни одна букашка не пересекала невидимой границы, охватывающей по периметру каменную площадку. Солнце, наверно, находилось в зените, поскольку тени были маленькие, а под крышу-навес не проникал ни один луч, лишь синева, клубившаяся, казалось, сквозь потолок, бросала голубоватые блики на присутствующих.
  Д-да, теперь было трудно списывать все происходящее на обычный бред... Но легче от этого не становилось.
  - Э-эй! Малышка, о чем размечталась? Я могу помочь? - издевательский тон Зелины отбил у девушки охоту любоваться природой. - Что ты делаешь, рья...
  - То, что надо, - отрезала Лин, упирая конец клинка в пол и опасно наклоняя его над тонкой шеей богини. - Мы хотим домой.
  - И что?
  - Ты можешь нас вернуть.
  - Нет.
  - Я знаю, что можешь, - девушка начала злиться, вспоминая деда Малдраба.
  - Разумеется, могу, - раздраженно уверила Зелина. - Но не буду.
  - Почему?
  - Ты мне не нравишься, малышка. Это во-первых. Во-вторых, с тех пор, как исчез Лан, только я могу покидать пределы этого мира, причем не больше чем на три часа в сутки. В-третьих, ты ведь не хочешь выпустить на свободу двух неуправляемых сумасшедших, наделенных огромной силой? Не вскидывайся, я дала слово и не буду его нарушать из-за капризов какой-то принцессы. Могу лишь пообещать не рассказывать своим подопечным, что появились новые игрушки. Это даст тебе пару недель отсрочки. Только развяжи меня.
  Лин удивилась:
  - Ты же богиня!
  - Ну и...
  - Почему ты не освободишься сама?
  - Хм, - Зелина попробовала последовать совету.
  Получилось.
  Лин отвела меч, чувствуя себя донельзя глупо. Угрожать дальше стало просто незачем.
  - А зачем было меня связывать?
  - Не знаю, - девушка задумалась. - Наверно, чтобы занять время. А что еще за сумасшедшие?
  Богиня грустно улыбнулась. И рассказала еще одну легенду, которую передают из поколений в поколения клуссцы. Легенду, главные персонажи которой находятся на изнанке жизни.
  Лан, победитель Первых магов, не стал их убивать, решив: сила, доступная братьям, настолько уникальна, что уничтожать ее будет преступлением против магии. Он хотел отправить их в пожизненную ссылку в Мир Тварей, но пожалел тамошних обитателей, да и не был уверен, что они не смогут выбраться обратно. Долгие годы пленники находились в Странном Лесу, а потом Лан обратился к богам Двенадцати храмов за помощью. Он надеялся, что жизнерадостность Зелины поможет братьям полюбить бытие, как оно есть, и перестать стремиться к мировому господству, но ошибся. Оказавшись в мире, где разумных обитателей было совсем немного, маги стали воевать между собой. На нынешний момент их осталось всего двое - самых сильных и коварных, ненавидящих друг друга, но вынужденных сохранять перемирие, так как в результате боевых действий истребили всех подданных (кроме личных слуг Зелины), а богиня отнюдь не горела желанием скрашивать их одиночество.
  Больше всего на свете братья хотели вернуться в Открытый мир, но, пока их регулярно навещал Лан, опасались, что возвращение будет недолгим. Теперь же, когда от правителя Странного Леса давно не было никаких вестей, Первых магов останавливало лишь одно: они не знали пути обратно.
  - Если я создам для вас портал, мои ненормальные могут подхватить его и переместится следом. Хотя... откровенно говоря, мне плевать, что будет с тем миром. Но клятву нарушать я не буду. Есть только одно исключение... Но вы под него не подпадаете. Вон, мальчик даже обрадовался. Правильно, малыш, здесь я тебе уснуть точно не дам!
  Кари покраснел. Потом побледнел. И начал пятится к густой траве.
  - Что - ты - с - ним - сделала? - четко выговаривая слова, обратилась девушка к богине.
  Та попыталась снисходительно поморщиться и сделать вид, будто обращаются не к ней.
  Не вышло. Согласитесь, трудно игнорировать две пары глаз, находящиеся в непосредственной близости к твоим собственным, одна из которых при этом прямо-таки излучает злость высшей пробы, а вторая, потупившись, смотрит отнюдь не в лицо. И обеим зловредным харям глубоко начхать, богиня ты там, или просто мимо проходила... А после направления светловолосому симпатяге мысли открутить девчонке голову, его руки недвусмысленно тянуться к твоей шее... И магический импульс, предназначенный разметать наглых тварей по окрестностям, никак не хочет выпускаться, словно заклинило его... или словно он вообще не создался... А пристальный взгляд в злющие карие глаза (а вдруг получится!) дает тот же эффект, что и в первый раз, то есть никакого... нет! Он дает понимание:
  - Чужая!!! - внезапно заорала Зелина, не заботясь о производимом впечатлении, как простая крестьянка, увидев змею, а не богиня со стажем в энное количество лет.
  Казалось бы, чего пугаться? Чужая так чужая, не монстр ведь какой... Но Зелина знала о двух чужых, и один из них стал Легендой. А вторая нет. Потому что ее убили раньше.
  У истории с магией для народа есть много вариантов... и выяснять с невзрачной девкой, кто круче, богине перехотелось. Правда, своим визгом она, кажется, перепугала их еще больше - оба отшатнулись, побледнели, переговариваются, как заговорщики... Метаморф чуть ли не впритык околачивается - смотрит, не обижают ли его обожаемую принцессу. Принцесса, как же! Но чужие тайны Зелину уже не интересовали - своих хватало.
  - Они знают? - подмигнув, поинтересовалась она.
  - Почти, - уклончиво ответила Лин.
  Из чего богиня заключила, что в секрет посвящен только один из парней. И точно не чернявый - вон как подобрался, прислушивается, понять пытается что-то... Ну-ну, дерзай... мальчишка! Ладно хоть убежать уже не пытается. Да и куда тут бежать?
  - Поздравляю, ты и есть то исключение, которое позволит мне нарушить данное слово. Только, малышка, подумай хорошо, стоит ли того возвращение. Если передумаешь, я всем коллегам из других храмов расскажу о твоем мужестве и благородстве, если нет - уберу тебя из снов этого милого парнишки. Вроде как отплачу за освобождение моего мира от проклятых магов. Можешь размышлять сколько угодно, только учти - здесь время идет точно так же, как там, - Зелина ткнула пальцем куда-то вверх.
  Девушка нахмурилась. С одной стороны, возвращаться к императору она не хотела, с другой - оставшись здесь, можно было забыть о возвращении домой. А Первые маги... да черт с ними, может, обойдется! Не вездесущие же они! Да неужели клуссцы не справятся с двумя древними развалинами?!! Вот только... додумать ей не удалось
  - Лин, оно того стоит! - горячо воскликнул метаморф. - Если ты не вернешься, точно начнется война между Велли и Гартоном!
  И правда. Чтобы не допустить реального кровопролития, Крезин полез в логово Радиса, а она размышляет о каких-то призрачных опасностях. Скороговоркой, чтобы не дать себе времени одуматься, она решительно произнесла:
  - Я хочу уйти!
  - Калантари миорр! - не удержалась богиня, объединяя в голосе и радость, и тревогу, словно опасаясь, что братья все ж останутся в ее мире.
  - А по нашему?
  - Возьмитесь одновременно за руки.
  - И...
  - Да отправлю я, отправлю, слово даю! Беритесь уже. И этого не забудьте, - указала она на Марка. - А то стоит здесь, слюни пускает... Мне он даже как игрушка неинтересен.
  Слишком легко все получалось. Как это понимать: заявились без спроса, набили хозяйке морду (за дело, правда, но не в том суть), характер показали, обматюгали (тут вообще-то вопрос - кто кого, но...) а в ответ - счастливого пути, гости дорогие? Ну не бывает так, не бывает! Грозилась, значит, богиня всеми мыслимыми и немыслимыми карами - и вдруг передумала. Не может быть, что она решила заняться благотворительностью! Скорее, пакость какую задумала, да еще и не мелкую. Вон как выжидающе смотрит, будто предвкушает невиданное представление. А главное - можно ли верить Зелине на слово?! Честно говоря, Лин очень даже сомневалась, что эта рыжая и вправду богиня Жизни. что-то образ милосердной и благодетельной спасительницы, воспетый не только в храмовых книгах, но и в с балладах трубадуров, никак не вязался с зеленоглазой бестией. Как назвал ее метаморф? Старая извращенка? Может, она на самом деле богиня из Храма Любви, невесть как оказавшаяся здесь и пытающаяся навязать свой устав чужому монастырю? Или раньше Зелина и впрямь была просто лапочкой, а сволочным характером и дурными наклонностями обзавелась, пригревшись при Храме? В легендах говорилось, что богов у храмы позвали. Интересно, как? А вдруг силой? Это многое бы объяснило... Как бы то ни было, но, похоже, на этих благодатных землях не все так благостно, как расписывают. И если здесь такая вот богиня Жизни, то чего стоит ожидать от бога Смерти? Даже предположить страшно...
  Марк, не дождавшись решительных действий ни со стороны "принцессы", ни от Кари, и не желая продолжать быть объектом пристального внимания и насмешек (и вовсе он не пускал слюни, так, засмотрелся слегка, благо было на что!), взял инициативу в свои руки. Точнее, исполнил инструкцию Зелины - схватил за руки Лин и метаморфа.
  Посмотрев на последние отблески портала, Зелина вздохнула и решила играть только предназначенными ей игрушками: безвольными, покорными и донельзя скучными. Правда, иногда среди них попадались такие затейники... но никто с той поры, когда она еще не была богиней, не относился к ней как к человеку... Да и раньше не относились, если подумать...
  Эх, знали бы сейчас там, в большом мире, как когда-то "приглашали" богов! Мигом в Мир Тварей перебрались бы!
  А если бы они почувствовали появление Первых магов, толпами ринулись бы туда! Впрочем, Радис наверняка это ощутил, да и Лан тоже, если, конечно, он еще жив. И если он еще не вернулся домой...
  * * *
  Храм Жизни сотрясался от воплей. Нет, из-за преждевременной кончины принцессы (и ее хранителей, хотя о них мало кто вспоминал) присутствующие не рыдали и не рвали на себе волосы. Подумаешь, одной больше, одной меньше... Когда-то этих принцесс приходилось по пару дюжин на каждого мало-мальски известного принца. Все было гораздо проще.
  Зрители делились на три категории: те, кто стоял у самых колон и видел все, те, кто находился поодаль или отвлекся, а в результате видел мало что, и те, кто ввиду стечения обстоятельств не видел ничего. И теперь первые взахлеб пересказывали (или придумывали на ходу - у кого как получалось) подробности исторического казуса вторым и третьим, и все вместе обменивались мнениями по поводу того, что последует дальше. Естественно, у каждого повествователя была своя версия событий:
  - Бултых - и все!
  - Сама богиня ее позвала!
  - А страшная, видать, богиня - как принцессу-то скрючило!
  - И мостки обломались...
  - А я точно знаю - она замуж не хотела, с любовником бежать решила! На изнанку, вот!
  - Не бежать, а с жизнью покончить! Дилвай говорил, все озеро в кровишши и руки-ноги оторванные плавают...
  - Врет твой Дилвай, ее еще раньше отравили, а теперь только конец пришел!
  - Над ней царевич гартонский обряд проводил, точно знаю!
  - Какой еще обряд?!
  - Ой, нет-нет, это я так, заговорился... и не рассказывайте никому...
  - Не-людь виноват!
  - Не-люди?! Где?!
  - Хранитель один не-людем был, так это он ее изничтожил! Чтоб Велли и Гартон не объединились и их Лана не пришибли, вот!
  - Не, он же с острова, зачем ему Лес?
  - А кто эту нечисть знает?! Может, ты?!
  - Н-нет, н-нет, что вы...
  - Император сам утопил, дабы гартонцам наше сокровище не отдавать!
  - Нет, это гартонцы постарались, чтоб с Клуссом породниться...
  - А правда, что принцесса голая была?!
  - Хочешь, на мече своем поклянусь? Ни одной ниточки!
  - Уф-ф-ф...
  - Что ж теперь будет-то?..
  - Ясно что - траур...
  - А потом?!
  - Война будет, дурак!
  - Не хочу-у...
  - А кто хочет? Это гартонцы хотят!
  - Совсем-совсем без ничего?!
  - Мамой клянусь, папой клянусь, женой клянусь, сыном... нет, сыном не буду, ты ж и так мне веришь, да?
  - Верю-верю, конечно, верю, только меч убери!
  Солдаты сновали туда-сюда, вылавливая особо антиправительственно настроенных вещателей, но порой сами оказывались втянуты в дискуссию, выражая официальную версию событий (в зависимости от национальности):
  - Зелина забрала светлую госпожу за благодетельность и доброту в свои покои, дабы сделать ей величайший подарок. И если принцесса окажется достойной, то богиня вернет ее нести добродетель в наш мир.
  - Зелина решила, что веллийская принцесса недостойна нашего царевича и убрала ее с его пути, прервав династию Виллаев .
  Советники от греха подальше оттащили императора от Озера и напомнили, что в запасе есть еще одна, настоящая, принцесса, которую вскоре можно будет явить народу, подтверждая благоволение Зелины, вернувшей девушку с изнанки.
  Малдраба это не впечатлило. И не утешили заверения Дисона, что оттуда вернуться вполне реально, надо лишь умаслить богиню.
  - И кто ее там будет обихаживать? Девка, дерзящая на каждом слове, неотесанный солдат, умеющий обращаться лишь с юбками, или мальчишка-ученик, впервые выпущенный в свет? Да Зелина скорее отправит их к Реху, и это только если предположить, что изнанка жизни существует!
  Эльф поклялся в существовании если не изнанки, то некоего пригодного для жизни мирка.
  Крезин поделился опасениями насчет того, что Лин и компания возвращаться не захотят сами.
   Дисон уверил, что тогда богиня сама их выставит, поскольку конкуренции она ну очень не любит.
  Малдраб Четвертый озаботился теми высотами, до которых может подняться самомнение "наглой девки", если ей удастся выпутаться из передряги.
  Его в два голоса начали убеждать, что выше уже некуда, так что и волноваться не о чем.
  Правда, куда больше императора и его приближенных встревожили обломавшиеся мостки, подпиленные перила и колья на дне. О яде они просто не знали, поскольку, рухнув в целебную воду, смертельная деревяшка мгновенно утратила свои свойства. Был предупрежден Грайт (с изрядной долей скептицизма, - а вдруг не обошлось без него, - но долг велит) и командиры гвардейцев. Последние клятвенно заверили, что будут держать глаза и уши открытыми, но на сей счет не следовало обольщаться - заметить что-то подозрительное в разношерстой толпе было, мягко говоря, трудновато.
  * * *
  Появления героев дня толпа даже не заметила. Несмотря на, казалось бы, опустившийся занавес, зрители не спешили уходить, ожидая, вероятно, повторения кульминационной сцены на бис. Отсутствие ведущей актрисы их не особо волновало. Как бы то ни было, народ толпился вокруг Озера Очищения, невзирая на запрет пересекать линию колонн (а смысл теперь, когда все свершилось и без их участия?!), перешептывался, переговаривался и перекрикивался, не обращая ни малейшего внимания на невесть откуда появившихся чуть в сторонке людей. И не только людей.
  Кари, едва осознав, в котором мире он находится, поспешно извинился, умоляюще глядя на друзей, и смылся в направлении домика принцессы. Марк, оценив вожделеющую чуда толпу, как-то неуверенно пожаловался на головную боль и растрепанные нервы, и убежал поправлять здоровье чуть ли не быстрее метаморфа. По поведению хранителей Лин поняла, что либо они не заметили ловушки на Озере, либо ей она привиделась. Но ведь яд-то был настоящий?!
  Оставшись один на один с желающей зрелищ веллийско-гартонско-клусско-храмовной гурьбой, девушка приуныла. Не то чтоб она опасалось собравшихся здесь людей... но и выступать живым опровержением местных верований (с изнанки не возвращаются!) не хотелось. Да и фантазия объявила бойкот, и придумать более-менее правдоподобное объяснение своему существованию было трудно. Не говорить же, в самом деле, что Зелина сама их отпустила, еще и на прощание помахала? Или сказать?
  Белоснежная хламида осталось на плитах "другого" храма, а в обычной одежде Лин ничем не выделялась из гурьбы присутствующих. То есть это она так думала.
  Увидеть женщину в штанах для клуссцев было делом обычным (пусть попробует кто указать магичкам, как одеваться!), для веллийцев - сродни тому, если бы кто увидел Зелину в придорожном кабаке, для гартонцев подобное видение означало, что вскоре запылает костер, на котором найдет свою смерть посягнувшая на привилегию воина. Между прочим, в Гартоне рабы, юноши, увечные и вообще все, не имеющие воинского знака, носили исключительно юбки разной длины, в зависимости от сословия, положения в обществе и личных заслуг. Злые языки утверждали, что для гартонцев то, что не носило штанов, автоматически приравнивалось к женскому полу, но кто знает, кто знает...
  В общем, по мере продвижения девушки в направлении замеченных ею (Да! Замеченных! О, это нормальное зрение... Самое Лучшее Чудо!!!) императора, эльфа и Крезина, толпа понемногу смещала центр своего внимания, перекрикивания сменялись переговорами, а затем и удивленными перешептываниями, сменившимися боязливыми одинокими шепотками. И когда Лин обратилась к "отцу", вздрогнул не только он.
  Страшно не было. Что может оказаться ужаснее богини? Девушке казалось, что свой лимит испуга она уже использовала весь.
  Так о чем же беспокоится? Император хотел чуда - нате вам, пожалуйста, ешьте, не обляпайтесь... и все равно на душе было неспокойно. Кто знает, что выгоднее Велли - объявить происшедшее благословением небес или происками злых сил? Нет, вроде как надобность в принцессе пока не отпала... но не стоит забывать, что это теплое местечко не всегда будет вакантным.
  - Папа, я вернулась, - не зная, с чего начать, употребила Лин дежурную фразу.
  Малдраб Четвертый смерил ее взглядом снизу вверх и наоборот (советники в нескромном разглядывании не отставали) и, похоже, решил уладить дело миром:
  - Дочь моя, ты сильна и ответственна, а значит, я могу просить тебя разрешить большую загадку. Расскажи мне и своим верным подданным историю твоего чудесного спасения. Ты ведь видишь, как волновался наш народ? Будь милосердна и порадуй нас благодетельным повествованием.
  "Народ" радостно загалдел и поддержал это предложение криками. Правда, отдельные фразы свидетельствовали о совсем ином отношении к "дивному избавлению":
  - Срам-то какой!..
  - Несчастный император... такое безобразие!
  - Заменили, ей-ей, заменили... Бесстыдница!
  - Кого?.. Кто?.. Где?..
  - Солнышко наше не-люди украли! Оборотня вместо нее поставили...
  - Ох, Зелина, и сюда добрались... спасу нет от них...
  Лин глубоко вздохнула, задержала дыхание, как перед прыжком в ледяную воду, упрямо мотнула головой и начала свою повесть - если ей подарили право самой придумать объяснения, стоило воспользоваться им в полной мере.
  Она говорила о прекрасной земле, где правит мудрая и справедливая богиня (при этом девушку немного мучила совесть из-за тех бедняг, кто решит на практике проверить сие утверждение). О самой Зелине, которая так прониклась их с хранителями бедственным положением, что без раздумий вернула несчастных в их родной мир и даже дала поносить на пробу свою одежду. Тут толпа немного засомневалась и пришлось вставить историю о благонравной и послушной девушке, которую лишь напутствие богини подвигло предстать при честном народе в "этом удивительном наряде". Потом последовали благодарности мужественным людям, не падающим духом и верно ожидающим свою принцессу. Затем - повествование о любящем отце, чьи молитвы были так сильны, что значительно увеличили силы Зелины и, соответственно, помогли дочери вернуться, дабы продолжить нелегкий путь и способствовать миру во всем мире...
  "Народ" был в восторге, хотя выдвигать версии о происках Странного Леса не перестал, на что Лин, откровенно говоря, было наплевать. Она просто хотела домой...
  Наконец ее отпустили, и под конвоем Крезина и Дисона (они утверждали, что это просто сопровождение!) девушка отправилась на заслуженный отдых. То есть в свой домик.
  Время близилось к полудню, к тому же отсутствие завтрака давало о себе знать.
  Подходя к заветной двери, Лин уже вовсю мечтала о прекрасном благородном юноше с бо-о-ольшим подносом, наполненным хоть чем-то съестным! А встретила ее занятая кровать, на которой, развалившись по диагонали, спал Кари, блаженно улыбаясь во сне. А еще уверял, что для метаморфов сон не обязателен.
  Бам-бам-бам - казалось, с той стороны всерьез решили выбить хлипкую дверцу, странно, что она еще вообще держалась. Похоже, там пришли по меньшей мере с тараном.
  Парень скатился с кровати, словно стукнули по его голове.
  - Открываем? - обреченно спросил он.
  - Погоди, посмотрю сначала, - девушка приникла глазом к щели в двери и тут же отпрянула. - Быстрее уходи! Через ванную, там крышу можно быстро разобрать! Да не копайся ты, гартонцы ждать не будут!
   Кари, энергично подталкиваемый Лин, неуверенно направился к каморке. Едва дверь за ним захлопнулась, она подняла щеколду. Вряд ли царя Грайта и его сына когда-нибудь приветствовали очень даже недружелюбным:
  - Чего надо?!!
  Но, видимо, гартонцы были готовы и не к таким неожиданностям, поскольку царь, ничуть не обидевшись (хотя кто его знает, вдруг не захотел просто лицо терять и устраивать скандалы в стиле своего веллийского коллеги?) миролюбиво спросил:
  - Благороднейшая принцесса Маргалинайя, великая богиня, снизошедшая к нам ради торжества справедливости, - (и когда она успела, скажите на милость!), - утверждает, что на одном из ваших хранителей есть страшное проклятие, принуждающее его... э-э-э... исполнять... е... супружеский долг не со своей супругой. А из надежного источника нам стало известно, что этот... е... человек сейчас находиться в вашем доме. Мы прибыли сюда, дабы соблюсти честь императорской семьи и интересы моего сына. Принцесса, я настоятельно прошу вас выдать нам этого... э-э-э... субъекта для прохождения им очистительных обрядов. Мне кажется, он еще ничего не успел вам сделать?
  Лин так и подмывало ответить, что метеморф сделал очень даже чего: стал ее хранителем, другом и защитником. Но, поразмыслив, она решила, что Грайт этого не оценит. Пришлось удовлетвориться более подобающей принцессе фразой:
  - О чем вы говорите, Ваше Величество? В моем доме не было и нет никого, кроме меня! Ведь не подобает благородной девице пускать в свою комнату посторонних мужчин!
  К чести Грайта, он умолчал о предыдущих визитах "посторонних мужчин" в дом "благородной девицы".
  - Маргалинайя, вы позволите нам самим убедиться в отсутствии недоброжелателя в вашем доме? Мои люди сторожат у пристройки, и ему некуда будет деться!
  С видом оскорбленной невинности (и надеясь, что Кари как-нибудь сможет спрятаться), она приглашающим жестом распахнула дверь:
  - Прошу!
  Если гартонцы и надеялись увидеть гнездо разврата, их ждало жестокое разочарование.
  - И вправду никого? - царь задумчиво оглянулся. - Идемте, принцесса, - подтолкнул он девушку к выходу. - Здесь нет ничего интересного.
  Лин немного удивилась. Где же хваленые гартонские изобретательность и коварство?
   А Грайт продолжал, откровенно играя на публику в лице своей свиты и подоспевшего Малдраба Четвертого с неизменно присутствующими при нем советниками:
  - Но все же великая богиня велела провести очищающий обряд. Ничто не очищает лучше светлого огня! Сын мой, помоги своей невесте!
  Девушка запоздало поняла, что ничего еще не кончилось, как раз наоборот, неприятности только начинаются... А затем у нее в голове, как мозаика, услышанные когда-то сплетни, прочитанные легенды, странные слухи сложились в четкую картину понимания: Гартон не имеет магов не потому, что не признает магию. Просто у них есть своя сила - мощь разрушения, именуемая в народе силой Огня. Запрещенная в Клуссе, поскольку имеет только одну сторону - уничтожение. Основанная на человеческих страданиях и, порой, на крови.
  Она не только не успела броситься царю в ноги, моля не применять Огонь (и плевать на гордость, ради друга можно вытерпеть и не такое!), но даже не смогла выдохнуть внезапно застрявший в легких воздух.
  Все произошло мгновенно. Ослепительна вспышка - и на месте дома остался лишь пепел с кляксами расплавленной металлической утвари. И Кари был там...
  
  Глава 4. О счастье и Тайнах.
  
  Как мало человеку надо,
  чтобы жить счастливо!
  Али Апшерони
  
  Все любят разгадывать других,
  но никто не любит быть разгаданным.
  Ф. Ларошфуко
  
  Все замерло, лишь ветер изредка поднимал небольшие тучки пепла и рассеивал его по сухой земле. Казалось, никто не ожидал того, что произошло.
  Впоследствии она никак не могла понять, почему не умерла прямо там, на месте его могилы... То ли слишком неожиданно все вышло, то ли ее сердце было гораздо тверже, чем казалось... А тогда - небо рухнуло и перевернулось, солнце стало ослепительно ярким, до мельчайших деталей высвечивая и обесцвечивая этот дурацкий разрушенный мир. И только пепелище вобрало в себя все утраченные миром краски и выглядело для девушки большой разноцветной медузой, только что сожравшей того, кто... Да что теперь об этом говорить...
  Почему-то гартонцев она не винила. Жестокие и безжалостные - они были такими, какими были, и ничего тут поделать нельзя. Но смерть Геданиоту Лин придумала сразу и жалела лишь о том, что с ней придется повременить, так как подходящий случай мог представиться лишь через пару дней, в Храме Любви, а до тех пор, если Крезин правильно информировал ее об обрядах, пересекаться с принцем ей не придется. А для Грайта наказанием будет то, что случится с его сыном. Правда, еще неизвестно, кто кого, да и бить исподтишка в спину казалось не по-честному... но метаморф должен быть отомщен! И собственная жизнь уже не казалась такой нужной и родной... и даже домой не хотелось... только расплаты!
  А вот настоящая виновница от возмездия уйти не должна! Не заботясь о впечатлении, которое она производит (вернее, просто не замечая никого вокруг, кроме рыжей бестии) девушка двинулась к Зелине. Лин казалось, будто она идет очень медленно, едва передвигая ноги, но богиня, на сей раз вполне прилично одетая и выглядящая, как добропорядочная гражданка, была все ближе. Она и не пыталась убежать или хотя бы отойти, а окружающие не старались задержать Лин. Похоже, большинство из прибывших уяснили ситуацию и становиться на сторону доносчицы не собирались. На самом же деле люди в ужасе отступали с ее дороги, не желая испытать на себе ярость благородной госпожи... которая перла, как гартонский боевой слон - напрямик.
  Вокруг Зелины начал формироваться яркий круг портала. Девушка отстраненно подумала, что та слишком медлит, будто хочет, чтобы ее догнали. Приблизившись вплотную к световому окну, Лин вдруг вновь вспомнила о бренности жизни и вечности смерти... а затем, под внезапно прорвавшуюся к ней какофонию окружающих звуков, шагнула вперед.
  На этот раз не было ни медленного опускания вниз, ни стремительного перехода вверх - одно лишь бесконечное кружение в круговороте ярчайших лучей, внезапно сменившееся свободным полетом и мягкой посадкой - она приземлилась в той памятной степи, прямо посреди высоких трав. Вокруг, насколько видел глаз, простирались зеленые просторы.
  И ни единого намека на присутствие богини.
  Лин начала понимать, что это вполне могла быть банальная ловушка - скажем, создала Зелина портал в какое-то страшно опасное место, да хоть в свой мир, в необжитую его часть, а сама спокойно осталась наслаждаться распрями или же отправилась по делам - над другими издеваться. И отсюда уже не выбраться, хотя бы потому, что в этих зарослях продвигаться можно лишь со скоростью черепахи, а о воде и еде даже заикаться не стоит. Не говоря уже о возможных хищных животных и растениях... да и ядовитых змей никто не отменял.
  Но полностью погрузиться в пучины отчаяния девушка не успела:
  - Ты!!! Не боишься уже? - вопль неожиданно сорвался с ее уст при виде появившейся неподалеку Зелины.
  Та величаво и неспешно продвигалась сквозь зеленое раздолье. На оскорбительную реплику богиня отреагировала как-то вяло, лишь поморщившись.
  - Я знала, ты пойдешь за мной, - сказала она. - Слишком уж ты похожа на меня, чтобы не прийти. Но здесь моя территория, так что условия будут только мои. Впрочем, я согласна тебя выслушать, дабы соблюсти приличия. Ты согласна, малышка?
  - Разумеется, нет, - отрезала Лин.
  - Что ж, иного я и не ожидала. Но ты сейчас способна прислушаться к голосу разума?
  - Зачем ты это сделала? - пропустив последний вопрос мимо ушей, девушка задала свой.
  - Ты меня достала.
  - Да!!! - Лин сорвалась на крик. - Я!!! Слышишь, тварь, я!!! Я тебя достала! Но при чем здесь он?!!
  Зелина немного растерялась:
  - Вообще-то я не хотела, чтоб пострадал твой друг. Этот твой друг, - добавила она.
  - Да неужели?!!
   Богиня тоже разозлилась:
  - Мне плевать на тебя и слюнявого! Но мальчик не должен был погибнуть и мне очень жаль, что так получилось! Извини!
  Лин на верила своим ушам. Эта... эта... она извиняется! Да как она смеет?!!
  - Позволь мне кое-что уточнить, - обманчиво спокойным тоном начала девушка. - Ты, не любя перемещений, поднялась в наш мир и рассказала гартонцам, слышишь, гартонцам, а не веллийцам, что мной, скажем, пользуется мой телохранитель. В результате парень мертв, а ты извиняешься и говоришь, что не хотела. Я ничего не пропустила? Тогда такой вопрос: Зелина, ты абсолютно тупая, безгранично наглая или считаешь дурой меня?
  - Ты чужая!
  Лин удивилась. Надо же, а ей казалось что подобное обстоятельство для богини было бы только положительным.
  - И что с того? Я же тебе не конкурентка! Или ты знаешь что-то о таких, как я? Чем мы тебе не угодили?!!
  - Вы? Хм, дай-ка подумать... может, тем, что из-за вас, то есть из-за одного из вас я обретаюсь в одиночестве рехову уйму времени? - рыжая издевательски усмехнулась. -Да не просто в одиночестве, а в компании двух безумных садистов!!!
  - Правда? И кто же тебя не пускал к людям, как сегодня?
  - О нем уже с полвека не было ни слуха ни духа, - казалось, в голосе Зелины слышалась легкая грусть, - так что теперь я могу считать себя относительно свободной.
  - Великая богиня опасается человека?
  - Не человека!!! И мне не стыдно признавать, что я боюсь Лана!
  Девушка опешила. Ничего себе легендарный не-людь! И здесь успел нажить врагов... прямо как она сама.
  - А он был тоже... не отсюда?
  Но Зелина не пожелала продолжать разговоров на эту скользкую тему. Да и смысл теперь решать, кто, кого, когда и почему обидел?
  - Ты пришла изучать историю? Нет? Тогда послушай меня. Мальчик не должен был умереть, понимаешь? Я хотела уничтожить тебя. Знаешь, что делают гартонцы, уличив в неверности жену или невесту? Им вспаривают живот на месте. А того, с кем их поймали, сердечно благодарят за избавление от лживой сучки. И извиняются за неудобства. Кто знал, что ты выкрутишься? Вернее, что царю настолько будет необходим этот брак, что он плюнет на обычаи и не будет настаивать на твоем разоблачении? И не надо упрекать меня в жестокости - я была обязана убрать угрозу для моего мира!
  Ничего себе! Оказывается, кто-то всерьез считает Лин опасной. А богиня, значит, спасает мир... ну-ну.
  - И что теперь? Думаешь, я скажу, мол, ничего страшного, проехали, не будем ссориться из-за пустяков? Не дождешься! Мне плевать, чего ты хотела! А отвечать будешь за то, что ты сделала. Мне кажется, это справедливо.
  - А если я скажу, что попытаюсь помочь тебе вернуть его? - вкрадчивым тоном поинтересовалась Зелина.
  Девушка встрепенулась:
  - Ты можешь? Но о чем я спрашиваю, ты ж богиня Жизни! Что мне надо делать?
  - Нет-нет, не так быстро, - со смешком остановила ее рыжая. - Я ведаю Жизнью, а вот Смерть - не в моей компетенции, понимаешь? Да и вообще, на не-людей силы Храмов действуют слабо. А метаморфы вообще поклоняются Владычице, и только она властна над ними. И над их душами.
  - Так что можешь ты?!!
  - Рех, бог Смерти, самый старый и опытный из нас, и если есть способ найти эту Владычицу, он его знает. Единственная проблема - с тобой он откровенничать не будет, а я не могу попасть в его мир. Поэтому если ты, малышка, сможешь уговорить его встретиться со мной, я вытрясу из него всю информацию. И помогу тебе ее... использовать, скажем. Ну как?
  - Почему? - спросила Лин, даже не заметив последнего вопроса.
  Богиня в недоумении подняла бровь:
  - В каком смысле?
  - Зачем тебе эти хлопоты? Ты же не боишься на самом деле, что я тебя убью?
  Вообще-то Зелина еще как боялась именно этого, но разуверять девушку она не стала. Много чести! Если чужая еще не поняла, что никакие силы изнанки жизни на нее не действуют, равно как и она не может воздействовать на них, то и поделом ей. Откровенно говоря, богиня не чувствовала в девчонке никакой силы, но неизвестное порой пугает гораздо больше... А признаваться, что против чужой Зелина не могла выдать ни одного боевого заклинания, даже чистой магией шарахнуть ее не получалось, словно переклинивало чего-то, было попросту стыдно... и нерационально. Пусть знает, кто здесь главный! И потом, была еще одна причина ее покладистости:
  - Я действительно сожалею о мальчике. Знаешь, я ведь, несмотря на заточениеп в полудиком мире, опытная женщина. И мне доводилось общаться с самими разными людьми. Но никогда я еще не встречала настолько чистой души, как у твоего не-людя. Ты представляешь? Чтоб тебе стало понятно... он, образно говоря, воплощение Добра, и если бы где-то был соответствующий храм, он стал бы там богом. Погоди, не кипятись, - миролюбиво добавила она, заметив, что Лин не терпится вставить комментарий. - Еще одно - я ведь избавила его от волшебного сна, в котором ты исполняешь одну из главных партий... Вернее, не было никакого сна. Я просто озлилась, увидев, как он тебя любит... меня никогда так никто не обожал, тем более такой... настоящий, да?
  Лин ей не поверила. Подобные оправдания девушка и сама умела придумывать. И частенько ими пользовалась.
  - Правда? - переспросила она. - Знаешь, богиня, я могу поверить во многое, но не в твое раскаяние. И еще. В следующий раз, когда вздумаешь сказать нечто подобное, предупреждай: шутка.
  - Думаешь, он будет? - теперь уже рыжая не улыбалась. - Следующий раз?
  - Думаю, тебя только могила исправит, а когда мы вернем Кари, тебе захочется развлечений снова.
  - Когда? Я бы сказала - если...
  - Есть вещи, в которых нельзя сомневаться.
  - Да-а, мне бы твою уверенность, малышка... несколько тысячелетий назад.
  - Это не уверенность, а вера. В этом мире слишком много чудес, чтобы их игнорировать!
  - Ну-ну, дерзай. Значит, я буду ждать у Храма Смерти. Тебя сейчас возвращать, или как?
  - Лучше вечером, мне еще историю моего пребывания здесь придумывать... А поесть ничего нельзя?
  Зелина вздохнула. До вечера еще терпеть несносную девчонку! Это тянуло даже на подвиг. Хм... Терпеть, и не давать понять, что на самом деле ею движет... Лин была права - раскаяния богиня не испытывала, лишь досаду из-за непредвиденного стечения обстоятельств. Нет, метаморф и правда мог занять место по соседству, если бы оно было, но Зелину интересовало отнюдь не это...
  А наглая выскочка еще успеет ощутить на себе гнев Первых магов!
  * * *
  Ветер трепал длинные белые волосы коренастого человека средних лет, с блаженной улыбкой наблюдающего за копошением паломников у Храма Жизни. Впервые за сотни лет он чувствовал себя счастливым... Люди! Как же хорошо было услышать хоть чей-то голос, кроме писка ненавистного брата да вечно упрекающих речей богини. Много голосов! Они словно сообщали - все, вынужденное бездействие закончено... Они наполняли сердце радостью и предвкушением, и даже хриплые перекрикивания слуг звучали неземной музыкой!
  Но как же много предстояло сделать!
  Для начала - одежда. Ванис недовольно поморщился. Когда-то все было гораздо проще - и простолюдины, и знать одевались примерно одинаково, разве что те, кто побогаче, пользовались невиданными тканями да добротными сапогами. А теперь? В разношерстой толпе выделялись лишь солдаты - из-за своих мундиров, да гартонцы - те носили исключительно цвета царя. Радовало только одно - люди, от которых так и разило магией, были облачены в столь причудливые наряды, что даже пол определялся с трудом.
  Второй проблемой стала пища. В мире Жизни еда не требовалась и относилась к удовольствиям, здесь же Первые маги довольно скоро почувствовали голод. Что ж, стянуть с помощью магии что-либо с императорского стола было не трудно, а вот съесть это... Сначала братья решили, что им попал всего лишь испорченный харч, но после нескольких попыток уверились - да, сам правитель Велли ест приправленную магией дрянь и поощряет повара за "дивный вкус"! Попытка съесть уворованного у клуссцев зажаренного зайца привела в неописуемый восторг Ангаса, младшего брата, мастера по перемещению предметов. Оттяпанная половина зверька превратилась в куропатку еще во время передвижения в руки мага, вторая же рассыпалась кучкой лягушачьих лапок на колени Ванису. Спасали Первых магов только гартонцы, предпочитающие настоящую охоту.
  Третье - ночлег, только о такой мелочи они пока всерьез не задумывались, наслаждаясь первым днем среди людей.
  К паломникам вырвавшиеся на свободу присоединяться не спешили. Нет, они не боялись, что в седом, побитом жизнью мужчине да в молодом светловолосом раздолбае хоть кто-то (кроме Зелины и Лана, разумеется) опознает братьев, родившихся в один день. Просто... береженого и боги берегут, верно? Этот день принадлежал только им, а вот завтра... Завтра Первые маги готовились показать себя миру. И узнать, к чему был сон, приснившийся Ангасу. Чужой магии братья не чувствовали, но заточение сделало их осторожными.
  * * *
  Портал неслышно открылся прямо посреди пепелища. Вокруг не было ни души, только легкий ветерок время от времени налетал из пустыни. Но и он не смог унести запах гари. Пепел... всюду пепел... Как же его много! И на душе тоже пепел... кто знает, где его больше...
  Девушка по щиколотку стояла в мягком теплом порохе и не могла найти в себе сил сдвинуться с места. Наконец, медленно побрела туда, где еще несколько часов назад была деревянная ванна... где был друг...
  Шаг, еще один - казалось, она идет по вязкой затягивающей глине. Вот... где-то здесь... о чем ты думал в последний миг, Кари?!!
  Едва поднятая над землей нога наткнулась на преграду и Лин ухнула в рыхлую массу. Непонятно, откуда здесь взялся камень, но свое грязное дело он сделал. В смысле, теперь девушку в темноте никто бы точно не заметил, поскольку ее светлая рубашка решительно сменила окраску. Не пытаясь отряхнуться, она села на так кстати подвернувшуюся "лавочку" и задумчиво уставилась вверх. Искать веллийцев не хотелось... вообще никого не хотелось видеть. Вот прилечь бы здесь... или хоть полулежа, опираясь на локоть... никуда не идти... ничего не делать... застыть, как этот камень.
  А небо... Оно было бескрайним и глубоким... и мириады звезд сплетались в созвездия, такие далекие и непривычные... и мерцали, мерцали... как его глаза... Ну почему так всегда - только утратив что-то, понимаешь его ценность?!!
  На западе медленно поднималась небольшая луна, пятнистая и сморщенная. Каково ей, вечно скитаться в бесконечном одиночестве? Вряд ли очень весело...
  Или нет?!
  С востока появилась еще одна луна, гораздо больше и ярче. Двигалась она намного быстрее, и должна была вскоре приблизиться к напарнице, затмевая ее своим сиянием. Но все оказалось не так. Большая луна лишь придала эффектности меньшей, и на мгновение они застыли рядом: крупный светлый диск без единого пятнышка и мелкая, в темных ямочках, его соседка. Затем каждая из лун направилась своей дорогой...
  А Лин впервые заплакала. В первый раз в этой, осознанной, жизни...
  - Рун и Рунна, - произнес рядом тихий голос. - В детстве я тоже не мог сдержать слез, видя, что каждый день их ждет разлука. Но мой учитель объяснил, что горечь прощания - ничто, по сравнению со сладостью новой встречи, а расставание - лишь краткий миг, который не должен затмевать собой прелесть жизни. Не надо, принцесса... Я ведь чувствую твою тоску... и я ее тоже переживаю.
  - Две луны, - задумчиво потянула девушка, - Надо же, никогда бы не подумала... К-кари?!! - внезапно идентифицировала она невидимого собеседника. - Ты... где ты? - даже вытертые глаза отказывались видеть поблизости кого-либо.
  Откуда-то снизу донеслось смущенное похмыкивание. И правда, где ж еще находиться сгоревшему, как не средь пепла? Рыдания возобновились с новой силой - почему-то лить слезы перед призраком не казалось Лин слишком зазорным.
  - Кари, ты как там-м-м?.. - поинтересовалась она.
  И получила честный ответ:
  - Да ничего, нормально. Тяжело только немного...
  У Лин сердце кровью облилось, и она хотела тут же заверить его, чтобы не волновался, все будет хорошо, всегда есть выход...
  Но метаморф продолжил:
  - ...если можно, подвинься чуть-чуть, ладно? То есть, только локоть убери, а? Нет-нет, мне совсем не больно... просто неудобно как-то.
  Она вскочила, как ошпаренная. Слезы высохли мгновенно, в груди кузнечным молотом грохало: "Неужели?!! Неужели?!! Неужели?!!"
  Вот оно, истинное счастье!
  Упав на колени, принялась разгребать недавнюю окаменелость, которая отчаянно сопротивлялась. Но что может поделать один метаморф против охваченной Великим Счастьем и Целью девушки? Оказалось, разве что скорчиться на корточках и жалобно просить:
  - Лин, ну Лин! Принеси мне одежду...
  О таких прозаических вещах она пока не задумывалась. Да и где взять мужскую одежду средь ночи, не имела ни малейшего понятия. Марка бы попросить, да где ж его сейчас искать? А все ее шмотки развеялись по ветру, причем в буквальном смысле...
  - Может, подождем до утра? - неуверенно предложила девушка - лазить по сонному селению в поисках какой-нибудь тряпки ей очень не хотелось.
  Но Кари так горестно застонал, что, проворчав под нос: "На дружка учишься, эксплуататор!", пришлось Лин отправляться на поиски. Впрочем, она так обрадовалась его чудесному возвращению, что готова была пуститься даже за Рунной. Или Руном. Причем всерьез.
  Не мудрствуя лукаво, девушка направилась к покоям императора, справедливо полагая, что там разжиться нарядом удастся без проблем. Если бы еще охраны не было... но ведь в веллийском дворце стража у двери не стояла, так может и здесь улыбнется удача?
  Везение не подвело, более того, кажется, фортуна решительно повернула к ней лицом - на пустом крыльце императорского домика обнаружился чей-то белый плащ, повешенный на двух копьях и любовно распрямленный до полного сходства с силуэтом человека. Вообще-то, Лин поначалу приняла ЭТО за пресловутую охрану, но, приглядевшись получше, убедилась в отсутствии у фигуры лица, и, поскольку чернокожих воинов среди гвардейцев она раньше не видела, решила проверить подозрительное нечто самостоятельно.
  Кари идентифицировал одежку как хламиду, подобную той, что была на нем до огненного погребения, но... что есть, то есть, и привередничать не приходилось. Правда, присутствие сего предмета перед дверью Малдраба Четвертого могло толковаться по-разному, метаморф даже предположил, что это - ответ Маркана на подлянку от Его Величества (непонятно только, как он должен был подействовать - испугать им кого-либо было бы трудновато).
  Затем последовала бессонная ночь (а как уснуть на пепелище?), скрашенная рассказом Кари о его метаморфских особенностях ("Разумеется, я могу превратиться во что угодно... но пока умею только окаменевать, ну и еще кое-что...") и повествованием девушки о внезапной заинтересованности ими богини Жизни ("Не буду пересказывать дословно, но будь осторожнее...").
   А потом наступил рассвет, и пришла необходимость объяснять куче народа, где, что и как случилось без их участия. Справедливости ради, следует заметить, что после насыщенного событиями дня (с явлением самой Зелины!) на правдивость истории внимание обращали меньше всего. Лишь бы чудес побольше!
  * * *
  - Ванис! Слышишь! Да просыпайся ты уже, чурбан мельничный! - маг без особого почтения расталкивал ногами брата, уснувшего прямо на земле.
  Тот тяжело ворочался с боку на бок, никак не реагируя на довольно-таки чувствительные пинки. Казалось, сейчас он живет там, во сне...
  - Ванис!!! - уже гораздо более обеспокоено крикнул ему в самое ухо Ангас, перейдя на звонкие пощечины.
  Никакого результата. Младший маг скривил губы в усмешке. Ничего, братишка, одно средство для пробуждения даже такого любителя поспать, как ты, еще ни газу не подводило!
  На Ваниса обрушился поток ледяной воды... и тут же Ангас затрепыхался в тугих кольцах черного удава, сжимающихся все сильнее. Он попытался развеять создание брата, но любое заклинание делало тварь еще сильнее. Чувствуя, что вот-вот задохнется, Ангас прохрипел:
  - Я нашел ее...
  Удав замер.
  - Брат, очнись! Я нашел чужую...
  Ванис медленно, словно и вправду только что проснувшись, раскрыл глаза. недоуменно (стараясь при этом не переборщить с удивлением) посмотрел на Ангаса, почти полностью скрытого в черных кольцах, укоризненно покачал головой и щелкнул пальцами. Змея истончилась и пропала, будто ее и не было, а изрядно помятый младший брат хлопнулся на землю, судорожно глотая воздух.
  Старший маг бесцеремонно приподнял его в воздухе, тряхнул, подняв облако пыли.
  - Очнулся? Можешь говорить? Кто он?
  Ангас очумело помотал головой, за что заработал несколько энергичных пощечин сродни тем, которыми он совсем недавно награждал брата.
  - Придурок! Ты можешь связно выразить свои мысли? - кипятился Ванис, совершенно необоснованно решив, что младший попросту решил выторговать себе несколько мгновений жизни.
  - Принцесса, - маг быстро приходил в себя - такие происшествия случались и раньше, о невыдержанности старшего ходили легенды. - Она вчера была дважды в мире Зелины. Слышишь, дважды!
  - Откуда ты узнал? - недоверчиво переспросил его брат, разжимая пальцы. - Ты был там?!! Признавайся, дурак, ты ходил к людям?!! Недоумок...
  Ангас ничего не ответил. Да и зачем? И так понятно, что новость о принцессе ему не сорока на хвосте принесла. Это Динас умел разговаривать с любой тварью, даже рыб понимал, а больше ни у кого из братьев такого таланта не было. А что касается разговоров с людьми... Была у младшего из магов одна слабость. Вернее, две, но кто же слепую любовь к брату посмеет назвать слабостью? А вторая... Ангас не мог жить без общения. Он слишком долго довольствовался исключительно обществом брата, которому все было не так, все не нравилось и вызывало раздражение, и, увидев неподалеку новых собеседников, не смог сдержаться.
  Ванис отвернулся, скрывая ненависть, проступившую на лице. Глупый мальчишка! Сегодня он был как никогда раньше близок к смерти. Бесполезный кусок мяса, смотрящий влюбленными глазами. Брат! Да лучше б он помер еще в младенчестве... Ничтожество! Он унаследовал огромную силу, но почти не умел ею пользоваться. И не пытался научиться! Он был счастлив, служа резервом для единственного брата, который в детстве не таскал его за уши. Ха! Да Ванису уже тогда было противно марать о него руки. Правда, в заточении Ангасу удавалось как-то скрашивать годы ожидания... Но что было - прошло, и делить этот мир с кем бы то ни было старший маг не собирался. Жаль, что предположение о чужой подтвердилось, придется еще некоторое время "наслаждаться" обществом любимого братца. Проку от него в предстоящем деле - кот наплакал, но если использовать его с умом... как запас магической силы, например, или шпионом... А потом пустить в расход - все равно двум правителям в одном мире не ужиться, да и надоел он уже больше увещеваний богини...
  * * *
  Храм Смерти, где властвовал всеведущий бог Рех, встретил паломников запертыми воротами при отсутствии стен. Впрочем, это недоразумение разрешилось довольно быстро: оказывается, увесистый замок должен был сообщать - Смерть отсюда не выйдет, а стен не было, дабы пилигримы не обольщались - Рех и так редко ходит сквозь дверь.
  Всю дорогу сюда Лин продремала, изредка прислушиваясь к пересказу Марканом своих ночных подвигов ("Приладил я, значит, свою белую тряпку тому уроду на крыльцо, и начал скребтись в окошко, думаю, выйдет, увидит, решит, твой призрак, и у... на ...! Он же верит во всякую муть... А он, с... венценосная, даже не шевельнулся! Я уже и ногами стучал, и копьем, а потом смотрю - кто-то хламиду-то с..., а тут и старый ... проснулся, выползает с претензиями. Еле ноги успел унести!"). А вот повести метаморфа о его приключениях гвардеец так и не услышал, как уж не старался его разговорить. Девушка тоже не стала вдаваться в подробности, ограничившись коротким: "Мы поговорили с Зелиной и немного поняли друг друга".
  Настоятель храма, веселый жизнерадостный старичок, судя по его поведению, находящийся с Рехом в самых что ни на есть дружественных отношениях, самолично развел высокопоставленных (и примазавшихся к оным) гостей по местам их обитания. Для императора и его дочери предусматривался отдельный громадный дом, куда, через заднюю дверь, проникли и Крезин с Дисоном, и Марк с Кариманом. В общем, места хватило всем - как заметила Лин, Храм Смерти выглядел гораздо ухоженнее и посещаемей Храма Жизни, и, судя по обилию жилых помещений на все вкусы, посетители здесь не были редкими гостями. Местная библиотека изобиловала отнюдь не допотопными рукописными сборниками, а вполне актуальными в теперешнем мире произведениями. Проще говоря, девушка уверилась, что третья бессонная ночь ей обеспечена... а также тяжелый вечер, наполненный чисткой одежды, поскольку в храме отсутствовали служанки, а утруждать слуг столь деликатным делом ей не хотелось. Равно как и облачиться в предложенное настоятелем одеяние, больше всего напоминающее погребальный саван. Нет, в свете происшедшего в Храме Жизни ей хотелось надеть то, в чем легко убегать и не стыдно умирать.
  Правда, как ни странно, но здесь она чувствовала себя гораздо спокойнее...
  * * *
  Утро начиналось непривычно. Не было никакой суеты, вообще, казалось, дом спит. Во дворе неспешно прохаживался неунывающий настоятель. Заметив Лин (в отстиранном до кристальной чистоты, но недосушенном, вследствие чего облегающем наряде), он еще больше расцвел и спросил, энергично потирая лысину:
  - Дорогая принцесса, не подскажете, когда начнется обряд? Я почему-то был уверен, что на рассвете. А вы как думаете?
  Девушка заверила его, что полагает так же, и они наперебой начали удивляться отсутствию прочих участников. Правда, долго возмущаться не пришлось - вскоре компания пополнилась обоими хранителями. В растерянности осматривая двор и зашторенные окна императорской комнаты, Кари предположил:
  - А вдруг все уже там?
  Похоже, такой вариант развития событий настоятель не рассматривал. Немного погрустнев, он выдал свою догадку:
  - Наверно, это мы проспали. Пойдемте, молодые люди, а то как бы без нас не начали...
  Метаморф оказался прав - перед величественным зданием Храма Смерти вовсю шли приготовления к церемонии. Правда, в отличии от Храма Жизни, где от желающих принять участие в обряде (или хоть одним глазком взглянуть) отбою не было, здесь присутствовали лишь те, без кого ритуал был бы лишен смысла - император Велли, его неизменные советники, царь Грайт с сыном и геданиотовы хранители, а также небольшая группа энтузиастов, для которых прикоснуться к Смерти - чуть ли не будничное занятие. Что самое удивительное - паломничество к Реху процветало, но свои дары, просьбы, благодарности люди (а изредка и не-люди) передавали только через жрецов, и никогда без исключительно важной причины не входили в сам храм. Почему? Наверно, прислушивались к народной мудрости - с кем поведешься... Что ж, близко сдруживаться с богом Смерти хотелось мало кому.
  Своим обликом храм напоминал огромнейший склеп со стенами из черного камня и массивной железной дверью, украшенной позолоченным венком с серебристой лентой. И ни одного изображения Реха! Лишь не крыше храма гордо расправлял крылья стервятник размером с лошадь, изваянный столь искусно, что девушка вначале приняла его за живого.
  Настоятель, ничуть не смутившись присутствия высоких гостей, просто, как обычным купцам-солдатам-наемникам, объяснил суть предстоящего (а вдруг кто еще не в курсе?): сначала царевич, а потом и принцесса по очереди вместе с хранителями входят в храм и молятся, прося Реха явить свою милость и показать в Зеркале Тайны секрет души просителя. Если бог снизойдет, то следует позвать свидетелей, которые засвидетельствуют: черных планов у будущих владетельных супругов нет. А если уговорить Реха не получиться, то... надо просить лучше, пока картинка не явится.
  Первым, как и подобает мужчине, исследовать неведомое в зеркале отправился Геданиот, за которым зигзагообразными перебежками следовали его хранители. Лин только вздохнула - вот кого охраняли по-настоящему! И, между прочим, человеческого в гартонских хранителях проскальзывало очень мало...
  Царевич отсутствовал долго, около часа, и присутствующие начали сомневаться в его успехе (а также в своей везучести - стоять под храмом, в котором пока ничего интересного не происходит еще энное количество времени было не слишком приятно). Царь Грайт нетерпеливо посматривал по сторонам, словно ища виноватого. Присутствие метаморфа его явно раздражало, и хотя в преступлении Кари никто не уличал, ярлык "не-людь, о котором предупреждала сама богиня" остался. Открыто, правда, никто пока пальцем не тыкал, но все равно приятного мало.
  Малдраб Четвертый тоже проявлял некоторое нетерпение, но проблемы гартонского царевича волновали его меньше всего. Император лишь мечтал, чтобы день прошел тихо, спокойно и мирно, а в условиях начинающего массового нервозного состояния надеяться на это было примером самообмана. Тем более, что Дисон (друг, называется!) уже строил предположения насчет происходящего за железной дверью, за каждое из которых Грайт подарил бы, как минимум, веревку, крюк и опытного палача. В стороне эльфу поддакивал Маркан (спелись, предатели!), метаморф благоразумно держал рот на замке, как и Крезин, а вот принцесса... тьфу, в смысле, ее двойник... Малдрабу то и дело казалось, что она балансирует на тонкой грани, стараясь не нарушать обычаев и, в тоже время, поступать по-своему. Если честно, то это злило его все меньше и меньше, но постоянно находиться в напряжении, ожидая сюрпризов от своевольной девки, было досадно. С другой стороны, его дочке пока ничего не угрожало, и только ради этого император был готов терпеть некоторые неудобства...
  - Виви, о чем мечтаешь? Как Грайт от досады удавится? - бесцеремонно прервал размышления Его Величества Дисон. - Не-ет, он скорее сам к Реху заявится и потребует объяснений. Но, если подумать, одно другому не мешает... я бы даже ему поспособствовал.
  - Почему тебе не нравится Гартон? - Малдраб Четвертый задал в ответ давно интересовавший его вопрос.
  - А чего там любить? - удивился эльф. - Достаточно, что они сами себя любят. А иногда, не при дамах будет сказано, - покосился он на тихо хихикающую Лин, - даже в буквальном смысле. А ненависть только усиливает их Огонь - так зачем делать противника сильнее?
  - Как усиливает? - заинтересовалась девушка.
  - О, незнайка, что ж ты о женихе подробности-то не выспросила? Он ведь у них считается самим сильным властителем Огня. Но что я говорю, это ведь государственная тайна... Правда, не знает ее только ленивый. Ладно, слушай. Сила Огня - дар, доставшийся гартонцам от их вроде как божественных предков, и располагают им только представители старейших родов, восходящих еще к временам Первых магов. В Клуссе этот вид магии запрещен как нарушающий права людей. Заметь, только людей. Но тамошним магам и не надо прибегать к жестокости, дабы обрести магические способности, ведь в их распоряжении то, что они называют Истинной магией. Велли вообще не имеет своих магов, поскольку сила Огня нам недоступна, а с Клуссом договоренность - мы отдаем ему магически одаренных детей, а он направляет к нам на службу образованных магов. Обладающий Огнем проигрывает умелому истинному магу, но против обычных людей он - непобедим. И может тягаться с не-людьми. Ага, так вот, сила Огня - такая капризная штука, которую необходимо время от времени подпитывать, и жертв она выбирает сама. Правда, есть один нюанс - до сих пор Огонь выбирал на обед только гартонцев.
  - До сих пор?
  - Ну, тебя ж на горизонте пока не было, - "ободрил" ее эльф. - Но я могу поспорить на что угодно: тебя это не минет.
  Лин возмутилась:
  - Вы так спокойно об этом говорите! Как будто, если меня прикончат, все останется по-прежнему. А Путь Всех Святынь?
   - Ха, девочка, кто говорит о смерти? Сила Огня питается ненавистью, страхом и болью, поэтому убивать их источник нерационально. Разве что она выйдет из под контроля... Но такое на моей памяти случалось всего пару раз. Ничего страшного, ты же везучая, выкрутишься как-нибудь.
  Чего-чего, а удачливой девушка себя не считала. Была бы везучая - дома бы сейчас сидела, а не готовилась к встрече с богом Смерти!
  - Дисон, почему вы так уверены, что я влипла?
  - Опыт, всего лишь опыт. И, скажу по секрету, мне однажды тоже довелось "кормить" Огонь. Поверь, приятного мало, поэтому я и предупреждаю: будь готова.
  - Но я даже не из Гартона!
  Эльф рассмеялся:
  - Сказку о гартонцах придумали они сами! Если бы официально считалось, что Сила может выбрать любого, Клусс давным-давно прикрыл бы эту лавочку.
  - А если Огонь не получает того, чего хочет?
  - Он сжигает своего носителя. О, наконец-то! Долго же он упрашивал Реха не показывать твою распятую окровавленную тушку.
  "Успокоенная" таким оптимистическим прогнозам, Лин, вслед за немногочисленной толпой, направилась к распахнувшимся створкам.
  Первое, что бросилось ей в глаза - зеркало. Нет, не просто зеркало, а огромное, больше храмовых ворот черное Зерцало, к которому от входа вела красная дорожка. По обе стороны Зеркала Тайны находились высокие светильники, чем-то напоминающие уличные фонари, в каждом из которых было по три "ветка" со свечами. Но даже они не могли рассеять полумрак, царящий тут.
  Само зеркало являло собой суживающуюся к верху отполированную плиту из черного камня, заключенную в золотую оправу, над которой что потрудились, то потрудились неведомые мастера! По всему периметру вилась загадочная надпись на незнакомом языке, переплетенная с виноградной лозой и листиками ланиканы, а венчал это творение прозрачный череп, инкрустированный драгоценными камнями - двумя рубинами в глазницах и треугольным изумрудом во лбу.
  На коленях перед Зеркалом Тайны стоял гартонский царевич, молитвенно сложив руки и почтительно склонив голову. По обе стороны находились его хранители, чутко поводя головами из стороны в сторону и, кажется, принюхиваясь. Признаков присутствия Реха не наблюдалось. Как и хоть какой-нибудь картинки в зеркале.
  И все же старания Геданиота не пропали зря. Под недоуменные взгляды присутствующих черный камень начал медленно светлеть, приобретая все больше белизны, пока, наконец, не засверкал, как свежевыпавший снег. И все.
  Царь Грайт торжественно провозгласил:
  - Народ! Вы все видите - у моего сына нет тайных намерений. Да будет он доблестным правителем и защитником! Как метеор, рассеет он тьму заблуждений и ознаменует начало эпохи справедливости! И никому не затмить добродетельность царевича...
  Он еще долго продолжал в том же духе, восхваляя Геданиота и расписывая благодатную жизнь после его воцарения, вот только веллийцы красноречия Грайта не оценили.
  - Ха, метеор! Свое он уже отсверкал,- не утруждая себя понижением голоса, заметила Лин.
  - Потише нельзя? - недовольно нахмурился Марк. - Это не твой "папочка"... Царю по барабану, кто раскрывает рот, да и еще одна принцесса есть в запасе, помнишь? Хоть и старая, но на крайний случай сгодиться.
  Наконец гартонец закончил дифирамбы царевичу, и толпа удалилась, пребывая в твердом убеждении - не ясно, как у Геданиота с тайнами, но Истинные маги в Гартоне тоже есть! Никто не верил, что у человека ничего нет за душой - хоть какой-то безобидной мелочи, которую он скрывает. Или о которой не знает.
  Тяжелые створки двери захлопнулись, отрезая троих паломников от мира живых. То есть, это девушке показалось, что мир Реха начался прямо здесь... Хранители тоже притихли, завороженные величием черных, в желтоватых прожилках, стен. И Зеркалом - основой Храма Смерти. Приближаться к нему было... необычно. Нет, не страшно, просто возникало впечатление чего-то чужеродного, не принадлежащего людям. И если мир Зелины казался Лин чем-то сродни степей Велли, то здесь чувствовалось нечто потустороннее и загадочное.
  Она подошла к блестящему черном камню. Как следует молиться Реху, девушка не представляла. Да и о чем просить? Показать ее тайну? Ну да, император будет в восторге... Правда, ни Малдраб Четвертый, ни советники особого волнения не выказывали. Наверно, были уверены в своих магах и не уверены в существовании бога Смерти. Зря. После знакомства с Зелиной Лин была готова верить во все, даже в высшие силы. Справедливости ради, стоит заметить, что боги здесь были немного мелковатые, что ли, но в их умении творить пакости она ничуть не сомневалась.
  Хранители почтительно (вернее, благоразумно) держались позади и чуть в стороне.
  - Лин, - тихо протянул метаморф, - может, не надо? Это ведь Тьма...
  - Надо, Кари, надо, - улыбнулась девушка, вспомнив бессмертную комедию.
  - Э-э-э, детка, он прав. Там даже светильники не отражаются, - начал волноваться Марк.
  Справедливое замечание. А также в Зеркале не отображался никто из них. Исключительная чернота. Лин попыталась вглядеться в его глубину, рассмотреть, что там, внутри камня. Естественно, ничего не вышло.
  - Пожалуйста, Лин, пойдем, - попросил метаморф. - Что-то назревает.
  - А как же моя тайна?
  - К Реху все тайны! Идем!!! Марк, быстрее!
  Но было уже поздно. Зеркало словно распахнулось, являя собой дверь в роскошно убранную комнату, освещенную льющимся ниоткуда светом. Золото, драгоценные камни, бархат и шелк покрывали каждый сантиметр помещения, в центре которого возвышался самый обычный деревянный стул, обитый тканью, с вышитым изображением солнца на спинке и "рожками", вероятно, символизирующими его лучи. А перед этим импровизированным троном стояла принцесса. Настоящая. С изящной золотой короной. Такая прекрасная, что богиня Жизни по сравнению с ней смотрелась бы рыжей курицей рядом с лебедью. С густыми золотыми волосами ниже пояса и ярко-голубыми глазами. С роскошной фигурой и неотразимой улыбкой. В длинном зеленом платье, расшитом большими темными листьями и розовыми лепестками цветов. Похожая на дриаду, застигнутую врасплох непрошеными гостями...
  Лин показалось, что на ее собственном лице застыло такое же растерянное выражение. Она подняла руки, приветствуя незнакомку и показывая, что опасаться той нечего. Откровенно говоря, пугаться следовало находящимся по эту сторону, поскольку у ног неизвестной лежал впечатляющих размеров меч и крупный щит, сияющие, как на солнце, и почти ощутимо излучающие чужеродность. Девушка в зеркале в точности скопировала ее жест. Лин почувствовала, как предательски отваливается челюсть, и сдавленно хихикнула, увидев лицо красотки напротив. Отражение! Кто бы мог подумать...
  Медленно подойдя вплотную к Зеркалу (отражение тоже придвинулось), девушка дотронулась до прозрачной поверхности. И опешила. Камня не было. Ее рука прошла сквозь пустоту и соприкоснулась с ладонью той, другой. Лин словно ударило током. Нет, материальностью отражение не страдало. Оно всего лишь начало медленно перетекать в девушку. Очень медленно... Она изо всех сил вырывала руку, но невидимая ловушка держала крепко. Марк в отчаянии начал оттаскивать ее от Зеркала, но метаморф ого остановил:
  - Думаю, рука ей еще пригодиться.
  Лин тоже так полагала, тем более что никаких неприятных ощущений, кроме невозможности отодвинуться, она не испытывала. Пришлось ждать. Парни, затаив дыхание, стояли рядом. Похоже, они впечатлились гораздо больше девушки, которая уже начала привыкать к неожиданностям и относиться к ним философски. С другой стороны - иного выхода все равно не было...
  Чтобы хоть как-то разнообразить свое положение, Лин присела и другой рукой потянула меч. Тяжелый! Позади сдавленно охнули, и девушка запоздало поняла, что эта железяка вполне могла захватить ее левую руку. Но, кажется, обошлось. Не глядя, она передала клинок кому-то из парней:
  - Держите!
  Потом таким же образом к хранителям перекочевал и щит. А странное отражение наконец исчезло и Лин получила свободу.
  - Ух... Наконец-то! Может, еще немного драгоценностей там наковырять? - она чувствовала себя на удивление легко и свободно.
  Парни восторга девушки не разделяли. Более того, они выглядели еще более потерянными, чем вначале.
  - Что случилось? Э-эй, вы чего? Кари? Марк? Да что такое?
  Лин сделала шаг вперед и едва не загремела на пол, наступив на подол платья. Платья?!! Что за чертовщина? Или, вернее, реховщина? А перед глазами уже моталась светлая длиннющая прядь...
  Она внимательно, насколько вообще можно без зеркала, осмотрела себя. Мягкие туфельки из какой-то зеленоватой кожи, с невысоким каблуком. Платье, подметающее землю - точь-в-точь как то, что виделось в Зеркале. Золото волос, заливающее плечи. Тонкие руки со светлым загаром. Огромный золотой перстень с изумрудом на указательном пальце (он без проблем снялся и перешел в карман Марка - просто так, ради эксперимента!). И корона. Золотая. С вкраплениями изумрудов и рубинов.
  И чужое даже на ощупь лицо.
  Ничего лучше, чем сесть на пол, накрыться дурацкой светлой гривой и начать скорбеть над своей горькой судьбой, Лин придумать не смогла. Что дальше? Выйти к "папе" и рассказать все как есть? Так ведь точно оборотнем окрестят, не-людским подкидышем... Или к Реху пошлют, для проверки подлинности, благо идти далеко не надо. И парней - на всякий случай, для профилактики. В любом случае, о продолжении паломничества речи уже быть не может... Во как все обернулось - двойник принцессы, ни капли на нее не похожий! Использованный двойник... невостребованный больше.
  - Кари, что делать? - в растерянности спросил гвардеец.
  - А я откуда знаю? - удивился тот.
  - Как это откуда? Ты ведь тоже меняешься!
  - Но я родился таким, понимаешь? Меня учили этому всю сознательную жизнь!
  - Так научи ее!
  - Как?!!
  - А тебя как учили?
  - Плохо!
  - Оно и видно. Оборотень, называется!
  - Я ме-та-морф, - с чувством возразил Кари. - Учитель говорил, что спонтанная трансформация должна пройти сама, только не надо волноваться, иначе это может оказаться надолго...
  Несмотря на тревожные мысли, девушка все же прислушивалась к разговору, ожидая услышать если не дельный совет, то хоть какую-то обнадеживающую подсказку. Не волноваться! Ха-ха, и как же, скажите на милость, не тревожиться, когда все летит к черту... то есть к Реху?
  Тем временем метаморф, собрав скудные воспоминания (вернее, знания) об азах превращения, начал просвещать ее.
  - Лин, во-первых, постарайся расслабиться...
  - И получать удовольствие? - с улыбкой перебила она. Настроение слегка поднялось.
  Такого крылатого выражения Кари не знал, а потому, немного растерявшись, продолжил:
  - Да нет... просто попытайся расслабиться и вспомнить себя.
  Девушке показалось, что еще немного - и она зайдется истерическим смехом. Вспомнить! Если бы все было так просто... А если нечего вспоминать? Правда, за последнее время она немного изучила, как ни странно звучит, свои индивидуальные особенности - характер, привычки, предпочтения - в общем, все то, что позволяет человеку чувствовать себя полноценной личностью. Но этого наверняка будет мало... Стоп! По опыту Лин знала - лучше всего проблема решается, если от нее отвлечься. Или развлечься.
  - Кари, Марк, а можно узнать ваши тайны? - медовым голосом поинтересовалась она.
  Хранители от этой идеи в восторг не пришли. Но! Просьба принцессы сродни приказу начальника - хочешь не хочешь, а выполнить придется. А для метаморфа девушка еще оставалась очень даже венценосной. Вымученно улыбаясь, он выдвинулся на передний план. Отражение, явившееся Лин, исчезло. Приблизился к Зеркалу. Отошел. Девушка вспомнила, как охарактеризовала Кари Зелина - воплощение Добра. Откуда у него взяться тайне! Зеркало оставалось таким же черным,
  - Хватит уже мучить бедный камень - все равно он не покажет того, чего нет, - сказала - и задумалась, откуда взялась ее собственная тайна, о которой она и не подозревала.
  Или это было нечто иное?
  И вдруг Лин увидела себя. Настоящую! Неподвижно застывшую в темной глубине. Но радоваться было рано - поверхностный взгляд на свое убранство показал, что зеленое платье никуда не делось, как и длинные патлы...
  Заинтересованный Марк сунулся посмотреть, какая страшная тайна заставила метаморфа покраснеть, но на этот раз Зеркало среагировало быстро. Одна картинка, мелькнувшая на миг и вновь смененная комнатой с "троном", поскольку Кари не захотел делиться секретами и, запросто схватив гвардейца в охапку, оттащил того с линии действия. Момент из жизни. Страшный момент.
  Они все это видели, но только двое знали, что ТАМ было - откуда метаморфу располагать информацией о судебном праве Велли? Тем более, о Кодексе императорских палачей? А вот девушка читала эту книгу, и потом доставала всех, рассказывая о удивительной жестокости автора. Пока ей не объяснили, что этот садистский трактат - действующий документ...
  Гвардеец набычился. Затравленный взгляд человека, которому нечего терять. Готовность отразить удары. И злые насмешки. Лин поняла - он знает, что она знает, что он...
  - Ого! - уважительно протянул не подозревающий о сгустившихся тучах Кари. - Так ты, оказывается, большая шишка, раз тебя министры на себе таскают!
  Девушка перевела дух. Слава богу, пока обошлось. А вот если метаморф узнает, что министры носят не красную ленту палачей, а красно-коричневую, символизирующую распаханное поле, добытое кровью, начнутся неприятные вопросы.
  Список ее личных врагов пополнился. Такими темпами, глядишь, к концу паломничества (если она его увидит) жених окажется неактуальным...
  А пока что девушка подхватила мысль Кари:
  - Да, весело живешь! Э, осторожно, - Лин заметила у его ног какой-то лоскуток. - Только носа разбитого здесь не хватало. Интересно, откуда это появилось?
  Она двумя пальцами подхватила розовую тряпицу и вскрикнула, когда та неожиданно охватила ее запястье и впилась в кожу крохотными зубками, растущими, казалось, из каждой клеточки ее тела.
  - Кровавый аспид! - метаморф одним рывком сдернул мелкую тварь на пол и раздавил ногой. - Он не успел тебя укусить? - спросил он обеспокоено.
  Судя по ощущениям, гадская змеюка вообще откусила девушке руку (запястье адски болело, а пальцев она совсем не чувствовала), но визуально конечность оставалась на месте. Вот только ладонь стала сине-зеленой, да к по предплечью растекался ужасающий фиолетовый синяк.
  - Не знаю! Он как будто щипался! Оно ядовитое?
  Оба хранителя переменились в лице. Кари схватил вытянутый из Зеркала меч и решительно предложил:
  - Закрой глаза!
  Девушке такой оборот дела решительно не понравился:
  - Зачем?!!
  - Чтоб яд не распространялся.
  - Насколько я знаю, при укусах змей яд надо высасывать, - неуверенно заметила она, не желая расставаться со столь необходимой частью тела.
  - От магической отравы это не помогает!
  - Отстань от нее, - неожиданно заступился Марк. - Этот яд убивает мгновенно. И даже если руку по плечо оттяпать... - он отрицательно помотал головой. - Слушай, Кари, а ты уверен, что это именно кровавый аспид? Насколько мне известно, о них не слыхали со времен войны людей и не-людей.
  Метаморф лишь укоризненно посмотрел на него.
  Умирающей Лин себя не чувствовала, но появился один вопрос, который не давал ей покоя уже давно:
  - Парни, можно спросить кое-что? Вообще-то я догадываюсь, но не могли бы вы подтвердить?.. я не шучу, честно, для меня и правда это очень важно. Нет-нет, никаких тайн, - поспешно заверила она, увидев, как вытянулись их физиономии. - Те растения и животные, о которых говорят "клусские", выведены в Клуссе магическим путем и в природе не встречаются?
  После такого вступления хранители только и смогли, что дружно кивнуть.
  - Или выведены, или созданы, - добавил гвардеец. - А эту тварь называют кровавим аспидом потому, что впервые ее увидели в день появления Кровавого озера.
  Тем временем фиолетовое пятно доползло до локтя и остановилось, словно решая - лезть дальше или сделать привал. Немного поколебавшись, оно начало съеживаться, сползать вниз, к едва виднеющимся ранкам от зубов магической твари.
  - Нет, детка, ты все-таки не человек, - выдал Марк, увидев, как стремительно светлеет ее ладонь.
  А Лин внезапно поняла - все будет нормально. И от чужого тела, как оказалось, польза была немалая - как-никак, а умирать она, вроде, не собиралась. Да, отличный подарок от Реха! Вот только она надеялась, что это не навсегда...
  То ли магия змеи дала необходимый толчок, то ли строк действия "отражения" закончился, но, когда девушка попыталась в который раз, как советовал метаморф, расслабиться и вспомнить себя, облик переменился мгновенно. Она радостно засмеялась, хранители облегченно вздохнули. А о том, откуда на Храмовых землях взялась древняя рептилия, можно было подумать потом. Предвкушая символику, которую усмотрит в Зеркале Тайны весь честной народ (вернее, ее трактовку "отцом"), Лин поспешила за хранителями, натужно распахивающими тяжелые створки. Небо! Синее-синее, со светлыми пятнышками облаков о сияющим диском солнца. Как же она по нему соскучилась!
  * * *
  Старичок-настоятель вызвался показать принцессе храм и его окрестности. Естественно, хранители напросились в сопровождение, невзирая на недовольство девушки. Ха, недовольство! Это еще мягко сказано. После окончания всех формальностей, связанных с Зеркалом (хвалебные и благодарственные речи - громко и отчетливо, завистливые - шепотком), Марк пообещал:
  - Еще раз потянешь руки куда не надо - сам их оторву! И запомни на будущее - хранители здесь мы, а не безголовая реховая девка!
  Кари был не столь категоричен, но смысл заявления оставался тем же:
  - Лин, очень тебя прошу, не надо касаться незнакомых предметов. Скажи мне, я ведь, случись что, просто немного изменюсь, и яд уничтожиться. Пожалуйста, пообещай больше так не рисковать, ладно?
  Она дала слово. А что еще оставалось делать под умоляющим взглядом его глаз? И теперь девушка злилась, главным образом на себя, за опрометчивое обещание, которого, она точно знала, не сможет исполнить. Почему? Так ведь для нее в этом мире большинство вещей были незнакомыми.
  Но... погода стояла прекрасная (судя по виденным Лин картам, тепло и солнечно здесь было всегда - тропики!), загадочных объектов на горизонте не наблюдалось, а рассказ настоятеля был по настоящему интересен:
  - А знаете ли вы, молодые люди, - бодро повествовал старичок, - что Храм Смерти - самый старый из Двенадцати храмов? Да-да, не удивляйтесь, после войны возник спрос отнюдь не на жизнь. В те времена еще помнили, насколько опасны души, возвращенные из мира мертвых. Потерявшие родных и близких стремились облегчить их существование там, за Чертой, а не вернуть в семью неуправляемого зомби. Мертвые ведь страшно завидуют оставшимся в живых, и даже если возвращаются в пригодное для ста лет жизни тело, ненавидят тех, кто не умирал, считают себя неполноценными и обделенными. Ох, я столько жутких историй знаю о глупых любящих родственниках! Но даже не просите, рассказывать не буду, а то ведь ночью не заснете...
  Вообще-то девушка совсем не горела желанием услышать историю о восставших из могил мертвяках, но парни имели свое мнение:
  - А мы, метаморфы, можем спокойно обходиться без сна!
  - А мы, солдаты Империи, ночью спим очень редко, лишь в особо неудавшиеся дни!
  Долго упрашивать настоятеля не пришлось:
  - Хорошо, слушайте! В молодости спокойный сон все равно не ценится. Это не очень давно было, лет пятьдесят тому. Помер веллийский купец на молениях в Его Храме. Вы хоть знаете, кто такой Он? Ох, молодежь, молодежь... Он - самый главный из богов Двенадцати храмов, вернее, самый сильный, понимаете, о чем я? Так вот, умер этот купец, и его слуги похоронили его там же, на волшебной земле храма, ведь как было везти тело домой по такой жаре? А магические услуги и тогда стоили дорого. Церемонию провел опытный жрец, все обряды были соблюдены, в общем, похороны прошли нормально. Возвратились слуги в Велли и сообщили его жене горькую весть. Как же она рыдала! Даже Гана так не оплакивала Гебиона... И не надо вопросительно смотреть на меня, принцесса, никогда не поверю, что вы не знаете печальную историю любви богини Земли и бога Воды. Ее все знают, ибо нет на свете повести грустней... Но я отвлекся. Проливала, значит, жена слезы, проливала, по разным шарлатанам ходила - все с супругом покойным хотела пообщаться, при чем отнюдь не с его духовным эквивалентом. И доходилась. Посоветовала ей какая-то доморощенная ведьма некроманта нанять для сих целей. Некромант, правда, умный оказался, понял, чем дело пахнет, ведь одно дело - вызвать на некоторое время душу или заставить двигаться мертвое тело, и совсем другое - воссоединить их. Посоветовал он той дамочке обратиться в Храм Жизни, и даже заплаченные деньги вернул... почти все. Там купчихе популярно объяснили, что, если она готова нести ответственность за последствия, то они готовы помочь. Требуется всего ничего - тело без души. Живое, или хотя бы свежее. А если она хочет мужа в натуральном, так сказать, виде, то пусть обратиться в Храм Смерти. Купчиха уже настолько подвинулась на воскрешении супруга, что радостно прибежала сюда и начала требовать Реха. Естественно, ее выслушали, успокоили и начали думать, как потактичнее сообщить бедной женщине, что, поскольку ее благоверный умер полгода назад, то возвращать его душу в его же полурасклавшееся тело по меньшей мере негуманно. Доводов разума она то ли не понимала, то ли не принимала. Эта дамочка так всех достала, что в один прекрасный день я не выдержал и, дабы урвать себе спокойный вечер, пообещал вернуть ее треклятого мужа. Но только на одну ночь. И если она посмотрит на него, он тут же упадет хладной тушей. О, купчиха готова была мне руки-ноги целовать, и согласилась до утра просидеть с повязкой на глазах. Оставалось только найти подходящую кандидатуру на роль "суженого", но с этим проблем не возникло, так как вдовушка была в самом соку. Приезжал тогда ко мне в гости один знакомый из Странного Леса, очень к женскому полу охочий. На купеческую жену он накинул глазом сразу, вот только взаимности так и не добился. Обижался очень, ведь до того ему никто еще не отказывал. Так этот, значит, не-людь, воспринял мое предложение на ура. Что ж, я со спокойной душой отправился медитировать в скит.
  Просыпаюсь на рассвете от страшного грохота в дверь. Магавия... э-э-э, она мне медитировать помогала, с кро... с коврика для медитаций слетела, в угол забилась, трясется. А я, как мужчина, подошел к двери и прислушался. Там что-то подвывало, царапалось, клацало зубами и, кажется, вгрызалось в стенку. Каменную. Сквозь этот шум едва доносился голос моего знакомого, который просил впустить его. Ну, не совсем просил... Я открыл дверь. Не-людь влетел внутрь, таща на себе воющую купчиху, у которой зубы клацали почище того мертвяка, что попробовал сунуться в келью вслед за ними. А затем гость спросил, почему я решил избавиться от него таким странным способом? Признаюсь, я тогда не знал, что думать. А злющий парень в красках расписывал, как прекрасно они с вдовушкой проводили время, когда сквозь окно залез отвратно воняющий скелет с ошметками плоти, стащил его с... э-э-э, ложа, и попытался занять нагретое место. Дамочка во время мужской возни повязку с глаз сняла-то, и в восторг от перспективы... э-э-э... времяпровождения с трупом не пришла. Довелось первому кавалеру хватать даму сердца в охапку и сматываться. Каменный скит без окон показался не-людю надежным убежищем. Пришлось вылезать на сырой утренний воздух и упокаивать жаждущего общения с женой супруга, благо для меня это проблемой не было.
  А вскоре загадка некстати восставшего мужа разрешилась. Прибежал ко мне младший жрец и похвастался, мол, вы, наставник, пообещали бедной женщине вернуть кормильца, но забыли, а я, чтоб не тревожить вас во время... э-э-э, медитации, взял учебник и сам, шаг за шагом, провел обряд. Эх, как же этот мальчик улепетывал от разъяренного гостя! А купчиха в один момент излечилась от вечной любви, вышла снова замуж, наплодила кучу детей, и, когда стала вдовой во второй раз, пришла к нам и попросила провести такой обряд, чтоб этого мужа никто никогда поднять не смог.
  История Лин понравилась уже тем, что трупов сверх меры в ней не было. А ту женщину она понимала...
  - Скажите, господин, а можно вернуть душу, если тела нет? - спросила она, вспоминая пепелище.
  - Как нет? - удивился старик.
  - А-а-а... ну, съели его, или сгорело.
  - Можно найти другое. Например, недруга, которого не жалко. Или свежий труп. Только это все равно ненадолго - умерший один раз стремиться вернуться туда, за Черту, и забрать с собой как можно больше спутников. Знаете, была еще одна история... Пришла женщина с мужем помолиться за ее отца, и супруг во время обряда умер от сердечного приступа. Чтобы помочь бедняжке, потерявшей всех родных, жрецы быстренько воссоединили его тело с душой. И что? Едва придя в себя, он обвинил в своей смерти жену, потащившую его в такую даль, а потом, за неимением других инструментов, зубами перегрыз ей горло и объявил, что готов понести какое угодно наказание, поскольку Черты он уже не боится. Правда, не-людей это касается в меньшей мере, но они всегда отказываются возвращаться, - добавил он.
  - Всегда? - потрясенно переспросила девушка. - Почему?
  - Они знают цену жизни, - грустно улыбнулся настоятель. - Подвергать опасности любимых, или просто сородичей, ради удовольствия вновь увидеть этот мир... Нет, настоящие не-люди на такое не пойдут. Только Владычица сможет вернуть их без риска.
  - Настоящие? А какие еще есть?
  - Жители Пустоши. Их души так же пусты, как и их земля.
  - Вы многих возвратили?
  - Очень многих. И, принцесса, я так жалею об этом... Давайте-ка возвращаться.
  Вот и все. Экскурсия закончилась. Но вопросы остались. Да и о храме ничего нового они не узнали. Перед тем, как попрощаться, Лин задала еще один, мучивший ее вопрос:
  - Господин, а почему мы не видели Реха? Мне казалось, он заинтересуется такой алчущей чудес толпой.
  Старичок удивленно поднял брови:
  - Как это не видели? А чьи же тогда байки вы слушали? - он полюбовался на три изумленные физиономии. - Не надо так расстраиваться, об этом никто не знает.
  - И мы никому не скажем, - потерянно пообещал Марк.
  - Ой, да говорите, кому хотите, - благодушно разрешил бог. - Все равно никто не поверит, а доверчивым всегда можно затереть память.
  - Не надо нам ничего затирать, - попросила девушка, не желая остаться без своего клочка воспоминаний.
  - А какой смысл? - философски помотал головой Рех. - с вами, принцесса, это не прокатит, а что знают двое... Ага, чуть не забыл. Ваш жених просил меня не открывать его тайну, и я внял его мольбам. Он совсем не плохой, поверьте, но зря вы согласились выходить за него замуж.
  - Да меня, вообще-то, никто и не спрашивал, - неуверенно улыбнулась Лин.
  Старик непонятно чему обрадовался:
  - Прекрасно! Значит, это не любовь! Ничего, вы еще найдете свое место в жизни, принцесса.
  - Надеюсь, оно будет не под чудным надгробием... еще хоть лет двадцать. А почему вы не называете меня чужой?
  Рех внимательно посмотрел на нее и заговорщицки подмигнул:
  - Это вас так малютка из Храма Жизни называла? Малолетняя она, чтобы все знать, а учиться не хочет. Поверьте, принцесса, вы здесь - не чужая. Кстати, как вам мой подарок? Я вижу, оружие вы уже разделили, - кивнул он на меч Кари и щит Марка.
  - Знаете, жизнь - самый лучший подарок.
  - Жизнь? - опешил бог. - Но я дал вам знания!
  - Э-э-э... какие?
  - Как пользоваться вашим вторым обликом!
  - И как им пользоваться? - всерьез заинтересовалась Лин.
  - Надо захотеть сменить образ.
  - Ага, спасибо, - улыбнулась девушка, - потренируюсь на досуге.
  - Принцесса, возьмите ланикану - и все получиться само собой. А теперь извините, молодые люди, но я должен уделить внимание и другим гостям. Счастливо! И, прошу вас, не выходите замуж...
  "Ни за что!" - мысленно пообещала девушка.
  - Ах да, еще кое-что, о чем вы должны знать. В нашем мире появилась магия Первых. Магов, я имею ввиду. Возможно, это балуется какой-то самородок, но мне кажется, что освободились братья. Будьте осторожны, Лин. Они попытаются вас уничтожить, ведь их силе могут противостоять только такие, как Лан. Прощайте.
  "Как Лан?.." - но бог Смерти уже исчез.
  
  Глава 5. О рабстве и Любви
  
  Свобода радует не столь сильно,
  как угнетает рабство.
  Геродиан
  
  Любовь ранит даже богов.
  Петроний
  
  Поздним вечером того же дня в ее комнату постучали. Лин удивилась: ночных гостей не предвиделось. Марк, узнав, что на территории храма находятся так называемые "подруги" Реха, призванные скрашивать его одиночество, вмиг забыл о долге хранителя и направился совершать подвиги на ином поприще. Кари попросил ее запереть дверь, забаррикадировать окно и орать погромче, если что, поскольку ему необходимо отлучиться, дабы обсудить кое-что с наставником. Девушка не знала, как поделиться с ним своими необоснованными подозрениями по поводу роли Варласта во всех этих "несчастных случаях", и сейчас переживала, что не предупредила метаморфа о возможной опасности. Визитов со стороны императора и прочих веллийцев она точно не ждала. Гартонцы вежливо ее игнорировали.
  Решив, что по соседству с Малдрабом Четвертым вряд ли кто-то устроит очередной смертельный сюрприз, Лин отперла дверь и хотела выйти в коридор, дабы не добивать свою и так не слишком благонадежную репутацию присутствием посторонних в комнате. Не тут то было! С той стороны некто тяжелый привалился к створке и сдавленным шепотом поинтересовался:
  - Принцесса?..
  Заинтригованная многообещающим началом, Лин подтвердила:
  - Ага. А вы кто?
  Называться ночной гость не пожелал.
  - Мое имя ничего вам не скажет. Но вы не такая, как все думают, поэтому я хочу вас предупредить об опасности. Принцесса, слушайте внимательно: если послезавтра в Саду Смерти вы не найдете способ оторваться от ваших хранителей, они умрут. Даю слово, с вами не случиться ничего, что вы не смогли бы перенести. Если же вы думаете, что метаморф-недоучка сможет справиться с двумя... ну, почти соотечественниками, то вы жестоко разочаруетесь. Прошу, Ваше Высочество, не играйте с Огнем.
  - Если я пообещаю не рисковать, вы ответите на мой вопрос?
  - Только если он не поставит под угрозу мою миссию.
  - Яд и колья в Храме Жизни и магичская змея в Храме Смерти - гартонский подарок? Можете, конечно, не отвечать, но если вы не заинтересованы в этой свадьбе, я добровольно сойду с дистанции.
  В коридоре начался интенсивный мыслительный процесс:
  - Говорите, змея? А мы думали, охота на царевича... Принцесса, я со всей ответственностью заявляю - Гартону не выгодна ваша смерть, но искать преступника мы не будем, своих дел хватает. Прощайте, принцесса.
  Освобожденная дверь рванулась вперед, но девушка успела увидеть лишь смытый силуэт, исчезающий в открытом окне. Впрочем, опознавать позднего визитера было не обязательно - и так ясно, что один из хранителей Геданиота решил облегчить себе работу в Храме Любви. Вот только Лин была почти уверена, что он не лгал... О Марке гость не упоминал, что еще больше подтвердило правдивость его истории - людей не-люди брали в расчет только тогда, когда те имели количественное преимущество где-то сто к одному.
  "Бедный Кари, он же клялся... Бедная я... Надо тренироваться со вторым обликом, ой надо... Может, превращусь перед царевичем, а его кондрашка хватит! Или красоту неписанную пожалеет..." - с этими мыслями она и уснула.
  * * *
  Храм Любви встретил паломников мелким теплым дождем и густым розоватым туманом. Бывавшие здесь раньше рассказывали, что такой туман стоит тут постоянно, для создания романтической атмосферы - Ливайя любила эффектность.
  Этот храм чем-то неуловимо напоминал обитель Зелины, вот только тонких колонн было больше, причем не белых, а красно-розовых, да изображения самой богини были отнюдь не поучительно-добродетельны. Сюда приходили, дабы попросить любви, помириться, пожениться, развестись (правда, разводы практиковали только клуссцы, для остальных брак был "до гробовой доски").
  Главной достопримечательностью Храма Любви был Сад Сердца - живой зеленый лабиринт с находящимся в его центре камнем высотой в человеческий рост, своими абрисами напоминающим стилизованное сердце. Отличал его от простой обтесанной глыбы постоянно меняющийся цвет, словно пульсирующий в глубине, а также едва заметная разница оттенков его половинок. Считалось, что союз тех, кто одновременно прикоснется к Сердцу, благословлен самой Ливайей и не может быть расторгнут никем иным, кроме богини. Также те, кто решился вместе дотронуться до камня, словно подписывались под признанием своей любви. Между прочим, раньше, когда по законам Велли жена, любовница или невеста не могла свидетельствовать в суде против мужа, любовника или жениха, многие преступники тащили в Храм Любви случайную свидетельницу их злодеяния, и никакой судья не смел заставлять ее обвинять "нареченного". Правда, такое могло пройти только с одной жертвой - Сердце не принимало изменников. Ах да, чтобы прикоснуться к реликвии, следовало сначала найти друг друга в лабиринте...
  Несмотря на Пору Паломничества Великих, в храме было множество народа, готового предъявить документальные свидетельства своего дворянского происхождения. Дородная тетушка, исполняющая обязанности настоятельницы, а по совместительству - и главной жрицы, пообещала, что в следующее утро Сад Сердца будет полностью в распоряжении царственных особ. А пока - добро пожаловать, для Его Императорского Величества и Его Царской Милости приготовлены самые большие шатры. О, с ними еще и свита пожаловала? Нет-нет, все в порядке, на складе есть заваляв... запасные шатры. Маленькие, правда... Но это же только на одну ночь! Ах, на две ночи? Ничего-ничего, многие паломники уже уезжают... вот как только увидели величественную процессию, так и засобирались! Ой, а это принцесса? И принц? Ох, простите, царевич! А может, поселить их в одном большом шатре, а родители будут во втором? Нет? Обычаи не позволяют? Да что же тут предосудительного? Стойте-стойте, нет так нет, сейчас все будет! А пока дети могут побыть с родственниками... не хотят? Тогда вон тот милый юноша покажет им Храм, хорошо? А почему те четыре мужика поперлись за ними? Ах, это охрана! Ну хорошо, хорошо, уже иду, иду...
  Милый юноша, поминутно косясь то на гартонского царевича, то на Кари, скорым шагом обежал круг вокруг Сада Сердца, рассказывая отнюдь не целомудренные истории о каждом тутошнем кусте, и скрылся в толпе "собирающихся к отъезду" пилигримов, поскольку у Геданиота закончилось терпение и он недвусмысленно провел ребром ладони перед горлом незадачливого ухажера. После этого случая уже царевич смотрел на метаморфа с откровенным уважением, поражаясь его выдержке, а тот, не понимая причины столь пристального внимания к своей персоне, корчил "каменное" лицо и внимательно изучал каждую кочку под ногами. В конце концов Геданиот подошел к нему и тихо сказал:
  - Не ходи завтра в Сад.
  Естественно, внимать сему предложению Кари и не думал.
  Наконец, всех разместили, разнесли то ли поздний обед, то ли ранний ужин, и шатерный городок притих. Лин, укрывшись в "домике", где даже в полный рост выпрямиться было невозможно, и попросив метаморфа (Марк исчез еще во время экскурсии - Храм Любви все-таки!) подежурить у входа, последовала совету Реха, то есть начала тренироваться с блондинистым обликом. Как ни странно, но мало-помалу начало получаться. И сережки с ланиканой, наверное, играли не последнюю роль...
  Утро принесло очередную порцию моросящего дождя, такого непривычного и желанного в пустыне. Да и весь храм, утопающий в зелени, смотрелся среди желтых песков бесценным изумрудом в золотой оправе. А клубящийся розоватый туман придавал поистине неописуемое очарование. Вот только девушка была не в состоянии оценить великолепие природы. Перед ней стоял гораздо более насущный вопрос - что надеть? Если Зелина требовала облачаться в одежды, сотканные изо льна, выросшего в Год Жизни, Реху было по большому счету все равно, то Ливайя хотела видеть в своем Саду лишь светлые радостные лица и, соответственно, одежды, если уж не красно-розовые, то хотя бы не черные. А весь гардероб Лин состоял из черных штанов да светло-фиолетовой рубашки... Пришлось идти побираться к заинтересованным лицам - императору и советникам. На благое дело эльф пожертвовал белую кружевную рубаху (честное слово, неотличимую от женской!), а Крезин оторвал от души шальвары песочного цвета, преподнесенные ему в качестве подарка клусским коллегой. Стоит ли говорить, что от такого "дара" советник спешил избавиться при первой возможности, а судьба в лице девушки благосклонно дала ему этот шанс?
  Зато Лин чувствовала себя мишенью, медленно продвигающейся среди высоченных кустов. Хранители тихо сопели сзади. Обижались, поскольку девушка имела неосторожность предложить им последовать совету царевича - не ходить в Саду за ней по пятам. Без толку. Здравый смысл парни дружно подавили в зародыше...
  В Саду Сердца были два входа и только один выход - прямой коридор, ведущий из центра. Тех, кто, проблудив по лабиринту до вечера, так и не нашел Сердца, выводили жрецы. Это считалось ужасающим позором. Лин мечтала заблудиться...
  Все случилось слишком быстро, чтобы девушка успела испугаться. Они появились из-за поворота зеленого коридора. Один миг - и Марк падает с окровавленной головой. Второй - Кари, немыслимо изворачиваясь, пытается выбраться из рук скрутивших его. Вот только даже неискушенному взгляду Лин понятно - ничего из этого не выйдет. Хотя бы потому, что метаморф еще жив, ведь, не будь противники уверены в своих силах...
  Один из хранителей Геданиота кивком головы (руки-то заняты - силен мальчишка!) указывает ей направление. Девушка послушно идет, не останавливаясь даже, чтобы помочь гвардейцу. Видно, что тот дышит, а хлопнуться в обморок от вида крови в настолько неподходящий момент она не хочет.
  Кусты почти срослись над головой. Зеленый тоннель все тянется и тянется. Мелкий дождь промочил одежду и волосы. Из-за дурацкого тумана почти не видно, что под ногами и впереди.
  Сильный рывок вырывает ее из коридора. Странно, откуда в лабиринте взялась идеально круглая площадка с плоскими, обросшими мхом камнями и настоящими деревьями? Болотистая, вгибающаяся под ногами почва, седая дымка, клочья паутины... Царевич в белоснежном облачении смотрится в этом месте так же дико, как и она сама. Но у него есть кое-что, принадлежащее лесу - охотничий нож. Дичи, правда, не видно, но кто сказал, что охота бывает только на животных?
  Время словно потекло рывками...
  Крезин говорил - Огонь не требует смерти. Страх. Боль. Ненависть. Сегодня Огонь Геданиота получит много пищи. Ужас. Она видит свое отражение в медленно приближающемся лезвии. Бежать. Но что-то подсказывает - не поможет. Нож все ближе. Царевич молчит, и это угнетает еще больше. Холодный металл на коже. "Ну скажи хоть слово!!! Я отвечу и перестану быть бездушным предметом, годным лишь на корм твоей Силе... Не надо! Я ведь ненавижу оружие. Я не переношу кровь... Я не хочу!!!" - если бы эти слова произнеслись вслух...
  Нож чертит длинную кровавую царапину на руке. Это только начало. А в голове проносятся странные отрывки воспоминаний. Вот она играет с мечом Марка. Укол - капля крови - темнота в глазах... "Долго мучиться не буду!" - неуверенная пощечина, обиженный голос:
  - Ты сумасшедшая?!
  По намокшему от дождя рукаву растекается красное пятно. Только не смотреть на него. Не смотреть!
  - Почему я ненормальная?
  А он и правда похож на обиженного ребенка, обнаружившего вместо конфеты таракана.
  - Почему ты смеешься?
  Она смеется? Даже не заметила...
  - Давай быстрее, мне дурно.
  Геданиот соображает быстро, врут недруги, обвиняя его в скудоумии.
  - Ты кровь не переносишь, да? Все, мне конец... А чего ты боишься больше всего, принцесса?
  Принцесса...
  Страх. Боль. Ненависть.
  Озарение приходит внезапно.
  - Тебе нужны чувства? Держи, не лопни!
  Страх. Первый миг здесь. Грань между сном и явью. Ожидание безумия. Память, в которой не было даже имени. Ужас неотвратимости. Неизвестность.
  Огонь начал питаться.
  Боль. Яд в Храме Жизни. Столб огня, взметнувшийся и опавший. Сердце, разрывающееся на куски. Пепел, только пепел. Рун и Рунна. Неизбежность.
  Огонь сыто заворчал.
  Ненависть. Зелина, играющая людьми. Палачи, тянущие Марка к Столбу Расплаты. Грайт, с улыбкой командующий: "Убей!".
  Огонь поднимается все выше и выше.
  Царевич, без раздумий поджаривающий постороннего ему человека. Император, продающий дочь. Варласт, бросивший ученика.
  - Хватит, - едва слышно шепчет Геданиот, - все...
  А Лин понимает, что перестаралась. Таких сильных чувств она от себя не ожидала. Еще немного - и Огонь испепелит царевича изнутри. Еще немного! Но вместо ненависти она ощущает лишь пустоту. Зачем? Что даст его смерть? Месть? Но Кари жив. Пока еще жив... Облегчение тем, кого может потребовать его Сила? Но когда это еще будет...
  И кто дал ей право решать, кому жить?!!
  Жалость вытесняет гнев. Девушка понимает - убить его не сможет. Нет, принцессой ей не быть! Ну не получается у нее карать и миловать! То есть миловать как раз и выходит... Но для правительницы этого мало.
  Взгляд растерянно скользит по руке, задерживается на красноватых разводах на одежде... Когда только успела так выпачкаться? Царапина, вроде, не глубокая. Но достаточно кровавая, чтобы закрыть глаза и осесть на землю рядом с таким же полуобморочным Геданиотом...
  Царевич возвращался к жизни удивительно быстро - у Лин еще расходились перед глазами темные круги, а он уже вскочил, подхватил ее на руки и ринулся к Сердцу.
  Почему они здесь? Девушка не думала, что в центре лабиринта их встретят все. В смысле, все, потянувшиеся на это паломничество ради сомнительного удовольствия сопровождать владычных особ на их Пути. Как они успели добраться сюда раньше? Точно не плутая по лабиринту.
  Марк с обмотанной чьей-то белой рубашкой головой пьяно опирается на Дисона. А, так вот чья рубашка! Что же, после прогулки в распахнутом камзоле эльф на отсутствие женского внимания жаловаться не будет - вон как тянутся к нему две молоденькие дамы из окружения императора. А от клуссок вообще отбою не будет, они правилами приличия не заморачиваются!
  Кари мешком висит между гартонскими хранителями. Увидел ее, вскинулся, но тут же снова сник - картина "Гартонский царевич спасает веллийскую принцессу" вряд ли кого оставила равнодушным...
  А затем жизнь перестала казаться Лин вереницей коротких эпизодов и время потекло по-обычному.
  - Сын, ты спас невесту! Поведай же нам об этом подвиге! - наверно, Грайт даже в младенчестве, прося соску, изъяснялся высокопарным слогом.
  Геданиот покосился на только что опущенную им на землю "спасенную" и от хвалебных речей в свою честь воздержался. Малдраб Четвертый открыл было рот, чтобы внести свою лепту, но, откуда ни возьмись, появился Варласт. Откровенно говоря, девушка уже успела списать его со счетов, решив, что он попросту стал наблюдателем, оставив ученика на произвол судьбы. Лучше бы он и правда только смотрел...
  Обличающе указав на метаморфа, Варласт бесцветным голосом провозгласил:
   - Ты нарушил клятву свободы.
  Марк мгновенно взбеленился:
   - А я?
  Не удостоив его даже мимолетным взглядом (ха, какой-то человечишка!), бывший хранитель продолжил:
   - Да упадет позор на весь твой род, жалкий отщепенец! Отныне и вовек не видеть тебе того, чем ты так опрометчиво клялся. Рабство станет твоим наказанием!
  Тут уже не могла не выступить Лин, благо причина имелась, к тому же серьезная:
  - О чем говорит этот человек? - Варласт поморщился, услышав такое определение. - Как же паломничество? Отец, этот юноша служил мне верно и достойно, и клятвы он не нарушал. Неужели я буду вынуждена продолжить Путь только с одним хранителем, причем страдающим от тяжелой раны?
  Похоже, для императора подобное обвинение в адрес Кари тоже было неожиданным, но изречь свое высочайшее распоряжение он не успел.
  - Ваше Высочество, мне очень жаль, что я понадеялся на безвольного раба и позволил ему сопровождать вас. Чтобы хоть как-то загладить свою вину, я готов охранять вас, принцесса, весь остаток пути. А мой младший брат Дарласт сможет заменить раненого хранителя.
  "Позволил! Да ты же приказал ему занять свое место! И о брате тогда не вспоминал", - подумала девушка и упрямо возразила:
  - Они не нарушали никакой клятвы.
  - Принцесса, доблестный... э-э-э, Маркан, оборонял вас ценой собственной крови, и был побежден. Его вины в том нет. А презренный Кариман давал слово, что не позволит пролиться ни единой капли вашей крови, и не сдержал его. Или я ошибаюсь? - вкрадчиво поинтересовался оппонент. - Что вы помните?
  Гартонцы напряглись. Царь сделал угрожающее лицо, царевич показывал какие-то знаки из-за спин своих молчаливых хранителей. Император закрыл лицо руками. А Лин вдруг поняла - если она скажет правду, начнется война. Потому что ей поверят. Потому что гартонская Сила Огня для Клусса - что кость поперек горла. Потому что им всем нужен повод...
  - Поскользнулась. Упала. Очнулась - гип... Геданиот. А руку я еще раньше об ветку расцарапала.
  - Вот! - торжественно подтвердил Варласт. - Кариман нарушил клятву! Ничтожество, что ты можешь сказать в свое оправдание?
  Кари молчал. Девушка с ужасом осознала - он верит в эту чушь, верит в свое преступление! А еще она начала подозревать, что весь этот спектакль был затеян наставником метаморфа с одной целью - заполучить того в неволю. "Что же в тебе такого особенного, парень? Почему ты нужен как минимум троим - Зелине, Варласту и... мне?" - промелькнула крамольная мысль.
  А метаморф-старший тем временем споро надел на руку ученика (наверно, уже бывшего...) широкий золотой браслет. Второй такой же экземпляр, похоже, защелкивался на руке "владельца". Кари не противился. Казалось, он вообще утратил волю. Да и жизни в нем чувствовалось не больше, чем у каменного Сердца. А ведь он сопротивлялся самой богине...
  - Отдай оружие, раб! - страшные слова заставили Лин вздрогнуть.
  Она не знала, откуда взялось такое неприятие рабства, но, когда император однажды назвал ее рабыней, девушка сорвалась на угрозы. Невыполнимые, надо признать, но весомые. А слышать, как человек (тьфу, не-людь, но речь не о том!), которого метаморф уважал и считал непревзойденным авторитетом, чуть ли не родителем, обращается к нему, как к бездушному предмету, было больно. Очень больно! Неужели этот жестокий бессердечный тиран, тянущий загребущие руки к подаренному ею мечу, имеет что-то общее с мудрым отзывчивым наставником, которого поминутно вспоминал Кари? Бред!
  - Меч не мой, - глухо выговорил метаморф.
  - Раб не может иметь оружия. Отдай!
  - Марк, во имя нашей прошлой дружбы, передай его, - Кари протянул испускающий мягкое сияние клинок гвардейцу, - принцессе.
  - Ну ни ... себе! Мы уже поссорились? Тю, а я и не заметил. Чего ж ты сам не передашь? Ладно-ладно, не строй рожи, меня этим все равно не испугаешь, только челюсть вывернешь. На! - это уже касалось Лин. - Осторожнее, он тяжелый.
  Девушка задумчиво оглядела меч, поймала алчный взгляд Варласта, скользнувший по нему, и предложила:
  - Уважаемый, - таким тоном обычно произносили "гадость", - невольники ведь продаются. Назови свою цену, дерь... доблестный. Принцесса Велли может заплатить за возможность продолжить паломничество с надежными хранителями.
  О, они поняли друг друга. Но, кажется, Варласт всю свою длинную жизнь мечтал обзавестись рабом-соотечественником. Или у них там, на Римае, такие отношения в порядке вещей?
  - Ваше Высочество, я не сомневаюсь в ваших возможностях, однако, позвольте заметить, эти хранители не оправдали возложенной на них надежды. Поверьте, охраны, лучше нас с братом, вам не найти.
  - Это решать моему отцу, - холодно заметила Лин. - Я же пока предлагаю выкупить у вас раба. За цену, названную вами. Господин, вам, кажется, понравился этот клинок?
  В несостоявшемся хранителе жадность боролась с... чем? И это второе чувство явно побеждало.
  - Марк, дай кольцо, - попросила она. - Уважаемый, это, - девушка раскрыла ладонь, - тоже оставит вас равнодушным?
  Старинный золотой перстень произвел на Варласта неожиданное впечатление. Его глаза вмиг утратили искусственную человечность и поползли на лоб. Нижняя челюсть, наоборот, рухнула вниз. Не в силах выдавить ни звука, он почтительно (трясущимися руками!) защелкнул на запястье девушки второй браслет, плотно прилегающий к коже, и отрицательно помотал головой в ответ на предложенное в качестве платы кольцо. Ну не хочешь - как хочешь! Лин мимолетом подумала, как он собирался нацепить на себя столь узкое украшение. И самими губами прошептала в сторону Кари:
  - Не переживай, сковырнем, когда все разойдутся.
  Метаморф ее оптимизма не разделял. Как и Малдраб Четвертый. И Грайт.
  Запястье словно ожгло льдом. Лин тряхнула рукой, вспоминая клусскую змею, прицепившуюся в этом же месте. Но браслет не кусался. Он всего лишь врастал в кожу. Вернее, впитывался. Немного времени - и от него не осталось и следа. У метаморфа наблюдалась та же картина. Девушка растерянно подумала, что теперь снять "оковы" можно будет разве что с кожей или с рукой... Впрочем, ей казалось, что она готова заплатить такую цену.
  - Что это еще за хрень? - изумленно поинтересовался Марк.
  - "Оковы Повиновения", - просветил его (ну и Лин заодно) Дисон. - Они изготавливаются попарно - браслет господства и браслет подчинения. Или не браслет, а другая безделушка. Соответственно раб обречен пожизненно исполнять абсолютно все приказы хозяина, поскольку снять "Оковы" невозможно даже методом лишения части тела, на которой они были закреплены. Это проверено экспериментально, поэтому не советую перепроверять. Я мог бы утверждать, что "Оковы" - универсальный способ полнейшего порабощения, но у них есть один маленький недостаток - они не действуют на родственников.
  Отлично! Это называется - из огня да в полымя... Нет, беспрекословно повинующийся слуга - вещь, конечно, полезная и в хозяйстве нужная, вот только друг дороже. Да и хозяйства нет. А если серьезно - девушка ужаснулась перспективе стать рабовладелицей. К слугам она относилась безразлично - ну служат одни люди у других, деньги за это получают или натуральную оплату - так никто же никого насильно не держит! Вассалитет, соблюдаемый, главным образом, в Странном Лесе, тоже ее не коробил - все относительно добровольно и заставить подчиненного поступать против его совести законными методами невозможно. Рабство... Лин ненавидела само это слово! Человек с правами предмета мебели... Но раб может восстать! Он имеет шанс (крохотный, правда) сбежать, и возможность (еще меньшую, если честно) выкупиться. "Оковы Повиновения" отбирают у него надежду. А жизнь в безнадеге - всего лишь существование...
  Полностью погрузиться в отчаяние девушка не успела - властительные особы, рассерженные невниманием к их персонам, предложили принцессе и царевичу поскорее закончить обряд, поскольку присутствующие устали и хотят отдохнуть. Лин едва смогла сдержать рвущее наружу раздражение: "Да так бы и говорили, что задолбались стоять и выслушивать чужие драмы, если можно быстренько закончить официальную часть и побежать по тутошним жрицам! А то и по жрецам, здесь парни без комплексов, в глаз вряд ли дадут, если что не понравится, привыкли посетителей привечать..." - и шагнула к Сердцу.
  Она очень не хотела, чтобы это случилось, до последнего старалась не думать, на что обрекает себя, коснувшись камня вместе с царевичем. Вот только выбора особого не было - согласилась ведь на предложение императора, не вникая в детали. Впрочем, если б и знала подробности - все равно долго бы не возражала, ведь жить-то хочется... И теперь, прикладывая руку к Сердцу, девушка понимала - ничего изменить нельзя. Связаны навеки... Да, судьба любит пошутить! Но чувство юмора у нее слегка садистское. И прорезается обычно не вовремя.
  Твердая шероховатая поверхность камня была немножко теплой, словно его успело согреть недавно вставшее солнце. Мягкое сияние, исходящее от него, пронизывало ладонь, придавая ей синевато-красный оттенок. И ничего больше не происходило! Рядом стоял Геданиот. Лин не смотрела на него, но чувствовала его присутствие почти что кожей. Не сказать, чтобы ей было неприятно (даже в свете недавних событий), но ощущение неправильности все возрастало.
  - Ты могла убить меня, - девушка скорее ощутила тихие слова.
  - Да, - возражать было ни к чему.
  - "Оковы" не действуют на родственников, - непонятно, зачем, напомнил он.
  Лин повернулась к царевичу, удивленная последним замечанием. Какой смысл утверждать прописные истины, если они не могут помочь? Она Кари не мать, не сестра, не жена, даже не невеста или любовница!
  Он держал руку над Сердцем, не касаясь его.
  - Ты согласна с ценой, принцесса?
  Да, она была согласна! Еще как согласна! И такого благородства со стороны Геданиота не ожидала. А как отнесется к этой идее метаморф, Лин вообще боялась подумать... Вот только интересоваться его мнением было совсем не обязательно! Меньше знаешь - крепче спишь, как говорится...
  Люди расходились. "Принцессе" пришлось идти со всеми, изображая бурную радость по поводу захвата столь важного со всех сторон объекта, как царевич (а что, после такого порядочный человек просто обязан жениться!) и надеясь, что Марк догадается остаться рядом с метаморфом и не даст тому наделать глупостей. Или хоть сможет потом внятно рассказать, в чем, собственно, эти глупости проявились...
  С трудом избавившись от кучи неожиданных провожающих, внезапно воспылавших романтическими чувствами (самый сладкий плод - запретный!), девушка решительно направилась обратно. Петлять по лабиринту не хотелось, да и костюму уже ничто не могло повредить, поэтому Лин осторожно пошла напрямик, раздвигая кусты - особо колючих экземпляров в Саду Сердца не водилось, а при желании продраться сквозь заросли не составляло большого труда. Тем не менее мимо каменного сердца она промахнулась, вернее, его не оказалось там, где девушка рассчитывала его увидеть. Лин уже почти решилась повернуть назад, когда ее внимание привлекли звуки, которых никак не могло быть здесь. Кто-то пел! Тихо, без аккомпанемента и, откровенно говоря, без голоса. Но это была песня! Казалось, слова звучат отовсюду, едва слышно, но в тоже время запечатываясь в память:
  Твое спасение - в надежде,
  Не стоит зря себя терять...
  Уже не будет так, как прежде,
  И время не вернется вспять,
  Но жизни смысл вновь обретенный
  Укажет путь твоей души -
  Не беспросветно-обреченный,
  А ввысь стремящийся. Ищи!
  Найди желание остаться...
  Медленно продвигаясь туда, откуда, как ей казалось, звук доноситься немного громче, девушка вышла к кустарнику, кольцом опоясывающему лужайку с Сердцем. Песня закончилась, но певец не спешил уходить. Лин, обходя зеленую стенку в поисках входа, продолжала слышать его мягкий успокаивающий голос, вот только слов теперь она не различала. И беспокоилась, поскольку там, с парнями, был кто-то очень непростой...
  Путь к входу окончательно преградил чересчур разросшийся куст, а безжизненный голос Кари произнес совсем рядом:
  - Я согласен, богиня. Давайте...
  Девушка плюнула на все приличия и двинулась напролом. Естественно, на поляне этот маневр услышали, и когда она, расцарапанная, как после боя с армией кошек, и оборванная, словно последний нищий, появилась в окружении тучи зеленых листьев, три пары глаз вопрошающе уставились в ее сторону. Метаморф даже позабыл взять из рук Ливаий светящийся белый шарик размером с дикое яблоко. Почему Ливайя? Да просто вряд ли кто, кроме богини Любви, будет парить в полулежащем положении на уровне груди мужчин и в буквальном смысле лучиться красно-розовым светом. Черты лица ее постоянно менялись, как и фигура, создавая впечатление пламенного фантома.
   - А я не согласна! - Лин понимала, что ее никто и не спрашивает, но ожидать от богов чего-то, кроме неприятностей, она не могла. Вон даже Рех был вроде как настроен дружелюбно, а чем все обернулось?
  Богиня сотворила недовольную гримасу, почти мгновенно сменившуюся ласковой покровительственной улыбкой. Наверно, так могла бы улыбнуться кобра, разглядевшая, что ее потревожил всего лишь жалкий человечек... Девушка ощутила за спиной какое-то движение, и в следующий миг повисла вниз головой. Над Сердцем. Высоко. Точнее, очень высоко - вероятно, ее могли увидеть даже из самого храма. И поняла, почему оно каменное.
  - Нехорошо подслушивать чужые разговоры, дорогуша, вдвойне плохо встревать в них, совсем скверно перебивать говорящих, а злить богиню попросту глупо. Как только я закончу с этими милыми мальчиками, сразу же разберусь с тобой. И еще - не надейся облапошить меня, как маленькую дурочку Зелину. Я имею опыт, скажем, общения, с такими, как ты.
  Лин почувствовала, как кровь приливает к голове и шумит в ушах. Кажется, лицо мгновенно покраснело. Вспомнилось, что она ведь может позвать на помощь Кари, и он беспрекословно подчинится. Вот только прибегать к этому выходу девушка не собиралась даже в самом крайнем случае. Придерживая руками выползающую из штанов рубашку, Лин попыталась пристроить голову хотя бы в относительно горизонтальное положение. Не получилось. Ливайя довольно усмехнулась и повернулась к своим собеседникам. А Лин ощутила полнейшую свободу. В смысле, ее больше ничто не удерживало, и она отправилась в свободный полет макушкой на камень. И нелюбовь к рабству показалась девушке в тот момент таким мелочным чувством...
  Закрыть глаза. Вспомнить что-то хорошее (а то как перекосит рожу - только закрытый гроб и подойдет). Представить, что дело может обойтись всего лишь шишкой (или сотрясением, но это тоже пустяки). Испытать горькую обиду на дуру-судьбу (пройти Храмы Жизни и Смерти, чтобы умереть из-за Любви - как банально!).
  Но испачкать главное достояние Храма Любви своим мозгом она не успела. Сквозь закрытые веки полыхнуло красным. Пятки громко и больно соприкоснулись с Сердцем. И все.
  Лин прислушалась к себе и решила, что голова пока на месте. А вот камень обрел подозрительную упругость.
  - Э-м-м... а? - вопросила она.
  - Лин! Ты жива? - голос метаморфа доносился откуда-то издалека.
  - Хи... ик... хи-хи...ик... слезь... ха-ха... с него... ик! Нет, подожди... ик... хи-и... насмотрюсь! Ха-ха-ха... ик!!!
  Девушка рискнула открыть глаза. Над ней маячила донельзя веселая физиономия Марка. Методом исключения Лин определила, что под ней находится Кари. Ливайи в обозримом пространстве не было.
  По видимому, метаморф попросту бросился под ее падающее тело и мягко погасил силу удара. Представив, сколько ребер он наверняка себе сломал (и пусть регенерируют они быстро - боль ведь никуда не девается), девушка принялась сползать на землю. Хорошо еще, что ноги не прилетели ему на голову, а призем... прикаменились немного в стороне. Переворачиваться на живот она не хотела, дабы не размазывать лишний раз бедного парня по мелким острым граням Сердца.
  - Марк, ну помоги же мне! Хватит смеяться, вдруг кто-нибудь придет...
  - Н-да, принцесса, я даже не знаю, что думать, - голос Геданиота она не спутала бы ни с чьим.
  Кари грациозно съехал головой вперед, заставив девушку хлопнуться на многострадальные пятки и покачнуться вперед, теряя равновесие. Одним коротким движением метаморф (когда только успел подняться?) вернул ей вертикальное положение и прислонил ее, на всякий случай, к камню. И все это с совершенно безразличным видом, словно двигая мебель, да и то хороший хозяин выказывает больше заботы о любимом диване!
  - Что привело вас сюда, царевич? - степенно, с достоинством спросил он.
  Гвардеец даже икать перестал от неожиданности. Геданиот тоже оставил насмешливый тон и пояснил:
  - Меня перехватила одна милая дама и сообщила, что моей невесте очень скоро понадобиться утешитель.
  - Ливайя! - позабыв о солидности, воскликнул Кари.
  - Зелина! - сказала Лин.
  - ...! - подвел итоги Марк.
  Царевич же продолжил, как ни в чем не бывало, словно все его собеседники могут похвастаться интересом к их персонам со стороны богов:
  - Про себя я назвал ее Лисой. Принцесса, откуда вы знаете такие слова?! - притворно возмутился он.
  - Какие? - так же фальшиво удивилась девушка. - Я просто вспомнила мою любимую собачку клусской породы. Она должна вскоре принести потомство...
  - Так вот, эта красотка посоветовала мне, если я не хочу стать вдовцом до свадьбы, поспешить к Сердцу. Откровенно говоря, перспектива траура меня не очень огорчила, но, с точки зрения большой политики... Так что я здесь, и очень хотел бы услышать объяснение той милой сцены.
  - Они того... прощались! - сообщил Марк.
  Геданиот посмотрел на него, как не к месту гавкнувшего пса, и додал:
  - Принцесса, мы ведь, кажется, в расчете? Поэтому я надеюсь на честный ответ. И если ты сейчас начнешь рассказывать о первом и последнем разе и молить меня простить твой грех, я этому не поверю, ведь какими бы неопытными вы не были, в чем я очень сомневаюсь, настолько не иметь представления об этом... прощании, невозможно. Да еще и с инструктором рядом. Пожалуйста, будь откровенна
  Лин, и не помышляющая ни о чем подобном, тихо присела у камня, спрятала лицо в коленях и зашлась безудержным смехом, чувствуя, что еще немного - и до истерики будет рукой подать. Какие еще мольбы и оправдания? Она только что чудом избежала смерти, очень близкой и реальной, а он предлагает просить прощения за спасение? Можно подумать, такие происшествия каждый день случаются... нет, в последнее время вообще-то почти что каждый, но все равно чувствовать близкий конец своего недолгого существования (как помнящей себя личности!) было более чем неприятно. Сейчас самое время броситься на шею спасителю и слезно благодарить его, обещая все сокровища мира! При мысли о подобном развитии событий девушка развеселилась еще больше. Ну не принцесса она, не принцесса!
  Глухой удар и стук падающего тела заставили ее прекратить несвоевременный смех и поднять голову. Царевич поднимался с земли, ошалело мотая головой. Его левая щека постепенно приобретала сходство с помидором - краснела и опухала. Над ним возвышалась Ливайя. Лин заподозрила, что богиня умеет становиться невидимой, ведь чем еще можно пояснить ее внезапные исчезновения и возникновения?
  - Смертный, ты посмел обвинить кого-то в любви? - срывающимся от ярости голосом спросила Ливайя. - В моем храме любовь священна, и посягнувший на нее карается жестоко и беспощадно, а коснувшиеся Сердца пребывают под моей защитой. Поднимайся, царевич. У тебя был шанс обрести мое покровительство, но ты им не воспользовался. Проклинай же свою глупость и недальновидность! И помни - тот, кто посмеет навредить этим юным созданиям, окончит свою недолгую жизнь в страшных мучениях.
  С этими словами богиня удалилась (точнее, растаяла в воздухе), а Лин бросилась к Геданиоту, прикладывая его охотничий нож к его же щеке, чтобы холодное лезвие уменьшило опухоль. И стараясь не поднимать глаз на метаморфа, чувствуя, как ее лицо наливается краской почище гартонской физиономии. Непоследовательность богов начинала ее забавлять. Надо же, какая принципиальная эта Ливайя - при первой же угрозе укладу храма забыла о личной неприязни и сменила объект травли. Или ей просто все равно, кого наказывать, лишь бы экземпляр был достойный да причина весомая?
  Царевич тихо постанывал, и не думая принимать вертикальное положение. Похоже, давать пощечины богиня любила и умела...
  - Кари, что она от тебя хотела? - задала Лин мучивший ее вопрос.
  - Детка, почему сразу от него? По-твоему, такой потрясающей женщине от меня ничего не может быть нужно? - возмутился гвардеец.
  - Тебя, Марк, она спрашивать бы не стала - и так на твоей роже написано: "Согласен на все. Интим предлагать". Кари, это секрет?
  Метаморф со вздохом признал:
  - Великая богиня предложила избавить меня от Оков Повиновения.
  - Методом моего убивания? - возмущенно поинтересовалась девушка.
  - Нет, Лин, что ты! Ливайя сказала, у меня какая-то особенная душа, и я могу стать ее помощником, а на них Оковы не действуют.
  - И ты развесил уши? Да она просто решила отхватить себе симпатичного парня. Или нет, постой! А Зелина случайно не упоминалась? Нет? А добро? Ага! Слушайте, а можно как-то заменить богиню или бога? Понимаете, Зелина очень хочет оставить Храм Жизни, если я правильно поняла ее намеки, но ей надо оставить замену себе, а ты, Кари, подходишь по многим параметрам, но только не в ее храм.
  - А в какой? - казалось, метаморф ничуть не удивился своим божественным возможностям.
  - Нет такого еще, - признала Лин. - Это-то и заставляет сомневаться в верности моей теории. Я почему-то решила, что богами этих храмов стали люди, которые обрели бессмертие и все остальное благодаря особенностям реликвий.
  - Ты догадливая, рьяска, - Зелина вышла из-за зеленой стенки, толкая перед собой Варласта, пребывающего в заторможенном состоянии. Похоже, для управления мужчинами она имела универсальное средство. - Мы не делимся друг с другом историями свое появления здесь, но одно могу сказать точно - никто из нас не оказался в храме добровольно. Мальчики могут разочароваться, но большинство богов двенадцати храмов появились случайно. Когда отстраивали старые капища, возникла необходимость в человеческих жертвах. Поначалу в ход шли первые попавшиеся, и это привело к множеству неожиданностей. Например, Лито - вообще ребенок. А вскоре люди заметили, что в храмах объявились могучие силы и, чтобы в последующих святилищах появились более могущественные создания, жертвы стали подбирать, исходя из определенных параметров. Нетрудно догадаться, что Ливайя в прошлом была... правильно, светлячок, она держала бордель. Рех раньше был некромантом, по силе превосходящим Радиса, и ставать сущностью не собирался, но его никто и не спрашивал... Подробностей не знаю. А я стала богиней из-за своей жажды жизни. Малышка, ты обвиняла меня в жестокости и мстительности, но, поверь, это лишь вершина айсберга. Когда-то я была балованной папиной дочкой, привыкшей к роскоши. Потом - ценной, но бесправной игрушкой, подаренной любящим папой отстроенному храму, который должен был стать Храмом Добра, для молений. За время, проведенное там, я услышала множество определений тому, чем мне пришлось заниматься, но молений среди них не было... А однажды, после особо изобретательных паломников, меня сбросили в Озеро, рассчитывая, что на полутруп, состоящий только из туловища и головы, не польститься никто. Но я очень хотела жить даже в таком состоянии. Я умерла... а потом возникла как богиня - наделенная могуществом, но привязанная к своему миру. Как же я жалела, что те, кто обрек меня на вечное одиночество, скончались не от моей руки... Рьяска, тебе интересно, почему я вдруг решила рассказать историю моей жизни? У меня есть предложение. Ты связана со своим другом Оковами Повиновения, и с этим ничего нельзя поделать. Любое твое желание он будет исполнять беспрекословно, даже если ты всего лишь подумаешь вслух. Ты будешь ненавидеть его, и себя, и всех вокруг, но никто не сможет тебе помочь. Люди - не игрушки, да? А если мальчик займет мое место в храме, никакие Оковы на него не подействуют. Он обретет свободу, ты сбросишь груз с души, а я снова смогу жить среди людей. Признай, малышка, Храм Добра в этом глупом мире больше нужен, чем Храм Жизни. Подумай хорошо, не злись прежде времени. Я даже готова ответить на твои вопросы.
  Вопрос у Лин возник один-единственный:
  - А почему ты спрашиваешь меня? Вот же Кари.
  Богиня посмотрела на нее, как на часто падавшую в детстве головой на пол.
  - Рьяска, он не может сделать ничего без твоего приказа!
  Все присутствующие с этим не согласились.
  - Почему это? Вполне может, - заверила девушка.
  - Зелина, кажется, вы немного опоздали. Или я поспешил с благородством, - пояснил Геданиот.
  - Я сам могу принять решение! И, между прочим, я давал клятву хранителя, - опроверг свою несостоятельность метаморф.
  - Красотка, все вышесказанное очень интересно и познавательно, но совершенно бесполезно, - подытожил Марк.
  Богиня растерянно оглянулась:
  - Но я знаю, как действуют Оковы! Я испытала это на себе!
  - Примите мои соболезнования, госпожа, - вежливо обратился к ней царевич, - но магия Повиновения невозможна среди родственников.
  - Родственников?!! Каких еще родственников?!! Она же чужая!!!
  - Тише, тише, - попыталась успокоить ее Лин, не желая, чтобы богиня в раздражении выболтала ее тайну. - Мы притронулись к Сердцу и теперь вроде как родные. Но спасибо за заботу, может, еще освободишься от своего мира. Слушай, Зелина, а сейчас-то ты не привязана к храму? Как это?
  - Я могу покидать Храм Жизни не больше, чем на три часа в сутки! И они скоро закончатся... Но ты отчаянная, рьяска, я бы не рискнула связать свою жизнь со слугой, тем более, если он из не-людей. А жених твой не против?
  - О, я придерживаюсь весьма широких взглядов на взаимоотношения в семье. К тому же, платоническая любовь - такая скука... Пускай тешатся, пока можно. А зачем ты привела этого... окаменевшего?
  Богиня взглянула на Варласта и поморщилась:
  - Этот, с позволения сказать, человек, вообразил, что может меня чем-то заинтересовать. Представляете? И он, кажется, подглядывал за вами. Ума не приложу, чего теперь с ним делать...
  Лин, считающая наставника Кари очень даже представительным мужчиной, не поняла, что именно удивило Зелину, но план дальнейших действий с его участием она наметила мгновенно:
  - Отпусти его, пусть катится на все четыре стороны. О такую мразь как-то противно марать руки... Извини, Кари. Впрочем, к нему еще остаются опросы, но, боюсь, он вряд ли на них ответит...
  Рыжая брезгливо тряхнула кистями:
  - Он тебя тоже достал, малышка? Забирай!
  Варласт "разморозился" и, даже не удостоив присутствующих взглядом, двинулся прочь. А Лин почувствовала огромнейшую злость. На себя. Рассуждала она недавно о мести, список первостепенных врагов составляла, а пришлось столкнуться лицом к лицу с двуличным предателем - сразу же пошла на попятную, руки ей, видите ли, марать противно... А этот гад найдет себе нового ученика, которого обманет так же и наденет на него Оковы в уверенности, что наказания не будет. Ведь кто посмеет? Метаморфа убить трудно, а опытного и обученного - почти невозможно. Но кто говорит о смерти? Как бы девушка себя не убеждала, убить человека на холодную голову она не могла. Вот в ярости или отчаянии - возможно, по крайней мере, стоя на пепелище в Храме Жизни, она чувствовала, что без раздумий всадила бы кинжал в любого неосмотрительно подвернувшегося тогда обидчика, но те шлялись где-то в другом месте... И все же просто так отпускать Варласта не следовало. За предательство надо отвечать, верно? А если кто считает, что вечное рабство из рук наставника не сродни ножу в спину, то пусть он свое мнение засунет себе в одно места! Кстати, нож в спину... Неплохая идея! Лин опустила глаза на охотничий нож Геданиота, который она все еще продолжала сжимать. Метаморфа трудно убить, да? Но кто говорит о смерти? А Кари однажды признался, что боль они ощущают так же, как люди.
  Перехватив рукоять удобнее, девушка поднялась с земли и отправилась вдогонку.
  - Варласт, подождите!
  Никакой реакции. Поверить в его внезапную глухоту было трудно, и девушка решила, что ему попросту плевать на какую-то там принцессу. И богиню. И царевича. И бывшего ученика. Несмотря на то, что Лин тоже не испытывала особого почтения к властительным и божественным персонам, она, по крайней мере, хотя бы принимала их во внимание и старалась выказывать какое-никакое почтение. А то ведь эти высшие существа имеют тонкую и ранимую натуру, которая, если ей что-то не понравится, умеет придумывать изощренные кары...
  - Куда же вы? Я хотела поговорить насчет вашего низкого поведения, - скорым шагом, почти бегом, догоняя его, тараторила Лин, стараясь придать уверенности себе. - Понимаете, когда бьют в спину, это не только больно, но и обидно, - полнейшее игнорирование со стороны Варласта прибавило ей уверенности. - Вот так, например!
  Широкое острое лезвие вошел в тело легко, словно в масло. Ударить в спину девушка так и не решилась, избрав место немного пониже и гораздо оскорбительней, в котором наверняка отсутствовали жизненно важные органы.
  Противник юмора ситуации не оценил, взвыв дурным голосом и рванув вперед, словно подстреленный олень. Вопреки ожиданиям Лин, предусмотрительно отскочившей на расстояние вытянутой руки, отмахиваться он и не думал.
  За кустами поднялась и опала земля. Девушка потрясенно отшатнулась, а на лужайку выметнулось нечто, больше всего похожее на кровавый кусок изрубленного мяса, из которого торчало знакомое лезвие. Подлое чувство, заставляющее мир меркнуть в глазах девушки при виде капли крови, внезапно отключилось, и спастись от дальнейшего наблюдения корчей полумертвого тела она не смогла.
  Позади кто-то гулко ахнул и осел на землю. Геданиот, в представлении Лин привыкший и не к таким зрелищам, стал зеленее окружающего лабиринта и судорожно сдерживал рвущийся на свободу желудок.
  Кари подхватил то, что меньше минуты назад было Варластом:
  - Учитель! Ты ведь можешь, учитель! Ты рассказывал... ну же, учитель! Пожалуйста...
  Похоже, регенерировать тот не мог. Или не хотел. Или не успевал... В любом случае было понятно, что жить ему осталось недолго. Девушка с содроганием попыталась представить, что могло нанести за одно мгновение такие увечья, и не преуспела в этом. Как бы там ни было, окажись на месте метаморфа человек, его бы размолотило вмиг. Человек... Но ведь царевич проходил этим же путем! И Зелина с тем же Варластом...
  Кари продолжал прижимать к себе наставника, рыдая взахлеб и не обращая внимания на публику. Лин его понимала - о проступках единственного родного человека на его смертном одре не вспоминают. И еще она осознала - нет преступления, за которое было бы приемлемо такое наказание.
  Откуда-то из глубины кровавого комка донесся хрип, медленно складывающийся в слова:
  - ...ошибка... я хотел спасти... она... помоги... Владычица!.. не знал... лучший... прости...
  Он затих, судорожно вздрагивая. А девушка подумала, что помрет Варласт прощенным по крайней мере с ее стороны...
  - ...спасибо, - донеслась его прерывистая речь. - ...расскажи... защити... не успел... не хочу!
  Кари оглянулся на Зелину:
  - Ты же богиня! Сделай что-нибудь! Я согласен тебя заменить...
  Она, непривычно сосредоточенная и грустная, только покачала головой:
  - Он уже не в моей власти, прости. Я чувствую близкое присутствие его души, но ей некуда вернуться.
  - А я? Я тоже метаморф! Мое тело подойдет?
  - Не глупи, мальчик, - устало возразила Зелина. - Даже будь это в моих силах, я бы не согласилась. И Рех бы не дал себя уговорить. Смотри, он слишком хочет остаться, чтобы задумываться над последствиями возвращения. И он уже мертв... после такого не живут, я это точно знаю. Хотя...
  Варласт дернулся в последний раз и замер. А богиня бросила на него белый шарик - близнец того, который предлагала Кари Ливайя.
  - Жажда жизни, да? - догадалась Лин. - Но ты же только по людям специализируешься?
  - Сейчас он - всего лишь душа, покинувшая непригодное для дальнейшего существования место, а тот шар - часть моего мира, и если они поладят, то я освобожусь. Но это вряд ли, - добавила Зелина, видя, как прояснилось лицо Кари.
  - Почему? - поинтересовался царевич.
  - Мой мир слишком привередлив и признает не всякого хозяина. Думаете, это первая моя попытка?..
  - И что теперь?
  - Ждем, - лаконично ответила она. - Если получиться, в чем я сомневаюсь, это, - богиня указала на тело, - приобретет облик человека. Если нет - минут через пятнадцать я буду вынуждена возвращаться.
  - Так быстро? - удивилась Лин. - В смысле, твой мир так быстро определится, подходят ли они друг другу?
  - Для этого хватит одного мига, рьяска.
  - Что означает рьяска?
  - Ты хочешь поссориться здесь и сейчас?
  - Нет.
  - Ну так лучше не спрашивай, а то, чего доброго, я могу и ответить...
  - Я рискну. Так что?
  - Птичка одна так называется. О, смотри, кажется, оживает.
  Лин посмотрела. Лучше бы она этого не делала! Куча кровавого мяса зашевелилась, покрываясь кожей и приобретая очертания туловища, из которого понемногу вытягивалась голова и конечности. Девушку замутило. Больше глядеть на это зрелище она просто не имела сил. Все звуки словно отдалились, перед глазами плавали темные круги... медленно, дабы не выдать свое состояние (хотя что там выдавать - зеленый цвет кожи говорит сам за себя!), она направилась к Сердцу, рассчитывая хоть в его каменном лице обрести опору и поддержку, причем в буквальном смысле.
  Порыв ветра швырнул ей в лицо клочок бумаги, заляпанный кровью. Мимоходом подумав, что где-то наверняка летают и ошметки одежды Варласта, Лин пробежала глазами ровные строки: "Господин, смею вас... пришло подтверждение из... больше нет сомнений... избранник Владычицы... обеспечить его безопасность... повторяю, средства не имеют... Любым способом вернуть... удачи. С глубочайшим...". Она вздохнула. Да, Кари, всем ты нужен... теперь, оказывается, и этой вашей богине... А учитель твой, стало быть, пытался возвратить тебя любым способом. Жестоко... проще было бы убрать принцессу. Впрочем, не исключено, что Варласт прибегнул к крайним мерам, лишь испробовав все остальное. Да, а Владычицу он, значит, ценит больше ученика... но зачем ему было отказываться от своего плана? Кольцо... да, то кольцо, которое он не захотел взять... неужели оно что-то значит? Или опытный хранитель решил, что подопечный будет в большей безопасности рядом с принцессой? Но вечное рабство!.. Или... Бред!!! Нет, подумать об этом нужно будет после, на свежую голову.
  Придерживаясь за шершавый каменный бок, Лин обогнула главную святыню Храма Любви и наткнулась на конкурента.
  Марк сидел, прислонившись спиной к Сердцу, и казался совершенно спокойным.
  - Знаешь, что это было? - его голос донесся к ней издали, превратившись почти в комариный писк.
  Выдавливать из себя ответ девушка не решилась, лишь отрицательно повела головой, стараясь не переусердствовать.
  - Эта штука называется "Жернова". Ее придумал один из Первых магов, тот, что должен был стать мельником. Непонятно как, это заклинание передалось потомкам и широко использовалось для войны с не-людьми. Но оно жрало слишком много силы и маг, сотворивший его, ставал на некоторое время беспомощнее младенца, - звук понемногу усиливался, дурнота проходила, и Лин решила, что на этот раз все обойдется - главное, не высовываться из-за камня, пока там идет эта... трансформация-регенерация. - Детка, знаешь, где его применяют сейчас? Помнишь Кодекс палачей? Там есть такой пункт: за преступление против императора. Естественно, беднотой, имевшей несчастье уязвить правителя, занимаются обычные палачи, иногда даже подмастерья. А что ж тут сложного - перетянуть туловище ремнями и знай себе махать железом, попадая сначала по рукам, потом по ногам, потом по животу... э-эй, только не надо вновь зеленеть, обычно дальше коленей никто не может продержаться, мрут или от болевого шока, или от потери крови. Или еще в камере головой о стенку - и готово, а дальше - лишь формальности. Надо ведь на чем-то тренироваться палачам, правда? И качественное назидание народу должно быть. Не смотри на меня, как на чокнутого. Думаешь, наш император белый и пушистый? Не буду уточнять, почему он тебе все спускает, сама знаешь. Лин, Его Величество - самый обычный правитель, который дрожит за свой трон, а разные угрозы государству не только подрывают престиж короны, но иногда и представляют реальную опасность. Все хотят перестраховаться, и если император может сделать это с имперским размахом... Тем более, что сам он этим не занимается, ведь есть куча министров, генералов, палачей, наконец. Так вот, к чему я веду. Если в каком-либо заговоре оказывается замешан некто родовитый, высокопоставленный или имеющий заслуги перед родиной, ему предоставляется милость - казнь совершается с помощью "Жернов". А самое поганое, детка, заключается в том, что магу во время экзекуции присутствовать не обязательно, поскольку теперь это заклинание помещается в стандартные артефакты, которые привозят из Клусса. Маг всего лишь настраивает "Жернова" на конкретного субъекта, используя чаще всего его кровь, впрочем, это может сделать и не маг - штука-то рассчитана как раз на обычных людей. Радиус действия - полтора метра. Гартон с Клусссом не торгует. Клусс вообще по большому счету не лезет в политику, оставаясь наблюдателем. Понимаешь, что из этого следует?
  - Заклинание установил веллиец, причем достаточно приближенный к императору, чтобы иметь доступ к палачам. К тому же, возможно, маг. Вот только какой смысл был в смерти Варласта? И он ведь проходил там раньше, точнее, его Зелина протаскивала, - задумчиво потянула Лин. - Слушай, Марк, это же вроде как короткий выход отсюда? И вход? А два остальные ведут через лабиринт?
  - Ну да. Но только для тех, кому не надо благословение Ливайи. А разве ты шла по нему?
  Девушка только вздохнула:
  - Моя одежда не нуждается в комментариях, правда? Откуда ж я знала, что есть короткий путь? Вернее, который из них короткий, и где он начинается...
  - Детка, ты сквозь кусты продиралась, что ли? Дай руку! - осененный внезапной догадкой, попросил гвардеец. - Да ты в самом деле родилась в рубашке, - добавил он, рассматривая ее поцарапанную ладонь.
  Лин недоуменно посмотрела на него, потом заметила свежую кровь на своей руке - корка на царапине, полученной от Геданиота, треснула, а моросящий дождь смывал крошечные капли вниз, кровавя ладонь.
  - Думаешь, этого достаточно? - спросила она.
  - Для магии хватит одного запаха крови, главное, свежей. Так что, по сути, Варласта убила ты, оставив в его...ха-ха... задней части нож со своей кровью на рукояти. Но не переживай, детка, если бы под "Жернова" попала ты, я бы огорчился гораздо больше. Правда, помучиться ты бы не успела...
  - Но к чему такие ухищрения? Это заклинание даже нельзя списать на несчастный случай, как в предыдущих храмах. А если так - не проще ли пустить стрелу? Или яду подсыпать в пищу? Или нож нечаянно в шею воткнуть? - не могла поверить в реальность догадки девушка.
  - Ну... я бы предположил, что загадочный недруг действует в одиночку и не хочет светиться. Но с "Жерновами" он, пожалуй, перемудрил. Я тебе по пальцам могу пересчитать тех, кто имеет доступ к складам палачей. Это сам император, естественно, Крезин и Дисон, Камий, начальник гвардии, Сей, главный палач, и Могас, его заместитель, который в паломничестве не участвует. Правда, надо спросить рыжую, чем Рех не шутит - вдруг ее подопечные все-таки вылезли в наш мир? Только вот где они могли взять твою кровь? Нет, не то... а прочие... Как списочек?
  - Не скажу, что обнадеживающе. Смотри, Его Величеству моя кончина пока что ни к чему. Советники - то же самое. А эти... начальник гвардии и палач, что за птицы?
  - Камий - старый служака, он в гвардии уже лет сорок, кристально чист в служебном смысле. А Сей, палач... там у них вроде династия, профессия передается от отца к сыну, все чинно и благопристойно. Нет, скорее уж Клусс выйдет на тропу войны, чем эти рискнут пойти против империи. Сей, кстати, лучше других представляет, чем расплачиваются за измену. Так мы ни к чему не придем, - недовольно добавил он.
  Лин представила, что было бы, если бы после церемонии рукопокладания на Сердце она не пошла с толпой, жаждущей осмотреть лабиринт, а присоединилась к "отцу" и его спутникам. Радиус - полтора метра... Кровавая куча, которую даже по гробам правильно не разложили бы... Выходит, находиться рядом с ней очень опасно. А эти два дурака все равно будут таскаться следом!
  - Марк, посмотри, пожалуйста, что там, - попросила девушка, кивая за спину.
  - Почему я? - возмутился гвардеец. - Мне, по-твоему, приятно смотреть на это? Мне казалось, ты более чувствительная, детка. Видела же в Зеркале, почему я с палачами предпочитаю не иметь дела?
  - Я хотела спросить... Марк, ведь палачи несут только тех, кто приговорен на смерть, а ты выглядишь довольно-таки живым?
  Он удивленно присвистнул:
  - Ну и ну! Значит, ты спутала меня с моим отцом... Ладно, что бы избежать вопросов, скажу сразу - он наступил на те же грабли, что и я, только вот покойная императрица, да будет земля ей тверже алмаза, широтой взглядов не отличалась и усмотрела в присланном ей любовном письме заговор против страны. Я видел его казнь. Для мелкой сошки вроде дворцового повара "Жернова" не предусматривались, а он был живучий... Варласт ему в подметки не годился. После казни тела еще живых или уже мертвых выкидывают в специально оборудованный для этого котлован. Папа еще дышал, когда его тащили туда... Народ пускали к телам, и мой дядя всадил отцу кинжал в сердце, за что получил пятнадцать лет ссылки в приграничные земли. Меня он забрал с собой. Об этом никто не знал. А сейчас не вижу смысла таиться. Лин, я пришел в гвардию с одной целью - отомстить, но императрица, как оказалось, померла давным-давно. А принцесса... Мне кажется, ты понимаешь...
  На девушку упала тень.
  - Наворковались, голубки? - сияя, спросила Зелина. - Малышка, тебя жених заждался, а позвать стесняется. Наверно. Идешь?
  - А с Варластом что? - осторожно поинтересовалась Лин.
  - А Варласт уже в других мирах, лучше и прекраснее этого.
  - Он... умер?
  - Пораскинь мозгами, рьяска! Я же еще здесь! - радостно возразила Зелина.
  - Значит, ты уже не богиня? Отлично, - заметил Марк.
  - С дуба рухнул, светлячок? - возмутилась она. - А кто я тогда? Бог должен быть в храме, это факт, а у меня там теперь, скажем, заместитель. Свобода! Как прекрасно! Но не спеши вновь пускать слюни, красавчик, меня ты интересуешь меньше, чем история моего храма. Впрочем, если будет время и желание...
  - Я всего лишь смотрю! И учти, Зел, - издевательски протянул гвардеец, - когда выкроишь свободную минутку, я могу быть занят! Или желания не будет...
  А Лин, не обращая внимания на присутствующего здесь "жениха", подошла к метаморфу и мягко взяла его за руку:
  - Хочешь навестить его? Я скажу имп... отцу, он найдет тебе замену.
  Он взглянул на нее, словно не узнавая, и негодующе заметил:
  - Я давал клятву, принцесса! Пойдем, я провожу тебя к шатру.
  Девушка отрицательно помотала головой. После недавнего случая она вообще предпочла бы передвигаться в одиночестве, но как объяснить это донельзя благородному и правильному парню? Он же наоборот прицепится, как банный лист, выискивая опасности и не понимая, что если уж в дело вмешалась магия, то толку из этих изысканий...
  - Не стоит. Думаю, мне есть о чем поговорить с царевичем. Правда, Геданиот? - его ей было не особо жаль. Хотя вряд ли противник припас еще одни "Жернова"...
  
  Глава 6. О войне и Ненависти.
  
  Война закончена лишь тогда,
  когда похоронен последний солдат.
  А.В.Суворов
  
  Пусть ненавидят, лишь бы боялись.
  Луций Акций
  
  Ванис был в ярости. В этом состоянии он пребывал уже третий день и никакие ободрения младшего брата не могли ему помочь. Все летело в тартарары. Все!!! Тщательное планирование свелось на нет - казалось, чужой помогает сама судьба. Проникнуть в Храм Смерти, а тем более оставить там свой подарок, причем в таком месте и состоянии, чтобы никто раньше времени на него не напоролся, было трудно. Очень трудно! И что же? Существо, на создание которого ушли сутки напряженной работы, чей яд смертелен для всех, кроме Первых магов да римайских обитателей, мертво, а чужая делает вид, будто ничего не случилось! Более того, с помощью приготовленной для нее второй ловушки эта девчонка имела наглость избавиться от своего собственного неприятеля! Как же она бесконечно самоуверенна, раз решается бросить вызов магам, изменившим лицо этого мира. И как она будет разочарована!
  - Ангас, ты ведь хотел пообщаться с людьми? - неожиданный вопрос заставил младшего брата оторваться от созерцания заходящего солнца и повернуться к говорившему. - Мне кажется, тебе можно поручить одно дело... Только сначала попытаем счастья в третий раз. Даже если она снова улизнет, крови будет много. Достаточно, чтобы я почувствовал себя лучше! Сосредоточься, это - ювелирная работа...
  * * *
  Крезин нервно мерил шагами императорские покои на территории Храма Войны и размышлял о несовершенстве человеческой природы. Тщательно проанализировав прошедшие события, он пришел к выводу - императору не следует присутствовать завтра на церемонии. В пользу этой мысли советник приводил неоспоримые аргументы, но к его мнению никто не хотел прислушиваться. Впрочем, от императора, известного своим упрямством и стремлением доводить все начатые (даже откровенно абсурдные) затеи до конца, понимания Крезин и не ждал. Но разгадать поведение Дисона, упорно игнорирующего признаки надвигающейся опасности, он не мог. Советник знал - если эльф его поддержит, Малдраб Четвертый перестанет делать вид "все счастливы, всем хорошо" и переждет тревожное утро где-либо, кроме храма. Возможно, в этой самой комнате. Вот только Дисон лишь издевательски рекомендовал ему вечером не забывать заглядывать под кровать - вдруг и там что-то затаилось!
  Угроза же, по мнению Крезина, происходила от Меча Ненависти - древнего артефакта, основы Храма Войны.
  В Гартоне и Велли были известны дуэли особого сорта: противника вызывали на суд Меча и если он не раскаивался и не молил о прощении, действие переносилось на Храмовые земли. За право решить здесь спор приходилось платить огромные деньги, но поток желающих не прекращался, поскольку победитель потом не преследовался судом - решение, принятое Мечом, не оспаривалось. И считалось справедливым.
  Спорщики приходили в храм и одновременно касались рукояти. Тот, чья ненависть была меньше, мгновенно падал обезглавленным. Иногда один из противников жульничал, хватаясь за Меч первым и, естественно, оказывался победителем. Но такие действия обычно тоже не наказывались - свидетелей не было. Желающих присутствовать на подобной дуэли отпугивало предание, твердящее, что клинок поразит троих, кого ненавидит тронувший его, находящихся в это время в храме. А разве можно спокойно относиться к людям, которые отправят тебя на плаху? Между прочим, легенда неоднократно подтверждалась...
  Как не силился Крезин принять во внимание всех возможных кандидатов на завтрашнее обезглавливание, император неизменно оказывался в их списке, если не со стороны принца (чем Рех не шутит!), то от девушки-двойника точно. Начать с того, что любопытствующих на церемонии будет мало - рисковать своей бесценной (и, главное, единственной) жизнью по пустякам придворные не привыкли. Со стороны Гартона прибудут, естественно, царевич, его хранители и пара добровольцев, готовых пострадать за царя и отечество. Грайт, как человек предусмотрительный и осторожный, наверняка своевременно почувствует себя плохо или найдет срочное и неотложное дело. От Велли будут принцесса, ее хранители, император, советники и, возможно, несколько отчаянных голов, уверенных, что насолить Их Высочествам не успели.
  Геданиот, как с детства привыкший участвовать в придворных интригах (правда, никогда особо в них не преуспевавший, из-за чего, возможно, его и считали дурачком по сравнению с царствующим отцом), вряд ли станет причиной катастрофы - царевич не дожил бы до своих лет, не умей он скрывать истинные чувства, а иногда и попросту забывать о них.
  А вот девушка...
  Советник совсем ее не понимал. Что ею движет? На судьбу Велли двойнику, пожалуй, наплевать, особенно после пикировок с императором. Ему почему-то казалось, что и стремление выжить тут ни при чем, поскольку тогда бы она уже как минимум пару раз попробовала бы сбежать - не дура, вроде, должна ведь понимать, что договоры договорами, а после завершения Пути окончится и ее дорога... С другой стороны - куда бежать ей, чужой в этом мире? Наверно, девчонка просто существует, пока может. Но! Опыт подсказывал Крезину, что если у человека нет конкретной цели, он плывет по жизни, подчиняясь первобытным инстинктам, основной из которых - самосохранение. А она? Хорошо хоть императору хамить перестала, однако советник подозревал, что причина сего удивительно явления кроется всего лишь во временном отсутствии между ними противоречий. А вот когда ей снова что-то не понравится...
  Как бы там ни было, во всех своих бедах эта Лин наверняка винит троицу, которая постаралась заполучить ее в качестве двойника, и виноват в этом он, Крезин, ведь именно он в порыве откровенности (тогда, избавившись от веток, ему казалось, что мир прекрасен, а девчонка, невольно помогшая ему, - самая лучшая и понимающая) полностью раскрыл карты. Но главным источником неприятностей для нее все же стал Малдраб Четвертый - и как главный из них троих, и как отец, из-за дочери которого Лин сейчас здесь, и как человек, норовящий уязвить ее при каждом удобном случае. Правда, еще были гартонский правитель и его сын, которые хотели уничтожить одного из хранителей, посчитав его (его!) угрозой добродетели принцессы. Ха! Да будь здесь настоящая Маргалинайя, парень сам бы попросил убежища... Вот только какое дело девушке до ее, по сути, слуги? Хотя... она ведь довольно дружелюбна, может, и обиделась на царя с царевичем. Какое у нее тогда было лицо! Нет, советник за все сокровища мира не хотел бы стать причиной такого выражения на обычно равнодушной физиономии.
  Ладно, даже если принять во внимание Грайта (вероятнее всего, отсутствующего там) и Геданиота (Дисон утверждал, что его Огонь потребовал ее, но Крезин не очень в это верил), остается еще одно вакантное место - как раз для Его Величества (в представлениях советника порядочная девица пожелала бы ему сдохнуть уже за один только эпизод с Храмом Жизни). А если император, раздраженный самим присутствием Маркана, еще и скажет чего-либо в своей обычной манере...
  В общем, волноваться советнику было о чем, а легкомыслие и пренебрежительность эльфа его не только удивляли, но и тревожили. Дисон был придворным врачом несколько поколений династии Виллаев и опекал Малдраба Четвертого с пеленок, до сих пор иногда относясь к нему, как к ребенку. Так почему же сей час он так несерьезно воспринял слова Крезина? Да и в пресловутом Храме Жизни он не очень заботился о сохранении хороших отношений с девушкой-двойником - так, запротестовал для приличия, предоставив все на самотек... на усмотрение обиженного до глубины души императора. И вообще, в последнее время от эльфа почти не исходят рекомендации. Неужели он решил, что Путь Всех Святынь должна пройти не только подложная принцесса? Кто их знает, этих не-людей...
  * * *
  Лин сочиняла письмо. Сидела в своей темной маленькой комнатке с окошками-бойницами и пыталась перенести просьбу на бумагу. В Храме Войны высокородным гостям предоставили в пользование левое крыло местной гостиницы, построенной в виде замка - мрачный серый камень, окованные ворота, окна-щели, ров вокруг и подъемный мост, который, впрочем, вряд ли когда-нибудь поднимется. Обстановка же словно должна была служить напоминанием о последствиях войны - голые стены с выцарапанными надписями и рисунками (естественно, на тему солдатской жизни), стол на трех ножках (четвертой служил подоконник), табуретка (оставшаяся, наверное, еще со времен противостояния с не-людьми), узкая деревянная лавка-кровать (рассчитанная, несомненно, тоже на жертву давешней войны - кто, кроме скелета, может на ней поместиться, девушка представить не могла) и закопченная лампа, опасно кренящаяся на бок. В деньгах храм недостатка не испытывал, так что, видимо, вся эта обстановка должна была напоминать паломникам о цене мира и жизни. Правда, желающих решить спор посредством Меча все равно не убывало.
  Именно о Мече Ненависти Лин и хотела написать. Вернее, попросить Его Величество Малдраба Четвертого поговорить с тутошним настоятелем, молодым еще, вертким чернявым мужчиной, о том, как бы сделать так, чтобы на церемонии присутствовали только принцесса и царевич, да и то поодиночке. Написать, естественно, не от своего имени - ее и подавно не послушают. А вот если подписаться, скажем, Варластом... Он с претензиями не явится, а несколько человек останутся в живых.
  Слова подбирались с трудом, еще тяжелее удавалось выводить вычурные буквы, приноравливаясь к письму. До сих пор Лин не приходилось обмениваться посланиями на бумаге, и она не думала, что местные литеры так нелегко писать. Читались-то они легко, на раз-два!
  Аргументы тоже были не ахти: "ради страны", "незаменимые люди", "неоправданный риск", "особая ответственность"... Она тщательно вычерчивала предложения, понимая - император вряд ли дочитает до конца. Неправильные это были доводы. Не веские. Но не писать же: "Ваше Величество, я боюсь стать причиной смерти тех, кто мне не нравиться (и вас в том числе), так что, пожалуйста, прикажите жрецам выдумать новый обряд, в котором мы с Мечом будем наедине. Скажу по секрету, что касаться его я и не собираюсь, поскольку иногда так ненавижу саму себя...", или - "Ваше Величество, не пускайте моих врагов в Храм Войны, пока я там, а то как бы они не умерли...", или нечто подобное. Не поймет Его Величество и такого, посчитает очередной блажью чокнутой девки, еще и кучу народа пригонит, для массовки, потому что конец неприятеля - причина для праздника, а не для горя.
  Марк говорил, что она просто мается глупостью, поскольку кому суждено утопиться, на виселице не помрет. А если проще - каждый получает то, что заслужил.
  Кари серьезно и убедительно заверил, что она слишком добрая, чтобы ненавидеть кого-либо по-настоящему (Лин вспомнила, как жрал ее чувства Огонь царевича, и только усмехнулась про себя), а если так уж случилось, то тот изувер вполне заслужил свою участь.
  А девушке было страшно. Она силилась представить, как входит в зал, идет к постаменту, протягивает руку... берет рукоять Меча. Ни о чем не думая, в голове пустота и безразличие. Ладонь разжимается... а в мозгу проскакивает мысль: "Насмотрелись, гады..." - вскрик, грохот упавших тел, красный поток заливает плиты. Лин не хотела этого! Еще во Влае, просматривая книги, она поражалась кровожадности Меча Ненависти. Возможно, не все это знали (или не хотели признавать), но он откликался на любые негативные чувства, даже поверхностные и не замеченные самим человеком. А значит, опасности подвергается любой, не только откровенный неприятель, но и случайно попавшийся на глаза и чем-то досадивший.
  Можно, конечно, всю церемонию простоять, думая только о цветах облаках. Но Лин знала - хоть какая-нибудь мысль да выскочит, и, вероятнее всего, отнюдь не та, с последствиями которой легко смириться. А вдруг она вспомнит, что Кари не поблагодарил ее за клинок из Зеркала Тайны? Что Марк даже здесь нашел подружку и кутил с ней всю ночь, послав к Реху обязанности хранителя?
  И еще было нечто, тревожащее девушку - что на этот раз приготовил ей неизвестный противник? После Храма Любви она старалась свести к минимуму свое передвижение, а, оставаясь в одиночестве, почти всегда принимала тот, второй облик, из Зеркала, помня о его нечувствительности к ядам. Странно, но, только воочию увидев смерть, Лин вспомнила об уязвимости собственной жизни.
  Тогда, возвращаясь из Сада Сердца (между прочим, по ранее испробованной методике, поскольку Геданиот заявил, что напрасно рисковать не имеет смысла, раз здесь растут такие "грибочки", как "Жернова", и всю последующую дорогу по прямой раздвигал перед нею кусты), девушка решила - отныне будет наслаждаться исключительно своим собственным обществом.
  Не вышло. Когда она заявила, что хочет побыть одна, парни не протестовали - такое потрясение, как-никак, столько переживаний (Марк, правда, попробовал вякать насчет того, что Зелина была страшнее, но получалось неубедительно). А вот когда принесли обед, рассчитанный, по меньшей мере, на орду голодных оборотней, и Лин в обличье золотоволосой красотки попыталась снять пробу с абсолютно всех блюд... Да, их изумлению не было предела. Потом Кари догадался:
  - Здесь нет яда!
  - Забыл положить? - огрызнулась она.
  Метаморф слегка смутился.
  - Нет, просто понимаешь, - начал он мямлить, - после клусской змеи я всегда проверяю еду перед тем, как ее принесут сюда. На меня яд не подействует, но его присутствие я могу ощутить.
  Что сказать в ответ, она не знала. Надо же, какая забота! А вот гвардеец легко нашел нужные слова, только не в тот адрес:
  - Ты, значит, отраву в пище ищешь... Детка, позволь уточнить - кто тут кого охраняет? По-твоему, я стал похож на принцессу? Сейчас этот, - небрежно кивнул он в сторону Кари, - дожует и уйдет, а я тебе докажу, кто тут принцесса!
  Правда, вскоре его обида прошла, и после ужина Марк уже не вспоминал, кто кого защищает, отправившись на поиски очередной "приятности".
  Мысли о вчерашнем дне не мешали ей продолжать выводить замысловатые буквы, похожие на похмельных жуков - корявые и с наклоном в разные стороны. Между ними неопрятно пестрели несколько синих пятен - привыкнуть к перу и чернильнице было сложно. Ничего, это можно списать на спешку и волнение!
  Дата и подпись. Она грустно улыбнулась сама себе.
  Шел тринадцатый день увлекательной и опасной игры, которую называют жизнью. Ее игры.
  Дальше возник вопрос о доставке сего послания. Проще всего было бы подсунуть его под дверь императорской комнаты, но если кто заметит принцессу, втихую пихающую отцу письмо, вопросов не избежать. Кого-то из хранителей посылать - откровенно гиблое дело: если поймают Марка, Его Величество точно не будет готов к диалогу, если отправится метаморф... а, впрочем, кому передавать корреспонденцию от Варласта, если не его ученику? Пусть даже бывшему... Остается только его уговорить.
  Окрыленная этой идеей, Лин тщательно сложила исписанную бумагу и переступила порог. Двойное "Ах!!!" едва не загнало ее обратно в комнату - в коридоре Кари не оказалось, а на его обычном месте сидела парочка коллег гвардейца. Подавив желание захлопнуть дверь с той стороны, девушка степенным шагом направилась в сторону императорских покоев, проклиная свою рассеянность: это ж надо тук не вовремя вылезти им на глаза в столь неподходящем облике! Сворачивая за угол, она услышала:
  - Я ж казал - на девок перешла! А ты все "взялась за разум, одумалась, для царевича себя бережет"! Ха-ха-ха! Я те точно могу сказать - неча там беречь. Помню, когда она еще мальком была, а я только на службу поступил, бегала она по вторникам к нашему командиру. Почему по вторникам? Так генералов тогда десять было, еще троим ниче не обламывалось!
  Малдраба Четвертого тоже охраняли - шестеро солдат, по двое с каждой стороны двери. При виде Лин они мгновенно подтянулись, расплылись в улыбках до ушей (она бы никогда не подумала, что у людей так много зубов...). И никто не спросил, какого Реха ей здесь надо!
  Поворачивать назад было глупо и подозрительно, так как Его Величество занимал единственную в этом коридорчике комнату. Она представила, как, ни слова не говоря, разворачивается и уходит... а стражи догоняют и задают элементарный вопрос, на который у нее нет ответа:
  - Ты кто?
  Пришлось толкнуть дверь, запоздало сообразив, что вежливые посетители обычно сначала стучаться. Один из гвардейцев услужливо придержал тяжелую створку, а потом она захлопнулась с энтузиазмом капкана, поймавшего, наконец-то, того, кто его ставил.
  И тут девушка уразумела, чему так радовалась стража и почему ее пустили без единого вопроса. Император превратил свои временные покои в баню - самую настоящую, с паром, вениками и огромной чугунной ванной. Лин даже немного обиделась - всего полчаса назад ей заявили, что горячей воды много нет, и пришлось довольствоваться тазиком и кувшином. Так вот, оказывается, куда ушел кипяток!
  Откуда-то сбоку появился сам правитель, замотанный в простыню. Он направился было к ванной, но заметил девушку и продемонстрировал прикус не хуже своих солдат. Похоже, ей предстояло исполнять роль банщика... Пораженная этой перспективой (да, она знала точно, что не принцесса, но все равно непонятно отчего хотела назвать его отцом), Лин пробормотала себе под нос:
  - Я... это... письмо передать!
  Ткнула свернутый листок Его Величеству и пулей вылетела в коридор. Стражи расхохотались. Кто-то обиженно заметил:
  - Ну и дура! Наш император еще мужик хоть куда!
  Но девушка уже достигла своей комнаты, не обращая внимания на таких же скалозубов под дверью. И пусть они там упражняются в остроумии, она хотела лишь оказаться в своей кровати и забыться сном да завтрашнего утра.
  До рассвета, которого она ожидала с ужасом обреченного на казнь...
  Лин уснула мгновенно и проснулась страшно усталой, поскольку всю ночь ей снился черный меч, пытающийся вырваться из ее рук. Сдерживать его было очень трудно...
  Во дворе ударил колокол, возвещая восход солнца. Девушка взглянула на вешалку, выбирая, что надеть. Н-да, не густо.
  Черные штаны и фиолетовая рубашка в относительно нормальном состоянии, шальвары, больше похожие на связку лент, белая кружевная рубаха с измочаленными рукавами, нечто прозрачно-розовое и в рюшах длиною до колен - презент от Марка (идентифицировано Кари как одеяние одной из жриц Храма Любви), алое платье с вырезом почти до пояса - подарок настоятельницы из того же храма, с ужасом узнавшей, что в гардеробе несчастной принцессы всего четыре предмета, не считая белья. И симпатичная ядовито-зеленая туника, невесть откуда взявшаяся здесь. Еще вчера среди вещей девушки ее точно не было.
  Это новое одеяние манило и соблазняло, но Лин предпочла проверенную и довольно хорошо выглядящую фиолетовую рубашку, хотя, если подумать, тот, кто принес тунику, вполне мог смазать ядом, сродни тому, из Храма Жизни, все предметы в комнате и саму девушку в придачу. Настораживало еще и то, что она, несмотря на обычно чуткий сон, так и не услышала ночного посетителя.
  За дверью ожидал Кари. Без оружия. Но спрашивать о подаренном ею мече Лин не решилась - вдруг обидится? Если подумать, то хранитель он, и ему решать, с оружием быть или без.
  - Идем, Марк сказал, что будет ждать там, - тоном "пойдем повесимся" предложил метаморф.
  Девушка согласно кивнула. А что ей оставалось?
  Вся территория, которую занимал Храм Войны и сопутствующие ему постройки, была вымощена гладким серым камнем с темными прожилками. Ни один росток не мог пробиться сквозь его толщу, а солнце днем так накаливало плиты, что босоногие слуги чуть ли не летали по двору.
  Сам храм выглядел как большой серый сарай без крыши - в нем всегда было светло, а от дождя спасал магический "зонт". Правда, Лин лучше бы построила крышу и применила магическое освещение, но в чужой монастырь, как говорится...
  При входе стояли внушительного вида головорезы и чахлый с виду мужичок - за вход с одного человека брали десять золотых монет, с двоих - пятьдесят, а трое проходили за шестьдесят пять (плюс пять монет на дополнительного уборщика).
  Принцессу, царевича и иже с ними пропустили бесплатно, но с договором - в случае эксцессов похороны и уборка оплачиваются правителями сообща, в двойном окладе.
  Лин казалось, что присутствовать на подобном предприятии захочет мало кто, но халявный пропуск привлек множество зевак. Вероятно, каждый считал себя слишком мелкой сошкой, чтобы быть в опасности, а вида чужой смерти не боялся никто. Девушку же не покидало ощущение надвигающейся беды, возможно, даже катастрофы. И еще страх. Он опутал ее противной липкой паутиной, заставляя смотреть на окружающих, словно на живых мертвецов - и помнить, что среди них затаился знаток ядов, змей, заклинаний, только и ждущий удобного момента, чтобы применить свои знания.
  Вчерашние послание не возымело никакого действия.
  В противоположном от входа конце зала находилась арка, вырезанная из цельного куска светло-серого камня. Всю ее покрывали рисунки, представлявшие различные виды оружия: луки со стрелами, мечи самых разных видов, кривые сабли, кинжалы и стилеты - это только то, что Лин смогла опознать. Под этой аркой стоял деревянный сундук, по краям окованный блестящими медными пластинами. На передней его стенке алел огромный рубин, окруженный сапфирами поменьше - в оправе из серебра, окаймленной тонкой полоской золота. А игра света и тени создавала впечатление, что он постоянно двигается, осматривая поочередно всех присутствующих. Такое себе всевидящее око - девушку при первом взгляде на него пробрал мороз до костей.
  Рукоять Меча Ненависти покоилась как раз над ним.
  Под глазом переплелись в последнем рукопожатии две костлявые кисти. "Хорошо, хоть целых скелетов не присобачили!" - подумала она, подходя ближе (царевич уступил первенство даме - не из вежливости, просто еще не все гартонцы подошли, да и сам царь Грайт запаздывал). И обнаружила, что костяки все-таки присутствуют, только большей частью они скрыты за сундуком, немыслимым образом вытянув оттуда руки.
  С трудом подавляя желание развернуться и задать стрекача прочь из этого могильника, Лин, тем не менее, двигалась вперед. И когда до Меча Ненависти оставалось каких-то пару метров, глаз неожиданно зашевелился. Сапфиры, изображавшие радужку, пустились по кругу, словно в хороводе, а рубин-зрачок начал раскачиваться, будто стремился вывернуться из своего ложа.
  Девушка зажала рот рукой и почти бегом бросилась вперед, стремясь как можно скорее дотронуться до проклятого Меча и убраться подальше от непоседливых камней. Тут ее ждало новое потрясение.
  В представлении Лин главная реликвия Храма Войны должна была быть такой же мрачной и пугающей, как и вся обстановка и поэтому она никак не ожидала обнаружить здесь брата-близнеца светлого солнечного клинка, добытого в Храме Смерти. Издали казалось, что он просто отражает яркие лучи восходящего солнца, но, оказавшись рядом с ним, девушка уверилась - слабое сияние исходит от самого Меча и усиливается дневным светом. Нет, это оружие не могло питаться ненавистью и злобой!
  Она уже не колебалась.
  Протянула руку и сжала пальцы на рукояти.
  Красно-синий глаз завертелся еще быстрее, словно в вихре - того и гляди, выскочит из оправы.
  Поднатужилась и торжествующе подняла клинок над головой. Тяжеленный!
  Сапфиры градом посыпались на пол, закружились в неистовом танце и объединились в сверкающий голубой шар.
  Положила Меч обратно, придерживая правую руку левой - весила железяка немало.
  Рубин вылетел из своего "гнезда" и начал волчком вращаться вокруг бывших сапфиров.
  Ладонь разжалась, освобождая рукоять.
  Камни столкнулись и радужная вспышка поглотила все вокруг.
  А потом...
  - Я ждал тебя.
  Кто произнес эти слова? Лин стояла у пшеничного поля. Тяжелые, полные зерен колосья терлись друг о друга, издавая тихий шелест. Изредка над ними поднимались кустики белых ромашек, над которыми деловито сновали пчелы. И ни души вокруг...
  - Почему ты задержалась, милая?
  Словно кто-то шепчет над ухом. Девушка резко обернулась - никого!
  - Не пугайся, я рядом. Ты ведь поможешь мне, Каленри ?
  - Привет, я Лин. А как зовут вас? - на большее у нее не хватило духу.
  Тихий смех. И странная усталость в голосе.
  - Ты не знаешь меня... Ты другая, да? Я не помню своего имени... Те, кто иногда вспоминает обо мне, говорят - Меченосец.
  - Бог Войны?
  Едва слышный вздох и необъяснимая печаль.
  - Бог Меча. Настоящих войн не было с тех пор, как я тут оказался, а мелкие дрязги не в счет. Бог ненависти... Зачем ты здесь, милая? Меня ты не знаешь, значит, ты не Каленри.
  На этот вопрос Лин и сама не знала ответа:
  - Там было два камня - красный и голубой. Вернее, рубин и горсть сапфиров, которые стали голубым шаром. Так вот, они столкнулись, потом ярко полыхнуло - и все, я здесь. А кто такая Каленри?
  Тишина. Ей показалось, собеседник куда-то исчез, но через несколько минут (или просто секунды показались вечностью?) он тихо проговорил:
  - Каленри? Теперь это ты. Мои стражи не ошибаются. Выходит, она ушла навсегда. Как жаль... Я ведь надеялся все это время. летал здесь бесплотным призраком и ждал, что она вернется. Ну что же, милая, ты не моя Каленри, значит, прощай.
  Легкий порыв ветра, словно от взмаха крыла.
  - Подождите! А я? Верните меня назад!
  Он еще не ушел далеко.
  - Зачем? Разве тебе здесь не нравится? Смотри, тут самая плодородная земля, на которой растет все, что только пожелаешь. В моих реках чистейшая вода, а рыба сама выпрыгивает на берег - ей тесно среди своих соплеменников. А знаешь, сколько у меня зверья? И все они только и ждут ласковую хозяйку, которая будет о них заботиться. Ты Каленри, но не моя, понимаешь?
  - Нет! Я не понимаю! Поясните, пожалуйста, поскольку я все равно уверена, что не Каленри!
  Девушка будто воочию увидела, как Меченосец укоризненно качает головой.
  - Милая, Каленри означает "Хозяйка". Стражи признали твою власть, я, пожалуй, с ними соглашусь - они ни за что не выбрали бы новую госпожу, будь жива моя любимая. А этому миру нужна заботливая рука. Я, как видишь, рук вообще не имею, а ждать, пока уйдешь ты, а ко мне забредет другая достойная дама, я не намерен. Хватит уже, ждал одну лет пятьсот... Так что принимай хозяйство.
  Остаться навсегда в этом приветливом мире, жить среди бескрайних просторов, осознавая - тут нет никого, кроме вежливого призрака. Забыть навсегда о Велли и Гартоне, о царе с императором, об остальных храмах и неизвестном убийце... о доме, которого она и не помнила... Одиночество. Покой. Тихое настоящее бытие. И никакой игры в жизнь...
  Заманчивое предложение, вот только как оно отразится на друзьях? Марк станет идеальным козлом отпущения для Его Величества и сполна компенсирует императору неудобства, связанные с пропажей принцессы. Кари останется один среди обывателей, ненавидящих не-людей, и кто знает, удастся ли ему вернуться на Римай. А она сама потеряет даже призрачную надежду возвратиться в тот, иной мир, который все равно считает настоящим. Нет, девушка была категорически против! Да только кто ее спрашивал?
  - Э-э-э, извините, уважаемый, проблема лишь в том, чтобы здесь находился кто-то, скажем, материальный?
  Его удивление было почти ощутимым. Похоже, Меченосец задумался.
  - Если так ставить вопрос... пожалуй, да.
  Лин показалось, что она на верном пути.
  - А почему вы без тела?
  Он ответил мгновенно, словно зазубренный урок:
  - Меня принесли в жертву довольно диковинным даже для этих краев способом - методом пожирания двумя сотнями крыс. Понимаешь, война - неприглядная штука, а жрецы даже представить не могли, что мой дух станет богом. Жаль, что я не мог выйти и проделать с ними же этот фокус... Знаешь, что чувствует человек, когда в него одновременно вгрызаются двести голодных ртов? Четыреста челюстей? Несколько тысяч зубов?
  Девушка перебила его:
  - Помните, вы спрашивали, помогу ли я вам? Имелось в виду новое тело?
  - Почти, - он вновь говорил спокойно. - Ты приходила в храм, чтобы поквитаться с врагом?
  - Нет. Получить благословение.
  Меченосец обидно расхохотался:
  - От меча?
  - От вас, - холодно поправила девушка.
  - Но я никогда не покидаю этот мир! - возразил он. - Там я - ничто, а здесь имею хоть голос...
  - Не знаю, - ее уже начала утомлять эта перепалка. - Отец мне сказал - я пошла. Так что там с вашей материальностью?
  Кажется, она зацепила больную струну в его душе.
  - Тот клинок... Как его у вас называют? Меч Ненависти? Он отнимает всю силу моего мира, оставляя лишь жалкие крохи, которые позволяют мне не рассеяться в пространстве и общаться, в основном, самому с собой. Не будь его, я бы постепенно обрел настоящее тело! Но уничтожить Меч нельзя, он - часть всего этого. Знаешь, почему его так называют? Он ведь просто кусок стали с магическими свойствами, сосуд, куда паломники изливают накопившийся в них негатив, а он, чтобы не захлебнуться в чужой ненависти, избавляется от него, как может, используя меня. Даже смешно - меч отбирает силу у бывшего хозяина...
  Лин выделила главное:
  - Его нельзя уничтожить, да? А изменить? Перековать, например, или думать о хорошем?
  Меченосец расхохотался.
  - Милая, по-твоему, все так просто? Поверь, моя Каленри перепробовала все способы, которые ты можешь себе представить, и множество тех, о которых ты никогда не догадаешься. Полагаешь, есть толк?
  Она внимательно присмотрелась к месту, откуда доносился голос, и сказала слегка дрожащим голосом:
  - Мне кажется, вы чернокожий.
  Призрачная фигура, принятая девушкой вначале за собственную тень, отброшенную на стену пшеницы (но солнце стояло в зените, так что девушка отнесла загадочное темноватое пятно на счет собеседника), взметнулась вверх, всколыхнув воздух. Теперь уже она не сомневалась - это и впрямь Меченосец!
  Раздался протяжный вой. "Тень" немного сгустилась, приобретая объемность, и тяжело спикировала вниз. Неуклюже приземлилась рядом с Лин и заорала:
  - Как - ты - это - сделала?!!
  Такая вот благодарность...
  - Не обижайтесь, пожалуйста, но я здесь ни при чем, - она не думала что призрак (теперь уже полупризрак!) поверит, но надо ведь с чего-то начинать.
  Однако он внезапно сменил тон:
  - Пожалуй, я тебе верю. Это уже вторая ступень, должно было пройти не меньше четверти суток... Милая, расскажи, что происходило шесть часов назад?
  - Я спала, - честно ответила девушка. - Что делали остальные, не знаю, но вчера вечером усилили нашу охрану. "И еще моих хранителей не было на месте, но тебе об этом знать необязательно..." - подумала она.
  Темный силуэт заметался туда-сюда. Пожалуй, при жизни он и вправду был чернокожим, хотя о существовании такой расы в этом мире Лин не слышала. Может, он тоже не отсюда?
  - А много людей с таким цветом кожи, как у вас?
  - Не знаю, - рассеянно ответил Меченосец, размышляя о чем-то своем. - Меня в детстве в цирке бродячем показывали, как диковинку, а потом, когда вырос, почтенные господа шарахались, а их жены детей прятали - чтоб не сглазил, поэтому я считал себя уникальным, единственным и неповторимым. Что? - спросил он, отрываясь от собственных раздумий и замечая - девушка не слушает.
  А у нее перед глазами стоял Кари, заявившийся утром без оружия. И отсутствующий вечером, чего раньше никогда не случалось.
  - Что будет, если на место Меча Ненависти положить другой? - с замирающим сердцем спросила Лин.
  - Ничего.
  - А если вынести его из храма?
  - Он будет тянуть еще больше силы, ведь только в храме связь между нашими мирами самая легкая, и я, возможно, потеряю даже голос. Понимаешь, милая, люди ведь приходят туда не для того, чтобы поклониться войне, и не потому, что хотят попросить о ее прекращении. Им не надо благословение перед битвой, нет! Они хотят уничтожить. Не важно, что или кого. Без разницы, заслуживает противник смерти, или нет. Они приходят в Храм Войны и преумножают ненависть... Знаешь, я не мог раньше покидать эти земли, но однажды ко мне заглянул Рех. Он сказал, что все дело в людях, и если они искренне захотят, чтобы Меч Ненависти больше не приносил смерти, так и будет. Наш бог Смерти - пророк, причем настоящий. Я ведь запомнил его слова, хотя и считаю их издевательством: "Кто добр и чист душой, в чьем сердце так много любви, что нет места ненависти, кто ради друга пренебрежет долгом и обратит силу против силы". Ну скажи мне, кто, кроме, разве что блаженных, в наше время может подойти под это предсказание? Ты встречала таковых, Каленри?
  - Насчет любви не уверена, но в остальном подходит, - медленно потянула она. - Ладно, не переживайте, уважаемый, вернется к вам материальность. Этот парень все делает на совесть. Вот только чем быстрее я вернусь обратно, тем выше ваши шансы. От любви к ненависти один шаг, помните? А он чересчур нетерпеливый и отчаянный.
  - Но я не могу! Перемещение отберет у меня все силы!
  - А без этого они сами пропадут, - безжалостно заметила девушка. - Ничего, новых накопите. Ну?
  Впрочем, она и сама видела, что он ломается лишь ради приличия, с трудом удерживаясь, чтобы не заплясать от радости. Портал вспыхнул серыми языками призрачного пламени, а Меченосец предложил:
  - Ты все равно здесь Каленри. Заходи как-нибудь в гости!
  - У меня есть друг, солдат. Может, хотите с ним пообщаться? Мы будем здесь до завтрашнего утра, прилетайте!
  Он рассмеялся.
  - Солдат? А почему я должен хотеть с ним говорить?
  Лин немного растерялась:
  - Но это же Храм Войны! Мне казалось, вы как-то связаны с армией.
  Бог долго молчал. Она переступила седой огонь, отчаявшись услышать ответ, когда он тихо (а, может, звук приглушился из-за портала) сказал:
  - Я связан с войной, а не армией. Человека с моей внешностью к оружию никто бы не пустил. Я был мародером, милая...
  Мир завертелся, сворачиваясь в пружину, и резко распрямился в храме. Девушка не удержалась на ногах, плюхнулась на пол и пребольно ударилась спиной в сундук, раскрошив скелетное рукопожатие. Обернувшись, она с удивлением заметила, что красно-синий глаз находится на своем прежнем месте.
  Царевич поспел к ней даже прежде хранителей.
  - Где ты была? - тоном ревнивого мужа спросил он.
  - Благословлялась! - с вызовом заявила она. - Не бойся, тебе это не грозит. Держи! - она толкнула в его сторону рукоять Меча, не опасаясь, что тот обернется против кого-то из знакомых.
  - У-и-и-и-и-и-у-у-у-ха-й-й-й! - тонкий визг пронесся над головами людей, отражаясь от каменных стен.
  Этот звук издавал тощий белобрысый подросток, переступивший порог храма вслед за только что подоспевшим царем. Все головы мигом повернулись к нему, а он рухнул на колени и принялся раскачиваться, непрерывно воя:
  - И-и-и-и-и-и! И-и-и-и-и-и! И-и-и...
  - Что за придурок? - дернула Лин Геданиота за рукав.
  Тот смотрел на юношу, как крестьянин на свою выгребную яму, куда "добрый" сосед бросил немного опары - с бесконечной брезгливостью и обреченной жалостью (самому ведь убирать придется!). Потом сквозь зубы процедил:
  - Братец мой. Бастард. Появился на свет пятнадцать лет назад, после того, как мой отец здесь разбирался с моим дедом. До вчерашнего дня о его существовании мы не знали, но врать его мать не будет, это слишком легко проверяется, чтобы рисковать зря жизнью. Как воет-то, дурак! Думает, я смерти его хочу. - Царевич недоуменно воззрился на Меч. - Странно...
  Он повертел клинок так и сяк, даже принял стойку и сделал пару выпадов, не обращая внимания на неодобрительные взгляды Грайта, обескураженные - придворных, заинтересованные - присутствующих дам. Даже парнишка притих и лишь тихонько поскуливал, поводя головой за каждым движением Геданиота.
  Ничья голова никуда не летела.
  - А ты хочешь? - не выдержала девушка.
  - Чего?
  - Его смерти.
  - Нет. Не его, - добавил он после секундного раздумья. - Ну что же... не действует?
  - Сломался, наверное, или батарейки сели. А может, срок годности истек.
  - Извини, что?
  - Ничего! Клади на место да пошли уже отсюда. Мне Бог Войны сам сказал, что в последнее время с этим Мечом вечно какие-то неполадки, а теперь он, видать, окончательно накрылся.
  - Что ж, накрылся, так накрылся. Значит, не судьба, - философски пожал плечами царевич, направляясь к выходу. - Будет история для народа? - спросил он шагающую рядом Лин. - Я бы послушал. Врешь хорошо, воображение богатое...
  Девушка подумала, что у нее скопилось слишком много своих вопросов, и ей самой не терпится послушать кое чьи "враки", и отрицательно покачала головой.
  Они выходили последними. У двери ждали ее хранители. На пороге Храма Войны Лин окинула взглядом жаждущую речи толпу и громко объявила:
  - Уважаемые! Меченосец передает всем вам прив... благословение и предупреждает, что в связи с исключительной древностью и ценностью Меча Ненависти возникшие конфликты посредством клинка больше решаться не будут. Он приносит свои глубочайшие извинения и заверяет, что готов сам выступить судьей и ответчику, и истцу. Правда, вход в его владения пока еще закрыт по техническим причинам, но желающие могут пройти через мир Реха. Возвращение - средствами заказчиков. Ах да, едва не забыла. Бог Войны подарил мне этот исторически значимый предмет, и после завершения паломничества он будет торжественно передан самому достойному мужу. Да будет мир! Кари, заберешь клинок? - тихо продолжила она. - Те два головореза не посмеют противиться при такой воодушевленной толпе. А завтра мы будем далеко...
  Метаморф бегом бросился обратно, в серый зев храма, под неприязненные взгляды стражников. Между прочим, у одного из них был огромный фиолетовый синяк на подбородке, у второго - такой же плюс шишка на лбу. Да, похоже, Кари будет что рассказать...
  - Так вот, оказывается. каковы веллийские принцессы, - язвительно заметил Геданиот.
  - Хочешь жить - умей вертеться, - парировала девушка.
  И независимо двинулась прочь.
  - А где мальчики, рьяска? - жарко выдохнули ей прямо в ухо.
  Лин остановилась, как утопанная. Эта-то что здесь делает? Сама на себя не похожа - скромное синее платье, тонкий белый платок на плечах, ярко-рыжие волосы аккуратно заплетены - ни дать ни взять добропорядочная мать семейства, выглянувшая на улицу. Даже несколько веснушек появилось на точеном носике. Только глаза остались прежние - шальные и бесцеремонные.
  Откуда-то сбоку донеслось: "Смотри, уже с новой красотулей! Что я тебе вчера говорил?" - мимо прошли те самые охранники, которые вечером сидели под ее дверью.
  Зелина нахально подмигнула:
  - Кто она, моя соперница?
  Девушка не поддалась на провокацию. С трудом придерживаясь спокойного тона, она негромко проговорила:
  - Какого рожна тебе здесь надо? Вернее, что тебе нужно снова?
  Богиня мягко взяла ее под руку и потянула вперед.
  - Не стой истуканом, на нас уже начинают коситься. Спрашиваешь, что я хочу? Вкусная еда да интересная компания днем и плохие парни с хорошим вином ночью - вот и все. А если по-другому... Малышка, я мечтала побывать в каждом уголке этого мира, и сейчас хочу исполнить это желание. А начну, я, пожалуй, с Двенадцати храмов. Так что будем путешествовать вместе. К тому же у тебя такие занятные друзья. Поделишься хоть одним? Впрочем, что я спрашиваю, все равно ты уже ничего не изменишь.
  * * *
  Под дверью комнаты Лин ждала неприятная неожиданность в лице тех самых стражей, только на этот раз к двум вчерашним присоединились еще трое из тех, кто стоял у покоев императора. Один из них, выглядевший самым старшим и опытным, обратился к ней, комкая в руках цветную тряпицу:
  - Ваше Величество... э-э-э... а та красавица, светленькая, в зеленом, сегодня будет?
  - Рыжая будет! - гаркнула на него девушка, злясь, скорее, на собственную оплошность - это ж надо было так засветиться! - Но она мне уже надоела, можете сами ухаживать!
  Ничего, богиня отобьется, а лишних пять минут покоя Лин не повредят.
  Она с силой захлопнула дверь, едва не прищемив нос одному из ринувшихся с благодарностью гвардейцев, и едва сдержала недовольный возглас. Зелина была уже здесь, вольготно развалившись на кровати и напялив на себя зеленую тунику, невесть как взявшуюся в комнате девушки. В компании обоих хранителей - Кари устроился на древнем табурете, Марк невозможным образом прилепился рядом с богиней.
  - Ты ж перемещаться не любишь! - невольно вырвалось у Лин. - А ну прочь с моего места!
  Рыжая изящно потянулась, словно кошка, умудрившись не спихнуть на пол гвардейца.
  - Не, рьяска, поздно спохватилась. Мы с этим милым мальчиком пришли к некоторому согласию - он перестает пускать слюни, а я некоторое время наверстываю упущенное только с ним. Понятно объясняю, или расшифровать?
  Лин покачала головой.
  - В честь чего собрание?
  Зелина недовольно приняла сидячее положение.
  - Мне показалось, нам стоит всем вместе обсудить создавшееся положение. Я собираюсь посетить храмы и хочу это сделать вместе с вами. Мальчик, не смотри так удивленно, - обратилась она к метаморфу, - твое мнение не имеет особого значения, а вот наша принцесса при желании может вставлять палки в колеса. Давай договоримся здесь и сейчас о временном мире. Что скажешь?
  - Ты затеяла новую игру?
  Богиня рассмеялась.
  - Я? Пожалуй, да. Мне захотелось поиграть в обычную человеческую женщину. А вот чего добиваешься ты, рьяска? Я даже не спрашиваю, как у тебя это вышло. Мне просто интересно: зачем? Почему ты освободила бога Войны?
  Лин опешила. Над этими последствиями обретения Меченосцем тела она не задумывалась, а ведь он сам утверждал, что, пребывая призраком, не может покинуть свой мир. Так неужели теперь, став материальным и получив возможность покидать свою обитель (Зелина когда-то говорила - на три часа), он попытается разжечь войну? Да нет, не может этого быть. Меченосец ведь сам сказал, что солдатом не был. Мародером... Что ж, от такого можно ожидать чего угодно, но девушке показалось - он слишком увлечен своим миром.
  - Он такой же бог Войны, как я принцесса, - неожиданно выдала девушка. - В смысле, по характеру не подходит, - быстро добавила она, заметив, что Кари смотрит с недоумением. - Да и не я его освобождала...
  Марк хмыкнул.
  - Детка, жаль, что тебя там не было. Этого просто рассказать невозможно! Только знаешь... история, конечно, не государственная тайна, но и орать ее во всю глотку я не буду. Садись рядом, - он бесцеремонно подвинулся, отодвигая рыжую на противоположный край лавки-кровати. - Так вот, слушай внимательно и постарайся особо не ржать, а то наш оборотень может обидеться. Лин, помнишь, ты донимала нас своим нытьем насчет убиения правящей элиты двух стран - мол, распри начнутся, гражданские воины, грызня наследников, тебя под шумок грохнут. Ну и вообще, негоже людям, даже таким, как наш горячо... хм... император, почивать прежде времени. Мне-то лично эт переживания до одного места. Э-э, дружок, не вскидывайся, я имею ввиду - близки к сердцу! Слушал я твои причитания, слушал, но предпринимать что-либо не собирался, пока волынку не подхватил наш не-людь: "Ох, бедная принцесса! Ах, как же ей помочь? Ух, какой я бесполезный! Эх, пойти, что ли, повеситься?.." - как можно было это выносить? А потом в его чернявую голову пришла гениальная мысль - что, если тайком проникнуть в Храм Войны и обмотать рукоять Меча Ненависти какой-либо тряпкой? Ни ты, детка, ни твой женишок раньше там не были, как и другие гости, так что никто бы подвоха не заметил. А жрецы не стали бы поднимать шум по столь пустячному делу, поскольку все списали бы на их недосмотр. Послушал я, послушал, и решил - чем Рех не шутит? Может, хоть потом поспать смогу, а то метаморфам ведь сон необязателен, он мог до самого утра продолжать ныть. Или сам поперся бы, а потом по всем кустам клочки охранников собирали б - договариваться Кари не умеет. Ну, сообща решили, что пойдем ближе к полуночи, но тут возникла первая проблема - оставлять тебя без охраны ввиду минувших событий мой напарник отказался наотрез, и сколько я ему не говорил, что от судьбы не уйдешь, да и подлянки случались только в храмах - без толку. Правда, тут нам немного повезло - Его Величество изволил последовать примеру гартонского владыки - обзавестись охраной. Парням особой разницы не было, где сидеть - под дверью императора или принцессы, а когда я намекнул, что у них есть шанс познакомиться с тобой поближе... Лин, они едва не передрались, а потом условились дежурить по парам и сменяться через полчаса. Ладно, идем дальше. Вырвались мы, значит, из этой чудовищной гостиницы. Топаем к Храму Войны. Темно - хоть глаз выколи, а метаморф прет вперед, как заведенный, поэтому я стараюсь шагать следом за ним. Внезапно шаги впереди стихают. Я, естественно, тоже останавливаюсь и вижу, как передо мной загораются два переливчатых огонька. Где-то на уровне моего пояса. Поверь, детка, мне когда-то пришлось выскакивать из окна дворца в одном сапоге, но и тогда было не так страшно. Сразу вспомнились все рассказы о Псах Войны... А оно еще как зашипит тихо так: "И-е-м-м-м...", словно уже сжевало одну мою ногу и примеряется ко второй. Затем огоньки поднялись выше моей головы и этот умник более разборчиво произнес что-то вроде "Пошли уже". Оказывается, у него шнурок развязался, и он присел его поправить, а потом решил посмотреть, как там я! Честно скажу - идти дальше сразу перехотелось, но храм был уже близко. Подбираемся к стене. Я хочу пойти отвлечь мордоворотов от входа, но Кари предлагает через крышу. Я говорю: "Там магический "зонт...", а он - "Так то ж от дождя!", да так уверенно еще, что мне даже поверилось. И рассказывать о том, что тот покров и птичьих "подарков" внутрь не пропускает, я не стал. Вдруг получиться? Не вышло. Прыгнул он, - кивок в сторону метаморфа, - выше всяких похвал - с места, на два человеческих роста вверх, еще и вперед, вроде, пролетел. А потом сверху доносится такое жалобное: "Марк, оно тянется!" и звуки, словно кто-то изо всех сил тормозит спуск с ледяной горки. Оказывается, под его весом магический "зонт" прогнулся почти до пола, не пуская, тем не менее, внутрь. Пришлось бежать в расположение гвардии выпрашивать веревку, ссылаясь на упущенный в колодец сапог. О том, что здесь есть только водопровод, я как-то не думал, а разбуженные средь ночи и подавно. Дальше - веселее. Привязал я веревку к чему-то большому и бросил второй конец "мухе" в "паутину". Вылезает он, вылезает, а я не могу отвязаться от чувства, что ко мне кто-то движется. Кари перевалился через стену, я отступил, чтоб он на меня не упал, и споткнулся о надгробную плиту. Оказывается, веревку я привязал к памятнику одному из здешних настоятелей, а наш дружок перетянул ее вместе с погребальным камнем почти впритык к стене. Ну, он-то после ее примерно на прежнее место перетащил, но полосу перевороченной земли трудно скрыть. Да, тяжело будет его девке - если ночью зенками своими до полусмерти не напугает, то во сне точно придавит... Ладно, продолжаю. Подошли мы тогда к входу, следуя моему плану. Я начал заговаривать зубы стражам, но они то ли глухонемые попали, то ли просто тупее деревянного чурбака - слушали с каменными рожами, даже глазом не моргнут, и от двери отходить не собирались. Я уже чуть ли не соловьем распеваюсь, рассказывая десятую историю моих невзгод и описывая муки прекрасной девы, ждущей спасения за углом - они стоят, как статуи. А потом раз-з-з - и эти головорезы лежат, как младенцы, склонив головы друг к другу, поскольку метаморф столкнул челюсть одного из них со лбом другого. Вошли мы внутрь, а там этот глаз жуткий сверкает, заливает все красно-синим светом. Страшно, жуть! Я начинаю вспоминать хоть какие молитвы, готов был даже к ней, - Марк указал на Зелину, - обратиться. А этот... гроза богов, к мечу рвется и тоже что-то под нос бормочет, тихонько так, только "...ать ...ять, ...ать ...ять" слышно. Нет, не то, что вы подумали - всего лишь напоминает сам себе, что надо обмотать рукоять. Ну, и мне же любопытно, что там за чудо такое. Подхожу. Смотрю. Меч вроде как меч, только совсем черный, даже лезвие света не отражает. И тут мы выяснили, что обматывать рукоять нечем. Так то вот. Готовились-готовились, а о главном и не подумали. Где достать после полуночи кусок черной кожи, я не знал. Предложил отрезать кусок от штанов Кари - хоть и не кожа, но по цвету подходит. Он вроде как согласился, а потом вдруг как схватит этот Меч. "Чтоб ты треснул, зараза, одни неприятности от тебя!" - орет, как сумасшедший. Я уже приготовился лопнуть на две части, благо истории о том клинке хорошо помню. Зажмурился невольно и слышу: кажется, песок сыпется. А я вполне пока живой. Смотрю - у метаморфа в руках одна только рукоять и осталась, да и та медленно порохом на пол осыпается. Минута - и от Меча Ненависти ничего не осталось. Тогда я и рассказал все, что думаю о друзьях, которые тянут руки к предметам, могущим принести вред другим. А он так кротко возражает, мол, как ты только мог подумать, что я на тебя злюсь? Святая простота... Да я навскидку могу назвать десять реальных причин для ненависти, и еще десять - основанных на домыслах! Дальше мы плавно перешли к вопросу "Что делать?!!", ведь сколько не спорь, а клинок на постамент сам собой не вернется. Внезапно Кари как заржет! "Марк, так даже лучше!" - говорит он. И примеряет на то место мой меч - когда только вытащить успел, прирожденный вор! Но мое оружие словно само рассказывало: выковали его в имперских кузницах, не особо стараясь довести до толку. Пришлось положить его клинок - светящийся немного, но мы решили, что днем не будет заметно. Жалко было... Я сам едва не прослезился, прощаясь с тем мечом. Как-никак, братик моему щиту... Хорошо, ты придумала, как его забрать! Догадливая... А потом мы быстро-быстро убирались оттуда, поскольку стража начала очухиваться. В гостиницу возвращаться не стали, завернули в птичник - сон у меня как рукой сняло, а мальчику было интересно. О боги, Лин, видела бы ты, какие глаза у него стали, когда Мяйга и Винка исполняли свой коронный танец с перьями! Куда там знаменитым гартонским серебрикам ! Э нет, парень, краснеть пока рано. Пунцоветь будешь, когда я расскажу, как ты от Килийши в окно сигал! Зел, не надо смеяться. Девочка, между прочим, так расстроилась, что мне пришлось до утра доказывать - она самая лучшая. Забесплатно, между прочим!
  - Надеюсь, ты ее утешил? - перебила его излияния Лин, чувствуя, что для метаморфа этот рассказ становиться хуже пытки (да и самое интересное она уже услышала). - Если нет, у тебя в запасе еще одна ночь. И большая часть дня. Зелина, ты предлагала перемирие. Пожалуй, я соглашусь, за одним только условием, - мстительно добавила она. - Переместись-ка на улицу и войди, как все нормальные люди - через дверь. И, пожалуйста, впредь поступай так же.
  - Без проблем, - довольно мурлыкнула рыжая. - Теряешь хватку, рьяска. Я ожидала более изощренных испытаний.
  С этими словами она скрылась в портале.
  Богиня не вернулась через дверь ни через десять минут, ни через двадцать, ни через полчаса. Марк, имеющий на нее свои виды, недовольно хмурился и в конце концов отправился бродить по храмовому комплексу. Метаморф двинулся было за ним, не желая компрометировать принцессу, но Лин мягко его остановила:
  - Кари, погоди, может, расскажешь мне эту историю со своей точки зрения?
  Он неуверенно остановился:
  - И про Килийшу?
  Девушка улыбнулась.
  - Если захочешь.
  * * *
  Зелина объявилась только на следующее утро, довольная, как кошка, объевшаяся сметаны. Одетая в пестрое легкое платьице. С охапкой бумажных цветов.
  Крайне недовольному Марку она сказала:
  - Прости, милый, но я, кажется, тебе изменила.
  Затем подошла к Лин и доверительным тоном заметила:
  - Кто тебе подарил то зеленое платье, рьяска? Мне вчера... вернее, уже сегодня, один гвардеец-собачник рассказал, что оно выстирано в какой-то гадости, которой собак приманивают, как обычных, так и клусских. Так что извини, но ту тряпку я выбросила. Зато смотри, что мне вчера под твоей комнатой подарили! - она покружилась, как ребенок перед зеркалом. Потом наклонилась к уху девушки. - Спасибо тебе огромное. Такого сюрприза для меня не устраивали никогда! Какие мальчики, малышка, ты даже не представляешь...
  Когда все паломники расселись по лошадям и повозкам, к девушке подошел настоятель.
  - Принцесса Маргалинайя, - почтительным тоном начал он, - прошу извинить меня за нескромный вопрос, но скажите, пожалуйста, ваша ли это вещь?
  Лин посмотрела на скомканную зеленую тряпку в подозрительных темных пятнах, и осторожно спросила:
  - С чего вы взяли?
  Настоятель коротко улыбнулся.
  - Ваше Высочество, столь дорогую ткань и отделку могут себе позволить немногие. Стоит ли расценивать ваш ответ, как положительный?
  Она утвердительно кивнула.
  - Тогда, принцесса, позвольте вас обрадовать. Утром наши стражники поймали одну сумасшедшую, которая выкрала ваше... э-э... платье и напитала его гламом. Глам - это клусский порошок, к которому мы приучаем Псов Войны, дабы они ели только пищу храма, - пояснил он, заметив недоумение девушки. - Слава богам, та ненормальная не успела подбросить... э-э... одежду к вашим вещам, так как по пути в Храм Славы вам придется проезжать мимо питомника наших собачек, а они, когда чувствуют глам, не смотрят на стены. Эта тварь могла устроить настоящую резню! Правда, мы до сих пор не понимаем, как она добралась до порошка - его охраняют гораздо строже, чем гартонского царя. Даже Его Величество император Велли, когда позавчера изволил посетить питомник, поражался надежности нашей стражи. Но расспросить ее подробно не вышло - дура бросилась бежать, и как раз в сторону Псов. Этот лоскут - все, что от нее осталось.
  Лин поежилась. На этот раз ее спасла наглость Зелины, взявшей без спроса чужую вещь. А богине помог неизвестный гвардеец, своим рассказом заставивший ее брезгливо сбросить тунику. Безымянную же бродяжку, подобравшую красивую вещь, не выручил никто...
  Странный недоброжелатель увеличил свой размах. Если первое покушение затронуло бы лишь девушку, второе - или ее, или хранителей, третье - ее и спутников, находящихся в радиусе полтора метра, то собаки, приученные к цепочке "глам - еда" разбираться, кто тут принцесса, а кто просто мимо проходил, не будут.
  - Какие они, Псы Войны? - спросила девушка.
  - О, это просто волкодавы с некоторыми магическими способностями - склонность к быстрому заживлению ран, неутомимость, огромная сила. Их предки использовались в войне с не-людьми, а потом в Клуссе породу улучшили. Он сами по себе довольно дружелюбны, но когда чуют глам...
  - А зачем они? Ведь больших войн давно не было, а в мелких стычках могут пострадать и свои.
  Настоятель ничего не ответил, только махнул рукой вслед отъезжающей повозке.
  Лин же решила всенепременно узнать, кто еще, кроме императора, осматривал питомники. Жалко, что в ночь перед церемонией у ее двери не было Кари, ведь те два гвардейца наверняка проспали до утра, ни сном, ни духом не ведая, кто посети комнату принцессы. Впрочем, если его даже Лин не услышала...
  * * *
  - Это уже третья промашка! Ванис, ты меня слышишь? Третья!!! И что дальше? Она что-то заподозрит! Начнет говорить! Да мы все равно не сможем долго скрываться. Надо открыто убрать ее и заявить о себе. Лан пропал, может, вернулся туда, откуда появился, Радис без него - ничто, а ты все твердишь об осторожности! Да сколько можно! Мы свободны, полны сил, так чего ждать? Девчонка еще ничего не умеет, даже защищаться, а представь, что будет, когда она осознает свою сущность?!! Пока что ее выручали случайности, а вот прямого удара она не выдержит! Ванис!!! Что ты... - светловолосый молодой человек захрипел и с удивлением уставился на лезвие, торчащее из его груди. Оно красновато светилось и алчно впитывало кровь, сочащуюся из раны, не позволяя ни одной капле упасть на землю. - Что ты делаешь? - уже возмущенно продолжил он, обернувшись к старшему брату.
  Тот невозмутимо вытащил щербатый меч, еще недавно принадлежавший спившемуся вояке и купленный в придорожном трактире за полкружки сивухи. Теперь же клинок, старательно очищенный от ржавчины и напитанный парой десятков заклинаний, приобрел цвет старой засохшей крови.
  - Закаляю оружие, с которым мы выступим, если ловушка в Храме Огня не сработает, - ответил Ванис, подумав про себя: "Видать, плохо закаляю, раз ты еще жив! Сдох бы, я б полагался лишь на свои силы. Впрочем, чего юлить, ты еще можешь быть полезным... Но, проклятье, как же ты меня достал, братец!"
  Шел пятый день пребывания братьев в Главном мире. Вообще-то после стольких лет заточения они и не надеялись когда-нибудь вырваться из плена и ждали открытия богиней портала только потому, что больше заняться было нечем. И ожидание полностью себя оправдало. Правда, кое-что омрачало радость Первых магов. Они знали, что богиня просто так не нарушит клятву, когда-то вырванную у нее правителем Странного Леса. Только вот Лан строго оговорил исключение - чужому Зелина должна помочь. Или чужой. Оказавшись в Открытом мире, братьям не пришлось даже докапываться, кто такой везучий стал причиной их избавления - окружающие охотно делились рассказом о событиях в Храме Жизни.
  Чужая! Сначала маги обрадовались - с девчонкой сладить проще, а потом более осмотрительный Ванис предположил, что за время их отсутствия многое могло измениться, так что в открытую играть не стоит, пока есть хоть малейшая угроза. Относительно возраста и неопытности принцессы (хотя какая неопытность, раз она смогла обвести вокруг пальца самого императора и его придворных?!!) братья не обольщались, ведь Лан тоже когда-то был желторотым птенцом, которого могучие чародеи даже не восприняли всерьез. А чем все закончилось? Он стал правителем половины континента, а маги - пленниками безлюдного мирка. И то, что безлюдным его сделали они сами, ничего не меняет...
  Нет, чужая должна умереть, ничего не заподозрив. Вернее, ничего не рассказав окружающим, но насчет этого Ванис особо не переживал - девка ж не полная дура, чтоб трепать языком направо и налево. Скажет о магах - придется объяснять как-то их интерес к своей персоне. Эх, если б ее не охранял метаморф! По здравому размышлению, с кровавым аспидом вышла небольшая промашка - Ангас утверждал, что его могли попросту не заметить и растоптать, хотя Ванис был уверен - это не-людский отпрыск все испортил. Или яд не подействовал - на чужих-то его не испытывали...
  А вот идея с "Жерновами" закончилась крахом совершенно случайно (если раздуматься на холодную голову), но здесь подозрений возникнуть не должно было - старший брат знал, как настроить свое любимое заклинание на объект, даже не видя его, а вот в современном мире эти знания давно забылись, и магу требовалась кровь жертвы.
  С гламом получилось донельзя глупо. После двух неудач Первым магам захотелось скорой расплаты - кровавой, жестокой и неизбежной. Тут-то и пригодились навыки младшего брата, которого старший считал совершенно бесполезным и на котором часто испытывал новые изобретения. Ангас умел перемещать предметы, причем с такой ювелирной точностью, что даже самый наметанный глаз не смог бы отличить вмешательства магии. Украсть немного глама из питомников и дорогую рубашку прямо из спальни принцессы Гашамы (подошла бы любая принцесса, но в Клусс соваться маги не решились, да и малолетние там все Высочества, если верить слухам), подбросить приманку для Псов Войны в комнату принцессы (самозванки!) - сутки напряженного труда свелись на нет из-за взбалмошной богини, клюнувшей на яркую тряпку. А ведь как просто все бы вышло... Девчонке не обязательно было даже надевать ту одежку, собаки услышали бы зов даже с дна самого глубокого сундука...
  И поэтому очередная ловушка подготавливалась тщательно, с взвешиванием всех "за" и "против". А на случай провала был меч - и маги готовились заявить о себе.
  - Ангас, ты точно уверен, что она еще ничего не умеет? - обманчиво ласково спросил старший брат, всматриваясь вдаль, словно надеясь отсюда увидеть принцессу. - Тебе надо будет подобраться к ней поближе... Не спорю, в твоем теперешнем положении есть некоторые преимущества, но все же постарайся подружиться с веллийцами. Знаешь, мне кажется, с ней можно будет договориться... Ты никогда не думал о наследнике? Я, впрочем, тоже... Но, брат, только представь, какими качествами должен обладать потомок Первого мага и чужой! Вставай, чего расселся? Иди-ка очаровывать нашу девочку...
  
  Глава 7. О славе и Власти.
  
  Слава - товар невыгодный,
  стоит дорого, сохраняется плохо.
  Оноре де Бальзак
  
  Власть теряет все свое очарование,
  если ею не злоупотреблять.
  Поль Валери
  
  В Храме Славы первой их встретила лошадь - прекрасный черный, как смоль, жеребец с нарисованными на лоснящихся боках белыми полосами. Конь стоял, как вкопанный, пока гвардейцы, скачущие впереди повозок с высокородными паломниками, не приблизились к нему впритык. Тут он взвился на дыбы и мгновенно скрылся вдали, провожаемый алчными взглядами и завистливыми вздохами.
  Когда-то Храм Славы уступал разве что величественному Его Храму, но теперь глазам прибывших предстало жалкое зрелище - опоясывающая комплекс стена почти полностью развалилась, лишь в некоторых местах выставляя в небо уродливые когти, плиты на земле покосились и заросли бурьяном, среди которого виднелась небольшая протоптанная тропинка. Пристройки почти полностью вросли в землю, покрывшись шаром грунта, на некоторых из них как-то умудрились вырасти даже небольшие деревца.
  Немногочисленные жрецы обретались в приземистом деревянном строении довольно-таки приличного вида.
  Сам Храм Славы сохранился неплохо. Изящное, устремленное ввысь белоснежное здание ярким пятном выделялось на фоне окружающей разрухи. Тонкие колонны поддерживали легкую крышу. Возле каждой из них стояло по небольшой, покрытой цветными камешками, статуе жеребенка.
  Внутри сооружения находился Трон Власти.
  Давным-давно, когда мелких государств было много, а наследников престолов, соответственно, еще больше, правители приводили своих чад сюда, и Трон "выбирал" самого достойного. С тех пор много воды утекло, Клусс, Гартон и Велли стали владеть всеми землями людей, в Странном Лесе царил Лан - в общем, потребность в Храме Славы как-то отпала сама собой. Ах да, герои тоже понемногу измельчали, так что просить благословения на подвиги для получения лавр стало некому.
  Теперь жрецы жили на пожертвования правителей (небольшие, прямо скажем, только чтоб с голоду не померли) и доходы от немногочисленных любопытствующих, тех, кому было просто интересно посмотреть на храм. Денег за вход не брали, но совестливые люди, видя окружающую обстановку, спешили дать на ее улучшение пару серебриков.
  Служители затерялись среди приезжих, помогая им ставить захваченные "на всякий случай" в Храме Любви шатры - маленькие и побитые молью, но все же лучшие, чем местные полуподвальные помещения. Работа спорилась - жрецы надеялись на значительное поправление своего материального положения.
  Лин устроила себе экскурсию по развалинам, решив, что на новом месте убийца вряд ли успел приготовить сюрприз.
  - Как живые! - восторженно заметил Кари, указывая на жеребят.
  Те и вправду словно застыли на миг, готовясь в следующую секунду прыгнуть, побежать, игриво схватить соседа зубами за холку, тоненько заржать, призывая маму... Скульптор, создавший их, славно потрудился!
  - Милашки! Большие глаза, телячий взгляд, слепое обожание - рьяска, как думаешь, кого я описываю?
  Девушка поморщилась. Ну как богиня умудряется подходить так тихо? Словно из воздуха возникает...
  Она не успела придумать достойный ответ. Из ближайшего к ним поросшего травой холма, уже полностью утратившего очертания человеческого жилья, выполз заросший бородой и волосами жутковатого вида старик. Потрясая длинными нестрижеными ногтями (Лин подумала, что это тутошний юродивый), он немигающее уставился на нее и внезапно запричитал:
  - Вла... вла... вла... Умрешь!!! Нельзя на трон! Его кровь... Он умер, ты умрешь, оно умирает... Вла... вла... вла... Люди!!! Не-люди! Здесь! Вла...
  Страшный старикан рухнул наземь и забился в конвульсиях. К нему тут же подлетели два жреца, подхватили под руки. Один из них вскользь извинился, сославшись на почтенный возраст "пророка". Или Пророка?!!
  Лин задумалась. "Вла", возможно, означало "власть", "владыка" или нечто подобное, то есть - Трон Власти. Дальше - предупреждение: садиться на трон нельзя, иначе умрешь, как таинственный "он". Блин! Снова загадка... "Не-людь" - похоже, о метаморфе. Интересно, "оно" - это что?
  - Тебе чего, ребенок? - услышала девушка насмешливый голос Зелины. - Глаза ко мне приклеились, отодрать не можешь?
  Обернулась.
  Из-за угла храма выглядывал тот самый юнец, который ревел в Храме Войны, сводный брат Геданиота. Бастард. Что не помешало ему пялиться на богиню с упорством барана, увидевшего новые ворота, и никак не реагировать на колкость. И только раздраженный крик души Марка возымел действие:
  - Я вот тоже не могу! Второй день уже не могу, хоть с глазами все в порядке. Брысь отсюда, мелюзга костлявая!
  Парнишка пробормотал себе под нос нечто нелицеприятное, пнул ногой какой-то камешек и ретировался.
  А гвардеец не унимался:
  - Чего это Грайт с ним носится, как с яйцом василиска? У царя ведь, поди, в каждом селе такой бегает, а может где-то и лучше.
  Кари пояснил:
  - От простой крестьянки легко отмахнуться, да и недостойно правителю бастардов по селам подбирать. Другое дело - от жрицы Храма Войны так просто не отделаешься, кроме того, незаконный сын, выросший при храме, а стало быть, ежедневно благословляемый богами, - почетная диковина. А сюда парня притащили, как мне кажется, чтобы проверить, в самом ли деле он царский отпрыск.
  Теперь уже заинтересовалась Лин.
  - А как?
  Метаморф охотно разъяснил:
  - На Трон Власти может сесть лишь тот, в ком течет кровь владыки, причем унаследованная по прямой линии. Даже не знаю, как это происходит, но Трон чувствует человека, привыкшего к неограниченной власти, и его ближайших потомков. Династии правителей Велли и Гартона относятся к самым старым, поэтому тебе, принцесса, бояться нечего. А вот Клусс, где на троне тот, кто в данный момент угоден Радису, своих наследников сюда не пришлет.
  Нечего бояться! Внутри все сжалось. Продолжая улыбаться, в глубине души надеясь, что это просто легенда (а старик - сумасшедший), девушка спросила:
  - И что, были случаи... смерти?
  Кари указал на дыру, из которой вылез "пророк".
  - Если я правильно помню урок, там хранятся скелеты тех, кто не прошел испытание. Сейчас их больше полутысячи должно было накопиться...
  Девушка беззвучно застонала.
  - Почему скелеты?
  Ответ ей не понравился.
  - Так от простолюдинов только костяки и остаются.
  Лин затравленно оглянулась. Надеяться на то, что все пройдет нормально, не приходилось. Исключение для нее Трон не сделает, а если придти за советом к императору, тот просто отмахнется, сказав, что это все - суеверия. Он ведь подходил после церемонии в Храме Войны, колко удивлялся, почему нет трупов. Интересовался, не видела ли она Варласта, а то тот написал глупое письмо, передал какой-то красоткой, и скрылся. Дивился очень Его Величество - надо же, вроде и умный человек, а тоже в ерунду верит.
  Черный жеребец появился на развалинах стены. Немного погарцевал, и выжидающе застыл, словно приглашая подойти поближе. И он неотрывно смотрел на девушку.
  Лин дернула Зелину за плечо:
  - Хочу тебя попросить кое о чем, - невзирая на удивление той, девушка тихо продолжала. - Если меня не будет, Марк умрет. Насчет Кари - не знаю. Сможешь перенести их в безопасное место?
  Богиня ошалело кивнула.
  - Что ты задумала, рьяска?
  - Я чужая, помнишь? И пополнять коллекцию скелетов не намерена.
  Оглянувшись на придворных, всецело поглощенных хозяйственными работами или же наблюдением за исполнением оных, девушка как бы невзначай направилась в сторону неподвижной конской фигуры. Естественно, спутники двинулись следом. Жеребец подпустил их на расстояние вытянутой руки, а затем легко отбежал в сторону.
  - Не пугайте его! - командирским тоном распорядилась Лин.
  На такое заявление Зелина только хмыкнула, удержав, тем не менее, опешивших парней.
  - Пусть малышка поиграет.
  Во второй заход конь позволил себя погладить. Оказалось, что белые полосы на его боках - природный окрас. Похоже, с этой породой явно поработали клуссцы. А девушка запоздало сообразила, что проще уж было свести одну из лошадей гвардейцев. Правда, тех успели расседлать, да и охрану выставили - не иначе, как против голодных жрецов. Единственными преимуществами побега на дикой лошади без седла был фактор неожиданности и удобство ее первоначального местоположения - с обломков стены было удобно сесть верхом.
  Отчаявшись заманить жеребца ближе к развалинам, Лин заметила, что он, наоборот, понемногу отступает в открытое поле, и они отошли уже на порядочное расстояние от двух озабоченных парней и с трудом удерживающей их богини. Она внимательно посмотрела на коня, а тот, словно повинуясь неслышному приказу, быстро опустился на колени. Раздумывать, чем может обернуться такая покладистость незнакомой лошади, было некогда - Трон Власти подгонял. Судорожно охватив мускулистую шею и вцепившись в роскошную черную гриву, девушка внезапно осознала - не факт, что конь сейчас двинется сам по себе. Надо бы его как-то подогнать...
  Но жеребец метнулся вперед, и только ветер засвистел в ушах! Сквозь бьющую в лицо гриву Лин еще успела заметить, как метаморф взвевается в прыжке, превращаясь в нечто большое и с четырьмя лапами, а Марк, как заправский наездник, прыгает ему на спину. А потом окружающее слилось в одну пятнистую бесконечную полосу, и она подумала, что с такой скоростью можно доскакать до края земли, свалиться с него, и не заметить... или же просто упасть и затеряться средь пустынных территорий...
  Движение прекратилось неожиданно. Лошадь мягко замедлила бег, перешла на шаг, и... пропала. Исчезла, будто и не было ее никогда, заставив девушку растянуться на пропитанной влагой почве у небольшой речушки. Лин тихо перечислила все, что думает о странном коне, и поднялась, осматривая все вокруг и кряхтя, как древняя старуха - приложилась она оземь чувствительно. В первый миг ей показалось, что лошадка катала ее по кругу и сейчас возвратила в Храм Славы - девушку окружали те же вросшие в грунт строения, полуразрушенная стена, величественный храм... Вот только деревянных построек, где жили жрецы, не было, да и вряд ли в недалеком прошлом здесь ступала нога человека, не говоря уже о толпище придворных и гвардейцев. И речка эта... Похоже, когда-то она была гораздо полноводней, подходила чуть ли не к стенам храма, который тогда высился на берегу, а некоторые строения, удивительное дело, раньше находились под водой. А теперь река обмельчала, заболотилась, заросла ивняком, хотя все равно продолжала давать влагу растениям - травы здесь были сочные, зеленые, совсем не похожие на чахлые пустынные растения, а невесть почему расплодившиеся лопухи имели листья, в которые запросто можно было обернуться..
  Кое-как отряхнувшись, Лин принялась соображать, куда же занесло ее на этот раз. То, что место ее теперешнего пребывания - точная копия Храма Славы (за исключением некоторых деталей вроде речушки), не вызывало сомнений, и, если бы летописи в один голос не твердили, что раньше Трон Власти пользовался бешеной популярностью, девушка могла бы решить - лошадка занесла ее в прошлое. Ввиду последних событий такое объяснение уже казалось вполне приемлемым...
  Но окружающее словно доказывало: людей ту не было давно, как минимум - с полсотни лет.
  Вода в реке оказалось на удивление холодной, чистой и прозрачной, да и течение неслось быстро, мгновенно смыв грязь, которую попыталась оттереть с локтей и коленей Лин. Правда, напиться она так и не решилась, рассудив, что начнет экспериментировать только когда будет совсем невмоготу.
  Солнце медленно, но неуклонно двигалось к закату, ивняк бросал длинные корявые тени, ближайший лопух мягко раскачивался, как будто внутри него жил большой и страшный зверь, готовящийся выйти на охоту в ночное время. Поднялся ветер, закружил несколько оторвавшихся листьев. Со стоном заметался среди холмов-построек.
  Девушка решительно двинулась к строениям, справедливо решив посмотреть, что там, пока еще светло, а то в темноте он вряд ли отважиться бродить. Проводить ночь у реки не хотелось - кто знает, какие зверюшки ходят туда на водопой? Может, белые и пушистые, но гораздо вероятнее - голодные и зубастые... Отправляться обратно, в ту сторону, откуда, как ей казалось, бежала лошадь, показалось не очень разумно - далеко ли находятся паломники, сложно сказать, и кто поручиться, что чудо-конь мчался напрямик? Да и, откровенно говоря, было просто интересно...
  Ветер словно сошел с ума - срывал листья, метая их прямо в глаза, сбивал с ног, нещадно трепал волосы. Глухо ударялся в стены, отражаясь глухим: "Ох-х-х...", с воем залетал сквозь выбитые окна в храм.
  Постройки, вросшие в землю и покрытые толстенным слоем почвы, были похожи на огромные могильные холмы, такие же безжизненные и мрачные. Ни одна из них не имела входа - время скрыло все. Вернее, погребло под тяжестью грунта, растений и их корней.
  Оставались только сам храм и то строение, которое Кари назвал складом для скелетов (по крайней мере, располагалось оно на том же месте относительно святилища). Раздумывая, что хуже - Трон Власти или штабеля костяков, Лин решила - раз факт наличия там мертвецов точно не установлен, надо посмотреть самой. Если не повезет, придется ночевать под открытым небом - лучше уж живые твари...
  В этом большом могильнике обнаружилась дверь - порядком заваленная, присыпанная множеством опавших листьев, квадратная каменная плита, ничуть не напоминающая тот круглый лаз, из которого вылезал старик-"пророк". Между прочим, кто-то довольно давно аккуратно снял слой земли с входа и даже выкопал углубление, дабы полностью освободить нижний ее край. Правда, теперь гниющие листья да песок вновь засыпали его до половины, и проход вновь требовал тщательной очистки.
  Девушка присела на корточки, рассматривая неровную поверхность камня. Казалось, на нем выбиты некие рисунки, но это вполне могла быть просто игра воображения. Она осторожно провела пальцем по особо выразительной трещинке, напоминающей лошадиную фигуру. Теплый камень едва ощутимо подрагивал.
  Сзади громко что-то захрустело. Лин обернулась, уткнувшись спиной в плиту. И заорала, поскольку "дверь" подалась вперед, заваливаясь внутрь строения и увлекая за собой ее вместе с кучей мусора. Белоснежный жеребец продолжал задумчиво жевать ивовую ветку, измочаливая ее крепкими зубами.
  Второе падение за день не улучшило настроения, хорошо хоть выбраться из этой древней дыры можно было легко - слежавшиеся листья ухнули внутрь вместе с плитой и раскатились по полу, открыв каменные ступени. Похоже, эти здания изначально были покрыты землей...
  Солнце ярко освещало кусок покрытой паутиной стены. И скелет, вмурованный в нее... Лин не стала кричать - все равно никто хороший не услышит. Глаза начали привыкать к полумраку и выхватывать новые подробности. Кари был прав - это строение использовалось как общий склеп. Вот только мертвецов здесь не складывали штабелями. Скелеты были повсюду - на стенах, на полу, даже на потолке. Большие и маленькие, средь них попадались и новорожденные крохи. Они лежали, сидели, стояли, висели, парили в воздухе... На некоторых еще оставались волосы, а рядом с входом (соответственно, в непосредственной близости от девушки), был прикован высохший костяк, до сих пор покрытый кожей и ошметками одежды. Широкие кандалы, призванные сдерживать мускулистого буяна, служили ему больше опорой, не позволяя упасть наземь и рассыпаться на косточки. Белые, как снег, волосы полностью закрывали лицо.
  Девушка горько пожалела о своем неумеренном любопытстве. Переждать ночь было бы гораздо спокойнее, зная, что от этого ее отделяет каменная стена... впрочем, быстрее бы выбраться отсюда!
  Снаружи громко заржала лошадь. По склепу прокатился вздох.
  Лин не заметила, как взлетела по скользким от прелых листьев ступеням, но конь, похоже, ее ждал. Он взвился на дыбы и легонько толкнул девушку назад. Она кубарем скатилась вниз, молясь, чтобы не сломать шею или позвоночник и не прожить свои последние минуты в столь жутком обществе. Обошлось. Давний мусор пружинил не хуже пуховой перины. Лин попыталась вскочить, увидев рядом со своим лицом пустые глазницы черепа, не удержала равновесие, ткнулась в стену. "Перемещаются они, что ли?" - успела подумать, прежде чем по-настоящему заорать от ужаса - беловолосый мертвец схватил ее за плечи, впившись костлявыми пальцами, как клещ.
  Говорят, страх придает сил. В последствии девушка не могла понять, как умудрилась пулей вылететь из склепа с покойником на спине и четырьмя кусками камня, волочащимися за ним - кандалы в древности были добротные, только с обломками стены и оторвались... И какой логикой руководствовалась, принимая облик светловолосой красавицы?
  Он разжал пальцы только на берегу реки, свалившись прямо в воду, которая покрыла его с головой.
  Лин понемногу приходила в себя. Бешено бьющееся сердце успокаивалось, возвращалась способность мыслить рационально. Задумчиво посмотрев на распростертое тело, она с досадой вздохнула, сосредоточилась, возвращая себе нормальный образ, и начала вытаскивать "утопленника". Несмотря на почти полное отсутствие мышц, весил он изрядно. Руки-веточки легко выскочили из широченных браслетов, ноги - тоже.
  Девушка попыталась напоить свою "добычу". Воду он глотал охотно, и у нее мелькнула кощунственная мысль сбросить его обратно в реку - чтоб пил, сколько влезет. Мелькнула - и пропала, поскольку спасенный (или все-таки зомби?) открыл глаза. Ярко-оранжевые, как заходящее солнце...
  - Милашка... ах...
  Она решила, что просто почудилось, столь тихо прозвучали его слова. Деловито спросила:
  - Ты - Дигавлиро, бог Славы? Кивни, если да.
  Он распахнул веки еще шире. Потом возмущенно прошептал:
  - Я - лэгэндарный - абалдэнный - нэзнакомэц! Дай руку...
  Лин осторожно дотронулась к его ладони, настолько тонкой, что, казалось, в ней не было даже костей. И тут же ее рука оказалось словно зажата в тиски. А в следующий миг в запястье вонзились крепкие зубы...
  Солнце било прямо в глаза. Какая-то букашка с упорством, достойным лучшего применения, пыталась отгрызть девушке палец. Возле самого уха жужжал шмель, недовольный присутствием постороннего предмета у мелких синих цветков.
  Но открывать глаза все равно не хотелось.
  Поток воды обрушился на нее, заставляя поспешно вскочить и с возмущением налететь на обидчика. И замереть.
  Такими Лин представляла эльфов, удивляясь, почему черноволосый любимец придворных дам Дисон принадлежит к этой расе. Врач производил впечатление человека - красивого молодого пустоголового повесы, и лишь иногда в нем проскальзывало что-то такое... нечто вечное и древнее. А этот...
  Наверно, было невежливо рассматривать его в упор, но когда еще ей выпадет шанс воочию увидеть не-людя? И не примелькавшегося уже метаморфа, не слишком долго живущего средь людей Дисона, а самого что ни на есть обитателя Странного Леса? В том, что к людям стоящий напротив (кто?) не имеет ни малейшего отношения, девушка не сомневалась.
  Острое треугольное лицо, снежно-белые волосы, сплетенные в косу, падают ниже колен, большие, оранжевые, даже немного красноватые глаза, пухлые губы, тонкий нос. Ладная высокая фигура, смуглая кожа, резко контрастирующая с волосами. Размашистые листья лопуха, удерживающиеся на поясе с помощью волосяного пояска - единственная его одежда.
  Лин не удержалась от смешка. Он тоже заулыбался, открывая выступающие острые клыки. Для нее весь юмор ситуации мгновенно пропал. Девушка поднесла правую руку к глазам. Так и есть - на запястье четыре крохотных шрама. Одинаковых. Попарно расположенных друг против друга.
  - Что это? - тоном, каким обычно тыкают нашкодившего котенка, прошипела она, размахивая рукой перед самим лицом незнакомца.
  - Ужин. Был, - грубо ответил он. - А сейчас будет завтрак. Ничего личного, милашка, но мне надо срочно восстановить силы.
  Лин оторопела.
  - Ты... вы вампир?
  Клыкастый собеседник недовольно наморщил нос.
  - Иногда меня так называли. Не меняй тему. Мне надо поесть и я очень надеюсь, что наше сотрудничество будет добровольным и плодотворным. Кстати, не ожидал, что ты очухаешься. Перестарался я вчера слегка. Но ты не бойся, сейчас я полностью себя контролирую! Дай руку.
  - Зачем тогда было меня будить? - она не спешила протягивать конечность.
  - Добровольно отданная кровь дает вдвое больше сил, а добровольно отданная кровь чистой юной девы вообще творит чудеса! - вампир чуть ли не облизывался.
  - Это ты сейчас о ком? - подозрительно поинтересовалась девушка, определившись с обращением - выкать не-людю, который хочет ею позавтракать, она не собиралась.
  Незнакомец недоуменно пошевелил темными выгнутыми бровями, скорчил задумчивую мину.
  - Милашка, если ты не жертва для старого маразматика, то какого черта там делала?
  - На экскурсии была! - резко заявила она. И сразу же спохватилась. - Откуда ты знаешь о чертях?
  Он неожиданно озлился.
  - Не твоего ума дело!
  Клыки вонзились в вену, словно раскаленные иглы. Лин показалось - она кричит, хотя на самом деле не могла выдавить ни звука. А вампир сделал глоток, второй - и стремительно метнулся к воде, попеременно то отплевываясь, то зажимая рот, начал вливать в себя полные пригоршни живительной влаги.
  - Какая гадость! И я это пил...
  Девушка посмотрела на свою руку, и присоединилась к нему - из небольших надрезов на коже кровь не текла, в них застывала тягучая зеленая жижа...
  Вдоволь наплескавшись (речные рыбешки успели обкорнать лопуховую "юбку" незнакомца, претворив ее в кружево), устроились на берегу для серьезного разговора. Ранки на запястье Лин приобрели вид обычных человеческих царапин и не отвлекали от более насущных вопросов. Последние события вчерашнего вечера понемногу вспоминались.
  - Так как все-таки тебя зовут, кровопийца? - насмешливо спросила она, рассудив, что кушать ее уже не будут. - Или следует говорить так, как ты представился: лэгэндарный абалдэнный нэзнакомэц? - девушка попыталась в точности скопировать его произношение.
  - Можешь называть меня просто Ланом! - вампир аж лучился в предвкушении восторженных охов и ахов, которые обычно сопровождали данное признание - главный герой большинства легенд континента всегда вызывал бурный ажиотаж и нездоровый интерес к своей персоне.
  Не дождался.
  - И как же ты, Простолан, оказался живьем замурованным в склеп?
  - Не так быстро, милашка. Сейчас моя очередь. Как зовут тебя?
  Она мило улыбнулась.
  - Друзья называют меня Лин. Почему ты оказался прикован среди мертвяков?
  - О, это длинная история. Понимаешь, моя тогдашняя подружка пожаловалась на скуку в интимной жизни и предложила ее разнообразить. Завела меня к скелетам, выдернула одного из цепей, поставила на его место. Попросила не вырываться хотя бы поначалу. А потом пришел проклятый урод и нацепил на меня кандалы из драконьей стали. Оказалось, он их давно там приготовил, в стену сто лет вбивал, чтоб надежно было, только паутиной замаскировал перед моим приходом. Потом плита на место стала, а милый извращенец еще пару месяцев с нами сидел, наблюдая, как его помощница, помирая без еды и воды, мне руки-ноги грызет. А потом еще прилетал посмотреть, как она у моих ног раскладывается... бог, называется... Но вскоре склероз взял свое, и обо мне забыли. К счастью. Как ты здесь оказалась, Лин?
  Его рассказ особого доверия не вызывал.
  - Меня принес черный конь с белыми полосами на боках. А в склепе случайно дверь обвалилась. Ты тот самый правитель Странного Леса, о котором не было ни слуху, ни духу лет пятьдесят?
  - Да. Кто тебя прислал?
  - Никто. Лан, человеческие государства в тебе не заинтересованы, Странный Лес выбрал нового правителя. Говорят, там они меняются чуть ли не через месяц. Откуда ты знаешь о черте?
  - Я - чужой, довольна? Что будешь делать дальше?
  - Еще не знаю. Здесь где-то бегают две лошади, можно попробовать их поймать. Или подожду друзей. Ты хочешь оставить свое возвращение в тайне?
  - Пока да. Но потом устрою грандиозную вечеринку! Почему ты не сказала сразу, что из наших?
  - Из каких таких "наших"?
  - Не прикидывайся, вампиренок. Твоя кровь имеет защиту от сородичей, позволяя использовать ее только для спасения жизни. Даже маги не могут сделать такого. Не надо удивляться, в твои годы даже самый тупой сообразит, что он не человек. Не веришь? Ладно, смотри.
  Он потянул ее руку к своему рту.
  Ивняк затрещал, раздвигаясь и выпуская наружу синего с черными полосками тигра. Зверь взвился в длинном прыжке, перелетел через девушку и опрокинул Лана наземь. Сцепившийся в драке клубок покатился по склону, ломая лозу и размазывая лопушник. Наконец, бултыхнулся в воду, подняв столб брызг, но не распался на составляющие, а, казалось, еще больше переплелся. Вниз по течению медленно плыла зеленая одежка вампира...
  - Не, детка, тебя одну нельзя оставлять ни на минуту, - задумчиво проговорил за спиной Лин голос Марка. - Где твое благочестие? Где присущая благородной девице скромность? Сидишь с голым мужиком, байки травишь, ручку позволяешь себе целовать. Не удивительно, что у нашего мальчика вскипела кровь...
  Девушка радостно бросилась к нему:
  - Как вы меня нашли?
  - Шли мы дни и ночи, истоптали пятые сапоги, износили десятые штаны, продали единственную рубаху... а если серьезно, то наш котенок тебя унюхал. Всю ночь бежал по следу. Я вот думаю, может, его манил запах славы? Это ведь Проклятый храм, верно? Тот, где правит Стадо? Лин, а ты почему не боишься за тех... рыбок?
  - Пусть выпустят пар. Кари не дурак, на рожон лезть не будет, а второму подводнику проблемы пока тоже ни к чему. Марк, расскажи, пожалуйста, о Проклятом храме.
  - Да чего там рассказывать, - неопределенно мотнул головой гвардеец. - это вроде как первый Храм Славы. Только когда его построили, прибыл на открытие какой-то страшно богатый кочевник со своим главным достоянием - стадом лошадей. И враг его заклятый тоже прибыл - со своими кониками. Начали они враждовать, изводили друг другу лошадей по-черному, и трупы оба закапывали на здешней территории, соревнуясь, кто больше заплатит жрецам за такое пренебрежительное отношение к святым землям. А в один прекрасный день... точнее, в одну жуткую ночь кони поднялись и объединились в Стадо. Никто из находящихся здесь не выжил, трупы их потом в склеп по быстрому побросали и назвали этот храм Проклятым - ведь как поклоняться богу-лошади? А богу-Стаду? Построили новый храм, точную копию прежнего. Принесли нормальную жертву - пророка Дигавлиро. Детка, ты только не думай, что старик был очень ценен - пророчил он лишь то, что уже сбылось в прошлом году, но самомнение имел неимоверное. Трон Власти перенесли туда, а здесь ради приличия оставили деревянное кресло, принадлежавшее ранее кому-то из жрецов. Коням было все равно, паломники посещали другое святилище. Сюда заглядывали разве что отчаянные головы да герои, желая получить лошадь из Стада. Дураки! Их привлекала легенда о том, что сам Лан ездит на жеребце по имени Ураган, черном, как ночь, с белыми полосами на спине и боках. Помнишь еще вчерашнюю лошадку? Согласись, подходит под описание... Лин, а этот... с которым ты беседовала в столь непринужденной обстановке... он кто?
  Она посмотрела на вывалянного в грязи и листьях вампира, которого все еще (правда, уже как-то вяло) трепал Кари, и заключила:
  - Если он не заливает, то наш друг сейчас тычет мордой в песок самого Лана. Только не спрашивай, откуда он тут взялся - его объяснениям я не верю... Слушай, пока они там дурью маются, идем заглянем в храм? А то самой мне страшновато...
  Вблизи Проклятый храм выглядел отнюдь не так привлекательно. Многочисленные трещины уродливыми шрамами пересекали его стены. Мраморные ступени просели на один бок. Разбитые окна, припорошенные трухой осколки витражей. Натужно скрипнула дверь, приоткрываясь только наполовину. Марк змеей скользнул внутрь, девушка за ним.
  Изнутри храм казался гораздо больше, чем снаружи. Громадная просторная зала, уставленная амфорами в человеческий рост, среди которых иногда попадались и целые. Толстый слой пыли на полу и окружающих предметах. Мохнатая паутина, свисающая с окон и потолка. И множество зеркал, не тронутых временем - без пыли, паутины и трещин, в золотой, ничуть не потемневшей оправе. Они отражали все, кроме вошедших.
  Лин вспомнила, как ее назвали вампиренком, и решила, что в этом может быть доля правды. Вот только гвардеец на кровопийцу ну никак не тянул... да и самой ей кровь была глубоко противна.
  А еще зеркала отображали деревянный стул, стоящий на небольшом возвышении у стены, точь-в-точь как тот, виденный в Зеркале Тайны. И мозаику, изображающую зверей, птиц, рыб, рептилий, насекомых и прочих представителей животного мира, подходящих к этому стулу. Назвать его "креслом", а тем более "троном" как-то даже язык не поворачивался. И людей, подползающих к нему на коленях. И не-людей, с независимым видом наблюдающих эту картину со стороны...
  Марк легко запрыгнул на возвышение.
  - Иди сюда! - позвал он. - Представь, отсюда я отражаюсь!
  На запыленном помосте виднелись только несколько кусков дерева да кусочки цветного стекла, вероятно, бывшие когда-то красочной мозаикой. Лезть туда девушка не хотела.
  Она присмотрелась к зеркалам. Так и есть - гвардеец в них стоит совсем рядом с Троном. Рассматривает картинку на стене. Удовлетворенно кивнул головой - и сел. На здешний Трон Власти. На настоящий Трон. "Храмы строили на месте древних капищ, в которых была неведомая сила..." - это, кажется, рассказывал Крезин. И никто тогда реликвию в новый храм не переносил - смысла не было. И решали, кто имеет кровь властителей, отнюдь не боги. Теперь Лин понимала, почему Его Величество был так спокоен - тот Трон Власти представлял опасность лишь для неугодных. А она пока еще была нужна...
  - Стой!!!
  Гвардеец, подошедший, чтобы помочь ей подняться на возвышение, слегка оторопел от крика прямо в лицо. Девушка потрясенно спросила:
  - Ты здесь?
   И указала на ближайшее зеркало. Тот, кто виднелся в нем, был как две капли воды похож на Марка, даже носил одежду тех же цветов. И только теперь, когда гвардеец находился рядом, Лин ощутила некую чуждость того, из отражения.
  А представление продолжалось. Сидевший на Троне Власти (теперь уже неказистый стул казался вполне достойным такого названия - от него почти осязаемо неслась удивительная сила) взирал на мир покровительственно и благосклонно. Его губы что-то шептали.
  - Я первый, - тихо расшифровал Марк. - Я догадался. Мир - мой. Древние глупцы.
  Человек из зеркала продолжал говорить сам с собой, не замечая, как стремительно превращается в старика - в того самого сумасшедшего пророка, который встретился им в Храме Славы. В фальшивом храме.
  А когда он понял, каким стал, принялся разламывать Трон, беззвучно что-то выкрикивая.
  - Он кричит - "Я не жертва! Дигавлиро - принц крови!" - пояснил гвардеец.
  Зрелище тянулось дальше. Картинка прервалась на метаниях свежеиспеченного бога Славы, и все началось заново, словно зеркала запомнили только эту сцену. Впрочем, появление нового бога - событие не из каждодневных...
   - Значит, эта деревяшка когда-то была Троном Власти, - задумчиво повертел в руках обломок Марк. - А тот жуткий пророк в молодости был похож на меня... И считал себя принцем...
  Лин замерла.
  - Брось немедленно, - сдавленно прошептала она, надеясь, что еще не поздно - тот, показанный отражением, долго сидел, прежде чем умереть и стать жертвой.
  Гвардеец опасений не разделял.
   -Да ну, крошка, когда это было? - и шутливо стукнул ее куском Трона по лбу.
  Закружился вихрь, выметая пыль и паутину. Разноцветные стеклышки поднялись в воздух и стали укладываться в мозаику на стене. Трещины на стенах зашевелились, смыкая свои края и разглаживаясь. Храм ощутимо тряхнуло, словно он переменил положение. Входная дверь тихо распахнулась до конца. Деревянный, обитый бархатом стул с изображением солнца на спинке и золотыми "рожками" - лучами, отходящими от него, появился в центре помоста.
  А в храме раздались слова, которых не должна произносить не только приличная девушка, но и бесстыжий вампир, не говоря уже о метаморфе с монастырским воспитанием. Впрочем, Лин всего лишь посоветовала Марку, куда ему следует засунуть свои руки, если в следующий раз он захочет схватить реликвию, Кари - чем заняться, когда на горизонте появится незнакомый предмет, а вот Лан развернул фантазию, описывая, как именно можно последовать предыдущим рекомендациям. Гвардеец даже не стал огрызаться, полностью признавая свою оплошность.
  Девушка устало шепнула ему (а чего сердиться, вроде как ничего, кроме чудесного восстановления храма, не произошло):
  - Марк, ну ты же знаешь, что со мной вечно что-то не так. И знаешь, почему. Так какого черта ты это делаешь?
  Марк скорчил просительную мину.
  - Ты же на меня не обижаешься, правда? И не говори ему, пожалуйста...
  Лин с трудом сообразила, о чем он.
  - Кари сам поймет. Позже. Он не дурак.
  - Пускай сам. Но я не хочу, детка, чтобы ты ему говорила, понимаешь? Я ненавижу императора...
  Девушка начала кое-что понимать.
  - Марк, ты догадывался, что Трон работает да? Ты хотел проверить свое предположение, правда? А меня использовал как подопытного кролика, чтобы убедиться в чистоте результата? Я же могла погибнуть!
  Ему стало немного стыдно.
  - Детка, ты же чужая! И я очень надеялся, что дядя мне лгал, называя ублюдком императора. И что мой отец - мой настоящий родитель, а не человек, женившийся на залетевшей фаворитке императора, дабы быть ближе к Ее Величеству. И что Маргалинайя мне не сестра... а ее ребенок - не результат кровосмешения... Прости, ладно? Когда я вспоминаю Малдраба, вернее, когда начинаю думать о той истории, то не могу себя контролировать! Лин, ну что же ты? Не плачь... Я последний негодяй, знаю, но причинять тебе вред не собирался. Все само собой вышло... Вытри глазки, детка, и посмотри-ка на дикарей.
  Лин непроизвольно начала улыбаться, потому что один человек в юбке из лопухов вызывает, в первую очередь, сочувствие, а вот два, да еще застывшие рядом в дверях, смотрятся смешно. Слишком уж нелепо они выглядели - оба мокрые, грязные, едва сдерживающие рвущуюся наружу неприязнь. Наверно, заметили, что с Проклятым храмом происходят изменения и поспешили на помощь.
  На Марка она не очень сердилась, вспоминая свой промах со змеей. Но неприятный осадок в душе все-таки остался...
  Стараясь хихикать не слишком явно, девушка направилась к выходу. Гвардеец - следом.
  Снаружи ее ждало очередное потрясение - мелкая речушка разлила невесть откуда взявшиеся воды почти до самой стены храма, выходящей на берег, и превратилась в широкую неспешную реку. На ней мерно покачивались лошади - вороные, белые, гнедые, даже пятнистые и полосатые. Был среди них и тот черный жеребец, который доставил Лин сюда.
  - Р-рахо! - громко позвал Лан, явно обращаясь к лошадям.
  Ни одна из них не откликнулась.
  - Ураган! - крикнул он тише и неувереннее.
  Конь с белыми полосами немного повернул голову, но остался на плаву.
  - Полосатик, - прошептал правитель Странного Леса, разом сникая и утрачивая надменность.
  И тогда жеребец вылетел из воды, разбрасывая брызги, похожий на стремительную черную молнию. Подлетел, потерся мордой о хозяйское плечо, задумчиво стал жевать длинную белую косу.
  - Обиделся, малыш? - ласково потрепал его гриву вампир. - Что ж ты меня перед людьми-то позоришь, скотина неблагодарная? - неожиданно выдал он. - Вот и я твой имидж подпорчу, оскорбленный ты мой.
  Ураган продолжал пережевывать косу, изредка кося красным, как кровь (а вчера бы черноокий - маскировался, хитрец!), глазом.
  Лан прыгнул ему на спину, неторопливо поправил "одежду", покровительственно посмотрел на благоговейно взирающих зрителей и внезапно улыбнулся от уха до уха.
  - Вампиренок, я тебе очень благодарен и все такое, но сейчас немного спешу, так что с выражением благодарности не выйдет. Впрочем, будешь в Странном Лесе, заходи, не обижу. Ты ведь милашка, мне такие по вкусу. Кстати, если не секрет, о чем ты думала, когда получила в лоб?
  - Чтоб все было хорошо, - не понимая, к чему он клонит, ответила она.
  - Тогда радуйся, что не послала дружка на..., а то он бы туда прямиком отправился. Трон признал тебя, то есть наделил неограниченной властью над храмом, людьми, тварями, даже над миром. Непонятно, конечно, с какой стати, но ему виднее. Насчет "все хорошо"... Пожалуй, для всего мира у тебя силенок не хватило, но вот храмом вышло удачно. Кстати, сейчас можешь говорить и думать что угодно - власть ты обретаешь лишь во время контакта с Троном. С тобой, перевертыш, - обратился он в метаморфу, - мы еще не закончили, и я очень надеюсь еще встретиться. Желательно, не после того, как я полвека провел не жравши и в плохой компании. А ты, - вампир обличительно указал на Марка, - молись кому угодно, чтобы у тебя прорезался дар думать мозгами, а не противоположным местом. И я не имею в виду пятки.
  Черный жеребец умчался в одно мгновение.
  Гвардеец заметил:
  - Детка, постарайся не попадать в Странный Лес. Этот герой славиться тем, что всегда выполняет обещания, так что обязательно привяжется к тебе с благодарностью.
  Девушка вяло отмахнулась.
  - Да брось, он парень хоть куда. Внакладе не останусь...
  Неожиданно вмешался Кари:
  - Лин, а ты просто попросишь денежный эквивалент. Заодно посмотрим, во сколько он себя оценивает!
  И они весело засмеялись, выплескивая напряжение дурацкого утра.
  Девушка внезапно осознала - она прошла очередной обряд... и пророчество Дигавлиро не сбудется: он (Лан) не умер, оно (Стадо) уже не умирает, она сама постарается не умереть. Хотя бы в ближайшее время...
  А метаморф понял, что готов попасть с Лин даже в Странный Лес...
  Марк же поглубже запихивал в карман тот обломок Трона Власти, которым размахивал перед девушкой, справедливо решив, что и такое добро пригодиться...
  И никто из них даже не подумал, что Лану стоило рассказать о вероятном возвращении Первых магов.
  * * *
  Ванис методично рвал на себе волосы. Этим он занимался с того самого момента, когда маги заметили переполох в храме. Он следовал за паломниками на некотором отдалении, стараясь не попадаться никому на глаза и не использовать магию без острой необходимости, поэтому о происшествии с принцессой узнал в последнюю очередь. Ангас все еще был в разведке, а старший брат ждал. И методично вырывал волосок за волоском, но нервозность здесь была ни при чем. Заклинание поиска - его лучшее заклинание - имело свои особенности. Вернется Ангас с новостями и сотни белых ворсинок разлетятся во все стороны, словно паутина, отыскивая беглянку. Нет, бросать ситуацию на самотек маги не собирались, хватит, во второй раз на те же грабли они наступать не будут. Ванис зло усмехнулся.
  А как же легко все начиналось...
  Им покорялись силы, недоступные обычным людям, их уважали и боялись... нет, все ж больше боялись... К их словам прислушивались, более того, последнее слово было за ними! Проклятые не-люди! Нет, будь проклята судьба, бросившая к их ногам мальчишку из мира, о котором раньше не знали!
  * * *
  - Это конец, - произнес император, когда солнце перевалило за полдень, а "принцесса" так и не вернулась.
  - Ваше Величество, может, имеет смысл привлечь вашу дочь? Иллюзия поможет скрыть ее живот, а хранителями станем мы с Дисоном, и постараемся оградить Маргалинайю от волнений, - предложил Крезин.
  И был встречен в штыки.
  - Мою дочь?!! Сюда?! Чем ты только думаешь, кретин? А если она родит прямо во время церемонии? - брызгал слюной Малдраб Четвертый.
  - А если гартонцы заметят ее интересное положение? Геданиот ведь общался с двойником, а он совсем не такой дурак, каким кажется. И вдруг хранители вернутся? Маркану-то рот закрыть легко, а вот с метаморфом возникнут проблемы. Слишком он честен, чтобы поддержать нас, и чересчур не-людь, поэтому тихо избавиться от него не выйдет. А если к вечеру вернется двойник? Боюсь, Ваше Величество, мы сами создали себе западню. Вот если бы принцесса разрешилась от бремени... Впрочем, мы еще сможем протянуть время, скажем, пару суток, утверждая, что поиски продолжаются. Мне почему-то кажется - когда парни найдут девочку, она прибежит обратно еще поперед ними. Вот уж поистине правду говорят: с такими друзьями враги могут...
  - За...! - перебил его всегда сдержанный Крезин.
  - Нет, отдыхать, - слегка опешил эльф, пораженный горячностью советника.
  А затем он увидел и сам.
  В пролом стены въезжали два всадника. Один из них, в зеленой широкополой шляпе, восседал на могучем ярко-синем тигре с черными полосками. Зверь ступал мягко, неслышно, словно плывя по земле. Наездник мерно покачивался и, похоже, дремал.
  Второй всадник привлекал гораздо больше внимания. Что значит большая кошка дивного цвета? Всего лишь одна из диковинок Клусса, которых там пруд пруди, ведь каждый маг старается оставить о себе воспоминание, и чем страннее и страшнее оно будет, тем больший почет его создателю. А вот лошадь из легендарного Стада мечтали увидеть все - от только что вылезших из пеленок детей до глубоких старцев, стоящих уже одной ногой в могиле. Не один советник заметил пришельцев - к ним уже спешили со всех сторон.
  На белоснежной лошади с правильными рыжими звездами на округлых боках и небольшими золотистыми рожками вроде коровьих не было седла. Всадник сидел на подушке с небольшой спинкой, вырастающей, казалось, прямо из конского хребта. Ноги его упирались в костяные выросты из боков лошадки. По напряженной позе было заметно, что верховая езда дается ему с трудом - то ли от усталости, то ли из-за отсутствия практики. Копыт конь тоже не имел - вместо них он неслышно ступал широкими желтыми лапами, в мягких подушечках которых изредка поблескивали длиннющие сизые когти. Из большой, чуть приоткрытой пасти виднелись острые, отнюдь не лошадиные зубы, ничуть не приспособленные для жевания травки. Хвост этого существа походил на коровий - хрящеватый, с огромной пушистой кистью на конце.
  - Уничтожьте не-людей! - потрясая кулаками, выскочил вперед Дигавлиро.
  Жрецы Храма Славы неуверенно начали озираться - давно минули те времена, когда приказания бога исполнялись немедленно и неукоснительно. Нужен был второй толчок.
  - Не слушайте его! Это вернулась принцесса! - заорал зоркий эльф, предупреждая панику.
  А бог Славы все подливал масла в огонь:
  - Они посмели прийти сюда! После того, как он сдох! Слышите, твари, он подох, как самый последний нищий - от голода и жажды, брошенный всеми, забытый навек... И пусть глупцы пересказывают друг другу истории о нем - правды в них нет! И новых легенд не будет! И кости его некому схоронить... Прочь, жалкие ублюдки! Идите к Реху, он привечает всякую падаль! Хила-айс-с-с!!!
  Этот клич и послужил сигналом к атаке. Толпа фанатиков ринулась вперед, нескладно выкрикивая:
  - Власть! Власть! Власть!
  Их было человек тридцать - тощих, как щепки, в старых латанных-перелатанных балахонах, без оружия. Но внезапно вспыхнувшие безумием глаза не вызывали сомнения - сейчас они сделают все, что прикажет Дигавлиро.
  Гвардейцы, узнавшие свою "принцессу" на лошади и товарища в панаме из пресловутых лопухов (чтоб солнце в голову не пекло, и от гнуса отмахиваться удобно, да и вообще - Лин набрала охапку сей флоры, так не в руках же было ее тащить?), взяли оружие наизготовку и двинулись наперерез. Некоторые из них уже размахивали мечами, стремясь заставить жрецов отступить, но те, покоренные чужой воле, перли вперед с самоуверенностью пьяного танкиста. Гартонцы оставались в стороне.
  - Малдраб, не надо крови в храме, - недовольно сказал выглянувший на шум царь.
  - Да? А будь там твой сын? - зло спросил император.
  И получил в ответ:
  - На храмовых землях нельзя проливать кровь. Немедленно отзови своих людей, иначе нашему союзу не бывать.
  - Правда? Но если я это сделаю, объединения тоже не будет, - шалея от собственной смелости, возразил Малдраб Четвертый. - Пожалуй, я выберу тот вариант, в котором она... моя... э-э... дочь остается жива.
  - Как хочешь, - равнодушно бросил Грайт. - Сын!
  Полыхнуло, заставив присутствующих зажмуриться.
  Между спешащими к Лин и Марку солдатами и стеной не было ни души - все жрецы и четверо заслонявших им путь гвардейцев остались лежать крошечными кучками пепла...
  Дигавлиро дьявольски расхохотался:
  - Будь счастлива, чужая тварь! Посмотрим, как ты будешь с этим жить! - и скрылся в своей норе.
  - Ты сам виноват, - обратился к потерявшему дар речи императору царь, - я ведь предупреждал?.. - и преспокойно удалился, провожаемый ненавидящими взглядами.
  Веллийцы ходили по выгоревшей земле, вспоминая, где стояли их знакомые и друзья, дабы принести им последние почести...
  Кажется, уже мало кто считал союз с гартонцами замечательной идеей. Впрочем, с претензиями к Грайту не сунулся никто, а парочку отчаянных парней приструнили свои же соотечественники.
  Что думал по поводу происшествия Малдраб Четвертый, не знал никто, даже советники. Странно, однако единственным виновником в смерти гвардейцев считали царя, и большинство недоумевало, увидев (или узнав от очевидцев), что "принцесса" наградила Геданиота пощечиной...
  А потом была церемония, проведенная слишком поспешно и сумбурно - нареченные вошли, дотронулись до роскошного золотого трона, и вышли, так и не взглянув друг на друга. Почему только дотронулись? Просто царь с утра, дабы не терять зря время, послал туда своего обретенного в Храме Войны отпрыска, и тот остался жив лишь благодаря своей худобе и неуклюжести. В этом храме от неугодных оставалось гораздо больше, чем скелеты, - умерщвлялись они не старением. Если сесть на адский стул, предварительно не заклинив механизм, должны были выскочить колья напротив сердца и шеи. Но вес юнца был так мал, что он сначала даже не мог запустить машину в действие, и радостно вскочил, уверенный в своей царской крови.
  Вскочил, опершись руками о сиденье.
  И отделался легким уколом пониже спины.
  Непонятно, почему механизм не привели в исходное состояние, и теперь золотой трон щерился двумя железными наконечниками. Естественно, садиться на него не было возможности, даже будь желание...
  Сразу после церемонии быстро собрались и отправились в Храм Огня, не желая проводить ночь в этом месте.
  Дигавлиро больше не появлялся. Наверно, о его внезапной замкнутости могла рассказать Зелина, после того, как она, исчезнув на некоторое время, вернулась с загадочными словами:
  - Какая гадость...
  Но богиня была удивительно немногословна, да и никто особо не расспрашивал.
  Зато каждый считал своим первым долгом посмотреть на новую лошадку. И в поближе рассмотреть саму принцессу, ища признаки не-людства. И сочувственно кивнуть Кари, мол, превращаешься, парень, но это еще ничего, есть преступления и похуже.
  В общем, славой Лин насладилась сполна, да так, что ей вновь захотелось власти - послать всех навязчивых идиотов и посмотреть, куда они пойдут...
  * * *
  Ангас был напуган. Нет, страх - это еще мягко сказано. Он буквально излучал панику, вертясь, как на сковородке и тараторя на одном дыхании:
  - Брат, ей помогает богиня! Ей!!! Сама Зелина! Та, кто презирает людей и ненавидит Лана! Это богиня помогла чужой сбежать! Слышишь, брат?!! Но девчонка вернулась!!! Вернулась! На лошади из Стада!!! - крепкая затрещина вернула ему способность соображать. - Из Стада...
  - И что? - Ванис искренне недоумевал. - Какое отношение к нам имеет какое-то стадо? Ну, сперла девка коня, что лишь доказывает отсутствие у нее каких-либо моральных принципов - и?.. Хочешь, я тебе тоже лошадь сведу откуда-нибудь?
  Младший маг только вздохнул, окончательно приходя в себя.
  - Ты же не знаешь... да и откуда тебе знать, это же было после нашей войны...
  - Чего я не знаю? - беловолосый гордился своей выдержкой относительно брата, но тут разом потерял терпение. - Чего я не знаю?!!
  Ангас пригладил растрепавшуюся от быстрой ходьбы шевелюру, стараясь сообразить, как потактичнее сообщить брату неприятную новость и остаться при этом в живых.
  - Понимаешь... Я слышал много рассказов о том, что было после... после войны... Так вот, храмы были отстроены, как ты уже и сам заметил, в каждом из них есть бог, и Стадо вроде как правит в Проклятом храме, вернее, в настоящем Храме Славы. - Не кипятись, - попросил он, заметив, что вокруг рук старшего начинает клубиться багровый туман. - Теперь по сути... Слушай, единственным, кто до сих пор ездил на лошадке из Стада был...
  - Лан!!! - перебил Ванис. - Проклятый чужой!!! Значит, она готовится к войне. Что ж, каждый получает то, чего хочет, так? Никаких переговоров-договоров!!!
  - Значит, мы выступаем в открытую? - отважился перебить его гневную речь Ангас. - Я должен предупредить тебя еще кое о чем. У них есть магия. Много магии. И, знаешь, я уже больше опасаюсь магов, чем девки.
  На собеседника это заявление не произвело никакого впечатления.
  - Я заметил, что у них магии даже чересчур, когда жрал лягушачьи лапки. Нет, мне наплевать даже на то государство магов. Как ты его называл? Клусс? Помню, когда-то был такой портовый городок, пристанище пиратов... Кстати, интересно было бы взглянуть на теперешнюю карту этого мира. Вижу, слишком многое изменилось за... за сколько лет? Не помнишь? И я не помню...А карту постарайся достать. Что касается открытого противостояния, то я уже приготовил нечто незабываемое и не оставляющее следов для нашей малютки. Возьмешь в сумке, только сам ничего не делай, заплати кому-нибудь. Золото ж не проблема, таскаешь из старых кладов сколько надо. Почему-то я уже не очень уверен в успехе, но грех не попробовать, тем более что сюрприз скоропортящийся, для долгого хранения непригодный. И поговори ты, наконец, с девчонкой, может, сболтнет что-то полезное... не трясись так, тебя сейчас даже Радис не узнает.
  "У них очень много боевой магии, брат. Только ты все равно не поверишь, пока сам не столкнешься..." - думал Ангас, возвращаясь к паломникам. Возвращаясь туда, откуда ему уже не хотелось уходить...
  
  Глава 8. О точках и Истине.
  
  Знакомая истина неприятна.
  Марк Твен
  
  Дайте мне точку опоры,
  и я поставлю ее над "И"!
  В. Колечицкий
  
  Храм Огня паломники прибыли поздним вечером. Здесь их не ждали, поскольку гонца вперед не послали ни веллийцы, ни гартонцы, понадеявшиеся друг на друга. Естественно, начался переполох.
  Срочно подняли с постели настоятеля - громадного, словно медведь, и такого же волосатого мужика самого что ни на есть разбойничьего вида, даже с повязкой на левом глазу. Он, как любой нормальный мужчина, в хозяйстве понимал ровно столько, чтобы сообразить разбудить слуг. И поехала свистопляска! Служанки и жрицы в ночных рубашках (иногда волочащихся по полу, а порой не закрывающих и коленей), слуги и жрецы в наспех натянутых штанах (чаще всего навыворот) носились, как угорелые, пытаясь после сна сообразить, куда кого поселить. В результате две служанки чуть ли не силком впихнули в одну кровать императора и царя, посчитав именно ту комнату единственной достойной для первых лиц государств. Разумеется, ни тот, ни другой в восторге не были, еще больше усугубляя суматоху своей грызней.
  Лин благоразумно осталась в стороне.
  Храм Огня имел прекрасные конюшни - огромные, чистые и полупустые, поскольку вмещали сейчас лишь лошадей прибывших.
  Устроив свою чудную лошадку в самом далеком от остальных коней стойле, она примостилась рядом, гладя мягкую шерсть.
  Вопреки мнению знатоков, этот зверь прибежал к девушке не из Стада. Вернее, он был создан для Стада, но не прижился среди "нормальных" сородичей, держался в стороне и присоединился к новым спутникам, которые не шарахались и не визжали при его приближении. Кари говорил, что эту лошадь нарисовала Лито, богиня-ребенок из Храма Воздуха. Сумасшедший Дигавлиро совсем не занимался настоящим Храмом Славы, считая его, как и люди, проклятым. Соответственно, за Стадом никто не приглядывал, и кони понемногу исчезали. Почему так происходило, никто не знал, но однажды Лан попросил Лито, которая имела дар одушевлять свои рисунки, создать несколько волшебных лошадей. Она успела нарисовать только одну, а потом вампир чуть ли не на коленях умолял ее прекратить - то, что создала детская фантазия, вызывало ужас даже у правителя Странного Леса... а еще девочка забыла придумать коню пол. Правда, это заметил только Марк перед самим въездом в Храм Славы - при первом взгляде в глаза бросались иные необычности.
  Как звали эту лошадку вначале, метаморф не мог вспомнить, поэтому Лин придумала ей новое имя - Рино, сокращенное от клички Рисунок. Сообща решили считать свою зверюшку кобылой - не говорить же ОНО? Между прочим, освободившись от всадницы, лошадь убрала "седло" со спины и "стремена" с боков, и теперь вольготно развалилась на спине, как играющая собака, разбросав копыта в стороны. Звезды на ее брюхе тускло мерцали при слабом свете лампы.
  - Похоже, бедной девочке в детстве не разрешали щенка, - эльф подошел неслышно, заставив Лин подпрыгнуть от неожиданности. - Ты одна?
  Девушка обвела взглядом небольшой загон, в котором они находились.
  - А что, не видно? Впрочем, здесь еще есть Рино, с десяток пауков, пара дюжин спящих мух, несколько семей древоточцев... Продолжать?
  Дисон коротко улыбнулся:
  - Не стоит. Я и хотел поговорить с тобой наедине.
  Она насторожилась.
  - О чем?
  - О жизни, - это прозвучало довольно жестко. - Девочка, ты уже прошла пять храмов. Еще семь - и Паломничество закончится, как и твое существование. Надеюсь, ты понимаешь, что все обещания императора - пустой звук, когда на кону такой куш? Послушай мой совет: у тебя появилась лошадь, да такая, которую не догонит ни одна погоня. Садись на нее и живи, сколько сможешь.
  Лин просто онемела от изумления. Нет, ничего нового эльф не сказал, но что это он советует? Лучший друг императора, опекающий его с детства, предлагает ей мысленно показать Его Величеству шиш и смотаться в неизвестном направлении? Или веллийский двор затеял операцию "Сбежавшая невеста"? В любом случае ничего хорошего из этого не выйдет...
  - А как же Марк? - с трудом выдавила она.
  - Я смогу уговорить Малдраба ограничиться ссылкой, - уверенно заявил Дисон.
  - А-а... Кари?
  - Он вернется на родину со всеми подобающими почестями, - словно припечатал эльф.
  - А Велли, спасение отечества, гартонское иго?
  Собеседник досадливо поморщился.
  - Девочка, мне казалось, ты гораздо умнее и не захочешь отдать жизнь за чужую страну, народ, идеалы. Или это была шпилька в мой адрес? Тогда не утруждайся, я уже лет сто как равнодушен к подковыркам. А что касается моих мотивов, то тебе их все равно не понять. Поэтому не ломай понапрасну голову, а уезжай отсюда, пока есть шанс, - он немного помолчал. - Знаешь, почему я пришел к тебе именно сейчас? Просто после Очага Истины ни у кого не останется сомнений в том, что ты - не настоящая принцесса. Хочешь узнать, почему? В Храме Огня открывается истинная суть человека, то, кем он есть на самом деле. Это император может считать, будто Паломничество - пустая формальность для приручения гартонцев, а Грайт верит во все знаки, посланные богами. Представь, что будет, когда царь увидит - невеста его сына в своей сущности - простая рабыня, в лучшем случае - крестьянка? Не надо обольщаться, Лин, - эльф досадливо помотал головой, - принцессой ты раньше быть не могла, ведь кровь правителей чувствуется, поверь. Да и будь ты законнорожденной дочерью самого Малдраба, Очаг выдаст: властвовать - не твой удел. И не смотри на меня с укоризной, я говорю правду. Есть люди, созданные для труда, призвание других - зашита или война, третьи ищут знания и почитают мудрость. А правители - повелевают, повинуясь голосу разума или сердца. Владыка может быть милостивым или жестоким, погрязшим в непотребствах или кристально чистым, тираном или любимцем народа, но никогда, слышишь, никогда истинный властелин не усомнится в своем праве управлять. Девочка, поверь, я не лгу тебе, - заметив сомнение на ее лице, пояснил он. - Вспомни тех властителей, с кем сталкивала тебя судьба. Неужели ты думаешь, что наш император хоть изредка задумывается над своим верховенствующим положением? Страдает из-за того, что вынужден приказывать? Или Грайт мучиться, подписывая смертные приговоры тем, кого ни разу не видел и на чьи преступления ему попросту плевать? Полагаешь, царевичу снятся по ночам лица тех, кого пожелал его Огонь, а Маргалинайя помнит имена бедолаг, которых поймали непосредственно в ее постели и лишили некоторых частей тела? Ты другая, Лин, и не надо делать вид, будто это не так. Почему ты отказалась от служанок? Нет-нет, не надо повторять, что те дуры тебя страшно бесят да еще и могут догадаться о том, что ты - двойник. Эту сказочку оставь Его Величеству. Я тебе прямо скажу - приказывать ты не умеешь, более того, не хочешь. Но даже это пустяки - помниться, Малдраб Первый, прадед нынешнего императора, изъяснялся исключительно просьбами, но не известно ни одного случая, чтобы их не выполнили. Нет, девочка, главная проблема заключается в ином - в твоем отношении к окружающим. Еще при первой встрече я поразился отсутствию у тебя трепета перед теми, кто заведомо главнее, а потом - полнейшему пренебрежению своим положением. Так не бывает! Все, люди и не-люди, разные, и не надо ставить их рядом. А для правителя вообще нет никого выше, кроме богов. Теперь понимаешь, почему Храм Огня станет последним, в котором ты побываешь? Очаг Истины делит паломников на пять категорий, каждую из которых представляет пламя разной величины. Рабы - тлеющие угли, крестьяне, слуги, работники - небольшой дымный костерок, воины - ровное светлое полымя, жрецы - полыхающие яркие языки огня, правители - голубое пламя с красной "короной" любой высоты. До сих пор известен лишь один случай, когда заведомо законный наследник по сути своей оказался жрецом, то есть служителем богов, но тогда скандала не вышло, так как жрец - почетная должность, угодная великим. Поэтому ты еще имеешь время до утра, пока все дрыхнут после утомительного дня. А потом с тебя глаз не спустят до самой церемонии - Малдраб вспомнит о цели приезда, Грайт уже что-то подозревает, но не может ничего доказать.
  Дисон замолчал.
  Девушка не знала, что ответить. Из всего его монолога ее особенно заинтересовала одна фраза - "в Храме Огня открывается истинная суть человека, то, кем он есть на самом деле". Это был шанс, крохотный, без сомнения, но очень близкий и, если эльф не врет, реальный. За возможность узнать хоть что-то о себе Лин готова была рисковать... и пусть катятся все, кто считает, что начатая с нуля жизнь равноценна настоящей!
  Она попросила только:
  - Скажите, зачем вообще была нужна эта затея с двойником? Она же была обречена с самого начала. Зеркало Тайны, в котором могло отразиться все, что угодно, Трон Власти, где я бы не выжила в любом случае, теперь вот Очаг Истины... Какой во всем этом смысл, а? Давайте-ка наконец расставим точки над i, а то правила этой игры мне не совсем понятны, а если честно, то уже совсем не понятны.
  Эльф прошелся взад-вперед, оглянулся, словно проверяя, не появился ли кто-то лишний, с досадой сказал:
  - Девочка, неужели ты считаешь, что я буду обсуждать с тобой свои планы? Да, не зря Виви называл тебя самоуверенной и наглой выскочкой. Впрочем, насчет выскочки я, пожалуй, не прав - мы сами виноваты в твоем появлении. Ладно, я сообщил все, что хотел. Помни, у тебя есть время до утра. Прощай.
  Он развернулся к выходу.
  И уткнулся животом в лоб Рино. Вернее, в острый длинный рог, неожиданно выросший на этом лбу.
  Лошадка стояла, как окаменевшая, не порываясь пришпилить Дисона, словно бабочку, но и не трогаясь назад. Тот замер, уставившись куда-то вдаль и не пытаясь отступить. Казалось, даже дышать перестал.
  Лин напряженно улыбнулась. То, что надменный эльф попал в дурацкую ситуацию, ее слегка порадовало, но она отнюдь не была уверена, что сможет ему помочь, если Рино вдруг проявит кровожадность.
  - Может, поговорим? - неуверенно предложила девушка. - Время, кажется, есть...
  Дисон дернулся от ее голоса, словно ударенный. По белоснежной рубашке начало расплываться красное пятно - кончик рога был остр, как бритва. Лин поспешно оттянула его назад, задрала рубашку, обнажая плоский мускулистый живот. С досадой отметила, что с кожи почти исчез даже след царапины - регенерация, во!
  Лошадь, повернулась боком, полностью перекрыв выход, и ее бок оженился десятками иголок, сделав ее похожей на ежа. Кажется, она тоже хотела во всем разобраться.
  - Я - не человек, девочка, понимаешь? Я из тех, кого называют не-людьми. Кого считают чудовищами. Кого уничтожают при первой возможности, невзирая на перемирие. Знаешь, чем закончится объединение двух человеческих государств? Они вместе пойдут на Странный Лес в погоне за призрачными богатствами и мнимым могуществом. Гартонская армия при поддержке веллийских обозов станет равным противником нам. А потом Клусс присоединится к победителям и маги обретут все. Даже император пришел к подобным выводам, хотя он сообразительностью не отличается. А я, дорогая Лин, даже после пары веков службы при дворе остаюсь не-людем, и нечего рассказывать мне о долге перед отечеством, о нем я помню всегда. Кстати, ты везучая, девочка. Когда восторженный дурак Крезин сумел притащить Колодец Желаний, я едва не решил, что все кончено, но он предложил дурацкую затею с двойником, которая дала мне надежду на благополучный исход. И дело не в реликвиях, нет! Зелина смертельно ненавидит чужых, Рех имеет привычку собирать у себя уникальных людей, чаще мертвых, но и живыми не брезгует, Ливайя вспыхивает по любому поводу, и обычно причины ее гнева не могут разозлить больше никого. Меченосец в нашем мире не имеет силы, но, попав к нему, еще никто не возвращался, о Дигавлиро и говорить не стоит... Об остальных пока не буду, незачем. Так что, сама видишь, тебя хранила лишь удача. И не смотри на меня, как на пьяного тролля. Девочка, пойми, вы, люди, для нас - всего лишь зверюшки: некоторые милые и забавные, другие смертельно опасные, иные вызывают гадливость... и вы можете задавить нас числом. Но ты ведь не станешь помогать любимым собакам отгрызать куски от дальних родственников? Я - такой, как все, кого вы называете не-людями.
  - И К... Лан? - девушка в последнюю секунду сменила имя.
  - Лан? - эльф развеселился. - Для него люди еще и пища! Правда, когда-то ходили слухи, что он - чужой, как ты, но сплетники быстро заткнулись собственными языками. Кстати, не советую тебе распространяться об этом факте своей биографии - некоторые пророчества источником всех бед считают именно пришлых. И не думай, что твой ослепленный первой влюбленностью тигренок будет долго смотреть на тебя, как на свое божество, и заслонит грудью от вражеского ножа. Он уже потихоньку осваивается средь людей, перенимает их привычки и качества, а через пару месяцев поймет всю бренность вашего существования. Поэтому позволь дать тебе один совет: подари мальчику прощальную ночь и уходи, пока это возможно.
  Лин ощутила холодок за спиной. Так вот, оказывается, кто они для не-людей. Зверьки, которые плодятся настолько быстро, что проще их не трогать, не то задавят массой. На что она губу-то раскатала? Лошадку волшебную приобрела (или это ее приобрели?), в гости к правителю Странного Леса собралась (на ужин главным блюдом?), с метаморфом дружбу завела (ха, а когда-то еще и переживала, мол, приручила парня!).
  Почему-то было обидно за Малдраба Четвертого. Как же так - он ведь искренне считает эльфа своим лучшим другом, прислушивается к его советам. С младенчества доверяет, как своему наставнику. И не догадывается, что его тоже дергают за веревочки...
  Странно, что Крезин ни о чем не подозревает. Может, раньше причин не было? Или все же догадывается о чем-то, но понимает, что влияние Дисона сильнее?
  В общем, многое прояснилось. Оставался еще один вопрос.
  - Яд, змея и другие ловушки тоже один из способов от меня избавиться?
  Он вскинулся:
  - Какие другие? И змея?..
  - То есть после первого храма ловушек больше не было?
  Эльф покачал головой.
  - Это не имело смысла. Я верю в судьбу и понимаю, что идти против нее не стоит. Наверно, сами боги зачем-то хранили тебя. И не советую жаловаться императору - Виви на тебя плевать с высокой башни. Знаешь, ты мне даже нравишься, девочка, поэтому прошу тебя в последний раз: уходи.
  Дисон замолчал. Похоже, больше он ничего говорить не собирался. Отошел к стенке, сел, прислонившись спиной к перегородке. Склонил голову на грудь и, казалось, мгновенно уснул.
  Лин потопталась на месте, соображая, что делать.
  Рино продолжала загораживать выход, щетинясь острыми иглами. Как ее оттуда убрать, девушка не имела ни малейшего представления. Подошла, провела рукой по шелковистой шерсти, стараясь не уколоться иголками. Лошадь потянулась, как кошка, и опустилась на пол, убрав лишние выросты. Лин облегченно вздохнула и перелезла через ее спину, стараясь не думать о том, что может случиться, надумай Рино ее задержать. Да и как вообще ездить на лошади, из которой в любой момент могут вылезти шипы?
  Обошлось.
  За порогом конюшни было темно, лишь со стороны святилища полыхали отблески света. Девушка подумала, что зря не забрала с собой лампу. С другой стороны, изображать светлячка в этой темнотище ей тоже не хотелось. Увещевания Дисона не пропали даром - Лин решилась бежать. Правда, не на Рино. И только после того, как побывает в Храме Огня. И предупредит парней. И попытается уговорить их убегать вместе.
  Побыстрее бы заглянуть в этот Очаг...
  Храм встретил ее ослепительным сиянием, исходившим из широких окон, и странными звуками. Внутри кто-то пыхтел, словно перетаскивая тяжести, шаркал ногами по полу и нечленораздельно мычал.
  Девушка осторожно заглянула внутрь.
  У задней стены пылал Очаг Истины, переливаясь всеми оттенками красного и синего, разбрасывая блики. Других предметов интерьера здесь не было. Отсутствовали и украшения - ни статуй, ни фресок и мозаик, ни резьбы и позолоты. Только светло-серый каменный пол да выбеленные стены. И окна - широкие, ничем не прикрытые, в полстены.
  А посреди храма таскали друг друга за волосы две рыжие девицы, которых пытались растащить в стороны мужчины. Казалось, барышни ничуть не уступают в силе мужикам: Лин видела, как напрягал мускулы Кари, стараясь отделить тоненькую фигурку от другой девушки, на плечах которой почти висел Марк, усиленно делая вид, будто тянет ее назад.
  Вот обе рыжеволоски дружно встряхнулись, в который раз норовя избавиться от мешающих продолжить драку хранителей, и Лин едва не чертыхнулась вслух. Вообще-то с нее было более чем достаточно одной Зелины, а в Храме Огня их было две! Одна из противниц заметила стороннюю наблюдательницу.
  - И-и-и-и-и-я-я-я-х! - от ее рук отделился небольшой шарик огня и полетел в сторону девушки, быстро увеличиваясь в размерах.
  Лин едва успела рухнуть наземь, когда над ее головой пронеслась настоящая огненная лавина. Позади что-то жахнуло, все вокруг на миг осветилось зеленоватым пламенем. В храме кто-то завыл.
  Опасливо приподняв голову, девушка узрела явную перестановку сил. Теперь парни скручивали агрессивную девицу, одновременно оттесняя от нее Зелину (вроде, настоящую), которая так и норовила вырвать клок волос у противницы. Как ни странно, огненными шарами больше не разбрасывались.
  - Малышка, не топчись на пороге, заходи! - приветливо позвала ее богиня. - Вместе будем бить морду этой глайо .
  Лин осторожно подошла ближе, не отрывая глаз от фальшивой "Зелины". И споткнулась, обнаружив, что смотрит на себя.
  - Держи! - запоздало крикнул Марк.
  Но Кари, выявив, что крепко стискивает локти своей "принцессы", на миг ослабил хватку, за что немедленно поплатился. Немыслимо выгнувшись, пленница крепко приложила его пяткой в живот (целилась-то она гораздо ниже, просто метаморф тоже не стоял на месте, силясь вернуть утраченные позиции).
  - Рьяска, чего ты стоишь? Помоги ему! - вырвал Лин из оцепенения голос богини.
  - Кто это? - спросила девушка, не спеша становиться боксерской грушей для лягающейся девицы.
  - Как кто? Искра!!! Дрянь эдакая, моего мужика решила отбить! - возмущению Зелины не было предела, она шипела, как кошка, которой не только наступили на хвост, но еще и потоптались на нем.
  Похоже, это откровение стало новостью и для хранителей.
  - Ты же сказала, - зло начал Марк, - что она - клусская магичка! Во что ты нас втравила, крошка?
  - Ты говорила, она готовит ловушку для принцессы! - вторил ему Кари.
  Рыжая особого раскаяния не испытывала. Недоуменно пожав плечами (мол, и чего вы прицепились к таким мелочам!), она модельной походкой вышла наружу. Следом метнулся гвардеец, то ли продолжать перепалку, то ли мириться.
  Искра раздраженно выдернула руку, которую невесть зачем продолжал сжимать метаморф, и едко спросила:
  - Кто следующий будет выгонять меня из моего храма?
  Лин, словно не слыша ее, приблизилась к Очагу. Вот оно! Сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя новое открытие. Но ничего не происходило.
  - Надо обжечься, - буднично пояснила подошедшая сзади богиня Огня. - Что, невтерпеж стало? До завтра подождать не могла? - язвительности в ее голосе могло хватить на десятерых.
  Искра уже сменила облик. Теперь в храме стояла невысокая черноволосая смуглянка в пышной юбке кочевых племен и красном куске ткани, обмотанном вокруг груди. Казалось, вот-вот грянет музыка и она бросится плясать вокруг костра...
  - До послезавтра, - девушка ткнула палец в огонь.
  Пламенный язык потянулся к руке, обвился вокруг пальца...
  Лин зашипела, непроизвольно начала зализывать обожженное место.
  Очаг Истины продолжал пылать все так же.
  - Интере-е-есненько, - потянула Искра. - Ты живая? - деловито поинтересовалась она, пихая свой палец в полымя.
  Огонь словно замер, оставаясь таким же. Можно было подробно рассмотреть каждый его сполох.
  - Работает! - удовлетворенно заметила богиня. - А давай теперь ты! - обратилась она к метаморфу.
  Тот неохотно, с оглядкой на Лин, протянул руку.
  Пламя взвилось до потолка, мгновенно опав. Из Очага выкатились тлеющие огни, над ними начал клубиться дым. А посредине поднимался ровный столб ясного пламени, на сторонах которого "отрастали" языки жара. И все это - синеватого цвета, увенчанное красной короной...
  - Да, - ошарашено прошептала Искра, - ну вы даете...
  А Лин в отчаянии пихнула в Очаг всю ладонь, стиснула зубы, но смогла немного повременить, не вытаскивая руку. Безрезультатно. Казалось, для огня ее просто не существует.
  - Что ж, извините за беспокойство, - опустив голову, девушка пошла к выходу.
  Кари двинулся следом, извиняющее посмотрев на богиню. Но не сказал ничего. И Лин была ему за это благодарна.
  Она уже не видела, каким взглядом провожала их Искра. За долгие годы богиня выучила повадки Очага Истины наизусть и замечала в нем малейшие нюансы. В отличии от ненаблюдательных посетителей она отметила, что огонь отреагировал на принцессу очень своеобразно - он немного замедлил свои движения.
  Но парень, созданный одновременно рабом и повелителем, заинтересовал ее гораздо больше.
  * * *
  Его Величеству не спалось. И дело было вовсе не в неудобной постели (ретивые слуги бросили сразу две перины, но обе не взбитые) и не в скудном ужине (засыпающий на ходу повар потащил оба подноса с едой к Грайту, император поленился разбираться и утешал себя тем, что, похоже, царю суждено было провести эту ночь на голых досках). Нет, к бытовым неудобствам Малдраб Четвертый был не то чтобы привычный, но и трагедией их не считал. Вот только на душе было что-то муторно и скребли не просто кошки, а какие-то котяры с когтями, как у рыси.
  Отчаявшись уснуть, он выполз из-под расшитого золотом покрывала, кое-как натянул одежду и отправился искать, с кем бы скрасить бессонницу. Обычно на помощь приходили верные советники.
  Комната Дисона находилась слева от покоев императора.
  Поскольку стучать Его Величеству не пристало, Малдраб попросту распахнул дверь и увидел эльфа, сосредоточенно рассматривающего свой живот, усыпанный мелкими светлыми точками, словно он нечаянно упал на огромного ежа. Император, в котором изредка все же просыпался такт, поскорее отправился к Крезину, живущему справа от властительной опочивальни.
  Здесь, еще помня недавний опыт, Малдраб Четвертый постучался. Сначала негромко, не желая перебудить все крыло. Потом, не получив ответа, стукнул громче. И открыл дверь. Советник развалился на кровати в чем мать родила. Вокруг него, как почетный караул, стояли четыре кувшина, в которых еще недавно плескалось крепкое вино, и ночной горшок. Винные пары так стукнули императору в голову, что он едва не захмелел от одного только запаха. Похоже, собеседника из Крезина не получилось...
  И тут Его Величество вспомнил о двойнике. Вот чей сон он прервет с радостью! Эх, где же ее комната?
  Император в раздумье вышел во двор и тут ему неожиданно улыбнулась удача - эта Лин, позор его старости и кошмар из самых ужасных снов, тащилась к конюшням, ведя за собой метаморфа. "Все еще со своей конягой не наиграется!" - с досадой решил Малдраб Четвертый, направляясь следом. Сам он к животным относился так же, как и к людям - безразлично.
  Но "дочь" минула конюшни и скрылась на сеновале. Хранитель, подозрительно оглянувшись, отправился за ней.
  Заинтригованный правитель двинулся следом, решая в уме, какую еще пакость могла задумать девчонка. И едва не попался, поскольку метаморф неожиданно вынырнул из темного провала с охапкой сена, отнес ее под раскидистое дерево за конюшней, вернулся за следующей. Затем смотался куда-то за покрывалом и тихо позвал:
  - Лин, все готово!
  А дальше императору показалось, что он сходит с ума. Почему? Да просто свидетелем подобной картины Его Величеству приходилось быть уже не один раз. На ум пришло одно-единственное утешение: все бабы - стервы, вот!!!
  Непутевая девка плавным движением растянулась на мягком "ложе" (о чем свидетельствовал характерный шелест сена) и мурлычущим шепотом предложила:
  - Садись рядом, Кари! Здесь так красиво...
  Из-за туч показались Рун и Рунна, осветив идиллическую картину: полулежащая девушка смотрит снизу вверх на сидящего рядом парня и тихо просит:
  - Поцелуй меня...
  Он медленно наклоняется, словно не веря своему счастью, и оказывается в крепких объятиях. Стремительные руки срывают рубашку с плеч, жадные губы целуют словно в последний раз...
  Нервы императора не выдержали. С глухим рыком он схватил забытые нерадивым конюхом вилы и бросился на прелюбодеев, размахивая им, как палицей.
  - Тва-арь!!! - Малдраб Четвертый сумел выдавить из пересохшего горла лишь сдавленные звуки.
  Но метаморф его услышал. Вскинулся, защищая девку, и с удивлением обнаружил, что не может разомкнуть ее объятия...
  - Ты не Лин! - начал он яростно отбиваться.
  Подоспевший император опустил свое оружие на спину "дочки" и едва успел разжать руки - древко мигом полыхнуло и осыпалось пеплом, железные зубцы оплавились. В мимолетной вспышке Его Величество успел заметить стремительно меняющиеся, словно перетекающие, черты лица...
  А затем стало светло.
  Уже никто не смог бы принять девушку, обнимающую метаморфа, за "принцессу". Глаза Искры занялись багровым светом, тело налилось жаром. Одежда осыпалась пеплом, но вряд ли кому-то было до любования пламенеющими прелестями.
  Запылало сено, накрытое покрывалом, в воздухе разнесся запах гари. И горящей плоти...
  Кари не мог оторвать ее раскаленных рук от своей шеи. Более того, богиня еще и прильнула к нему всем телом. Он знал, что пока это еще не смертельно, и восстановиться будет легко... но как же было больно! И окаменеть, как в Храме Жизни, не получалось, как будто той стороны его естества и не существовало вовсе. Обернуться бы тигром, полоснуть мучительницу острыми когтями, впиться ей в горло... боль мешала сосредоточиться, разрывала грудь, перехватывала дыхание. Кожа на груди уже не пузырилась, верхние ткани обуглились, брови и ресницы опали пылью, волосы спеклись в ужасную лепешку. Из тела Искры начали выползать языки пламени, жадно поглощая пищу... Он не выдержал и застонал, уверенный, что Лин не слышит - они с Марком лично проводили ее в какую-то каморку, где была кровать и не было обитателей.
  Император и пара выскочивших на шум слуг попятились, не решаясь вступить в противоборство. Со стороны гостевых комнат, наоборот, бежали люди, привлеченные суматохой. Кто-то то и дело порывался кричать "Пожар!", но ему живо затыкали рот.
  Примчался настоятель, бухнул на колени и принялся слезно молить богиню смиловаться, что-то невнятно обещая и заверяя в своей вечной любви и покорности. Несколько шкафоподобных жрецов присоединились к нему.
  Кажется, Искре понравилось бессилие жертвы. Она слегка отстранилась, позволяя обреченному организму немного подлатать себя, потом запылала еще ярче... чтобы зашипеть и почернеть, поскольку некто имел наглость выплеснуть на нее бадейку студеной воды. Разъяренная богиня обернулась к обидчику, стремясь если не испепелить его взглядом, то хотя бы огненным шаром. И захлебнулась в ароматном содержимом сточной ямы у конюшни - колодец находился далеко, а утрачивать преимущество неожиданности Лин не хотела. Обиженная Искра взревела и рухнула грязной кучей - Зелина не считала, что бить сзади подло.
  - Я тренировалась, рьяска! - с законной гордостью сообщила она.
  Но девушка не слушала. Не понимая, откуда взялись силы, она оттаскивала метаморфа в сторону, одновременно приказывая:
  - Воды! Быстро воды!
  Где-то на задворках сознания шевелилась обида на Дисона - как же так, командовать я умею!
  Кто-то споро притащил полное ведро, плеснул, не целясь, на них обоих. Потом еще одно, и еще...
  А затем непонятно чем выведенный из себя император дрожащим от злости голосом приказал:
  - Марш в мою комнату!
  И бросил Кари свой плащ.
  Лин было вскинулась объяснять Его Величеству, где она видела такие приказы, да еще обращенные к полумертвому другу, но метаморф неожиданно резво замотался в пожалованную одежку и, сгорбившись, чуть ли не бегом припустил к гостевым комнатам. Девушка растерянно обернулась к Марку, появившемуся только что, наспех застегивая пояс:
  - А с этой что? - и указала на Искру.
  Гвардеец, пропустивший все самое интересное и отчаянно пытающийся понять, кто кого и за что здесь бил, обратился к своей "временной половинке":
  - Что с ней?
  Зелина ласково улыбнулась, словно кошка, неожиданно обнаружившая в своих лапах аппетитную мышь.
  - Ты иди, рьяска, иди, а мы с коллегой пока поговорим по душам. Обсудим сначала моего миленка, потом мою внешность, затем - обращение с моей луч... то есть худшей подругой. А там, понемногу, и до совращения мальчиков доберемся, и о вреде телесных наказаний поговорим. В смысле, о вреде для шкуры экзекутора. Да мало ли о чем найдется поболтать старым подругам! И еще, - полушепотом добавила она, - расспроси-ка милого Малдраба о том, почему пламенная красотка лезет к чужим мужчинам в чужом облике. Если я не ошибаюсь, у него был интереснейший опыт общения с этой особой...
  - Она ж ненормальная! - нечаянно вырвалось у Лин.
  Богиня почему-то обиделась:
  - Ничего подобного! Просто с придурью немного, но у кого ее нет?
  В принципе, девушка была согласна с тем, что у каждого есть свои тараканы. Вот только у некоторых они - маленькие, прозрачные и совсем незаметные, у других - побольше и цветастее, у третьих - огромные и привлекающие внимание. Но когда эти твари начинают щелкать в мозгу владельца челюстями, требуя крови, они перестают подчиняться человеку (не-людю, богу - не в том суть), и приходит время говорить о безумии...
  Впрочем, кто ее знает, эту Искру - вдруг там имело место трудное детство, психологические травмы в юности, неудовлетворенность божеской жизнью... правда, Лин все равно мысленно идентифицировала ее как маньячку.
  * * *
  - Быстро внутрь! - неожиданно по-деловому скомандовал император, уже поджидающий ее под дверью. - Я сейчас.
  Девушка прошмыгнула в комнату, стараясь не особо шуметь - гартонцы благополучно проспали всю суматоху и случайно разбудить кого-либо из них она не хотела, без того проблем хватало.
  Кари сидел на властительской кровати, сгорбленный и словно потерянный средь пуховых перин. Он даже не взглянул на Лин, погруженный в свои мысли. Почему-то от его вида на глаза сами собой наворачивались слезы, а скрюченную фигурку хотелось обнять и прижать к груди.
  Девушка моргнула, прогоняя неуместную меланхолию, и, стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила:
  - Очень больно?
  Метаморф отрицательно покачал головой, по-прежнему не отрывая взгляд от пола. Лин плюхнулась рядом. Некстати вспомнила, как сидела на императорской кровати вместе с Марком, сдавленно хихикнула. Ответом был глубокий вздох, переходящий в стон.
  Девушка решительно схватила коптящую лампу и толкнула Кари в грудь, стремясь рассмотреть ожоги. Ощущение было такое, словно она попыталась перевернуть каменное надгробие - он не сдвинулся ни на миллиметр. Пришлось сменить тактику.
  - Кари, ну Кари, - она подпустила в голос просительные нотки, - дай я посмотрю... Ну пожалуйста... Я ведь буду думать самое ужасное, пока не удостоверюсь в обратном! С тебя сейчас можно писать картину "Скорбящее одиночество"...
  Тихий умоляющий голос мог растрогать даже камень, но метаморф оставался неподвижен.
  Вернулся Малдраб Четвертый, тяня за руку Дисона. Переступив порог, тот доковылял до кровати и сел по другую сторону Кари, в точности повторив его позу. Казалось, они оба открыли на полу нечто, неподвластное человеческому взгляду.
  Император устало хлопнулся рядом с Лин и устало спросил:
  - Так что будем делать?
  Его вопрос остался без ответа. Вместо этого девушка поинтересовалась:
  - А вы раньше встречались с ней?
  Его Величество не потребовал уточнения. Он немного помолчал, собираясь с мыслями, и тоном совсем вымотанного человека начал рассказывать, будто бы забыв, что говорит с ненавистным двойником дочери.
  - Мне было пятнадцать и я был по уши влюблен в клусскую принцессу Гашаму, которой тогда было чуть больше тринадцати. В то время Путь Всех Святынь с нами проходили и гартонские наследники - царевич Грайт и его троюродная сестра Гамика, ставшая позднее моей женой и тво... матерью Маргалинайи. Так вот, мы с Грайтом соперничали за внимание Гашамы, выделывались перед ней, как полоумные, а она все носом вертела да ему, - Малдраб указал на эльфа, - глазки строила. Половина паломничества оказалась позади, когда неожиданно во время пребывания в Храме Огня ко мне ночью заявилась принцесса - не высокомерная кривляка, а вполне обычная живая девушка, которой, как она сказала, очень не хватало человеческого тепла и ласки. Разумеется, на одной ласке дело не застряло, и весь последующий день я недоумевал, почему после столь бурной ночи Гашама только отворачивается на мои подмигивания. В конце концов я успокоил себя тем, будто бы она попросту не хочет делать наши отношения достоянием гласности. Она приходила все последующие ночи, до тех пор, пока в Храме Всех Рас мой отец не хватил лишку на праздновании окончания паломничества и не пришел пожелать мне спокойной ночи. Вместе с тогдашним царем Гимодом и королем Клусса Хреедином. Скандал усугубился тем, то в это же время царица Мида повела клуссую королеву пообщаться в неформальной обстановке со своим сыном на предмет сватанья к Гашаме и обнаружила, что малолетние "жених и невеста", пропустив этап "свадьба", перешли к следующему - "брачная ночь". А потом долго выясняли, кто же из двух притянутых за уши полуголых принцесс - настоящая. Пробовали задавать вопросы, ответы на которые знала только Гашама, но Искра что-то сделала, и ни одна девочка не могла произнести ни слова. Но, в конце концов, богиня переключилась на Гимода - он был очень представительным мужчиной, да и царица, которой вынуждена была оборачиваться Искра, сияла красотой. Понимаешь, до... девка, огненная богиня не может быть с мужчиной в своем истинном облике, поскольку... да ты сама видела. Поэтому ей приходится приобретать образ кого-то другого, а легче удерживается обличье женщины, которую партнер не то чтобы любит... ну, хорошо знает, не чужой ему, в общем. Да что там вилять, она может изображать только ту, кого кавалер считает своей, и вряд ли кто объяснит, почему так происходит. Но это только ягодки. Мы с Грайтом тогда легко отделались, поскольку здешний верховный жрец вовремя сообщил нашим родителям: богиня не терпит пренебрежения или отказа и карает смертью, причем очень болезненной, а живой наследник, пусть и осрамленный на полмира, лучше мертвого...
  Император умолк, погрузившись в собственные воспоминания. Лин тоже задумалась, чем же обернется неожиданный интерес богини. Нет, и ежу-то понятно, что новыми неприятностями, но надо ведь как-то с ними бороться. Впрочем, пока что на ум приходило одно - таскать за собой водовоза. И, несмотря ни на что, самолюбие ликовало - Марк-то своей подложной Зелиной не пренебрег и не отказал! Правда, где-то на краю сознания билась предательская мыслишка: а вдруг Кари изначально и не понял, что там была не она? Какая ирония - двойник двойника...
  По оконной раме пробежала огненная змейка, перескочила на занавески, но не сожгла их, а, скользнув вниз, промелькнула по ковру и обвилась вокруг ног метаморфа, выгнувшись, словно кошка. Тот, казалось, ее даже не заметил. Эльф рассеянно почесал пылающую спинку и вернулся к созерцанию пола.
  Лин перевела взгляд на Малдраба Четвертого и встретила столь же ошалевший взор и судорожные движения руками, в которых с трудом угадывались очертания женской фигуры с пышными волосами. Затем она догадалась, что Его Величество имеет в виду большую вазу с живыми цветами и, вероятно, водой. Цветы полетели в сторону, а керамическую емкость девушка стала подкатывать, как бочку - император не высказал желания помочь, так и остался сидеть, не сводя глаз с "огненка".
  Тем временем горящее кольцо поползло вверх, не причиняя видимого вреда ни Кари, ни одежде, с которой оно соприкасалось. Лин удвоила усилия по перетаскиванию вазы. Поднатужилась, раскачивая тяжеленную посудину, и накатила ее себе на ногу. Чертыхнулась, попробовала исправить положение - и емкость загремела на пол, разлетевшись на сотни мелких осколков. Спасительная влага залила все вокруг, несколько капель попали даже на огненного паразита, но тот лишь сердито зашипел и взметнулся выше, накрыв метаморфа колпаком. А девушка вдруг вспомнила, что пламя можно погасить и другими способами.
  Вряд ли Кари успел понять, почему, в довершение ко всем "горячим" ужасам, ему на голову набросили коврик из-под ног, да еще и принялись охаживать полотенцами по бокам.
  Закончить процедуру Лин не успела.
  Раздался осторожный стук в дверь. Не дожидаясь ответа, на пороге материализовались Зелины - обе улыбающиеся, наглые и страшно довольные.
  - Спелись, пташки, - сквозь зубы прошептала девушка.
  Рядом раздалось восхищенное "О-о-о!" Малдраба. Она запоздало вспомнила, что для него рыжая остается красоткой-дворянкой, присоединившейся к паломникам по пути. Наверное, он даже не успел соотнести вторую близняшку с Искрой.
  - У-ух, какой милашка! - одна из Зелин трансформировалась в Лин... нет, не в нее - в принцессу Маргалинайю!
  Обвилась вокруг Дисона, начала что-то нашептывать ему на ухо. Девушка с некоторой жалостью подумала, что, похоже, богиню Огня сегодня ждет второй облом - эльф оставался безучастным несмотря ни на что.
  Император, словно не веря своим глазам, отводил кулак для замаха...
  Оставив их заниматься друг другом, Лин переключилась на метаморфа, по-прежнему сидящего в скорбной позе, еще и с грязным ковриком сверху. Стянула ковер, открыв миру разводы копоти и белые пятна недавно заживших ожогов.
  Девушка вопросительно взглянула на Искру, мысленно представив, как поджаривает ее на медленном огне, поливая сверху маслом, щедро посыпая перцем и солью, протыкая вилкой для определения ступени готовности... и облизнулась, поражаясь своей плотоядности и злопамятности. Богиня поморщилась, внимательно осмотрела Лин, словно прицениваясь, удовлетворенно кивнула сама себе и... в комнате появился еще один метаморф.
  Сдавленно охнул эльф, из которого довольно крепкая рука императора выбила всю хандру коротко охарактеризовал всех присутствующих Малдраб Четвертый, удивленно присвистнула Зелина. Девушка сама не поняла, какая злая сила заставила ее хлестнуть наотмашь по приветливо улыбающейся физиономии. И еще раз. И еще...
  Лин казалось, это не взаправду. Да о чем вообще говорить, не могла она вот так методично избивать знакомое лицо. Она вообще ненавидела насилие, после памятного нокаута Зелины муки совести пересиливали доводы разума. А кулаки продолжали неумолимо впечатываться в физиономию, которая странным образом соединила в себе черты Кари, и рыжей бестии, и Его Величества, и эльфа, и самой Искры, той, какой она выглядела в храме, и еще кого-то, длинноносого и усатого...
  Наконец усталость взяло свое. Руки опустились, сознание вернулось, а вместе с ним - совесть и разум. Совесть ныла, что это бесчеловечно, разум возражал, что так ей, стерве, и надо.
  Кроме них с богиней и неподвижного метаморфа в комнате никого не было - видно, сбежали, обнаружив внутри обычно добродушной принцессы проснувшегося зверя, причем отнюдь не хомячка.
  Искра, вновь превратившись в прекрасную цыганку, как ни в чем не бывало, заметила:
  - Деточка, учись держать себя в руках. Если не сможешь контролировать человеческую сущность, она тебя сомнет. Дам маленький совет: всегда играй, а то свихнешься, ничего не принимай близко к сердцу, иначе не будешь знать покоя, и никогда не бросай слов на ветер - потеряешь репутацию. Понятно?
  Лин кивнула, соображая, кто из них сошел с ума. А богиня продолжила:
  - Ты откуда такая взялась, молоденькая и неопытная? Наших я всех знаю. Со Странного Леса новости недавно приходили, я бы такого не пропустила. Остается Римай или Мир Тварей. Угадала?
  Девушка отрицательно покачала головой, не в силах принять простое объяснение - ее приняли за богиню!
  - Неужели Клусс? - недоверчиво потянула Искра. - Эти маги вконец сбрендили - плодят себе конкурентов. Или Гартон? Говорят, у них к большой войне готовятся, неужто откопали где-то и себе реликвию? Тебя как зовут, деточка?
  - Лин. Только я здесь прохожу Путь Всех Святынь, - сразу взяла быка за рога девушка. - Я принцесса.
  Собеседница смерила ее пронизывающим взглядом, пощелкала языком, что-то прикидывая, и вынесла свой вердикт:
  - Наверно, снова в будущее заглянула. Но точно тебе говорю - будешь богиней.
  - Чего? - тупо переспросила Лин.
  - Это пока сложно сказать, - рассудительно ответила Искра, - тут уже не нам с тобой решать. Куда принесут в жертву, там и будешь. Паренек твой? - указала она на метаморфа.
  Девушка решительно кивнула:
  - Да!
   - А чего это он застыл, как после взгляда василиска?
  Лин возмущенно возразила:
  - Это я у тебя хотела спросить!
  - Все телесные повреждения мой саламандрик вылечил, а по душевному равновесию я не мастер, ты уж извини, - она хихикнула, будто вспомнив нечто смешное. - Слушай, мне Зелка столько о нем рассказала, что даже как-то совестно стало - на святую невинность покусилась! Это все правда, или она, как всегда, приврала? Да не бойся, я, когда остываю, о мести не думаю.
  Девушка мысленно извинилась перед рыжей и метаморфом (а кто знает, что его больше обидит) и честно призналась:
  - Кари просто очень хороший, а все остальное - дело наживное.
  Искра выпучила глаза:
  - Отличненько... Тебе завтра какой огонь надо? Повелителей? Не вопрос, богиня я здесь, или кто? Ты меня поразила, деточка, в самое сердце. Догадываешься, чем? Многие обливали меня дерьмом и за спиной, и глядя в глаза... за дела "хорошие", между прочим, но вот в буквальном смысле... Все-все, оставляю вас... наживаться. Ха-ха!
  За ней еще не успела захлопнуться дверь, когда Лин оказалась рядом с метаморфом и непреклонно потребовала:
  - Либо ты объясняешь, что происходит, либо я отгрызу тебе уши! - и клацнула зубами около вышеназванного органа.
  Подействовало. Он изволил поднять голову и посмотреть, какая еще дурь пришла ей на ум. Ну а вернуться в мрачные раздумья девушка ему уже не позволила. Ущипнула за нос, еле сдерживая улыбку (а в глубине души - слезы, ведь кто знает, вдруг с ним что-то серьезное?), едва не провалилась в омуты глаз напротив, но сдержала себя, красочно представив, как император, осмелившись вернуться, застанет уже две статуи... И была сражена наповал тихим вопросом:
  - Лин, ты и правда не обиделась?
  Она попыталась перевести все в шутку:
  - За то, что тебя едва не поджарили живьем, или за то, что я едва не обезумела от твоей внезапной депрессии?
  Кари не поддержал смешливый тон.
  - За то, что я посмел желать тебя...
  Правда, особого раскаяния в его голосе не слышалось. Девушка безошибочно определила:
  - Врешь. Мы не первый день знакомы, и, что бы там не выдумывала Зелина, я точно знаю - из-за этого впадать в отчаянье ты не будешь. Ну, может, угрызениями совести немного помучаешься, но вот так... нет, давай-ка следующий вариант ответа.
  Он взглянул на нее в упор. Искаженное от боли лицо, глаза больной собаки... Лин почувствовала - больше лжи не будет.
  - Я собирался добровольно нарушить клятву свободы, - бесцветным голосом пояснил метаморф, выжидающе глядя, будто ожидал ужаса и упреков.
  Она окончательно запуталась. Эта проклятая клятва уже достала ее окончательно. Вспомнить бы еще, в чем она конкретно заключалась. Кажется, что-то вроде...
  - ...моя вечная свобода станет зароком того, что ни капли вашей крови не прольется по злому умыслу, - озвучил ее мысли Кари.
  - Извини, конечно, - не дала ему впасть в меланхолию Лин, - но вроде ж никто не собирался меня убивать? Или я что-то пропустила?
  - Я шел, чтобы убить тебя, но ты повела себя странно, у меня не хватило духу, - ровным тоном обреченного поведал он.
  Девушка осторожно потрогала его лоб, но признаков горячечного бреда не обнаружила. Впрочем, кто знает, как недуги проявляются у не-людей? Или он выразился метафорически? Типа "наша связь уничтожила бы тебя, как принцессу, но я готов был пойти на это"?
  - Объясни, о чем ты, - попросила она. - Обещаю потом не доставать вопросами. И ни слова не скажу Марку.
  Метаморф отрицательно качнул головой.
  - Я предал тебя и свой народ, прошу, не заставляй предавать того, кто больше всего любит свою страну. Любое наказание я сочту недостаточным, чтобы загладить свою вину, но молю об одном - не требуй пояснений.
  Лин был неприятен этот просительный тон. К тому же она, кажется, начинала соображать, где тут собака зарыта.
  - Хватит патетики! - неожиданно зло даже для самой себя заявила девушка. - Надо иметь храбрость признаваться в своих ошибках, а не ждать, пока придет некто справедливый и отмерит наказание согласно преступлению! И вообще, мужчине не пристало заниматься самоедством. Поди, набей ему морду, подари мне цветок и успокойся! Или ты переживаешь через невыполненный "долг"? Так давай, флаг в руки и вперед! Не секрет, где меня найти. Кстати, если уж на то пошло - конкретно я не собираюсь выходить замуж за царевича, соответственно, вашему любимому Странному Лесу ничего с моей стороны не грозит. И не смотри на меня, как на людоедку - разберешься с самим собой, заходи, я долго сердиться не умею. И Дисону передай... впрочем, нет, ты таких слов не знаешь. Еще напутаешь чего, - пустила она шпильку перед тем, как эффектно хлопнуть дверью.
  И быстрым шагом двинулась к конюшням, злясь теперь исключительно на себя - за невыдержанность. Она слишком испугалась за него, чтобы рационально мыслить и подбирать слова. И вышла из себя, поняв правоту Дисона - мальчик слишком быстро учится, перенимая у людей и не-людей все качества, необходимые для жизни, но оставаясь при этом доверчивым и неопытным. Да, не врал эльф, еще совсем немного - и рядом с ней будет находиться совсем другой человек. То есть, даже не человек...
  О том, что могло случиться, не положи Искра на метаморфа глаз, девушка старалась не думать. Впрочем, она все равно не могла всерьез воспринять его слова - слишком много уже произошло такого, после чего даже враги начали бы ценить друг друга. А ведь они были друзьями...
  Быстрый вихрь подхватил Лин и вмиг перетащил под единственное на территории Храма Огня дерево - старое, корявое и наклоненное чуть ли не до самой земли, но густо усыпанное широкими темно-зелеными листьями. Тут ее аккуратно опустили наземь, и девушка рассмотрела своего "похитителя".
  - Какого хрена? - устало спросила она.
  Вряд ли ее притащили в единственное здесь романтическое место, дабы открутить голову...
  Кари уверенно, словно не он только что готовился расстаться с жизнью (или какое там еще есть наказание за покушение на члена правящей семьи?), объявил:
  - Я выбил зуб Биску, успокоился и хочу подарить тебе это растение. Все, поскольку цветов тут отроду не водилось, а те, что выпали из вазы императора, годятся только пол подметать. Знаю, искупить мою глупость нельзя, но обещаю страдать в одиночестве и не действовать на нервы!
  - Откуда такой энтузиазм? - вконец перестала понимать логику происходящего Лин.
  - Я подумал, - слегка застенчиво начал он, - что наша дружба значит гораздо больше, чем злые намерения. Если ты сможешь и дальше общаться со мной без боязни...
  - Да ради бога, - устало согласилась она. - А кто такой Биск?
  - Как это кто? - пришло время изумляться метаморфу. - Настоятель этого храма. На четверть тролль, между прочим. И наполовину орк, только в папу пошел. Он привел шестнадцать доказательств того, что ваш сын присоединит Клусс и захватит великую державу не-людей. Ну, то есть он трактовал пророчество Павира о деве и воине, чей союз породит объединение мира. Поверь, Лин, это было более чем убедительно. Знаешь, мне не стоило признаваться тебе... но я даже рад, что между нами нет недомолвок. Глупо было вести тебя сюда, - вздохнул он, - идем назад, что ли? Надо отдохнуть хоть немного...
  Девушка села на землю, упершись спиной в толстый ствол.
  - Не хочу никуда идти. Все равно не усну, слишком много событий для одной ночи. А ты можешь утешать себя тем, что я тоже имею скелет в шкафу, только он касается лично меня... Я не принцесса.
  - И слава Владычице, - он опустился на корточки рядом.
  - Давно понял? - Лин решила ничему не удивляться.
   -Ну... Некоторые мысли появились с первого дня нашего знакомства, признался он. - Помнишь, тебе не понравилось обращение "принцесса"? И ночевала ты одна...
  - Кари, как думаешь, многие догадываются? - спросила она о наболевшем.
  - Гартонцы - нет, - улыбнулся метаморф, пододвигаясь ближе, - они вообще слишком много думают о своем величии, чтобы замечать детали. Насчет царевича я, правда, не уверен. Кажется, он считает тебя моей соотечественницей...
  - И тебя это ничуть не волнует?
  - Да нет, - его улыбка расползлась от уха до уха, - какое мне дело до того, что думает какой-то там царевич?
  Лин с досадой отметила, что после ее признания он резко утратил иногда бесившую ее робость в общении. Почему с досадой? А кто его знает...
  - Не притворяйся глупым, это мой хлеб - изображать склеротичную дуру: того не знаю, о том не помню, а в то мне вообще по статусу не положено вникать... так что?
  - Лин, а что ты думаешь обо мне? - неожиданно ответил Кари вопросом на вопрос.
  - Ты дурак.
  - Я знаю. А конкретнее?
  - А на остальное - плевать, по крайней мере, до тех пор, пока ты не вырос в настоящего не-людя и относишься ко мне не как к ручной зверюшке. Правда, я уже начинаю сомневаться в этом... в любом случае, очень надеюсь, что в следующий раз, надумав пустить меня в расход, ты придешь ко мне за советом в этом нелегком и неблагодарном деле.
  - Не надо так шутить, - разом сник метаморф. - Следующего раза не будет, можешь не сомневаться. А что касается происхождения.... Говорят, даже Владычица родилась среди простых людей. Или не-людей. Или еще не родилась... Короче говоря, Лин, это все глупости. Лучшей принцессы не найти ни в Гартоне, ни в Велли, не говоря уже о Клуссе. Но почему ты не сказала мне раньше? - в его голосе звучала укоризна.
  Девушка неожиданно почувствовала, что к ней возвращаются те ощущения надежности и уверенности, которые словно окружали ее Кари. "Все будет хорошо. Мы поняли друг друга лучше, чем самые близкие родственники. Впрочем, после Храма Любви мы вроде как родные... странная штука - жизнь. Она бьет-бьет, но по темечку не попадает. Наверное, потому, что слишком многих норовит стукнуть одновременно".
  - Когда вышло, тогда и рассказала. Между прочим, я еще и чужая...
  - Это как?!!
  - Из другого мира...
  - Расскажи!!!
  * * *
  Солнце поднималось над горизонтом медленно, словно выглядывая - что там, на поверхности? Несмелые лучи скользнули по пустыне, позолотили невысокие каменные стены и постройки, заставив клочки тьмы спрятаться в укромных уголках. Расхрабрившись, светило вылезло повыше, рассматривая окрестности, и наткнулось на старое ветвистое дерево, невесть как выросшее в песках. Заинтересовавшись, лучики двинулись дальше, открывая миру двух уснувших под открытым небом друзей: синего тигра, держащего в ужасающих объятиях девушку, совсем маленькую на фоне его огромной туши.
  Из тени вынырнула фигура человека (а может, и не человека - в расах солнце не очень разбиралось, из вышины они выглядят одинаково). Он (или она - вопросами пола светило тоже не увлекалось) крадущимся шагом обошел сначала сеновал, заглянув внутрь, потом скрылся в конюшне. Через некоторое время, когда солнце уже отвлеклось на удивительную, ни на что не похожую лошадку, вышедшую погрызть колючие кустики, человек почти выбежал наружу, чем-то страшно недовольный и встревоженный. Повертел головой во все стороны, будто ища причину своей неудачи, и зачем-то направился к раскидистому дереву. Вернее, к тем, кто нашел под ним место для сна. Подойдя поближе, неизвестный размахнулся, словно собираясь что-то бросить, но застыл в нелепой позе - в спину ему упирался твердый острый предмет, который несведущий об особенностях Рино мог принять за наконечник копья. А, как известно, копья не ходят сами по себе. Наверно, именно так рассуждал человек, падая наземь и швыряя нечто вроде небольшого камня себе за спину. Лошадь, нарисованная Лито, окуталась рыжеватым туманом и ее силуэт начал расплываться. Незнакомец, не ожидавший такого противника, ошарашено наблюдал, как золотистые звезды исчезают с лоснящихся белых боков. Жряк, любовно созданный Ванисом, поглощал все живое, к чему прикасался, и потом, насытившись материей, съедал сам себя. Человек подумал, что коня жряк будет переваривать долго, а задерживаться здесь не стоит, но все ж помедлил, не желая пропускать ни мгновения агонии животного. Он жалел, что провалил столь щедро оплаченный заказ, но ведь наниматель не предупреждал ни о чем подобном, верно? Так что можно будет и не возвращать задаток! Но Рино не была простой лошадью. Она помнила, откуда появился паразит, обгладывающий ее шкуру, - и ринулась на обидчика. Незнакомец слишком поздно осознал, что конь слишком чудный и туман его не возьмет. И убежать не выйдет... Жряк почувствовал новую пищу, гораздо податливее и вкуснее. Человек не успел даже закричать - его с головой накрыла жаждущая еды волна и вскоре все кончилось.
  Рино отряхнулась, сбрасывая останки пожирающего себя самого жряка, и с удивлением осмотрела свой белоснежный, без единого пятнышка, бок. Затем вспомнила, как старательно выводила Лито золотые звезды и решила украсить себя сама. Фантазия у животного ограничивалась тем, что оно видело, поэтому неспешно приступающие к своим обязанностям слуги страшно удивлялись, обнаружив у старого дерева молодое, только скрюченное еще больше, кроной почти упирающееся в землю. А когда оказалось, что деревце еще и движется...
  Солнце поднималось все выше, заставляя вылезать из кроватей любителей поспать. Жизнь понемногу входила в привычную колею.
  
  Глава 9. О фантазиях и Откровении.
  
  Фантазия человека ограничена
  только рамками его совести и ума.
  В. Борисов
  
  Об одном следует говорить,
  а о другом - молчать.
  Гомер.
  
  Его Храм был построен у истоков Светлы - самой длинной реки континента, берущей свое начало в каменистых пустошах и постепенно наполняющейся водами многочисленных притоков. В Море Спящих она впадала, будучи уже полноводным потоком, по которому спокойно выходили в океан корабли из самого Грея, столицы Гартона. Сами гартонцы моряками не были, предпочитая передвигаться посуху, на лошадях, но веллийские и клусские торговцы частенько привозили в стольный град свои товары - и неизменно получали невероятнейшую прибыль. Даже суда не-людей иногда бросали свои якоря в гирле реки.
  Однако корабли могли ходить лишь в гартонской части реки, здесь же, у храма, Светла больше смахивала на дождевой ручей, стремительно обегающий особенно большие валуны.
  Легенды утверждают, что раньше, еще до постройки первого из Двенадцати храмов, река вытекала из большого соленого озера, именовавшегося Морем. Потом оно нашло выход через подземные течения, и оставило после себя лишь низину, полную камней. Некоторые из них имели причудливую форму, в которой при некотором старании угадывались драконы, василиски, зубастые рыбы и... люди. Здесь всегда можно было увидеть какого-нибудь менестреля, черпающего вдохновение в удивительных абрисах.
  Его Храм строили исключительно из подручных материалов, то есть желтоватого камня. Украшать строение начали уже впоследствии. Облицевали блестящими золотистыми плитками, изнутри завесили все стены коврами, купленными за бесценок у кочевников, раскрасили когда-то грязно-желтые статуи - Он считался главным богом, самым сильным и могущественным.
  Мать-рабыня не дала Ему имени, подарив свободу. И обрекла на вечное одиночество - безымянные считались изгоями и даже между собой не общались. Они были вне законов человеческих и божьих - их попросту не существовало как людей. От недоброжелателей не имеющих имени спасала лишь репутация диких зверей - известно ведь, когда нечего терять, борются до последнего. Каста безымянных сохранилась до сих пор - все еще находились невольники, желающие для своих детей пусть и полной опасностей, но свободной жизни. Да и дети изгоев пополняли их ряды - нет-нет, да и случались пары даже средь отверженных...
  Он стал богом и никогда не жалел об этом. Даже те, кто забил его камнями у Стены Откровений, спокойно встретили старость - бог не мстил. Как это не парадоксально звучит, но Он начал наслаждаться жизнью лишь после смерти. Не было больше плевков в лицо и выплеснутых на голову помоев, не было площадной брани за само его присутствие... Он получил почтение, уважение и власть. Те, кто никогда бы не удостоил его взглядом, не считали зазорным пасть перед Ним на колени.
  И Он был настоящим богом. Не могучим созданием, привязанным неведомыми силами к конкретному месту, а тем справедливым и мудрым покровителем, о заступничестве которого мечтал с младенчества. Богом, которому молилась бы его мать, будь она еще жива...
  Он никогда не карал. Только миловал.
  Потому что Стена Откровений отворяла перед человеком такие глубокие и ужасные потемки его души, что впору было повеситься без утешительных слов того, кто ведает человеческой совестью...
  * * *
  - Наверное, нет смысла просить тебя остаться? - подвела итог почти двухдневному спору Лин.
  Суть полемики заключалась в том, что девушка была категорически против участия метаморфа в церемонии у Стены. Он и так ходил, как в воду опущенный, и пускать его к пробуждающей совесть реликвии было попросту бесчеловечно. Впрочем, Кари имел собственное мнение на этот счет, разительно отличающееся от воззрений Лин, и следовать ее советам не собирался. А Марк (и еще друг называется!) попросту высмеял аргумент "душевные терзания".
  Метаморф рассеянно кивнул, явно думая о чем-то своем. Да и поздно уже было давать задний ход...
  Шумени и Димап, соответственно Главная жрица и Главный жрец Его Храма заговорили разом, не сбиваясь ни на один звук - сказывалась многолетняя тренировка по произношению ритуальных фраз:
  - Хранители, возьмите Ищущего за руки, - в их равнодушных голосах не проскальзывало даже тени эмоций.
  Парни добросовестно вцепились в ее ладони - клещами не оторвать. Лин скосила глаза - в паре метров от нее с мученическим выражением лица терпел такой же произвол Геданиот. Она даже немного посочувствовала ему, ведь как-никак, а потомственному воину не пристало ходить, словно малышу на прогулке. Да еще перед своими подчиненными... Нет, разумеется, все понимают, что в обряде без этого никак, но в будущем царевича ожидает немало шепотков за спиной да стихающего при приближении смеха.
  - Ищущий, закройте глаза, - наверно, так произносили слова зомби, отвечая на вопросы некроманта.
  Девушка слегка прищурилась, справедливо рассудив, что от ритуала не убудет, а ей встречать неведомое в полной тьме как-то не хотелось, тем более стояли они лицом к Стене (и этот факт вызывал неприятные ассоциации). Возле царевича возникло небольшое перешептывание - его хранители настаивали на точном исполнении инструкций. Лин мысленно улыбнулась, так как своих спутников она успела отучить от столь трепетного отношения к правилам. Даже Кари лишь вопросительно хмыкнул и не стал задавать дурацких вопросов.
  - Хранители, закройте глаза, - девушка начала привыкать к их вызывающей дрожь манере говорить - не страшны ведь пояснения от робота-автомата?
  Теперь пришла очередь парней старательно делать вид (интересно, перед кем таким озабоченным соблюдением традиций?), будто слегка опущенные ресницы теперь означают сомкнутые веки. Зато Геданиот смог подмигнуть ей без укоризненных тычков в спину - его хранители привыкли исполнять приказы.
  - Ищущий, сделайте шаг вперед. Хранители, сделайте шаг вперед.
  Лин удивленно уставилась на желтовато-серый камень перед глазами. Сделайте шаг вперед? Это значит, так долбанитесь головой, чтоб совесть проснулась? Царевич тоже колебался, рассматривая муравья, выползшего погреться на солнышке (или по каким другим муравьиным делам) и так же сосредоточенно пялящегося на громадину, заступившую ему небо.
  Девушка вздохнула (на что только не пойдешь ради отечества и своего существования?) и ме-едленно продвинулась вперед, пообещав себе - только до прикосновения камня. Шаги ведь разные бывают! Однако ее нога не встретила ни малейшего сопротивления.
  Лин на мгновение прикрыла глаза, осознавая происходящее. И открыла их в настоящих джунглях.
  Огромные деревья закрывали своими кронами небо. Их корни выпирались из земли, как туловища окаменевших змей. Из щелей толстой коры тянулись вверх какие-то растения, сплошь усыпанные мелкими приторно пахнущими цветками. Сверху свисали лианы, цепляясь за деревья синими щупальцами. Земля была очень влажная, покрытая крохотными красноватыми побегами, а в воздухе витал легкий запах разложения. Немногочисленные солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь зеленый полог, высвечивали небольших насекомых исключительно противного вида, деловито снующих туда сюда. А издали доносились крики неведомых животных. и затихающие голоса жрецов:
  - Ищущие, лишь найдя друг друга, вы вернетесь назад. Да поможет вам Он.
  И они остались посреди дикого мира, в котором найти царевича было не легче, чем иголку в стоге сена.
  - Странная какая-то у меня душа, - задумчиво посетовала Лин, - я лично считала ее немного более цивилизованной. И приветливой. Да и открытой тоже...
  Единственное, что немного утешило девушку - почти полное отсутствие подлеска в этом странном месте. Разумеется, молодой подрост и кусты все же произрастали, но свободно ходить между древесных стволов, уклоняясь от лиан, было возможно. Она понадеялась, что здесь нет паутины и пауков под стать чудному лесу, а то если вылезет какое-нибудь двухметровое страшилище, покрытое розовым панцирем, с полусотней глаз, раскиданных по всему телу, и челюстями, как у акулы - и думай, то ли оно умное и хочет познакомиться, то ли ему просто хочется есть.
  - Лин, не шевелись, - тихо попросил-приказал Кари.
  С другой стороны ее руку сжал до боли Марк, вряд ли соображая, что он делает. А потом девушка заметила причину такого поведения. Она так красочно вообразила себе страшного монстра, что даже не обратила внимания на его появление вживую. Громадная тварь, видневшаяся впереди, настолько соответствовала придуманному описанию, что Лин заподозрила себя в предвидении.
  Метаморф медленно выдвинулся на передний план, заслонив ее от животного (и закрыв весь обзор). Девушка, привстав на цыпочки, выглянула из-за его плеча, разминая помятую гвардейцем руку. Позади Марк шепотом поминал чьих-то матерей и их прошлое.
  Паук (или подобное создание грех называть столь обычным словом?) не двигался с места, словно решая, что дальше делать - дать деру от мелкого, но превышающего количеством противника, или перевести врага в разряд "обед". Наверное, он и правда пребывал в раздумьях, качаясь в стороны, порываясь вперед, но тут же отступая назад, приседая, как перед прыжком, и тут же выпрямляясь.
  Лин слышала, как быстро бьется сердце гвардейца и медленно - Кари, но не чувствовала своего. А тварь все медлила... Может, она вообще травоядная и лишь пытается грозным видом прогнать нежеланных гостей, вторгшихся на ее территорию? Будто в подтверждение этой догадки паук ощерился всеми многочисленными зубами и начал вгрызаться в ствол близстоящего дерева, только опилки полетели.
  - Марк, понемногу отходим назад, - распорядился метаморф, взяв бразды правления в свои руки.
  "Только в паутину не вляпайся", - подумала девушка, но довести это соображение гвардейцу не успела - тот страшно зашипел и начал дергаться, запутавшись в розовые нити, которых еще мгновение назад там не было. Кари одним движением меча освободил "муху" и перестроился в авангард. Марк продолжал зло (но тихо!) ругаться, счищая остатки паутины. Вряд ли этот необычный паук был ядовитым, но девушку не покидало ощущение какой-то неправильности происходящего.
  Дальше шли тихо, лишь изредка переговариваясь в полголоса, чтобы не накликать на свою голову еще какую-то местную животину. Вел метаморф. Лин сомневалась в том, что он знает, куда стоит пойти, но ничего не говорила - а какая разница? Все равно ни она сама, ни гвардеец дороги не знали.
  Понемногу испуг от встречи с розовым пауком прошел, и девушка стала представлять, каких еще тварей мог вырастить этот мир. Например, медведя размером с небольшой холм, или дятла, с легкостью удерживающего в когтях овцу. Хотя нет, местная овечка тоже отличалась бы габаритами. Птицы могут выковыривать из земли дождевых червей, больше похожих на питонов. А змеи... додумать ей не дали.
  - Будем обходить? - деловито поинтересовался Кари, притормаживая у пригорка, заросшего, как ни странно, не деревьями, а жесткой буроватой травой - пешему она достигала бы колен.
  - Да, - решительно заявил Марк, и, не дожидаясь ответа Лин, двинулся в обход.
  Девушке тоже не хотелось лезть вверх, да и само взгорье, словно выгоревшее под палящим солнцем, навевало тоску.
  Двинулись, обходя преграду по периметру, и наткнулись на глаза. Большущие, размером с шестилетнего ребенка, они взирали на мир угрюмо и тоскливо, время от времени обмахиваясь похожими на опахало ресницами. К этим очам прилагались соответствующего размера зубы, подвижный нос и все остальные части гигантского медведя, разлегшегося посреди леса. Никакой враждебности зверюга не высказывала, просто смотрела вперед и даже не двигалась.
  Лин подняла глаза к небу. Так и есть, какая-то птица тянет в клюве извивающегося гада. Но этого ей показалось мало для твердой уверенности в своей догадке.
  Деревья впереди споро расступились, вытягивая корни из земли и передвигая их на новое место. Освободившееся пространство почти полностью занял материализовавшийся прямо перед путниками черный дракон с красным гребнем. Он пустил в небо эффектную стрелу пламени, заставив парней потянуть девушку в укрытие за толстым древесным стволом, красиво изогнул шею и застыл в картинной позе. Затем дракон начал стремительно менять окраску - синий-красный-желтый-зеленый-фиолетовый-розовый... и неожиданно снес яйцо, вместе с которым растаял в воздухе. На его месте появился удобный навес, под которым разместились три гамака и круглый столик между ними, уставленный всевозможными фруктами и кувшинами.
  - Пойдем, отдохнем! - предложила Лин.
  На нее посмотрели, как на умалишенную. И мягко направили в противоположную сторону. Она возмутилась:
  - Неужели никто еще не понял? Пойдем, сядем, и я объясню, что это за мир! Не верите? А так?
  Вокруг метаморфа закружился рой светящихся огоньков, складываясь в слово "Фантазия".
  - Мир мечты? - недоверчиво переспросил Марк.
  - Мир фантазии! - объявила девушка. - настоящая мечта здесь вряд ли исполнится, а вот вообразить можно все, что угодно.
  - Значит, это ты придумала паука и медведя? - гвардеец старался скрыть недоумение.
  - Я тогда думала, как бы что такое не вылезло из кустов - и оно появилось, понимаете? Это все ложь насчет совести! Тот, кто сюда попадает, оказывается в плену собственных страхов, ведь он вспоминает все свои прегрешения, и они тут же напоминают о себе. Убийца или насильник не ждет ведь, что его жертва придет к нему и скажет, что прощает, верно? Он ждет возмездия - оно приходит. А потом появляется добрый бог и помогает заблудшей душе освободиться от груза совести. Как мерзко!
  - Но почему? - удивился метаморф. - Виновник наказывается собственным воображением. По-моему, это неплохо.
  Лин возмутилась:
  - Неплохо?!! А как быть с теми, кто ничего плохого не совершил, но кому на каждом шагу мерещатся кошмары? А вдруг кто в детстве разбил мамину любимую чашку и до сих пор этим мается? Представь - попадает он за Стену, а тут давно покойная мамочка с ремнем! И пусть этот Он снимет груз с души, неприятный осадок останется на всю жизнь, человек будет думать: вдруг именно эта чашка была самим смыслом жизни его родительницы? Настоящим преступникам, наоборот, проще - они получили прощение - и могут со спокойной совестью совершать следующее, зная, что всегда можно прийти сюда, немного испугаться и очистить душу. Да ладно, чего там далеко ходить - вот если бы я хотела, попав сюда, в свою душу, как утверждали жрецы, найти в ней хоть намеки на прошлую жизнь? Учитывая то, что я помню свой мир, мы бы пяти минут здесь не продержались бы, ведь эти создания фантазии вполне материальны. И Он бы не помог, поверьте. Просто не успел бы помочь. Так что мне здесь не нравится!
  Она растянулась на гамаке, схватила со столика мандарин и начала счищать кожуру, которая не долетала до земли, рассыпаясь разноцветной пылью. Марк, не долго думая, заглянул в ближайший кувшин.
  - А почему тут пусто? - огорченно спросил он.
  - А что ты хочешь? - с улыбкой поинтересовалась девушка.
  - Красного из Ландара, большую ванну с теплой водой, пару красоток для компании и мягкую постель на всякий случай.
  - И это все? - притворно удивился Кари.
  - Остальное пожелай сам! - великодушно разрешил гвардеец и, не удержавшись, рассмеялся.
  А потом плюхнулся в ванну, которую Лин мстительно придумала прямо под ним. Рядом с Марком заплескались три девицы кукольной красоты.
  Кари тронул девушку за плечо:
  - Наверно, нам пора уходить?
  - Только недалеко, - попросила она. - Вдруг сюда прибудет Геданиот со своими фантазиями?
  Они успели отойти на добрый десяток метров, когда их догнал запыхавшийся гвардеец, с которого ручьем стекала вода.
   - Эт-то ч-что так-кое, дет-тка? - клацая зубами, возмутился он.
  - Это называется - "Поосторожнее с желаниями, они могут сбыться!", понял? Проще говоря, ты получил все, что хотел! - давясь еле сдерживаемым смехом, ответил метаморф.
  Марка такое положение вещей не удовлетворило.
  - Что хотел?!! Они ж холодные! Холоднее покойниц! Ледяные! Лин, я не понял, в чем заключается юмор! Нет, то, как они за меня дрались, было даже забавно, но лучше бы победили те, первые, они хоть и страшненькие были, но на людей похожи. Э-э-э, что случилось? Морозная пятерка была не твоя, да?
  Ответ не требовался. Четыре прекрасные беловолосые девушки окружили их со всех сторон, а вперед выступила пятая. Она чем-то неуловимо отличалась от своих подруг, хотя внешность у всех пяти была схожая: молочно-белая кожа без единой кровинки, черные брови и ресницы, алые губы, широкие светло-голубые платья.
  - Вы забрали мою добычу.
  Лин вздрогнула. Точно так же, ровно и без эмоций, говорили Шумени и Димап, жрецы Его Храма.
  - Здесь нет добычи, Снежа, - спокойно возразил Кари.
  Девушка удивилась - откуда он знает ее имя?
  Беловолосая тоже поразилась:
  - Ты меня знаешь?
  - Все Изначальные слышали о Пленнице Грез.
  - Изначальные... Странно, что вы еще не ушли с этого проклятого мира... Но человек, который стоит рядом с тобой - не Изначальный, и с ним ты не связан клятвой. Вспомни договор. Он - мой.
  - Извини, - в голосе метаморфа звучало сожаление, - я помню договор, но ты его не получишь. Мир изменился, Снежа. В нем появились новые боги. Даже у нас рассказы о Пленниках превратились в сказки, и я не предполагал тебя увидеть. Теперь здесь правит Он, и тебе не стоит Его злить.
  - Он? Безымянный дикарь, искренне уверенный в своей избранности! Да, Ему нравится помогать червякам, замученным собственной извращенной фантазией, но только тем, кто не представляет интереса для меня. Их очень много, поверь. Вспомни сказки, Изначальный. Здесь я - истинная владычица! Последний раз предлагаю: отдайте мою добычу. Иначе вы все останетесь здесь.
  Кари нахмурил лоб, что-то прикидывая, и Лин поняла, что он не станет сопротивляться. Проследить ход его мыслей было нетрудно: хранитель защищает принцессу, а не второго хранителя. Кажется, Марк это тоже осознал, инстинктивно передвигаясь ближе к беловолосой. Но метаморф попытался возразить:
  - У нас равные возможности.
  Пленница Грез обидно расхохоталась.
  - Ты сравниваешь меня с девчонкой, впервые почувствовавшей силу? Это даже забавно. Устроим поединок? Если вы сможете выйти за пределы прямоугольника, по краям которого стоят мои сестры, преследовать вас я не буду. Если нет - ты не станешь препятствовать мне. Согласен?
  - Лин? - негромко спросил Кари.
  Она согласно кивнула головой и вышла вперед.
  - Подай знак, - приказала беловолосая.
  Метаморф долгим взглядом посмотрел на Лин, словно прощаясь, и взмахнул рукой.
  Вокруг девушки тут же образовался круг из двенадцати мускулистых лохматых дикарей, каждый из которых сжимал в руках громадных размеров дубину, усаженную железными шипами. Вместо одежды на них висели невыделанные шкуры каких-то зверей, источающие тошнотворный запах. В волосах каждого торчали примотанные красные косточки, на шее - ожерелье из ракушек вперемешку с черепами мелких птиц. Половина этих созданий на поясе носила отрубленную человеческую руку, вторая половина - голову с вырезанными глазами, носом и губами. Кажется, на "украшениях" копошились насекомые и черви. Лин почувствовала, что ее начинает мутить.
  Дикари дружно подняли дубины и так же слаженно начали опускать их ей на голову.
  С неба слетели двадцать огромных птиц, каждая из которых подхватила "свою" добычу, а оставшиеся стали кружить над Пленницей Грез и ее сестрами, мешая тем сосредоточиться.
  А девушка вдруг осознала, что это уже не игра. Щадить ее беловолосая не будет, так чего церемониться?
  В сторону полетела сеть - и Лин провалилась в глубокую яму, из стенок которой, извиваясь, выползали змеи. Сверху донеслось насмешливое:
  - Так просто меня не одолеть! Я играю в эту игру почти с рождения и умею отражать любую атаку! Сдавайся и проваливайте с метаморфом отсюда!
  Девушка ничего не ответила, сосредоточившись на происходящем. По змеям прошелся огненный шар, из земли вырос горб, подняв ее на поверхность. И тут же мелкий зверь, похожий на гиену, вонзил зубы в ее ногу. Кровь была настоящая, боль - тоже. Из глаз непроизвольно потекли слезы. Лин, забыв обо всех возможностях, схватила руками его голову, пытаясь разжать челюсти, и начала захлебываться в болоте, которым стала совсем недавно каменистая земля. Зловонная жижа плеснула в рот, гнилая трава залепила ноздри... "Да помогите ж хоть кто-нибудь!" - кричать она не могла, ведь это означало бы проглотить очередную порцию тины.
  Но захлебнуться ей не позволили. Трясина исчезла. Теперь девушка была привязана к столбу, у подножия которого занимался хворост. Дым выедал глаза, высушивал пропитанную грязью одежду, превращая ее в подобие доспехов. Пламя понемногу набирало силу, нестерпимо поджаривая ноги до колен. Сквозь сизую дымку виднелись колеблющиеся фигуры парней, прикованных к утесу, совершенно дико смотревшемуся средь леса. Белая рубашка Кари стала сплошь буровато-красной, цвета свернувшейся крови, несколько темных пятен выделялись и на одежде Марка.
  "Они понадеялись на меня!" - с горечью подумала Лин. - "А когда я не справилась, бросились на помощь. Мне... Не принцессе, ведь это уже не тайна. Подруге, растерявшейся, как дитя малое перед гостями. Жалкая слабачка!.." - Снежа внезапно рухнула на землю, как подкошенная. Но картинка успела смениться еще раз.
  Несколько хижин, укрытых пальмовыми листьями, стоят полукругом. Высокие костлявые аборигены, медленно, словно во сне, снуют между ними. Огромный костер в центре селения, куда две старухи подбрасывают дрова. И котел на перекладине, установленный над костром. Голые дети сидят вокруг огня, ожидая еду. Им все равно, что "первое", оставляя за собой грязные разводы, довольно живо барахтается в горячей воде, стараясь вылезти, но покатые стенки и скользкие края позволяют лишь высунуть голову наружу = и тут же съехать обратно, на дно.
  Беловолосая не подавала признаков жизни, или, вернее сказать, сознания. Ее сестры покинули свои посты и склонились над ней. А затем подхватили в на руки и понесли прочь. Криков девушки они словно не слышали.
  Температура воды тем временем неумолимо приближалась к точке кипения. Старухи все резвее подбрасывали хворост, у ребятни появились в руках костяные ножи...
  Лин представила ливень, призванный затушить, для начала, огонь под котлом, но один из дикарей плеснул на почерневшие угли что-то из горшочка, и пламя разгорелось еще веселее. Тогда девушка вообразила, как спадают оковы с парней, как рассыпается в пыль скала - и осознала, что ничего не выходит. Они как будто находились за невидимой границей, в другом мире, куда ее возможности не распространялись. Кажется, гвардеец что-то кричал, но его голос был неслышнее комариного писка.
  Раскачать наполненную водой посудину тоже не удавалось - ноги то и дело соскальзывали, колени больно стукались в железные стенки, глаза заливала мутная жижа. Лин уже прокляла тот миг, когда мысленно опустила Снеже на голову наковальню.
  Она попыталась изменить реальность в очередной раз. Из земли боком выросла пальма, уперлась верхушкой в котел, начала клонить его на бок. Девушка обрадовано навалилась на опускающуюся сторону, предвкушая освобождение. Не тут-то было! Прибежали аборигены, не желающие остаться голодными, мигом выдернули дерево с корнями, любовно поправили слегка перекосившуюся "кастрюлю".
  Девушка поняла: еще немного - и она запаникует по-настоящему. Свариться на придуманном костре! Да, вряд ли кто еще мог похвастаться подобной участью!
  И вновь бесполезная попытка - вниз падает большущая сова, вцепляется когтями ей в плечи, стремится вытащить - и рушиться наземь, пронзенная примитивным копьем. Появляется стая волков, кружит вокруг огня, отгоняя голодных дикарей. Возникает новая птица... и Снежа. На котел опускается тяжелая крышка, больно стукнувшая Лин по голове.
  Все. Приехали. Она понимает, что долго не продержится. Воображение рисует страшные картины мести, а не план спасения. Мысли крутятся в бешеном водовороте, тело отказывается повиноваться. В легкие врывается вода. Ого, это уже почти кипяток! Значит, еще немного... Сознание милостиво затухает... и мир взрывается ледяными иглами. Кажется, они повсюду, пронзают кожу насквозь, впиваются в голову. А голос, в котором сквозь насмешку проскальзывают нотки беспокойства, только усугубляет мучения.
  - Э-эй, рьяска, очнись! Ты ведь не хочешь сдохнуть прямо здесь? Давай, тебе ж еще жениха искать! Ли-ин!!! - маленькие, но сильные ладони хлещут по лицу, заставляя голову мотаться из стороны в сторону. - Хватит придуриваться! Сейчас эта древняя ископаемая заберет наших мужчин. Моего, по крайней мере, точно! Эй! Слышишь? Марк останется здесь!
  Очнуться? Но зачем? Чтобы ощутить все прелести варки или, если повезет, утопления? Нет, лучше уж... что лучше? Точно не этот колкий холод, с легкостью вымораживающий внутренности...
  Девушка с трудом попыталась сфокусировать взгляд на спасительнице. Не получалось. Перед глазами колыхалось рыжее марево, выпускало мокрые щупальца, трогало ими ее лицо. Лин подняла руку, отгоняя противное видение. Вопреки опасениям, конечность повиновалась. Ощутив под пальцами нечто, в чем легко было опознать мокрые волосы, она окончательно пришла в себя. Смахнула слезы, искажающие обзор, посмотрела вверх.
  Зелина облегченно вздохнула. Вообще-то она чувствовала себя в этом мире как рыба в воде, но пари со Снежой могла завершить только начавшая его, то есть чужая. Нетерпеливо растолкав девушку, не обращая внимания на ее гримасы, богиня указала на группу, исчезающую вдали.
  - Что ты думаешь о благородстве, рьяска?
  - Что оно сейчас неуместно, - сдавленно просипела Лин.
  Она все же окликнула Пленницу Грез. Не для того, чтобы после не мучила совесть, нет - всего лишь хотела убедиться, что вокруг противников нет заслона, подобного помешавшего освободить прикованных парней.
  Снежа раздраженно обернулась на звук, вероятно, посчитав, что "льдиной" ее назвала несдержанная на язык Зелина. И вместе с сестрами провалилась в зыбучие пески. Кари мигом сориентировался в ситуации. Одним мощным движением он так толкнул Марка, что тот улетел гораздо дальше пресловутого прямоугольника, из которого им, согласно спору, предстояло выйти, и прыгнул следом. А миг спустя беловолосая в ярости неслась к Лин, оставив сестер барахтаться в песке. Вот только все ее атаки разбивались о невидимый колпак, единственным предназначением которого была защита от Снежи. Девушка пожалела, что сразу не смекнула такую простую вещь.
  - Они вышли. Я выиграла, - Лин было трудно говорить, горло словно протерли наждачной бумагой. Но, как ни странно, в целом на самочувствие грех было жаловаться.
  - Тебе помогли. Это не по правилам, - Пленница Грез быстро приходила в себя после неслыханного поражения.
  - Считай, что ее придумала я, когда ты оставила меня умирать, - девушка не собиралась так просто отступить. - Зелина не помогала побеждать тебя.
  Снежа зло улыбнулась:
  - Предлагаю второй заход. Победитель поучает все, побежденный - смерть. Ну?
  - Ты начала нечестную игру, госпожа, - раздался тихий незнакомый голос у них за спиной. - Даже я не могу покончить с тобой. Они уйдут.
  На прекрасном холодном лице отразилось презрение.
  - Да пожалуйста. Но человек останется мне. Ты же не думаешь, что сможешь тягаться со мной, Безымянный?
  - Разумеется, я так не думаю, - покладисто согласился Он. - Я это знаю.
  В Его мягком голосе звучала такая твердая уверенность, что и Лин, ко всему скептически относящаяся, поверила. Он не пытался пугать, о нет, Он всего лишь сообщал информацию, предоставляя слушателям самим делать выводы. Зачем угрожать, имея в арсенале реальную силу? В том, что за время своего божеского существования Он вполне освоил управление магией этого мира, никто не сомневался.
  Беловолосая не решилась на стычку. Презрительно хмыкнув, сохраняя лицо, она предупредила:
  - У них будет время до заката. Успеют - я отступлюсь, нет - ты не станешь на моем пути, бог. Это честный договор.
  Лин поморщилась, словно разжевала лимон. К договорам она уже давно не испытывала доверия, хоть сама и старалась держать слово. Девушка подозревала, что и в этом случае будет так же - Он станет наблюдать, Снежа - строить козни.
  Бог согласно кивнул, не оставив паломникам шансов.
  - Тьма - вотчина Пленницы. Когда она наступит, помочь вам не сможет никто, даже я. Надеюсь, в мире грез не прольется больше настоящей крови... Перед тем, как вы отправитесь, хочу дать вам совет: только тот, кто первым прошел сквозь Стену Откровений, имеет здесь Силу. И еще - Стена не разбрасывает паломников далеко. Учтите это. Помните, до заката вы в безопасности, об этом позабочусь я. Удачи, сестра, - Он растворился в воздухе, оставив после себя легкий запах озона, на миг позже Снежи.
  - Простите, - тихо сказала девушка, не обращаясь ни к кому конкретно.
  Ответом послужили две пары вытаращенных глаз.
  - А... Это... За что? - первым пришел в себя Марк. - Тебя вроде ж по голове не били?
  Она неопределенно кивнула, остро чувствуя свою вину: впервые кто-то всерьез на нее рассчитывал и ошибся... Дело даже не в том, что Снежа расправилась с ней, играя. Нет, позора тут не было. Вот только Лин понимала, что могла победить. Если бы сумела... На воображение девушка не жаловалась, а в ее мире было много разных штучек, перед которыми спасовала бы Пленница Грез. Ну почему, вместо того, чтобы распылить беловолосую на атомы с помощью какой-нибудь ядерной боеголовки, она измышляла гуманные способы обездвижения зарвавшейся богини и ее сестер? А ведь на карту была поставлена не просто победа или ее жизнь - решалась судьба друзей! Точнее, одного друга... но не в том суть! Откуда взялось это мягкотелость? Да еще так не вовремя? А ведь Лин казалось, что она навеки запомнила главное правило этого мира: бей первым, изо всех сил, второго шанса не будет...
  Словно измываясь над собой, она вспоминала все прошлые случаи, когда неведомо от чего вдруг жалела тех, кто заслужил если не смерти, то хорошей порки точно. Как же ей хотелось причинить боль императору! Заставить его страдать, поиграть на нервах, а потом тихо подойти и объявить, мол, вы, Ваше Величество, меня ни в грош не ставили, так поделом же вам. Но нет, позлилась на горячую голову, а потом вдруг увидела вместо надменного самодура запутавшегося в собственных проблемах старика, пытающегося перестать плясать под чужую дудку. Представляла медленную и мучительную смерть Геданиота, а когда выпал шанс - не смогла... и теперь еще довеку будет благодарна за Сад Сердца... Да что далеко ходить, взять, к примеру, Зелину, с независимым видом вышагивающую рядом. Вот о ком Лин с уверенностью могла сказать: "Терпеть ее не могу, высокомерную дрянь!" - но в глубине души понимала, что их противостоянию положен конец. Ну не может она долго злится! Не может, и все тут! Даже когда причина гнева очень важная, где-то внутри червячок сомнения уверяет: "Все ведь хорошо закончилось...", и противопоставить ему нечего. Бли-и-ин!!!
  - Не, то ли я сошел с ума, то ли здешнее солнце свихнулось, - прервал душевные терзания девушки гвардеец, указывая на небо.
  Солнечный диск, все предыдущее время неизменно находившийся в зените, резво катился к закату. "Успеть до захода солнца..." - словно наяву услышала Лин Его слова. Показалось, что это не светило движется к горизонту, а быстро сыплется песок в часах, отмеряя оставшееся время...
  - Эй, рьяска, хватит туда пялиться, - бесцеремонно толкнула ее Зелина, заставив отвести взгляд. - Ищи царевича, чего стоишь?
  Искать? Но как можно что-то найти в целом мире? Они уже вернулись к исходной точке, но не обнаружили там ни малейших следов пребывания Геданиота и его хранителей.
  - За нами хвост, - тихо предупредил Кари. - Сейчас приведу.
  И, прежде чем кто-то успел выразить свое несогласие (а для этого открылось сразу три рта), исчез за деревьями. Богиня уважительно присвистнула:
  - Мальчик быстро учится. Понял уже, что победителей не судят, а от побежденных в этом месте мало что остается... Если так и дальше пойдет, то к концу паломничества он поводок-то перегрызет! Могу поспорить на что угодно, малыш уже догадался, что ему подсунули фальшивку. Не возражай, Лин, в противном случае он бы без позволения Ее Высочества шагу не ступил бы.
  Девушка вовсе не собиралась противоречить, наоборот, стремилась подтвердить догадки Зелины, но, услышав последнюю фразу, передумала. Зачем давать новую пищу для сплетен? А ведь она права, в последнее время метаморф словно переменился. Если честно, то это Лин вполне устраивало, просто было слегка обидно, что одно только слово "принцесса" вызывает такое почтение.
  Кари вернулся мгновение спустя, с перекинутой через плечо "добычей". Осторожно поставил свое сокровище на землю, отпустил.
  - Я не шпийо-йо-йо-йо-йон! - тоненько заверещало оно, словно в подтверждение своим словам мотая белобрысой головой на тонкой шее.
  - Говори спокойно, ребенок, и тогда я, возможно, не буду тебя кушать, - ощерилась богиня.
  - И-и-и-и-и-и-и-яй!
  Марк поморщился, как от зубной боли.
  - Наверно, это очередное творение Снежи свалилось на нашу голову. Может, прибьем из милосердия? Готов взять эту нелегкую миссию на себя.
  После подобного предложения худой, как щепка, подросток, в мгновение ока стал лучиться непробиваемым спокойствием.
  - Я за вами не шел! - уверенно объявил он.
  - Не спорю, - хмыкнул метаморф,- это мы шли перед тобой. Ты откуда здесь взялся, пугливый такой?
  Паренек замялся.
  - Папаша его сюда сунул, - неожиданно для самой себя вмешалась Лин, - чтоб избавиться без лишних вопросов и объяснений с жрицей Храма Войны. Это ж Грайтов бастард, которого царь к Мечу Ненависти пихал и на Трон Власти сажал. Везучий малец, прям как я... и родственники у него милые...
  - Вполне вероятно, что сейчас его везение кончится, - мрачно заметила Зелина. - Где царевич?!! - внезапно рявкнула она, да так, что бедный мальчишка аж присел.
  Но зато начал говорить, очень быстро и путано, зато по сути.
  - Я не видел их. Мне сказали - ты принц, иди. Я не знал, где спрятаться. Царь... он говорит, что я должен доказать... А здесь не было никого. Потом чудище... розовое... долго стояло и растаяло. Вас увидел, хотел посмотреть, куда выходить будете. Я не шпион! Меня зовут Вим...
  - Понятно, - разочарованно протянул гвардеец. - И где же теперь искать твоего братца? - задал он вопрос, не требующий ответа.
  Но неожиданно получил отклик:
  - Метров триста к югу отсюда. Стоят у ручья, решают, идти ли в темноте или надо разбивать лагерь. Черт, закат! - птица, придуманная Лин и вмиг нашедшая Геданиота с высоты своего полета, а затем спланировавшая вниз и подслушивающая совещание царевича с хранителями, испуганно вспорхнула.
  Сумасшедшее солнце уже коснулось горизонта и начало скрываться за ним.
  - Я задержу!.. - унеслась вдаль богиня.
  - Бежим! - команда Кари подхлестнула, как кнутом.
  И они побежали, не оглядываясь на запад, но чувствуя, как сыплются последние песчинки часов их жизни. Трусливый юнец оказался на удивление проворным и умудрился обогнать Марка. Метаморф держался рядом с Лин, готовый в любой момент подхватить ее, не дать упасть... И этот момент наступил очень скоро. Под ноги выскочил (в буквальном смысле, перебирая ножками-присосками) толстенный корень, парой щупалец оторвал приличный кусок от ее штанины. Девушка не успела даже испугаться, когда земля резко наклонилась, но не ударила, а закачалась в метре от лица - Кари на ходу подхватил ее одной рукой и теперь тащил, как сверток с базара, вмиг оставив позади и гвардейца, и подростка.
  У ручья их ждало дивное зрелище - три мужские фигуры, застывшие в миг, когда они увидели Зелину. Три напряженные физиономии, знающие, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках, а особо красивый... то есть вкусный сыр - в самых изощренных ловушках. На Снежу и ее сестер эта группа точно бы не купилась...
  Подтянулся Марк, волоча за собой Вима - у парнишки подкосились ноги в нескольких шагах от ручья.
  Солнце издевательски прятало за горизонтом последний луч. Окружение менялось прямо на глазах - теряло цвета, белело и размывалось. С востока надвигался густой туман, и Лин подумала, что, несмотря на все ее любопытство, проверять, что в нем прячется, она не хочет... Интересно, почему Геданиот и его хранители так испугались? Царевич ведь раньше встречался с богиней и, похоже, знал, кто она. А что, если...
  - Размораживаю! - предупредила Зелина. - Возьмитесь за руки! Хватай жениха, рьяска, и уматываем из этого кошмарного места.
  - Стой! Это не они! - девушка не знала, чем объяснить свою уверенность, но ощущение неправильности происходящего не покидало ее. - Это западня!
  Но было уже поздно. Солнце исчезло, и вместе с ним пропали все цвета этого мира. Белая земля, белые деревья, белая трава, густой туман, тянущий щупальца к паломникам. И две белые фигуры на месте хранителей царевича. А вот Геданиот был настоящим!
  Сестры Снежи, вмиг утратив притворность, потянулись царевичу. Тот неожиданно кувыркнулся вперед, заставив беловолосых вцепится друг в дружку, и оказался рядом с Лин. Ошалело схватил ее в объятия, приник губами к губам... и улетел в сторону, как куль с соломой, сбив с ног своего отца.
  Толпа, успевшая изрядно заскучать у Стены Откровений, встретила вернувшихся восторженным ревом. На отсутствие хранителей Геданиота вряд ли кто обратил внимание...
  * * *
  Метаморф злился. Он был обижен на весь белый свет (и все прочие миры включительно), что не мешало ему исполнять прямые обязанности хранителя, то есть сидеть рядом с Лин и чутко прислушиваться к окружающей среде. Прислушиваться, поскольку глаза его с самого возвращения из-за Стены Откровений упорно не желали отрываться от земли. Девушка поначалу пыталась растормошить парня, потом бросила это неблагодарное занятие - не маленький уже, захочет - сам скажет. Может быть.
  Она расположилась рядом с большим грязно-желтым валуном, одну сторону которого омывали воды Светлы. Тонкий ручеек споро бежал между камней, нигде не задерживаясь, стремясь слиться с многочисленными притоками и понести свои воды Морю Спящих. В тени округлого валуна почти не ощущались палящие лучи солнца, клонящегося к закату. С того места, где сидела девушка, виднелась и долина, уставленная настоящими сказочными фигурами, любовно созданными водой, ветром и солнцем. Там, в низине, неспешно прохаживались двое: братец Геданиота и какой-то совсем седой мужчина. Вим на каждом шагу прикладывал руки к сердцу, охал и ахал, разговаривал сам с собой, то и дело что-то говорил своему собеседнику. Его спутник шел целенаправленно, внимательно осматривался, будто бы что-то искал. Вот он неожиданно резво для своего возраста подскочил к чему-то, заинтересовавшему его, но тут же огорченно покачал головой - нет, не то...
  Лин так заинтересовалась его поисками, что даже отложила в сторону книгу, с боем вынесенную из монастыря. Увесистый том назывался "Сказания земель срединных, ныне Храмовыми именуемых" и был сборником преданий, распространенных в этих местах задолго до того, как построили Его Храм. Половина этого фолианта была написана на древнем языке эльфов (вернее, тщательно скопирована со старых эльфийских книг), а вторая представляла собой не очень умелый, но добротный перевод первой части. Каждая история была проиллюстрирована, вероятнее всего кем-то, обладающим изрядной фантазией, но в некоторых рисунках Лин все же узнавала места, в которых побывала.
  Вим и его знакомый почти добрался до противоположного склона долины, все так же что-то выискивая. Фигуры их то скрывались, то вновь показывались из-за камней, превратившись в небольшие черные точки - если бы девушка не наблюдала за ним с самого начала, ни за что бы не догадалась, что средь каменного нагромождения копошатся люди.
  Наконец движение точек прекратилось. Похоже, они нашли то, что искали. Девушка прищурилась, стараясь определить, что там, но издали валун ничем не отличался от тысяч своих собратьев. Эхо донесло отдаленный стук молотка.
  Рядом раздалось ворчание разъяренного зверя. Лин опасливо повернула голову, боясь предположить, что еще учудит метаморф.
  Кари уже завершил превращение, приняв облик синего тигра. Возле него лежали ошметки одежды, длинные когти впились в твердую почву, под гладкой шерстью напряглись мускулы готовясь к прыжку. Вот только он почему-то медлил, переводя мерцающий взгляд то на девушку, то на долину, словно что-то решая или чего-то ожидая.
  "Не хочет оставлять меня одну" - догадалась она, и в следующий миг сделала то, чего никак от себя не ожидала: запрыгнула метаморфу на спину, обхватила руками толстенную шею и приготовилась к полету. "Марк на нем ездил, ему не тяжело, я не упаду" - мысленно повторяла Лин, замирая от страха. Кари оказался очень неудобной "лошадкой" - блестящая шерсть скользила и не смотря на сомкнутые в замок пальцы девушка чувствовала: еще чуть-чуть - и она съедет на бок, а то и попросту сверзиться вниз. Длинные прыжки отдавались пустотой внутри, ветер свистел в ушах, глаза слезились, не успевая следить за сменой ландшафта.
  Поездка закончилась неожиданно быстро. Метаморф резко остановился, приподнимаясь на задних лапах (девушка, вместо того, чтобы перелететь через его голову и хряснуться о камни, пребольно врезалась подбородком в его макушку) и издавая утробный рык. Седой выронил из рук небольшой молоток, которым долбил камень. Нет, не камень! Средь россыпи валунов он сумел отыскать настоящее произведение искусства - скульптуру, изображающую шестерых воинов в натуральную величину. Время изрядно потрудилось над изваянием, но не смогло стереть множества мелких деталей, доказывающих, что это отнюдь не шутка природы. У каждого из воителей висел на шее металлический медальон, словно впаянный в камень. Похоже, именно эти украшения пытался выковырять мужчина. И, кажется, с одним он преуспел.
  - Кто тебя послал? - звуки, исходящие из тигровой пасти, лишь отдаленно напоминали голос Кари.
  - Н-ник-кто...
  - Лжешь! - прервал его метаморф. - Ты человек. Ты не мог сам найти Предателей. Отдай артефакт!
  Мужчина затравленно оглянулся на Лин, как будто ища поддержки, но она сделала вид, что рассматривает пейзаж. Вандалов девушка не любила, "черных" археологов - тоже. И если уж обычно спокойный Кари взъярился на этого добытчика, стало быть, за дело.
  Не получив сочувствия, мужик трясущимися руками взялся за торчащую из-за плеча рукоять.
  - Я маг, придурок! - он словно преобразился. - Все немного не так, но мне уже плевать!!!
  Белые волосы взметнулись по ветру, коренастая фигура наполнилась силой, багровый щербатый меч вылетел из ножен... весь мир вспыхнул пурпуром... Девушка подумала, что стоит, наверно, уклониться... только клинок летел слишком быстро, а она будто завязла в густом багрянце...
  Лин видела яростный оскал седого, растерянную физиономию Вима, едва пульсирующее лезвие... и не могла даже пошевелиться.
  Ослепительная вспышка заставила ее зажмуриться, а следом грянул оглушительный треск - и наваждение развеялось.
  Первое, что бросилось ей в глаза - рука, судорожно сжимающая рукоять самого обычного меча. Рука, лежащая на земле в луже крови...
  Седой маг, разом утратив внушительность, сидел на корточках, баюкая покалеченную конечность. Над ним возвышался с окровавленной мордой Кари, приглушенно порыкивая и явно намереваясь отгрызть врагу еще и голову. Лин подумала, что ей не по силам его остановить, даже если б она хотела это сделать... и что следовало бы задать нападавшему кое-какие вопросы...
  - Умоляю, принцесса! - парнишка, которого девушка выпустила из виду, брякнулся на колени и пополз к ней, не замечая, что оставляет за собой кровавый след.
  Девушке стало дурно. Чтобы хоть как-то прийти в себя, она отвернулась и закрыла глаза.
  Две тощие цепкие руки обвились вокруг ее ног, заставляя испуганно обернуться и зло зашипеть на мальчишку:
  - Это еще что такое?!! Встань немедленно! Пусти!
  Он и не подумал послушаться, разве что разжал руки, но только для того, чтобы удобнее было размазывать слезы на запыленном лице:
  - Пощадите, принцесса! Это мой... то есть наш... он немного того... мы его бережем... присматриваем...его мама... он не хотел... Клянусь, принцесса! Умоляю... Не надо! Это я недосмотрел!!! Накажите меня!!!
  Лин цепко схватила его за плечи, заставляя подняться. Не было причин не верить гартонскому бастарду - в душевном здравии нападавшего она и сама сомневалась. Девушка повернулась к метаморфу, вопросительно подняв бровь. Тот задумчиво осмотрел свою "добычу", зачем-то принюхался и неуверенно спросил:
  -Лин?..
  Она вздохнула.
  - Вим, а он, правда, маг? - девушка указала на седоволосого. - В смысле, настоящий, или просто имеет силу?
  Паренек старательно закивал, непонятно, что именно он имея в виду.
  - Ты его давно знаешь? - Продолжала допытываться Лин.
  - С детства! Мы всегда были вместе! - в искренности его слов трудно было сомневаться.
  Для себя девушка уже определила роль нападающего - слегка подвинутый маг, наверняка опекал парня с младенчества, а потом строгая мамаша приставила его сынуле в охрану. Да такой всюду опасность видит и стремиться защитить от нее драгоценное дите.
  - Если я увижу его в поле зрения принцессы - убью, - совершенно серьезно предупредил Кари. - Постарайся, парень, чтоб твой друг не попадался мне на глаза. Да не рыдай ты так, он же маг, руку новую отрастит. Лин?..
  Когда они возвратились к покинутой книге, девушка спросила метаморфа, почему он так взъелся из-за той скульптуры.
  - Предатели, - сипло пояснил он, - самая известная группа проклятых еще до Войны. Были разбойниками, бросившими своего атамана на верную смерть и побоявшиеся отомстить за него. Превращены в камень. В одном из своих набегов они ограбили капище троллей и вынесли оттуда шесть медальонов, скрывающих своих владельцев от людей. Эти артефакты действовали только в непосредственной близости друг от друга, и помогали только человеческой расе. Есть предание, что если сплавить все шесть медальонов вместе, то их хозяин станет невидимым не только для людей, но и для не-людей. Здесь осталось пять кругляшей...
  В "Сказаниях..." Лин нашла то предание. Перевод его был сплошь залит чернилами, уже высохшими, но производящими впечатление свежих. Метаморф кое-как перевел-пересказал эльфийский вариант.
  Лин не стала говорить, что тоже видела медальоны, но крепко задумалась насчет своей человечности...
  * * *
  - Это ты виноват!!! - Вимас обвиняющее ткнул недавно восстановившимся пальцем в брата. - Ты!!! Мы как договаривались? Как, я спрашиваю!!! Я ищу - ты прикрываешь! Я нападаю - ты прикрываешь!!! Я побеждаю - ты подых... прикрываешь! У-у-у!!! Дурья башка, неужто ты настолько вжился в роль, что позабыл о своих обязанностях?!! Кретин, ты ж должен был убрать метаморфа! Проклятье!!! Нет, это я виноват! Положился на тупоумного недоумка! Ну что ты можешь сказать в свое оправдание?!!
  Ангас потупился, не в силах выдержать горящий взгляд старшего. Он остро чувствовал свою вину, только вот было еще кое-что... нечто, занимающее его настолько, что он пренебрег своим долгом.
  - Мы не были готовы.
  От этих слов Ванис взбеленился еще больше:
  - Не готовы были, говоришь?!! Это война! Нужно всегда быть на страже!!! Запомни, дурак, всегда!!! - его руки так и мельтешили, выплетая замысловатые фигуры, застывающие в воздухе. Некоторые из них время от времени поднимались в небо, растворяясь в синеве. - И почему вместо жалобного скулежа ты не прибыл их на месте?!! Они ж даже не почувствовали во мне магию!
  Маг уже перешел к подготовке исполнения второго пункта своего плана. Не-люди! Как же он их ненавидел! Странный Лес исчезнет с лица земли очень скоро, стоит лишь уничтожить его суть. Уничтожить лес! Еще неделя напряженной работы, и на востоке не останется ни единого деревца... Конечно, не-люди сразу же ринутся на земли людей. Человеческим армиям не по силам будет схватка с озлобленными тварями, потерявшими дом, а вот жалкие пародии на магов, те, что называют себя клуссцами, бросятся в бой. И пусть! Пускай истребляют друг друга, а потом появится добрый волшебник, спасет остатки людей, а они в благодарность... или в силу иных обстоятельств... согласятся, что лучшего правителя не найти. А Радис... Родная кровь, как-никак, неужто не поймут друг друга?
  - Он мог убить тебя! В любую секунду! За мгновение до собственной смерти, - прервал приятные размышления Ваниса противный ему голос брата, преисполненный возмущения. - Потомки Изначальных чувствуют направленную магию!!! Разве оно того стоило, брат? Они бы умерли, но и ты - тоже. Слишком высока цена, не находишь? - Ангас осекся, внезапно поняв: если бы они поменялись тогда местами, старший не считал бы цену чрезмерной. - Кроме того, в девчонке нет магии. Совсем, - уточнил он, видя недоумение собеседника. - Стало быть, она для нас не опасна, разве что везучая чрезмерно, и смысла гоняться за ней я уже не вижу, ведь...
  - Как это нет магии? - перебил его Ванис, прекратив свое занятие. - Она ж чужая!
  - Не больше, чем в какой-нибудь крестьянке, - развел руками младший брат, - только личные качества... наследственность, может быть... Но того, что мы называем силой, у нее нет, зуб даю! Так что пора сворачиваться. Ты ж сможешь колдовать и в более цивилизованных местах?
  Беловолосый задумчиво пошевелил губами, что-то подсчитывая.
  - Уверен? - угрюмо спросил, закончив расчеты.
  - А то!
  - Выходит, тебе повезло. Уничтожишь сперва метаморфа, потом девку. Ничего изобретать не надо, сделаешь обычные "Жернова", с них хватит. И постарайся возвратится, ты мне еще понадобишься... Хе, братишка, опасна чужая или нет - должна ж она расплатится за столько наших неудач?
  
  Глава 10. О детях и Переменах.
  
  Детство - когда все удивительно
   и ничто не вызывает удивления.
  А. Ривароль
  
  Человек, который почувствовал
   ветер перемен, должен строить не щит
   от ветра, а ветряную мельницу.
  Стивен Кинг
  
  Первой Храм Воздуха увидела Рино. Загарцевала, мягко перебирая лапами, стала тоненько ржать. Лин, от греха подальше, слезла с нее, пошла рядом. И вовремя - как только показались прозрачные стены храма, лошадка пустилась вперед, расшугав прочих коней.
  Говорили, что Храм Воздуха построили на заре времен из камней, сброшенных с небес. Как бы то ни было, он был абсолютно прозрачен, словно стеклянный, но ни одно стекло не выдержало бы тысячелетий противостояния с силами природы.
  Главным достоянием храма считалась Скала Перемен - высокий утес, издали выглядевший как самый обычный. Но тот, кто начинал на него подниматься, вскоре обнаруживал, что лезть придется гораздо выше. А на вершине Скалы паломника ожидал подарок - нечто, что должно было переменить его жизнь. Если пилигрим тщательно молился, соблюдал все обряды и не жаловался на крутизну подъема, его бытие улучшалось, если же он чем-то не нравился Лито... но таких неудачников было мало, девочка-богиня имела очень дружелюбный характер и стремилась помочь, а не навредить. Правда, иногда она слегка увлекалась, и тогда жизнь "клиента" превращалась в кошмар. В Велли все еще вспоминали горшечника, повредившего руку и переживающего, что не сможет прокормить семью. Лито подарила ему печку, "выпекающую" небьющиеся горшки, тарелки, чашки и прочую глиняную утварь. В результате эти изделия через год наводнили Влаю, оставив без работы прочих гончаров. Естественно, им это не понравилось, и однажды волшебная печка оказалась расколота на маленькие кусочки, а дом горшечника разгромлен и разграблен. Мастер долго вновь развивал свое дело, но за помощью в Храм Воздуха идти отказался наотрез. Другая история случилась с охотником, которому досталась стрела, всегда поражающая цель. Ехал он обратно с друзьями через пустыню и решил похвастаться, мол, моя стрела даже здесь мне добычу подарит. Выстрелил в небо, стрела покрутилась-повертелась, да и впилась в самого упитанного его товарища...
  Вокруг храма раскинулась небольшая деревенька, и жившие там исполняли обязанности жрецов. К появлению высокородных гостей здесь были готовы, освободив большую часть глиняных хижин.
  Гартонцы брезгливо поморщились и разбили лагерь рядом. Его Величество император Велли, дабы хоть в чем-то досадить Грайту, с радостью принял щедрое предложение деревенского старосты и расположился в его же доме, поселив по соседству "дочь".
  Впервые войдя в это жилище, девушка подумала, что, пожалуй, согласна с царем. Закопченные стены, слепленные из каких-то трав вперемешку с глиной, отсутствие хоть какого-то пола и окон, дыра посреди крыши из широких листьев для отвода дыма, очаг с разбросанными углями и золой, охапка мятой соломы вместо постели - все это производило гнетущее впечатление, да и слишком отличалось от воздушного храма...
  Отослав Марка добывать одеяла, а Кари - пищу (он все еще добровольно исполнял роль подопытного кролика, хоть Лин была уверена - если кто решит ее отравить, то обязательно примет во внимание его манипуляции), она уселась возле "своего дома" и принялась наблюдать за жизнью аборигенов, ютившихся на краю деревни. К счастью, Зелина в который раз отправилась "быстро глянуть мир" и не мешала.
  Все они, и мужчины, и женщины, были маленького роста, больше напоминая подростков, нежели взрослых людей, имеющих, порой, по десятку и больше детей. Удивительно тонкие в кости, со светлой, почти белой кожей и серыми лохматыми волосами, одетые в простую полотняную одежду с вышивкой, они казались сошедшими с какой-то древней миниатюры. Впрочем, учитывая происхождение Рино, девушка мало чему удивлялась.
  Местные дети, едва завидев пришлых, попрятались по домам и теперь из каждой двери выглядывали несколько пар любопытных, но несмелых глаз.
  Жители деревни не держали домашний скот. Небольшие огороды вспахивали вручную, тяжести перевозили гуртом. Мяса здесь не ели. И, что наиболее поразило Лин, по деревне свободно прогуливались куры, всех мастей и возрастов. В любом укромном месте можно было найти кладку яиц, а иногда курицы выбрасывали свою "продукцию" прямо на ходу.
  К ней подошел большой черный петух с несколькими зелеными перьями в хвосте. Вопросительно склонил голову на бок, посмотрел алым глазом, неуверенно произнес: "Ко-ко-о?", словно спрашивая: "Ты кто?", и принялся мощными движениями когтистых лап подгребаться под стену хижины. Девушка с умилением за ним следила пока внезапно не поняла... Алые! Не бывает у куриц таких глаз!
  Она схватила не ожидавшего такой подлости петушка и принялась вертеть его на все стороны, осматривая. Три шпоры на лапе, крыло, под перьями имеющее пальцы, идеально ровный гребешок, зубы в клюве - можно, конечно, все свалить на куссцев, но Лин была уверена, что они тут ни при чем. Слишком уж много совпадений...
  - Хочешь заняться животноводством, детка? - она едва не свернула подопытному шею от неожиданности, а гвардеец все так же насмешливо продолжал. - Вот, держи. По размеру подойдут или мне еще поискать?
  - Размер не имеет значения, - огрызнулась девушка. - Брось внутрь.
  Маркан не обиделся.
  - Воспитанные принцессы падают в обморок от таких речей. Что это тебя на курятину потянуло? Мальчик слишком задержался с ужином? Ну ничего, сейчас огонь разведем... и никто не увидит, никто не узнает...
  Его разглагольствования навели Лин на интересную мысль.
  - Слушай, Марк, - заговорщицки начала она, - а ты можешь поймать местного?
  Гвардеец едва не поперхнулся словами:
  - Зачем? - сдавленно спросил он. - Курицы маловато?
  - Посмотреть хочу!
  - Так вон, смотри, их и отсюда хорошо видно, - недоумевал Марк.
  - Вблизи посмотреть! - девушка начала терять терпение.
  Он, казалось, что-то понял.
  - Они что, тоже?..
  Лин ткнула ему петуха:
  - Этот, к примеру, тоже!..
  Когда через несколько минут вернулся Кари, он застал дикую картину: его друзья упоенно рассматривали младенца с удивительно белой кожей и редкой порослью серых волос. Каждый палец малыша заканчивался внушительным когтем, а на спине пробивались зародыши крыльев. В отличии от простых детей этот не плакал, лишь сосредоточенно наблюдал за странными дядей с тетей.
  - О, кукушки подарили вам малыша? - озабоченно спросил метаморф. - Это, несомненно, большая честь и все такое, но лучше вежливо вернуть его обратно. Горя с этими подкидышами не оберешься.
  - Вернем-вернем, - горячо заверил его гвардеец, которого ребятенок успел тяпнуть за палец отнюдь не молочными зубками.
  - Кто такие "кукушки"? - поинтересовалась девушка.
  Кари растерялся:
  - А... вы где его взяли?
  - Где надо, - отрезал Марк, все еще переживая по поводу детокрадства - планировал-то он поймать взрослого, да слишком ужа заманчиво выглядела одинокая колыбель...
  - Мы только посмотреть, - зачем-то стала оправдываться Лин, чувствуя себя виноватой
  - Посмотреть? - переспросил метаморф. - Тогда хорошо, - он неожиданно улыбнулся, - кукушки любят, когда их детьми интересуются.
  - Да какие такие "кукушки"?!!
  - Местные жители, - пояснил он. - Вы заметили, что они немного отличаются от обычных людей?
  - Еще бы! - дружно заверили его друзья.
  Кари продолжил:
  - Они из племени летунов, не-люди. Пришли на эти земли давным-давно, связи со своими сородичами из Странного Леса не поддерживают. Они сохранили большинство старых обычаев. А кукушками их называют за обыкновение дарить первого в семье ребенка какой-нибудь паре, даже если это - люди. Вот только "дареный" ребенок растет и развивается гораздо медленнее человеческих малышей, иногда родители успевали состариться и умереть, а их приемыш все в песочнице копался. Так что, если не хотите заиметь обузу на всю жизнь, верните его поскорее на место...
  Он еще и договорить не успел, когда гвардеец сорвался с места, спеша вернуть "покражу" до того, как любящий родитель переврет ее в "подарок".
  Лин указала на все еще продолжающего подкоп петуха:
  - А почему у него глаза красные?
  - Вся здешняя живность пришла со Скалы. Далеко отсюда они не выживают, а тут размножились, священными животными считаются. Много еще вопросов? Давай поедим, а?
  * * *
  - А-а-а! А-а-а! - раздавалось над деревней.
  Вопреки ожиданиям, паломников разбудило отнюдь не кукареканье, а эти вот пронзительные вопли. Впрочем, неудивительно - с вечера они же не давали уснуть до тех пор, пока кто-то из гартонцев не пригрозил оставить крикуна без головы. Ребенка кое-как успокоили...
  Девушка подозревала, что во всем виноваты их с Марком "исследования".
  Над Скалой Перемен клубился туман. Не очень густой, позволяющий видеть и вершину утеса, и широкую утоптанную тропу, коей предстояло на эту вершину взбираться. Однако необычное чувствовалось даже у подножия Скалы. Трава здесь была зеленая-зеленая, словно каждую былинку выкрасили в этот насыщенный цвет, а по ней яркими пятнышками то и дело вспыхивали цветочные бутоны - распускались и закрывались, не обращая внимания на солнце. Летали мухи и пчелы, старательно греблись в земле куры, порхали неприметные воробьи. Вот только торжественности момента не чувствовалось - как-никак, седьмой храм по счету, успели церемонии приестся...
  Лин издевательски произнесла:
  - Мужчины вперед! - и пристроилась в конец длинной процессии, взбирающейся на Скалу.
  - А-а-а-а-а! - раздалось у нее за спиной.
  Девушка вздрогнула и обернулась. Прямо на нее несся маленький летун, протягивая на вытянутых руках отнюдь не миниатюрного младенца. Того самого. Вчерашнего. Кукушкиного. Она едва не завыла в голос...
  Но сей "подарок" адресовался не ей. Летун быстро миновал обреченно застывшую девушку и вручил свою ношу не подозревающему подвоха Марку. Ребенок замолчал, словно у него отключили звук.
  - Что за, - начал было возмущаться гвардеец, но ему вежливо пояснили:
  - Маленький Гилик думает, что вы - его мама...
  Ожидать, что ответит свежеиспеченная "мама" кукушка не стал, развернулся на сто восемьдесят градусов и скрылся среди своих соплеменников, дружно вышедших всей деревней посмотреть на зрелище.
  Марк растерянно сбежал вниз, попробовал сунуть свое сокровище кому-то из сослуживцев, но те мигом образовали вокруг него пустое пространство - связываться с кукушонком не хотел никто.
  - Потом разберешься! Иди уже! - приказал гвардейцу Малдраб Четвертый, досадуя на задержку.
  - Где один, там и двое, - задумчиво, словно про себя, заметил Грайт, одним движением руки посылая своего бастарда вслед за сыном.
  Лин мысленно схватилась за голову. Правда, ей казалось, что рядом с малышом Вим постыдится издавать свое коронное "И-и-и-и-и-и-и-и!", но все равно путешествие к Лито обещало быть веселым...
  Тропинка начинала подниматься круто, но через пару метров наклон значительно уменьшился, а вскоре вообще под ногами паломников змеилась широкая мощеная дорога на равнине. Девушка оглянулась. Вокруг простирался бесконечный луг, лишь на севере возвышались горы с покрытыми снегом вершинами. Ради интереса она пошла назад.
  - Детка, ты куда? - окликнул ее Марк. - Теперь только вперед! Здесь вход и выход разные!
  Лин все-таки прошагала еще немного, но подножия Стены Перемен не было. Что ж, вперед - значит вперед!
  Она немного отстала от гурьбы, осматриваясь по сторонам поражаясь царящей здесь идиллии. Синее-синее небо с белыми, не закрывающими солнце, облаками. Мягкая густая трава без единой соринки, крупные цветы на высоких стеблях. Высоко в небе ширяют большие птицы, а вдали то и дело пробегает какая-то зверюшка. На западе виднеется извилистая неторопливая река с песчаным пляжем и небольшими гаями по обоим берегам. Ветерок обдает прохладой, солнце совсем не жарит. Мир-мечта, легкий и приветливый... умиротворенный...
  Хранители держались в отдалении, видно, понимали, что ей хочется побыть в одиночестве. Марк все присматривался к своей ноше, словно ожидая неприятности. Метаморф с независимым видом выискивал опасности. Геданиот уже скрылся из виду, ничуть не прельстившись прелестями этого мира. Он после предательства своих хранителей (Лин было страшно интересно, что ж такого посулила им Снежа) вообще стал задумчивым и все рвался вперед, как будто надеясь в движении выбросить из сердца горечь.
  Вим, разрываясь между братом (искренне его игнорирующем) и девушкой (не обращающей на него внимания с гораздо более сочувственным видом), отдал предпочтение последней, не приближаясь, впрочем, слишком близко. Парни косились на мальчишку со снисходительной усмешкой, но прочь не гнали, а он все таращил глаза, словно пытался разглядеть что-то внутри нее.
  Идиллия продолжалась недолго, вплоть до того момента, когда впереди показался царевич, степенно бредущий назад. Поравнявшись с хранителями Лин, он угрюмо предложил:
  - Давайте лучше повернем обратно. Там... не слишком правильное место.
  - Не выйдет, - с сожалением возразил Марк, - вон принцесса уже пробовала - бесполезно. А что там?
  - Живые растения, - отрезал Геданиот, не вдаваясь в подробности.
  Гвардеец неуверенно заметил:
  - Так они ж все вроде как живые... воду из земли тянут, навоз любят...
  - Но не разговаривают, не бегают и не кусаются! - продемонстрировал царевич след крепких зубов на запястье. - И это только маленькие были, они шустрые. Большие двигаются медленнее...
  - Я пойду вперед, - решительно заявил метаморф. - Все равно путь только один.
  Ему никто не возразил - какой смысл? Да и умчался он слишком быстро... Просто все дружно рушили следом.
  Дорога подвела к реке, вернее, к деревянному мостику, перекинутому через нее. Вот тут-то и начиналось поле, усаженное небольшими голубими цветками с детскими лицами. Завидев путников, они, словно приливная волна, устремились вперед, не только перебирая коротенькими ножками-корешками, но и мягко перепрыгивая через менее расторопных сородичей. На дороге эти создания долго не задерживались - выскакивали, пытались оторвать кусочек от кого-то из паломников и мигом возвращались обратно, на плодородную почву. Ребенок на руках Марка радостно заагукал, ожидая интересную игру. Второе дите, то бишь Вим, застыло на мостике, словно изваяние, и, по-видимому, не собиралось оттуда уходить. Он сдержал данное обещание и полоумного мага девушка больше не выдела, только чересчур часто ловила на себе странные взгляды со стороны парнишки. Впрочем, их можно было списать на искреннюю благодарность. Лин представила, что было бы, пожалуйся она царю...
  Голубое поле простиралось до самого горизонта. Мощеный шлях же становился чем дальше, тем разбитнее.
  - Там дальше вообще грунтовка, - предупредил царевич, - а эти лезут прямо на голову. Не убивать же их...
  "А почему бы нет? Ты же убиваешь легко..." - так и вертелось на языке девушки, но она решила, что время для выяснения отношений неподходящее.
  - Надо вернуться, - гнул он свое. - Подождем, хотя бы, пока придет твой... друг. Если его еще не догрызли.
  - Может, отвлечем их? - предложил гвардеец, указывая на свой "балласт". - Да шучу я, шучу! Можно пройти вдоль реки с той стороны, поискать брод...
  Геданиот лишь презрительно фыркнул, Лин тоже эта идея не понравилась.
  - Я... черт! - один из цветков чувствительно грызнул ее за палец. - Я буду ждать Кари! - и присоединилась к подростку на мосту.
  Следом последовали остальные.
  Марк опустил малыша на деревянные доски ("Упадет и утопнет!" - "Ну и отлично!"), сам уселся рядом и принялся подзывать на мост одно особо любопытное растение.
  - Кис-кис-кис... Тю-тю-тю... Гули-гули... Нях-нях-нях...
  Лин свесила ноги над водой и смотрела на солнечные блики. И на золотых рыбок, мечущихся туда-сюда. "Жених" пристроился рядом.
  - Предлагаю продолжить наш последний разговор, - обратился царевич к девушке.
  - Тот, когда ты получил по морде или когда летел вверх тормашками? - скептически вопросила она.
  Геданиот не поддался на провокацию. С обольстительной улыбкой, способной свести с ума не только любую принцессу, но и ее мать, и бабушку, и прабабушку, и даже подслеповатого дедушку, он приобнял ее за плечи и склонился к уху:
  - Мне запомнилась совсем иная сторона последней встречи, - жарким шепотом начал он. - Знаешь, мне внезапно кое-что открылось... Раньше я считал, что после свадьбы закончится если не моя жизнь, то свобода, а сейчас понял - даже без обрядов ты пленила мое сердце...
  - И когда же на тебя снизошло это потрясающее озарение? - не меняя тона, поинтересовалась Лин, мучительно соображая, к чему весь этот разговор - во внезапно вспыхнувшую любовь с его стороны она не верила. - Подружки под рукой закончились? Решил основать здесь колонию для тех, кто боится идти через то поле? Или в папочку своего слишком сильно головой врезался?
  - Ты считаешь меня личностью, а не продолжением царя Гартона, - все так же серьезно пояснил царевич.
  И потянулся губами к ее губам.
  Девушка, подавив усмешку, отвернула голову. Геданиоту, впрочем, это не помешало впиться поцелуем ей в шею. Вот только ответить по достоинству Лин не успела.
  Позади раздалось смущенное, но настойчивое покашливание, перешедшее в отчаянное:
  - Кха-кха!!! Царевич... брат, там этот!.. Возвращается! С этими!..
  "Жениха" как ветром сдуло. "Он же не мог испугаться? Не тот человек. Так в чем же дело?" - подумала девушка и вслух повторила:
  - В чем дело? Любовь ушла, а с ней решимость?
  На что получила преисполненный достоинства ответ:
  - Не хочу в очередной раз выслушивать мораль о моем недостойном поведении до свадьбы, которая "не факт, что состоится". Лин, а тебя этот сумасшедший не-людь тоже достает своими понятиями о приличии? Любовников разогнал, нареченного не пускает... Император ему доплачивает, что ли, за соблюдение благопристойности?
  - Нет, Кари это делает по доброте душевной. Смотри, а дорожка-то расчистилась! - тут она заметила, что с гвардейцем что-то не так. - Марк, тебе одного мало? Отпусти его немедленно!
  - Не могу, - сдавленно прохрипел тот, удерживая на каждой руке по ребенку. - Оно укоренилось!
  Вблизи маленькое растение больше всего напоминало подсолнух: нежно-голубые лепесточки обрамляли круглое детское личико, от стебелька-туловища отходили два длинных лепестка с зазубринами на концах, удивительно напоминающие пальцы, а коротенькие корни намертво вгрызлись в кожаную куртку Марка. Как отделить детеныша, не повредив ему "ножки", никто не знал.
  - Раздевайся! - потребовала Лин, убедившись в тщетности всех попыток.
  - Как, прямо здесь? - дурашливо переспросил гвардеец.
  - Не смешно! - взъелась на него девушка. - Вон его родители на подходе, сейчас скажут: "А не подарить ли вам ребенка?" и сделают тебя многодетной мамочкой! Давай пока другого подержу...
  Марк неохотно повиновался. Осторожно вытянул руку из одного рукава, попытался то же самое проделать со вторым... и оказалось, что корни проникли даже в ткань его рубашки. Гвардеец охнуть не успел, когда Геданиот одним плавным движением ножа обкорнал ему рукав выше локтя и слегка хвастливо поинтересовался:
  - Так лучше?
  Ребятенок, оказавшись на земле в куче тряпья, в один миг вытащил все свои многочисленные корни и уютно устроился на руках-листьях одного из взрослых растений, пришедших с метаморфом.
  - Маленький Кики не очень вам мешал? - мелодичным женским голосом спросила "мама"-цветок.
  - Не-а, - прошептал Марк, потрясенно глядя на прекрасное юное лицо, выглядывающее из пышных узорчатых лепестков.
  Она продолжала:
  - Меня зовут Шти, а это мой брат Шо. Сорванцы, которых вы видели -дети нашего племени. Пока они маленькие и еще не решили, кем стать - мальчиками или девочками, так это, кажется, у вас называется? Малыши не хотели вас обидеть, светлая принцесса и доблестный царевич. К нам так редко забредают люди... Почему-то все стремятся к девочке, умеющей творить чудеса. Ее считают богиней... Но что же я о грустном? Прошу вас, пойдемте в наше селение. Мы послали гонца и там наверняка уже подготовились к торжественной встрече.
  "Мужское" растение обладало венчиком из более коротких и менее вычурных лепестков, а также хрипловатым басом.
  - Мы с сестрой с радостью примем долгожданных гостей в нашем доме. Дети больше не будут столь неумеренно выражать свое любопытство. Добро пожаловать в Солнечный мир! Прошу вас, пойдемте!
  - А где Лито? - не удержался Геданиот.
  - Маленькая богиня? Вы пришли с той стороны, где обитает она. Вы... тоже к ней? - как-то потерянно спросил Шо, растерянно оглядываясь на Шти.
  Прежде чем царевич успел ответить утвердительно, девушка успокоила собеседников:
  - Сначала заглянем к вам, а потом и ее повидаем. Раз уж мы здесь, надо всюду побывать, так? - и решительно двинулась по дороге, передав ребенка обратно Марку.
  Как ни странно, но Вим без промедления последовал следом. "Жених" досадливо сплюнул, пробормотал нечто не слишком вежливое о сумасбродных девицах и... подхватил под руку-листок Шти.
  Как и утверждал царевич, вскоре мощеная камнем дорога перешла в грунтовку, слегка заросшую спорышом и подорожником. Потом и она сузилась, превратившись в узкую тропку посреди поля. Местная ребятня держалась в отдалении, видимо, кто-то пояснил им правила поведения.
  - Дальше мало кто заходит, - с грустью указал на едва заметную тропу Шо. - Трусы возвращаются уже от реки, кто посмелее - достигает конца каменной дороги, самые отчаянные с боем прорываются по головам наших детей дальше... но все ищут Лито... Как будто о нас, Детях Солнца, уже совсем забыли в Главном мире...
  - А почему вы разговариваете, как мы? - неожиданно осмелев, спросил Вим.
  - Все вышли из одного мира, поэтому и язык один. За время что-то в нем изменилось, но основы остались те же. А принцесса имеет еще и дар Понимания.
  - Какой дар? - заинтересовалась девушка.
  - Понимания, - повторил Шо. - Вы понимаете смысл сказанного на чужом языке и так же можете выражаться на любом языке - вас поймут. Как, принцесса, вы не знали? - поразился он.
  Лин неопределенно покачала головой. Не признаваться же, что она считала свои лингвистические способности заслугой магии, перенесшей ее в этот мир по желанию императора. Дар... Интересно, откуда? А ведь девушка уже получила один подарок от Реха - облик светловолосой дриады (а если взглянуть правде в глаза, то ту, вторую, сущность можно назвать ее не-людской половиной...). И Лан называл ее вампиренком. И Очаг Истины не показал ее предназначения. Да и кроме этого было довольно много странностей...
  "Я человек!" - вопреки здравому смыслу вынесла Лин окончательный вердикт и пообещала себе перестать придумывать глупости. Хотя бы до следующих чудачеств.
  - Что случилось? - тихо, не привлекая всеобщего внимания, спросил Кари.
  Девушка вздрогнула. Ну да, он же чувствует!
  - Ты напугана.
  Ценное наблюдение!
  - Я испугалась, но ничего не случилось, - глядя ему в глаза (ах, эти глаза...), заверила она.
  Метаморф смерил ее долгим взглядом, однако ничего не сказал. И слава богу! Только советчиков ей сейчас не хватало...
  А где-то глубоко в душе копошился маленький червячок сомнения. "Я - человек! Чужая!" - Лин и правда в это верила. Пока еще верила... но она вполне осознавала, что для опровержения сего факта нужно совсем немного...
  Селение Детей Солнца раскинулось вокруг большого чистого озера с прозрачной, как слеза, водой. От этого водоема отходили выкопанные каналы, огибали каждый дом - широкий навес, единственным предназначением которого была зашита от непогоды. Полы заменяла вскопанная рыхлая земля, напитанная влагой из каналов. Под некоторыми навесами виднелись молодые всходы - очевидно, местные новорожденные.
  Большинство взрослых побросали работу и глазели на пришедших с откровенным любопытством и детским восторгом. Среди них были не только "мужчины" и "женщины", но и старики, уже утратившие свои лепестки, едва удерживающие морщинистые лица на тонких высохших стеблях.
  Похоже, животной пищи они не ели совсем - паломники не заметили никаких признаков домашних животных. А вот на тщательно обработанных грядках чего только не произрастало!
  Шти и Шо привели их на большую площадку у озера, где успели собраться самые, судя по самодовольному виду, важные персоны деревни. Лин с удивлением отметила, что приходу гостей были рады разве что только их проводники... И первый вопрос отнюдь не выражал желания поближе познакомиться с паломниками.
  - Я - вождь Детей Солнца. Мое имя - Дьюж. Заче вы пожаловали к нам, чужемирцы? - огорошил их неприкрытой враждебностью самый представительный "цветок".
  Лин растерялась. Вообще-то Шти утверждала, что им готовят торжественную встречу... Впрочем, может, здесь принято задавать вопросы в лоб? Девушка приготовилась выдать нечто столь же прямолинейное, но ее опередили. Царевич с легкой ленцой в голосе пренебрежительно отмахнулся от вождя, как от надоедливой мухи:
  - Мы просто мимо проходили, на диковинки разные смотрели. Вас уже увидали, пожалуй, будем возвращаться... Да, милая?
  Лин не сразу сообразила, что обращается он к ней. Вот только так скоро убегать она не хотела.
  - Нам нужны знания. Расскажите о своем народе, вождь, - попросила девушка, не предполагая, чем может обернуться такое безобидное желание.
  Дьюж позеленел от злости. Казалось, он сейчас лопнет, не найдя как выплеснуть ярость.
  - Ты сама призналась, что шпионишь о моем народе? - обманчиво спокойно поинтересовался он. - К Хейсо!!!
  По толпе пробежал вздох то ли изумления, то ли недовольства. Некоторые аборигены несмело запротестовали:
  - Это же гости...
  - Мы ведь ждали гостей...
  - А пророчество...
  - Мы же хотели в Главный мир...
  Шти и Шо, бледные, как мел, стояли в стороне. В их глазах застыл такой ужас, что было понятно без слов - от неизвестного Хейсо лучше держаться подальше.
  - Молчать! - раздался над толпой голос вождя. - Пророчество говорит о гостях, которые откроют нам путь в новый мир, а не о подсылах. Или вы забыли, как стремились люди извне в наш Солнечный мир? Им нужны наши плодородные земли, полноводные реки, величественные леса. Наши женщины...
  Его пламенную речь прервал насмешливый голос Марка:
  - ...никому не нужны, разве что императору в зверинец. Ваши земли не более плодородны, чем степи Велли, а полноводными реками ты называешь тот ручей, через который может перейти даже одноногая курица? Что же касается лесов, то ваши несколько кустиков могут укрыться под одним-единственным деревом Странного Леса. Погода здесь, что правда, то правда, прелестная, но людям нужно гораздо больше.
  - Лжешь, чужемирец! - еще больше разошелся Дьюж. - Когда-то даже Изначальные стремились захватить наш мир, но мы смогли его отстоять! Мы уничтожим всех, принесших угрозу! И пророчество сбудется лишь тогда, когда все поймут - захватчики не могут быть гостями!
  - А теперь о вашем мире не осталось легенд даже среди нас, - с грустью заключил Кари. - Мы пойдем уже, вождь. Ты слишком долго жил в прошлом.
  - Изначальный?! - словно не веря своим глазам (а ведь Шо и Шти с первого взгляда опознали метаморфа), уточнил лидер Детей Солнца. - И ты посмел придти в наше селение? Воистину наглость не знает границ! Цветущие, вы это слышали? К Хейсо!
  Теперь ропщущих голосов стало гораздо меньше. Лишь Шо что-то безмолвно шептала, как будто перечисляла причины, по которым не стоит вести паломников к местному страшилищу. Или молилась...
  - Хей-со... стремительный еж... ничего не напоминает? - задумчиво поинтересовался Кари, одним легким движением отодвигая в сторону троих "цветков", решивших поближе рассмотреть Лин. - Пожалуй, стоит на него взглянуть. Эй, вождь, даже ребенка не пожалеешь?
  Ответом было повелительное:
  - Вперед!!!
  И они пошли. Медленно и торжественно, словно на плаху - растения передвигались неспешно. Если задуматься, убежать можно было без проблем, но раз даже в обычно осторожного метаморфа проснулось любопытство...
  Судя по солнцу, их вели по большой дуге в обратную сторону. Сбоку пристроился Шо, прошептал "Простите..." и затерялся среди соплеменников. Шти же что-то горячо втолковывала Дьюжу. Вождь хмурился, недовольно качал головой, но послать подальше непрошенную просительницу не решался. Потом он внезапно остановился.
  - Нпел, произнеси пророчество!
   Коренастый малый, вокруг которого мигом образовалось чистое пространство, заученно произнес:
  - "Пришедший гость откроет вам глаза и уши, и увидите вы путь к другим мирам, и узнаете главный секрет...", все, о цветущий?
  Тот милостиво кивнул. Шествие возобновилось.
  К удивлению девушки, Дети Солнца вывели их через поля к той самой мощеной дороге. Указав на нее, вождь приказал:
  - Идите!
  И они пошли. Когда живые растения полностью скрылись с поля зрения, паломники заметили чуть в стороне отчаянно спешащие к ним фигуры.
  - Проводники! - одновременно сказали Лин и Кари.
  - Я их отсюда не могу узнать! - обвиняюще уставился на девушку царевич.
  - А догадаться слабо? - парировала она, внутренне похолодев - увидела же, от себя не спрячешься.
  Проклятье, а ведь раньше она совсем не обращала внимания на подобные мелочи. И утверждения "Я - человек!" стало мало для душевного спокойствия. В голове навязчиво билась глупая мысль: "А если?.. Что тогда?!!", и все остальное отходило на задний план...
  Наконец Шти и Шо их догнали.
  - Простите!.. - выдохнули одновременно, и девушка заметила на их глазах слезы.
  Шти продолжала:
  - Не бойтесь Хейсо, он всего лишь привратник Лито, милый звереныш, хотя и выглядит страшно. Мы так надеялись... Простите!!! Вы ведь поняли традиции нашего народа, правда? Изначальный, ты прав, мы слишком долго жили в прошлом. Когда-то нам с братом довелось побывать у маленькой богини, и тогда у нас открылись глаза на мир и на наше положение в нем. Вождь следует наставлениям предков, не замечая, что они давно уже устарели... не только поучения, но и пращуры. О нас давно забыли, а мы все еще боимся... Это пророчество... его придумал один мудрец, живший средь нас несколько веков назад. Все думают, что, когда оно сбудется, некие дураки предоставят для нас свой мир, подарят новые знания. Глупцы! Нельзя узнать что-то новое, держась руками и ногами за старое.
  - Простите нас, чужеземцы, - подхватил Шо. - Мы лишь хотели, чтобы наш народ наконец прозрел и сдвинулся с мертвой точки. Ведь Дети Солнца никуда не движутся. Вот уже много тысячелетий мы только то и делаем, что соблюдаем традиции, основная из которых - не доверять пришлым. Были, конечно, те, кто искал что-то новое... Но они - как мы с сестрой - капли в море страха. Удачи вам у богини, - грустно улыбнулся он на прощание.
  - А мне кажется, что пророчество сбылось, - совершенно неожиданно встрял в разговор Вим, до того сосредоточенно рассматривающий землю под ногами. - Вы же поняли!.. Вы хотите перемен! Так уйдите из племени, поселитесь где-то... в другом месте. Да хоть в Странном Лесу! Наделайте детей... ой, вы же родственники, - смутился паренек, обнаружив брешь в своем "продуманном" плане. - Ничего, подговорите еще кого чужого. Или украдите какую-то красотку. Или... э-э-э... парня. А потом ваши дети придут к тем и расскажут, как живется в большом мире. Им поверят, ведь они будут вроде как свои!
  Шо и Шти переглянулись. Видно, о чем-то подобном они задумывались уже давно, но было некое препятствие для принятия окончательного решения. Наконец Шти произнесла:
  - Нас ничего не держит в этом мире, да и партнеров для размножения нам не нужно - Дети Солнца просто бросают семена. Потом из них вырастают малыши, которые вскоре решают, кем им быть - мальчиками, будущими защитниками полей, или девочками, продолжательницами рода. Вот только уйти из Солнечного мира невозможно для его обитателей. Только Лито способна создать переход, а она не станет этого делать, ведь каждый, кого мы отправили к Хейсо, наверняка отзывался о нашем народе не лестно, а...
  - Не бойтесь! - воспылал энтузиазмом мальчишка. - Мы ее попросим!.. Лин попросит за вас! Или брат, - поспешно додал он, неправильно истолковав полный ярости взгляд Геданиота.
  Царевич лишь недовольно поморщился, когда обрадованные растения бодренько засеменили рядом, держась обочины.
  - А вы, наверно, привыкли обращаться с детьми? - спросил их Марк и, получив утвердительный ответ, засиял, как начищенный чайник. - Тогда помогите мне поменять пеленки!
  Естественно, сам гвардеец принимать участие в этом деле не стал, пожертвовав лишь вторым рукавом рубашки. А перемотанный ребенок после процедуры стал напоминать кукурузный початок.
  Хейсо появился неожиданно. Вроде и не было впереди никого, а тут на тебе - путь загораживает ежик. Опрятный такой, каждая иголочка так и сверкает на солнце. Смотрит глазками-бусинками, словно запоминает каждого. Вот только ни в одну ежовую семью его бы не приняли, скорее уж в медвежью...
  Посмотрел он, посмотрел, да и унесся вдаль, только пыль закурилась. А путники неспешно двинулись вперед, ожидая встречи с Лито.
  Дорога вывела их к небольшой дубраве с ручьем. Не остановиться здесь на отдых было просто невозможно.
  Лин прислонилась спиной к толстенному стволу вековечного дуба, ощущая особенность этого места. Сколько паломников точно так же набирались здесь смелости перед встречей с богиней? Легкий ветерок шелестел изумрудной листвой, сквозь густые кроны пробивались лучики солнца, тихонько журчал ручей... глаза закрывались сами собой. Кажется, ее спутники чувствовали то же самое. Дети Солнца, свесив в ручей ноги-корни, ловили лепестками солнечных зайчиков, рядом с ними мирно посапывал маленький кукушонок. Гартонский бастард, растянувшись в мягкой траве, рассматривал облака. Царевич сидел, обхватив колени руками, и делал вид, будто ему уже все надоело. Марк прикорнул под раскидистым кустом, а Кари... Кари не было!
  Сонливость как рукой сняло. Девушка завертела головой, пытаясь определить местоположение метаморфа, и наткнулась на смеющийся взгляд зеленых глаз из-под рыжей челки.
  - Привет, рьяска! Ты что-то потеряла? Э-эй, не злись! Как ни странно звучит, но я хочу тебе помочь.
  - Как? - мирно поинтересовалась Лин, решив, что даже Зелина не сможет испортить ее умиротворенное настроение, тем более что голова Кари на миг показалась из ручья, глотнула воздуха (ха, а он как-то утверждал, что может совсем не дышать!) и вновь скрылась.
  - С чего начать... Первых магов больше нет в моем мире, то есть теперь они здесь, так что советую поостеречься. А относительно храма... Что ты знаешь о Лито?
  Этот вопрос застал девушку врасплох. А и правда, что она знает? Маленькая богиня - ребенок, принесенный когда-то в жертву, дочь Гебионов, теперешних богини Земли и бога Воды. Может наделять жизнью свои рисунки. Охотно помогает большинству паломников. Вот и все сведения.
  Рыжая не стала ждать ответа.
  - Расскажу, пожалуй, тебе историю Гебионов. Настоящую историю, а не ту поэтизированную дрянь, которой у нас кормят доверчивых зевак менестрели, выжимая даже из особо прижимистых скупую слезу и звонкую монету. Помнишь, Лин, ты когда-то обвиняла меня в использовании людей, в игре живыми куклами? Так вот, были времена, когда все без исключения были чьими-то марионетками, даже правители. Кто имел силу - был игроком, слабый - игрушкой, и очень часто роли со временем кардинально перераспределялись. Ты бы не выжила тогда, рьяска, о нет! Не обижайся, но я уверена - у тебя хватило бы мужества уйти, но ты не смогла бы быть послушной куклой и ждать своего часа. Слишком много принципов вредны для беззащитной девушки... Но вернемся к истории. В городе Пройяс, что стоит в дельте Светлы, было четыре самых богатых рода, монополизировавших сферы своей деятельности. Куми были скотоводами, их стада выгрызали всю траву от западного побережья до Границы. Пустыня и Крайние горы потом уже появились... Дами владели большинством плодородных земель Гартона, которых тогда было гораздо больше, чем сейчас. Левои занимались торговлей, их суда огибали весь континент, а Раски обеспечивали всех желающих рабами по доступной цене. Домоседливые Дами и Куми страшно враждовали с Левоями и Расками, которые редко появлялись дома. Естественно, я говорю о главах родов - их семьи безвылазно сидели в Пройясе под многочисленной охраной и в дела не вмешивались. Все роды имели много наследников обоих полов - очень удобно для заключения союзов и объединений. Считалось, что на детей вражда не распространяется... Но однажды воину из дома Куми понравилась младшая жена Расков, которая как раз ждала ребенка. Женщину украли, малыша она потеряла, как и смысл в жизни. Работорговцы перевернули весь город, но невестка как у воду канула. А ровно через год она вернулась домой, избитая, оборванная и больная, чтобы рассказать о своих обидчиках и умереть на руках мужа. Ее похоронили со всеми почестями, и, поджигая погребальный костер, глава рода поклялся отомстить. В ту же ночь была украдена новорожденная дочь Куми, Геба, которую Раски назвали Ганой и воспитывали как свою собственную, держа ее происхождение в секрете. А скотоводы глаз не спускали с ее брата-близнеца Гебиона, догадываясь, куда делась малышка, но ничего не в силах доказать. Что было дальше, ты можешь догадаться сама, Лин. Время шло, дети росли, оба рода изнывали, мечтая о мести. Наконец Куми заслали сватов к девушке Дами, а Левои решили взять в свой род Гану. Близнецов подобное предложение не вдохновило, тем более, что они уже встретились, ощутили некое родство душ и уверились во взаимной любви. И когда Гебион направлялся домой, чтобы заявить решительный протест, он попал как раз на царских служителей, описывающих имущество рода - большинство стад передохло от неведомой болезни и кредиторы потребовали возвращения займов в тот же день. Куми обанкротились в один миг, и были проданы с аукциона вместе с остатками своих вещей. Главными покупателями стали Дами, но Гебиона купила Гана. Она вышла замуж в дом Левоев, принеся с собой богатое приданое и приведя молодого раба-любовника. Муж, не бывающий дома годами, не возражал. Но их мирная жизнь продлилось недолго. Глава Расков поначалу был на седьмом небе от счастья, расправившись с ненавистными врагами, но потом с удивлением понял, что без планов мести жизнь стала куда скучнее. А вскоре советчики заставили его обратить свой взор на последнюю свободную из рода Куми - на Гану, вернее, на Гебу. К тому времени, когда глава работорговцев окончательно возненавидел, молодую женщину, которую когда-то называл дочерью, та родила своему мужу ребенка. И вряд ли Левои позволили бы Раскам обидеть невестку, не будь маленькая девочка как две капли воды похожа на раба, Гебиона. Напряжение в родах все нарастало, слухи ширились и однажды Раски в открытую обвинили Гану в кровосмешении. Ее происхождение открылось, как и давешнее преступление работорговцев, но некому было им мстить... Невестке торговцев официально вернули прежнее имя, род и... продали ее подрядчику, строившему Храм Земли. Геба уехала в Храмовые земли, а Гебион бежал вместе с годовалой дочерью, которая хоть и считалась "своей" у Расков, но особой любви не вызывала. А через девять лет они встретились. Он смог накопить достаточно денег, чтобы выкупить свою возлюбленную, однако опоздал на один день - хозяин, которому за все это время так ничего добровольно и не обломилось, поспешил предложить Гебу в качестве жертвы. Правда, тогда уже требовалось добровольное согласие, но жрецы слишком спешили окопаться на новом месте. А дальше... Дальше Гебион поступил как по-настоящему любящий человек, то есть донельзя глупо. Он начал требовать справедливости и возмездия, а добился лишь узнавания, обвинений и ритуального убийства не только его самого, но и маленькой Лито. Причем Гебиона убили подло, опоив каким-то зельем до состояния, когда он мог только согласно кивать на любое предложение, а девочке пообещали, что "после" она встретится с мамой и папой... Знаешь, рьяска, мне кажется, что она единственная, кто шел под нож добровольно. Вернее, там вроде бы полагалось спрыгнуть с утеса... но суть не в том. А теперь малышка уже стала взрослой, хоть ее и называют маленькой богиней. Ты поняла, да? Больше всего на свете Лито хочет вырасти, а для этого она должна покинуть мир Солнца, но у нее та же проблема, что была у меня - в храме должен быть бог. Или некто подходящий, кто его заменит, причем добровольно. Подходящий - в смысле ребенок. Освободи девчонку, Лин, и она подарит тебе все, что ты пожелаешь. Это как в Его мире, только здесь все будет реально. Ты же мечтаешь вернуться, так попроси окно в свой мир! Или дверь, чтобы шастать туда-сюда. Э-эй, ты чего нахмурилась? Здесь нет подвоха, поверь. Мне ведь тоже выгодно, чтобы ты убралась подальше из МОЕГО мира!
  Лин показалось, что ее окатили ледяной водой. Шанс! Вот он, счастливый случай, которого она так ждала! Вернуться! Туда, где ее дом... и где ее нет... Дверь, позволяющая выбирать... что выбирать?!! Мир? Но как? И зачем?.. И что делать?!!
  Мечта подобралась вплотную, маня и соблазняя перспективами, такая близкая и почти ощутимая... до тех пор, пока девушка не осознала, какую цену предлагает ей заплатить Зелина. Оставить здесь ребенка... кукушонка или Вима?.. чтобы другой ребенок смог вырасти! Да уж, хороший совет! Да на месте Лито она за такую "услугу" голову бы оторвала благожелателю... когда бы пришла в себя от радости. Черт, черт, черт! Что же делать? Если подумать, гартонский бастард все равно не жилец, Грайт его пихает в любое место, где появляется намек на опасность, так может пареньку будет гораздо лучше в Солнечном мире? Уболтать его, посулив героическое будущее, было бы проще пареной репы... А малыш, навязанный Марку? Естественно, по возвращении он перекочует обратно к родителям, которые поспешат отдать свое ненаглядное чадо очередным "нуждающимся", и кто знает, как те поступят с ребенком... А если... Ох, сколько же этих "если"! И какое из них сбудется?
  А затем Лин увидела маленькую богиню и отчетливо поняла, что ляжет трупом, но не позволит оставить здесь ни одного из своих спутников. Почему? Да просто ни одному ребенку в мире она не пожелала бы столь грустных и взрослых глаз...
  Лито смотрела, не мигая, со странной тоской и пониманием. Десятилетняя девочка с двумя рыжеватыми косичками, россыпью веснушек над носиком-кнопкой и умудренным взглядом древней старухи... Белая рубашка с вышитыми зайчиками, закатанные штанишки, босые ноги, но даже Зелина по сравнению с ней казалась грудным младенцем.
  Она не поздоровалась, да и, казалось, попросту не обратила внимания на паломников. Бросилась к спящему кукушонку, что-то заворковала над ним, засюсюкала, затем метнулась к Детям Солнца и быстро затараторила с ними на языке, перед которым спасовал даже Дар Понимания Лин.
  - Лигерсо, - вздохнула богиня Жизни, - теперь на нем говорят только здешние да боги, - и пояснила, заметив недоумение присутствующих. - Это искусственный язык, придуманный Рехом для общения между собой в присутствии смертных. Чего только не выдумаешь со скуки... А Дети Солнца позже его переняли, чтобы захватчикам из Главного мира головы морочить, - она чуть смущенно улыбнулась. - Кажется, я слегка опоздала со своими советами, рьяска. Малышка уже не нуждается в посредниках... Глупо вышло, правда? Мне не стоило давать тебе надежду. Перевести? Лито пообещала ребенку вкусную пищу и гору игрушек, а Шти и Шо - плодородные земли для нового селения, если они будут о нем заботиться.
  - Я знаю, это не по правилам, - внезапно обернулась к ним Лито, - но я устала делать только то, что от меня ожидают, и вечно быть благодарной. Каждый сам кузнец своему счастью, разве нет?
  Странно было слышать взрослые речи от маленькой девочки. Странно и страшно...
  - Зачем ты ему врешь? - с горечью спросила Лин. - Рай для ребенка - что может быть заманчивей? Но это вечный рай! Он же никогда не вырастет! А через много лет, когда теперешний малыш вдруг осознает, что стал взрослым, оставаясь в теле младенца, тебе не будет стыдно, Лито? Давным-давно тебя обманули, сделав богиней, так неужели ты хочешь уподобиться тем... тем... тем подлецам?
  Она с нарастающим ужасом ждала ответа, понимая, что вряд ли достучится до совести тысячелетней богини, а силовые методы здесь не прокатят, даже если не брать во внимание то, что собеседница - ребятенок, пусть и с мозгами взрослого.
  - Кукушки развиваются медленно, - спокойно рассудила девочка, не выказывая признаков обиды, - а мне нужны хотя бы шесть лет. Он и не заметит этого времени, а я стану шестнадцатилетней. Где ж тут обман?
  Лин только покачала головой, краем глаза замечая аналогичное движение Зелины. Шесть лет! Да не вернется она после свободной жизни в прекрасный мир-клетку. Это сейчас маленькая богиня хочет вырасти и идет к своей цели с некоторой оглядкой на методы, а, пробыв средь людей, переняв их отношение друг к другу, она не станет раздумывать, честно ли будет не возвращаться... Вот только поделать ничего нельзя, ведь нынче Лито свято уверена в своей правоте. Девушка вспомнила, как разволновалась она сама, когда богиня Жизни поманила ее призраком мечты, и отчетливо осознала - малышка ни за что не повернет назад. Слишком долго она ждала подобного шанса...
  - Просите, чего уж там, - так и не дождавшись ответа на последний вопрос, предложила Лито. - Пожалуй, я все исполню. Сначала ты, - указала она на Марка.
  - Момент, - недоуменно встрял Геданиот. - Вообще-то царевич здесь - я.
  Его попросту проигнорировали. Гвардеец, которого это предложение застало врасплох, невнятно изрек:
  - Я... хочу освободиться... Любой ценой!
  - Ты будешь жалеть, - тихо предупредила его маленькая богиня.
  - Плевать! Мне... очень надо...
  Лито смерила его изучающим взглядом.
  - Через семь дней. И плата будет высока. Ваши судьбы слишком тесно переплетены. Теперь Изначальный. Только помни, что желания сбываются точно, а их последствия непредсказуемы.
  Кари слегка наклонил все еще мокрую голову, закрыл глаза и негромко, но внятно попросил:
  - Не отпускай ее.
  Девушка едва не поперхнулась от возмущения. Да кто он такой, чтобы решать за нее? Как он смеет? Что он о себе возомнил? Да она... она... Да она его эгоистичную морду в порошок сотрет и по ветру развеет и... и... И останется здесь навеки, потому что богиня Воздуха ей не поможет!!!
  Хоть имя и не называлось, но Лито поняла. Наверно, она вполне разделяла негодование Лин, так как холодно заметила:
  - Ты слишком жесток, метаморф, и пытаешься решать за других. Как ребенок, честное слово. Впрочем, вы, не-люди, редко задумываетесь над чувствами других. Но я пообещала... А что хочешь ты, смелая девушка? Прости, но я не могу помочь тебе бежать...
  - Кто я?
  Маленькая богиня удивилась.
  - Ты? - она внимательно посмотрела на нее. - Лин, принцесса из Главного мира. Сомневаешься в своем происхождении? Нет, кровь правителей чувствуется даже слишком явно, - Лито позволила себе короткую улыбку. - Твой отец, - внезапно ее глаза расширились, а губы задрожали, - запретил о тебе говорить, - почти шепотом закончила богиня Воздуха. - Царевич!
  - Мне нужно срочно занять трон, - будничным тоном объявил Геданиот, - иначе начнется большая война, в которой вряд ли будут победители.
  - Сегодня. Следующий!
  - Мне нужен совет, - дрожащим голосом попросил Вим. - Подскажи, что делать, богиня! Я не нужен никому там, - он неопределенно мотнул головой, - даже родным. Вернее, нужен, но...
  - Прямо драма какая-то, - заметила Зелина. - У меня вот тоже был один знакомый, все маялся вопросом "Что делать?". И его всегда просвещал старший брат. Послушай опытную тетю, мальчик. Делай, как велит тебе сердце, и радуйся, что принимаешь решения сам.
  - Стой, - резко возразила Лито, - я не знаю твоих целей, но помогать не буду. Прости, что дала надежду. За этой личиной трудно сразу углядеть истинный облик... Впрочем, если тебя это утешит, то я согласна с Зелиной. А теперь... прочь!!!
  - Погоди! - это было последнее, что успел произнести парнишка прежде, чем исчез в вихре портала.
  - Ненавижу их, - "пояснила" остальным богиня Воздуха. - Зел, полагаю, мы долго не увидимся. Как насчет желания на память? - звонкими колокольчиками зажурчал ее смех. - Но только то, что в моих силах, а то знаю я тебя...
  Зелина ответила без промедления:
  - Мне нужен честный ответ.
  - Хорошо. И последнее желание.
  - Ха, желание! Ну ладно. Я хочу игрушку, которая никогда не испортится. А вопрос... Лито, ты можешь дать другим все, так почему то, о чем я молила тебя каждую нашу встречу, свершилось совершенно случайно и без твоей участи?
  - Помнишь давний уговор? Нет? Равноценный обмен, но тогда ты испугалась и лишила меня шанса, а благотворительностью я балуюсь лишь ради глупых обывателей, дабы поддерживать репутацию. Что же касается желания, то, Зел, не обижайся, но ты во второй раз наступаешь на одни и те же грабли. Впрочем, не мне тебя учить. Счастливо!
  Маленькая богиня рассыпалась веером искр, умчавшись в неведомые дали и оставив паломников мучительно соображать, как выбраться из мира Солнца. Наконец Марк озвучил сей вопрос, использовав много нецензурных слов и несколько обычных междометий. Богиня Жизни устало кивнула на дорогу:
  - Вон же портал! - и яростно зашипела на Лин, вознамерившуюся во что бы то ни стало вернуться обратно с кукушонком. - Рьяска! Они не отдадут тебе ребенка! Трупами лягут, но будут бороться за него до последнего вздоха! Потому что дали слово своей богине, а для Детей Солнца это - святое!
  Девушка не обратила на ее выкрики ни малейшего внимания, лишь на собственном опыте убедилась, что малыша и вправду не вытащить - растения при приближении ощеривались шипами и что-то лопотали на языке лигерсо, словно разом позабыли все остальные наречия. Она не стала настаивать, как не пыталась преодолеть навалившую вдруг апатию. В ушах все еще стояли слова Лито "...вы, не-люди, редко задумываетесь над чувствами других...".
  Похоже, Скала Перемен не зря так называлась - Лин почувствовала, что нечто изменилось, нечто очень важное и необходимое. Что она сама стала иной, совсем немного, но все же...
  Она ушла из Солнечного мира, оставив позади уверенность в собственных силах (которой и так было слишком мало) и доверие (которого, наоборот, было чересчур много...). И иллюзии относительно собственной значимости для некоторых лиц...
  А у подножия Скалы паломников встретили истекающее кровью тело Вима и с полсотни взведенных арбалетов - гартонцы еще не успели оправиться от смерти своего царя, которому парнишка угодил прямо на голову, сломав венценосную шею. Лито, похоже, была вполне довольна своим чувством юмора...
  Увидев царевича живым и здоровым, его новоиспеченные подданные понемногу начали осознавать, что только что убили сводного брата своего правителя, и постарались незаметно рассосаться среди веллийцев, клусцев и даже летунов. Впрочем, Геданиот даже не пытался изображать праведный гнев, ограничившись вселенской скорбью. Он резво умчался готовиться к предстоящей коронации, мимоходом извинившись перед Лин за невозможность продолжения совместного паломничества и пообещал наверстать все после свадьбы. Девушка пропустила его слова мимо ушей, словно сквозь туман наблюдая, как медленно струится кровь из многочисленных ран на теле мальчишки. Зеленая трава вокруг него уже сменила цвет на темно-красный, а алые капли все вытекали и вытекали... она еще подумала, откуда столько, он же тощий, одна кожа да кости... и осознала - Вим еще жив!
  Куда только девалась боязнь крови - схватилась, бросилась к нему, одним рывком разодрала хлипкую льняную рубаху, стремясь выделить самые глубокие раны, перетянуть, не дать выплеснуться тем крупицам живой руды, которые еще удерживали паренька на этом свете. И поняла, что ее спутники отнюдь не были толстокожими и жестокими, просто они знали - гартонцы бьют наверняка и выжить после их ударов трудновато даже не-людю. А когда несколько десятков разъяренных воинов внезапно ощущают потребность мстить...
  Лин беспомощно оглянулась, встретившись глазами с Марком. И прочла в них некоторое... колебание, что ли? Метаморф каменным изваянием застыл неподалеку, а Зелина медленно пятилась, не сводя взгляда с распростертого тела. С чего бы это? Богиня ведь Жизни, и не такое должна была повидать... Жизни! Решение пришло мгновенно.
  - Зел, спаси его!
  Та медленно, как в трансе, покачала головой.
  - Ты же богиня Жизни! Это твой долг! - лучше было не говорить этих слов...
  Рыжая скривила губы в усмешке, решительно мотнула гривой:
  - Я никому ничего не должна. Тем более ему! А насчет благотворительности меня сегодня просветили... Не обижайся, рьяска, но я покинула свой храм и возвращаться туда не собираюсь.
  Девушка не дала себе времени на раздумья. Сегодня она уже потеряла одного ребенка, и хоть ее вины в том не было, на душе скребли кошки. А позволить Виму умереть лишь из-за того, что Зелина не в настроении... Нет, и пусть сожаления приходят потом!
  - А я не прошу. Я предлагаю, - Лин не узнавала собственный голос - хриплый, усталый и обреченный. - Равноценный обмен, помнишь? Одно желание.
  Богиня приостановилась. Девушка кожей чувствовала ее колебание.
  - Любое желание. Ты же мечтала поквитаться, так пользуйся. Второго шанса не будет.
  Зелина внезапно широко улыбнулась, да так, что парочку подобравшихся близко зевак как ветром сдуло.
  - Это было твое решение, рьяска. Как же ты о нем пожалеешь! Да ты представить себе не можешь, о чем попросила!!!
  Она исчезла в вихре портала вместе с парнишкой, а Лин поплелась, едва волоча ноги от непонятной усталости, в свою хижину.
  И ужин, который вечером, как обычно, принес Кари, оказался у него на голове. В буквальном смысле...
  * * *
  Сизое кольцо, медленно выползающее из ладони Первого мага, внезапно лопнуло, обдав его жгучими искрами. Ванис от неожиданности взмахнул руками... и осознал, что силы закончились. Нет, с его магическим потенциалом все было в порядке, а вот младший брат, используемый как резерв, словно в одночасье утратил всю силу. Это могло означать только одно - Ангас мертв. Не мог же он сознательно прервать связь?
  Беловолосый маг пробормотал несколько проклятий. Как же не вовремя это все случилось! Не надо было слушать глупого мальчишку... впрочем, если перед смертью он успел выполнить задание...
  А, плевать! Через пять дней начнется настоящая жизнь, та, о которой он мечтал многие столетия.
  Но все же интересно: она еще жива?
  Ванис попытался сосредоточиться на плетении заклинаний, но с удивлением понял, что нервничает. Петли выходили сплошь кривые да покореженные, такими только крестьян пугать, а не воевать со Странным Лесом. Проклятье!
  Маг глубоко вздохнул и направился в стан паломников.
  * * *
  Сердиться - очень трудное, муторное и совершенно неблагодарное занятие. В этом девушка убедилась на собственном печальном опыте. Решив после памятного "желания" метаморфа полностью того игнорировать, она столкнулась с первой проблемой: ввиду ухода расстроенного Марка в загул (а огорчило его отношение Зелины...) поговорить хотя бы о погоде стало попросту не с кем. Император своими отцовскими обязанностями пренебрегал, полностью предоставив "дочери" свободу, эльф с некоторых пор уже не проявлял былого дружелюбия и заботливости, в чем Лин не могла его винить, а Крезин и раньше держался особняком и не пытался перейти некую границу, отделяющую случайного попутчика от хорошего знакомого. А после того, как скоропостижно скончался гартонский царь и Геданиот начал поспешно готовиться к коронации, даже частые шуточки со стороны гвардейцев прекратились - вряд ли кто не знал, что у царевича есть собственные понятия о достоинстве, непредсказуемый характер и Сила Огня... Между прочим, с точки зрения управления страной, перемены правителя Гартон попросту не заметил, что позволило недругам утверждать, будто Геданиот во всем копирует своего отца, а настроенным более радушно - что он пойдет гораздо дальше Грайта, раз смог так быстро разобраться в правлении, да еще и не начал вводить реформы с бухты-барахты. Девушка часто задумывалась, подозревал ли хоть кто-то, что царевич уже давно готовился занять трон, да и вакантное местечко освободилось не просто так?.. Вряд ли. Покойный царь был столь харизматичной фигурой, что умудрялся подавлять всех вокруг, даже своего сына, правда, только перед другими. Что ж, вскоре гартонцев ожидают перемены - престол займет темная лошадка, которая, без сомнения, имеет собственные планы на страну. И не стоит обольщаться - теперешнее затишье всего лишь предваряет бурю, ведь Геданиот отнюдь не дурак, чтобы с наскока рушить древние законы, еще даже не взгромоздившись на трон. Единственное, что радовало, так это нежелание царевичем войны. А все остальное... но об этом пускай болит голова у настоящей принцессы Маргалинайи!
  Вторая проблема была гораздо серьезней: Лин боялась. Боялась, что возвратится богиня Жизни и потребует с нее долг. Девушка почти сразу пожалела о своей опрометчивости, мысленно переигрывая сцену у подножия Скалы Перемен и находя иные варианты спасения Вима. Почему-то теперь, когда все было позади, на ум приходило множество завлекательных предложений для Зелины, начиная от слезного взывания к ее совести и заканчивая обещанием никогда не действовать на нервы, но Лин понимала - ничего вернуть нельзя. Любое желание. Одно. Всего одно любое желание, но, пожалуй, этого хватит богине, чтобы отыграться за все "хорошее"... Оптимальным вариантом было бы отвлечься на что-то иное и не трепать себе нервы ожиданием, но вот на что? Сначала почти все чувства затмевала ярость из-за утраченной возможности (реальной!!!) вернуться домой, потом - горькая обида (в большей мере на судьбу и Лито, чем на метаморфа, ведь если бы богиня Воздуха сначала спросила ее...), а вскоре остался лишь страх, вернее, какое-то неопределенное ощущение надвигающейся беды. Предчувствие, хотя ни во что подобное девушка не верила. И оно усиливалось с каждым метром, приближавшим Храм Земли...
  Третью проблему Лин создала себе сама. Вернее, ее образовала жалость, которая тихонько ныла: "Ну нельзя, нельзя, нельзя долго злиться на того, кто охраняет тебя безмолвной тенью и смотрит глазами побитой собаки, моля о прощении... тем более, что изменить уже ничего не возможно. Да и что с не-людя взять". А гнев возражал: "Черт с ним, пусть мучается! Тебе ж тоже хреново". Гордость подытоживала: "Все равно первой выбрасывать белый флаг не стоит. И вообще - благотворительностью уже даже боги не занимаются".
  И еще оставалось несколько мелких вопросов, ответы на которые существенно облегчили бы жизнь "принцессе", а заодно и Лин. Например, почему Пещера Плодородия, сердце Храма Земли, закрыта и ни один паломник не может в нее войти? Как называть богиню Земли: Гана или Геба? Есть ли смысл продолжать Путь Всех Святынь без Геданиота, ведь теряется весь смысл этой изначально бессмысленной затеи? Будут ли еще покушения, или неведомый злодей прекратил свои настойчивые попытки? И самое главное - когда же Маргалинайя разрешится от бремени, а то ведь до дня свадьбы осталось меньше двух недель?..
  * * *
  - Дисон, прошу тебя, позови Крезина, - попросил-приказал император Велли своему придворному врачу. - Мне необходимо с вами посоветоваться. Это срочно.
  Эльф не стал задавать лишних вопросов. И так понятно, о чем хочет поговорить Малдраб - эта тема почти сутки не сходит с языков большей части населения. Новый царь Гартона: что сулит его коронация?
  Советник нашелся возле входа в землянку, отведенную для него жрецами храма. Правда, землянкой это сооружение называли лишь из уважения к предмету поклонения - на самом деле крепкий деревянный сруб стоял на грунте и был присыпан сверху неким количеством земли. Внутри его кто-то сдавленно стонал. Дисон чутко повел ушами, ловя каждый шорох. Крезину это не понравилось, но он ничем не выдал своих чувств.
  - Что-то случилось?
  - А? - переспросил эльф, определив, что в землянке находиться только один человек. - Император зовет. На совет. А что у тебя там?
  - Раб, - коротко ответил советник, мгновенно подбираясь. - Наказывает сам себя. А что?
  Врач ничем не выдал своего удивления, хоть до сих пор был уверен, что Крезин - идейный противник рабства, тем более телесных наказаний. Он когда-то даже пытался изменить судовую систему, упразднив палачей и заменив половину способов казни на простое повешение.
  - Может, уже хватит? - только заметил Дисон. - Мне кажется, он скоро копыта отбросит.
  Советник неожиданно взъярился:
  - Да знаю, что отбросит! И знаю, что хватит! Думаешь, я заставил его стегать самого себя? Будь проклят его ненормальный папаша, объединивший нас Оковами! Он словно с цепи сорвался - старается прибить себя до смерти. И никакие приказы на него не действуют, только хрипит что-то...
  - "...не так...", - сумел понять эльф. - Странно...
  Он внезапным рывком повернул голову Крезина на свет, заставив того поморщиться на солнце, и, не обращая внимания на возмущение друга, заключил:
  - Нет, ты не оборотень. Ладно, пока давай-ка просто свяжем твоего раба, а попозже разберемся. Слушай, Крез, тебя приворотным зельем случайно не поили?
  Растерянный советник лишь помотал головой, отнекиваясь.
  - Впрочем, ты бы и не заметил, - задумчиво продолжал Дисон, профессионально закручивая руки окровавленного человека за спину и связывая их ошметками его же одежды. - Нормально спишь?
  - Как младенец, - заверил его Крезин. - Не поверишь, но за все паломничество ни разу не было бессонницы, словно сами боги решили наградить меня отдыхом. А что? Мне казалось, сон - это хорошо...
  - Не в твоем возрасте, - убавил ему оптимизма врач, перевязывая на скорую руку спину раба, благо повреждений там было немного - не очень-то постегаешь сам себя, даже имея приказ, которого невозможно ослушаться. - Приворотное зелье объяснило бы все. Вечером посмотрим, хорошо? А пока родина зовет, вернее, у Его Величества появились дельные мысли. Ну, это он так думает... Все, пошли, сбросим Виви с небес на землю!
  - Это он, - прямо с порога заявил император.
  - Кто? - уточнил Дисон.
  - Что он?.. - переспросил Крезин.
  Малдраб Четвертый нахмурился. Было ясно, что пришедшие прервали его размышления в самый неподходящий момент, но Его Величество быстро собрался с мыслями:
  - Грайта убил царевич.
  - Э-э-э, а почему вы так думаете? - осторожно поинтересовался советник, стараясь не накликать монаршее раздражение - опасности-то никакой, но "совет" затянется.
  - Да потому, что никто из них, - император выразительно кивнул куда-то в сторону, но уточнений и не требовалось, - ничего не рассказывает! Метаморф после моего высочайшего повеления перестал нести чушь вроде "просто прошлись по дорожке" и честно ответил, что не может сказать, так как происшедшее касается не только его. Это трепло, невесть как оказавшееся в моей гвардии, второй день кормит сотоварищей россказнями об умных растениях, но даже специально подосланные парни не смогли выдавить из него ни слова о Геданиоте или нашей... ха!.. принцессе. А девка, кажется, вообще язык потеряла - Вьюнок вчера весь вечер возле нее ошивался и утверждает, что она за это время ни слова не произнесла.
  - А не могло случиться так, - неуверенно предположил эльф, - что в смерти царя виновата... виноват двойник?
  - Да? - скептически поднял бровь Малдраб Четвертый. - Полагаешь, царевича остановило бы то, что ее считают нашей принцессой? Очень сомневаюсь. Скорее уж они оба замешаны... И, боюсь, в будущем может случится нечто подобное.
  - С вами, Ваше Величество? - удивился Крезин.
  - Да не с ним, а с его дочерью! - поправил Дисон, быстренько просчитывая, как лучше использовать догадку правителя.
  Советник слегка побледнел.
  - С Маргалинайей? Нет, он не посмеет! Велли все-таки империя, а не какое-то захолустье!
  Император не стал напоминать ему, почему все трое сейчас находятся за тридевять земель от родной столицы в паломничестве, которое никому, кроме гартонского царя, не было нужным. Вместо этого Малдраб твердо, словно продолжая убеждать самого себя, произнес:
  - Как бы там ни было, я принял решение. Я не отдам свою дочь человеку, поднявшему руку на собственного отца, будь он хоть трижды царевич.
  - Хотите вновь использовать двойника? - тихо спросил Крезин. - Ваше Величество, вам не кажется, что это будет немного... чересчур? Нет, я тоже не хочу отдавать принцессу замуж в Гартон, но, боюсь, Лин на это не пойдет. И... вам ее не жаль?
  Малдраб Четвертый так зыкнул на него из-под бровей, что даже у привычного ко всему эльфа прошел мороз по коже.
  - Я много думал над сложившейся ситуацией. Очень много... И понял, что могу принимать желаемое за действительное сколько угодно, но дочь у меня только одна. Хорошая, плохая, да какая уж есть - мое дитя, понимаете?!! И я буду защищать ее, пока могу. Не буду утверждать, будто мне безразлична судьба девчонки, но она - ничто по сравнению с Маргалинайей. И последнее. Надеюсь вскоре услышать дельное предложение, как заставить двойника продолжать игру. Кстати, что-то слишком долго нет вестей из Влаи. Дисон, придворный маг снова отправит тебя вечером во дворец, посмотришь, что там. Ты же врач, как-никак. Договоритесь с ним, когда будешь возвращаться назад. Там-то за дочкой присматривают надежные люди, но я чувствую - что-то не так. Пожалуй, все. Э-эй, вы куда?!!!
  Но эльф при последних словах императора поспешил ретироваться, утащив за собой и Крезина.
  Оказавшись возле своих вещей, Дисон стал остервенело рыться в берестяной коробке, служившей для хранения лекарств, пытаясь отыскать среди многочисленных пузырьков, баночек, сверточков нечто, как он выразился, "с бантиком". Искомое оказалось короткой тонкой трубкой, напоминающей обычную самокрутку, только отлитую из белой смолы и обвязанную розовой ленточкой.
  - Вот! - обрадовался он. - Уничтожит любого паразита. Если в тебе сидит то, что одна наивная душа пыталась присобачить мне, то эта штука поможет.
  - Какого паразита? - подозрительно осведомился советник, не спеша трогать необычный предмет.
  Эльф расхохотался.
  - Их еще называют приживалами или прищепами. Один из способов заставить человека безумно влюбиться - подселить в его разум искусственную сущность, которая будет предана хозяйке все время, в которое человек себя не контролирует, скажем, во время сна или обморока. Данный способ используют только тогда, когда хотят получить великолепного любовника, а не любовь до гроба, поскольку большую часть суток паразит подавлен. Были времена, когда для свершения подобного требовалось принести кровавые жертвы и вызвать демона, между прочим, не всегда обрадованного подобной перспективой, а сейчас, в пору развития торговли с Клуссом, все приживалы покорны, любвеобильны и обожают ту, кого считают хозяйкой. Впрочем, извести их так же легко.
  Крезин повертел в пальцах "сигарету", вопросительно взглянул на Дисона.
  - Подожги ее и вдохни дым, - эльф ловко высек искру. - Думаю, тебе хватило бы и одного раза, - заметил он, похлопывая советника по спине - тот с непривычки поперхнулся и теперь сдавленно кашлял, согнувшись в три погибели. - Все, достаточно. Надо не забыть сделать принцессе очередное внушение, а то ведь одно дело опаивать всякой дрянью глупых солдафонов, а другое - подложить такую свинью другу своего отца. Крезин, ты ведь встречался с ней незадолго перед отъездом, так? А то раньше никаких странностей я за тобой не замечал.
  Советник согласно кивнул, не в силах разогнуться от мучащего его кашля.
  - Повезло тебе, ничего не скажешь, - продолжал друг. - На последнем своем любовнике она испробовала новое изобретение, "Стань передо мной" называется. От него еще и противоядия не придумали. Не пытайся хихикать, это совсем не то, о чем шепчет твой извращенный внутренний голос. Попросту в присутствии хозяйки "подопытный" полностью теряет силу воли и на все ее приказы может отвечать лишь "Да", а как только он оказывается за пределами видимости, сразу же приходит в норму. А если взять весь гарнизон и двор, то можно собрать целую коллекцию различных приворотных зелий. "Верность до гроба" окончилась для капрала Ливки этим самим гробом, от "Нерушимой твердыни" капитан Бритит избавился с помощью Его Величества и клещей палача, "Неземное блаженство" помогло двум гвардейцам убраться навеки с нашей земли, там что-то с дозировкой было не так, а обладателей "Эльфийского клинка" можно узнать по характерной походке и счастливому выражению лиц их жен. Виви не знает? - Неожиданно спросил он.
  - Что?
  - Что появился еще один кандидат на отцовство его внука!
  - Нет! - забыв о рвущем горло кашле, выпрямился Крезин и даже руками замахал, подтверждая свои слова. - Это случилось лишь однажды!
  - Дрянью тебя тоже накормили только раз, а последствия выплывают только сейчас.
  - Еще не факт, что во мне был этот... паразит!
  - Факт, - заверил его Дисон. - Смотри, как получается. С точки зрения приживалы Маргалинайя - самая лучшая девушка в мире, с которой он должен быть всегда, правильно?
  Советник неуверенно кивнул, не понимая, куда тот клонит.
   -А чтобы так все и случилось, она не должна выходить замуж, так?
  Собеседник вновь кивнул, окончательно утратив чувство реальности. О чем он говорит, Рех забери?
  - Расстроить свадьбу можно самым простым способом - объявив о двойнике, но тогда принцесса даже не взглянет на предавшего ее воздыхателя. Значит, стоит организовать несчастный случай, например, смерть девушки, заменяющей сейчас Маргалинайю. Ее похоронят со всеми подобающими почестями, принцесса будет свободна и вне официального закона, стало быть, наступит время для любви. Крезин, я не просто так языком чешу. Лин однажды призналась, что во время паломничества случилось несколько загадочных случаев, больше всего похожих на покушения. Все происходило днем и как-то отрывочно, словно некто устраивал ловушки ночью, а потом даже не пытался контролировать события. И если я прав, через пару часов тот раб перестанет сходить с ума, так как исчезнет паразит, отдавший приказ. Расспроси его потом хорошенько, полагаю, он знает много подробностей твоей ночной жизни. Помнишь, например, свой загул в Храме Огня? Нет? Да не вру я, не вру. Виви сам тогда обалдел, увидев вместо тебя пьяное тело. Ладно, завтра посмотрим, как ты себя будешь чувствовать. Может, я и ошибаюсь... паразит ведь не может полностью контролировать человека... скорее всего... нет! Другого объяснения быть не может.
  
  Глава 11. О темницах и Понимании.
  Где находится
   противясь, там его темница.
  Эпиктет
  
  Мы знаем гораздо
  больше, чем понимаем.
  А.Адлер
  
  Храм Земли полностью находился под землей, снаружи выделялось лишь богато украшенное сооружение, служившее для защиты от непогоды лестницы, ведущей вниз, туда, где в мечущемся свете факелов жрецы проводят свои обряды. Вокруг храма простирался сад, сплошь состоявший из плодоносящих деревьев и кустов, под сенью которого разрастались роскошные грядки, щедро одаренные благодатью этого места. А внизу, под толстым слоем грунта, в самой дальней стене святилища, упирающейся в подземную скалу, находилась мощная каменная дверь, запертая магией почти сразу же после строительства. Нельзя сказать, что люди не пытались преодолеть поставленный неизвестно кем заслон. Когда даже Радис не смог (или не захотел?) отворить вход в Пещеру Плодородия, в ход пошли иные способы. Дверь долбили кирками специально приглашенные гномы - на ней до сих пор видны царапины, на создание которых ушло без малого сто лет непрерывной работы. Позже пытались сделать пролом прямо в скале, но бросили эту затею после того, как пробили ход в русло Светлы и река не только затопила храм, но и почти полностью смыла плодородную почву окрестностей. Некие умники хотели добраться в Пещеру сверху, но не смогли обнаружить скальной выступ под землей. Ну и, естественно, не обошлось без ритуальных песнопений и жертвоприношений для Ганы, дабы она смилостивилась и отворила дверь "с той стороны". Результат был никакой, и мнения разделились. Некоторые (большинство) считали, что богиня обиделась на людей и не желает их видеть, а потому следует ее умасливать разными способами - дверка и откроется. Другие (в основном скептики и закоренелые реалисты) полагали, будто вход запечатал некто гораздо более могущественный, нежели богиня, с целью не допустить ее появления в Главном мире. Почему - другой вопрос, ответов на который ходило такое множество, что проще было придумать свой собственный, а не выучивать чужие.
  Всю ночь над святилищем стояла круглая тучка, время от времени из нее начинал сыпать дождь, столь редкий в пустынных землях, но прекращался он слишком быстро, будто кто-то прикручивал вентиль. Впрочем, растения не жаловались, а жадно ловили капли прямо на лету, впитывая их листьями - за многие годы успели приспособиться. Как только стало светать, туча начала рассеиваться, и когда на горизонте показался краешек огненного диска, над храмом плавали только туманные обрывки.
  Лин потерла красноватые от недосыпа глаза (а как тут уснешь, при таком-то раскладе?), облачилась в единственную относительно нормальную одежу (все ту же, уже воспринимаемую при дворе как униформа принцессы) и вышла наружу, не желая слушать под окном вопли какого-то местного дурачка, посланного ее разбудить. Поежилась - утро выдалось прохладным, несмотря на экваториальные широты. Поморщилась - исполнительный придурок и не собирался умолкать, выводя заунывное "Принцесса Маралинахья, вас зовут!" с особым упоением и старательностью. Наткнулась взглядом на метаморфа, выглядящего так, будто провел под дождем не одну ночь, а как минимум месяц, и почувствовала все нарастающее раздражение. Казалось, девушку нервирует все: и хранитель, обожающий самоедство (если ты не-людь, то и веди себя соответственно всегда, а не моментами!), и Марк, излучающий недовольство, сравнимое с ее собственным (сам виноват, не стоило заигрывать с огнем, вернее, с Зелиной), и дурацкий ритуал, в котором предстоит участвовать (душой она уже стремилась вперед, к Купели Понимания в Храме Воды). А еще Лин донимало ощущение опасности, ни на миг не покидающее ее с момента приезда сюда. Ей казалось, что она вот-вот переступит некую незримую грань, станет причиной невиданно катастрофы... или упустит шанс предотвратить беду.
  У величественно входа в Храм Земли переминались с ноги на ногу двое гартонских вояк, судя по мундирам, никак не ниже генеральских чинов, и Крезин, старательно пытающийся разлепить опухшие веки - похоже, ночка у него выдалась тоже не слишком спокойной. И все, больше желающих понаблюдать за процессом не нашлось. Оно и понятно - одна принцесса у закрытой Пещеры Плодородия вряд ли сможет отчебучить нечто такое, о чем можно будет рассказывать даже внукам.
  - Что, это все? - поинтересовалась Лин у советника, старательно убрав из голоса недовольные нотки.
  Видимо, не все. Крезин как-то виновато взглянул на нее, опустил глаза, открыл рот для явно наперед заготовленной фразы, заметил нечто за ее плечом и, едва не поперхнувшись, скороговоркой протараторил:
  - Жрецы уже там, приносят подношения. Прошу вас, Ваше Высочество, спускайтесь. О, подождите, Его Величество должен идти первым.
  - Он что, тоже замуж собрался? - тихо пробормотала она, стараясь не выходить за рамки приличий.
  Похоже, не достаточно тихо, так как сзади раздались басовитые смешки генералов, чье настроение резко взлетело вверх. Они получили задание лично от царевича и уже имели некоторый материал для доклада.
  По обе стороны ведущей вниз лестницы нещадно чадили факелы, не только не разгоняя темноту, но и усугубляя ее дымом, который, вопреки законам физики, не поднимался вверх, а струился под ногами, скрывая ступеньки. Император степенно шагал вперед, гордо подняв голову и вцепившись обеими руками в перила - не напрасно, дважды он едва не сверзился вниз. Лин напряженно смотрела под ноги, впрочем, это мало помогало, и передвигалась со скоростью кривоногой черепахи. Привычные к разным передрягам гартонцы матерились позади в четверть голоса, так, что Малдрабу Четвертому ничего не было слышно, а Крезин сопел все громче и громче, не имея полномочий затыкать рты столь важным особам.
  Наконец и Лин добралась до подножия лестницы. Вперед вел темный коридор, упирающийся в сплошь уставленное свечами и факелами помещение. Оттуда раздавались стоны различной тональности, и в первый миг девушка решила, что Его Величество все-таки пересчитал боками с десяток ступенек. Но по мере приближения странные звуки все больше начали напоминать пение. Из храма доносились сплошные жалостливые охи да ахи, навевающие мысль о плакальщиках на погосте. И только один голос выделялся совсем иными интонациями...
  - Зелина, может, не надо?.. Может, хватит? - несмело пытался прервать это безобразие ломающийся голосок Вима.
  - Только в честь принцессы, - изволила ответить та, прервав страстные завывания, смущающие жрецов. - Она даже не представляет, что я ей сейчас расскажу! У меня возникло потрясающее желание, рьяска. Ты будешь очень довольна, а я - тем более! Полагаю, я заслужила такую награду за время, проведенное в бывшей тюрьме. И не просто так проведенное!
  - Зелина, ты же обещала, - надрывался парнишка, - ты говорила...
  Лин ничего не сказала, да и не требовалось слов... Она была радо видеть паренька живым и здоровым, но пререкаться с богиней не имело смысла. Может, цена и была слишком высока, но и результат оказался впору ей.
  Внимание девушки привлекла каменная дверь, по обе стороны которой горели небольшие костры, освещая шероховатую поцарапанную поверхность. За ней, где-то там, в глубине скалы, металась БОЛЬ. Лин словно воочию видела черный вихрь, бьющийся в преграду, не позволяющую ему вырваться из места заточения. "Помоги... помоги..." - прошелестело в ушах. Она оглянулась, но вряд ли кто из спутников слышал то же самое, лишь Зелина улыбалась гораздо менее самоуверенно, словно пряча за усмешкой совсем иные чувства. "Умоляю..." - в доносящемся шепоте было столько неприкрытой муки, что девушку пробрал озноб. Она провела ладонью по поверхности камня, ощущая тепло, исходящее от него, и... появилась совсем иная дверь.
  Все вокруг заколыхалось в седой дымке, как за стеклом с грязными разводами, и лишь прямоугольная плита из золотистого камня, испускающая довольно-таки заметное сияние, оставалась реальной. "Выпусти меня! Ты можешь..." - голос звучал совсем близко, словно и не было никакой преграды.
  На уровне груди Лин увидела два маленьких отверстия, вероятно, служившие замочными скважинами. У них были странные очертания, словно ключ должен был иметь форму цветка или листика. Озарение пришло внезапно. Ланикана! Девушка потянула из-под ворота шелковую нить, где висели ее сережки, которые пришлось снять, так как в этом мире он считались символами рабства. Мелкие листочки идеально совпадали с отверстиями в двери. "Спаси меня... не тяни, зла слишком много..." - торопила ее Гана, но девушка почему-то не спешила. Гнетущее чувство надвигающейся беды набатным звоном стучало в голове. Что это - предостережение или приказ торопиться? Она осторожно приладила на место один "золотой ключик", попробовала повернуть. Ничего не вышло. "Вместе... всегда вместе... только вместе..." - подсказала пленница, и Лин поднесла вторую сережку к замочной скважине.
  - Не делай этого!!! - громко, слишком громко для возможностей человеческого голоса, закричала Зелина.
  Девушка резко обернулась. Богиня была рядом, ее искаженная дымкой фигура металась за невидимой чертой, не в силах преодолеть препятствие.
  - Почему? - кровь шумела в висках, мешая сосредоточиться.
  Рыжая сделала очередную попытку пробиться к двери, но та вновь не увенчалась успехом.
  - Ты выпустишь монстра!!!
  "Спаси меня..." - продолжала молить Гана.
  - Богиню. Такую же, как ты, - с каждым мигом сопротивляться желанию повернуть ключи было все труднее.
  - Сумасшедшую, желающую уничтожить мир!!!
  - Несчастную женщину, обреченную на одиночество, - возразила Лин и с удивлением заметила, что повторяет слова, только что нашептанные богиней Земли.
  - Рьяска, она сотрет с лица земли всех живых существ!!!
  - У нее будет всего три часа свободы ежедневно, - гораздо менее уверенно произнесла девушка, отмахнувшись от "Только в Пройясе!", подсказанного из-за двери.
  - Желание, Лин! Ты обещала! Так вот, я хочу, чтобы ты не выпускала Гебу!
  - Все так серьезно?
  "Я уничтожу вас, когда выберусь! И тебя, и подлую предательницу, и проклятого Лана! Всех вас, проклятых тварей, только и ждущих, чтобы ударить в спину!" - ответила вместо Зелины Гана.
  Девушка с силой рванула на себя первую сережку, чувствуя, как неохотно та покидает углубление, и вскрикнула - золотой листик отвалился, застряв в отверстии. Попытка выковырять его шпилькой завершилась провалом.
  - Хрен теперь она выйдет оттуда! - хладнокровно заметила богиня Жизни. - Даже не пытайся, это судьба!!!
  Вся тревога внезапно куда-то пропала, словно и не было ее, несмотря на проклятия, которые доносились из-за двери. Наверно, потому что Зелина была права - все решилось, больше выбора не будет. И Гана навеки останется томиться в одиночестве... и не увидит повзрослевшую дочь...
  Вот только...
  Стремительная молния скользнула сквозь каменную дверь, хлестнув напоследок Лин хвостом. В тумане мелькнула и растворилась детская фигурка Лито. "Я буду рисовать для тебя, мама... теперь только для тебя..." - потонули в стонах жрецов прощальные слова маленькой богини.
  - Фу, в этом дыму такой бред мерещится! - тихо проговорил император, обращаясь к Крезину.
  Тот лишь неопределенно кивнул, пребывая в уверенности, что временное исчезновение двойника не было иллюзией. Впрочем, делиться этой мыслью Его Величеством или гартонцами он не спешил.
  - Как же ты меня напугала, малышка! - чуть ли не с распростертыми объятиями бросилась к Лин богиня, когда та оказалась у своей землянки. - Зачем Лан отдал тебе ключи?
  - Он не отдавал, - коротко ответила девушка, не желая вдаваться в подробности.
  Похоже, это только подняло ее авторитет в глазах Зелины:
  - Ну ты даешь! Обобрать самого правителя Странного Леса! На это даже боги не решались... А когда вы с ним пересекались?
  - В Храме Славы.
  - Значит, он жив, - задумчиво произнесла рыжая, словно прикидывая какие выгоды или, наоборот, неприятности принесет данный факт. - Думаю, скоро мне придется оставить тебя в покое, рьяска, - грустно продолжила она. - А жаль, было весело... или, хотя бы, не скучно...
  Установилось молчание. Лин выплетала кривоватый венок из одуванчиков, желтым ковром укрывших все вокруг домика, Зелина обдувала пушистые белые головки уже созревших цветов. Тишину нарушало лишь чириканье воробьев, гнездившихся под крышей, да отдаленная ругань садовника, который гнал из сада нескольких покусившихся на местные плоды, предводительствовал которыми Марк. Хохот беглецов то приближался, то отдалялся, над деревьями вились потревоженные птицы. Наконец гвардеец вылетел из-под сени сада и помчался к землянке, удерживая целую охапку спелых и не очень персиков, размерами превосходящих самое большое яблоко. Заметив богиню, он резко затормозил, но разворачиваться и уходить с высоко поднятой головой не стал. Бросил свою ношу прямо на Лин, не обратив на ее обиженное "Идиот! Иногда мне кажется, что я родилась прачкой!" никакого внимания, и плюхнулся рядом, старательно не поворачиваясь в сторону Зелины.
  - Детка, что это было?
  - Гана.
  - А поконкретней?
  - Она хочет отомстить. Я хотела ее выпустить. Зел меня переубедила. Лито отправила к матери Рино. Откуда у меня ключи, не знаю. Что-то еще?
  - Твое красноречие поразило меня в самое сердце.
  Марк выковырял из персика косточку, небрежно отбросил ее в сторону с расчетом угодить в рыжую шевелюру, но богиня ловко отбила ее обратно, пропустив шлепнувшую ей на лоб мякоть. Зашипев, как кошка с придавленным хвостом, она в мгновение ока размазала остатки фруктов по физиономии гвардейца и только прищелкивала языком в ответ на характеристики, которыми тот награждал ее, остервенело протирая глаза.
  - Зелина, ты раньше встречалась с Ганой? - даже рыжая не заметила приближения Кари и вздрогнула от неожиданности.
  - Мальчик, еще раз подойдешь тихо и со спины - рьяске придется надеть траур, а у нее нет ничего приличного в гардеробе.
  - Да, откуда ты знала, что богиня Земли опасна? - подхватила девушка, предвкушая очередную легенду.
  - Все это знают, - неожиданно зло огрызнулась Зелина, - все, кроме таких желторотых самоуверенных и опьяненных от собственного благородства цыплят, как вы. Ты, великодушная спасительница, даже не удосужилась подумать, может, у того, кто запер Гебу в Пещере, были на то причины? Может, он сам бы отворил дверь, будь это безопасным мероприятием? Может, когда-то иного выхода не было?
  - Ты так оправдываешь Лана, словно сама ему помогала, - заметил Марк, временно позабыв, что смертельно обижен.
  - Помогала! Когда-то мы с Гебой вместе разрабатывали план мести, но вскоре до меня дошло, что он касается не только ее обидчиков, но и всех людей и не-людей вообще. Тогда у меня жил чужой, имеющий огромную силу и не имеющий защиты. Между прочим, он не обижался, когда я попросила у Лито неуязвимость для него! Только Лан был помешан на сохранении целостности мира и бросил меня, запретив покидать мое обиталище под угрозой такой же двери, как у Пещеры Плодородия. Может, он повел себя слишком жестоко, и пусть я ненавижу этого проклятого недовампира, но не могу не признать, что тогда мы бы уничтожили даже могильных червей. За три часа можно сделать не только ребенка! Марк, может, хватит уже дуться? Пошли мириться! Эти персики такие вкусные, мне не терпится слизать их все до капельки... Да я отсюда вижу, что ты не против. Счастливо, рьяска! Кари, не переживай, эта добрая душа все тебе простит, ты лишь страдай погромче!
  Лин только глаза закатила. Естественно, простит. Когда-нибудь. Может быть...
  * * *
  Ванис настороженно оглядывался, ловя на себе удивленные взгляды. Они раздражали его, но маг понимал, что поделать ничего нельзя. Незнакомец, стоящий на самом солнцепеке и укутанный с головы до ног в черный плащ, привлекал внимание, как ни крути.
  Маг неотрывно смотрел на вход в храм, ожидая появления брата. Он уже знал, что приключилось с "бастардом", но не понимал, почему тот не появляется. И почему чужая еще дышит...
  - Что ты здесь делаешь? - яростный шепот заставил его чуть ли не подпрыгнуть. - Я приду ночью и все расскажу. Уходи! Зелина знает, кто я, поэтому не стоит ее злить...
  Беловолосый резко обернулся, сжимая в руке искрящийся ледяной шарик.
  - Когда ты успел выйти?!! - он все же сдержал первый порыв и не стал тратить на непутевого братца эту каплю силы.
  - Не ты один здесь умеешь колдовать, - огрызнулся младший, бесцеремонно оттаскивая брата в сторону. - Прошу тебя, давай поговорим позже. Появилось кое-что, с чем я должен разобраться.
  Тот лишь издевательски рассмеялся, закатывая рукава и показывая руки, сплошь покрытые замысловатыми письменами. По его пальцам то и дело пробегали искры, заставляя написанное переливаться всеми цветами радуги.
  - На этот раз я подготовился ко всему, дурак! Я же шел мстить за тебя! - лицемерно объявил Ванис, вскользь осматриваясь вокруг и замечая, что ненавистная чужая тоже вышла из храма и куда-то направляется в компании богини Жизни. - Не трусь, Ангас. Зелина имеет силу только в своем мире, да и в распри людей ввязываться не станет. Идем! Я, так и быть, прощу тебе проваленное задание. И мне понадобится твоя сила, брат.
  Младший из магов не тронулся с места.
  - Погоди, - напряженно сказал он, - надо спокойно поговорить.
  - Ладно, - легко согласился старший. - Уберем ту тварь и поговорим.
  Лин уже скрылась за земляными насыпами, поэтому Ванис одним стремительным движением выдернул несколько волосков и пустил по ветру, прикрыв глаза и напряженно прислушиваясь. Наконец его лицо просветлело:
  - Она совсем рядом! Пошли!
  Ангас преградил ему путь.
  - Послушай меня! Мы не можем ее убить!
  - Почему это? - искренне удивился старший брат. - Ты узнал что-то новое?
  - Она спасла мне жизнь!!!
  - И?.. - недоуменно уточнил Ванис, мысленно предполагая, что у братца вконец съехала крыша. - Это имеет значение?
  Младший попытался зайти с другой стороны:
  - Она не чужая, в ней течет наша кровь! Я почувствовал что-то еще при первой встрече, но лишь недавно понял! Она из нашей семьи, понимаешь? Мы ведь не можем убить родственницу, правда? В смысле, просто так убить... она ж совсем неопасна... не нападает!
  По глазам брата он понял, что родственницу убить можно. И родственника... Понял немного раньше, чем застыл ледяным изваянием, а потом рассыпался на крошечные осколки...
  - Мне будет не хватать тебя, - с горечью обратился к стремительно тающим обломкам Ванис. - Так и быть, пускай девочка проживет еще сутки... нет, я все-таки любил тебя, брат... В ней нет нашей крови, как и нет магии, но ради тебя... Чужая умрет в знаменательный день, в день, когда исчезнет Странный Лес. Разве это не прекрасно? Почивай с миром, дурачок... жаль, мне б еще пригодилась твоя сила...
  * * *
  Храм Воды был построен в месте, где в Светлу впадает Тролорка, берущая начало в Странном Лесу. Свое название притока получила благодаря древнему соглашению, подписанному двумя вождями у ее истоков. Этот документ гласил, что воды реки будут служить границей между землями троллей и орков, и преступивший ее станет преступником для обоих племен. Впрочем, это не помешало оркам вырыть канал и бескровно отхватить себе крупный кусок плодородных земель у слегка недалеких соседей.
  Время от времени Тролорка выносила к храму предметы обихода, а иногда и долбленые лодки не-людей. Они меняли некоторые диковинки Странного Леса на что угодно, сделанное руками людей - на интерес, не более того, поскольку государство Лана ни в чем не нуждалось и отличалось от человеческих стран только населением.
  Появление паломников совпало с прибытием "на мену" чудной парочки - огромного, в полтора человеческих роста, сплошь заросшего буроватой шерстью тролля в одной лишь кожаной набедренной повязке и подвижного синеволосого орка с гладкой зеленой кожей. Тролль нигде не расставался с шипастой дубиной (Марк, увидев это чудо, пошутил, что после удара такой махиной и могилу копать не надо), а его товарищ, несмотря на обычный рост, таскал на плече секиру - судя по размерам, сестру тролльской дубины.
  Не-людей новоприбывшие страшно заинтересовали и они вертелись вокруг паломников как пчелы вокруг меда - столь же назойливо и неотвратимо. Прогонять их даже не пытались, правда, метаморф попробовал было поговорить насчет чересчур пристального внимания, но Лин, глазевшая на невиданных (ею невиданных!) созданий с ничуть не меньшим интересом, его одернула. С тех пор Кари уверился, что все еще пребывает в опале, а не-люди - что принцесса в них души не чает.
  Поскольку Марк каждую свободную минуту "мирился" с Зелиной, а второй хранитель, похоже, сам обиделся, получилось так, что к Купели Понимания девушку сопровождала охрана куда более живописнее прежней, по крайней мере гартонские соглядатаи, только увидев тролля с орком в непосредственной близости от невесты их царевича, впали в глубочайшую депрессию и бросились к придворному магу строчить срочные донесения в Грей. Видимо, ответ Геданиота был коротким и ясным, так как весь путь к Храму Воды Лин ловила на себе полные ненависти взгляды. Но, откровенно говоря, ее это мало заботило.
  На подходе к Купели верховный жрец остановился и попросил минуточку внимания, дабы сообщить, как он выразился, "не очень удобную новость". Оказывается, почтенные Драй и Кихи ("Это мы!" - уточнил для Лин простодушный тролль) вчера сообщили, что совместные усилия их племен создать плотину не увенчались успехом, так что в ближайшее время воды в Купели будет не по щиколотку, как обычно, а по пояс. Кроме того, вода сейчас ледяная, так как шаманы не-людей были вынуждены заморозить часть непокорного русла и теперь оно медленно растает.
  - Это новый способ избавления от принцесс? - язвительно поинтересовалась девушка, провожая взглядом довольно-таки большой осколок льда, медленно плывущий вниз по течению.
  Купель Понимания представляла собой величественную каменную чашу, вымытую Тролоркой у самого берега. Она значительно возвышалась над руслом, и лишь немного была покрыта водой. То есть обычно немного. Сейчас же на месте спокойного плеса бурлил вырвавшийся на свободу поток и лезть в него даже для обретения Понимания... да ни за что!
  - Нет-нет, Ваше Высочество! - аж побледнел от столь кощунственного предположения верховный жрец. - Вот!
  Он указал на широкую и длинную деревянную доску, лежащую неподалеку.
  Лин не поверила своим глазам.
  - Вы предлагаете мне плыть на ЭТОМ? - медленно повышая голос, прошипела она. - Отец!
  Император вряд ли ожидал, что к нему обратятся за поддержкой.
  - А? Что? - наконец он рассмотрел предмет спора и рявкнул, напугав не только жреца, но и собственных подданных. - Не позволю!!! Чем вы здесь занимаетесь, бездельники? У вас была целая ночь, чтобы соорудить безопасный мост для принцессы! Всех выпорю! Уволю! Казню! Сошлю!
  С каждым словом священнослужитель все ниже склонялся к земле, и к концу речи выглядел как скрученный радикулитом старик. Девушка же смотрела во все глаза на Его Величество, не понимая, откуда такая вспышка гнева, тем более, из-за чего? Такая подозрительная забота куда хуже откровенной неприязни...
  - У вас есть пять минут, чтобы все исправить, - тоном, не терпящим возражений, приказал Малдраб Четвертый, демонстративно отворачиваясь.
  Жрец закружился на месте, не разгибаясь. Похоже, он совсем потерял голову от императорского гнева. А Лин некстати вспомнила слова Дисона о том, что правитель именно тем и отличается от прочих, что умеет повелевать и карать. Наверное, служитель волновался не напрасно...
  - Я жду, - чересчур спокойно напомнил правитель Велли, и стало ясно, что он попросту пытается найти приличный повод, дабы сорвать на ком-то свою злость.
  Крезин что-то прошептал императору на ухо, но тот отмахнулся от него, как от назойливой мухи. "Дисона бы сюда, мигом Его Величеству мозги вправил бы" - подумала девушка, испытывая неловкость из-за того, что, по сути, втравила жреца в неприятности. Может, он имел в виду, что можно положить ту доску на берегу и символически поболтать в воде ногами? А она сразу подумала самое худшее и поспешила поднять крик. Да, кажется, не только у Малдраба сегодня плохое настроение...
  - Ег'личество не рад? - громогласно прошептал ей на ухо тролль, да так, что даже жрец замедлил метушение.
  - Не-а, - улыбнулась Лин.
  Уж кто-кто, а не-людь мог говорить как угодно (а кто посмеет перечить?) и что угодно ("Что с дикаря взять?" - оправдывали свою трусость обиженные его речами).
  Драй почесал пятерней лохматую башку и решил докопаться до самой сути. Речь людей, относительно схожую на всем континенте, он понимал, но сложные предложения ставили громилу в тупик.
  - Почему, пцеса Лин?
  - Мне надо туда, - она указала на небольшой выступающий островок, означавший противоположную сторону Купели. - И назад. Вода холодная. Ее много. Она меня смоет. Надежного мостика не сделали. Папа беспокоится.
  - Холодная? Нет, - тролль легко наклонился и зачерпнул целую пригоршню влаги, в которой поблескивали кристаллики льда. - Прохладная. Смотри.
  Лин даже ахнуть не успела, оказавшись с ног до головы облитой водой - не-людь камнем рухнул в Купель, окатив ее брызгами, и забарахтался, поскользнувшись на мокрых камнях. Кое-как выпрямился, порадовал присутствующих улыбкой во все двадцать острейших клыков:
  - Не холодно! Садись, пцеса! - он похлопал по широкому мокрому плечу. - Перенесу.
  Девушка незаметно оглянулась, отмечая благостные рожи гартонцев, желающих во что бы то ни стало доказать, что недаром едят царский хлеб, и напряженную позу Кари, стоящего поодаль. Похоже, перед лицом непредвиденной теоретической опасности он временно выбросил белый флаг.
  Она с тоской подумала, что будет смотреться не слишком величественно с мокрым задом, но перспектива проехать на тролле была слишком заманчивой.
  - Не бойтесь, принцесса, - откровенно скалясь, попытался рассеять е сомнения орк. - Драй всегда делает то, что обещает. Он, правда, глуховат немного, да и туповат, если честно, но в нашем деле это совсем незначительный дефект.
  Что Кихи хотел этим сказать, осталось непонятным. Он вообще выглядел так, будто сейчас начнется незабываемая потеха. Нет, орк не злорадствовал и не издевался, он просто искренне готовился посмеяться от души. Но твердая зеленая кожа его лица не могла передать всей гаммы чувств и Лин осторожно примостилась на плече тролля, внутренне приготовившись к чему-то незабываемому: или поездке, или купанию...
  Огромная туша неторопливо двигалась вперед, не замечая быстрого течения и пронизывающего ветра. Девушка изо всех сил цеплялась за его шею, чувствуя, что очередной порыв может заставить ее немного полетать. Возле каменного выступа, сигнализирующего об окончании Купели, не-людь остановился.
  - Все, пцеса!
  Лин покинула свой насест. От бегущей воды кружилась голова. Она присела на корточки, заглядывая на глубокое русло Тролорки. Вода в реке была темной, с множеством илистых частиц, которые во время весенних разливов оседали на прибрежных лугах в устье Светлы. Пожалуй, только эти плодородные наносы и спасали от голода юг Гартона. Кое-где в мутной глубине мелькали серебристые спинки рыб, спешащих убраться подальше от безобразно ледяного потока.
  С оставшегося позади берега начали что-то кричать, но ветер доносил лишь обрывки фраз, складывающиеся в сплошь неприличные выражения. Лин обернулась. Драй уже стоял возле императора и прочих, что-то ожесточенно ему втолковывающих. Тролль слушал с все той же благодушной улыбкой, и, кажется, не понимал ни слова из скороговорки, которой сыпал жрец, равно как и оставался равнодушным к ругательствам Малдраба Четвертого. В стороне заливался радостным смехом орк. В конце концов Драю надоела эта свистопляска.
  - Пцеса там. Ег'личество рад. Не благодарить. Я ушел. Голоден уже, - даже ветер не смог исковеркать его прощальных слов.
  Девушка улыбнулась. Нет, она решительно не могла сердиться ни на это дитя природы, ни на его остроумного друга. До берега отсюда рукой подать, если тролль после обеда не вернется, спасатели приплывут на лодке. Правда, порывы ветра все усиливались, и хоть он был не холодным, все равно доставлял неудобства - приходилось беспрерывно держаться за камень, а уж о том, чтобы выпрямиться на полный рост, и речи не шло.
  Через некоторое время Лин в полной мере ощутила целый букет иных досадных мелочей: ноги начинали неметь, от холодного камня по всему телу шел озноб, чуток поднявшееся солнце совсем не согревало, волны разбушевались, окатывая камень пенными хлопьями и подбираясь к самим ногам, ледяные брызги жалили кожу. На берегу сыпал проклятиями император, вокруг которого пчелкой вился извиняющийся жрец, но спасительной лодки никто и не думал присылать. Смысл перепалки почему-то от нее ускользал. Девушка досчитала до ста. Потом до двухсот. На числе "пятьсот" ее терпение лопнуло, как мыльный пузырь. Надежда, что дело разрешится само собой - тоже. Пришедшие глазели на нее, как на вылезшую обогреться русалку, и не делали никаких попыток помочь
  Приказав гордости не лезть не в свое дело, она сложила ладони рупором и прокричала:
  - Лодку дайте!!!
  Малдраб Четвертый схватил служителя за грудки, а к девушке донеслось писклявое:
  - ...о-у-ство...
  - Нельзя! - хором перевели гартонские генералы, впрочем, без особого злорадства - как-никак, а на реке застряла единственная принцесса подходящего для их еще некоронованного царя возраста.
  - Почему?!! - уже начиная тревожиться, заорала Лин.
  - Гебион запретил! Кощунство!
  - К черту Гебиона! Я сама с ним разберусь! Хоть доску толкните!
  Гартонцы лишь пожали плечами, а император опустился на землю и обхватил голову руками. Похоже, ситуация начинала принимать не только неожиданный, но и нежелательный оборот.
  Внезапно стало очень тихо, а затем погода стала меняться. Безоблачное небо в мгновение ока заволокли черные тучи, ветер значительно усилился, волны стали захлестывать камень полностью. А еще вода в Купели Понимания стала ярко-голубой, будто кто-то вылил в нее пару бочек акварельной краски. Вот только поток бежал вперед, а цвет даже не слабел.
  Девушка старалась держаться как можно ближе к стороне берега, на котором начались все эти неприятности, понимая, что если попадет в срединное русло Тролорки, то вряд ли сможет объяснить чересчур исполнительному троллю, в чем он был неправ.
  А самое странное (и страшное!) заключалось в том, что люди понемногу отходили от кромки воды, низко склонив головы и поминутно оборачиваясь, будто в ожидании чего-то. Судя по их мимике, паломники активно переговаривались между собой, но Лин не слышала ни единого голоса. Когда Крезин чуть ли не волоком потащил прочь императора, она испугалась по-настоящему. Они что, на заклание ее решили оставить? Гебиону в жертву? Или именно в этом и состоит суть обряда - напугать принцессу до смерти, чтобы поняла хрупкость бытия?
  И ни один ее крик не привлек внимание. Вероятнее всего, его попросту не слышали.
  Помнится, Искра предрекала ей стать богиней, вот только девушка сомневалась, что боги вылупливаются из каждого утопленника... Тем более, что здешнее место уже занято. Да и не хотелось ей подобной участи...
  Берег почти обезлюдел, только метаморф все продолжал вглядываться вдаль, прямо сквозь Лин. От подобной "незаметности" она еще больше почувствовала свою уязвимость. Пальцы разгибались с трудом, ноги окоченели настолько, что она их вообще не чувствовала. Намокшие от брызг волосы больно хлестали по лицу и закрывали обзор. С каждым вдохом камень становился все более скользким, впрочем, не исключено, что ее попросту оставляли силы. А стихия не утихала и, кажется, непогода грозила затянуться надолго.
  Смерти девушка не боялась. Понятно, что ураган образовался не сам по себе, и вряд ли Гебион позволит погибнуть той, ради кого затевалось представление. Вот только разговаривать с богом, устроившим такое испытание, ей совершенно не хотелось.
  Впрочем, оставался один призрачный шанс. Второй облик. Эта мысль приходила ей в голову и раньше, но присутствие сторонних наблюдателей сводило все на нет. Теперь же, когда на берегу остался лишь Кари, можно было попробовать.
  Длинные волосы заструились по ветру, словно брызги не могли их смочить. Холод никуда не делся, но тело обрело былую чувствительность. Пальцы уже не казались чужеродными предметами, платье совсем не пропускало влагу, как и не пыталось взлететь выше головы. Пожалуй, такое положение вещей было относительно удовлетворительным.
  Лин приободрилась. Наверно, стоило попробовать переплыть на противоположный от Купели берег, но ей почему-то казалось, что умение плавать к не-людскому образу вряд ли прилагается.
  И вновь потекли минуты ожидания. Тучи громоздились исключительно над Купелью Понимания, так что девушка могла наблюдать, как медленно поднимается солнце. Когда оно приготовилось скрыться за одной из них, метаморф ушел. Медленно, слишком медленно даже для человека, не останавливаясь и не оглядываясь.
  "Я здесь! Куда же ты?" - хотела закричать девушка, но в горле застрял горький комок. Не сразу она поняла, что пресноводная река не имеет никакого отношения к соленой влаге на лице. Больше, чем кричать, Лин желала быть услышанной...
  Но горечь быстро ушла, как и тучи над головой. Погода стала улучшаться сразу же после того, как Кари скрылся за валунами, которыми щедро была утыкана вся видимая территория. Ветер утих почти мгновенно, река успокоилась, степенно неся свои воды в Светлу. Правда, температура ее оставалась прежней, но в одиночку этот фактор был не самым значимым. Цвет Купели тоже менялся. С ярко-голубого он перешел в бирюзовый, а время от времени на поверхности появлялась одинокая розоватая волна.
  Наверно, теперь Лин могла бы перебраться на ближний берег, но вступать во владения бога Воды она не хотела. Может потом, когда придут голод и жажда, но не сейчас!
  Бирюзовая вода замерла. Течение Тролорки свернуло вбок, проминая Купель Понимания, а затем в глубине заплясали красные лучи, составляя и изменяя геометрические фигуры. Поначалу девушка смотрела на них во все глаза, стремясь запомнить невиданное зрелище, но внезапно она осознала, что подползла вплотную ко входу в мир Гебиона. Лин спешно отодвинулась назад, стараясь не всматриваться в зовущие контуры. Тогда появился шепот - тихий, едва отличимый от шума волн, но обладающий необъяснимой силой убеждения.
  "Иди к нам... Мы научим... Ты наша... наша... наша..." - все повторяла и повторяла Купель, и на какой-то миг в ней мелькнуло нечто, похожее на лицо.
  - Госпожа, я бы на твоем месте принял предложение Купели.
  Она едва не сверзилась в реку от неожиданности. Завертела головой, стараясь определить источник голоса.
  - Кто здесь?
  Звонкий смех раздался сразу со всех сторон.
  - Совсем еще дитя... Но ты еще научишься видеть мысли. А я... Здесь меня называют богом Воды, но на самом деле я храню Знания. Отбрось свой страх, он делает тебя слабой. Войди в Купель и обрети Понимание. Мы рады каждому не-людю, пожелавшему понять, кто он...
  - Я - человек! - прервала девушка Гебиона, стараясь заглушить голос, подтверждающий ее самые страшные подозрения.
  И вновь зазвучали колокольчики смеха.
  - Нет, госпожа, - уверял ее бог Воды. - Посмотри на себя - твое тело вспомнило свое предназначение. Войди в Купель!!! - грохнуло как приказ.
  Лин еще крепче вцепилась в камень. Приказов она не любила.
  - Я человек!
  - Глупышка... Зачем ты отдаляешь неизбежное? Разве люди - высшие существа? Неужели ты не хочешь постичь свою внутреннюю суть? Обрести бессмертие, неуязвимость, могущество? Госпожа, второго шанса не будет. ты должна завершить обряд! Понимание...
  Что должно было сделать Понимание, он не успел договорить. Девушка, скрипя зубами от ярости, скороговоркой просветила Гебиона, что должен сделать он. А также с кем, где, как и когда. И куда потом пойти. И еще много разного, значение чего она и сама представляла с трудом. Пожалуй, ее красноречию позавидовал бы даже Марк.
  - Ты же сам был человеком! - напоследок крикнула она, осознавая, что сама произнесла ключевое слово - "был"...
  - А ты сама себя губишь, неразумная, - мученическим тоном посетовал бог Воды. - Но призвание мудрых - помогать...
  - Сирым, убогим и имеющим собственное мнение? - перебила Лин, поняв, к чему он клонит.
  - ...тем, кому необходима помощь, даже если они этого не признают, - как ни в чем не бывало, продолжил Гебион. - Однажды ты поблагодаришь меня, госпожа.
  Из воды медленно вылезло толстое серое щупальце, скрутилось наподобие крюка и поползло в направлении девушки. Он переметнулась на самый край камня. Щупальце последовало за ней. Ближе, еще ближе - прыжок, и Лин перескочила "хобот", оказавшись на свободном пространстве.
  - Ну-ну...
  Кажется, в голосе бога была издевка.
  Из Купели выметнулись две серые "руки" с множеством присосок. Они двигались гораздо быстрее серого щупальца.
  "Мечом бы по ним..." - словно воочию девушка представила, как острое лезвие крошит противные "конечности" на мелкий фарш, но под рукой не было даже маникюрных ножниц. "Пожалуй, самое время учиться плавать!" - решила она, отступая к срединному течению Троллорки. Щупальце оказалось быстрее. Серый "хобот" мертвой хваткой обвился вокруг ее ног и осторожно стал тянуть к бирюзовой воде Купели, где уже скрылись твари с присосками.
  - Осторожно, госпожа, не поранься, - предупредил ее Гебион.
  "Я ж не-людь, так? Тогда получи, самоуверенный предатель человеческого рода! Вот тебе, вековечная сволочь!" - короткие, но острые ногти полоснули толстую шкуру "оков" с такой силой, что из "хобота" ручьем хлынула темно-синяя кровь. Только к следующему замаху края раны успели сжаться, зарасти и покрыться роговыми пластинками. Девушка вновь пожалела об отсутствии меча. Или хотя бы кухонного ножа. Или настоящих когтей...
  Слабо сияющее лезвие легко рассекло щупальце, столкнув извивающиеся концы в воду. В купели что-то забурлило, на поверхность стали вырываться пузырьки воздуха.
  - Задержи дыхание! - успела она услышать голос метаморфа, а потом начался стремительный полет, окончившийся бултыхом в реку.
  Руки, держащие ее, окаменели, за спиной тоже ощущалась каменная стена. Естественно, плаванье закончилось на дне. Толща воды давила неимоверно, быстрое течение старалось утащить попавшие в него посторонние предметы к морю, но Кари оставался неподвижен. А девушка почувствовала себя в ловушке - ну почему он не двигается, почему застыл, как статуя? Как-то не вовремя эта окаменелость...
  Метаморф сдвинулся с места. Колеблющийся шаг, еще один, и еще... Лин захотелось вдохнуть новую порцию воздуха, но светлое пятно вверху приближалось слишком медленно. "Не дышать" - повторяла она про себя, как заведенная. "Я все равно человек" - навязчиво крутилось в голове. А потом вдруг накатился сон...
  - Ли-и-ин! - доносилось откуда-то издали.
  Девушка встрепенулась. Песчаный, а не каменистый берег, кривые деревца. Солнце клониться к закату, на небе ни тучки, хоть она почему-то в тени.
  - Кари! Спасибо...
  "Тень" немного смутилась.
  - Я плавать не умею, - зачем-то стал оправдываться метаморф. - Пришлось по дну, наполовину в камне, чтоб течение не унесло. У тебя синяков будет уйма... Мне казалось, ты ушла.
  - Я тоже думала, что все меня бросили, - с грустью призналась она.
  * * *
  - Ты выжила. Я рад, - сдержанно поприветствовал Лин император, лично навестив ее перед отъездом из Храма Воды.
  - Вы тоже. Не сказала бы, что мне это нравиться, - столь же спокойно заметила девушка, с трудом сдерживая "добрые" слова, готовые сорваться с языка.
  - Что ты себе позволяешь, безродная девка?!! - вспылил правитель.
  - Из ума выжили, папа!!! Это что были за фокусы? Вы ж вроде как император, или уже нет? А император должен заботиться обо всем. Если своей головы нет, можно хоть приказ отдать и потребовать отчет об исполнении! Я не нанималась работать подопытной крысой в ваших недосмотрах! Вам же на самом деле плевать на обряды, и Геданиоту тоже, а Грайта уже нет, и ваших людей гораздо больше, чем жрецов, так какого хрена не прислали лодку, когда еще можно было?
  Малдраб Четвертый внезапно покраснел до кончиков ушей. Наверное, он не испытывал такого стыда с тех чудесных времен, когда растаскивали их с Искрой в образе принцессы Гашамы. Все объяснялось просто. Его Величество не был дураком и все, о чем толковала девушка, он осознавал тогда, на берегу. Но кроме этого император понял одну незамысловатую истину - если "дочь" героически (или мученически, как уж выйдет) погибнет во время прохождения Пути Всех Святынь, Маргалинайя станет свободной. Царевич, несмотря на слухи о его зависимости от родителя, слишком непредсказуем, чтобы корректировать его действия с помощью брака, да и, в отличие от отца, он не будет стремиться захватывать новые территории как минимум в ближайшее время. Геданиот получил свою игрушку - Гартон, и она нескоро ему надоест. А неуправляемый двойник в качестве царицы соседнего государства уже не казался Малдрабу выходом из положения. Вот только отдать приказ доверенным лицам о ее ликвидации правитель не мог. Совесть не позволяла. Или какие-то иные чувства...
  Ответа на свой вопрос Лин так и не дождалась...
  * * *
  Девушка стояла на берегу Тролорки, гораздо выше по течению купели. На земле уже вовсю властвовала ночь, заставив утихнуть лагерь паломников. А вот разная живность чувствовала себя в темноте вполне комфортно. Как и Лин... Она грустно улыбнулась про себя - Кари наверняка глаз не смыкает под ее дверью, даже не предполагая, что "принцесса" легко может сигануть в окно второго этажа... в облике светловолосой красавицы, разумеется, но какая уж теперь разница...
  Полная луна купалась в бурных водах реки, ожидая свою мелкую подружку, звезды мерцали в вышине, складываясь в непривычные созвездия, звонко трещали кузнечики в траве, пробовали голос приободрившиеся от ночной прохлады жабы, совсем рядом копошились белые кролики, не пугаясь неожиданного соседства. Они-то не считали ее чужой! Девушка поежилась. Ветерок, дующий со стороны реки, становился все прохладнее, а теплых вещей у "императорской дочки" не было. Да, царь Грайт наверняка бы заподозрил неладное уже только из-за этого. Вовремя он умер... наверно... Она подумала, что от холода неплохо может защитить второй облик, только вот принимать его совсем не хотелось. "Я человек!" - даже себя трудно было заставить поверить в это.
  Тихих шагов за спиной Лин не услышала, да и кто мог похвастаться, что заметил мага раньше, чем позволил тот?
  Ванис остановился поодаль, наблюдая за девушкой. Его кровь? Нет, младший брат ошибся, в ней чувствовалась неуловимая чуждость этому миру, некая отрешенность, позволяющая окружающему не обращать на нее никакого внимания. Разве что?.. Да нет, быть того не может, у не-людей и людей потомства не бывает, а девчонка, вне всякого сомнения, человек. Да и магии в ней не чувствуется ни капли, а, будь ее мать магичкой, хоть тень ее силы присутствовала бы. Впрочем, у Лана может быть сколько угодно детей в Странном Лесу, теперь это не имеет никакого значения. Когда встретятся Рун и Рунна, чужая умрет. На этот раз окончательно. А как только они начнут разбегаться, не-люди лишатся своего главного сокровища - леса. Последний штрих, крохотное заклинание, завершающее неделю кропотливой подготовки, заставит с таким трудом согнанные на восток тучи упасть смертоносным дождем, превратив в пыль все живое, что не успеет спрятаться. А не успеют очень многие...
  На горизонте появилась Рунна, стремительно приближаясь к зениту. Ванис с напряженной ухмылкой смотрел на нее. Он любил театральность, даже если оказывался единственным зрителем собственных спектаклей.
  - Посмотри вверх, - девушка вздрогнула от неожиданности. - Пусть их встреча станет последним, что ты видишь! - вопреки здравому смыслу, просто вопящему о необходимости прыгать в реку после такого вступления, она обернулась.
  Беловолосый маг, тот, которого Вим охарактеризовал как своего знакомого, улыбался, как голодный волк, и смотрел поверх ее головы.
  - Вверх! - снова услышала Лин повелительный голос и без раздумий упала спиной в воду.
  Пульсирующий сгусток пронесся прямо над ней и ухнул на глубину. Вода мгновенно нагрелась, над рекой начал подниматься густой туман. Девушка отчаянно забарахталась на мелководье, с ужасом понимая - нырнуть не успеет. Да и как нырять, не умея?
  Враг подошел ближе, старательно смотря под ноги, чтоб, не приведи боги, не запачкаться, и пафосно провозгласил:
  - У тебя была возможность умереть красиво. А теперь... подыхай в грязи!!!
   С его рук сорвались сверкающие молнии, ударили ей в грудь...
  Река словно вскипела, в ее волнах то и дело проскальзывали лежащие к верху брюхом рыбины, мелькнули несколько русалок, а Лин словно разделилась на две части. Одна из них жадно тянулась навстречу молниям, поглощая их силу, насыщаясь, и не в силах насытится, а вторая корчилась в страшных судорогах, медленно умирая.
  Ванис не мог понять, почему она еще дышит. Столько сил потрачено, и все впустую? Вернее, не впустую, а слишком медленно. Словно магия куда-то утекает... вот оно! Река! Ведь здесь живет какой-то бог и наверняка часть силы пропадает из-за близости его мира.
  Сильный рывок выбросил чужую из воды, распластал сломанной куклой на сочной траве. И пытка продолжилась...
  Девушке казалось, она наблюдает за кем-то со стороны. Лин понимала, что боль должна быть адской, но не чувствовала ничего. Даже своего тела. Обычного тела, все еще продолжающего жить... жадно пьющего магию и извивающегося от невыносимого страдания. Откуда-то она знала - когда умрет одна из ее частей, наступит конец.
  - Почему ты не позовешь на помощь? - внезапно услышала она тонкий голос, преисполненный любопытства. - Здесь же тоже есть твои подданные, только позови!
  Вим? Он-то откуда взялся? Прибежал следом за полоумным опекуном? И где он?
  - Что это с тобой?!! - в тоне парнишки был искренний испуг, а девушка отрешенно подумала, что это, пожалуй, и вправду финал.
  "Помогите..." - мысленно прошептала она, проваливаясь в никуда. - "Подданные мои... мои подданные... если б вы были в этом мире... Кари!.."
  Ванис удовлетворенно потер руки. Наконец-то! Ему уже стало казаться, что чужая издевается. Стойкая! Да на нее ушло столько магической силы, что проще было создать еще одно Кровавое озеро. Впрочем, судя по обилию мертвой плоти на волнах реки, Троллорка скоро сменит название! Первый маг устал, но это была приятная усталость... "Ну-ка, посмотрим, как тебя покорежило... Ничего себе!!!" - он подошел ближе, рассматривая тускло блестящие светлые волосы. Потянул из ножен клинок, решив, что столь прекрасную трофейную голову не стыдно будет поставить в гостевой своих будущих владений. Легкий замах - лезвие вонзается в мягкую плоть, словно в масло... И застывает. А затем стремительно рвется вверх, повинуясь широкой ладони, из которой щедро капает кровь на землю.
  - Покусившемуся на Владычицу - смерть! - провозглашает тот, кто защитил чужую.
  Ванис оглядывается. Вокруг него - несколько десятков обнаженных фигур. Мужчины, женщины, дети - все они подходят ближе, излучая молчаливую угрозу. Магу становится смешно. Да, он устал, но сил еще хватит и на людей, и на не-людей. Сверкающая сфера оградит его от нападающих, а...
  Когтистая лапа легко проходит сквозь защитный кокон, однажды выдержавший совместный удар двух братьев, и впивается в шею Первого мага, кроша позвонки и разрывая горло. Но Ванис не чувствует отчаяния. С его руки срывается последнее заклинание, и он еще успевает увидеть зарево на востоке...
  * * *
  - Она не могла умереть! - наверно, в сотый раз проговорил Кари, не обращаясь ни к кому конкретно.
  Лин казалось, будто она спит и видит чудный сон. Вернее, слышит - перед ее глазами плавали разноцветные круги, но звуки доносились четко и без искажений. Метаморф в этом сновидении играл не последнюю роль - он все время перетаскивал девушку с места на место, порывался куда-то отнести, кого-то позвать и вообще - делал все, чтобы помешать ей уснуть покрепче.
  - Каждый может умереть. Даже те, кого вы называете богами, изначально мертвы, - густой незнакомый голос звучал успокаивающе, но на Кари совершенно не действовал.
  - Только не она! Рейг, ты же сам называл ее Владычицей!
  Девушка насторожилась. Так-так, похоже, сейчас она узнает что-то новое. А этот неизвестный Рейг благодушно возразил:
  - Владычицей свою подругу сделал ты, мой мальчик. Позволь тебе кое-что пояснить. Знаешь, почему наш народ называют Изначальными? Когда-то в этом мире не было ни людей, ни не-людей, ни старых, теперь позабытых всеми богов. Тогда здесь властвовал великий Разум, способный принимать любую форму. Чистая энергия! Понимаешь? Давным-давно мы, теперешние метаморфы, были одним целым. И нам было ужасающе скучно... А затем в наш мир пришли те, кого сейчас принято называть не-людьми, хотя средь них очень много совершенно отличающихся рас. Частички нас, приняв их вид, стали жить среди новых существ. Но Разум не мог контролировать одновременно всех своих посланцев, поэтому они получили некую автономию. Многие из тех, кого возвратила твоя подруга, еще помнят те благодатные времена... Несколько сотен тысяч лет спустя из пещер где-то примерно в центре континента появились полудикие существа, называющие себя людьми. Они боялись всего, даже огня, не понимали магию не-людей, а уж нас так и вовсе величали злобными демонами. Никто не воспринимал всерьез существ, которых могло убить время... А зря! Спустя каких-то десять тысяч лет люди объявили нам войну. Начался хаос. Часть не-людей поддержала нас, часть - людей. Разум не готов был участвовать в кровопролитии, цели которого он не принимал. Да и не понимал до конца... Наверно, здесь до сих пор уверены, что метаморфа убить очень трудно? Неправда, метаморфа убить невозможно, разве что вынудить уйти. Болью, страданиями или же хитростью... А ведь у нас к тому времени появились собственные дети! Великий Разум решил поискать себе мир поприветнее, только вот часть тех, кто столько времени жил как человек или не-людь, отказалась возвращаться. Они остались, но вынуждены были уходить... не в силах заставить себя стереть врагов с лица земли... помня заветы своего создателя... зная - они вернутся, когда мир успокоится настолько, что их позовут добровольно. Позовет человек или не человек, который будет иметь на это право. И не важно, кого именно - мы ведь все равно были когда-то единством. Тогда, среди ненависти и боли, нам казалось, что показателем мира должна стать любовь. Полагаю, мой мальчик, остальное ты знаешь лучше меня. И, прошу тебя, перестань лапать бедняжку. Ей и так досталось, а ты если не придушишь, то синяков точно наставишь. Запомни, Кариман, если учитель тебе забыл объяснить, пульс важен лишь для чистокровных людей.
  Кари, словно прочитав мысли девушки, шею которой он нещадно тискал, ища хоть какие-то признаки жизни, схватился за последнюю фразу.
  - Чистокровных? А Лин?..
  - Хм... Так, сходу, трудно сказать... Человеческого в ней мало, точно говорю, да и нечеловеческая сторона мне не знакома. Я лишь могу предположить... заметь, мой мальчик, я ничего не утверждаю... возможно, один из родителей этой девушки - не-людь новой расы, появившейся после моего ухода. А второй - полукровка, наверняка сильный маг. Я так полагаю, о своем происхождении твоя подруга ничего не знает?
  - Не знает... Только в одном ты ошибаешься - люди и не-люди не могут иметь потомства.
  Рейг расхохотался.
  - Кто тебе такое сказал? Наверно, сами люди придумали легенду, чтобы не возникло соблазна... Разумеется, могут. Такое случается нечасто, надо очень потрудится... но не переживай, у вас все обязательно получится, - он подмигнул.
  - Нет, - начал было Кари, - мы не...
  - Смотри, подруга твоя уже приходит в себя, - перебил его собеседник. - Видишь, покраснела? Дальше вы уж сами разбирайтесь, а мне еще собирать полчища народу, большая часть которых не понимает, зачем вернулась в этот мир! Эх, хорошо, что река такая быстрая - отнесет трупы в море... Болтай поменьше, мой мальчик, ведь виноватым всегда остается тот, кто хочет помочь.
  
  Глава 12. О стремлениях и Возможностях.
  
  Единственным препятствием осуществлению
  наших планов на завтра могут быть наши
  сегодняшние сомнения.
  Франклин Делано Рузвельт.
  
  Невозможность - мать возможного.
  Л.Сухоруков.
  
  - Крезин, ты спишь? - тихо постучался к советнику император.
  - Нет, Ваше Величество, - столь же негромко прозвучало из-за двери.
  - Почему? - требовательно продолжил допрос Малдраб Четвертый.
  Ответа не было довольно долго.
  - Э-э-э, бессонница, Ваше Величество, - слегка запинаясь, выдал Крезин.
  - Так я войду?
  - Входите,- донеслось удивленное разрешение - раньше в подобной деликатности правитель замечен не был.
  Император едва приоткрыл дверь, незаметно протиснулся в образовавшуюся щель, внимательно осмотрелся и, словно опытный заговорщик, поинтересовался:
  - Здесь можно говорить?
  Уже ничего не понимающий советник утвердительно кивнул.
  - Я отправляюсь в столицу, - сухо проинформировал его Малдраб. - Через полчаса сюда придет придворный маг, чтобы создать портал. Все должно проходить в строжайшей тайне. Если я не вернусь до утра, ты остаешься за главного. Полагаю, в твоих полномочиях никто не будет сомневаться, но все ж держи, - он протянул собеседнику несколько листов пергамента. - Осторожно, там еще печати не до конца просохли.
  - Что-то случилось? - забеспокоился Крезин.
  - Дисона слишком долго нет. Подозреваю, с моей дочерью не все в порядке. Прости, друг, я понимаю, что взваливаю на тебя слишком большую ответственность, но все же мне необходимо самому убедиться...
   - А если эльф просто загулял?- попытался утешить императора советник. - Или не хочет возвращаться в это захолустье?
  - Тогда вернусь до рассвета с ушами этого эльфа. Но все очень плохо, поверь. Я чувствую... Чуть не забыл, если у двойника хватит ума хлебнуть из Чаши Мудрости, не останавливай ее.
  - Что?.. - не поверил своим ушам Крезин.
  - Не останавливай ее. Зря мы вмешались в судьбу. Пусть теперь все идет само собой.
  - А свадьба?
  Его Величество долго молчал. Наконец он ответил, не глядя на советника:
  - Она сама выберет. Если выживет. Я - запрещаю - вмешиваться - в - судьбу, - раздельно, словно выталкивая из себя каждое слово, приказал он. - Это расплата...
  * * *
  Храм Неба предстояло посетить ночью. Не потому, что из Грея пришло "царственное пожелание" побыстрее заканчивать паломничество, дабы венчание на царство произошло в двадцать пятый день Поры Паломничества Великих (страшно благоприятный, если верить астрологам), причем перед этим событием Геданиот планировал провести свадебную церемонию. Соответственно, коронация должна была состояться через три дня, свадьба - через два, и поэтому гартонский маг имел распоряжение сразу же после обряда переместить "невесту" в Храм Всех Рас, а после рассвета - в столицу, к "жениху". Чем объяснить такую поспешность, а также стремление царевича надеть венцы вместе с женой, Лин не знала, как и не предполагала, что в такой ситуации предпримет Малдраб Четвертый. Если она правильно поняла, Маргалинайя все еще была на сносях... впрочем, девушка была уверена, что ее лично эти неприятности не коснуться, ведь Его Величество еще не окончательно рехнулся, чтобы делать из нее гартонскую царицу. Правда, спешка немного ломала ее планы побега из двенадцатого храма, но, с другой стороны, в Гартоне, стране голубоглазых блондинов, больше шансов, что никто не обратит внимания на красивую светловолосую горничную, выскользнувшую из комнаты принцессы. О Марке позаботится Зелина, а Кари... Кари уже набрался достаточно опыта, чтобы выжить. В том, что хранителей пригласят в Грей, Лин сомневалась.
  Ни она, ни метаморф так ни разу и не заговорили о событиях той памятной ночи у Тролорки, хотя не-людь теперь глаз с не спускал. Богиня жизни признала, что труп, так и оставшийся лежать на берегу, раньше был Первым магом Ванисом. А смешной парнишка, все время крутящийся рядом - Ангас, его младший брат, не менее опасный... И, кажется, мертвый тоже.
  Относительно же ночного посещения храма - на самом деле его название звучало как Храм Звездного Неба, а сокращение лишь искажало истинную суть святилища.
  Тот, кто строил это сооружение, несомненно, брал пример с высоких башен магов (а также астрономов, астрологов и просто чудаков, желающих быть поближе к звездам), но зодчий и сам по себе обладал изрядной фантазией. Правда, оценить его творчество можно было только днем, чем паломники и не преминули заняться сразу же по прибытии.
  Высоченная башня была облицована темно-синей керамической плиткой, на которой под лучами солнца сияли золотые звезды и две луны - Рун и Рунна, неразрывная парочка. Время от времени плитку приходилось подновлять, так как средь пилигримов считалось дурным тоном побывать в храме и не захватить с собой крошечный кусочек необычной стены. Внутри башни находилась только лестница, от одного вида которой уже начинала кружиться голова.
  Жрецы Храма Неба, несмотря на вечные пререкания с посетителями, были все как на подбор жизнерадостными живчиками и в общении с ними Лин чувствовала, как все ее страхи и опасения отходят на задний план. Но только до того момента, когда ей передали послание Геданиота.
  Девушка сразу же бросилась искать императора, полагая, что и тому будет не с руки проводить обратную подмену в гартонской столице, но нашла лишь Крезина, уныло сообщившего, что Его Величество в отъезде. Лин спросила, что он думает о внезапном пожелании царевича. Он ответил, что Малдраб Четвертый сам с ней поговорит. Она напомнила, что действие договора заканчивается в последнем храме. Советник рассвирепел и с нажимом повторил, что все вопросы будет решать правитель. Девушка не стала настаивать (все равно правдивого ответа не дождалась бы) и удалилась, громко стукнув дверью и напоследок сообщив, что только рада сокращению срока "сотрудничества" на целую неделю.
  Авантюра входила в завершающую стадию, и это немного пугало. Непонятные "несчастные" (и не только) случаи прекратились, но Лин все же чувствовала опасность. Так просто двойника на все четыре стороны не отпустят, непременно попробуют устранить после того, как ее услуги перестанут быть необходимы. Как только настоящая принцесса сможет занять свое место. Вот только что будет, если она еще не родила? Вернее, каким способом Малдраб попытается прикрыть себя в таком случае?
  Время стремительно убегало, так же резво носились паломники: гартонцы - в преддверии большого праздника (на котором, судя по поползшим слухам, будут даже столичные рабы), веллийцы и клуссцы - в тайной борьбе за право попасть в Грей (только вряд ли в это сумбурное время Крезину было до того, кто лучше подлизывается).
  Его Величество не появился даже вечером. Лин в который раз сообщила советнику, что через семь часов ситуация усложниться ее отъездом, и что неплохо бы хоть раз не плясать под гартонскую дудку, а заявить решительный протест или хоть бы для виду горячо поддержать мудрое решение царевича, если уж кишка тонка перечить. В ответ она услышала пожелание не лезть не в свое дело и туманное заверение, что "все идет по плану". Что ж, по плану так по плану. Девушка перестала думать о чужых проблемах, в сотый раз порадовалась гениальной простоте своего замысла и спокойно поплыла по течению событий.
  Неожиданности начались незадолго до полуночи. Поднимаясь в Храме Неба по неисчислимым ступенькам сразу же за двумя жрецами, несшими масляные лампы, Лин на одном из пролетов посмотрела вниз и заметила многочисленные источники света, змеей спускающиеся, похоже, к самому подножию башни. Такого паломнического рвения она не ожидала, тем более что служители предупреждали - на самом верху больше десяти человек не поместятся, да и те будут толкаться локтями.
  На следующем пролете она изобразила глубокую одышку и полуобморочное состояние, чтобы получше осмотреться. Марк сразу же заорал вниз: "Воды!", вызвав бурный переполох, а Кари лишь мимолетом взглянул на нее, удостоверившись, что все в порядке, снова хмуро уставился на светящийся "хвост". Он вообще очень тяжело воспринял новость о предстоящих событиях, а особенно то, что императора такое положение дел, кажется, вполне устраивало. И хоть Лин несколько раз отрицала саму возможность своего замужества в ближайшие "дцать" лет, метаморф был уверен - что-то готовиться.
  За время небольшого отдыха (а он ей совсем не помешал, откровенно говоря, даже притворяться особо не пришлось, после такого подъема-то), девушка попыталась приблизительно сосчитать огни внизу. Навскидку их было около двадцати, и это притом, что лампу нес примерно каждый третий.
  Удивившись столь необычному религиозному порыву, Лин повелительно кивнула, разрешая двигаться дальше.
  - Подъемник бы какой поставили, - вполголоса пробормотала она, когда до искомого места оставалось немного, вот только сил идти не осталось совсем.
  - У нас есть настоящий лифт, - гордо заявил идущий впереди жрец, приостанавливаясь и вытирая пот со лба - в закрытом пространстве лампы превращались чуть ли не в обогреватели. - Великим Димахом спроектирован и построен, тем самым, что в Грее левое крыло царского дворца обустраивал. Но ваш опекун, глубокоуважаемый Крезин, предупредил, что принцесса хочет пройти весь путь, как древняя прами .
  - Кто?
  - Идущая к мудрости, другими словами, женщина, наделенная способностями провидицы и стремящая их усовершенствовать.
  - А-а...
  Значит, Чаша помогала улучшить некие способности. странно, ей никто об этом не говорил. Никто из знающих, о чем говорят - домыслы ходили самые разные. А если никаких особых навыков нет?
  Наконец подъем закончился. Один из жрецов протянул девушке руку, которую она "не заметила", второй плавно обогнул нечто, с горем пополам напоминающее телескоп, и загремел какими-то инструментами.
  Лин, стараясь незаметно восстановить дыхание, неторопливо подошла к бортику площадки. Никто ее не останавливал - служители занимались своими делами, паломники понемногу заполняли свободное пространство. Она рискнула взглянуть вниз и тут же пожалела об этом. Вокруг башни клубились облака, под которыми где-то далеко внизу угадывалась земля. Судя по количеству ступенек (пятьсот, она специально считала), сооружение поднималось метров на сто или немного больше, но уж точно не выше облаков. Выходит, здесь или не обошлось без магии, или, что более вероятно, они уже находились в мире Бадикена, бога Неба.
  - Лин, отойди от края, - напряженно приказал (приказал!) Кари, заслоняя ее собой. - Марк, не зевай, пожалуйста.
  Девушка привстала на цыпочки, выглядывая из-за широкого плеча метаморфа, и поняла его тревогу. На верху башни столпилось столько гартонцев, что яблоку негде упасть, и среди них не было ни одного разряженного придворного из обычной свиты Грайта, только настоящие воины, даже здесь не расстающиеся с оружием. Все как на подбор светловолосые гиганты, рядом с которыми Кари выглядел чуть ли не заморышем, а Марка вообще не было заметно. Собранные и спокойные. Прирожденные бойцы, всю жизнь посвятившие войне. И все они смотрели только на нее. Словно ожидали чего-то...
  - Ваше Высочество, светлая принцесса Маргалинайя, - с трудом протиснулся сквозь плотные ряды тренированных тел (но обломавшись на метаморфе), зачастил один из жрецов, старший и, кажется, главнейший. - В этот прекрасный день... простите, прекрасную ночь мы собрались здесь, чтобы провести древний обряд, знаменующий появление в нашем мире молодой прами. Эта чаша, - он протянул руку, чтобы указать на сей предмет, но помощник, держащий его над головой, не обладал упорством руководителя и не смог пролезть ближе, так что указывающий перст недвусмысленно ткнулся в блестящий шлем близстоящего гартонца, - Чаша Мудрости!
  Лин не сдержалась и хихикнула, радуясь, что за Кари служитель не видит выражения ее лица. Вокруг также послышались приглушенные смешки и облегченный вздох прорвавшегося подручного.
  - О благородная, - жрец даже не заметил заминки, - испей божественной влаги из чудодейственной посуды и раскрой свой дар!
  Он протянул ей Чашу - массивную золотую лилию на витой ножке.
  - Кари, - вполголоса шепнула девушка, пытаясь протиснуть руку между хранителями, отгородившими ее от соседей. - Марк!
  Парни нехотя подвинулись, создав щель для реликвии. Лин без особого трепета (служителям же ничего не сделалось) приняла Чашу, с отвращением наблюдая, как в ней мягко перекатывается темная маслянистая жидкость, в которой то и дело приподнимается что-то округлое и продолговатое. Пить ЭТО она раздумала сразу, даже ради мудрости и непонятного дара, оставалось только поднести золотой край к губам и постараться удержать желудок на месте во время изображения интенсивного питья.
  Чаша Мудрости оказалось довольно тяжелой, не зря младший жрец нес ее обеими руками. Гвардеец попытался помочь, но девушка без раздумий едва заметно покачала головой. Не хватало еще, чтобы он в излишнем рвении взаправду напоил ее той гадостью. Руки слегка дрожали, пока она примерялась осторожно коснуться золотого лепестка лилии губами. А вот содержимое Чаши трепетать перестало. Словно живое существо, оно потекло-побежало к краю посудины, перебирая короткими отросточками. Лин инстинктивно отдернула голову и поэтому успела увидеть росчерк лезвия. Вернее, двух лезвий - слабо светящийся клинок метаморфа встретился с летящим ей прямо в лицо тяжелым двуручным мечом гартонского воина, и перерубил его. Вместе с несколькими пальцами гартонца и Чашей Мудрости, которую девушка попыталась бросить в агрессора и, естественно, уронила прямо на мечи.
  Масляно поблескивающий комок разлетелся веером брызг вперемешку с каплями человеческой крови. В первый миг Лин не заметила утраты гартонцем перстов, и поэтому пришла к ужасающему выводу (учитывая происхождение клинка Кари, он не казался бредом):
  - Зачем ты убил Бадикена?
  Воины разом затихли. Между прочим, никто из них не пытался нанести удар, пока метаморф ошалело пялился на нее в немом вопросе. Потом кто-то неуверенно предположил:
  - Дык Бадакин живой вроде. Только калека...
  Кари быстро переключился на создавшуюся ситуацию. Меч наизготовку в одной руке, длинные когти на второй, слегка наклоненная вперед фигура, не-людские глаза безо всякой маскировки - не удивительно, что, несмотря на всеобщую толкучку, вокруг него образовалось свободное пространство.
  - Ну? - угрожающе пророкотал он, заставив гартонцев попятиться еще дальше.
  - Не слишком-то ты вежлив, Изначальный, - мягко заметили откуда-то сверху.
  Клинок качнулся вверх, принимая защитную стойку.
  - Ха-ха!
  Прямо на лезвие опустился клок тумана:
  - Что ищешь, потомок бросивших эту землю?
  - Ничего, - ответ метаморфа прозвучал хрипло и гораздо менее самоуверенно. - Я защитник.
  - Значит, ты выбрал, - полупрозрачная дымка скользнула вниз, разрастаясь и принимая очертания человеческой фигуры.
  - Что это? - как-то по-детски беспомощно спросила девушка.
  - Ты знаешь, кто я, чужеземка. И что я такое. Ты уничтожила то, что я создавал и совершенствовал всю жизнь. Будешь служить мне. Попрощайся с родными и друзьями, больше ты их никогда не увидишь, разве что они не-люди и доживут до того, как мне надоест твое общество. Не надо было отказываться от Мудрости...
  Гартонские воины обнажили оружие, и Лин запоздало поняла, что они старались ее защитить, а не убить. Кажется, и хранители осознали это.
  - Чашу уничтожил я, - убедительно произнес Кари, но его слова не произвели никакого эффекта.
  - Куда идти? -деловито поинтересовалась девушка.
  - За мной.
  Темная фигура двинулась к бортику, над которым уже появился портал.
  - У тебя нет слуг, Бадикен? - неожиданно встрял тонкий голосок Вима.
  Вима или... Ангаса? Лин завертела головой, высматривая его. Странно, она считала, что парень мертв. Правда, Первый маг мог только занимать раньше его тело, а, умерев, освободил бастарда. Она тряхнула головой, отгоняя подозрения. Зелина ведь сказала, что Ангас мертв, так с чего бы не верить богине? Не сумасшедший же он, чтобы в одиночку появиться среди своих врагов? И все равно девушке было его жаль. Не вырвавшегося на свободу мага - паренька, с которым она успела немного подружиться. Который подсказал, как спастись... Которому она спасла жизнь...
  - У меня нет столь необычных слуг, связанных чувством вины.
  - Странно, чего-чего, а вины я точно не ощущаю, - задумчиво произнесла Лин, так и не отыскав парня.
  - Да? - насмешливо переспросил Бадикен. - Чужеземка, ты уничтожила единственный источник мудрости во всех мирах! Неужели твой мозг не может осознать это? Я почти разочарован.
  Девушка честно попыталась осмыслить его слова, но как-то... не выходило. Видно, совесть по ночному времени уснула и как минимум до утра не собиралась просыпаться.
  - Во-первых, насчет единственного во всех мирах ты явно погорячился. Во-вторых, не мудрости, а усиления некоего дара. В-третьих, Чаши, конечно жалко и все такое, но надевать себе ярмо на шею я не собираюсь. И, наконец, в-четвертых, мне не впервые видеть бога, так что не надо рассчитывать на благоговение. В итоге - Бадикен, если тебе не нужна лишняя головная боль, давай мирно разойдемся. Создашь новый артефакт, а я дам слово, что не буду сознательно к нему даже приближаться.
  На несколько мгновений воцарилось молчание. То ли бог всерьез обдумывал ее предложение, то ли попросту онемел от возмущения.
  Лин ощутила в своей ладони гладкую деревяшку, похоже, рукоять ножа. Оглянулась, успев заметить хитрый прищур гвардейца прежде, чем на его физиономию вернулось самое невиннейшее выражение, на которое Марк был способен. "Он полагает, я смогу убить небожителя клинком? Или просто - смогу убить?.. Или мне стоит зарезаться?.." - завертелось в ее голове.
  - Твое предложение очень заманчиво, но я не буду ловить журавля в небе, когда уже поймал совсем недурную синицу, - прервал размышления девушки Бадикен. - Идем.
  - Пошли его, - шепнул Марк прямо в ухо. - Давай, детка!
  - Да катитесь вы оба, командиры хреновы! - не выдержала она. - За тобой, - ткнула Лин пальцем в туманную фигуру бога, - я добровольно не пойду.
  И они покатились: Бадикен - не обращая внимания на чужие ноги, Марк - сшибая не успевающих его перепрыгнуть. Девушка смотрела, раскрыв рот, и старалась припомнить, что предшествовало (то есть могло стать причиной) подобной свистопляски.
  - Прошу тебя, Владычица, хватит, - бог Неба поравнялся с ней. - Я усвоил урок и не стану пытаться пробить лбом стену. Я не носорог... к сожалению, наверно.
  Он вновь скрылся в толпе и при следующем "подкате" добавил:
  - Носить Трон Власти с собой - оригинальная идея.
  Все стало на свои места. Лин помнила тот случай, когда ее веление исполнилось - в Храме Славы. Вернее, в Проклятом храме...
  - Э-э-э... Стоп! Хватит! Финиш! Прекратите! Приказ отменяется!
  Последняя фраза подействовала. Марк со стонами (в которых иногда угадывалось "Прости!") и помощью невольных соседей принял вертикальное положение, Бадикен дымкой рассеялся и собрался в человекообразную фигуру.
  - Не держи зла, светлая, но я поймаю тебя на слове - ты не будешь распоряжаться в моем храме и в моем мире. Слово?
  - Слово, слово... Прощай, что ли?..
  Плотный туман развеялся, как страшный сон.
  - Это что за язык был, Лин? На котором вы между собой общались? - метаморф вел (вернее, протаскивал) ее между гартонцами, голой рукой отталкивая попадающееся на пути оружие.
  - Обычный, - удивилась девушка.
  - Ну, может для тебя и обычный, но его не понял даже я. Ладно-ладно, Дар Понимания и все такое, я помню. О чем была речь? Вернее, что это было?
  - А, не бери в голову. Я пообещала не лезть больше в этот дурацкий храм, а Марк честно заработал бочонок самого лучшего вина, за неимением которого буду вынуждена ограничиться словами благодарности.
  - И поездкой на царскую свадьбу, - улыбнулся гвардеец. - Я переоденусь подружкой невесты. Красивой подружкой. А из Кари выйдет страшненькая деваха, как раз оттенит мою неземную красоту. И на нашем фоне ты, детка, будешь настоящей принцессой. Ай-й-й! Щупальце убери, оборотень-недоучка!
  Ступеньки при спуске аж горели под ее ногами, а в кармане приятно тяжелел осколок Трона Власти. Возвратить сразу его гвардейцу Лин не успела, а теперь задумалась, не сделать ли вид, будто ничего не было? Усталая совесть (разбудили все-таки ее, бедную) немного покочевряжилась и согласилась - после того, как решится вопрос с побегом. А то мало ли чего...
  Последним в цепочке людей и не-людей, покидающих башню, шел бастард Грайта... Ангас в облике Вима - незаметный, облаченный в сплошь черную одежду, преисполненный гордости за то, что попытался хоть как-то отплатить за свое спасение. Тело младшего брата Геданиота уничтожил Ванис, но... Ангас вернулся в свое настоящее. А воссоздать чужой облик для Первого мага было не очень трудно. В том, что его благодетельнице еще не раз понадобиться помощь, маг не сомневался, и был готов вновь броситься на ее защиту. Потеряв брата, он обрел новую цель - стать третьим, невидимым хранителем. И пусть богиня Жизни клянется, что расскажет обо всем Лин... если заметит за ним какие-то прегрешения. Пускай! Да и не обязательно ведь быть заметным...
  А в Грей отправилось донесение о том, что невеста обладает силой, превосходящей божескую. Ответ был прост и лаконичен: "Не упустить", и к нему прилагался десяток воинов из личной команды Геданиота - для охраны столь особенного сокровища.
  * * *
  "Моя дочь умерла. Ты должна довести игру до конца. Наш договор этого не предусматривал, и я предлагаю его пересмотреть. Ты выйдешь замуж за гартонского царевича. То, что в твоих руках находится это послание, является гарантией. Поясню: внизу кровью василиска написана клятва "Я не попытаюсь бежать до венчания". Обведя ее, ты оглашаешься с условием, перечеркнув - нет. Только одно "но": над самим листом бумаги поработал маг. Если поставить крест или выпустить письмо из рук до того, как обведена клятва, активируются "Жернова". Вряд ли ты знаешь, что это. Можешь расспросить друзей, можешь поверить мне на слово - заклинания надежнее нет. Слово императора, это не обман. Мне нечего терять, и, откровенно говоря, трагически погибшая от рук неизвестных противников империи принцесса куда удобнее жены будущего царя. Но ты честно исполняла свою часть договора, поэтому можешь выбирать.
  И последнее. Лин, ты не настолько глупа, чтобы пытаться отомстить мне с помощью Геданиота. Поверь, гартонская удавка ничуть не лучше веллийской. Заметь, я не требую быть верной женой, так что не делай глупостей".
  Лин дважды перечитала послание, врученное Крезином сразу по прибытии в Храм Всех Рас. Ей даже не удалось отдохнуть после Храма Неба: сначала почти два часа спускались с башни (она оказалась права - гартонцы заняли всю длиннющую лестницу и пока до тех, что внизу, дошел приказ выходить, пока они его уточнили, пока выполнили...), затем советник попросил никуда не уходить, так как должен был прибыть император ("прибывал" он больше часа, да так и не появился). Потом маг из Гартона предупредил, что Врата Предков, главная ценность последнего из Двенадцати храмов, видны только в первых лучах солнца, так что желательно поторопиться... На горизонте уже светлело, присутствующие во все глаза пялились на каменную площадку, где на короткий миг должны были открыться Врата, а девушка в ступоре смотрела на мятый лист желтоватой бумаги, перечеркнувший ее жизнь.
  - Лин, что там? - несмотря на ее стремление ничем не выдать своих чувств, метаморф заметил смену настроения.
  - Детка, выше нос! - чересчур жизнерадостно для человека, проведшего больше шести часов на ногах, ободрил ее Марк.- Помнишь: недолго, несчастливо, но зато в один день? Сдается мне, старый хрыч останется с носом, а, учитывая маленький сюрприз в твоем кармане... я бы, например, устроил на прощание нечто незабываемое, - мечтательно протянул он.
  - Что-то я устала, - буднично поведала Лин, не отрывая глаз от письма. - Есть у кого-нибудь карандаш? Хочу черкнуть пару слов в ответ, а то игнорировать столь высокое послание как-то невежливо.
  - Прошу, Ваше Высочество, - один из гартонцев предложил вечную самописку .
  Девушка схватила сей шедевр научной и магической мысли, с трудом удерживаясь от соблазна потянуться к осколку Трона Власти. Она не хотела расстраивать гвардейца, по-видимому, возлагающего на эту деревяшку большие надежды, но после случая с Бадикеном реликвия не работала. То ли слишком много энергии ушло на приказ богу, то ли лимит приказов исчерпался... Или же Трон перестал ее признавать.
  Самописка замерла над коричневой размазанной строчкой. "Я не попытаюсь бежать до венчания". Благодаря Дару Понимания Лин не сомневалась в значении эльфийских слов. Она даже единицы мер воспринимала как привычные, из родного мира, и когда они немного не совпадали, удивлялась, что уж говорить о простой фразе. О клятвах, написанных кровью василиска, девушка мельком слыхала и раньше. Их невозможно было обойти - человек попросту не мог сделать то, что обещал не делать. Похоже, император не блефовал. Ему теперь и в самом деле нечего терять, да и идея с посланием себя оправдывала. А как же! Согласится двойник - хорошо, нет - еще лучше: и опасности в будущем не будет представлять, и многих неугодных можно на плаху за удачное покушение отправить. Все-то логично, только есть и другой вариант. А вдруг у Малдраба Четвертого не было времени на подобные ухищрения, надежного мага или ее крови для "привязки" заклинания? И проверенного убийцы, готового исполнить приказ властителя... Может, письмо стало безнадежной попыткой остаться на плаву? Хотя... Почему безнадежной?..
  На бумаге появилась дрожащая кривоватая линия, заключающая клятву в неровный овал. Коричневые буквы на миг вспыхнули красным и исчезли. По крайней мере, на этот счет Его Величество не обманул. Только зря он это затеял - на что надеялся? Нет, замуж, положим, выйти придется, если ни с кем из нареченных ничего не случится до того рокового дня. До послезавтра... А дальше? "...Я не требую быть верной женой..." - писал Малдраб. Интересное у него отношение к честности. Стало быть, кровь василиска является гарантией нерушимости слова, так как нарушить его становится невозможно, а клятва, данная без поручительств, ничего не стоит? Да, прогадал император. Вернее, переплатил - девушка старалась всегда сдерживать обещания. И если она произнесет слова брачного обета, в Гартоне появится царица Лин: силком никто ведь к алтарю не тянул, предоставили выбор. Аж смешно, когда-то (меньше месяца прошло, а кажется - годы) она в раздражении пугала этим Малдраба Четвертого. Да-а, а ведь еще в первый день своей здешней жизни девушка поняла - медлить нельзя. Так нет же, заигралась в принцессу-паломницу, всенепременно с богами пообщаться хотела, храмы увидеть... договор этот трижды проклятый не нарушить. И ведь были удобные моменты, были!.. Взять, хотя бы, Храм Власти, откуда она даже пыталась бежать - под угрозой смерти, наплевав на обязательства. Совсем недавно Лин бы, не колеблясь, послала "папу" куда подальше и разорвала бы послание, надеясь на лучшее - на возвращение домой. Но сейчас... Себе лгать не стоит - появился интерес к жизни, к этому миру... и к его обитателям. Что ж... Держись, Гартон, царица на подходе! Какая уж есть, с чудными заскоками и странными принципами, с не-людским обликом и человеческими чувствами... и с грустными глазами.
  Слаженный вздох пронесся над толпой.
  - Смотри! - толкнул ее в бок Марк. - Врата открываются! За ними - земля, с которой пришли твои родители. Кстати, каждый сейчас видит что-то свое. Я, например, бескрайнюю степь. А ты?
  Высокие деревья закрывают кронами солнце, но под пологом густого леса все равно светло. Березы... обычные березы и несколько сосен между ними. Мягкий мох сплошным ковром укрывает землю, из него торчат яркие шапки подосиновиков. Кусты с большими желтыми цветами, источающими пьянкой аромат, словно вплывающий во Врата. И еще птицы, много птиц. Они самозабвенно поют, не смущаясь присутствием слушателей... слушательницы. Ветер шелестит листвой, скользят легкие тени. Где-то далеко перекликаются люди, и девушка понимает, что этот язык - настоящий, тот, на котором она разговаривает, и Дар Понимания здесь не нужен. Дом... Настоящий! Такой близкий, манящий и недосягаемый... Но почему недосягаемый? Это ведь не побег, а часть ритуала! И она обязательно вернется... если сможет!
  Глаза загораются в надежде, ноги не чувствуют земли. А потом впереди возникает преграда из чьих-то тел, и Лин врезается в нее, рассчитывая проскочить... как муха в паутину. Личная гвардия царевича стоит плечом к плечу, в два ряда, сквозь которые не пробиться и разъяренному быку. Они построились так скоро и слаженно, что у нее не возникло сомнений - тренировались загодя. Значит, были предупреждены насчет вероятного побега. То есть для Геданиота она уже давно не принцесса.
  Врата Предков освещаются все ярче, их словно затягивает дымкой. Девушка еще бьется в безуспешной попытке прорваться, когда путь неожиданно становится свободным. Гартонцы раскатились в стороны, метаморф подталкивает вперед. Портал совсем близко, два шага, один... "Лин, беги быстрее!" - врываются в ее мозг слова Вима. И ноги останавливаются. "Я не попытаюсь бежать до венчания..." - "Я не бегу, а проведываю родные места". Тело вновь может двигаться, девушка влетает в совсем уже потускневшие Врата... и они закрываются, оставив ее на каменной площадке. Зеленый березовый лист плавно опустился ей на ладонь, доказывая, что все происшедшее не было иллюзией.
  - Ну зачем ты остановилась? - укоризненно спросил гартонский бастард.
  - Языком меньше трепай, - неожиданно напустился на него Крезин. - И не лезь никогда в разборки старших! Только твоих советов не хватало...
  - Прочь!!! - страшным голосом рявкнула Лин на восьмерых гартонцев, уже поднявшихся с земли и угрожающе обступивших Кари.
  Как ни странно, они безропотно послушались, молча проглотив обиду.
  - Спасибо. И прости, - тихо сказала она метаморфу, - не вышло... Я все-таки выйду замуж. Пожалуйста, не спрашивай, почему... не хочу разреветься, как дура. Пора прощаться, да? Не смотри так, иначе точно разревусь...
  Марк вынул из ее пальцев смятый лист бумаги, быстро пробежал глазами.
  - Детка, ты попалась на эту удочку? - возмущенно воскликнул он. - Ты же умная!
  - Я чувствую здесь магию разрушения, - задумчиво проговорила Зелина, как всегда появившись непонятно откуда в последнюю минуту. - Ты правильно поступила, рьяска. Если бы не тупой...
  - Я не тупой! Я хотел помочь! Лин, прости, не знаю, правда, за что...
  Гвардеец ткнул ему письмо.
  - Смотри, что ты наделал!
  Паренек не успел даже глаза на бумагу опустить - Кари рванул лист, только ошметки полетели.
  - Марк, сдурел?!! Это не твоя тайна!
  - Это уже вовсе не тайна, - "успокоила" девушка друзей. - Так, нечто, утаиваемое из государственных соображений. Ладно, не будем о грустном. Вим, ты ничего плохого не сделал, так что не надо извинений... Что?
  - Ваше Высочество, я имею распоряжения сразу после ритуала отправить вас в Грей. Вы готовы? - обратился к ней придворный гартонский маг, уже формируя портал.
  - Нет! Я прощаюсь, не видите? Подождите немного.
  - Прошу прощения, принцесса Маргалинайя, я получил приказ - сразу.
  - Да? Ну так запихните меня силой в ваш переход. Потому что в ближайшие несколько минут я в него не войду.
  - Зачем вы так сразу, Ваше Высочество? - у мягкой укоризной спросил маг.
  И переместил портал на то место, где она стояла...
  Царский дворец произвел на Лин угнетающее впечатление. Казалось, он - прямая противоположность императорских хоромин. Прямые серые стены, узкие, обведенные белой краской окна, глубокий ров и стена с острыми зубцами вокруг. Караульные на каждом шагу, причем не в парадной форме и с оружием наизготовку. Бронзовые статуи наездников вокруг дворца, фонтан, из которого попеременно с водой вырывалось пламя явно магического происхождения. Аккуратные клумбы с низенькими цветами и ни одного дерева в пределах видимости. Сухой воздух, в котором то и дело мелькают пылинки несмотря на политый водой двор. Слуги, снующие туда-сюда, даже не переговариваясь друг с другом. Серьезные дети сосредоточенно и неспешно играющие в догонялки вокруг фонтана.
  И десяток троллеподобных верзил, создавших вокруг нее живую стену.
  - Пустите, я брат царевича! - ожесточенна работая локтями и коленями, к девушке пробивался Ангас, которого переместили следом.
  - Вы всегда будете за мной ходить, да? - сделав лицо попроще, "наивно" поинтересовалась она.
  - Да, - коротко ответил один из гартонцев, похоже, начальник.
  - И ночью? - подмигнула Лин - пусть задумаются, стоит ли неотрывно следовать за непутевой невестой вспыльчивого Геданиота.
  Первый маг хихикнул. На каменном лице воина отразилось нечто, похожее на неуверенность.
  - Да... как прикажет царевич.
  - И после свадьбы? - чуть ли не промурлыкала девушка, представляя эту картину.
  - Всенепременно, - сквозь зубы прошипел гартонец, отделяясь от сопровождения и едва не переходя на бег в направлении дворца.
  Она остановилась. Девять оставшихся мордоворотов - тоже.
  - Пойдем, посмотрим? - предложила Лин, указывая на фонтан.
  Парень кивнул. Он уже и не помнил, что не так давно желал как можно скорейшей кончины своей теперешней собеседницы. Своей племянницы...
  Вода вырывалась из пасти дракона почти бесшумно, зато огонь шипел и сыпал искрами, не долетающими до земли. Живой квадрат был вынужден изменить форму - девушка недвусмысленно дала понять, что собирается присесть на бортик фонтана, а желающих ей перечить или лезть у воду не нашлось.
  - Рассказывай, что там. Мой отъезд прошел спокойно?
  Ангас сразу же воспрянул духом, стараясь в точности воспроизводить прежнюю манеру общения:
  - Ха! У мага нет ни одного зуба, вот! Его Кари и Марк приложили одновременно с двух сторон, так что челюсть на месте, а зубов - ни-ни! Представь, он головой помотал, очухался, рот раскрыл, колдовать хочет, а оттуда - раз-раз - как тыквенные семечки, чесслово! А тут и охрана очнулась, забегали, заорали. Зелина Марка чуть ли не в охапку схватила, унеслись куда-то, а метаморф перекинулся и убежал. Мне портал с помощью амулета создавали, а этих... э-э-э, охранников маг еще успел переместить... пока здоровый был. Эх, - вздохнул паренек, - жаль, что в Клуссе ему все быстро поправят...
  Лин его сожалений не разделяла. Маг, конечно, вредитель тот еще, но он лишь исполнял приказ. Кому и следовало набить морду, так это жениху любимому "за заботу и понимание".
  - Ты почему орал "беги"?
  - А-а-а... так ведь тебя не пускали!
  - Логика потрясающая. Вим, а то, что твой брат остался бы без невесты, тебя не волнует?
  Первый маг только пожал плечами:
  - Ты же его не любишь. Ты Кари любишь, я знаю! - обвинительно додал он.
  - Дурачок, - девушка потрепала его по лохматой голове. - всюду тебе романтика мерещится. Никого я не люблю... так, как хотелось бы. А Кари... ну как тебе объяснить... Он - необыкновенный, потрясающий и надежный. Мой лучший друг, как и Марк. Кари мне очень нравится, нам легко общаться, и я бы не хотела, чтобы с ним случилась беда... А любовь... не обижайся, парень, но мне по большому счету все равно, за кого выходить замуж - я не хочу этого в принципе.
  - Лин, я опыт... подросток, а не дебил. Прощаться ты бросилась к определенному "лучшему другу", да и извинялась за свадьбу не перед Марком. Или ты пытаешься сама себе рассказывать сказки?
  - А это уже не твое дело. Не бойся, бросаться со стены из-за горькой судьбы я не стану. Тем более, кто меня на эту стену пустит... а не углядят, так следом ведь сиганут, придурки исполнительные, ловить... Смотри, как внимательно уши наставили, ловят каждое слово. Им и невдомек, что я болтаю о своих чувствах не по тупости, а из вредности. Да и не секрет все это... мы с царевичем уже обсудили сложившееся положение вещей и пришли к приемлемому решению. Только он почему-то решил, что мне оно не понравилось. Странно, мне всегда казалось, что подслушивать плохо и стыдно, а здешние даже не краснеют... Э-э, охрана, толку сейчас отходить-то - вон Геданиот подходит, сам вас прогонит.
  Створки дверей, захлопывающиеся за царевичем, едва не прибили главного из мордоворотов, спешащего следом. Лин с некоторым восхищением наблюдала, как жених размашистым шагом пересекает площадь. В его движении чувствовалась какая-то непривычная стремительность - шаг человека, осознающего, для чего он живет и что с этой жизнью делать. И еще Геданиот улыбался - открыто, как радушный хозяин, приветствующий гостя.
  При его приближении охрана расступилась.
  - Здравствуй. Зачем смущаешь моих воинов? - мягко, совсем не по-гартонски, спросил он.
  - А зачем они таскаются следом, как свора собак? - парировала девушка.
  - Для охраны.
  - Меня? Или от меня?
  - О, это универсальные специалисты, - засмеялся царевич.
  - Я не убегу.
  - Клянешься? - сразу же посерьезнел он.
  - Уже клялась. И сдержу слово, если не найду лазейку. А если найду, даже армия не поможет. Ты ведь знаешь...
  - Знаю. Больше охраны не будет,- громилы исчезли, повинуясь едва заметному взмаху руки. - Еще что-то?
  - Вопрос.
  - Я не хотел рисковать.
  - Значит, чувствуешь, что не прав, если готовил ответ заранее.
  - Да. Но это ничего не меняет. Мне нужна царица.
  - Любая? Любой ценой?
  - Ты - любой. Мы уже говорили об этом, помнишь?
  - Именно я?
  - Да. Злишься?
  - Не умею долго злиться. Присядешь? Вим, подвинься. Много работы?
  - По горло. Представь: последние лет двадцать вся наша экономика была направлена на развитие армии. А теперь приходится тратить большую половины казны на прокорм крестьян, разучившихся пахать землю. Смешно, мой отец держал в страхе Велли, а император мог попросту прекратить с нами торговлю, и половина этого непобедимого воинства передохла бы с голоду, а другая сдалась бы в плен за кусок хлеба.
  - Вы могли бы развязать войну.
  - Да? На границе между государствами находятся огромные пастбища, и угнать скот поближе к Влае можно намного быстрее, чем ты думаешь. Оседлые земледельцы ведь больше на севере, у Клусса. Наших запасов хватило бы от силы на неделю наступления, и это притом, что голодала бы вся страна. Лин, я не преувеличиваю - Гартон совсем не имеет тылов. А эти реховы министры и советники, также оставшиеся мне в наследство, в один голос заверяют, будто все просто отлично и не царское это дело, лезть в управление хозяйством. Надо их срочно менять, но до коронации формально я не имею на это права... А старые индюки понимают, что недолго им осталось воровать, и пытаются урвать кусок побольше. Ха, да вчера вечером ко мне заявился главный министр, да еще при всем параде и посоветовал в честь свадьбы одарить самых верных служителей отечества ну хоть малюсеньким клочком земли!
  Лин, не удержавшись, улыбнулась, представив подобную ситуацию. Плохо вы знаете своего правителя, господа министры, ой плохо... А все потому, что привыкли лебезить перед Грайтом, не обращая внимания на его сына. Даже она, несмотря на их недолгое знакомство, уже поняла: манипулировать собой Геданиот не позволит, ни с помощью угроз, ни с использованием лести.
  - Надеюсь, ты пообещал, что участок два на полтора они получат всенепременно?
  - Более того, я изъявил желание возвести "особо заслуженных" в ранг крестьян и даже выделить по такому поводу целую плантацию возле Пройяса. Одну на всех, а то еще надорвутся с непривычки. И теперь не знаю, чего ожидать. То ли притихнут и уменьшат амбиции, то ли попытаются посадить на трон кого-то более сговорчивого. Кстати, Вим, постарайся держаться поближе к моей невесте. Ты - следующий наследник после меня, причем такой же неудовлетворительный с точки зрения грабежа государства. Правда, если что, к тебе могут и регента приставить... В любом случае, Лин, присматривай за ним, хорошо?
  Девушка рассеянно кивнула, думая о другом - царевич, по сути, угробил своего отца ради трона, но отвращения она не чувствовала. Наверно, личина принцессы настолько приросла к ней, что и поступки правителей воспринимаются как нечто, выше законов и морали...
  - Геданиот, а почему ты так уверен, что нас вместе не того... не прихлопнут?
  - Разве ты позволишь себя убить? - с усмешкой удивился он.
  - Полагаю, спрашивать моего разрешения не будут.
  - А я полагаю, что убийцы сами "не будут". Принцесса, я многое знаю, а о другом догадываюсь. Не надо притворяться. То есть надо, но не передо мной...
  - А перед кем? - насмешливо поинтересовалась Лин. - Ты же теперь здесь главный. Прикажешь - и меня будут считать хоть русалкой, да еще и хвостом станут восхищаться при встрече. Но я тебя слегка разочарую. Я не метаморф.
  Царевич удивился.
  - Если не метаморф, то кто? Двойников принцессы я знаю, одна из них тупа, как пробка, двух слов связать не может, а вторая померла вчера. Роды, кажется, не перенесла. Император такие похороны готовит, словно родной дочери. Погоди, значит, родной?.. А мальчик, которого якобы именно в тот день родила ему наложница... уже объявленный наследником - на самом деле его внук? Как все запутанно... А Зелина и вправду богиня Жизни?
  - Скорее, она богиня Вредности. Но - из Храма Жизни. Слушай, Геданиот, а ты ежедневно вот так схватываешься спозаранку и ведешь беседы с невестами?
  - Только с одной невестой, - подмигнул он. - Устала? Извини, конечно, но я не мог ждать до конца Паломничества. В таких делах, как власть, неделя промедления может оказаться губительной. Эти проклятые министры, каждый из которых спит и видит, как бы урвать кусок пожирнее... Вот посидел я с тобой, отдохнул, а сейчас после завтрака начнутся очередные просьбы-ходатайства-доносы. Не поверишь, но половина придворных - профессиональные кляузники, на жизнь этим зарабатывают.
  - Пошли их шпионами в Клусс и Велли. Пусть там "зарабатывают".
  - Ага, была такая мысль. Только, боюсь, даже Малдраб на войну сподобится, чтоб вернуть назад эти "сокровища". Что ж, будет еще время наговориться. Отдыхай пока. Сам я остаюсь в левом крыле, лень заниматься переездом только ради традиции. В твоем распоряжении - все правое, бывшие покои моего отца. Там в некоторых комнатах еще прячутся его фаворитки, можешь их шугануть, если станут надоедать, но в общем-то они совершенно безобидные, как и бесполезные, разве что приемы слегка оживляют. Короче, что хочешь, то с ними и делай. А, и слугами тоже командуй, сколько хочешь, они слова поперек не скажут, выдрессированные. Я уже распорядился, к тебе после обеда придут новенькие на собеседование, выберешь, кто понравиться. Боюсь, до завтра мы не увидимся, так что до встречи на свадьбе, - Геданиот поднялся, собираясь уходить.
  Девушка быстро перебрала в уме все сказанное, пытаясь определить, что же ее насторожило.
  - Стой! - она схватила царевича за руку и вновь усадила рядом. - А когда, ты говоришь, свадьба?
  - Завтра.
  - А коронация?
  - Сразу после церемонии.
  - А когда ты это решил? - на пару тонов выше поинтересовалась Лин, вскакивая и упирая кулаки в бока.
   - Да сразу же, как прибыл в столицу и начал вникать в положение дел, - недоуменно пояснил Геданиот. - А что?
  - Ни-че-го, - не считать же один потерянный день свободы особой утратой, да и вряд ли что-нибудь изменилось бы за столь незначительный промежуток времени. Сама виновата, не учла, что в Гартоне, говоря "через два дня", имеют ввиду сегодня и завтра. - Еще вопрос - ты считал меня метаморфом, верно?
  Он кивнул.
  - А у людей и метаморфов не может быть общих детей, это общеизвестный факт. Так зачем тебе, царевич, жена, которая в несколько раз сильнее и не сможет дать наследника?
  Геданиот несколько мгновений смотрел на нее в упор, затем неожиданно рассмеялся:
  - Так вот что волнует мою невесту! Лин, спросила бы прямо, стану ли я претендовать на место в твоей постели. У меня есть искушение ответить тоже намеком, однако... не стоит издеваться над без пяти минут царицей. Я буду бороться за тебя, но если у нас ничего не выйдет, заставлять рожать ребенка не собираюсь. Пускай тогда этим папины фаворитки занимаются, надо ж им какое-то дело придумать. Только не думаю, что это понадобится. Ты ведь не любишь его по-настоящему, а я буду очень убедительным...
  - А как это - по-настоящему? - с горечью спросила девушка. - Объясни уж, будь добр.
  - Так, чтобы бороться за свою любовь до последнего, а не убегать от нее, - жестко ответил царевич. - У тебя было достаточно времени и возможностей, но ты сейчас здесь - значит, выбрала иное. Или дождалась, пока выберут за тебя. Я не осуждаю, а делаю выводы из фактов, - он поднялся. - Теперь-то уже поздно что-либо менять, и это радует. Я получу царицу, которая держит слово, не изменит, не предаст, и будет пахать на благо отчизны как проклятая хотя бы из сострадания к народу. До завтра.
  - Пока, - совсем тихо сказала она, с ужасом осознавая его правоту.
  И ведь сама виновата, как ни крути. Доигралась. Могла ведь уноситься в это время на спине синего тигра в далекие-далекие края, и ведь не убегала бы. Похищалась! А любовь... Эх, определиться бы еще, что это такое... Правда, в глубине души девушка понимала - уже определилась. Только признаваться в этом было страшновато даже самой себе...
  - Лин! - внезапно обернулся Геданиот. - А кто ты на самом деле?
  Она широко улыбнулась:
  - Если б я это знала, мы б сейчас не разговаривали!
  * * *
  Несколько десятков просторных, богато убранных комнат в полном распоряжении. Вид на единственный клочок зелени на территории - небольшой садик на заднем дворе. Огромная ванная комната, где чередуются золото и лазурь. Множество зеркал, картин, статуэток. Гардероб, в котором кроме пышных юбок и корсетов немало места занимают столь милые сердцу брюки и рубашки. Слуги, стоящие навытяжку и с трепетом ловящие каждое слово, готовые даже по выражению лица догадаться о желании будущей правительницы. Личный повар, предлагающий на выбор больше сотни изысканных блюд с непонятными названиями и трудноузнаваемыми ингредиентами. Караул только у двери спальни, почтительно кланяющиеся на каждом шагу верзилы в красно-синих мундирах дворцовой охраны. Портной, почтительно ожидающий, пока она выберет фасон свадебного платья из полусотни предложенных, и ни единым вздохом не выражающий своего отношения к предстоящей ночной работе. Пять прекрасных юных фавориток и двое пажей покойного царя, со слезами ожидающих своей участи: выгонят или всего лишь переведут в ранг гвардейских "подруг"? Старичок-врач, учтиво интересующийся, "не изволит ли светлая госпожа иметь жалобы на здоровье". И ни одного любопытного взгляда, к которым девушка успела привыкнуть за время путешествия. Вот только довольной она себя не чувствовала, не говоря уже о счастливой...
  Вопреки предположениям, дел нашлось предостаточно.
  После ухода царевича Лин вместе с Вимом еще немного посидели у фонтана, обсуждая, что кто кому должен и что с этим делать, а потом отправились искать обещанные Геданиотом покои. Правое крыло дворца находилось там же, где ему и полагалось быть - справа от величественного холла, в котором даже шепот отдавался эхом. А дальше... Паренек оккупировал одну из свободных комнат, а через пару минут оттуда доносилось мелодичное похрапывание. Девушка хотела последовать его примеру, но следующие три комнаты оказались заняты ревущими девицами, четвертая - стенающими и заламывающими руки юношами, а в пятой некто успокаивал еще одну плаксивую особу, да так громко, что Лин не рискнула туда заглядывать. Потом она заметила двух стражей в парадной форме у обитой золотым бархатом двери и поняла, что личные покои найдены. Поблагодарив за услужливо распахнутую дверь, девушка приготовилась рухнуть на постель и не вылезать из нее, по меньшей мере, сутки.
  Рухнуть-то она успела, а дальше началась свистопляска, в ходе которой к ней пришло понимание - выдержать такое "царствование" сможет разве что ломовая лошадь. И к "не хочу замуж" присоединилось "долой венец".
  Сначала появился врач, улыбчивый маленький старичок совсем не гартонской внешности. Его попытки выяснить состояние здоровья принцессы рассмешили бы даже покойника, причем и при жизни не обладающего чувством юмора. Лин, старательно строя невозмутимую мину, пожаловалась на бессонницу, надеясь получить нечто усыпляющее и не раскрывать глаз до вечера. В ответ она услышала, что, наоборот, сейчас тревожным признаком является крепкий сон, а бессонница в молодости лишь к лучшему. И вообще, стыдно обманом требовать у старого человека снотворное, царевич уже предупреждал его о подобной возможности. А нет ли у принцессы проблем иного... э-э-э, характера? Пришлось задуматься с серьезным видом, а затем решительно покачать головой. На том и распрощались.
  Девушка даже не успела присесть, а в дверь уже стучались вновь. С поваром она разобралась быстро, объявив, что ест все, кроме рептилий, амфибий, насекомых и человечины. А лучше вообще ограничиться десертами. И если что-то не понравится, принцесса скажет позже.
  Как только белый колпак скрылся за дверью, пришел цветастый разряженный господин в сопровождении десятка помощников, притащивших рисунки свадебных платьев в натуральную величину. Они разнились не только фасонами, но и цветом - любая радуга позавидовала бы. И белого среди них не было. Лин едва не спросила, почему, но вовремя вспомнила гартонский обычай хоронить в белых одеждах. Она наугад ткнула в что-то относительно закрытое сине-фиолетового цвета с золотистыми вставками, удивляясь, как его будут шить (и как пошили находящуюся в спальне одежду), не снимая мерок. Портной удалился, отвешивая поклоны, а девушка с интересом стала ждать, что будет дальше.
  В коридоре послышались смешки, затем в дверь неуверенно постучались. Она не стала подниматься из удобного кресла, лишь крикнула: "Входите!" и приготовилась к очередному выбиранию.
  В комнату проскользнули шесть замотанных с ног до головы фигур, пол которых определить было невозможно, и растянулись на полу. Следом вошла почтенного вида дама, коротко поклонилась и сообщила, что ее зовут госпожа Вешура, она главная над слугами и привела кандидатов на должность личной горничной принцессы. Не изволит ли светлая госпожа провести собеседование? Лин изволила. Претенденты слаженно, как механические куклы, поднялись.
  - Зеленая! - велела госпожа Вешура, и фигура в зеленом вышла на шаг вперед.
  Ее накидка упала на пол, а под ней оказалась тоненькая рыжеволосая девушка без одежды.
  - Что за?.. - непроизвольно вырвалось у Лин, заставив экономку зашипеть на кандидатку в горничные.
  Та поспешно подняла свое покрывало и замоталась в него пуще прежнего. Кажется, по ее щекам катились слезы.
  - Нет, я вас спрашиваю, - девушка аж выпрыгнула из кресла, - что за хрень?!! Они рабы?
  - Разумеется. Специально обученные и, будьте спокойны, все клейменные. Прошу прощения, Ваше Высочество, я запамятовала, - Вешура протянула ей два широких золотых браслета.
  Оковы Повиновения. Лин казалось, они жгут ее ладони.
  - У вас так принято?
  - Конечно. Для всех приближенных к важным особам. Мне казалось, в Велли тоже используют Оковы. Разве нет?
  Девушка промолчала. В этот миг она поняла, что станет царицей во что бы то ни стало. Как заметил Геданиот, "из сострадания к народу". И пусть достучаться до гартонцев будет непросто (а себе стоит признаться - невозможно), власть позволяет влиять на многое. Изменить вековечные традиции трудно, а вот ввести запрет на некоторые магические предметы, на рабство, на... Лин поймала себя на мыли, что уже рассуждает как правительница, причем не принимая во внимание мнение мужа. Пока что будущего... Но рабства в ее стране не будет, и плевать, как она этого добьется!
  - Принцесса Маргалинайя, нам продолжать? - прервала размышления девушки госпожа Вешура.
  - Погодите. Я выберу одну... а что с остальными?
  Казалось, экономку уже ничто не удивит.
  - Они станут обычной прислугой, без права доступа в вашу опочивальню. Но здесь не только девушки, Ваше Высочество. Желаете посмотреть?
  - Ни за что не поверю, что парень сможет правильно застелить кровать, - с иронией заметила Лин.
  - Но зато мужчина сможет правильно ее расстелить, - подмигнула Вешура, как заправская сводница.
  - Полагаете, моему мужу потребуется помощник? - задумчиво проговорила девушка. - Пожалуй, спрошу его об этом, - она с удовольствием понаблюдала, как вытягивается холеное лицо экономки. - А пока возьму рыжую. Мне, откровенно говоря, плевать, как будет выглядеть горничная, но вот горничного не надо, спасибо. Вон под дверью стоят двое, на крайний случай сгодятся.
  Госпожа Вешура выпучила глаза и захлопала ртом, как выброшенная на сушу рыба. По видимому, размышляла, следует ли доносить крамольные мысли принцессы царевичу, и чем это обернется для нее самой.
  - До свидания! - радушно попрощалась Лин, недвусмысленно указывая на дверь.
  Кандидаты, кроме "зеленой", послушно вышли, их начальница задержалась.
  - А как же...
  Она указала на Оковы Повиновения, которые девушка все еще держала в руках.
  - Думаете, я не умею с ними обращаться? - холодно спросила "принцесса". - До свидания, - с нажимом повторила она.
  Дверь захлопнулась. Лин обернулась к всхлипывающей уже в голос рабыне, чем-то до боли напоминающей Зелину - запуганную, заморенную и несчастную. Странно, но представить самоуверенную богиню Жизни такой вот забитой горемыкой получалось без труда.
  Рыжая протянула тонкую, едва не просвечивающуюся руку.
  - За этим, что ли? - Лин покачала в воздухе Оковами. - Нет, пусть они пока полежат там, - она затолкала браслеты под кровать. - Тебя как зовут?
  - Как будет угодно Вашему Высочеству, - голос у рабыни оказался на удивление глубоким и мелодичным.
  - Моему Высочеству угодно, чтобы, во-первых, ты назвала свое имя, во-вторых, перестала всхлипывать, в-третьих, покопалась в этих шмотках, - девушка обвела рукой разбросанные и развешенные по комнате вещи, - и нашла себе одежду. Оно, правда, все будет великовато, но для начала сгодиться. Ага, четвертое - если кто узнает про это, - она указала на ложе, под которым покоились Оковы, - у меня будет неприятный разговор с Геданиотом, которого я не боюсь, а у тебя - со мной, и, кажется, меня ты боишься. Поэтому постарайся не болтать лишнего, хорошо? И последнее - я сейчас буду отдыхать. Можешь располагаться, где пожелаешь, но меня в ближайшие много часов трогать не советую. Вопросы есть?
  Рыжеволосая покачала головой, выпучив глаза почище экономки. Потом, вероятно, вспомнила, кто здесь приказывает.
  - Меня зовут... звали Осайна. Я благодарю за одежду, но личная горничная должна ходить только в покрывале, чтобы ничего не украсть. Госпожа, я клянусь, что все, сказанное или сделанное в этой комнате, не выйдет за ее пределы. Спасибо, госпожа! - она внезапно оставила деланно спокойный тон и бухнулась на колени, заливаясь слезами. - Простите, госпожа...
  Пришлось успокаивать новоприобретенную горничную, доказывать, что будущая царица собирается провести некоторые реформы и форма одежды для слуг входит в их число. Потом принесли обед, и Лин довелось убеждать Осайну, что под голодным взглядом даже принцессе кусок в горло не полезет, и бессмысленно отворачиваться, затылки тоже "смотрят", и выходить не надо...
  Ах, личный слуга должен доедать за хозяином? А раб - есть крохи с пола? Ну ладно, против традиций не попрешь... Тогда Ее Высочество приглашает тебя в гости. Рабы не ходят в гости? Где это написано? Ах, говорят... Так мало ли что говорят. Вон даже царевич не верит всему, что рассказывают о его невесте, а ты, подруга, самая крутая, что ли? О, насчет крутых... Будет еще один гость. Нет, не жених. Брат его малолетний. Так что, будь добра, надень то, что мы вроде как выбрали для тебя, а то юноша он чересчур живой и любопытный.
  А после обеда принесло грайтовых фавориток и фаворитов, то есть пажей. За милостью, как выразилась старшая из них. Потом - снова портной, уточнять, хочет ли принцесса сине-фиолетовое платье или фиолетово-синее. И снова госпожа Вешура, на этот раз с кандидатами в банщики и мойщики. С ней Лин не церемонилась: экономка узнала несколько новых слов, а девушка сняла напряжение. А еще заглядывали церемониймейстер, парикмахер, шут, начальник дворцовой охраны, министр иностранных дел, сапожник, учитель танцев, сочинитель речей...
  Вечер наступил незаметно. Казалось, еще мгновение тому ярко светило солнце, а потом вдруг зажглись дворовые фонари и опустилась темнота. Лин уснула, и всех остальных жаждущих распоряжений Осайна попросту выпроваживала.
  А затем началось утро. Посетители носились, как перед концом света, и девушка применила радикальный метод. После того, как принесли свадебное платье (якобы на примерку, но и дураку понятно, что переделывать его уже не будет времени), она подперла дверь креслом и спокойно стала одеваться. Осайна, забытая "с той стороны", куда-то умчалась, несмотря на статус "личной" горничной, а Лин внезапно осознала, что никогда не разберется с этими всеми крючками, пуговицами, шнуровкой... Что ж, гартонцы - мужественные воины, и нечего им пугаться вида принцессы, одетой в то, что смогла застегнуть без посторонней помощи.
  * * *
  Геданиот проснулся ни свет ни заря. Можно сказать, он вообще не ложился, так, вздремнул далеко за полночь. Распоряжения, вопросы, приказы, просьбы, снова распоряжения, вопросы... Наконец царевич решил, что это безобразие следует временно приостановить, а то свадьба пройдет без него. Посмеиваясь про себя последней мысли, он безапелляционно велел отложить все дела на завтра и полностью отдался подготовке к предстоящим празднествам.
  Настоящий гартонец - воин, а праздничный наряд для него - парадный мундир. И позор тому, кто не способен самостоятельно надеть облачение воителя. Пусть забывшие свое призвание дворяне ждут, пока им завяжет шнурки раб, а долг царевича - во всем быть примером и соблюдать древние традиции. Ну, хоть те, которые не противоречат его убеждениям...
  Так размышлял Геданиот, распахивая дверь гардероба, чтобы вынуть синий с золотым шитьем наряд. Крийна, его личная служанка, отправилась проверить, как там дела у невесты, но отсутствие помощников царевича не смущало. Это ж не какое-то платье! Подумаешь, чуть наряднее ежедневной одежды. Он не удержался от смешка, представив, как мучается Лин, наверняка путаясь в дурацких застежках. Она ведь гордая, помощи не попросит, а ни одна горничная не посмеет притронуться к госпоже без прямого приказа.
  Створки раскрылись. В первый миг Геданиоту показалось, что на него бросился его же парадный мундир главнокомандующего, но, спустя мгновение, одежка упала на пол, а две крепкие руки, сжимающие горло незадачливого жениха обрели продолжение.
  - Пообещай, что не станешь колдовать, и я не буду бить тебя по голове, - услышал царевич низкий голос. - Не уверен, что смогу рассчитать силу, а Лин бы не хотела твоей смерти.
  Знакомый голос.
  - С ума сошел, метаморф? - от удивления он Геданиот даже забыл о возмущении. - Ты уже не хранитель. Твои поступки не оправдаются ничем. У меня сегодня праздник, поэтому я согласен сделать вид, будто ничего не случилось.
  - Пообещай, - с безграничным терпением повторил Кари, слегка усиливая нажим.
  Царевич кивнул.
  - Ну ладно. Кстати, я уже мог испепелить тебя несколько раз. Но должен предупредить, что Сила Огня - не самое страшное оружие Гартона.
  - Не мог, - метаморф сноровисто начал связывать Геданиота плетеными веревками, в которых с трудом можно было опознать бывшее постельное белье.
  - Почему? - с любопытством спросил царевич, не ощущая ни малейшей тревоги.
  - Тебе интересно, знала ли она, - Кари намертво затянул узел на руках пленника и начал спутывать ему ноги.
  Издевательский смех заставил его вздрогнуть и на миг прервать это занятие.
  - Знала ли она? Да я уверен, что нет! Лин же не дура, да и не садистка вроде. Она, узнав об этой бесполезной задумке, крестом легла б, но не допустила твоего самоубийства. Кариман, как ты себе представляешь дальнейшее продолжение событий? Впрочем, не надо фантазий, я сам расскажу. Через полчаса мне нужно выходить отсюда. Заметь, мои солдаты не отличаются терпением, но, думаю, они подождут еще минут десять. Дальше начнется вежливое стуканье в дверь. Минут на пять, не больше. А затем, согласно предписаниям безопасности, к нам отправят мага с Огнем. Порталом, без предупреждения. Думаю, он испепелит здесь все, так как лично меня Огонь может убить разве что изнутри. И все. Финиш, как говорит твоя любимая Лин. Учти, сообщать ей о твоей скоропостижной кончине я не намерен, так что даже оплакать тебя будет некому.
  Метаморф молчал, привязывая Геданиота к тяжелому креслу, вырезанному из цельного куска дерева. Закончив свое занятие, он на миг встретился с царевичем взглядом и тот поразился решимости, переполнявшей нечеловеческие глаза. И грусти... Да, Кари понимал, на что идет, но он не мог поступить иначе.
  - Я люблю ее, а она хочет быть свободной, - тихо сказал он. - Она связана клятвой, а я могу что-то делать. Тебе не понять, царевич, но ради нескольких мгновений ее воли мне не жаль жизни. Разве можно жить, когда любовь приневолена? И не хмурься, золотая клетка еще хуже темницы - из нее невозможно вырваться до конца. А сейчас извини, мне нужно сосредоточиться, - метаморф аккуратно приладил Геданиоту кляп.
  Через полчаса, бросив последний взгляд на связанного и прикрытого покрывалом пленника, он направился к выходу.
  "Ты выйдешь из моего дворца живым, клянусь! Потому что я мечтал так любить, но не решился. Если Лин тебя не убьет раньше..." - подумал царевич, услышав звук закрывающейся двери. И вокруг него вспыхнул Огонь, уничтожив путы, кресло, одежду и порядочный кусок ковра.
  * * *
  Бесконечный коридор, вдоль которого выстроились стражники, слуги и придворные попроще. Огромный зал, битком забитый всеми знатными, богатыми, приближенными и личной гвардией царевича. Верховный жрец страны в бело-золотом облачении на возвышении в левом, противоположном от входа конце помещения. Два трона, сверкающих драгоценными камнями, в правом углу. Освещение магического происхождения, мягкий солнечный свет льется отовсюду одновременно, убивая все тени. Натертый до зеркального блеска мраморный пол скользит под ногами, вынуждая двигаться медленно, как по тонкому льду.
  Лин с трудом заставляла себя неторопливо идти мимо каменных лиц с натянутыми улыбками. Непонятно, так ли им неприятна невеста царевича, или они просто боятся грядущих перемен. А может, просто привычка?
  Людское море колыхалось, расступаясь впереди и смыкаясь позади нее. Двое стражей, держащиеся немного в стороне, слегка сдерживали натиск живой волны, но любопытство прорывалось даже сквозь маски гартонской невозмутимости и благопристойности. А как же, быть на свадьбе, и не посмотреть вблизи на будущую царицу? Не прикоснуться к ее чудному одеянию, уже вызвавшему азартные шепотки среди придворных дам? Да когда ж еще выпадет подобная возможность?.. А может, от ее пышной, черной, украшенной красными цветами юбки оторвется хоть лепесток? Или отвалится блестящая заклепка от серебристой рубашки? Их же потом несколько поколений бережно будут хранить, как важнейшую реликвию!
  Геданиот уже здесь. Стоит, будто спрятавшись, за жрецом, девушка и не заметила его с первого взгляда. Золото и лазурь, а как же! Скоро эти цвета станут доминировать в Гартоне. Цвета царевича... нет, царя! Это словно неофициальный флаг, узнаваемый и общепринятый.
  Она улыбнулась, подойдя ближе. Что ж, Геданиот, сейчас вышло по-твоему, но это не причина рвать на себе волосы. Хотя и обидно до слез... Он слегка потупился, как-то неуверенно и виновато, стал озираться вокруг, словно ожидая упреков и ища место, где спрятаться. "Ну-ну, царевич, поздновато тебя начала мучить совесть" - с насмешкой подумала Лин, пристраиваясь рядом. Жрец заунывно стал рассказывать о семье, браке, обязанностях, ответственности и прочих вещах согласно обряду. Все это настолько соответствовало представлениям девушки о свадебной церемонии, что она перестала вслушиваться в произносимые фразы и занялась изучением собравшейся публики.
  Вот Крезин в первом ряду, одет во все черное, лицо зеленоватое, как через неделю после действия Колодца Желаний. Стоит, будто кол проглотил, не шевельнется. Глаза широко раскрыты и не мигают... и наполнены слезами. Ну да, он же хотел бы видеть рядом с Геданиотом совсем другую девушку. Рядом с ним - Дисон, без единого кружева и оборочки. Строгий, как советник, но его взгляд так и рыскает по сторонам, задерживаясь на особо привлекательных дочерях и молодых женах знатных господ. Не удивительно, он за свою жизнь повидал столько смертей, что вряд ли был потрясен кончиной одной из любовниц, а скромность в одежде - скорее, уважение скорби императора. Малдраб Четвертый тоже здесь, только немного поодаль, сидит рядом с клусским королем Хреедином и каким-то относительно важным вождем кочевников. Смотрит невидящим взором и то и дело порывается что-то сказать соседям, но умолкает на полуслове. Те, наверное, думают, что от счастья, и знай себе, поздравляют да удачи желают... Ничего, Ваше Величество, утратив один смысл жизни, вы приобрели другой. Почему-то Лин не сомневалась - с императором все будет хорошо. Это сейчас он скорбит и мается, а вскоре начнет воспитывать ребятенка и времени на горе не останется...
  - Принцесса Маргалинайя! - слегка повысил голос жрец, и девушка поняла, что он обращается к ней не впервые. - Вы слышите?
  - Да-да, продолжайте, пожалуйста, - она мило улыбнулась, костеря себя в душе.
  Служитель слегка натянуто усмехнулся в ответ.
  - Невеста, вступаете ли вы по доброй воле в законный перед людьми и богами союз? Клянетесь ли быть верной женой, пока царство Реха не разлучит вас?
  - Да, - спокойствие, спокойствие и еще раз спокойствие.
  - Клянетесь любить, уважать и почитать супруга? Ставить его интересы выше своих, покоряться мужу и быть заботливой матерью?
  Ага, предусмотрительный царевич, держи карман шире.
  - Уважаемый, вы нас обвенчайте, а с деталями мы уж сами как-нибудь...
  По залу прокатилась волна смешков. Кое-где слышались одобрительные возгласы, и, что самое удивительное, от мужчин.
  Жрец невозмутимо перенес свое внимание на жениха, а девушка еще раз окинула помещение взглядом. Надо же, столько народу и так мало знакомых лиц. Нет, веллийцы здесь были, только вот она не знала ничего о них, кроме лиц, примелькавшихся во время Паломничества. О, а что делает Осайна в первом ряду, где только самые родовитые и приближенные? Совсем страх потеряла - раздает улыбки направо и налево, подмигивает трем кавалерам поочередно... Черт, да это же Зелина! Вырядилась в абсолютно закрытое темное платье, волосы заплетены в толстую косу - не узнать! А ее спутник не иначе как Марк. Эти что здесь забыли, спрашивается?
  - Да, - голос Геданиота дрожал и едва не срывался.
  "Успел передумать, что ли?" - про себя усмехнулась Лин, продолжая исследовать лица пришедших.
  - Да, - во второй раз произнес царевич, гораздо увереннее и спокойно.
  Видно, клятва хранить, уважать и любить далась ему легче.
  - Перед всеми мирами! - вознес руки к небу жрец. - Отныне вы - муж и жена!
  С его рук сорвались два светящихся круга и обвились вокруг правых запястий новоиспеченных супругов, застыв золотыми кольцами.
  Все присутствующие, кроме правителей иностранных государств, опустились на колени. Зелина, Марк, Крезин, Дисон, Осайна, Геданиот... Геданиот?!! Лин не поверила своим глазам. У входа в зал, рядом с пугливо заглядывающей в него рабыней, виднелся царевич, растянув губы в кривой ухмылке. Или... или двойник? Но нет, он выступил вперед, и внезапно воцарилась тишина.
  Геданиот, размашисто шагая, поднялся на возвышение, а зал все еще молчал, казалось, никто не смеет даже дышать.
  - К чему этот розыгрыш? - спросила девушка, как только он оказался рядом.
  - Спросишь у него, - царевич кивнул на... на кого? - Хватит придуриваться, не видишь, дама желает сказать тебе пару "ласковых" слов!
  Лицо жениха... нет, уже мужа!.. "поплыло", перетекая в знакомые черты. Лин вздохнула. Ну кто бы сомневался...
  - И что теперь? - безразлично поинтересовалась она, стараясь не представлять возможные последствия, а то недолго и в обморок хлопнуться от переизбытка кровавых деталей.
  - Да ничего, - так же безразлично пожал плечами Геданиот. - Он приговаривается к смерти, но в честь моей коронации объявлена амнистия, так что пусть катится на все четыре стороны. Я не могу теперь жениться на тебе, Лин, но должность главного советника ты можешь занять. Заодно подберешь мне невесту. Не отказывайся сразу, я понимаю, что тебе сейчас не до моих предложений. Но пока я на троне, ты желанна в моем доме, так что это предложение растяжимо во времени. И, пожалуйста, слезь вниз, а то как-то неправильно получается. А сейчас, - он обернулся к присутствующим, - Дамы и господа, примите извинения за некоторые неувязки с первой частью запланированных мероприятий и позвольте перейти ко второй!
  Царевич, не обращая внимания на гул, поднявшийся в зале, направился к тронам, один из которых так и останется незанятым. Его остановил непривычно тяжелый голос императора Велли:
  - Погодите, Ваше Высочество. Вы слишком мягкосердечны. Это - попытка захвата власти, и если ее оставить безнаказанной, у многих возникнет желание повторить.
  У Лин замерло сердце. Что он несет, маразматик старый? Сам же точно знает - ни ей, ни метаморфу власть сто лет не нужна. Да и мстить вроде ж не за что... и в патологической справедливости император ранее замечен не был. Разве что стремиться спрятать концы в воду, но ведь с юридической точки зрения виноват только Кари?
  - Вы предлагаете что-то конкретное? - в тоне Геданиота скользил металл.
  - Вечное изгнание. Так будет справедливо.
  "Угу, и тебе будет не так больно, потеряв дочь" - зло подумала девушка, представив логику Малдраба Четвертого. Потом-то он отойдет, может, даже пожалеет о своем предложении, но сейчас это было неважно.
  Царевич задумчиво перевел взгляд на носки своих сапог и внезапно резко ответил:
  - Я согласен. Только у меня нет Мастера. Придется отложить наказание, а пока...
  - Велли с радостью вам поможет, Ваше Высочество! - перебил его император. - Ведь здесь задета честь всей империи и моей дочери. Крип, создай портал в Закрытый мир!
  Царевич рта не успел раскрыть, когда вокруг метаморфа заплясало серое облачко.
  - Вылезай! - крикнула Лин, хватая того за руку и тяня к себе изо всех сил.
  - Стой, рьяска! - успела она услышать отчаянный ор Зелины, прежде чем провалиться в дымку вместе с Кари.
  - Бедные твари! - тихо воскликнул эльф, видя, как в портале исчезает взявшийся невесть откуда Марк, а за ним, отчаянно матерясь, сигает рыжеволосая девушка из той же теплой компании. - Вот им-то как не повезло!
  - Целый мир для двоих... - прошептала Осайна.
  - Полагаю, вскоре Закрытый мир начнет с нами торговлю, - задумчиво пробормотал себе под нос Геданиот. - Или войну... Ты как думаешь, братец?
  Ангас лишь молча смотрел на место, где совсем недавно была та, кого он решил защищать. Теперь перед Первым магом открывались такие перспективы... но он не был уверен, хочет ли этого.
  * * *
  Человек, с ног до головы закутанный в черный плащ, постучал в ворота обители Первого мага Радиса, когда на земле еще царила ночь. Стражник, недовольно позевывая, приоткрыл смотровое окошко и рявкнул:
  - Кто?!!
  Его напарник забормотал нечто успокаивающее - абы кто хозяина беспокоить не станет. Грубиян только хмыкнул в ответ. Он на своем веку насмотрелся всяких посетителей, да и, как истинный клуссец, знался в магии. Нет, чего боятся людей? А не-людям сюда хода нет...
  Незнакомец молчал.
  - Я спрашиваю - кто?!! - стражник прибавил угрозы в голос.
  И получил тихий ответ:
  - Твой хозяин меня ждет.
  Вояка поперхнулся готовым вырваться возгласом изумления и зажал рот несведущему напарнику, решившему присоединиться в изгнании посетителя. О визитере, представлявшемся таким образом, опытный служака слышал еще от своего деда...
  - Быстро доложи господину! - приказал он молодому сослуживцу, подталкивая того к выходу. - Входите, господин, - любезно приоткрыл ворота перед незнакомцем.
  Второй стражник вернулся на удивление быстро.
  - Великий маг Радис примет вас! - объявил он, стараясь скрыть недоумение. - Там, где и всегда...
  Закутанный в черный плащ величаво кивнул, сверкнули две золотые монеты.
  - За беспокойство! - приглушенно бросил он, растворяясь в ночи.
  Там, где и всегда... Лан улыбнулся, заметив небольшую фигуру возле старого каменного колодца. Всегда... Он отбросил капюшон, позволив свету магических фонарей посеребрить светлые волосы.
  - Ты снова вернулся... - прошелестел полушепот-полувздох.
  - Снова. Здравствуй, Рада. Зачем ты хотела уничтожить мой теперешний дом? Я едва успел поглотить твое заклинание, - в его холодном голосе не было ни намека на былые чувства.
  Та, кого весь мир знал как Первого мага, порывисто метнулась вперед:
  - Нет! Я виновата лишь в том, что не попыталась их остановить сразу же, как только почувствовала! Верь мне, Алан! Тебя слишком долго не было и я... мне казалось, я не справлюсь! Нет, вру... Я попросту испугалась, что, напомнив о себе, поставлю под угрозу нашу дочь! Я смогла вернуть ее и не могла потерять во второй раз! Алан? Алан, что с тобой? Алан!
  Правитель Странного Леса неторопливо вытащил из старого колодца ведро студеной воды, так же неспешно опрокинул его себе на голову, и поинтересовался:
  - Какая еще дочь, Рада?!!
  Она замерла в изумлении.
  - Какая дочь?.. Ты уже не помнишь то время, когда называл меня своей любимой и непревзойденной? Своей ЛИН?!! Мне было пятнадцать! Меня называли спасителем человечества! Меня! Как же, Алан? Людям нужен был герой, а не очередная не-людская подстилка... Ты не помнишь свою гениальную идею переместить новорожденного ребенка в свой мир? А ее воплощение? "Рада, прости, но я немного ошибся! Малышка жива, добралась хорошо, только Врата Предков дают лишь один шанс, и я вернулся! А она осталась... да и не мой то был мир, откровенно говоря, а моих предков... " Да лучше б меня никогда не называли Радисом!!! В одиннадцать лет сказаться мальчиком кажется хорошей мыслью...
  - И где она теперь? - глухо спросил Лан.
  Стоящая напротив него миниатюрная женщина чуть смущенно улыбнулась:
  - Знаешь, когда все было готово, я узнала, что одна девушка попала в похожую ситуацию. И я ее пожалела... Попыталась убить сразу двух зайцев... Ты был прав когда-то... наша дочь выросла и мы теперь ей не нужны. Я наблюдала за ней, Алан! Представляешь, прошло больше двух тысячелетий, а она совсем молоденькая! Впрочем, может, там время идет по-другому? Я не верила, что получится, да и вышло все наперекосяк, а не как планировалось. Тупой веллийский советник все напутал! Вместо того, чтобы отправить бастарда в мир, откуда возвратилась наша дочь, они сделали из нее двойника принцессы! В девочке совсем нет магии! Твоя часть полностью поглощает силу, унаследованную от меня, и, как мне кажется, большую часть внешних магических воздействий, поэтому она хоть и не неуязвима для магии, как ты, но очень стойкая. Знаешь, моих братьев ведь уничтожила тоже она. Одного так точно... я почувствовала ее боль, а затем - его смерть... Пойдем в дом, Алан. Нам предстоит длинный разговор. Я так долго тебя ждала...
  - Однажды ты согласилась ждать.
  - А ты согласился возвращаться...
  
  
  ИГРА В ЧУЖУЮ ЖИЗНЬ 5
  ПРОЛОГ 5
  Глава 1. О проблемах и их Решении 6
  Глава 2. О дружбе и Жизни 35
  Глава 3. Об иллюзиях и Смерти. 64
  Глава 4. О счастье и Тайнах. 85
  Глава 5. О рабстве и Любви 111
  Глава 6. О войне и Ненависти. 136
  Глава 7. О славе и Власти. 161
  Глава 8. О точках и Истине. 183
  Глава 9. О фантазиях и Откровении. 206
  Глава 10. О детях и Переменах. 227
  Глава 11. О темницах и Понимании. 257
  Глава 12. О стремлениях и Возможностях. 279
  
Оценка: 7.91*16  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"