Рабинович Григорий: другие произведения.

О российской истории болезни чистых рук

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Отдельные человеческие сообщества столь многозначительно впечатляюще, более чем неоднократно и безудержно порывались в том самом искрометно безумном темпе буквально разом в единый миг уж сорваться с посильно сдерживающей их относительно короткой цепи обыденности... Им, по всей на то видимости, попросту сколь безутешно всем сердцем разом еще захотелось довольно складно и более чем безотлагательно добиться столь невообразимо существенных перемен, во всей той, как она только есть системе общественных отношений нисколько, при этом никак, невзирая на всю их ярую незыблемость и стародавнюю замшелую вековую косность. А именно как раз для этого, они и взялись все как один за плуг, разом навалившись на него впрямь-то всей массой своих неуемных и ничем отныне вовсе и близко совершенно неукротимых амбиций... И, кстати, само, как оно есть сущее постоянство исключительно безнадежно во всем неизменного течения жизни, попросту напрочь ускользнуло от зоркого взгляда всех тех, кому все прежнее тупо показалось одним лишь нелепо одеревеневшим безрадостным противовесом буквально всему в этом мире светлому, а также и вообще вконец давно опостылевшей вязкой конвой. Беззастенчивая утопичность ласковых разве что чьему-либо немыслимо восторженному сердцу перемен попросту вовсе никак и близко не могла прокрасться в тот истинно пронизанный светлыми дремами мозг всех тех, кто мыслил о сущем благе людского сообщества, единым мыслящим и чувственным критерием неизменно уж разом столь ведь безраздельно его наделяя. Да еще и всех его членов до единого безо всяческого более чем стоящего того исключения всецело-то именно что попросту загодя и поголовно. Ну а возникли подобного бесславного рода большеглазые идейки-прохиндейки о всеобщем грядущем неминуемом счастье и равенстве, и братстве как раз от того сколь удивительно явного весьма и весьма во всем изумительно задушевного книжно-цветастого прекраснодушия. А между тем их исключительно мнимая достижимость в предельно короткий срок не более чем попытка повторения БИБЛЕЙСКОЙ ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ МИРА... Да только так уж и быть его рьяные "пересоздатели", действительно были готовы в явный ущерб всем своим благим мечтаниям несколько, и потерпеть, сколько то и впрямь окажется нужным во имя столь безупречно успешного завершения всей его ныне крайне насущной перекройки, ясное дело, что по их собственному образу и славному подобию. И кстати, всякие подобного рода устремления никак не могли, ни сопровождаться при этом самым явным низвержением в сущие бездны ада всех тех, кто тем или иным образом даже и в мыслях своих мог еще попытаться всерьез воспротивиться всеобщему ликующему демаршу всех тех, кто искренне весело вышагивал в ногу со всеми... И явно бы надо совсем так не вскользь, а категорически прямо и строго заметить, что тот уж свой истово низменный исток данное движение в "светлую тьму" всецело брало именно из всех тех благих помыслов прекрасночувственной интеллигенции. И только лишь чисто физически было оно, затем сколь долгожданно для кое-кого протоптано зверски уж околпаченными иллюзиями непотребно серыми массами... Их просто-напросто хитро обманули, обмокнув кончиком носа в ту самую чьего-либо уж явного совсем ведь вовсе так чужого ума бесовскую идеологию. И то самое бесхитростно уж яростно вставшее на дыбы столь ведь суровое полудетское отрицание всех тех истых принципов и поныне фактически в том же виде так и существующей действительности, попросту и близко не проистекало от самого столь ведь еще вполне последовательного переосмысления всего этого нынешнего общественного бытия. И истинно совсем не в меру ершисто и осатанело гордо, осуществляя все те сколь для кое-кого безмерно долгожданные, глобальные перемены... Та толпа, что столь безутешно ослепла от всех своих отчаянно несусветных амбиций, как и безбожно осатанелых внешних воззваний, будучи всецело ведома одним лишь тем безупречно безотчетным инстинктом самого массового разрушения, а разве что только ради того и сбившаяся в дикую стаю... И вправду столь неоднократно людская толпа исключительно безбожно предпринимала все те свои донельзя осатанело глупые, безумно рьяные попытки, взять бы да в одночасье полностью переиначить весь уклад своего истинно уж безнадежно во всем застарело обыденного существования. Само собой разумеется, что обыватели стремились ко всему этому вовсе не всецело, однако желающих все разом сокрушить более чем неизменно всегда уж было полностью так в явном и самом вот критически большом переизбытке. Это уж разве что если бы выкрики все долой неизменно носили несколько иной более грубый фаталистический характер... Именно в том все и дело, что яростные призывы зовущие покончить со всем тем треклятым прошлым ради мишурного света нового, более светлого и счастливого существования встречались исключительно вот иначе, нежели чем был бы встречен слезливый призыв фанатика самокастрата ко всем лицам мужского пола, незамедлительно последовать его же бесславному примеру. Как-никак, а толпа вовсе не столь податлива, чтоб ей и впрямь можно было с величайшей легкостью разом навязать всякие чрезвычайно безумные непотребства.

  О российской истории болезни чистых рук
  
  Нет, и никогда до сих пор попросту не бывало, на всем белом свете столь мощной силищи, что вполне и вправду при случае, безусловно, могла быть действительно явно так пострашнее всякого грозного могущества острого и неотвратимого, словно кинжал в руке опытного воина...
  А именно ничем уж вовсе и близко неистребимого желания столь безотлагательно взять, да наскоро осуществить, то истинно великое всеми благими помыслами своими донельзя ведь обезличено призрачное - абстрактное добро.
  И, кстати, это как раз и было именно тем, чему вполне должно будет затем воплощаться в суровые реалии жизни при помощи целого арсенала ярчайших иллюзий.
  Причем и делаться все это будет еще и безо всяческих тех истинно доподлинных знаний о том, а чего это вообще, собственно, нужно для вполне полноценного счастья каждому конкретному взрослому человеку, а тем паче целому многоликому обществу.
  Сие рассуждение принадлежит автору данной книги.
  
  Какие бы безумные и коварные мерзости не происходили бы где-либо буквально что, пожалуй, на всем белом свете, однако, уж им всегдашне столь непременно затем отыщется то еще крайне так простейшее логическое объяснение и самое что ни на есть весьма надежное безотлагательное оправдание.
  Правда, все это, конечно, только лишь в том единственном случае, коли уж явно будет дано послужить данным деяниям ту еще самую весьма конкретную добрую службу во имя всех тех величавых идеалов, что безо всякой тени сомнения и приведут все человечество к его ярчайше светлому грядущему завтра.
  
  Мысль, приписываемая автором этих строк, тем самым более чем изумительно отрешенным от всех обыденных реалий идеалистам, что нисколько вот совсем не иначе, а всецело одухотворены разреженным воздухом Олимпа, а к тому же еще и вполне определенно наделены именно его более чем умиротворяющим хладнокровным спокойствием.
  То есть, тем самым людям, которые если и могли взять в руки лопату, да и начать ею махать, неистово копошась в сырой или тем паче извечно промерзлой земле, то разве что лишь из-под палки того самого самопровозглашенного тоталитарного государства, что было создано как раз-таки при их самом уж непосредственном красноречивом участии.
  
  1
  Отдельные человеческие сообщества столь многозначительно впечатляюще, более чем неоднократно и безудержно порывались в том самом искрометно безумном темпе буквально разом в единый миг уж сорваться с посильно сдерживающей их относительно короткой цепи обыденности...
  Им, по всей на то видимости, попросту сколь безутешно всем сердцем разом еще захотелось довольно складно и более чем безотлагательно добиться столь невообразимо существенных перемен, во всей той, как она только есть системе общественных отношений нисколько, при этом никак, невзирая на всю их ярую незыблемость и стародавнюю замшелую вековую косность.
  А именно как раз для этого, они и взялись все как один за плуг, разом навалившись на него впрямь-то всей массой своих неуемных и ничем отныне вовсе и близко совершенно неукротимых амбиций...
  И, кстати, само, как оно есть сущее постоянство исключительно безнадежно во всем неизменного течения жизни, попросту напрочь ускользнуло от зоркого взгляда всех тех, кому все прежнее тупо показалось одним лишь нелепо одеревеневшим безрадостным противовесом буквально всему в этом мире светлому, а также и вообще вконец давно опостылевшей вязкой конвой.
  Беззастенчивая утопичность ласковых разве что чьему-либо немыслимо восторженному сердцу перемен попросту вовсе никак и близко не могла прокрасться в тот истинно пронизанный светлыми дремами мозг всех тех, кто мыслил о сущем благе людского сообщества, единым мыслящим и чувственным критерием неизменно уж разом столь ведь безраздельно его наделяя.
  Да еще и всех его членов до единого безо всяческого более чем стоящего того исключения всецело-то именно что попросту загодя и поголовно.
  Ну а возникли подобного бесславного рода большеглазые идейки-прохиндейки о всеобщем грядущем неминуемом счастье и равенстве, и братстве как раз от того сколь удивительно явного весьма и весьма во всем изумительно задушевного книжно-цветастого прекраснодушия.
  А между тем их исключительно мнимая достижимость в предельно короткий срок не более чем попытка повторения БИБЛЕЙСКОЙ ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ МИРА...
  Да только так уж и быть его рьяные 'пересоздатели', действительно были готовы в явный ущерб всем своим благим мечтаниям несколько, и потерпеть, сколько то и впрямь окажется нужным во имя столь безупречно успешного завершения всей его ныне крайне насущной перекройки, ясное дело, что по их собственному образу и славному подобию.
  И кстати, всякие подобного рода устремления никак не могли, ни сопровождаться при этом самым явным низвержением в сущие бездны ада всех тех, кто тем или иным образом даже и в мыслях своих мог еще попытаться всерьез воспротивиться всеобщему ликующему демаршу всех тех, кто искренне весело вышагивал в ногу со всеми...
  
  И явно бы надо совсем так не вскользь, а категорически прямо и строго заметить, что тот уж свой истово низменный исток данное движение в 'светлую тьму' всецело брало именно из всех тех благих помыслов прекрасночувственной интеллигенции.
  И только лишь чисто физически было оно, затем сколь долгожданно для кое-кого протоптано зверски уж околпаченными иллюзиями непотребно серыми массами...
  Их просто-напросто хитро обманули, обмокнув кончиком носа в ту самую чьего-либо уж явного совсем ведь вовсе так чужого ума бесовскую идеологию.
  И то самое бесхитростно уж яростно вставшее на дыбы столь ведь суровое полудетское отрицание всех тех истых принципов и поныне фактически в том же виде так и существующей действительности, попросту и близко не проистекало от самого столь ведь еще вполне последовательного переосмысления всего этого нынешнего общественного бытия.
  
  2
  И истинно совсем не в меру ершисто и осатанело гордо, осуществляя все те сколь для кое-кого безмерно долгожданные, глобальные перемены...
  Та толпа, что столь безутешно ослепла от всех своих отчаянно несусветных амбиций, как и безбожно осатанелых внешних воззваний, будучи всецело ведома одним лишь тем безупречно безотчетным инстинктом самого массового разрушения, а разве что только ради того и сбившаяся в дикую стаю...
  И вправду столь неоднократно людская толпа исключительно безбожно предпринимала все те свои донельзя осатанело глупые, безумно рьяные попытки, взять бы да в одночасье полностью переиначить весь уклад своего истинно уж безнадежно во всем застарело обыденного существования.
  Само собой разумеется, что обыватели стремились ко всему этому вовсе не всецело, однако желающих все разом сокрушить более чем неизменно всегда уж было полностью так в явном и самом вот критически большом переизбытке.
  Это уж разве что если бы выкрики все долой неизменно носили несколько иной более грубый фаталистический характер...
  Именно в том все и дело, что яростные призывы зовущие покончить со всем тем треклятым прошлым ради мишурного света нового, более светлого и счастливого существования встречались исключительно вот иначе, нежели чем был бы встречен слезливый призыв фанатика самокастрата ко всем лицам мужского пола, незамедлительно последовать его же бесславному примеру.
  
  3
  Как-никак, а толпа вовсе не столь податлива, чтоб ей и впрямь можно было с величайшей легкостью разом навязать всякие чрезвычайно безумные непотребства.
  Однако же всяческие политические авантюристы ничего подобного ей, собственно, совсем ведь никогда и не предлагали.
  Да только к чему бы это, они столь безупречно еще затем ведь пришли и именно вслед за тем отчаянно смелым их воцарением над всею той без них, пока довольно во всем именно что, несомненно, весьма уж до чего неуютно и одиноко существующей необъятной вселенной...?
  Поскольку с их столь весьма и весьма до чего многозначительно личной точки зрения уж вовсе-то никак и не хватает всему мирозданию той самой руководящей руки рабочего-крестьянского класса.
  Но речь тут может идти лишь о чем-либо невообразимо большом, а никак не о том весьма ведь довольно безнадежно малом и нисколько невзрачном, как некая та совершенно отдельно взятая личность.
  И вот это как раз того самого отдельного живого человека всем тем, кто был до чего и впрямь весь извне взъерошенно руководим, непомерно огромной заботой о некоем всеобщем благе было вовсе-то никак абсолютно не разглядеть.
  Ну а раз некое чисто абстрактное благо и вправду незамедлительно требует проявить самую истово максимальную заботу о должном пропитании всего того ныне уже имеющегося населения, то ведь именно в этом-то немыслимо важном направлении и будут произведены все те абсолютно надежные и до чего истинно долгожданные хирургические действия.
  И главное были бы все эти процедуры со всем тем чрезмерно разом размножившимся населением и впрямь-то еще проделаны более чем безупречно, надежно, обезличенно и крайне во всем этак стерильно и аккуратно.
  Причем данное столь и вправду суровое решение партии было бы со всею той скупой слезой в голосе явно ведь еще продиктовано разве что лишь той вполне так полноценной отеческой заботой о судьбе всех тех грядущих поколений.
  То есть железная логика искривленных, словно ржавые гвозди людей буквально все свои черные деяния, затем рассматривала бы только ведь в свете самой острой необходимости сохранения правильного баланса между довольно скромными ресурсами планеты и всем тем вовсе не непорочно появляющимся на свет родом людским.
  А потому и подобная концепция устранения проблемы перенаселения всего Земного шара и была бы совершенно же единогласно принята на том самом общемировом пленуме ЦК.
  И называлось бы она именно так: 'О мерах по планомерному предотвращению грядущего продолжения нынешней гибельной ситуации'.
  То есть в тех самых нисколько совсем нелегких для большевистской власти условиях, когда то сколь невероятно прожорливое население всей планеты срочно бы еще потребовалось столь неминуемо резко начать сокращать, эта власть вполне закономерно и пришла бы к 'светлой идее' насильственной кастрации большей части новорожденных лиц мужского пола.
  И ведь все это столь обезличенно верно бы осуществлялось именно ради лучшего будущего всего человечества, поскольку то крайне уж обильное деторождение во всем том дальнейшем еще грозило выразиться в самом явном сумасшедшем переизбытке голодных ртов.
  Причем любое сопротивление было бы жесточайше подавлено и растоптано кирзовыми сапогами привилегированных частей отныне так уж единственной в мире коммунистической армии.
  И главное, все эти недюжего ума бравые действия были бы всецело призваны сколь так незамедлительно остановить бесконтрольное увеличение всей человеческой биомассы, которая при коммунизме точно бы жила (как и понятно) в самой полнейшей идиллии с довольно-то скромными ресурсами нашей планеты.
  Причем то-то и оно, что хуже всех тех подлых фашистов в этом вопросе самую что ни на есть суровую принципиальность могли бы явно так проявить одни лишь разве что те самые буквально доверху переполненные верой в свой светлый путь милые господа товарищи!
  И то ведь совсем не иначе, а только поскольку те самые фанатики нацистской идеологии аморально и вконец уж безумно уродливо все-таки явно столь обходительно некогда пожелали крайне во всем извращенного всеобъемлющего добра всей той своей арийской нации.
  Ну а большевики всеми силами пожелали своей стране одного лишь разве что совсем небезызвестно так всеобъемлющего тотального вырождения...
  
  4
  Ими безостановочно двигало стремление к самым максимальным (дутым) успехам, и вовсе не менее однозначному перерождению всего же рода людского в сплошное безмозглое и исключительно так непоправимо тупоголовое быдло.
  То, что Варлам Тихонович Шаламов в его 'Колымских рассказах' совершенно этак весьма ведь ошибочно называет 'канцелярской выдумкой' на самом-то деле являлось вполне прагматичной политикой государства более чем однозначно всецело нацеленной на грядущее всеобщее вырождение нации.
  Вот она яркая цитата из его 'Колымских рассказов'.
  'Если уж к ним относятся как к рабочей скотине, то и в вопросах рациона надо быть более последовательным, а не держаться какой-то арифметической средней канцелярской выдумки. Эта страшная средняя в лучшем случае была выгодна только малорослым, и действительно, малорослые доходили позже других'.
  
  Как говорится, если уж до самого конца и вправду столь на удивление беспроигрышно начать изыскивать наиболее так скрытые устремления всего того новоявленного тоталитарного общества, то вернее всего они проявят себя как раз именно там, где у него имеется полноценно максимальная всесильная власть...
  *Причем есть в России такие люди, которые явно так замечают только те тысячи евреев, что заседали в сталинском правительстве, верно несли службу в системе НКВД, а заодно еще и в управлении Гулага было их не так уж и мало.
  Да только вот сотни тысяч расстрелянных и ни за что посаженных евреев эти люди замечать совершенно уж никак не желают.
  А между тем среди тех евреев вполне так хватало и таких на воле вольной совершенно так законопослушных граждан, что устроили бы (имей они такую возможность) евреям работникам НКВД такую изощренную казнь до которой никто из братьев славян никогда бы и вовсе так не додумался*.
  
  5
  Нет, давно бы пора изъять из обращения всякую мысль о некоей более чем простой аморфной тупости дьявольской большевистской заразы к тому же донельзя еще и пропитанной безнадежно скотской идеологией...
  Эта власть была по-своему очень даже явно мудра и начала, она действительно вырождаться разве что только вместе со всем своим народом.
  Виктор Астафьев являвшийся плотью от плоти всего своего общества в его книге 'Царь рыба' вполне наглядно, не жалея на то самых черных красок, сколь живописно описывает сущую деградацию широчайших северных просторов его некогда благодатной... вширь необъятной и на карте - северной родины.
  Вот он весьма конкретный пример его глубоко прочувствованного мироощущения.
  Астафьев 'Царь рыба'.
  '...а начальник строительства требует продукции, на каждой оперативке брякает по столу: "Нам завезли достаточно человеческого материала, но добыча руды тормозится. Доставленный на всю зиму человеческий материал несоразмерно убывает, и если так будет продолжаться, я из вас самих, итээровцев, вохры и всяких других придурков, сделаю человеческий материал!"
  Много людей пало в ту зиму. Но с весны караван за караваном тащили по Енисею вместо убывших на тот свет свежий человеческий материал. По стране катилась волна арестов и выселений, массовых арестов врагов народа, вредителей, кулацких и других вредных элементов'.
  
  Люди довольно быстро (после революции) совершенно так разом попросту перестали быть хоть сколько-то вообще живыми людьми...
  И ясно, как божий день, что общемировая диктатура, глупая, яростная, подкованная исключительно в одном лишь ярком техническом смысле, в конце концов, вообще перестала бы их считать за какой-либо живой материал, к чему действительно вполне так наблюдались весьма наглядные тенденции, причем еще в тех незабвенных 20 годах прошлого столетия.
  
  6
  Может, конечно, все это одни лишь нелепо досужие домыслы автора, однако совсем уж недавно российская цензура столь милостиво соизволила разрешить несколько дополнить книгу Ивана Ефремова еще ведь теми двумя некогда ранее (навсегда) напрочь изъятыми из нее абзацами текста.
  Наверное, на наш сегодняшний день, все те 'мысли праведные' о вполне вскоре весьма надежно и верно осуществимой общемировой диктатуре пролетариата в Кремле, и впрямь-то окончательно, да и вполне, кстати, своевременно начисто выдохлись.
  Солдатские портяночные духи мировой революции нынче, явно уж полностью окончательно превратились в гниющий тлен на свалке общемировой благополучно минувшей всех нас истории...
  Иван Ефремов 'Час быка'
  'Родис узнала о массовых отравлениях, убавлявших население по воле владык, когда истощенным производительным силам планеты не требовалось прежнее множество рабочих. И наоборот, о принудительном искусственном осеменении женщин в эпохи, когда они отказывались рожать детей на скорую смерть, а бесстрашные подвижники - врачи и биологи - распространяли среди них нужные средства. О трагедии самых прекрасных и здоровых девушек, отобранных, как скот, и содержавшихся в специальных лагерях - фабриках для производства детей'.
  
  Там же.
  'Безмерная людская глупость не дает возможности понять истинную природу несчастий. С помощью наших аппаратов и химикалий мы вбиваем в тупые головы основные решения социальных проблем. По заданию великого и мудрого Чойо Чагаса мы создали гипнотического змея, раскрывающего замыслы врагов государства. Наш институт изготовил машины для насыщения воздуха могущественными успокоителями и галлюциногенами, ничтожное количество которых способно изменить ход мыслей самого отчаявшегося человека и примирить его с невзгодами и даже смертью...'
  
  7
  Вот неужели именно за этим и надо было столь мучительно голодать, да и всем кагалом роиться вокруг сказочно уродливой идеи всеобщего тотального столь ведь ярко наружно выраженного равенства?
  Да и нуждалось ли то еще дореволюционное общество в тех совершенно несуразно и яростно скоропалительных всесокрушающих переменах?
  Ответ на этот вопрос следует поискать в том же 'Часе Быка' Ивана Ефремова.
  'Ведь ничего не изменится, если принять доктрину, противоположную предыдущей, перестроить психологию, приспособиться. Пройдет время, все рухнет, причиняя неисчислимые беды'.
  
  И из всего этого, несомненно, можно сделать вполне здравый и более чем естественно до чего только окончательный вывод.
  Уж в чем человеческое общество действительно от века еще нуждалось, а, между тем, и теперь в точности в том испытывает самую невпример всему тому прочему исключительно всецело так попросту истинно острую нужду, так это в одном лишь весьма и весьма существенном подъеме всеобщего уровня всей своей духовности и культуры.
  
  8
  И это как раз тогда, несмотря на то, что кое-кто, быть может, в это вообще никак совсем не поверит, весь народ и сам по себе более чем до чего бескомпромиссно и громогласно всячески затем востребует, все то, чего ему и вправду действительно житейски необходимо для вполне уж сносного своего существования.
  И кстати, это как раз тогда он с величайшей легкостью уж до чего безыдейно вернее верного еще вот явно обойдется и безо всех тех излишне назойливо красноречивых выразителей всей его доброй или, безусловно, крайне ведь незатейливо злой воли.
  И, во всяком случае, когда ему свои, а не чужие обильно и напрасно бездумно разом пускают ручьем кровь все то новое и светлое из него полностью уходит в сущее небытие.
  А именно этак оно и происходит в условиях всей той, куда пострашнее чем все библейские козни египетские чудовищной гражданской резне...
  И лучше при этом кому-либо стать жить и трудиться вообще вот принципиально так вовсе не может...
  Лучшие качества многих душ в гражданской неразберихе зачастую сгнивают, издавая при этом самый отвратительный трупный запах...
  Да и вообще во время дикого бунта обнажаются одни лишь те вконец побелевшие от времени кости старого, и вроде бы как давно в нем ныне раз и навсегда более чем успешно ныне изжитого.
  
  9
  Конечно, и в прошлом чего это только в этом мире уже не бывало, а в том числе и безмерно кровопролитные религиозные войны.
  Однако при этом, то яснее ясного, словно Божий день, что, уж по случаю царственно величавого возникновения новой религии или какого-либо попросту так нового столь весьма и весьма ее существенного ответвления...
  Разве то никак никому не понятно, что у подобного рода тенденций именно со всею той вздыбленной на загривке шестью еще уж непременно вскоре отыщутся, как свои ретивые почитатели, да и, ясное дело, отчаянные хулители, но все это совершенно не было одним лишь только путем в самую непроглядную злую тьму.
  
  Это ведь одно наше чисто советское новообразованное язычество, собственно, и явилось наиболее тяжким и совершенно тускло и беспросветно идейным уж явно наитягчайшим из всех вообще когда-либо существовавших в этом мире зол.
  А те до чего некогда промозгло обильно имевшие место религиозные войны...
  Уж, несмотря на столь обильно и безудержно льющуюся в них кровь людей происходящих из всецело одного народа...
  Нет, все-таки явно вот олицетворяли они собой тот еще довольно-то всеблагой поворот к чему-либо несказанно лучшему вместо дикого, ханжеского средневекового невежества, разврата, да и порабощения светлого учения Христа злейшим сатаной в сутане высшей касты тогдашнего католичества.
  
  10
  А между тем в том самом средневековом европейском христианстве сколь однозначно бескомпромиссно возродились, а еще и донельзя при этом весьма и весьма преумножились все те исключительно наглядные черты того стародавнего язычества, что, некогда как то, доподлинно всем небезызвестно, включало в себя, в том числе и человеческие жертвоприношения.
  Инквизиция столь безупречно злонамеренно возродила древнейшие традиции, облив их новым религиозно-фанатическим сиропом более чем явного своего душевного превосходства над всякой ересью и святотатством...
  
  И главное, во всей той столь откровенно бесподобной изумительной точности все это и оказалось затем разом заново воплощено в том самом из праха, минувшего истинно так воскресшем сталинском средневековье!
  Только жертвы стали, куда надежней скрывать, поскольку было их чересчур безнадежно много, а потому и самые вот чрезвычайно излишние проявления жесточайшей жестокости, несомненно, могли разом еще ненароком сгубить всю ту новоявленную опричнину.
  Уж ту ведь самую что ни на есть необычайно так окаянную, что в полную противоположность той прежней - Ивана Четвертого - объявила себя вселенским добром и светом...
  
  11
  А между тем и самое преданное войско тоже могло вновь до чего неистово взбунтоваться, сколь громогласно о том, заявив, что Сталин вовсе не настоящий вождь мирового пролетариата, а какой-то и впрямь весь щербатый, да липовый...
  Да не тут-то было, слишком уж власть по-взрослому за всех инакомыслящих буквально сразу всецело взялась...
  У глупцов оно этак никогда бы нисколько не вышло...
  
  И наиболее прозаически верным и славным решением было явно уж совсем никого и близко массово вовсе не трогать, а даже наоборот общество миролюбивыми речами, сколь сладострастно более чем обезличено ласково успокаивать.
  Подобные речи вполне умело могут быть исключительно запросто обращены (в первые светлые дни революции) по отношению ко всему тому сонному стану мирских обывателей.
  Вот как описаны все эти, не столь и далекие от наших сегодняшних дней события в историческом очерке большого писателя Марка Алданова 'Зигетт в дни террора'
  'Конечно, более гран-гиньолевскую эпоху, чем 1793-1794 годы, и представить себе трудно. Русская революция уже пролила неизмеримо больше крови, чем французская, но она заменила Плас де ла Конкорд чекистскими подвалами. Во Франции все, или почти все, совершалось публично. Осужденных везли в колесницах на эшафот средь бела дня через весь город, и мы по разным мемуарам знаем, что население скоро к таким процессиям привыкло. Правда, в исключительных случаях, например в дни казни жирондистов, Шарлотты Корде, Дантона, особенно в день казни короля, волнение в Париже было велико. Но обыкновенные расправы ни малейшей сенсации в дни террора не возбуждали. Прохожие с любопытством, конечно, и с жалостью провожали взглядом колесницу - и шли по своим делам. Довольно равнодушно также узнавал обыватель (гадкое слово) из газет о числе осужденных за день людей: пятьдесят человек, семьдесят человек - да, много. Приблизительно так мы теперь по утрам читаем, что при вчерашнем воздушном налете на такой-то неудобопроизносимый город с тире убито двести китайцев и ранено пятьсот. Кофейни на улицах Парижа полны и в часы казней. Даже в дни сентябрьской резни на расстоянии полукилометра от тех мест, где она происходила, люди пили лимонад, ели мороженое. Точно такие же сценки мне пришлось увидеть в Петербурге в октябрьские дни: в части города, несколько отдаленной от места исторических событий, шла самая обыкновенная жизнь, мало отличавшаяся от обычной. Не уверен, что исторические события так уж волновали 25 октября лавочников, приказчиков, извозчиков, кухарок, то есть, в сущности, большинство городского населения'.
  
  12
  Но и чего тут попишешь коли население (состоящие в основном из праздных обывателей) в некоем духовном смысле вечно дремлет, а потому и окажется его довольно легко круто разом скрутить в бараний рог.
  Правда можно будет еще и в качестве сколь принципиально достойной всему тому альтернативы вполне ведь обыденно создать людям весьма добротные условия при точно том бескрыло и обиходно безыдейном их повседневном вполне так житейски осоловелом существовании.
  Однако никак уж будет вовсе невозможно побудить всякий тот простой народ к бурной политической деятельности.
  Максимум, что вообще будет возможно проделать со всеми теми на редкость уж обыкновенными обывателями, так это разве что совершенно безнадежно запудрить им мозги всевозможными восторженными лозунгами именно для того лишь явно и созданными...
  А именно как раз во имя того, куда исключительно большего, чем то некогда только вообще производилось любой казенной религией столь ведь самого простейшего оболванивания населения со вполне самодостаточной целью во всем том дальнейшем его постепенного превращения в армию ко всему давно привычных, а потому и всецело послушных рабов.
  А ведь именно этим современный тоталитаризм практически повседневно и занят, а никак уж не неким до чего вот, несомненно, исключительно праведным вычищением зловонной клоаки той стародавней, донельзя обветшалой, да только явно еще никак совсем попросту и не отжившей свое - прежней неправедной жизни.
  
  13
  Ну а сама по себе необычайная красота надуманных и столь невероятно возвышенных помыслов, лишь только тогда явно имеет свою истинную цену, когда все ее самые насущные качества вполне уж всерьез проявляются на самом-то деле, а не на одних тех донельзя праздных словах, безмерно пышущих совершенно во всем бутафорски деланным энтузиазмом.
  
  Да и то громыханием чугунными словесами, будто бы и впрямь искореживающими и разрушающими прежнее зло, сокрушаешь, как угнетение, да так и милосердие, разве что взнуздав узду рабства столь этак весьма уж значительно поболее, нежели чем то и без того было некогда ранее.
  И как вот тому быть иначе, если для него и впрямь явно еще освободится не столь и мало места из-за полнейшего бессилия морали перед всем тем безнадежно тщедушным псевдоподобием, что было и впрямь-таки с виду во всем исключительно безнравственно схожим с ее же невозмутимо книжно блестящими духовными постулатами.
  
  Ну, а кроме того, сущее угнетение идейное столь весьма намного страшнее, чем было то, что некогда ранее осуществлялось во имя чьей-либо личной и мелкой корыстной выгоды.
  Да еще и во имя великой цели построения наилучшего грядущего всех тех бесчисленных последующих поколений, крови и пота выжать, можно было уж явно гораздо во всем, куда несоизмеримо весьма ведь только славно поболее...
  Поскольку все эти несоизмеримо ни с чем прошлым черные дела ныне ведь осуществляются именно ради того, чтобы далее до чего только многое стало светлее, разумнее и чище.
  
  14
  Причем добрейшие либералы всех цветов и оттенков просто-напросто тогда поплетутся след в след за этой злой и дикой химерой, сколь беспардонно напялившей на себя все то именно их искристо радужное мировоззрение.
  Но опять-таки сделают они это исключительно во имя своей собственной личной выгоды, а совсем не для чего-либо, куда более возвышенного и общественно полезного.
  
  И надо бы прямо заметить, что полное бессилие чувственных интеллектуалов в этом-то с виду довольно простом, житейском вопросе неизменно проистекает от одной и впрямь бессильно дрожащей мелкой дрожью их слабости перед их же собственными максимально остро отточенными принципами до того вот утонченно нежного восприятия всего этого крайне широкого общественного бытия.
  Причем надо бы и то еще более чем невесело горько подметить, что вся эта их вящая вялость, демагогичность и оппортунизм буквально цветут и пахнут заранее раз и навсегда во всем полностью исключительно незыблемыми штампами их весомо так широко проявленного общественного поведения.
  А они между тем были как раз же именно того свойства и характера, под которые злой, хитрый и жестокий человек еще запросто мог с великой легкостью смело подстроиться с целью буквально полнейшего овладения всей ситуацией как таковой, а заодно и всеми общественными благами, жизнью и смертью...
  И уж тогда сколь многие, несомненно, всецело хорошие люди и окажутся вслед затем в роли истых разменных пешек в чьей-либо весьма и весьма аморально грязной игре.
  
  15
  Однако же все это действительно понять сегодняшним отважным (в уме) экспериментаторам, наверное, попросту никак вовсе-то и не дано, раз тут, всегда ведь срабатывает тот самый внешний стимул задушевного энтузиазма, неистово требующий более чем самого незамедлительного спонсирования буквально всякого принципиально свежего новаторства.
  Мы, мол, пойдем другим путем и совершенно во всем тогда еще обязательно преуспеем...
  Однако, даже вот имея силы к самому полноправному овладению всей ситуацией в целом, современные либералы вовсе уж попросту никак не смогут продвинуть человечество хоть сколько-то элементарно здраво вперед, поскольку чересчур им по нраву всевозможная возвышенная чистота.
  И до чего при этом они будут только отчаянно рады всем ее внешне ярким, наглядным, ну а кроме того и сколь еще (для них самих) как есть столь благосердечно явственно так самым ненаглядным ее проявлениям.
  
  В пламени и впрямь в единый миг осуществленного светлого добра и справедливости для них вовсе нет, как нет ничего того действительно бескрайне темного.
  Попросту вообще уж столь принципиально отсутствует в них всякое настоящее и существенное понимание всего того, а чего это именно раз и навсегда оседает в навеки истлевших костях того самого прошлого, что было ныне кем-либо безмерно вот до чего насильно изжито.
  
  16
  Красивость чисто внешнего эффекта разом осуществленных благих перемен неизменно затмевает в их глазах всю истую черноту слащавых помыслов тех зачинателей переворотов, что в отличие от теоретиков дышат воздухом кровавой смуты, а не вдыхают полной грудью аромат блекло светлых надежд.
  Им-то, как правило, есть ведь дело до одного лишь бескрайнего разрушения всех главных основ минувшего, а потому в их головах и мысли совсем не возникнет о некоем так сказать сущем избавлении всего человечества от пут рабства и согбенности само собой уж проистекающих от всех тех его веками снедающих язв.
  А если столь безукоризненно достоверно заговорить о некоем вполне реальном преображении всего этого мира в некую весьма и весьма вполне этак исключительно наилучшую сторону, то уж тогда это одна лишь та столь чудовищно ощеренная пасть зла, наконец вот выведенного на чистую воду, и может свидетельствовать, о том, что оно и впрямь на деле укрощено и побеждено силами добра и света.
  
  В то время как очерченные ореолом новой судьбы восторженные лица свидетельствуют о чем-либо непременно обратном, а именно о мелком и гнусном устремлении отдельных демагогических личностей буквально-то полностью оседлать политические и моральные иллюзии донельзя экзальтированной братии бравых утопистов.
  И наиболее тут главное оно в том, что очень многое из того, что вовсе ведь никак не по душе многим современным либералам это всего лишь явные пережитки седой старины.
  И почти все это само собой со временем попросту бесследно исчезнет, причем вполне уж еще возможно, что и не без косвенного, либо того еще самого прямого насилия, а все-таки насилия более чем принципиально естественного, нисколько идеологически необоснованного.
  
  17
  Да и вера в Бога как бы его не называли, куда только весьма значительно лучше слепой языческой веры в чудо, а также еще и языческих поисков выгоды через простое соблюдение, каких-либо восторженных обрядов.
  Свет истинной веры освещает человеку путь, а полунаука о которой писал Достоевский в 'Бесах' награждает его скипетром власти над всей вселенной, которого он пока никак попросту и недостоин.
  Вот они слова Достоевского.
  'Никогда еще не было народа без религии, то есть без понятия о зле и добре. У всякого народа свое собственное понятие о зле и добре и свое собственное зло и добро. Когда начинают у многих народов становиться общими понятия о зле и добре, тогда вымирают народы, и тогда самое различие между злом и добром начинает стираться и исчезать. Никогда разум не в силах был определить зло и добро, или даже отделить зло от добра, хотя приблизительно; напротив, всегда позорно и жалко смешивал; наука же давала разрешения кулачные. В особенности этим отличалась полунаука, самый страшный бич человечества, хуже мора, голода и войны, не известный до нынешнего столетия. Полунаука - это деспот, каких еще не приходило до сих пор никогда. Деспот, имеющий своих жрецов и рабов, деспот, пред которым все преклонилось с любовью и суеверием, до сих пор немыслимым, пред которым трепещет даже сама наука и постыдно потакает ему. Все это ваши собственные слова, Ставрогин, кроме только слов о полунауке; эти мои, потому что я сам только полунаука, а стало быть, особенно ненавижу ее. В ваших же мыслях и даже в самых словах я не изменил ничего, ни единого слова'.
  
  18
  Автор тоже никак ничего не меняет во всех тех приводимых им подчас довольно-то пространных цитатах, хотя иногда бывает более чем легкодоступно; цитируемое настолько совсем уж донельзя исказить одним лишь его хитроумным, урезанным цитированием, да еще и столь невероятно тенденциозно, что это и впрямь попросту уму непостижимо.
  Все, что для этого надо бы, собственно, сотворить, так это исключительно разом столь безоговорочно вырвать нужный кусок из его достаточно пространного контекста.
  Ленин именно подобным образом всегда и поступал - вот что пишет об этой его манере Марк Алданов в его книге 'Самоубийство'.
  'Старик отстал заграницей от русской жизни, и ударился чуть ли не в анархизм, в бланкизм, в бакунизм, во "вспышкопускательство". Приводили цитаты из Маркса.
  Он отвечал другими цитатами. Сам, как и прежде, по собственному его выражению, "советовался с Марксом", т. е. его перечитывал. Неподходящих цитат старался не замечать, брал подходящие, - можно было найти любые. Маркс явно советовал устроить вооруженное восстание и вообще с ним во всем соглашался. Но и независимо от этого Ленин всем своим существом чувствовал, что другого такого случая не будет'.
  
  19
  А случай этот ему представился разве что исключительно потому, что слишком ведь много восторженных духом людей жило в той прежней России.
  И это именно они лет еще так за 70 до первой революции на всю уж ивановскую столь несусветно несли всякую разнузданную крамолу о другой куда более светлой и веселой жизни в земном, а не том совершенно вовсе напрасно наобещанном попами небесном раю.
  Вот, пусть только для того всамделишно еще воцарится на всей уж земле тот самый искрометно победивший все старое зло донельзя свободолюбивый либерализм.
  
  При Николае Первом совсем ведь никто не говорил об этом открыто (вслух), и об этом старались нисколько не писать даже и в личной переписке самым близким друзьям, но зато суровым шепотком промеж собой все это непременно доводилось до самого пристального внимания.
  Времена тогда были вовсе не сталинские и максимум могли на хорошую должность кого-либо попросту не назначить, раз тот человек, мол, по слухам и доносам не слишком благонадежен по всем своим тщательно им на людях скрываемым политическим убеждениям.
  
  20
  А первоисточник всего этого дремотного ворчания находился где-то уж очень даже далече совсем за далекими пределами российской империи!
  Им была культурная и просвещенная ФРАНЦИЯ.
  Вот ведь чего на сей счет пишет писатель Марк Алданов в его книге 'Заговор':
  'Я преувеличиваю, конечно, но что-то есть дикое и страшное в некоторых из этих портретов. Может быть, ваши художники обличают высшее общество? У нас перед революцией все обличали двор: писатели обличали, художники обличали, музыканты обличали... Вестрис и тот танцевал не иначе как с обличением и с патриотической скорбью'.
  
  21
  А российская интеллигенция повела себя в точности также с одной лишь ТОЙ весьма вот существенной поправкой.
  Раз уж достаточно многим из ее представителей явно понадобилось куда ТОЛЬКО совсем ведь поглубже 'вонзить острие всего своего дикого неприятия' стародавних реалий всего того житейского простонародного быта.
  А именно тихого И КРАЙНЕ НЕПРИМЕТНОГО течения людской массы от детства к старости без каких-либо явных перемен, в самом стиле всей своей жизни.
  Да и вообще столь многие тогдашние интеллектуалы к тому же и без того всегда жили в атмосфере сытой и всем умиротворенной праздности непременно свойственной буквально всякому рассудку, что духовно и чувственно в то самое полностью свободное от всех земных забот время попросту уж угорело уноситься в самые необозримо отдаленные дали.
  
  И главным уделом мыслительного процесса всей той левой дореволюционной интеллигенции некогда стало разве что более чем планомерное разрушение всей той совершенно в их глазах обветшалой старославянской культуры, ради чисто внешней большей цивилизованности общества, а этот путь неизменно вел к одному лишь яростному раздроблению 'чучела прежнего социального зла'.
  Однако на его месте тут же сразу как из под земли вздымается нечто безродное и бесформенное более всего собою напоминающее древнего идола на капище.
  И все-таки те с виду всесильные жрецы первобытных времен никогда не были владельцами праведных душ и ярыми ненавистниками всех-то душ хоть в чем-либо вообще даже и на единый миг усомнившихся...
  
  22
  Возрождение времен античности сколь неизменно более чем толково сопровождалось всеми ее атрибутами, а в том числе и великими архитектурными ансамблями, которые простоят на своем месте в больших городах бывшего СССР еще не менее 300 лет.
  Да только сам по себе поворот к дикости и рабству был со всем тем ярким и лучистым светом в глазах во всем столь так радостно обрисован именно как некие благороднейшие намерения по весьма значительному улучшению всего того человеческого бытия.
  Чего уж все это действительно само собой означает?
  А вот оно что!
  То сколь ярко отображенное в томном мечтательном взоре 'добро', более чем безапелляционно призывало к уничтожению всего того гиблого прошлого во всех его и поныне существующих ипостасях, формах и проявлениях.
  А между тем все те доподлинные зачатки истинного светлого начала всенепременно встречаются буквально попросту именно что повсеместно...
  Есть они фактически везде и разве что лишь чисто внешние его черты вполне могут оказаться, совершенно различны, поскольку жизненные условия людей и впрямь еще могут быть ни в чем уж никак нисколько несопоставимы с духом той 'истинной правды', что столь во всем весьма и весьма подходяща всяческим чопорным западным европейцам.
  
  23
  Ислам, первых дней своего существования тоже ведь своего рода реальнейший раннесредневековый либерализм, да только никак совсем неевропейский.
  Арабы захватывали новые территории не одной лишь донельзя явно тогда во всем преобладающей силой всего своего грозного оружия, но и вполне до чего искренней религиозной терпимостью, а также и явственным уважением к людям, уже имеющим свою неязыческую веру.
  Весь сегодняшний вид современного воинствующего ислама это одно лишь его весьма существенное перерождение в сущую первобытность ему некогда явно предшествующую под знаменем, как всегда до чего только незыблемо светлого героического прошлого.
  Ну а в самом начале своего существования Ислам был светочем с небес, переменившим воззрения пустынников и давший им совершенно иные моральные ценности.
  
  24
  Всему свое время и новоявленная религия, основанная на обращении к душе и сердцу человека, во все времена являлась всенепременным благом, потому что не может быть ничего хуже язычества с его поклонением камню, дереву или науке, которая подчас в вопросах человеческого бытия зачастую занимается именно ворожбой и гаданием на кофейной гуще.
  Но все это никак не от подлого желания кому-либо во всем насолить или тем более навредить, а просто своего подлинного опыта у нее пока еще никак не хватает, ну а с темным российским народом (в глубинке) так и вообще строить светлое завтра было и впрямь истинно немыслимым начинанием.
  
  25
  Проникнуть в саму его душу можно было одной лишь стилизацией фольклора, а также еще и путем посильного создания общественных групп, что до чего наглядно бы еще занялись отстаиванием интересов простых граждан пред буквально любой всегда донельзя нечистой на руку властью.
  Ну а все на свете разом безоговорочно сокрушить, дабы построить на его месте нечто совершенно во всем более чем невероятно новое...
  Нет, уж нечто подобное никак не пришло бы хоть сколько-то в голову ни одному из тех прежних властителей дум.
  Они вот действительно в свое время желали породить некую иную будущность, а вовсе не воссоздать далекое и давно всеми нами порядком подзабытое прошлое, как то всенепременно захотелось осуществить всем тем очень даже находчиво вкрадчивым и безжалостно сладкоречивым господам комиссарам.
  
  А, впрочем, их крайне недалекий и невежественный ум с элементарной правдой и логикой дружил, куда ведь, собственно, значительно менее, нежели чем, то вообще некогда было у их самых так явных предшественников испанских инквизиторов.
  
  26
  Мракобесье прежних религий являлось, по большей части, вполне еще самым однозначным следствием беспокойно ерзающего на одном месте старания уж до чего яро остановить движение духовного прогресса, однако развернуть его всецело раз и навсегда вспять буквально никто тогда даже и не пытался.
  
  Появление каких-либо новых верований в прошлом всегда ознаменовывало ту сколь неизменно наилучшую будущность для всех тех последующих поколений и вовсе не в некоем чисто декларативном смысле, поскольку все эти другие и лучшие жизненные постулаты, безусловно, было вот впоследствии ярко воплощены в самые простые и совершенно наглядные реалии.
  
  27
  Не иначе как, а появление чего-либо нового всегдашне являлось исключительно резким поворотом к свету высших истин и вполне одинаково это, касалось как Христианства, да и в той же мере Ислама.
  Причем это именно в свете самой наглядной отрешенности всех тех присягнувших им на верность народов от всего того древнего культа деревянных божков.
  До появления пророка Магомета арабы нисколько не были хоть сколько-то более цивилизованными людьми!
  Что, однако, всецело является следствием тяжелой жизни в безводной аравийской пустыне, где без сущей жестокости их предки попросту до чего неизбежно бы попросту вымерли.
  
  Их ненависть к женщине с ее детородной маткой и многоженство объясняются внешними условиями, большой детской смертностью, а также еще и весьма ведь подчас внезапной опасностью перенаселения.
  Арабы это очень даже достойные люди и вовсе не надо бы огульно приобщать весь Ислам к выходкам отдельных негодяев.
  Можно сказать, что арабы просто-напросто переживают в нашем сегодняшнем мире - европейские средние века.
  В то время как Россия в 20 столетии прошла через совершенно ту же самую смутную эпоху революций, религиозных войн, убийств королей и королев, что имели место в столь незапамятной Западной Европе 16-18 столетия.
  
  28
  Попросту само наличие новейших технологий разве что лишь удесятерили тяжесть всей той и без того крайне весьма ее нелегкой участи.
  И все это как есть лишь в связи с тем, что были, они уж явно донельзя всеобъемлюще яростно пущены в дело теми самыми новоявленными диктаторами в целях, значительно более продвинутого воздействия на психику простых граждан, и это, кстати, более чем непреложный факт всей этой нашей широкой общественной жизни.
  Но речь тут идет о том самом исключительно общем развитии цивилизации, а вовсе не о разных судьбах для тех или иных народов.
  Поскольку даже если разговор у нынешних историков, и ведется о каких-либо сугубо отдельных государствах, однако же, с точки зрения историка далекого грядущего, вся эта наша теперешняя локальность, скорее всего, окажется одним тем еще внешним, весьма ведь только условным явлением.
  В полнейшем и более чем столь этак вполне однозначном тому соответствии, как и мы сегодня, вовсе нисколько не делим большие народы на те мелкие племена, из которых, они некогда состояли, в поседевшей, словно лунь глубине веков.
  Однако есть ведь то самое размеренное, степенное и во всех его деталях досконально продуманное развитие, ну а есть тот безликий, смертоносный террор, осуществляемый только затем, дабы создать единое стадо с одним великим кормчим во главе.
  
  И разве не ради цели последующего полнейшего обращения народов шестой части суши в сущую повальную зимнюю спячку, (в плане развития всей их творческой мысли) лекарям общественных язв большевикам так уж и понадобилось разделить в целом единое общество на какие-то эфемерные классы, социальные слои.
  
  29
  Одним из наиболее отрицательных проявлений данного безнадежно неверного подхода ко всей общественной жизни в конечном итоге и стало, то, что творческие люди в СССР попросту оказались начисто лишены всяческого свободного доступа к более-менее конкретному, (и что тоже важно) публично выраженному обдумыванию путей всего того дальнейшего общественного развития.
  А самым прямым следствием этого и стала сущая заброшенность истинных интересов народа, а также духовная слепота простых граждан, что вовсе ведь нескоро прозрели после потери духовного (и прежде всего религиозного) зрения.
  Это со всеми ими разом случилось именно из-за 'очень даже ярко отсвечивающего снега' отчаянно кретинически восторженных мечтаний о самой что ни на есть наилучшей судьбе для всего того безмерно огромного человечества.
  Здравия желаю карикатурно-плакатный здравый смысл!
  
  30
  И надо бы заметить, что те нисколько уж ранее почти совсем не питавшие друг к другу никаких особо критически серьезных претензий прослойки общества, были зачем-то вдруг внезапно наделены их и впрямь до чего якобы извечным, словно и сам этот мир - этаким тяжким безвременно яростным противостоянием.
  
  А между тем простому пролетарию всегда была нужна нормальная зарплата, ну а ко всем на свете мировоззрениям он был просто-напросто глух и более чем бестрепетно совершенно равнодушен.
  И уж во всяком случае, его нисколько не интересовала, вся эта непрерывная, нескончаемая и неравная битва сознательного пролетариата за его, куда более достойную, светлую жизнь.
  Ему-то были нужны самые конкретные и весьма прозаические вещи, как скажем короткий восьмичасовый рабочий день, уважение мастера, и снова хотелось бы то заметить никак не унижающая его достоинства зарплата, ну а политика его всегда затрагивала вовсе не как кота сметана, а куда ведь точнее, словно того цепного пса заедающие блохи.
  
  31
  Да только для всех тех господ коммунистов именно эта неравная борьба между противостоящими классами за их личные (читай шкурные) интересы и была, несомненно, важнее всех тех других тяжких и сколь непосильных противостояний...
  Поскольку как раз в этой неравной борьбе им, в конце-то концов, и предстояло еще победить, а тем самым и отвоевать себе наиболее достойнейшее место под солнцем.
  А своя отчизна была ведь для них явно никак не единственной, пусть и пропахшей клопами бесправия и крепостничества родиной.
  Нет, уж теперь ей явно как оказывается, предстояло быть только лишь тем вовсе ведь пустым местом, где живут, жируют и правят бал те совершенно бессовестные угнетатели простого рабочего люда.
  Ясное дело, на шее народа вольготно рассевшись, они-то его толкают в огонь и смерть за одни лишь свои собственнические капиталистические интересы...
  Ну а в иных заморских странах, однозначно так столь уж сыто и пьяно обитают и заедают своих рабочих те самые разве что лишь только ликом другие жуткие эксплуататоры, однако все они в точности те проклятые поработители народных масс.
  
  Они себе, понимаешь ли, ваньку валяют, а это и впрямь сколь неизбежно еще весьма так затем отдает сердечною болью в широкой пролетарской груди из-за всех же столь гулко зудящих в чьем-либо ухе рассказов об совершенно неправедно нажитой роскоши.
  
  32
  И вот по всему необъятно широкому миру все эти злостные злодеи буржуи вполне уж толково делят промеж собой владения, земли и угодья.
  Ну а тем столь донельзя обиженным их всегдашним угнетением народам если чего от всего этого вообще и прибавляется, то это разве что в том весьма и весьма еще столь незатейливом смысле явного вреда, увечий и безвременной смерти.
  А потому сама жизнь, того сколь обессилено требует, и главное столь неизбежно именно она и мобилизует всех тех, кто этих жутких вурдалаков охочих до рабоче-крестьянской крови попросту враз сведет на нет, чтобы уж далее все пролетарии самых различных стран зажили бы себе мирно, беззаботно и счастливо.
  Потому что вся беда именно в них подлых эксплуататорах трудового народа, а вовсе не в недостатках всех людей в целом.
  
  33
  А уж потому исходя из всего того до сих пор и впрямь весьма многозначительно вышеизложенного, самым, прагматичным, а оттого и на веки вечные полностью верным и окончательным решением данной проблемы, было бы разве что полностью и навсегда лишить их всех тех нахапанных у народа несметных благ.
  Кого это именно?
  Да тех самых господ, коие их себе столь ведь самочинно присвоили совершенно паразитическим путем беспардонного хищничества и барского варварства.
  Их жизненной конвой всегда, видите ли, была та столь до самых еще костей как есть отягощенная вековым обманом сущая эксплуатация трудового народа...
  
  По словам большевиков, давить бы их надо всех этих аспидов - аристократов и помещиков, то есть всех тех, кто, говоря 'пролетарским слогом', высасывал все соки из крепостных крестьян и фабричных рабочих, собственно, и производивших материальные ценности, как и всевозможные предметы культуры.
  И уж надо бы столь этак всерьез о том заметить, что до чего тяжко обливаясь при этом именно своим, а вовсе не чужим потом и кровью.
  Да вот, однако, все те подобного рода взгляды на всю как она вообще только есть, широкую общественную жизнь должны были прийти откуда-то сверху и совсем не из некой далекой страны.
  
  34
  Лев Толстой, написал великую книгу 'Анна Каренина' ее и через все пятьсот лет будут точно также читать с тем уж самым превеликим удовольствием, да и через пару другую тысячелетий тоже сколь непременно найдутся большие любители древней литературы.
  Однако вот в чем беда так беда промеж великих строк невольно затесалась самая отчаянная дурь, от которой чуть было весь белый свет разом трещинами не пошел.
  И кто-либо, конечно, сходу возразит, что, мол, всего того явно было бы не вполне еще от всей уж души истинно и впрямь до конца предостаточно?!
  Что правда то правда более чем, несомненно, именно так оно и есть.
  Однако автору, именно о том столь безрадостно уж и близко совсем нисколько невесело думается, что вот победи тот злосчастный коммунизм по всему белу свету, на всех пяти континентах и читать Льва Толстого (в подлиннике), дозволялось бы тогда далеко ведь отныне вовсе не всем.
  Ну а может, и поручили бы большевики своим верным борзописцам его-то во всем пропесочить и переиначить, в том самом действительно нужном и весьма прагматично праведном для них духе.
  Ибо для того - тот другой Толстой - Алексей запросто мог бы еще непременно сколь явно и впрямь-то сгодиться, раз уж он полностью променял все свои прежние антибольшевистские убеждения, спешно вернулся из города Парижа в краснознаменную Россию, да и стал при той самой громогласно антинародной власти истинно красным, пролетарским графом.
  
  35
  Однако ведь еще находясь в эмиграции, в самом первоначальном издании первого тома 'Хождения по мукам' он написал:
  'Я сказал: если вы товарищи, таким манером будете все разворачивать, то заводы станут, потому что заводы работать в убыток не могут, кто бы ни считался их хозяином, предприниматель, или вы - рабочие.
  Значит, правительству придется кормить безработных, и, так как вы все хотите быть в правительстве, - в советах, - то, значит, вам надо кормить самих себя, и, так как вы ничего не производите, то деньги и хлеб вам надо будет доставать на стороне, то есть у мужиков. И, так вы мужикам ничего дать не можете за деньги и хлеб, то надо будет их отнимать силой, то есть воевать. Но мужиков в пятнадцать раз больше, чем вас, у них есть хлеб, у вас хлеба нет...
  Кончиться эта история тем, что мужики вас одолеют, и вам Христа ради придется вымаливать за корочку работенки, а давать работу уже будет некому... Понимаешь, Даша, расписал им невероятную картину, самому даже стало смешно... Слышала б ты, какой поднялся свист и вой... Эти черти горластые большевики, - наемник! - кричат, - товарищи, не поддавайтесь на провокацию! Миллионы трудящихся всего мира с трепетом ждут вашей победы над ненавистным строем...
  Но, подумай, Даша, не могу я и осудить наших рабочих, - если им кричат: - долой личные интересы, долой благоразумие, долой рабский труд, ваше отечество - вселенная, ваше цель - завоевать счастье всем трудящимся, вы не рабочие Обуховских мастерских, вы - передовой авангард мировой революции...'
  
  36
  Как говориться 'на воре шапка горит' сами-то большевистские агитаторы, как правило, были сущими наемниками и совсем так нисколько не за дешево их, тогда покупали, раз за жалкую мзду они бы вываливать в грязи все то прежнее прошлое вовсе-то, значит, и близко совершенно не стали...
  Несомненно, же ведя преступную агитацию, они денно и нощно рисковали своей головой и не только жалкую жизнью...
  Как говорится, тюкнули тебя разок по черепу вот ты, и представился почти без мучений...
  Ну а умирать мучительно долго да еще при этом отвечать на вопросы - 'ты кто таков и где твоя семья живет'...
  Люди, польстившиеся на деньги - были ни живы, ни мертвы...
  И каждый раз все зависело от одного только окрика с чьей-либо стороны...
  А, в особенности, это было так никак уж совсем не в тылу, а на германском фронте, где вовсю нисколько не щадя при этом живота своего воевали, а не в окопах, как французы отсиживались лучшие сыны России.
  
  37
  Однако пора бы вернуться к тому, что некогда было столь и впрямь довольно-то отчетливо и громогласно вслух некогда произнесено Алексеем Толстым...
  Поскольку именно эти его слова явно уж могут послужить сущим апологетом сильнейшего и исключительно так здравомыслящего противостояния всему тому весьма уж несусветно догматическому восприятию жизни общемировым классиком Львом Толстым...
  Да только вот ведь оно как - в тылу непонятно с кем и за чьи интересы воюющей армии любые доводы рассудка были попросту именно что совершенно так нисколько совсем неуместны.
  Поскольку каждый слушал, да себе на ус мотал, что если еще будет он, сгорая при этом весь от стыда поддерживать тот абсолютно уж ныне отживший свое - былой порядок, то никак не иначе, а именно завтра его самого тоже могут отправить воевать в действующую армию.
  Не то чтобы все они были подлыми трусами, а просто сам дух антипатриотизма буквально-то витал тогда в воздухе.
  
  Еще душка Лев Толстой по армии, в которой он некогда служил поручиком очень даже эффектно плугом полумистического пацифизма вдоль и поперек весьма так раздольно, словно плугом прошелся.
  Этот общемировой классик в своих пространных книгах всенепременно постарался отобразить как раз ту самую до чего и впрямь насущную необходимость повсеместной близости к ЕГО ВЕЛИЧЕСТВУ народу, а также и сущую неправоту всякой барской собственности.
  А между тем вся сила его слов была попросту необъятна и даже он сам со всей очевидностью ни сном ни духом и близко вовсе не ведал к чему это именно приведут в той еще царской России все эти его мудреные разглагольствования об отнюдь, как оказывается, не так чтобы во всем и впрямь неоспоримых правах барина на его движимое и недвижимое имущество.
  Вот они его слова.
  '- Нисколько, - Левин слышал, что Облонский улыбался, говоря это, - я просто не считаю его более бесчестным, чем кого бы то ни было из богатых купцов и дворян. И те и эти нажили одинаково трудом и умом.
  - Да, но каким трудом? Разве это труд, чтобы добыть концессию и перепродать?
  - Разумеется, труд. Труд в том смысле, что если бы не было его или других ему подобных, то и дорог бы не было.
  - Но труд не такой, как труд мужика или ученого.
  - Положим, но труд в том смысле, что деятельность его дает результат - дорогу. Но ведь ты находишь, что дороги бесполезны.
  - Нет, это другой вопрос; я готов признать, что они полезны. Но всякое приобретение, не соответственное положенному труду, нечестно.
  - Да кто ж определит соответствие?
  - Приобретение нечестным путем, хитростью, - сказал Левин, чувствуя, что он не умеет ясно определить черту между честным и бесчестным, - так, как приобретение банкирских контор, - продолжал он. - Это зло, приобретение громадных состояний без труда, как это было при откупах, только переменило форму. Le roi est mort, vive le roi! Только что успели уничтожить откупа, как явились железные дороги, банки: тоже нажива без труда.
  - Да, это все, может быть, верно и остроумно... Лежать, Крак! - крикнул Степан Аркадьич на чесавшуюся и ворочавшую все сено собаку, очевидно уверенный в справедливости своей темы и потому спокойно и неторопливо. - Но ты не определил черты между честным и бесчестным трудом. То, что я получаю жалованья больше, чем мой столоначальник, хотя он лучше меня знает дело, - это бесчестно?
  - Я не знаю.
  - Ну, так я тебе скажу: то, что ты получаешь за свой труд в хозяйстве лишних, положим, пять тысяч, а наш хозяин мужик, как бы он ни трудился, не получит больше пятидесяти рублей, точно так же бесчестно, как то, что я получаю больше столоначальника и что Мальтус получает больше дорожного мастера. Напротив, я вижу какое-то враждебное, ни на чем не основанное отношение общества к этим людям, и мне кажется, что тут зависть...
  - Нет, это несправедливо, - сказал Веселовский, - зависти не может быть, а что-то есть нечистое в этом деле.
  - Нет, позволь, - продолжал Левин. - Ты говоришь, что несправедливо, что я получу пять тысяч, а мужик пятьдесят рублей: это правда.
  Это несправедливо, и я чувствую это, но...
  - Оно в самом деле. За что мы едим, пьем, охотимся, ничего не делаем, а он вечно, вечно в труде? - сказал Васенька Весловский, очевидно в первый раз в жизни ясно подумав об этом и потому вполне искренно.
  - Да, ты чувствуешь, но ты не отдаешь ему своего именья, - сказал Степан Аркадьич, как будто нарочно задиравший Левина.
  В последнее время между двумя свояками установилось как бы тайное враждебное отношение: как будто с тех пор, как они были женаты на сестрах, между ними возникло соперничество в том,
  кто лучше устроил свою жизнь, и теперь эта враждебность выражалась в начавшем принимать личный оттенок разговоре.
  - Я не отдаю потому, что никто этого от меня не требует, и если бы я хотел, то мне нельзя отдать, - отвечал Левин, - и некому.
  - Отдай этому мужику; он не откажется.
  - Да, но как же я отдам ему? Поеду с ним и совершу купчую?
  - Я не знаю; но если ты убежден, что ты не имеешь права...
  - Я вовсе не убежден. Я, напротив, чувствую, что не имею права отдать, что у меня есть обязанности и к земле и к семье.
  - Нет, позволь; но если ты считаешь, что это неравенство
  несправедливо, то почему же ты не действуешь так.
  - Я и действую, только отрицательно, в том смысле, что я не буду стараться увеличить ту разницу положения, которая существует между мною и им.
  - Нет, уж извини меня; это парадокс.
  - Да, это что-то софистическое объяснение, - подтвердил Весловский
  
  И далее
  ...продолжая думать о предмете только что бывшего разговора. Ему казалось, что он, насколько умел, ясно высказал свои мысли и чувства, а между тем оба они, люди неглупые и искренние, в один голос сказали, что он утешается софизмами. Это смущало его.
  - Так так-то, мой друг. Надо одно из двух: или признавать, что настоящее устройство общества справедливо, и тогда отстаивать свои права; или признаваться, что пользуешься несправедливыми преимуществами, как я и делаю, и пользоваться ими с удовольствием.
  - Нет, если бы это было несправедливо, ты бы не мог пользоваться этими благами с удовольствием, по крайней мере я не мог бы. Мне, главное, надо чувствовать, что я не виноват.
  - А что, в самом деле, не пойти ли? - сказал Степан Аркадьич, очевидно устав от напряжения мысли. - Ведь не заснем. Право, пойдем!
  Левин не отвечал. Сказанное ими в разговоре слово о том, что он действует справедливо только в отрицательном смысле, занимало его.
  "Неужели только отрицательно можно быть справедливым?" - спрашивал он себя'.
  
  38
  И уж какой все-таки Лев Толстой был весьма явно до чего только недалекий и донельзя (в качестве истинного мыслителя) довольно-то мелкотравчатый и ограниченный человек!
  Недаром о нем столь пренебрежительно отзывается Марк Алданов в его последней книге 'Самоубийство':
  '...Впрочем, я и к Толстому, которого ты боготворишь, отношусь довольно равнодушно. Читал недавно его письма. До того, как он "просветлел", кое-что было интересно, но с тех пор, как он стал ангелом добродетели, адская скука. А что он несет о науке! Уши вянут!'
  
  Или вот еще яркий пример жесткой критики социальных позиций Льва Толстого 'Дневники' Михаила Пришвина.
  'Так, оказывается, не прав Толстой, и я вижу ошибку его: он справедливость, которая расцвела в личности и происходит не от мира сего, переносит на массу чрева неоплодотворенного, на самую глину, из которой, по легенде, был сотворен человек, на ту материю, в которой нет сознания ни красоты, ни добра как вне мира сего существующих ценностей'.
  
  Тут ведь явно чувствуется восприятие некоторого рода мыслей великого прозаика, как мышления человека явно так совсем не от мира сего.
  Поскольку ну никак не мог Лев Толстой понять, что уж и впрямь-то двужильно впрягшись в плуг, дабы сделать буквально все чтобы расстояние между помещиком и отсталым крестьянином нисколько не увеличивалось, он суровой силой протискивает в средневековую тьму элементы завтрашнего обыденного счастья, коему в самое ближайшее время никак не может быть предано ни малейшего конкретного облика.
  А ведь совсем то и близко вовсе оно не иначе, а все найденное новоявленной духовной сутью, это разве что лишь отдельные абстрактные составляющие некоего иного мира человеческих стандартов и, кстати, принципиально так вовсе не хищнической, а прежде всего именно же общественно разумной психологии.
  Вот еще один яркий отрывок из 'Дневников' Михаила Пришвина.
  'Спасения души в земледельческом труде, как проповедует Толстой, я не вижу: нельзя спасать дух посредством обработки капусты, как нельзя сделаться православным, переменив скоромную пищу на соленые огурцы. Но в это переходное время хорошо сделать орудием борьбы труд земледельческий, такой видимый для этих первобытных людей'.
  
  39
  На сей момент все это одни лишь абсолютно недостижимые на практике мелодраматические мечтания, вполне еще могущие в себе содержать, куда только большую, чем она сегодня ныне есть духовную, но разве хоть сколько-то весьма конкретную, практическую правильность?
  
  А сие означает, что все это обязательно будет иметь всецело ведь крайне невзрачную, утопическую суть.
  Уж чего тут поделаешь...
  К величайшему на то сожалению сколь еще многие абстрактного рода идеи, яростно сосредоточившиеся всею той своей ослепительно яркой мыслью именно на столь доблестном преображении всего человеческого рода в нашем суровом сегодняшнем настоящем, как правило, носят столь подчас весьма конкретно теоретически полностью вполне обоснованный, но при этом безнадежно праздно надуманный характер.
  То есть в чисто практическом смысле, они при всей своей внешней величавости явно имеют, пусть и весьма манящую развитые умы, однако нисколько не более, нежели чем совершенно до чего явно так туманную сущность.
  
  40
  Ну что же пора бы нам вновь вернуться к достопочтимому Льву Толстому.
  Он был велик в своем умении 'отобразить обыденную жизнь яркою акварелью своей фантастической памяти' да только его личные взгляды, как человека ею живущего, неизменно были воззрениями задавленного муштрой, уставшего от войны, артиллеристского офицера, отошедшего на мирный покой после тяжелой и однообразной службы буквально-то вконец во всем успевшей ему донельзя опостылеть.
  И это именно этот человек и становится всевластным властителем дум, а его слова либерально настроенная интеллигенция до сих самых пор воспринимает, словно глас Бога, снизошедшего до нас сирых и безнадежно обреченных негодяйкой судьбой, жить на самом краю той самой драгоценнейшим алмазом сияющей старушки Европы.
  Вот, чего именно можно найти на данный счет в книге Марк Алданова 'Самоубийство' и, пусть он пишет лишь об одном вполне конкретном человеке, однако, на деле их тогда было миллионы и миллионы.
  'Говорил жене, что начал читать Толстого двенадцати лет отроду: "Покойная мама подарила, когда я болел корью. Двенадцати лет начал и, когда буду умирать, пожалуйста, принеси мне на "одр" то же самое". За этой книгой он часто засыпал; мысли его приятно смешивались. "Как хорошо, что существует в мире хоть что-то абсолютно прекрасное, абсолютно совершенное!"... Но в этот вечер он заснуть не мог'.
  
  А если действительно уж взять да более чем прискорбно о том призадуматься, а за что это, собственно, Льва Николаевича Толстого от церкви некогда отлучили?
  Человеком он был вроде бы религиозным и праведником слыл, с какой ты только стороны на него не глянь, а надо ведь отлучили его, да еще и анафему ему в газетах повсюду объявили.
  А может, все-таки было за что?
  Та церковь не была под тотальным гнетом, как есть пропитанного бедовыми догмами самого так светского государства во всем этом мире, а потому кого канонизировать (как оно было при вдруг столь внезапно прозревших большевиках с Николаем кровавым) а кого от церкви отлучать она тогда решала вполне вот полностью исключительно самостоятельно.
  
  41
  Лев Толстой, гениальнейший писатель, однако это именно он человек во многом разрушивший российскую государственность и все это в одну лишь разве что угоду призрачным никогда на деле нисколько и не существовавшим нравственным и философским принципам, мнимо и волшебно полностью так до конца справедливого общественного бытия.
  А между тем если взглянуть критически на его слова о хозяйствовании, то уж непременно получается полнейшая чушь, а отчасти и призыв к самой до чего бессмысленной утопической анархии.
  
  Ну, никак не может ни быть у чего-либо по всей уж сути своей вполне этак полноценно развитого того, значит, самого день и ночь обо всем пекущегося хозяина, а иначе какое-либо важное начинание попросту сразу зачахнет, прямо ведь совсем на корню.
  И именно тот, кто в каком-либо деле наиболее главный, попросту непременно должен от всего этого действительно иметь, как можно поболее всякого и всевозможного весьма уж разнообразнейшего удовольствия.
  А если бы Льву Толстому столь и впрямь упоенно сладостно захотелось весьма позитивно приподнять уровень сознательности у никак совсем-совсем попросту и незнакомого, буквально-то со всякою грамотой народа, то ведь на что-либо подобное и целого века еще оказалось бы, в принципе, явно так несколько еще весьма и весьма маловато.
  А тем паче, столь немыслимо далеко было до этаких 'великих свершений', той жалкой от всей ее детской наивности безнадежно абстрактной вере многих отнюдь не худших людей в то самое расплывчато беспутное и пресловутое 'светлое будущее'.
  А между тем багрово красное зарево революции на самом деле означало никак не зарю, а закат всего того вполне безыдейно цивилизованного и истинно человеческого.
  Поскольку для того, чтобы оно действительно некогда наступило, нужно было некоторое просветление почти во всех головах, ну а если мозги злобных и бессердечных угнетателей разом бесхозно увидят весь белый свет, то тогда довольно вскоре на их веками ласково обсиженное место тут же усядутся их безжалостные грубые убийцы.
  И именно тогда сколь непременно станут они, куда только многозначительно большими кровопийцами, сладостно жирующими на кровавом поту трудового народа.
  И это все при том, что именно чьи-то идеалистически демагогические рьяные воззрения и оказались к тому одним лишь вовсе-то никак и близко не лишним подспорьем.
  Причем то, что все это именно истина очень так четко можно почувствовать в вечно живых речах человека тоже ведь в молодости переболевшей детской болезнью левизны по определению Ильича.
  Михаил Пришвин 'Дневники'.
  'Главное, я глубоко убежден, что все эти земледельцы наши, пашущие в год по десятине земли, понятия не имеют о настоящем земледельческом труде. И жажда их земли есть жажда воли и выхода из тараканьего положения. Наши красные министры понятия не имеют, как мало пахнет тут социализмом и какое во всем этом деле совершается насилие Интернационалом. Соберется теперь этот интернациональный идол и наши скажут иностранным социалистам: 'Вы только думаете, а вот у нас уже сделано, вся наша огромная страна принесена в жертву вашей идее, последуйте нашему примеру'. - 'Дураки, - скажут иностранцы, - вот уж правда: заставь дурака Богу молиться, он лоб расшибет'.
  
  42
  И ведь ясно почему!
  Никак то вовсе именно неизбежно, что это как раз те крайне недалекие 'победители' всего того безбрежного общественного зла довольно вскоре и приобретут от хитрых недобитков старого прошлого все те некогда безмерно ужасавшие их самих черты и свойства нисколько не взаимовыгодных отношений с безропотной и безмолвной (без всякой подпитки извне) людской массой.
  Но и это еще не все!
  Те, кто пришли к власти невинной кровью себя, замарав, а не по исконному праву всего своего благородного звания, уж оказались на самой вершине могущества, совсем так никак не смогут спать спокойно, пока все вокруг них буквально-то разом не задрожит от абсолютно безудержного, ежечасного страха.
  
  43
  Ну а кроме того слепая покорность есть наиболее благонадежный залог той еще истинной уверенности в своем завтрашнем дне со стороны буквально всякого того, кто совсем ничего вовсе толком не ведает в том самом вполне ведь безупречно разумном и праведном управлении экономическими рычагами, приводящими в движение большие государственные механизмы.
  Да мало того, он к тому же явно окажется, вооружен совершенно нежизнеспособной теорией, которую ему в том самом безумно неистовом полупринудительном порядке еще обязательно доведется стоически воплощать в жизнь, даже если кому-либо все это не слишком улыбалось раз пожар революции, еще пока не принял те самые всеобъемлющие, буквально-таки вселенские масштабы.
  
  44
  То, что все вышеизложенное и есть самая истинная и доподлинная правда далеко не всем будет дано хоть сколько-то действительно осознать и понять, даже и в ретроспективе тех самых до чего давно ныне изживших себя времен.
  Да нет, им вполне естественно было бы, куда и впрямь значительно лучше, да и удобней попросту так все то былое разом объявить тяжкой ошибкой, неудачным экспериментом, ложной не оправдавшей себя концепцией, а тем столь до чего только старательно сгладить буквально все неизменно имеющееся острые и колючие углы.
  
  Заодно еще можно объявить во всеуслышание, что размеры зверств были чрезвычайно кое-кем вполне сознательно, преступно преувеличены ради одного только красного словца.
  Ну а тем и всю ту былую грязь разом смести под великодержавный коврик столь некогда славной советской империи, да и вновь возмечтать о свержении сходу уж возродившихся в точности тех, что и в былые времена беспринципных кровопийц и тиранов.
  А между тем Марк Алданов в его книге 'Бегство' столь так наглядно предрекает бесславное будущее совершенно обезглавленного государства, потому что Россия и вправду была злодейски лишена всякого своего здравого ума, и надо ведь на месте головы во все те времена хитромудрого большевистского правления неизменно восседала царствующая династия задорно 'ухмыляющихся задов'.
  
  45
  Помнится, еще средневековый английский король Генрих I как-то промолвил, 'Необразованный король подобен коронованной заднице'!
  
  И в этом он был абсолютно прав, а надо бы вспомнить, что большевики были сплошь и рядом народ нисколько и близко необразованный или максимум недообразованный.
  Нет, для времен Генриха I очень даже образованный, да только те былые времена, несомненно, успели стать не просто историей, но и историей древней никак не имеющей ровным счетом какого-либо существенного касательства ко всему тому дню сегодняшнему, да точно в той же мере и к тому сколь отчетливо позавчерашнему политическому климату.
  Ведь за многие прошедшие с той эпохи столетия столь немало чего успело действительно более чем всерьез зрело преобразиться во всех тех самых разнообразных аспектах общественного бытия.
  А потому в эти наши новые времена правителям должно было суметь не только грамотно писать и бегло читать, но еще и досконально правильно понимать прочитанное безо всякого надменного пустоголового краснобайства, как и совершенно заплесневевшей безграмотности, во всем, что вовсе никак не касалось науки метания икры никчемных и воинственно гиблых словопрений.
  Марк Алданов 'Бегство'.
  ''- ...Возьмите учебник истории', - говорил холодно Браун, - лучше всего не многотомный труд, а именно учебник, где рассуждения глупее и короче, а факты собраны теснее и обнаженнее. Вы увидите, что история человечества на три четверти есть история зверства, тупости и хамства. В этом смысле большевики пока показали не слишком много нового... Может быть, впрочем, еще покажут: они люди способные. Но вот что: в прежние времена хамство почти всегда чем либо выкупалось. На крепостном праве создались Пушкины и Толстые. Теперь мы вступили в полосу хамства чистого, откровенного и ничем не прикрашенного. Навоз перестал быть удобрением, он стал самоцелью. Большевики, быть может, потонут в крови, но, по их духовному стилю, им следовало бы захлебнуться грязью. Не дьявол, а мелкий бес, бесенок шулер, царит над их историческим делом, и хуже всего то, что даже враги их этого не видят'.
  
  46
  И только в последнем писатель Алданов был несколько все же неправ - не видят или попросту совсем не желают чего-либо им неудобного хоть сколько-то действительно примечать это вовсе ведь совершенно разные вещи.
  Например, совсем уж нисколько не захотеть где-либо чего-либо и вправду узреть можно вот в том числе и из сурового чувства явной вины перед всем своим народом ни столь давно еще во всем заклейменного сущим проклятием вездесущего крепостничества...
  Вот как описывает данные события Владимир Федюк в его книге 'Керенский'.
  'Керенский принадлежал к тому поколению, которое историк В. О. Ключевский назвал поколением, вскормленным крепостными мамками. Это породило у значительной части его представителей непреходящее чувство вины перед народом'.
  
  А между тем в самом доподлинном смысле, то ведь скорее было чувством вины перед всей той Западной Европой за всю свою, значит, более чем крайне отсталую российскую средневековость.
  Можно подумать, что значительно большая цивилизованность кому-либо той еще истинно ведь самой настоящей совести навек прибавляет, а между тем нечто подобное подчас с точностью до наоборот, именно ее весьма уж весомо и убавляет.
  Вот чего пишет об этом, пусть и несколько тенденциозный, а все-таки исключительно крайне интересный, как и во многом вполне естественно, объективный автор Николай Стариков в его книге 'Преданная Россия. Наши 'союзники' от Бориса Годунова до Николая II'
  'Одна лишь Россия искренне уверовала в эту смесь религии и права, и сделала ее целью своей политики. Туманная и неясная редакция акта 'Священного союза' допускала всевозможные толкования относительно формы оказания помощи, чем не замедлили воспользоваться европейские правительства. Помощь же могла потребоваться обширная и весьма скоро - в Европе в тот момент 'тлели' революционные угли во многих местах. Подписание акта 'Священного союза' привела к тому, что Россия превратилась в бесплатную 'пожарную команду', абсолютно добровольно заливающую чужие 'пожары' своей кровью'.
  
  47
  Обвинять буквально во всех общих грехах одних лишь тех и впрямь-то немыслимо 'подлых союзников' как то весьма красноречиво делает Николай Стариков дело, уж очень так вовсе совсем несерьезное.
  И, кстати, скорее всего, что послужит это одним лишь тем еще отъявленным политическим играм, имеющим в своих целях разве что одно только явное последующее предотвращение того самого исключительно тлетворного влияния (ВНУТРЕННЕЙ) западной демократии...
  Однако вот при всем том наиболее веской первопричиной всего того, что царская Россия, всегда столь бестрепетно и безвозмездно протягивала руки для тушения многих европейских пожаров, была самая явная закабаленность умов ею от века правящих, всяческими идеалистическими воззрениями, взятыми из совершенно так вовсе другой книжной жизни.
  В ее истинно всеблагом ракурсе все всегда было как-то явно несколько иначе, чем то действительно было и есть в той самой столь непроглядно наглядной более чем безупречно объективной реальности.
  А потому нарисованные чьим-либо ярким воображением книжные злодеи, должны были быть именно что попросту поголовно уничтожены и всего делов.
  Людей же своих никак не жалеть ради святых принципов братства народов было столь до чего только неизменно само собой всегдашне ведь искренне вполне так заведено...
  
  48
  Причем и Советский Союз тоже явно всецело продолжил точно ту столь незыблемую традицию разве что в некоем своем, пожалуй, несколько ином ключе.
  Попросту всегда само собой столь обезличенно было принято посылать доблестных сынов России за тридевять земель погибать вместо тех совершенно уж чужих им людей и за все то принципиально так для них, неизменно, чужое...
  Стариков Николай - Преданная Россия. Наши 'союзники' от Бориса Годунова до Николая II
  'И вот, наконец, 'союзники' сломили сопротивление русского царя. Всего будет послано четыре особые бригады: две во Францию и две на Балканы. Общая численность доходила до 40 тыс. бойцов, а с учетом маршевых батальонов, регулярно прибывавших из России, цифра нашей очередной помощи 'союзникам' можно оценить в 60 тыс. бойцов. Причем, лучших - в европейские бригады отбирали наиболее опытных, статных и дисциплинированных солдат. Единственное, что может нас порадовать - сражаться наши солдаты должны были под русским командованием'.
  
  Надо уж было им кем-то столь ведь смело затыкать наиболее горячие точки... и ведь пламени в очах во время отдачи страшных приказов, у них было буквально сколько угодно.
  
  49
  А вящая податливость на уговоры российских вельмож и суконных лбов российского чиновничества, в общем и целом столь прекрасно довольно-таки легко объяснялась в частности именно тем, что книжные реалии повседневно требовали сущей войны добра со злом, а раз то ими было столь неизменно востребовано, значит, так тому и суждено было быть.
  Ну, а кроме того, те неспешно усвоенные вековым стародавним воспитанием принципы возвышенного рыцарства сами собой более чем неукоснительно претендовали на самое ведь неусыпное им всегдашне строгое последующее следование...
  
  Ну а культурные и цивилизованные страны, будучи до чего и впрямь царственно возглавляемы столь донельзя алчными правителями необычайно пристально и последовательно изучали всех своих друзей и врагов, а потому и столь благочестиво не преминули они воспользоваться всеми теми, несомненно, явными до чего только отрицательными свойствами российской государственности и дипломатии.
  А между тем, кроме того, крайне во всем наивного рыцарства она неизменно включала в себя, и те вполне ведь еще определенные элементы грязного себялюбивого шкурничества.
  Ну, а также и всей той довольно-то весьма несуразной, бесшабашной, ленной тупости, что в целом делало ее слишком ведь явно слабой рядом с собаку съевшими на всевозможном крючкотворстве и благонравственной хитромудрости...
  Нет, пронырливые западные европейские дипломаты были вовсе никак не чета их российским коллегам.
  И вот, увы, по сколь довольно скупо вышеперечисленному ряду причин буквально-то все имевшие место в истории славные победы российского оружия были, затем совершенно беспринципно всецело бесповоротно разворованы и проворонены на том самом мирном дипломатическом фронте.
  
  50
  Кроме того, существовало еще одно вольно или невольно подпиливающие стропила российской государственности общемировое явление, а именно всеобщая казуистика и самое яростное отрицание всех тех прежних давно до этого устоявшихся идеалов действительно имевшее свое место и время в том самом более чем агностическом 19 веке.
  А интеллигентная Россия буквально все европейские веяния впитывала в себя, словно губка, вбирая их всем духом своим безо всякого на то остатка.
  
  И тогда вовсе-то ни к селу ни к городу всем ведь вдруг сразу стало окончательно ясно, что главное оно для всеобщего счастья так это разве что та самая суровая надобность просвещенного пролетариата раз и навсегда разделаться со всеми теми, кто ест чужой хлеб.
  Ну, а никак совсем не укоротить же руки, а может и голову (правда исключительно по приговору суда) всяческим завзятым взяточникам и казнокрадам.
  Подобное до чего изрядно весьма сильное ЖЕЛАНИЕ и впрямь-то совершенно невероятной всеобщей общественной справедливости возникло, разумеется, не на пустом месте, а брало оно свое начало из сколь прозорливых воззрений вожаков, а они есть буквально у любой части общества... ой автор превелико извиняется, имеются в виду всеми незыблемо признанные духовные авторитеты.
  
  51
  И вот ясно, то как Божий день, что если бы Лев Толстой, один-одинешенек до чего этак весьма нелепо придерживался приведенных выше довольно-то утопических взглядов, то тогда и реакция издателя могла бы оказаться примерно той же, что была приведена в бессмертном романе 'Мастер и Маргарита' Михаила Афанасьевича Булгакова в качестве анализа сатаной шестого доказательства Канта.
  'Вы профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно может и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут'.
  
  Но никто никогда вовсе не потешался над идеями Льва Толстого, скорее наоборот они надо бы прямо сказать, и были приняты буквально-то с придыханием на ура!
  
  52
  И тут, понимаешь ли, когда страна буквально задыхается из-за воровства и взяточничества уж точно, то и есть те явные нетрудовые доходы - великий писатель Лев Толстой всех до единого помещиков в разряд захребетников уж до чего всемогуще своим пером записал.
  Но их одних затем оказалось несколько еще довольно маловато, а врагов их и впрямь тогда потребовалось, как можно поболее, причем как раз во имя того, дабы все рабы действительно немы сразу стали...
  Вот ведь оно, зачем столько кулаков, подкулачников и вредителей по нашу душу затем ничтоже сумняшеся беззастенчиво и бесшабашно сколь складно некогда бумажно поразвели.
  Буквально для всех и каждого у кое-кого нужное словечко всенепременно на редкость быстро затем еще разом отыскалось.
  И главное, при этом уж вполне естественно было только ведь именно в том, чтобы кого-то обязательно надо было сходу еще спешно выявить, дабы затем именно на него всю ту вину за допущенное отставание не моргнув уж глазом разом и списать.
  
  53
  А между тем с самого еще начала вся эта одними сырыми дровами питаемая революционная печь столько дыму в глаза простым смертным денно и нощно понапустила.
  Мол, все эти гады и уроды живут себе преспокойно в великой роскоши, а простой народ от них одни лишь бедствия и страдания столь повседневно знает!
  Вот как будто бы при СССР бездельников ничего совсем не делающих, а жрущих при этом от пуза хоть сколько-то действительно меньше разом уж стало?
  Да нет, их разве что стало, куда лишь значительно лишь невероятно побольше!
  Около идеологического корыта оказалось, куда явно поболее места, нежели чем его было возле того самого дореволюционного, аристократического...
  
  Да и охранку пролетарскую тоже ведь надо было вполне от пуза кормить!
  Новая власть, право свое неправым путем заработала, а, следовательно, ей было надо себя, как следует еще оберегать от буквально всяческой грядущей возможности возвращения прежних, БЕЗЫДЕЙНЫХ времен.
  Ну а для подобного дела заплечных дел мастеров надо было при себе уж иметь в том еще самом исключительном и чрезвычайном до чего только надежном избытке.
  Ну а все те по ходу дела имеющиеся 'временные' экономические трудности большевики решили беспечно и крайне толково свалить именно на неких бессчетных, словно звезды на небе мнимых врагов.
  И уж искренне задушевно по-царски самым наилучшим образом обустроить всех тех, кто их будет выявлять, и выводить на чистую воду было делом самой прямой, а главное еще и наиболее первой насущной необходимости.
  Страх буквально на всех нагоняя и народ свой сколь славно и благополучно разобщаешь, да и в узде его держишь, ну а прежним осанистым господам сие было просто-напросто исключительно вовсе-то до самого конца абсолютно же непотребно.
  Казачья ногайка она ведь являлась грозой одних только незаконных сборищ, ну а дома 'Боже царя храни' распевать, было тогда нисколько так и близко необязательно...
  Да и ругать существующую власть, тогда можно было совершенно запросто и плевать, на то, что соседи это могут совсем ведь ненароком услышать.
  
  54
  В те времена бессовестно мучали простой народ до самой последней нитки его обирали?
  Бесчеловечно эксплуатировали весь рабочий класс?
  И что вот при тех самых пресловутых Советах в этом вопросе по сущему волшебству произошли хоть какие-либо чудодейственные перемены, и все дело разом действительно всецело сдвинулось с мертвой точки?
  Да нет же при той абсолютно нежизнеспособной экономической системе, не стало ли все, еще, куда и впрямь значительно хуже?
  И главное зло заключалось именно в том, что шило на мыло, бестолково променяв, угробили довольно немалую часть своего народа в той самой никому нисколько ненужной братоубийственной войне.
  
  55
  Обо всем этом до чего здорово высказался Иван Ефремов в его великой книге 'Час Быка'.
  Отобразить это несколько менее теоретическим образом ему явно сколь весьма уж еще помешала именно та вящая боязнь вездесущей цензуры, той самой, что вполне однозначно сделала весьма верные и главное далеко идущие выводы из опыта прошлого, ну а потому и повернула она оглобли к славным временам Николая Первого.
  Вот они слова Ефремова.
  'Так и вы, если не обеспечите людям большего достоинства, знания и здоровья, то переведете их из одного вида инферно в другой, скорее худший, так как любое изменение структуры потребует дополнительных сил'.
  
  И это именно то, что и произошло в России, всецело целиком лихо охваченной безумной анархией во имя великого светлого царства всепоглощающей истины, которое, кстати, никогда уж вовсе и близко не настанет после подобного рода 'великих', весьма деловитых, А ГЛАВНОЕ, вздорно титанических усилий.
  И вовсе-то далее было нисколько неважно, кто там был за кого, а важно было лишь то, что лучшие люди по лавкам тогда не отсиживались и за печкой ни от кого не прятались, а смело же шли они в бой за все те свои подлинные убеждения.
  И для чего все это было, собственно, кому-либо в этаком непотребном виде явно потребно?
  Не для того ли чтобы подлых эксплуататоров совершенно так более не было на всем, как он только есть белом свете?
  
  56
  ОДНАКО во всяком ремесленном деле без помощников порою попросту никак не обойтись, и даже если это всего-то один ученик подмастерье, то и его, получается, тоже ведь беззастенчиво угнетает и эксплуатирует хитрый хозяин маленькой мастерской.
  ТАК ЧТО вовсе уж оно совсем не иначе, а не быть тут ничему иному кроме как Абсолютно Обезличенному государственному аппарату...
  И сколь расторопно и быстро он затем еще впоследствии столь неприглядно завшивливается всевозможными тупыми ничего ни в чем не смыслящими бюрократами.
  Ну а эти людишки только и знают, что, столь осанисто делая вид, что они действительно ежечасно чем-то очень даже серьезно заняты, шебаршатся себе в бесчисленных своих бумажках и все и вся совершенно наглухо до чего и впрямь расторопно беспрестанно так запрещают.
  Но и это еще не самое же, собственно, главное...!
  
  Раз вот тем до чего и впрямь непримиримо сокрушительным ударом по всей той ныне навеки прошлой жизни являлось как раз-таки именно то, что раз у нас нынче на дворе революция, то и вполне соответственно духу нового времени надо бы и всех угнетателей полностью извести прямо под самый их корень.
  Именно так дабы никто далее не посмел всем парадом (без направляющей руки самого же передового во всем этом мире государства) столь по-заправски командовать, а также и львиную долю всеобщего добра лишь разве что себе нагло и бессовестно всегда оставлять.
  И это именно ради того дабы безо всякого разбора подобных людей, словно самый бесславный пережиток разом изжить и нужен был вождь, который столь безапелляционно укажет, кого это надо бы рвать на куски, и кому отдавать все холеными господами от века награбленное, в течение тех навсегда канувших в лету прежних столетий.
  
  57
  Можно подумать, что, будучи целиком перераспределено и по разным закуткам сколь наскоро делово растащено чужое богатство еще явно столь непременно сможет сделать народ хоть чуточку невпример всему тому прежнему всецело счастливее?
  Конечно же, нет!
  Вот как весьма наглядно описывает передел имущества генерал Краснов в его книге 'Единая-неделимая'
  'А ты подели... Жеребец один, а нас пятьсот? - Ежели, положим... Жеребей бросить. Потягаться, поканаться?
  - По жеребью! Видали мы твой жеребей. Дмитрий безучастно ходил в толпе. "Вот они, - думал он, - Хеттеи, Аморреи, Ферезеи, Гергесеи, Евеи и Иевусеи... Не достает им одного Моисея. Вождя им надобно. А так - стадо без пастыря". Споры становились жарче. На заднем базу свежевали скотину, чтобы поделить на куски. Люди с окровавленными руками, тащившие воловьи шкуры, возбудили толпу.
  Большой, широкоплечий черный, как цыган, кузнец Подблюдин вошел в зал, размахнулся топором и грозно сказал:
  - Что вы, православные, затеяли? Коли делить, ссора будет. Нам панское добро без надобности. Не мы наживали. Земля - другое дело. Земля Божья. А это - ничье!
  И с треском обрушился топор на черную полированную крышку рояля. С этого началось. Кто-то рубил старинною саблею портреты. На дворе не прекращалась стрельба, пристреливали собак, "чтобы никому не достались"'.
  
  58
  Вот уж действительно разве что речистого вождя и недоставало всей этой отпетой толпе мародеров, практически всегда столь неизменно теряющих посредством налета и грабежа все их до чего только исконные моральные качества.
  Сущая встряска крепко-накрепко связная с самым полнейшим нынче отсутствием буквально ведь всякой твердой руки еще от века довольно-то строго над ними стоящей, всенепременно всесильно сдерживающей все их безумно скотские инстинкты...
  Для сколь многих безликих и серых обывателей весь этот революционный хаос и был уж, собственно, тем, что попросту до чего разом совершенно неистово выворачивало им всю их душу фактически наизнанку...
  Эта вечно пьяная братия, которая кроме водки забавлялась еще и весьма тогда распространенным балтийским чаем (с кокаином) вовсе и близко была никак тогда несоразмерна всякому тому весьма обыденному числу крайне так порою воинственно настроенных дебоширов.
  Причем никак не было то чем-либо безупречно духовно раскрепощающим, а как раз с точностью до наоборот, только лишь безмерно будившем во многих простаках самую ту еще зверскую собачью похоть.
  И ведь все это некогда происходило с теми самыми столь неизбежно же безумно ужасающими всякую праведную душу безбожными последствиями для всей той до чего только широкой общественной морали...
  И, кто это тогда вообще станет всем этим 'к новой жизни столь немыслимо смело бредущим' человечьим стадом неистово и бездарно воинственно управлять?
  Да еще и всем тем у господ буржуев разнуздано наспех смело отобранным, вовсе никак 'неправедно нажитым ими добром' царственно заведовать столь полноценно здраво без тени стеснения явно так сразу тогда ведь начнет?
  
  59
  А не превратится ли тот управленец от подобного шального счастья в некоего беспрестанно толкущего воду в ступе отвратительного демагога и палача всего того прежнего, что не дай Бог может неровен час до чего нелепо обязательно когда-нибудь вдруг вернуться?
  
  И надо бы прямо сказать, что для весьма благоразумного предотвращения самой подобной возможности он-то и вооружится чистейшей воды классовым сознанием, да и почем зря ополчится на все то, что ранее уж и являлось той еще самой весьма насущной основою всего того столь безупречно нравственного и этически верного.
  За первыми днями праздника великого освобождения тут же сразу наступают суровые революционные будни...
  ...и полетят тогда в воздухе одни пух и перья...
  Ну а все то сладостно былое всенепременно растает в сущем небытие все то прежнее уж совсем дотла сжигающего пламени...
  Ох и был он до чего и впрямь немыслимо злющ и безжалостен - тот самый адский пламень абсолютной всевластной вседозволенности всецело самооправдываемой самими благими намерениями по отношению ко всему тому совершенно разноликому человечеству.
  
  И почему уж все это было именно так?
  Как говориться нет, ни права, ни закона - царствует вездесущая анархия, а потому и никто за все творимое им зло нисколько отныне не будет в ответе.
  
  60
  Однако все то ныне разом полностью прежнее уж вполне могло еще повернуться именно вспять и ведь со всеми теми столь до чего только невообразимо печальными последствиями для всех тех донельзя разгоряченных раздувателей всеобщего общемирового бедлама.
  А потому и всем тем наиболее основным заправилам дел в том самом новоявленном царстве изрядно ведь наглядно весьма малограмотного пролетариата, терять, в сущности, было совершенно нечего, а именно потому, они нисколько ни в чем себя вовсе не ограничивали и буквально не перед чем совершенно не останавливались.
  Спуская низам до чего немыслимо чудовищные директивы, они главным образом спасали совсем вот не свою 'целомудренную и пламенную идею', а прежде всего свои собственные истинно для них во всем бесценные шкуры.
  Причем действовали, они при этом буквально любыми, в том числе и самыми недостойными всякого звания человека весьма ведь и впрямь незадачливо пронырливыми методами.
  
  Может и вправду - поначалу среди их числа нисколько не было вовсе вот никакого явного недостатка, в тех более чем искренних дураках, что и впрямь не в меру всерьез размечтались о некоем всеобщем грядущем благе, да только не все ли равно, раз это было одной лишь чистейшей воды чудовищной фикцией.
  
  61
  Человек, существует в мире вполне реальных вещей и перед его существованием поставлены самые, что ни на есть конкретнейшие задачи.
  Ну а вся та весьма извилистая умом философия, что всегдашне была столь безупречно пламенно прискорбна во всех тех своих совершенно уж нигилистических оргвыводах, попросту явно придумала вовсе-то иные реалии да и сам нечестивый быт абстрактных человеческих масс.
  И уж когда все те верные ее постулатам книжные мыслители вольготно нежились в креслах они всею силою убеждения так и сеяли семена боевого задора в некоторых весьма ведь донельзя практичных разгоряченных умах.
  Ну а тем самым они столь уж многоголосо разом переносили все то общество, в котором жили в том числе и всякие нахрапистые неучи в некую удивительно злополучную сказку, в которой донельзя забитый народ, видеть ли, так и жил долгими веками, будучи по чьему-либо недалекому разумению более чем безнравственно околдован чьими-то безмерно алчными чарами...
  И вот, наконец явился, тот сколь необычайно добрый философ (чародей) Карл Маркс и буквально уж сразу ему безумно захотелось именно в единый миг разом переделать всю общемировую скорбь до чего только явно исключительно ведь жалкого житейского эгоизма в некую прекраснейшую общемировую коммунистическую быль.
  Да только чего тут поделаешь, вещь эта абсолютно нереальна, учитывая сам по себе на редкость совершенно низменный полет мысли буквально уж всякого среднестатистического обывателя.
  Да и вообще на деле все мы ныне так и живем в столь донельзя примитивном мире всеобщего стяжательства, как и безмерно великой славы всяческих денежных поощрений.
  
  Яростно приучить людей жить как-то истинно во всем иначе и полностью по-другому, можно лишь разве что, если их загодя более чем полноценно избавить от всех тех существующих сегодня нужд и забот нашего нынешнего современного быта.
  К тому же еще и пришлось бы как минимум залечить и все раны, когда-либо нанесенные их весьма так подчас до чего неизменно болезненному самолюбию, в течение всей этой нашей сколь во многом принципиально вот донельзя совершенно нелегкой жизни.
  Поскольку слишком уж много было всех тех всевозможных обид и огорчений в этом-то нашем вовсе не проклятом, а в самом, что ни на есть навеки обыденном прошлом.
  А, собственно, была ли у господ коммунистов эдакая волшебная палочка, при помощи которой действительно можно было добиться самых наиблагих, а главное на все те грядущие времена действенных и беспрецедентно качественных улучшений во всей той в целом весьма и весьма столь безумно разноликой общественной жизни?
  
  62
  Да только откуда у них в руках она вообще могла хоть как-либо, собственно, уж еще оказаться, раз ее попросту и не может быть посреди всего этого мира реальных вещей!
  Ведь буквально все необдуманные решения, извечно еще затем чреваты самыми тяжелыми последствиями, когда на их безупречно верно прочерченном тоненьким пунктиром пути действительно встают непроходимые пороги самых обыденных, житейских неурядиц.
  И главное, сама как она есть мысль все взять, да и переделить - она-то и есть та самая столь весьма 'алогичная заноза для всех тех столь во многом исключительно недозрелых умов'.
  А это, между тем, и было именно тем, что столь прочно весьма уж основательно затем застряло в мозгах людей более чем безоговорочно искренне любящих, чтобы буквально все в этом мире было вполне однозначно легко и просто, а потому и окажется в нем жить, куда этак столь безупречно светлее и значительно разумнее.
  Ну, а также, понятное дело, несомненно, безгранично еще во всем, собственно, и справедливее.
  
  63
  Ну а на самом-то деле сущие простаки люмпены никак ни на что иное кроме как на утробное звериное рычание в сторону привилегированных классов вовсе-то и близко так не способны.
  Прямо вот скажем всецело исходя из всего довольно уж явно малоразвитого их ума, да и вообще всей той чисто социально-общественной их породы.
  И вот коли чего им и впрямь более чем безупречно доступно так это разве что наскоро позаимствовать чужие обтекаемые мысли, поскольку своих у них почти что нет, а те, что есть фактически, неизменно касаются одного лишь межличностного уровня взаимоотношений, а никак не глобального общественного переустройства.
  
  И, кстати, дерзко отобрать всю землю у злыдней помещиков, а затем и перераспределить ее, промеж бедных крестьян, дабы стало ее у всех значиться полностью поровну, собирались люди далеко не всегда поистине сведущие, а где это, значит, вообще вершок, ну а где и тот явно уж скрытый в земле его корешок.
  Гениальный Тургенев, написавший в 'Записках Охотника' настоянную на большом личном опыте вполне от начала и до конца обоснованную правду о полнейшем и бессрочном отрыве российских вельмож от безыдейно простецки вовсе не на небесах существующих аграрных реалий явно почувствовал всю тупую сонную осоловелость людей оказавшихся слишком невообразимо далеко от вспаханной пашни.
  И уж разве что только того он и близко нисколько не ведал, а именно ведь того самого, что довольно-то весьма многие представители российской интеллигенции, в конце концов, непременно еще разом поступят фактически также.
  А между тем все это как раз оттого, что кое-кто невообразимо далекую дорогу в жизни прокладывал, сея при этом вокруг себя семена безмерно ласково сияющего исключительно будто бы совсем иного людского бытия.
  И вполне то возможно, что все это до чего яркое сияние исходит именно от просочившегося в наши серые дни уж вовсе так ныне даже и абстрактно никак абсолютно ненастоящего призрачного счастья тех и впрямь столь немыслимо далеких грядущих веков.
  Ну а во имя самого уж вполне достойного своего укоренения все это явно еще потребует совсем не жалких огоньков, а неистово жаркого пламени никак ведь совсем не сегодняшнего житейского разума.
  
  64
  И вот они в виде резюме слова Тургенева, хотя надо бы сразу признать - автору в доподлинной точности про то  более чем определенно действительно ведомо, что всю абсурдность сколь ярко выраженного в них обезличено абстрактного подхода к сельскому хозяйству до кое-кого явно будет при этом нисколько никак не донести.
  'Впрочем, в деле хозяйничества никто у нас еще не перещеголял одного петербургского важного чиновника, который, усмотрев из донесений своего приказчика, что овины у него в имении часто подвергаются пожарам, отчего много хлеба пропадает, - отдал строжайший приказ: вперед до тех пор не сажать снопов в овин, пока огонь совершенно не погаснет'.
  
  Причем так уж оно давным-давно исторически сложилось, что овины это такие ямы в земле, и никто в них никогда ничего не сажал, а только-то складывали в них сжатые зерно и рожь.
  А потому и становиться вполне ведь попросту ясно и очевидно, как это вообще празднично и культурно мыслят люди нисколько ровным счетом и близко ничего не смыслящие в том, что, и как оно где-либо уж в земле, собственно, так только произрастает.
  Но столь явно при всем том безапелляционно пытавшихся в том самом за всеми теми дальними далями от них отдаленном сельском хозяйстве чего-нибудь да обязательно перекроить, да и столь делово и многозначительно разом весьма вот последовательно переиначить.
  И они порою столь яростно 'берутся за плуг', а главное еще и делают они это совсем безо всякого настоящего ведома, о том, а чего это вообще такое, то истинное владение землей, как и выращивание на ней всего того, что они могли увидеть только лишь разве что вполне готовым у себя на столе.
  
  65
  Оно и впрямь кое-кому без тени сомнения и по сей день может столь уж действительно показаться тем еще бестрепетно святым долгом всякого просвещенного общества все те исключительно обширные земельные угодья попросту вот именно так разом перераспределить промеж тружеников их по мере сил потом и кровью до чего этак беспрестанно обрабатывающих.
  И уж ясно, что этак оно будет и во всем еще, куда только значительно честнее, да и, несомненно, безупречно праведнее и вернее.
  Да только чего это тут попишешь, раз вся эта на одной лишь ярой буйной фантазии, словно ведьмино зелье настоянная всеобщая справедливость вообще никак совсем не имеет к самой так элементарной логике жизни практически никакого хоть сколько-то действительно позитивного касательства!
  
  А главное, что все те бессмысленные попытки ее кому-либо тем самым откровенно обезличенно суровым насилием разом ведь навязать неизменно заканчивались одним лишь безысходным и вполне, кстати, неминуемым столь так явно вполне лаконичным провалом.
  Поскольку всякая реальная и истинная первопричина буквально-то всех тех общественных связей неизменно пролегает гораздо поглубже, нежели чем можно было срыть, подкопавшись под чей-либо давным-давно поросший мхом коррупции трон.
  
  66
  А ТЕ САМЫЕ необычайно добрые люди, коим всегда были безумно дороги все те безупречно ровные сердечные взаимоотношения промеж всех тех, кто, так или иначе, приводил в действие весь общественный механизм...
  ...попросту не имели ни малейшей возможности сохранить его донельзя хрупкое внутреннее устройство, во время буквально ужасного все разом низвергающего оземь урагана революции.
  
  Тем более что происходил он вовсе совсем не в столь и впрямь родных им пенатах.
  Да и с 'пассажирами общественного судна' тоже ведь непременно надо было иметь хоть какой-либо, более-менее полноценный контакт.
  Поскольку многие из них, пусть и люди совершенно необразованные, однако, в абсолютном своем большинстве более чем действительно исключительно достойные представители общества.
  И кстати, между прочим, в том числе и над их житейскими проблемами, безусловно, стоило подчас вполне толково кое-кому поломать себе голову.
  
  67
  Да только зачем это ради достижения чего-либо подобного кому-либо и вправду нужно было столь и впрямь еще безумно резвою толпою уж разом как есть окунаться в простой народ!
  Интеллигенции, попросту непременно следовало вдумчиво стоически приучиться, бессменно отстаивать все те наиболее насущные его интересы именно на своем ей буквально от века еще положенном месте.
  А заодно так и делая все это безо всякого нисколько ненужного, лишнего пафоса.
  Ну, а в особенности нисколько не стоит ко всему тому исключительно уж яростно преступать сколь благодушно и умилено выступая сразу так против всего того, что фактически из века в век неизменно и нелепо всех нас до чего удручающе и поныне беспросветно вот окружает.
  Нет, и еще раз нет, во имя всех тех вовсе не бесполезных свершений следовало бы довольно-то прозаически взвалить на себя порою совершенно ведь нисколько непосильную ношу безмерной и безграничной ответственности за все то, что, так или иначе повседневно происходит в стране.
  А между тем для всего того было бы наверное вполне предостаточно попросту совсем так не лебезить пред столь всегда неизменно нечистой на руку властью, а это, хотя непременно чью-либо душу более чем бесцеремонно разом испачкает, однако в целом общество всецело еще явно оздоровит.
  
  Ну а сама как она есть попытка взаимодействия с простым народом, всенепременно подразумевает весьма насущную надобность с ним хоть иногда, за руку вежливо поздороваться, да еще и самую неотъемлемую важность совсем не задирать перед ним своего носа.
  Ну, а все остальное прочее в одном лишь исключительно личностном плане, а не в некоем большом и общественном.
  
  68
  Причем нечто подобное немыслимо важно для всякого так своего последующего осуществления вовсе-то совсем не в некоем глобальном смысле по отношению ко всему сразу вуцелом, а в самом, что ни на есть безмерно обыденном и столь откровенно конкретном ракурсе всего того общественного бытия.
  Вот как обо всем этом написал отличный прозаик Сергей Алексеев в его романе 'Возвращение Каина (сердцевина)'.
  '- Нельзя трудового человека вводить в заблуждение, что ты такой же, как он. Нельзя одеваться из одного магазина, ездить с ним в одном автобусе, на одной марке машины. Надо, чтобы он стремился достичь всего, что есть у тебя. А чтобы управлять им, следует изредка, по великим праздникам, спускаться к нему, разрешать поздороваться за руку, мгновенно разрешить любую его жалобу или просьбу. Это большая наука, отец'!
  
  Да только как то еще вообще смогут более чем вполне исключительно надежно действительно осознать все те, кто, по всей на то видимости, разве что лишь того и жаждут, дабы весь народ и впрямь сам по себе стал, куда только непременно более сознательным, а вовсе не темным и забитым?
  А есть между тем и те, кто в противоположность первым считает его тупым скотом, нисколько и близко попросту неспособным ни на какие свои логические рассуждения.
  Ну, а потому и нуждающемся в том самом длинном кнуте, словно бы в медовом прянике, дабы на деле затем обрести, куда только весьма значительно более достойный человеческий облик.
  
  69
  А между тем как раз-таки во имя того дабы действительно можно было столь безукоризненно вывести людей к свету из сущей тьмы глубочайшего невежества, собственно, и нужны были совсем не идеи, а полномочия и вполне до конца на деле осмысленный общечеловеческий здравый смысл.
  А уж всему тому безупречно действенно может еще уж разве что поспособствовать одно лишь то столь насущное воплощение в быте политического переустройства всей родной отчизны тех самых более чем полноценно ясных и всем сразу сходу понятных принципов суровой личной ответственности, а не пустой и праздно слащавой болтовни.
  Однако вот люди, поющие сказочно сладкие оды, всему тому небесно чистому и безоблачно светлому грядущему попросту уж разве что выросли посреди благоухающих цветов окололитературных прений.
  И вся их душа была прямо-таки заболочена всем тем самым очаравательным восхищением всем тем светлейшим миром безумно прекрасного...
  Но зато чтобы всей своей силой восстать супротив новоявленного засилья черной, как туча тьмы...
  Нет, уж для этого они были попросту именно что слишком-то непомерно инертны...
  А тем временем люди кандального сухопарого склада вошли во власть и превратили живое население в конвейер жизненно необходимых им запчастей.
  А между тем органы управления всем государством это явно ведь совсем не та кухня, на которой бесцельно должны толпиться, и галдеть почем зря озверело тупые расхристанные горлопаны.
  Поскольку место это должно быть, прежде всего, предназначено только лишь для действительно талантливых кулинаров, хорошо умеющих готовить изысканные блюда и вовсе не из давно лежалой человечины...
  И кстати, никак нельзя было ожидать, что те бесчисленные котлетки, сколь бескомпромиссно сделанные из всех прежних господ, этак-то действительно породят других, новых граждан вроде, как и впрямь вполне безупречно отныне осознающих, что они люди, а не ишаки, невесело тянущие воз с сидящими на нем совсем не в меру разжиревшими баями.
  Потому что народ это никакая не масса тех примитивных так и раскрывших рот в ожидании манны небесной индивидуальностей, а куда скорее конгломерат неразвитых личностей, что делает их серой толпой, но вовсе никак не стадом тупых баранов, которых надо бы куда-либо столь и впрямь лютой силой смело еще за собой повести.
  
  70
  А между тем буквально всем им вместе сколь радостно и пламенно до чего и впрямь в самый дальний путь разом собравшимся ни на какую правильную и верную дорогу было и близко вовсе так совершенно нисколько не выйти.
  Поскольку у каждого из них есть свой собственный исключительно индивидуальный путь, сквозь дикие дебри до чего и впрямь лихих жизненных неурядиц.
  
  Однако вот, для тех, кто, неласково прищурившись, загодя смотрит на них, разве что только сверху вниз они, и вправду могут еще показаться именно стадом, которое надо бы силой, А НЕ УБЕЖДЕНИЕМ резво вывести на ту лишь довольно немногим известную, единственно верную дорогу.
  
  71
  Ну а в самом истинном свете - речь тут может идти об одном лишь более чем явном и самом до чего только весьма и весьма неприглядном продолжении нисколько, в сущности, не изменившегося отношения к народу, к которому, в принципе, продолжили относиться, словно бы, как к безрогому скоту.
  Да только разве что отныне все это стало происходить на несколько новом, куда более просвещенном и весьма ведь откровенно и многозначительно научном уровне.
  То есть ранее им пользовались именно что для достижения одних лишь сугубо земных мирских благ, а теперича, ничтоже сумняшеся, порешили именно на нем галопом в рай разом так сходу до чего только нелепо взлететь.
  Пролетарии, все как один должны были стать на удивление так бойко подкованными (в политическом смысле) Парнасами.
  
  А между тем использовать, кого бы то ни было в качестве тягловой силы в своих единоличных целях и интересах, при этом только ведь и надеясь чего-либо и вправду еще путного добиться разве что при посредстве совершенно уж бессмысленно тупого, фактически животного чьего-либо участия...
  Вот нет, чтобы дружно и безупречно обдуманно заняться столь досконально продуманным привлечением каждого мыслящего индивидуума в качестве вполне сознательного участника каких-либо важных исторических событий...
  Ну а все массы народа явно при этом оставить в безукоризненно выжидательном умственном бездействии и этак оно будет значительно лучше, да и всему миру оттого окажется более чем всецело значительно спокойнее.
  
  72
  И все это именно так, а нисколько не иначе уже потому, что народ просвещать плоскими, как блин идеями было занятием, беспричинно слезным, скабрезным и совершенно попросту всецело бессмысленным, а главное еще и во многом безнадежно никчемным.
  И все это, в той самой более чем уж невозмутимо исключительно весьма и весьма неприглядной своей сущности, попросту и оказалось затем самым неизменным продолжением всего того еще стародавнего догматического варварства...
  И это разве что одно лишь его определение столь ведь вполне однозначно бескомпромиссно поменялось и, стало быть, ради самого насущного объяснения и оправдания того от века еще исключительно незыблемого института рабства и понадобилось всем тем новым хозяевам жизни до чего срочно его переоформлять в некоем новом исторически - восторженно идеологическом виде.
  Всего того и впрямь уж изощренно и изящно ликующе идейного братства буквально так всего на этом свете вовсе вот совсем никак не благоденствующего пролетариата.
  И главное, вся эта чудовищная и несуразная революционная чушь и вправду столь недвусмысленно предстала именно в виде тщательно обработанного кристалла сказочно прекрасного лживого самообмана.
  
  Ну а в самом явном и откровенном смысле всех тех всегда и везде точно также насущных тягот и забот простого люда та до чего только пресловутая новая эпоха никак так не породила абсолютно ничего существенно иного.
  Поскольку буквально все более чем безнадежно так и осталась, в самой доподлинной точности, именно тем чем оно и была всегдашне уж только некогда ранее...
  Ну а всеобщий уровень жизни тогдашнего народонаселения, пожалуй, в те времена совсем упал за нижний край всего того, что можно было хоть как-либо еще назвать вообще жизнью, а не жалким выживанием в условиях жесткой нехватки буквально всего, так или иначе, каждодневно необходимого.
  Поскольку все тогда разом стало еще, куда значительно до чего неприглядно хуже, причем как на всякий уж свой внешний вид, а впрочем и на отчаянно невзрачно прискорбную суть всех тех ревностно революционных явлений всего того до чего 'ненаглядно' нового общественного бытия.
  Ну а все былые недостатки при тех новоявленных самозваных верхах, куда уж невообразимо поболее довольно-таки существеннее укрупнились.
  Причем эти простонародные барчуки получили столь несоизмеримо более совершенные инструменты власти над всеми своими безликими товарищами по буквально для всего советского народа истинно так всеобщему безнадежному и безденежному несчастью.
  
  73
  Люди в СССР были попросту и впрямь разом приниженны идеей всеобщего братства до состояния еще не выкошенной сорной травы, а также и вправду вполне полноценно здоровой пшеничной или же кукурузной поросли.
  Ну, так может быть Хрущев и Брежнев - люди, безусловно, иного куда более благородного толка, а потому для людей, нисколько не высовывавшихся из общей шеренги все страхи и беды тут же, значит, остались совершенно так позади наряду с подлинным и бесповоротным окончанием на веки вечные канувшей в лету свирепой сталинской эпохи?
  
  И уж теперича, знаешь ли, оглядываясь на все то нынче весьма далекое прошлое, вполне однозначно, то понимаешь, что при всей своей небывалой жестокости путь он в целом был, безусловно-то, полностью истинно верен!
  Да только это совершенно нисколько и близко не так!
  Действительно некогда довольно давно один знакомый биолог сказал автору этих строк, что для своего подлинного процветания стая непременно обязана все время находиться в состоянии стресса.
  Причем вполне оно возможно, что для всех тех братьев наших меньших то еще может быть и вполне нормально, или уж для того, кто довольно искренне жаждет обратить всех на свете людей в тех самых лишь только его личной воле и подвластных вьючных животных...
  
  74
  Да что, правда, то, правда, блаженное состояние душевной нирваны тоже до чего исключительно крайне всегдашне опасно...
  Подтянутость и вечная обеспокоенность настоящим людям очень даже на деле к лицу.
  Однако все это именно разве что лишь тогда, когда ко всему этому сколь непременно имеется некая внешняя первопричина, да и то это отнюдь не одно и то же, как ежели все ведь еще явно станут бояться всех и абсолютно никому не смогут полностью вполне так до конца доверять.
  Такую стаю столь непременно обязательно ждет впереди самое скорое и во всем исключительно неминуемое грядущее вырождение...
  А ведь и вправду никакого истинного урбанистического и индустриального рывка при большевиках Россия нисколько и близко совершенно не совершила.
  И все те великие успехи, собственно, так были, по сути, одним лишь тем еще полуспонтанным титаническим построением острога под открытым небом истинно ведь величиною со всю ту никакому взгляду вширь необъятную шестую часть суши.
  
  И вся та слащавая агитация, столь громогласно предвещавшая радостное построение светлого будущего одна лишь до чего крайне вот непитательная и невесомая лапша на уши в виде утешения для всех тех обобранных до самой последней нитки голодранцев.
  Ну а потом та явно полуживая от дряхлости или сущей замшелости коммунистическая элита, попросту вот именно что, довольно невольно выронив из своих старческих, беспомощных рук скипетр власти, сколь небрежно его передала всевозможным новым хозяевам жизни.
  И им само собой яснее ясного разом почти так бескровно досталась вся полнота возможностей самой бесконтрольной эксплуатации общенациональных ресурсов.
  И уж подобным образом, оно ведь сложилось вовсе-то никак не по случаю, и исключительно же ненароком, а именно поскольку еще изначально буквально ничего к лучшему после октябрьской революции во всей России нисколько не переменилось, а все наоборот истинно неизбежно пошло-таки совсем прахом.
  
  75
  Сталин, еще раз бы надо то повторить строил одни лишь мощные бастионы чудовищных размеров крепости, дабы только ему одному и наслаждаться всеми атрибутами абсолютной власти.
  Причем эта крепость затем чуть было не рассыпалась в прах от одного молодецкого германского удара.
  А потому и совершенно уж незачем буквально все столь глубокомысленно оправдывать некими высшими интересами сверхгигантской державы.
  Она нисколько не требовала этаких невероятных вложений в ее оборону, да и ядерное сдерживание явно ведь до сих самых пор до чего этак чудовищно собою напоминает более чем бездумное раздувание через длинную соломинку зеленой лягушки.
  Когда-то она столь непременно более чем беспрецедентно попросту лопнет, да только этого не столько тупое, сколько совсем ведь вовсе не в меру амбициозное руководство страны никак так не принимает даже и за гипотезу.
  Им никак не дано понять, что они принимают как должное концепцию скорее разве что лишь значительно поболее распаляющую хищнические аппетиты блока НАТО.
  
  76
  России надо бы нисколько не окружать себя со всех сторон, словно бы колючей проволокой всеми теми сверхсовременными военными средствами, поскольку, чем страшнее они будут выглядеть, тем только ближе станет время агрессии стран запада.
  Надо бы ей просто стать страной со вполне прозрачной политической системой, устойчивыми целями безо всяческих вихляний из стороны в сторону и тогда у Третьей Мировой Войны попросту совсем так не останется никаких шансов стать хоть какой-либо частью всех тех именно что пока вот только разве что грядущих исторических событий.
  И сильнее, кстати, Россия в результате этой войны точно ведь нисколько не станет, раз во имя усиления ее позиций нужно было заниматься как раз-так именно общественно полезным созидательным трудом, а вовсе-то не тем все еще и сегодня вполне так возможным разрушением всего, и вся.
  Во время страшных событий мировых войн Россия вообще могла бы и ранее оказаться всадником на коне смерти и именно из-за всей той неистовости своего более чем нисколько неуемного характера.
  
  77
  Ну, а кроме того, ею всегда управляют люди свой народ вообще за людей нисколько не считающие, а единственное лишь за мелкий домашний скот.
  И что же после гибели миллионов и миллионов людей, неужели и вправду будет достигнут какой-либо стоящий таких людских потерь консенсус со всем тем должно и поныне никак ведь вовсе не уважающим Россию действительно точно тогда разом притихшим и присмиревшим Западом?
  А между тем надобно столь вкрадчиво и напрямик более чем и впрямь откровенно заметить, что уж вся та извечная канва того еще полностью прежнего существования после времен кровавого безвременья может еще обозначиться, куда только явственнее и значительно резче...
  То есть, все те старые ее черты разве что при этом приобретут куда более злостный и весьма ведь донельзя консервативный характер.
  Причем люди свой народ нисколько не уважающие когда-нибудь потом (если, конечно, выживут) и станут к нему только лишь еще более презрительно относиться со всех тех безмерно жестких и непримиримо собственнических позиций.
  Причем всякие времена уходят и уходят в небытие далекого прошлого, а в целом все то на чем когда-либо зиждилось людское мышление так и стоит именно ведь на своем родном месте.
  Обстановка в России полностью от века неизменна и вовсе она никак не зависит от смены каких-либо исключительно внешних политических декораций.
  А вот каковой это именно она вообще еще только столь неизменно была буквально вне всяких времен и событий, про то уж помниться великий поэт Есенин некогда вопрошал в поэме 'Пугачев'.
  '...для помещика мужик все равно, что овца, что курица'.
  
  Ну а доподлинно суметь изменить всякое представление народа о самом себе, как и о его столь весьма насущном месте в жизни всего остального общества в целом возможно будет одним лишь разве что до чего этак старательным рассеванием поистине густой тьмы того еще самого заклятого невежества...
  
  78
  Народ, он ведь издревле привык, что буквально всякая над ним власть всенепременно явно сумеет осуществить все, что ей самой ныне только заблагорассудится, а ему все равно придется, согнувшись в три погибели делать все то, что ему велят, голосовать за того, на кого ему укажут и этак-то, собственно, далее...
  И все это происходит сугубо как раз именно ведь подобным образом только лишь оттого, что именно таково само по себе привитое ему еще с самого раннего детства уж весьма незатейливое практическое воспитание.
  Однако существует оно вовсе никак не само по себе...
  Одинокое бесправие простого народа более чем легко объяснимо восторженной оторванностью российской интеллигенции от всех тех и поныне на Руси существующих старорежимных порядков взяточничества и кумовства, а также и буквально всеобщей и всеобъемлющей безответственности.
  Народ, в России он всегда разве что только сам по себе, а его властители и их слуги чиновники к нему кроме презрения, никаких иных чувств уж нисколько никак не питают.
  А главное, тут именно то, что и властелины высоких дум до чего, несомненно, обо всем (не абстрактном - черным шрифтом отпечатанном на белой бумаге) рассуждают, в принципе в точности также... и нет им совсем никакого дела до тех неприметно серых во всей той до чего всеобъемлющей массе своей - простаков обывателей.
  
  79
  Ну а если вкратце приглядеться к тому неизменно уж связующему звену крепко-накрепко объединяющему общество в нечто единое целое, а именно к тем самым доблестным представителям сферы бытового обслуживания, да и вообще всему торговому люду...
  Можно вот сколько угодно долго его до чего храбро и безостановочно ругать за мещанство, праздность духа, злющее стяжательство...
  Однако, как раз-таки эти люди, собственно, и были способны избавить всех других представителей человечества от абсолютно бессмысленного выстраивания затылок в затылок, в бесконечных очередях за всем ведь на этом свете самым жизненно необходимым.
  Ну а если кого-то попросту всецело мутит от той самой крайней озабоченности мелкой буржуазии всяческими мелкотравчатыми заботами бытия...
  
  Ну так ему значится явно было по душе, то самое безвременное времяпровождение в поисках самого жизненно необходимого вместо того чтобы заняться каждому из представителей интеллектуальной элиты, к примеру, до чего только вдумчивым чтением занимательной художественной литературы.
  А между тем, если уж люди определенного склада, не слишком так большого, зато более чем прагматичного ума и впрямь были готовы взять на себя заботу об обустройстве всеобщего нашего житейского быта...
  Ну так к чему это им было в этом исключительно бестолково вообще же еще столь принципиально мешать?
  К чему это было кое-кому до чего беспрестанно долдонить о совершенно непременно сопутствующем им при всем том всепоглощающем желании добыть себе все самое наилучшее, урвать кусок, да покрупнее...
  
  80
  Однако все это для людей, нисколько так ежечасно совсем вот не мыслящих о чем-либо всенепременно более чем возвышенном и тонком...
  До чего уж однозначно все эти безмерно бравые сентенции попросту являлись чем-либо навроде фетиша, всецело так доказывающего сущую скотскую и стяжательскую сущность всякого истинно разумного хозяйственника.
  Вот чего можно отыскать на сей счет у великих писателей фантастов братьев Стругацких в их, скажем так несколько проблематичном романе 'Трудно быть богом'.
  'Хозяин, а хозяин! Сукно есть хорошее, отдадут, не подорожатся, если нажать... Только быстрее надо, а то опять Пакиновы приказчики перехватят... - Ты, сынок, главное, не сомневайся. Поверь, главное. Раз власти поступают - значит, знают, что делают...'
  
  А между тем эти люди, пусть по временам (и то, смотря кто) и подсовывали пришлым лохам всяческий довольно лежалый товар, а все-таки, то было совсем не то, что уж вслед за тем всем нам стали хамски впихивать и всучивать работники государственного, централизованного общественного питания и ширпотреба.
  И ведь именно на этих суконных лбах и зиждился весь тот нормальный здоровый быт, а их до чего тяжкая для всякого внешнего восприятия неразвитость более чем очевидное производное самого явного отсутствия большого количества чисто же интеллектуальных упражнений.
  Да только все это на деле вовсе не такая и беда, ибо сказано у Экклезиаста 'Прибавляющий знания - прибавляет скорбь'.
  
  Хотя куда лучше было бы это выражение с древнееврейского перевести следующим более надлежащим образом 'Прибавляющий знаний - прибавляет скорби'.
   
  81
  Причем, прежде всего, это порою касается той самой области дальнейших их практических применений всяческими амбициозными политиками, а в особенности теми, кто всегда столь уж усердно мечтает об невообразимо большой империи, а подобного рода люди могут, в принципе, оказаться в наличии, в том числе и в крошечном княжестве Монако.
  И именно поэтому там столь легко и деятельно очищают карманы приезжих в том самом всемирно знаменитом Монте-Карло.
  
  Но хуже всего это, конечно же, безмерная имперская жадность вполне и вправду способная на весьма значительно худший наглый грабеж среди бела дня, нежели чем тот, что когда-либо и где-либо вообще еще могут осуществить обыкновенные воры и грабители.
  В начале 20 века члены Антанты попросту взяли себе за труд сколь беспардонно обобрать, причем до самой последней нитки, ту и без того в результате кровопролитной войны довольно-таки обнищавшую Германию.
  А в результате подобного рода весьма этак беспроглядно 'благочестивых деяний' тысячи добропорядочных немецких семейств вскоре разом покончили жизнь самоубийством со вполне естественно совершенно уж нисколько нестандартным использованием бытового газа, а тем и подсказали они нацистам методы уничтожения (по их мнению) всех тех с их личной точки зрения исключительно неполноценных людей.
  И это именно те господа империалисты, что столь безукоризненно и прагматично создали в Веймарской Германии все те наиболее во всем подходящие условия для той и впрямь вопиющей к далеким небесам нищеты вполне же трезвомысляще и заставили немцев дожевывать ту еще самую так последнюю черствую краюху хлеба...
  Да и вообще именно они и порешили промеж собою политически зрело и нисколько не деконструктивно истинно уж еще поддержать сколь неистово бесноватую власть большевиков.
  И это несмотря на все их никак так не вызывающие каких-либо сомнений лозунги, и уж сделали они это разве что лишь потому, что у них для этого был свой собственный зубасто алчный интерес, попросту говоря, им все это было столь однозначно - бессовестно выгодно.
  
  82
  Нет, конечно, вовсе-то никак нельзя сбрасывать со счетов и тот сколь незамысловатый факт, что смерть, как охота всяческим доблестным доброхотам столь животворяще радостно воплотить в эту пресную жизнь планы по весьма так исключительно неотложному облагораживанию всего, как он только есть рода людского...
  И, ясное дело, что как раз-таки путем самого всеблагостного предания оному уж несколько вовсе совсем иных черт характера...
  Однако истинная жизнь она всегда тому до чего рьяно еще попросту воспротивится, раз у нее совершенно иные законы, нежели чем те абстрактные блики, ныне существующие лишь в одном том весьма ведь воспаленном воображении людей, начисто отрицающих всю ту действительно ныне существующую реальность.
  Раз им немыслимо горька и неприемлема мысль об абсолютной несовместимости пламенных идей и всего того сегодняшнего поколения праздных обывателей.
  
  И, кстати, именно из-за этакой более чем уж неизбежно заранее обреченной на самый полный провал попытки всем тем еще резвым кагалом разом ведь просочиться в политику не только явно затем всецело прибавляется скорби и утрат, но и сама жизнь тоже зачастую резко укорачивала свой и без того весьма недлинный путь...
  Да и дело это подчас невразумительно бессмысленное, раз все то черное от копоти зло своя власть чинит, а не какая-либо чужая и пришлая.
  
  83
  А то, что Братья Стругацкие сколь беспроглядно наглядно описывают, как совершенно недостойный и безыдейный быт, только лишь самая что ни на есть естественная часть существования всякой мелкой буржуазии, уж той-то самой, что иногда попросту вовсе никак не затронута какой-либо высокой культурой.
  И виновата в этом, пусть и отчасти сама интеллигенция, поскольку никак не старается она насаждать этику и культуру, а куда вернее было ей дано всею душою раз за разом окунаться во все то свое славное естество высоких дум и точно таких духовных материй, дабы уснуть там блаженным сном святого праведника.
  
  Ну а ругать почем зря средний класс это вполне естественно, что самое милое для нее дело, поскольку то ведь вовсе нисколько не те вконец же тупые и разжиревшие на даровых, казенных харчах чиновники-бюрократы.
  Вот он тому самый преотличный пример из все той же книги 'Трудно быть богом' пера братьев Стругацких.
  'Он вспомнил вечерний Арканар. Добротные каменные дома на главных улицах, приветливый фонарик над входом в таверну, благодушные, сытые лавочники пьют пиво за чистыми столами и рассуждают о том, что мир совсем не плох, цены на хлеб падают, цены на латы растут, заговоры раскрываются вовремя, колдунов и подозрительных книгочеев сажают на кол, король по обыкновению велик и светел, а дон Рэба безгранично умен и всегда начеку. "Выдумают, надо же!.. Мир круглый! По мне хоть квадратный, а умов не мути!..", "От грамоты, от грамоты все идет, братья! Не в деньгах, мол, счастье мужик, мол, тоже человек, дальше - больше, оскорбительные стишки, а там и бунт...", "Всех их на кол, братья!.. Я бы делал что? Я бы прямо спрашивал: грамотный? На кол тебя! Стишки пишешь? На кол! Таблицы знаешь? На кол, слишком много знаешь!", "Бина, пышка, еще три кружечки и порцию тушеного кролика!" А по булыжной мостовой - грррум, грррум, грррум - стучат коваными сапогами коренастые, красномордые парни в серых рубахах, с тяжелыми топорами на правом плече. "Братья! Вот они, защитники! Разве эти допустят? Да ни в жисть! А мой-то, мой-то... На правом фланге! Вчера еще его порол! Да, братья, это вам не смутное время! Прочность престола, благосостояние, незыблемое спокойствие и справедливость. Ура, серые роты! Ура, дон Рэба! Слава королю нашему! Эх, братья, жизнь-то какая пошла чудесная!..'
  
  84
  Может тут, конечно, и некоторое иносказание, поскольку уж слишком все вышеизложенное, пусть и несколько отдаленно, однако вполне вот явственно само собой смахивает на серые роты советских чиновников от культуры.
  Именно ее буквально так все поистине живое губящие деятели неизменно и были готовы поглотить всю культуру, оставив разве что только, то до чего немыслимо вычурное и совершенно бессмысленно трафаретное...
  Однако чувствуется тут и явное презрение к среднему и мелкому предпринимателю, то есть тому самому чисто абстрактному субъекту капиталистического общества, которому и вправду попросту было чего терять, а как раз поэтому запуганная красной угрозой мелкая буржуазия, так и подалась в широко распростертые объятия национал-социализма.
  Да вот, однако, не прояви ленинский большевизм столько-то довольно поразительной никак от него нисколько неожидаемой устойчивости, и вовсе не было бы тогда во всем этом мире никакого озверелого лика нацизма, раз при таких делах он никому бы никак уж совсем попросту и не понадобился.
  Ну а если прямиком вполне трезво вернуться к выше процитированному произведению Братьев Стругацких, то уж, они там именно явно идут на самую что ни на есть осознанную диспропорцию бытия, объединяя 451 по фаренгейту бесславного технического заката человечества Рея Брэдбери и немыслимо злую давность средневекового мракобесья.
  Ведь то, что они описывают в его совершенно же естественном виде никогда и близко нигде еще не наблюдалось...
  
  85
  Никогда в мировой истории ничего подобного попросту не было, чтобы действительно на кол всех, кто хоть немного грамоту разумеет.
  Это сколь во всем явный и вполне наглядный перебор, а также и не вполне полноценное желание искренне жизненно раскрыть все реальные беды той ужасной эпохи, когда вовсе не грамотность, а лишь чересчур смелый, весьма этак пытливый и неординарный взгляд на вещи и мог, собственно, привести человека на пылающий жаром костер.
  А, кроме того, еще и женская красота вполне могла неистово распалить воображение, а потому в глазах фанатика монаха, что так и горели сатанинским огнем действительно во всем читалась истинная правда...
  И он и вправду мог довольно отчетливо увидеть то, что его отравленному половым воздержанием мозгу могло лишь разве что издали именно попросту разве что померещится.
  Он ведь был святым человеком, а потому и ко всем его словам совершенно безоговорочно слепо прислушивались, полностью-то безгранично им, веря, а потому, когда этакий доморощенный 'СВЯТОЙ' заявлял во всеуслышание, что он, видите ли, видел, как данная девица обратилась в кошку, то без тени сомнения и был ей заранее вынесенный приговор.
  
  86
  При большевиках уж естественно эпоха была нисколько и близко не та, чтобы хоть кто-нибудь сказкам об оборотнях до чего и впрямь столь беспечно еще разом поверил.
  Однако в корне меняются одни лишь довольно-то легко прилипчивые обвинения, ну а внутреннее их содержание остается все тем же исключительно ведь неизменно именно прежним.
  И, кстати, принадлежность к прошлым высшим классам была явно именно тем еще ярлыком по временам, разве что куда более наихудшим, нежели чем средневековое обвинение в ворожбе или колдовстве, поскольку в средние века словесные излияния и тыканье пальцем со стороны некомпетентных лиц нисколько не было действительно вполне окончательным приговором.
  Да и длинные списки сообщников указать, как правило, вовсе не требовали, раз попросту не было тогда поставлено дело святой и всезнающей инквизиции тайных мыслей и мыслишек на очень-то, значится, весьма широкую ногу.
  
  87
  Ну а Иосиф Сталин некогда же являлся фактически новоявленным языческим идолом, коему все остальные простые смертные попросту были обязаны приносить в жертву свои души и тела...
  Торговец верой и правдой наплодил ремесленников досужего вранья, а также и серую рать дуболомных бюрократов, что прославляли самих себя и свое безрукое управление и впрямь на глазах под их руководством безвременно нищающей державы.
  А все то 'народное хозяйство' при том самом безнадежно бесхозяйственном хозяине попросту разом пришло в полнейший упадок, поскольку всякое то вполне так нормально воедино его связующее звено было тогда зверски душевно черство, старательно и последовательно попросту уничтожено.
  Еще и потому, что при Советской власти за семейную принадлежность к мелкому бизнесу порою карали, куда пожестче, нежели чем к тому самому действительно большому...
  И даже тот НЕП, что сами большевики сколь неотложно и срочно скрежеща при этом зубами, уж разве что именно ведь совсем так ненароком вполголоса объявили, дабы хоть сколько-то несколько приподнять задыхавшуюся в путах марксизма российскую экономику...
  Но уж затем, именно этот злосчастный сдвиг в сторону исконно нормального исторического развития большевики во все стороны и разгоняли, словно истую заразу похуже коей попросту и не бывает на всем белом свете.
  Так, что то еще вовсе никак неизвестно, кто это кого мог на кол посадить или скажем каким-либо другим менее мучительным способом в расход пустить.
  
  88
  И, кстати, противопоставление одних людей другим совершенно же нисколько истинно неправомочно...
  Поскольку никак не иначе, а буквально каждый человек есть вполне естественный продукт всей воспитавшей его среды и, хотя некоторые исконные задатки и могут переменить чью-либо конкретную судьбу, однако мир окружающей жизни, скорее всего, всякого поглотит без остатка... или наложит на него свой крайне неприглядный вполне явственный отпечаток.
  
  Это же, кстати, касается и всего мира большой художественной литературы.
  Скажем так, если провести, то самое весьма же явственно правомочное сравнение между русской литературой 19 столетия, столь благостно подарившей миру Льва Толстого, Достоевского, Чехова и тем последующим 20ым столетием, не давшим ровным счетом никого им, в сущности, равного.
  А может все-таки равные были, да только их затравили, злодейски выжили из страны в исключительно подчас именно вынужденную эмиграцию, где вдали от всех своих вполне естественных корней, ростки их великих талантов на литературной ниве попросту нисколько уж никак не взошли?
  Ну а всех тех, кто на родине остались до того ведь в бараний рог идеологически всеобъемлюще верно скрутили...
  
  Как то явно безо всякой в том тени сомнения более чем однозначно случилось со всем, тем надеемся вовсе никак небезызвестным Василием Аксеновым.
  
  89
  Маленькому четырехлетнему Васе беспардонно объявили, что его родители ВРАГИ НИКОМУ ДОСЕЛЕ НЕВЕДОМОГО СОВЕТСКОГО НАРОДА...
  И можно безо всякой в том тени сомнения более чем категорически утверждать, что и этого тогда до чего уж весьма так основательно хватило, чтобы до конца его дней бессердечно травмировать всю его психику.
  Вторым вполне возможным кандидатом в новые Толстые был, конечно же, Виктор Астафьев, однако и его тоже коснулось вражья сущность
  Советской власти, а совершенно так неотъемлемым третьим мог бы и впрямь еще оказаться, Варлам Шаламов, ну а сколь отважно завершающим эту когорту четвертым - неизбежно бы стал великий сын белорусского народа Василь Быков.
  К выше перечисленным именам, несомненно, возможно было бы присовокупить шесть или семь имен, так и оставшихся в самой полнейшей безызвестности.
  А может их вообще следовало бы поискать посреди людей, попросту и не народившихся на белый свет или с большого горя спившихся от той уж сплошной полосой, идущей в ногу... советско-общаговой безнадеги?
  
  90
  Твардовский очень даже хороший и славный поэт, однако, вполне может быть, что ему попросту совсем никак вовсе не было суждено стать новым Пушкиным только из-за извечно жившего в нем истинно самостоятельной жизнью фактически инстинктивного страха...
  А вот не отправил бы он своего осужденного Советской властью за трудолюбие отца сходу так назад по месту его ссылки...
  Можно уж себе вообще представить, чего это именно творилось в его сельской душе в связи со всей этой насильственной национализацией личного имущества...
  Это ведь было самым доподлинным опустошением!
  И всем этим мы, безусловно, обязаны не одним тем серым личностям, что столь беспардонно закабалили страну марксовым вероучением, но и всем тем людям, что наспех в мечтах весь этот мир весьма рассудительно переделав, ласково верещали о светлых днях, которые они между тем и не думали приближать ни словом, ни делом.
  
  91
  И все эти сладкоречивые, чистые и благородные люди (только-то чересчур излишне мечтательные) будучи столь исподволь уж подхвачены ураганным ветром своей эпохи...
  Разве не могли, они затем еще оказаться, значительно более всеядно худшими представителями той самой темной среды, в которую их по воле злодейки судьбы явно лишь разве что именно этак по случаю занесло?
  Из того же романа Братьев Стругацких 'Трудно быть богом'
  'Куда исчезло воспитание и взлелеянное с детства уважение и доверие к себе подобным, к человеку, к замечательному существу, называемому "человек"? А ведь мне уже ничто не поможет, подумал он с ужасом. Ведь я же их по-настоящему ненавижу и презираю... Не жалею, нет - ненавижу и презираю. Я могу сколько угодно оправдывать тупость и зверство этого парня, мимо которого я сейчас проскочил, социальные условия, жуткое воспитание, все, что угодно, но я теперь отчетливо вижу, что это мой враг, враг всего, что я люблю, враг моих друзей, враг того, что я считаю самым святым. И ненавижу я его не теоретически, не как "типичного представителя", а его самого, его как личность. Ненавижу его слюнявую морду, вонь его немытого тела, его слепую веру, его злобу ко всему, что выходит за пределы половых отправлений и выпивки'.
  
  92
  Однако вот этот и впрямь столь приземленно низменный человек, будучи искусственно перенесен из своего вполне эдак естественного для него окружения в истинно интеллигентное общество (в довольно-таки субтильном возрасте), несомненно, еще начал бы мыслить о чем-либо высоком и чистом.
  Ну а что бы на деле действительно еще приключилось в некоем исключительно обратном случае почти что со всеми теми господами моралистами из своего чистого, укромного угла сколь бестрепетно и благообразно яростно поносящими буквально-то всякую страшную и гиблую тьму?
  
  Про то и высказываться совсем вот нисколько не хочется...
  Одно лишь хотелось бы все же заметить - не почувствовав над собой в достаточно субтильном возрасте дыхание суровой мглы о тех других людях вовсе вот совсем не суди.
  И неужели то совсем никому не понятно, что все тут дело в одном лишь, том или ином, воспитании, а ни в чем-либо истинно достойном какого-либо этак вовсе иного определения действительно большем?
  Хотя уж то и подавно полностью ясно, что за тем самым человеком, который был до чего только наспех и вправду вот вынут из некоего гиблого житейского болота, еще непременно надобно будет весьма и весьма строго беспрестанно наблюдать.
  И это так поскольку исконная его натура сколь запросто может его побудить даже и нечаянно столь инстинктивно и вправду искать все то, что является для него чем-либо вполне до конца понятным, и, кстати, более чем неизменно вполне естественным.
  Однако, между тем, только лишь совсем у немногих проявился бы именно тот 'волчий зов' в лес сплошной безыдейности и вящего порока.
  
  93
  Ломоносов, к примеру, сколь и вправду многое сделал, дабы дать людям из народа действительно должное образование.
  Однако уж явно он был в поле один, а все его последыши, вышедшие из простонародья 'князья-сподвижники' сами, затем вскоре заделались изысканных манер, чванливыми сановниками наивысших знаний о том, что всяким бескультурным невеждам было вовсе и близко совершенно неведомо.
  
  Ну, а кроме того, нисколько тогда не нашлось никого из тех, кто достойно и прагматично заступился бы в самой разумной манере за весь тот крестьянский и рабочий люд!
  Заводское оборудование крушить, как то задумал отобразить, в своем романе 'Молох' писатель Куприн - то ведь и впрямь самое естественное занятие для одного лишь очень даже весьма смелого идиота!
  Позже, по настоянию издателя он был разве что явно совсем уж непреднамеренно вынужден резко вот отодвинуться от этакой скользкой и опасной темы.
  Да только именно этакого рода бунтарские мысли так и бурчали тогда в животе всего образованного и хоть сколько-то вообще истинно интеллигентного общества.
  
  94
  Марк Алданов, в его историческом романе 'Истоки' вовсе не раз на это более чем явно указывает и ему вполне можно верить, он был честным человеком и лгал лишь невольно, и довольно-то изредка.
  Ему подчас было разве что единственно свойственно почти уж бессознательно приукрашивать столь немыслимо вопиющую, тем еще самым кровавым потом разрушительных идей насквозь ведь так и пропитанную... тогдашнюю донельзя обыденно вязкую революционную действительность.
  
  Вот весьма наглядный тому пример из этой его книги, где он совершенно четко указывает на всю сущую отстраненность интеллигенции от всяких дел и впрямь столь неразрывно связанных с тем самым довольно-таки последовательным улучшением всего быта простого народа.
  И уж эти его самые многозначительные слова, более чем безукоризненно, и являют собой плод мучительных многолетних раздумий, а потому и берут они сразу за душу.
  Марк Алданов 'Истоки'.
  'Что я, профессор Муравьев, могу сделать для ускорения дела конституции? Я не пойду со студентами устраивать демонстрацию на площади! И не только потому не пойду, что они почти дети, и что они хотят не совсем того же, что я, и даже совсем не того. У меня, как я и сказал Лизе, есть свое дело в жизни. 'Я полезнее обществу, России, народу, занимаясь только этим', - сказал Павел Васильевич тоже в десятый, если не в сотый, раз'.
  
  95
  Получается, что коли к тому, вовсе не было какой-либо стоящей, личной причины, скажем, к примеру, той еще совершенно ведь безнадежной любви...
  Однозначно же люди действительно способные изменить жизнь народа хоть чуточку действительно к лучшему буквально так всеми путями от подобных дел столь активно полностью самоустранялись.
  И вполне то понятно и более чем естественно, что уж объясняли они полнейшее свое равнодушие ко всем свершениям в области преумножения общественных благ той самой своей сугубо разносторонне научной, весьма ведь во всем плодотворной деятельностью.
  Однако весь тот их нещадный и беспрестанный интеллектуальный труд ничего сам по себе и близко вовсе никак не стоит без самой строгой привязки его ко всем тем неброским реалиям окружающей действительности.
  Да и вообще буквально всякое отвлеченное, аморфное знание вполне еще может столь многим причинить тот совершенно так неминуемый и самый что ни на есть колоссальнейший вред.
  
  Практически каждое гуманное средство или любое техническое новшество, несомненно, может быть, в дальнейшем использовано всецело супротив человека, если явно уж оно еще окажется совсем ведь не в тех нечистых руках.
  И именно поэтому люди образованные и интеллигентные попросту непременно обязаны по временам находить силы для участия во внутренней политике своего государства, и это всего-то лишь не должно было у них оказаться действительно более чем и вправду вполне повседневным занятием.
  
  96
  Причем вовсе не разрушением всех пут рабства и несвободы и впрямь-то можно было до чего только вот безотлагательно добиться исключительно же весьма значительных существенных и благих перемен.
  Нет, к чему-либо подобному можно было прийти разве что одним тем столь строго ступенчатым изменением всех тех нынче-то ведь так или иначе существующих реалий.
  Ну а без всего этого те болезненно тягучие эмоциональные реплики, что столь резкими раскатами самого отдаленного эха и впрямь доносились до слуха рабочего люда разве что весьма и весьма лишь подтачивали в нем самодисциплину и ничего, собственно, более.
  А между тем все те достопочтимые высоколобые инженеры, когда их интересы и в самом реальном смысле могли оказаться задеты из-за любой, пусть даже и самой пустячной поддержки интересов народа бесстыже делали ноги от всего того, что и вправду могло им грозить грядущими всенепременными неприятностями во всей их последующей личной карьере.
  
  Это ведь вовсе не о всеобщем благе чего-либо там, значит, за сытым обедом бурчать, когда, понимаешь ли, головной мозг до самых краев переполняется думами о сколь насущной необходимости более чем незамедлительных светлых перемен.
  НУ а как только дело действительно явно приобретало некий всецело личностный характер, то тут же совершенно неизбежно срабатывала реакция спинного мозга.
  
  97
  Зато промеж во всем себе подобных столь исключительно весело, они тогда от всей ведь души еще куражились, по поводу, убийств царских чиновников у нихъ аж сердце из груди выпрыгивало, когда звучали все эти взрывы!
  А на работе, как и понятно всегда молчок, а то чего доброго Николай Петрович выгонит и плохую рекомендацию в сердцах напишет, и как это потом с ней такой к другому точно такому фабриканту на службу будешь затем устраиваться?
  А вот он и самый конкретный всем тому более чем наглядный пример: Александр Куприн 'Молох'.
  - 'Кормилец... родной... рассмотри ты нас... Никак не можно терпеть... Отошшали!.. Помираем... с ребятами помираем... От холода, можно сказать, прямо дохнем!
  - Что же вам нужно? От чего вы помираете? - крикнул опять Квашнин. - Да не орите все разом! Вот ты, молодка, рассказывай, - ткнул он пальцем в рослую и, несмотря на бледность усталого лица, красивую калужскую бабу. - Остальные молчи! Большинство замолкло, только продолжало всхлипывать и слегка подвывать, утирая глаза и носы грязными подолами...
  Все-таки зараз говорило не менее двадцати баб.
  - Помираем от холоду, кормилец... Уж ты сделай милость, обдумай нас как-нибудь... Никакой нам возможности нету больше... Загнали нас на зиму в бараки, а в них нешто можно жить-то? Одна только слава, что бараки, а то как есть из лучины выстроены... И теперь-то по ночам невтерпеж от холоду... зуб на зуб не попадает... А зимой что будем делать? Ты хоть наших робяток-то пожалей, пособи, голубчик, хоть печи-то прикажи поставить... Пишшу варить негде... На дворе пишшу варим... Мужики наши цельный день на работе... Иззябши... намокши... Придут домой - обсушиться негде. Квашнин попал в засаду.
  В какую сторону он ни оборачивался, везде ему путь преграждали валявшиеся на земле и стоявшие на коленях бабы. Когда он пробовал протиснуться между ними, они ловили его за ноги и за полы длинного серого пальто. Видя свое бессилие, Квашнин движением руки подозвал к себе Шелковникова, и, когда тот пробрался сквозь тесную толпу баб, Василий Терентьевич спросил его по-французски, с гневным выражением в голосе:
  - Вы слышали? Что все это значит?
  Шелковников беспомощно развел руками и забормотал:
  - Я писал в правление, докладывал... Очень ограниченное число рабочих рук... летнее время... косовица, высокие цены... правление не разрешило... ничего не поделаешь...
  - Когда же вы начнете перестраивать рабочие бараки? - строго спросил Квашнин.
  - Положительно неизвестно... Пусть потерпят как-нибудь... Нам раньше надо торопиться с помещениями для служащих.
  - Черт знает что за безобразия творятся под вашим руководством, проворчал Квашнин. И, обернувшись опять к бабам, он сказал громко: Слушай, бабы! С завтрашнего дня вам будут строить печи и покроют ваши бараки тесом. Слышали?
  - Слышали, родной... Спасибо тебе... Как не слышать, - раздались обрадованные голоса. - Так-то лучше небось, когда сам начальник приказал... спасибо тебе... ты уж нам, соколик, позволь и щепки собирать с постройки.
  - Хорошо, хорошо, и щепки позволяю собирать.
  - А то поставили везде черкесов, чуть придешь за щепками, а он так сейчас нагайкой и норовит полоснуть...
  
  - В южном крае на заводах из экономии сторожами охотнее всего нанимают черкесов, отличающихся верностью и внушающих страх населению. (Прим. автора.)
  
  - Ладно, ладно... Приходите смело за щепками, никто вас не тронет, успокаивал их Квашнин. - А теперь, бабье, марш по домам, щи варить! Да смотрите у меня, живо! - крикнул он подбодряющим, молодцеватым голосом. - Вы распорядитесь, - сказал он вполголоса Шелковникову, - чтобы завтра сложили около бараков воза два кирпича... Это их надолго утешит. Пусть любуются.
  Бабы расходились совсем осчастливленные.
  - Ты смотри, коли нам печей не поставят, так мы анжинеров позовем, чтобы нас греть приходили, - крикнула та самая калужская баба, которой Квашнин приказал говорить за всех.
  - А то как же, - отозвалась бойко другая, - пусть нас тогда сам генерал греет. Ишь какой толстой да гладкой... С ним теплей будет, чем на печке. Этот неожиданный эпизод, окончившийся так благополучно, сразу развеселил всех. Даже Квашнин, хмурившийся сначала на директора, рассмеялся после приглашения баб отогревать их и примирительно взял Шелковникова под локоть.
  - Видите ли, дорогой мой, - говорил он директору, тяжело подымаясь вместе с ним на ступеньки станции, - нужно уметь объясняться с этим народом. Вы можете обещать им все что угодно - алюминиевые жилища, восьмичасовой рабочий день и бифштексы на завтрак, - но делайте это очень уверенно. Клянусь вам: я в четверть часа потушу одними обещаниями самую бурную народную сцену...'
  
  98
  И вот вера во всякие сладкие (хотя и совершенно при этом беспочвенные) обещания, как уж была она в той столь весьма таинственной глубине сердца простого народа, так именно там и по сей день она и осталась.
  Однако доверия к тем прежним 'бывшим' хозяевам в том истинно незабвенном начале 20 столетия попросту ведь никак далее не сохранилось практически совсем ни на грош!
  И это именно из-за всех тех барственно напыщенных и вполне реальных, а нисколько ведь никак не литературных 'героев' уж навроде того самого отъявленного негодяя Квашнина, многие честные хозяева затем свою головушку еще и поклали.
  Ну а те, у кого совесть и впрямь была нечиста истинно в единый миг, почувствовав, куда именно ветер ныне дует - зачастую скорехонько вот успели вовремя весьма так благополучно слинять заграницу.
  Однако разве что лишь в таких как Квашнин и вправду уж все было дело?
  Интеллигенции в те не столь далекие времена попросту должно было вовсе не землю промеж крестьян, словно каравай хлеба делить, а тем куда более близким и вполне, им, кстати, в общей массе понятным рабочим, явно еще помогать их права исключительно безыдейно отстаивать, самым мирным европейским способом.
  
  Да только обо всем этом позаботиться и душу свою сохранить в истом состоянии возвышенного парения чистейшей духовности, ну никак же при этом нисколько и близко не выйдет.
  Раз до чего весьма неприлично грязное это занятие, а еще и неблагодарное, много маяты, а вся та большая и светлая любовь рабочего класса в связи этим, явно вот навряд ли, что из ничего в один день действительно же возникнет.
  Потому что она лишь тогда себя во всем полноценно проявит, когда рамки между учеными и рабочими просто-напросто совершенно сотрутся, а произойдет это никак не ранее, нежели чем лет через пятьсот или даже тысячу в той полнейшей и впрямь-таки столь уж явной до чего безупречной зависимости от вящего успеха технического прогресса.
  
  99
  Да только и тогда тоже между тем обязательно еще сохранится почти та же столь весьма многозначительная разница между теми, кто обслуживает механизмы, и теми, кто их создает, разве что будет ее относительно меньше, нежели чем она вообще есть сегодня.
  Буквально все в этой жизни неизменно требует сущей размеренности и постепенности, а то совсем не иначе, а будет оно разве что тем еще курам ведь на смех.
  
  Ну а для того чтобы максимально полезно решить проблему весьма и впрямь-таки более чем насущного сближения между интеллигенцией и народом, надо было еще в него вовсе так совсем не гуськом непонятно зачем уходить, одну лишь землю матушку безбожно от края до края топтать.
  Нет, уж для этого, прежде всего, было необходимо подтягивать наиболее достойных его представителей до своего собственного интеллектуального уровня.
  И только ведь в этом и может быть заключен максимальный успех самого наибольшего сближения между различными частями в целом совершенно так единородного общества.
  
  100
  Технический прогресс и вправду абсолютно уж по-своему нисколько неисчерпаем.
  Однако та немыслимо вконец закостеневшая группа, истово вросшая всем своим мировоззрением в дерн умиротворенного и более чем неправо упитанного тщеславия, вполне еще может повести людей совсем не в ту всем нам жизненно важную и нужную сторону.
  Ну а дабы этого никак и нигде далее бы не произошло, всей интеллектуальной элите и был до чего и впрямь обязательно необходим тот самый 'свежий приток крови'.
  Причем, словно тот еще чистый воздух для всеобщего нашего нормального грядущего дыхания.
  И это именно во имя того дабы самое максимальное число людей из народа и впрямь ведь сумело когда-нибудь получить вполне достойное их интеллекта высшее образование, и стоило так вообще огород городить.
  Поскольку именно это когда-нибудь и приведет к тому самому весьма еще столь безупречно действенному усилению всей той ныне существующей демократии.
  И все это и будет наиболее явным и столь многозначительно верным признаком несколько большей близости народа ко всем тем истинно высокой души интеллектуалам.
  И в свете последующего более чем безупречно вполне ведь еще возможного довольно-то близкого соприкосновения народа и интеллигенции затем и возникнет куда более прочная спайка между миром культуры и чисто внешнего бескультурья.
  
  101
  Да, и вообще самая наилучшая прививка от любых социальных потрясений это ведь, прежде всего великое единство всего народа, то есть именно та ситуация, когда никто никого нисколько не презирает только за то, что он сам, видите ли, куда и впрямь значительно более развит и гораздо лучше воспитан.
  Кроме того - то, что тоже крайне важно для всякого интеллигента так это время от времени до чего остро приглядываться, а все ли вокруг действительно в порядке, в том самом (было бы желание вполне широко обозримом) его невооруженному глазу быту.
  
  Гробовое молчание интеллигенции вот он тот истинный фактор весьма уж во всем непременно способствующий всесильному укреплению буквально-то всякой на свете совершенно безбожной несправедливости.
  Поскольку это именно горечь полнейшего осознания всего своего собственного более чем безнадежного бессилия она-то и делает людей подлыми союзниками сатаны.
  Ну, а обитать в микрокосме пряных, словно пыльца райского сада идеалов, вещь никак недостойная истинно настоящей светлой высокой духовности.
  Все мы плывем в одном житейском море, и никому не дано жить в своем закрытом, чистом мире радужных, литературных грез.
  И к слову говоря, эта глубочайшая бездна сурового общественного быта вполне еще может стать столь неизменно солоноватой вовсе не только от одной соли людского пота и слез, но и от бесчисленных и бессмысленных смертей!
  
  102
  А смерти те, самое безусловное производное осатанело хищнического спекулянтства, теми блестяще красочными идеалистическими воззрениями, что были и впрямь-то совершенно безнравственно нанизаны на шелк, словно бы бусы для папуасов Новой Гвинеи.
  И, кстати, были они между тем столь неизменно всецело основаны именно на чистом дыхании интеллигенции, так и парившей в облаках исключительно иллюзорных времен искрометно 'светлого ближайшего грядущего'.
  Причем именно то самое столь тягуче сладостное предощущение довольно многих дореволюционных интеллектуалов и сыграло истинно страшную и злую шутку с тем поколением, что явно мыслило и существовало в розовом тумане духовного упоения...
  Конечно, в принципе, вовсе уж невозможно не учитывать хитрость и зловещую нахрапистость товарищей большевиков, да и сущую наивность всегдашне донельзя забитого народа, да только все это один лишь тот фактор, что некогда всецело создал высокую волну, что, однако нисколько еще не оправдывает тех, кто вовремя не воздвиг должной высоты волнореза.
  
  А все уж и впрямь тогда было во всей своей наиболее главной суровой сущности полностью наоборот, и без того бушующие страсти разве что лишь поболее усиливались и нагнетались, столь безудержно явно окрыляясь бескрайне во всем абсолютно беспочвенными блеклыми надеждами.
  
  103
  Причем вовсе не один тот достопочтимый Лев Толстой, но и многие другие великие гении 19 столетия, тоже сколь ведь 'беспардонно страсти тогда нагнетали', исподволь же старательно подкапываясь под всю окружающую их совершенно сонную и пасторальную действительность.
  
  Да между тем и Достоевский с его исключительно верно теоретически обоснованными уложениями грядущего глянцевого соцтоталитаризма до чего прозорливо некогда предвосхитил в своих произведениях тот самый и впрямь невозмутимо затем внезапно нагрянувший век бесовского марксизма.
  Его роман 'Бесы' самая наилучшая иллюстрация к тому, как это именно суровое предупреждение становиться не только одним тем еще воинственным пророчеством, но и логически вполне обоснованным тезисом всех тех на тот момент времени разве что пока именно так грядущих широких общественных преобразований.
  Вот точно также это было и с Чеховым все его поздние повести и пьесы буквально кишмя кишат просоциалистическим ядом.
  А потому и не нашлось ему затем совсем никакого вполне должного противоядия.
  И уж те, несомненно, сколь невзрачно прозрачные мысли вовсе-то не наспех высказанные Чеховым в таких его произведения как 'Моя жизнь', 'Три сестры', а в особенности 'Вишневый сад' свое черное дело (для своего поколения) более чем наглядно и впрямь еще совершили!
  
  104
  Все эти великие (безо всяких кавычек) творения высокого искусства содержали в себе крайне так подрывные идеи, начисто сокрушающие сколь долгими веками устоявшиеся моральные принципы, бесспорно всецело поддерживающие столпы буквально всяческого здравого общественного бытия.
  Поскольку совершенно неизбежно, они собою символизировали самый тот еще безупречный образец, абсолютного полнейшего неприятия на дух всякой той как она только есть провинциальщины раз уж весь ее грязный и совершенно неумытый лик был столь явно всецело нелицеприятен всем тем тогдашним прекраснодушным интеллектуалам-западникам.
  
  К тому же это именно их благие идеи столь неизменно и подрывали все основы исконно патриархального русского общества, прививая ему чистоплюйство, ханжество и цинизм, в принципе, всегдашне ведь свойственные всяческим без исключения морализирующим фарисеям.
  А главное, что никак и близко не были они способны к созданию по-настоящему простых логически легкодоступных буквально-то каждому индивидууму веских обоснований, пусть и достаточно сурового, но истинно праведного жизненного уклада.
  А между тем это именно нечто подобное и дало бы в руки народа вполне полноценную возможность более чем ответственно прицениться буквально ко всему, что, так или иначе, более чем простецки существует в этом до чего исключительно разноликом мире.
  Нет, вместо этого они столь незатейливо тавтологически вторили всем тем вкривь и вкось весьма многотрудно и надменно надуманным многослойным, словно тот еще слоенный пирог философским суждениям.
  И ведь нисколько не было в них абсолютно и близко никакой более чем конкретной увязки со всею той простой, и вязкой промозгло собственнической общественной российской действительностью. 
  Да и вообще мировоззрение многих старорежимных либералов было сплошь упадническим и полулогичным, в нем подчас преобладали голые эмоции, а они между тем зачастую истинный враг всякого одетого в житейское платье здравого смысла.
  
  105
  Все, то по их сколь безапелляционному и беззастенчивому рассуждению более чем нечестивое общественное недобро в самом уж своем корне всегдашне ведь заключалось в одной лишь той извечной русской лени, а это между тем сущая ерунда, поскольку все дело было в том самом отчаянно кривобоко ленивом и бестолковом руководстве.
  Ну а также и явном столь многозначительном же отсутствии всякой здравой головы на ее самой матушкой природой, от века еще сколь неизменно положенном месте.
  И это именно лень интеллектуальная в ее самом доподлинном сочетании с умением столь ведь много, красочно, а порой и до чего неуемно книжно цветасто глаголить, и есть истинная беда, в том числе и современной интеллигентной России.
  
  При этом наблюдается и тот бескрайне самозабвенный экстремизм с элементами столь немыслимо и беспардонно уж донельзя так во всем разрушительными по отношению, ко всему тому реально ведь вполне осмысленно существующему в этом сложном и все более и более значительно усложняющемся мире.
  
  106
  Умопомрачительное желание разрушения буквально всего и вся, а также и наделение всей окружающей действительности всеми теми столь исключительно немыслимыми пороками есть самое явное порождение вездесущей внешней тьмы, столь неизменно страстно стремившейся сокрушить Российскую империю именно изнутри, весьма ловко используя все те изрядно в ней веками поднакопившиеся нравственные и сословные противоречия.
  Чаадаев и иже с ними беспрестанно слушали враждебную болтовню витийствующих чужеземцев и принимали все их речи за чистую монету, думая при этом, что те и впрямь действительно искренне фыркают, объявляя весь российский быт донельзя примитивным и совершенно умственно-отсталым.
  Ну, а на самом деле, они лишь разве что попросту отрабатывали свой хлеб, им же за то наверняка очень ведь, даже до чего щедро приплачивали, чтобы, они все то российское - остервеняясь от всего сердца ругали.
  Да вот еще и исходились они при этом тем самым столь невообразимо безутешным и безудержным плачем по поводу всех тех до чего только милых их сердцу атрибутам культурного Запада, который они совсем уж ненароком столь ненадолго покинули.
  
  107
  Ну, а затем внезапно нагрянула эпоха полнейшего раскабаления от всех и вся без исключения нравственных основ, а она между тем никак не вскользь основывалась именно на весьма изнурительной патетике чьих-либо нисколько не в меру напыщенно яростных речей-бичей.
  И все это только лишь ради всего того досужего (на одних лишь словах) всеблагостного достижения царства светлой истины.
  Ну, а во имя самых наилучших грядущих дней всех тех славными идеями столь мигом радостно просветленных людей, чем это столь ведь всерьез нисколько не погнушаешься?
  Раз уж им всем и именно подневольно еще ведь точно предстоит сколь так немыслимо доблестно, затем поучаствовать до чего только четким и строгим строем во всех тех истинно грядущих невообразимо радостно светлых и благостных свершениях.
  И пускай себе безвестно погибнут 250 миллионов китайцев, зато те остальные 750 будут жить долго и счастливо, как про то некогда вымолвил великий кормчий Мао Цзэдун.
  
  108
  Да и у Братьев Стругацких тоже вполне можно найти нечто явно тому более чем и впрямь сколь исключительно наглядно до чего ведь подобное.
  Их роман 'Обитаемый остров' есть не очень уж четко обозначенное нравственное отрицание всяческого довольно-таки агрессивного внешнего изменения условий жизни при помощи искусственных надстроек над всем тем необъятно широким общественным организмом.
  Ну, а также в этом романе присутствует до чего и впрямь только вполне полноценное понимание той еще самой более чем абсолютной безнадежности попыток все мигом разом переменить при помощи воинственного сокрушения всех тех прежних былых основ...
  Вот чего автору удалось для себя и других в нем после многократного перечитывания все-таки явно уж отыскать.
  Стругацкие 'Обитаемый Остров'.
  'Разум прикинул, что к чему, и подал совет: поскольку изнутри тиранию взорвать невозможно, ударим по ней снаружи, бросим на нее варваров... пусть лесовики будут растоптаны, пусть русло Голубой Змеи запрудится трупами, пусть начнется большая война, которая, может быть приведет к свержению тиранов, - все для благородного идеала. Ну что же, сказала совесть, поморщившись, придется мне слегка огрубеть ради великого дела...'
  
  109
  И это именно откуда-то отсюда и берет свое заклятое начало то самое отчаянно и бессмысленно лютое безвременье непроглядно серого обезличенного террора, а вот нет, чтобы постепенно и продуманно организовать все те до чего детально взвешенные преобразования...
  Да только все это никак не про нас, нам подавай все сразу на блюдечке, пусть и сквозь тьму и кровь нескольких последующих уныло живущих в безлико бесноватое время истинно бесприютных поколений.
  И главное все это лишь ради одного и впрямь-таки изумительно безоблачного грядущего счастья каких-то, в сущности, именно что эфемерных уж весьма и весьма до чего отдаленных - полупризрачных потомков.
  Да, правда, может то счастье, и будет неким запредельно сладостным образом некогда еще столь ведь радостно полностью так вполне на деле осуществимо... ОДНАКО БОЛЕЕ ЧЕМ БЕЗУПРЕЧНО ДОСТИГНУТО то будет РАЗВЕ ЧТО ИМЕННО ТЕМИ ВОВСЕ ТАК СОВЕРШЕННО ИНЫМИ МЕТОДАМИ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ЛЮДСКУЮ ПОВСЕСТНО СТЯЖАТЕЛЬСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ.
  И НАДО БЫ ВСЕГДА И ВО ВСЕМ ПРЕДЕЛЬНО ТРЕЗВО УЧИТЫВАТЬ, ЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО НА ВСЯКУЮ ВНЕШНЮЮ СУРОВУЮ ВСТРЯСКУ, ОТРЕАГИРУЕТ ЛИБО ОТВЕТНЫМ НАСИЛИЕМ, ЛИБО САМЫМ ЧТО НИ НА ЕСТЬ ОТКРОВЕННЫМ ЖИВОТНЫМ БЕЗРАЛИЧИЕМ КО ВСЕМУ УЖ СРАЗУ НА ВСЕМ БЕЛОМ СВЕТЕ.
  
  Правда для кое-кого светлым идеалом, безо всяких в том вообще сомнений буквально вот всегда более чем безупречно является разве что то самое скорое, как и штормовой ветер, яростное освобождение от всех уж тех прежних оков старого недоброго бытия.
  Да только от всех тех яростно нигилистических усилий оно лишь разве что столь наскоро перерождается и меняет форму, причем становится оно при этом разве что еще несоизмеримо хуже, да и, кстати, до чего вдвойне немыслимо хитроумнее.
  И неужели именно ради должного осуществления данных столь неимоверно ужасающих всякую праведную душу тенденций и нужно было этакое до чего и впрямь безудержно отчаянное рвение?
  Да только вот по истово искреннему мнению широкооких либералов, везде и всему попросту именно должно было единственное, что в совсем так единый миг, совершенно уж разом обресть черты гладкие и чистые и никаких гвоздей.
  
  110
  А вот замаячит где-то на ближайшем историческом горизонте та невообразимо мрачная перспектива, вовсе ведь совсем этак более чем недопустимо предусматривающая саму возможность, что тому 'подлому царскому дому' и впрямь-то как есть удастся в результате вполне удачного ведения войны разом еще значительнее усилить все свои лишь недавно внезапно пошатнувшиеся жизненные позиции...
  И то совсем не иначе, а станет на редкость уж диким злом для всей этой нашей сколь вот безмерно свободолюбивой эпохи.
  И дабы как-нибудь обязательно изловчиться, непременно, что загодя торпедировать этакий пагубный ход развития исторических событий буквально все средства были совершенно одинаково хороши.
  И сколь немыслимо стойко промывающая буквально все косточки быта своего родного угла чрезвычайно ведь промозгло прозападная интеллигенция и впрямь неистово смело боролась со всеми теми повседневными проявлениями народного патриотизма.
  Явно уж тем, вполне всерьез подтачивая силы, до чего неустанно сражающейся великой державы, что истинно смертными муками добивалась славных побед... воюя при этом, как правило, за чьи-то явно, чужие (заграничные) интересы.
  
  Вот как на все то вышеизложенное, пусть хоть и издали, а все же более чем полновесно намекает большой писатель Марк Алданов в его книге 'Самоубийство'.
  'Ленин с его Нахамкесами умные люди. И что в том, что они пораженцы? Разве ты, Митя, не был пораженцем в пору войны с Японией?
  - Не был.
  - Будто? Я не знал. Значит, ты был исключеньем. 99 процентов нашей интеллигенции состояло из пораженцев'.
  
  111
  Может все это и некоторое явное преувеличение, однако, остается совершенно незыблемым сам по себе тот до чего весьма и весьма совершенно прискорбный факт, и главное, что все это вовсе совсем не вскользь излагается устами писателя и очевидца.
  Его слова самое наилучшее доказательство того, что нечто подобное и вправду имело место в те не столь далекие от наших сегодняшних дней столь вот непроглядно лихие года.
  А это и было тем самым и впрямь более чем непотребно разлагающим элементом всей-то тогдашней общественной жизни!
  
  Причем интеллигенция проявляла весь этот свой сущий демократизм пораженческих взглядов в основном разве что лишь оттого, что у нее, видите ли, вполне так всерьез имелся зуб на всю ту немыслимо 'беспросветную российскую умственную и религиозную отсталость', в свете той сколь до чего величественной всем своим просвещенной духом Европы.
  
  112
  Ну а первоисточник всех этих 'благих настроений' был более чем естественно, что исключительно исконно французским.
  Вот что пишет об этом тот же писатель Алданов в его книге 'Заговор'.
  'Многое другое в учении парижских философов было еще более чуждо Талызину. Они называли себя гражданами мира; Вольтер поздравлял Фридриха II с военными неудачами французов'.
  
  А им-то эту сущую заразу сколь же до чего беспардонно подкинули благородные джентльмены англичане, попросту явно пожелавшие всенепременно не мытьем так катанием ослабить политические позиции своего материкового соседа.
  
  113
  И именно подобного рода 'прогрессивные взгляды' и возвеличивала тогдашняя российская интеллигенция.
  И это она, кстати, всячески подрывала главные основы российского постфеодального общественного устройства.
  И вот, в конце концов, все это как раз-таки и стало одной из причин, всецело приведших ко всему тому истинно жесточайшему за всю историю человечества новоявленному рабовладельческому строю (в его современной интерпретации).
  Однако всего этого довольно многие до сих уж пор именно что попросту и близко совершенно не поняли.
  Им-то всем и поныне более чем вероятно истинно кажется, что весь уж тот советский период российской истории это вполне естественная часть исторического развития постфеодального общества, в конечном итоге, приведшая Россию к окончательному выходу из средневековой мглы, да и полнейшему ее индустриальному процветанию...
  Ну а на самом-то деле раковая опухоль большевизма просто-напросто столь беззастенчиво использовала безо всякого же остатка все те так или иначе имеющиеся ресурсы, в той истинно лишь ей одной безраздельно уж нужной чисто военной, а отчасти и исключительно имперской области.
  И какой-либо подлинной заботы о людях при Советах не было совсем и в помине, а существовали одни лишь чрезвычайно большие государственные интересы, включающие в себе, в том числе и вполне конкретную до чего только явно чрезвычайно излишнюю щедрость по отношению ко всем тем нуждающемся и голодным на всем Земном шаре.
  А своим все естественно, что только лишь забесплатно, однако при этом попросту заранее сделав все те совершенно необходимые вычеты из их и без того вконец копеечной зарплаты.
  СССР очень уж даже плотно сидел на нефтяной игле, пока страны ОПЕК по просьбе запада не понизили цену на черное золото, что, как понятно и привело большевистскую империю к ее совершенно неминуемому последующему краху.
  
  114
  И все те беспрестанные вздохи и ахи по поводу бывшего СССР это ведь не более чем плач бабы по избе, которая раньше хоть как-то стояла, а теперь и вовсе попросту рухнула.
  А вот был бы в течение всего 20 столетия в той долгими веками некогда создававшейся державе тот уж самый бесспорно настоящий, весьма и весьма рачительный хозяин, и как раз тогда Россия довольно-то легко смогла поглотить Персию, а потому нынче она и вправду являлась весьма вот неотъемлемой частью великой Российской империи.
  Причем все те за редким исключением территориальные завоевания неизменно являются великими лишь, если они на века...
  А именно потому давно бы пора со всей великой скорбью признать, что Россия в результате большевистского правления потеряла очень вот даже многое из того, что до той поры завоевывалось столетиями ратных подвигов ее сынов...
  
  115
  Так и этого мало... неужто бы без того совершенно вездесущего присутствия советского бытия столько-то талантливых людей навсегда бы покинуло свою любимую родину?
  И это, конечно, далеко не всем из их числа еще уж затем довелось под самую старость столь меланхолично и кисло вслух размечтаться о том, чтобы на Россию, дабы раз и навсегда покончить с проклятым большевизмом была бы действительно сброшена атомная бомба.
  А между тем как раз именно этакого рода оказия и приключилась с Антоном Деникиным, но он-то был отставным генералом злосчастно заброшенной на чужбину армии, а потому для него это были одни лишь кипящие ненавистью зловещие слова, исходящие из вконец дряхлеющего мозга.
  Да только то самое высшее образование во вполне соответствующей области действительно могло более чем прагматично, затем еще помочь воплотить подобные устремления в самые, что ни на есть непосредственные реалии жизни.
  Нет, конечно, мы ведь тоже сами с усами...
  
  А между тем Россия, несомненно, могла стать наилучшей производительницей сколь многих товаров житейского ширпотреба...
  И разве вообще стоило ей становиться вечно пылающим очагом той самой ни с чем тем ранее и близко несопоставимо ужасающей военной силы, которую не дай только Бог, где-нибудь и когда-нибудь в дело еще действительно же столь безоглядно пустить?
  
  116
  Вполне оно возможно, что без Советской власти в мире бы существовали одни лишь те тоже до чего неисчислимо гибельные для всех людей нейтронные бомбы...
  Они малого заряда и ограниченного района действия, а главное еще и предназначены, как раз-таки для уничтожения военных баз потенциального противника.
  И никакого того столь доподлинно серьезного, как и исключительно необратимого вреда всей природе, они уж причинить и близко-то никак нисколько не способны...
  И надо бы безо всякого стеснения буквально разом то, словно бы через мощный рупор во всю силу легких беззастенчиво выпалить...
  Вот попросту никак без того столь весьма и весьма отчаянно наглядного существования двух подобных и впрямь-то лбами противостоящих друг другу политических систем никому и в голову не могла прийти та беспутно бредовая идея уничтожать центральные многомиллионные города вместе со всем их чрезвычайно большим народонаселением.
  
  117
  И тот самый и по сей день некоторыми до чего сладостно нежно любимый Советский Союз вовсе-то никак не был обязан попросту ведь весь как он есть сгнить изнутри, а потому и тихо-мирно исчезнуть с политической карты мира.
  Нет, все это могло быть и в корне совершенно иначе.
  Слава тебе Господи, что к власти в 1985 пришел Горбачев, а не кто-либо совсем другой, как например тот же яркий представитель реакционного крыла Лигачев.
  Видя перед собой более чем неминуемый экономический крах, коммунисты вполне могли бы строго настрого промеж собой порешить, что им бы пора сделать жизнь на Земле фактически принципиально нисколько невозможной.
  Совсем уж никак нельзя недооценивать сам факт отрыва от всех реалий людей, живших от них в том еще самом полнейшем идеологически суровом отдалении.
  Мозг этих всемогущих бонз, безмерно во всем отравленный волеизлияниями святой для их сознания исключительно так непогрешимой идеологии, мог сколь запросто сотворить вселенскую катастрофу истинно лишь только ради сохранения в самой неприкосновенной целостности всех тех безупречно же незыблемых постулатов безотчетной веры в марксизм.
  
  118
  А идеалы те были абсолютно неосуществимы на всякой суровой практике жизни.
  Причем во всем этом мире не было никого, кто лучше бы это осознал, нежели чем, то выпестовал и обосновал, великий русский писатель, ученый Иван Ефремов.
  Именно он пронес сквозь всю череду лет своей жизни в его бескрайне большой человечной душе всю ту правду, что он сколь неистово смело, затем изложил в своей книге 'Час Быка'.
  В этой книге он совершенно неопровержимо доказывает, что максимально справедливая форма правления, возможная при любом тоталитаризме это разве что та еще греческая плутократия, более чем неизбежно включающая в себя все элементы рабовладельческого строя.
  Вот они его великой кровью исторического процесса, а вовсе не симпатическими чернилами написанные слова.
  '- Диалектический парадокс заключается в том, что для построения коммунистического общества необходимо развитие индивидуальности, но не индивидуализма каждого человека. Пусть будет место для духовных конфликтов, неудовлетворенности, желания улучшить мир. Между "я" и обществом должна оставаться грань. Если она сотрется, то получится толпа, адаптированная масса, отстающая от прогресса тем сильнее, чем больше ее адаптация'.
  
  119
  Да только зачем это нам вообще, собственно, надобно посильно приспосабливаться ко всей той нас еще от века столь неизменно окружающей действительности, пускай уж лучше она сама как-нибудь сумеет под все наши нужды весьма этак надежно вполне адаптироваться.
  Ну, а во что это ей явно, в конце концов, обойдется, то вот совсем не наша забота.
  Как про то спел вечно молодой Александр Макаревич 'Не стоит прогибаться под изменчивый мир, Пусть лучше он прогнется под нас...'
  
  Однако чего из всего этого может еще, собственно, выйти?
  Да и не слишком ли много чести, для этаких деятелей, что совсем неизвестно, чего о самих себе златокудрых более чем самонадеянно и слепо разом так возомнили?
  
  120
  Может кому-то, и впрямь было крайне охота всяческими немыслимыми прениями нерукотворный памятник самому себе до чего вот спешно воздвигнуть, крапивной приправой горьких истин, исстегав всех вот сразу и вся.
  А ведь это сама жизнь, доверху переполненная топкой социальной грязью уж всегдашнего столь незатейливого прозябания, и была для них безнадежно плоха всею своей недвижимой неизменностью, как и навеки вечные вполне до конца определившимся укладом всего бытия.
  И буквально всему непременно должно было сверкать и совершенно по-детски радоваться жизни, и только тогда, оно бы их полностью во всем, несомненно, еще более-менее, быть может, хоть как-либо действительно ведь явно устроило.
  
  121
  Достопочтимый доктор Чехов, а также и некоторые другие деятели пера и бумаги, более чем вольнодумно тогда сеяли столь быстро уж всходившие в то время семена раздора в думах их многомиллионной читающей публики.
  Оная была весьма широко развита интеллектуально, однако, при этом порою вовсе не обладала какой-либо будничной практической сметкой.
  Те вещи, которые зарубежные почитатели великих русских классиков общемировой литературы просто-напросто столь легко не забуксовав при этом не на едином слове, разом уж более чем безразлично именно проигнорировали, считая их неким 'русским чудачеством' читатели отечественные воспринимали за самую чистую монету.
  А как раз-таки, поэтому они и все те вящие прения о столь безнадежно никудышной российской действительности, как и вящей сладости, давно ведь назревших перемен, сослепу безмерно и превозносили.
  Да еще и в виде самых наилучших этических принципов всякого хоть сколько-то развитого человека.
  
  Нет, конечно, подавляющее их число вовсе никак ничего из того и близко не переносило в ту самую простую ими до самого этак конца столь привольно же обжитую обыденность.
  Однако сами по себе семена напыщенного вольнодумства более чем явно и естественно прорастали на исключительно благодатной почве униженности, чванства, рабства, засилья круговой поруки.
  
  122
  И поскольку все это социальное зло сколь изрядно вот постепенно накапливалось до чего долгими веками, оно и впрямь уж кишмя кишело на столь глубоких низменных низинах.
  А потому и выплескивалось оно, всеми теми своими длиннющими щупальцами самого отвратительного террора, пытаясь отравить жизнь угнетателей акциями индивидуальных расправ, а также между тем и поводом к тому могла быть и изощренная личная месть за все ведь свое всегдашнее полнейшее бесправие или потерю близких.
  Это во всем более чем неизменно искренне поощрялось реакционными кругами царского правительства, поскольку непременно отводило народную ненависть в весьма уж удобное для всех их русло войны со вполне разумными либералами, а еще и явно способствовало установлению благоприятной почвы для буквально любой грядущей диктатуры.
  Вот только довольно неделикатно оседлать народное движение им уж никак и близко не удалось, причем, прежде всего как раз потому, что никакого народа, они и в глаза никогда попросту совсем и не видели, а главное хоть сколько-то его узнавать в их планы нисколько так не входило.
  
  123
  Да и кто его тогда вообще знал?
  Когда приходили погромщики грабить и жечь усадьбы, то тот добродушный помещик мог столь заносчиво выкрикнуть, обращаясь к разгоряченной и доведенной зачинщиками до экстаза толпе, только и всего, что видя в них тех же, что и всегда, именно что попросту совсем не в меру осоловевших от скуки и выпитого холопов.
  - 'Ступайте на двор, и жгите там, чего хотите!'
  Ясное дело, что совсем не надо иметь большое и богатое воображение, чтобы понять, что после таких слов толпа окончательно теряла последнюю искру разума и начисто забывала о том, что барин был добр, помогал бедным, щедро раздавая милостыню, их детей, пойманных в его саду, только бранил, палкой и кнутом не бил...
  Ну а его сосед, который надо сказать, и был тем самым злым и жестокосердным барином, которым крестьяне пугали своих детей...
  Вот он как раз вполне естественно, был от всего этого где-то уж явно до чего далече...
  Такие людишки, носом чуяли столь так весьма быстроного надвигающуюся опасность, а потому и держали ухо востро... и когда наступала пора поджогов их попросту почти никогда не было на месте.
  
  124
  И эти действительно злые и недобрые люди, зачастую вообще умудрялись вовремя скрыться, удрать, куда подалее заграницу, и ведь тогда за все их плотские грехи и утехи подчас страдали люди ни в чем нисколько невиноватые, буквально во всем истинно праведные.
  Однако и эти праведники тоже уж были где-либо до чего этак только, несомненно, виновны в том самом своем более чем явном пренебрежении ко всем истинным нуждам народного образования.
  А между тем могла бы еще явно существовать на политической карте мира и совершенно другая страна, и пусть в той так и несостоявшейся России вполне бы хватало по всяким медвежьим углам людей нисколько неискушенных буквально во всякой грамоте...
  
  Вот если бы не извечная отстраненность всего того привилегированного дореволюционного класса от самых доподлинных нужд простого народа этнических японцев непременно бы часто ругали, да еще и почем свет стоит за их вовсе непатриотичное пристрастие к русской технике.
  На, что рядовой японец невозмутимо бы отвечал...
  '- Чего моя сделать-то может, если русскай теливизура нашего несравненно замечательно лучше'?
  Сегодня и правда этакое совершенно немыслимое чудо - попросту уж нисколько нельзя себе даже и вообразить во всех тех самых смелых розовых мечтах...
  Однако ведь эти мечты вполне могли бы иметь свое самое здравое практическое осуществление, если бы, конечно, не был до чего только напрочь снесен весь тот почвенный слой, на котором неизменно зиждилось слава ум и честь всей той предыдущей эпохи.
  
  125
  Однако чего это вообще, собственно, привело к подобному весьма и весьма до чего исключительно неприглядному порождению на свет божий всей той безмерно ужасающей всяческий праведный ум химеры, что столь непременно могла буквально весь этот мир разом превратить в одну гигантскую чудовищную Хиросиму?
  Была то народная глупость или тот самый излишний аристократизм высших слоев общества?
  Ответ он, в принципе, вполне ясен, однако не полон.
  Комиссары, в отличие от всех других бездеятельных преобразователей всего существующего бытия вовсе не были донельзя разобщены, к тому же они были отлично вооружены знанием общечеловеческой психологии, а потому и умело несли на щите крайне вот отравляющий всякое наивное сознание энтузиазм, зажегший во столь многих сердцах зарю мнимых, несбыточно сладких надежд.
  И очень уж в этом они весьма изрядно и до чего усердно преуспели...
  Вот он истинно отличный тому пример, как только может отравить всеобщая восторженность, причем даже надо бы сказать людей действительно самостоятельно думающих, более чем здравых и прагматичных.
  Взято это из одного из наилучших романов великого классика мировой литературы Томаса Майна Рида, а называется он 'Квартиронка'
  'Настроение окружающих - быть может, в силу какого-либо физического закона, которому вы не можете противиться, - сразу передается и вам. Даже когда вы знаете, что ликование нелепо и бессмысленно, вас пронизывает какой-то ток, и вы невольно примыкаете к восторженной толпе'.
  
  126
  Причем это нисколько никакая не выдумка, а самый настоящий доподлинно общечеловеческий фактор!
  И ведь поболее всего на интеллектуалов действительно действует как раз-таки общий дух восторженности, отображенный на бумаге и главное не жалкими чернилами, а кровью над всем же миром воспаренной большой души.
  И если подобного рода гений сеет блага любви к ближнему именно при посредстве безотчетно яростного нигилизма, что на самом-то корню столь непреклонно отрицает все ныне существующее...
  Однако нисколько никак при этом вовсе не предлагающего совершенно уж ничего ему действительно конкретного взамен...
  Нет, это только лишь разве что весьма скоропостижно нивелирует современность до состояния жуткого болота, из которого надо бы непременно куда-нибудь спешно выбраться, а куда не столь оно теперь вовсе и важно.
  Вот чего пишет об этом один из умнейших людей своего времени граф Витте. 'Витте С. Ю. Воспоминания'.
  'Вообще социализм для настоящего времени очень метко и сильно
  указал на все слабые стороны и даже язвы общественного устройства, основанного на индивидуализме, но, сколько бы то ни было разумно жизненно иного устройства не предложил. Он силен отрицанием, но ужасно слаб созиданием'.
  
  127
  То уж и было на деле самое так более чем однозначное береденье до чего только весьма многих старых язв всего того общественного организма.
  Причем оно явно имело свое и впрямь-таки вполне уж полноценное продолжение в художественной литературе конца 19 столетия.
  И сколь неизменно прочным к тому обоснованием и послужила от всего того вполне реального более чем до чего безупречно абстрагирующаяся философская фантазия всех тех более ранних эпох.
  Это в своем роде и стало явным катализатором всей той будущей вакханалии безумно злых демонов революции.
  Их лозунг 'все долой' есть одно лишь явственное упрощение ими самими до этого услышанного из чьих-либо чужих уст.
  Вот он тому весьма яркий пример как это именно тот самый террорист практик мог понабраться ума-разума от всевозможных нигилистов теоретиков.
  Вадим Александрович Прокофьев 'Желябов'
  'А потом пришли новые учителя. Они не дрались, учащихся называли на 'вы'. Тайком, с оглядкой давали почитать Белинского, Добролюбова, Писарева, книги 'Современника'.
  Не все понятно в статьях 'Современника', зато Писарев - это здорово! Всех метлой, даже Пушкина, а вместе с ним всяких там Рудиных, Обломовых'.
  
  128
  ВСЕ, КОНЕЧНО, ДОЛОЙ, а мы все разом в рай гурьбой...
  Только чего-то этот рай очень даже собою напоминает, всем надеемся общеизвестный революционный лозунг 'Мир хижинам война дворцам' к этому можно еще прибавить, а кто не с нами всех тех отправим к праотцам.
  
  Но началось то все это куда явно еще значительно ранее!
  И надо бы прямо заметить, что насильственное уравнивание господ и рабов, со стороны многих великих классиков столь неизменно являлось как раз-таки самым явным преступным двурушничеством, поскольку свое собственное имущество они бедным раздавать нисколько вот вовсе совершенно так не собирались.
  И до чего безысходно плача о несчастной доле голозадой бедноты, они просто-напросто противопоставляли всю свою желчную сентиментальность издревле еще существующему, вполне этак обыденному укладу жизни.
  Вот он тому более чем красноречивый пример из того же романа 'Квартиронка' пера Майна Рида.
  'Правда, здесь черный человек - раб, и три миллиона людей его племени находятся в таком положении. Мучительная мысль! Но горечь ее смягчает сознание, что в этой обширной стране все же живет двадцать миллионов свободных и независимых людей. Три миллиона рабов на двадцать миллионов господ! В моей родной стране как раз обратная пропорция. Быть может, мой вывод неясен, но я надеюсь, что кое-кто поймет его смысл'.
  
  129
  А сам смысл всего этого предельно прост все уж до того и впрямь совершенно немыслимо плохо, что хуже и быть оно попросту никак нисколько не может!
  Бедных ирландцев поработили злые англичане, их притесняют и травят, словно беспородных собак.
  Да только вовсе не было там никогда ничего такого хоть сколько-то схожего, на то безнадежно простецки обыденное состояние дел в рабовладельческих штатах США, а именно абсолютного неравенства расы белых и черных.
  Нацисты, никогда ничего сами по себе и близко еще изначально ведь не придумывали, а попросту им явно так было с кого именно брать тот самый вполне надлежащий пример.
  Ну а большевики те всего лишь низшую расу по несколько иному принципу заново изобрели.
  И, кстати, истинных границ всего общественного зла никто и по сей день до самого конца вовсе-то никак и близко совершенно еще не исследовал и дай Бог до этого дело далее никогда уж и не дойдет.
  
  130
  Однако уж дошли мы, в том самом нынче навсегда оставшемся позади 20ом столетии и до тех вполне логически обоснованных цивилизованных зверств, до которых нигде и никогда ранее у людей попросту совсем никак не дошли бы руки...
  А почему это так?
  Не потому ли, что жизнь стала, куда донельзя шире и многограннее!
  И уж видно, как раз поэтому людоедским уродством (а в том числе и возвышенно духовным), собственно, и занялись люди с большим мужественным потенциалом, а также и весьма и весьма высоконравственно благими намерениями.
  А вот он тому, кстати, исключительно до чего преотличный пример.
  Марк Алданов в его романе 'Истоки' пишет о мучительных терзаниях человека, разрываемого страстью к революции и желанием нормальной, степенной жизни.
  'Я вижу, я чувствую, что еще никогда в истории не было такого счастливого и прекрасного времени, как нынешнее. Никогда не было такой свободы, какая есть в мире теперь. И никогда в истории люди так заслуженно не любили жизнь, не получали от нее так много, никогда так бодро не работали над ее улучшением, никогда так не верили в успех своего труда.
  Как же я уйду из этого мира в темный мир бомб и виселиц? И если кому-то нужно туда идти, то почему же именно мне? Почему именно я должен за что то отдать жизнь? И если уж говорить себе всю правду, то ведь в самом деле мне моя нынешняя бытовая свобода дороже всякой другой, какой угодно другой. Пусть я "мещанин", но Герцен, так страстно обличавший то, что он назвал этим удобным словом, ни для чего не пожертвовал своей бытовой свободой, покоившейся на его богатстве'.
  
  131
  И почему это Герцену было не покривить носом и душой, столь ожесточенно ругая всю ту нисколько неприметную буквально так всегдашне бескрыло его окружающую из века в век крайне во всем непритязательно невзрачную российскую действительность?
  Да только чего уж на самом-то деле ему еще при этом более чем явно и неотступно угрожало?
  Это вот разве что такие люди, как всем небезызвестный Бакунин, все свое имущество вконец подрастеряли в результате своей до чего неистово подрывной деятельности, а потому и вынуждены были они ютиться где-либо за границей на одних лишь исключительное чужих харчах.
  В то время как истинно вальяжный барин Герцен, сытый и разве что всем тем заморским своим одиночеством уж вовсе никак вконец донельзя совсем недовольный, поносил свое бывшее отечество из далекого далека, откуда все это можно было делать ничего ведь на свете вовсе и близко при этом не опасаясь.
  Да и на родине весьма сильно пострадать, ему нисколько и близко совершенно вот не довелось.
  Подумаешь девять месяцев тюремного заключения и ссылка в Вятке, где ему пришлось пробыть несколько лет так и, надрываясь дабы сохранить свое чувство собственного достоинства во все то время его лакейской работы в качестве конторщика...
  
  132
  Герцен, был всамделишным 'рупором через который беспрестанно тогда во всеуслышание раздавалось громкое рычание вечно столь яростно недовольного Россией английского льва'.
  Фактически он двурушнически являлся агентом влияния, а не будь того уж никак бы он тогда вовсе и близко не смог оказаться столь весьма и весьма болезненной совестью всего того вширь исключительно необъятного Российского государства.
  Да он довольно искренне и добродушно помогал бороться со вездесущей коррупцией, однако при этом он явно заражал умы самым беспрестанным противопоставлением интеллигенции и правительства, что вполне естественно затем переросло в сплошной антагонизм, то есть то, что на деле и было-то нужно его главному заказчику.
  
  И англичане действительно никогда совсем не скупились на финансирование всякой материковой смуты, поскольку всегда, они непременно при этом рассчитывали когда-нибудь да обязательно уж внести свой весьма весомый вклад в укрощение всех тех еще издревле имеющихся распрей под прямой или косвенной (вассальной) властью английской короны.
  Причем столь беспардонно проводя именно подобного рода политику, они при этом совсем не гнушаются вовсе так абсолютно ничем.
  Их гибкие принципы абсолютной беспринципности столь хорошо верно освещает в своей книге 'Истоки' большой и светлой души писатель Марк Алданов.
  'Англичане серьезно уверяют, что у них принципы есть: не то поддержка свободы в мире, не то борьба с наиболее могущественной континентальной державой. Но это совершенно разные вещи, да и то, и другое вздор, они уже лет тридцать не могут сообразить, кто именно их исторический враг: Франция, Германия или Россия; они меняют своих исторических врагов каждое десятилетие, и вовсе не потому, что та или иная страна стала слишком могущественной: в 1853 году Франция и Россия были приблизительно равны по могуществу, теперь приблизительно равны по могуществу Россия и Германия, и у каждого из знаменитых англичан, сейчас у Гладстона и у Дизраэли, есть свой "исторический враг Англии".
  Что до свободы, то главный ее проповедник - тартюф Гладстон, который еще не так давно защищал торговлю рабами", - думал он с ненавистью (Гладстона он особенно ненавидел и усердно собирал о нем дурные слухи)'.
  
  133
  Причем сами революционеры только лишь есть новые поработители всех тех совершенно несметных народных масс...
  Это только лишь те, кто всеми силами предрекали грядущую революции были сущими сумасбродами-идеалистами с диким огнем в очах.
  Практики мыслят вовсе иначе им наплевать на страдания конкретных людей их знамя революции для них, куда только во всем поважнее любых миллионов с голоду умерших во время крушения старых и проржавевших оков.
  И кстати, весь тот взъерошенный романтизм с виду столь бедово свойственный всем революционным движениям это не более чем яркий миф, поскольку стоит революции оказаться во вполне устойчивом общественном положении, как ее тут же ухватывают за все весомые нити наглые проходимцы, действующие ее именем, однако, в одно то свое своекорыстное благо.
  Вот он типичный тому пример в образе французского революционера-контрреволюционера Фуше.
  Марк Алданов 'Заговор'
  'Фуше в 1793 году, в разгар революционного террора, проповедовал крайние коммунистические взгляды. Он утверждал, что республиканцу для добродетельной жизни достаточно куска хлеба, и усердно отбирал у владельцев "золотые и серебряные сосуды, в которых короли и богачи пили кровь, пот и слезы народа". Умер же он одним из богатейших людей Франции, самым крупным ее помещиком. Фуше осыпал проклятьями аристократов и всячески их преследовал. Однако принял от Наполеона сначала графский, а потом герцогский титул. В Конвенте он подал голос за казнь короля Людовика XVI и даже удивлялся, как можно голосовать против казни тирана Капета. Но после падения империи тотчас пристроился на службу к Бурбонам. В бытность свою полномочным комиссаром в Лионе он сотнями расстреливал ни в чем не повинных людей за то, что они, по его мнению, были недостаточно революционны.
  Несколькими же годами позднее, в качестве министра полиции, он строжайше преследовал всех тех, кто проявлял какую бы то ни было революционность'.
  
  Как говорится, полное и всяческое отсутствие каких-либо устойчивых принципов, тоже само по себе есть более чем истый принцип всякого донельзя отъявленного политического авантюриста.
  Однако все могло быть и того только хуже, если он ко всему прочему еще и ярый фанатик, но при любом раскладе нагреть свои ручки никто из них никогда уж явно нисколько не забывал.
  
  134
  И сколь мало, кто из тех мягкотелых и добрейшей души либералов себе в хоть каких-либо земных удовольствиях хоть и вправду-то действительно еще отказывал.
  Ну а тем паче само по себе то и впрямь нисколько совсем неуместное предложение поделиться бы всем тем, чего у него только есть со всем тем своим наибеднейшим во всей Европе народом, он уж явно еще столь своенравно воспринял разве что, как бред на редкость буйно помешенного.
  Вот как именно о подобных людях безо всякой уж тени почтения отзывается писатель Алданов в его книге 'Истоки'.
  'Только о либерал... - Он запнулся: видимо, хотел сказать "о либералишках". - Только о либералах и об аристократишках не думаю с их пищеварительной философией. Вы все же меня не считайте ретроградом. Я был на процессе Веры Засулич и всей душой желал ее оправдания и рад был оправданию. Был бы судьей, оправдал бы, не задумываясь ни на минуту'.
  
  135
  А в то время, кстати, собственно, и нельзя было яро высказываться супротив бомбистов, не потеряв при том многих преданных и закадычных друзей, и даже жена могла оставить мужа из-за одной лишь сущей его 'нелиберальности'.
  Тютчев великий русский поэт написал стихотворение, как бы о том сказали в советское время 'в стол' потому что в его эпоху оно обязательно встретило бы столь негодующий отклик, что поэту Тютчеву пришлось бы тогда попросту подобру-поздорову убираться за всякие пределы российских реалий.
  Вот оно - это его стихотворение.
  'Вас развратило Самовластье,
  И меч его вас поразил, -
  И в неподкупном беспристрастье
  Сей приговор Закон скрепил.
  Народ, чуждаясь вероломства,
  Поносит ваши имена -
  И ваша память для потомства,
  Как труп в земле, схоронена.
  
  О жертвы мысли безрассудной,
  Вы уповали, может быть,
  Что станет вашей крови скудной,
  Чтоб вечный полюс растопить!
  Едва, дымясь, она сверкнула
  На вековой громаде льдов,
  Зима железная дохнула -
  И не осталось и следов'.
  
  Такое вовсе бы тогда не простилось совершенно ведь никому!
  
  136
  Но зато до чего ярко выраженные либеральные взгляды на чужую (не свою же) собственность превозносились тогда до самых великих небес.
  А между тем великий гений Лев Толстой 'народу' свое имение нисколько не завещал, а разве что чего-либо этакое он тогда более чем недвусмысленно верещал, что все те значит имения надо бы спешно и обязательно мужикам пораздарить, да только свое кровное, он бы ни в жизнь никому никогда не отдал.
  Зато скольких между тем других людей на 'святое дело' хождения в простой народ он вот таки, да здорово живешь тогда подбил?!
  
  Имеется, столь довольно трудно как-либо иначе объяснимая странность, начиная с 1875 года Лев Толстой начал выпускать в свет (по частям) свой гениальнейший роман Анна Каренина, ну а с начала последующего десятилетия люди, образованные и культурные непонятно с чего прямо-таки уж начали всю свою совершенно нелепую ходьбу в простой народ.
  Вот оно свидетельство Чехова на данный счет.
  Рассказ 'Хорошие люди'.
  'Это было как раз время - восьмидесятые годы, когда у нас в обществе и печати заговорили о непротивлении злу, о праве судить, наказывать, воевать, когда кое-кто из нашей среды стал обходиться без прислуги, уходил в деревню пахать, отказывался от мясной пищи и плотской любви'.
  
  И ведь Льва Толстого вполне еще могли бы убить во время Крымской войны и хотя то и вправду была бы невосполнимо большая потеря для всей же литературы, но однако потеря эта была бы вполне восполнима, поскольку нашлось бы много других очень даже талантливых и светлой души людей, что и впрямь могли бы заполнить собой все то огромное пустующее место.
  Вот он пример как властитель благодушно спасает будущего палача всего своего векового трона.
  Марк Алданов 'Истоки'.
  'Государь сам мне это рассказывал. Он каким-то образом еще в корректуре прочел что-то Толстого, да, 'Севастопольские рассказы', и тоже, как вы, пришел в восторг. Государь справился, кто такой, узнал, что это молодой офицер на Малаховом кургане, и велел тотчас перевести его за двадцать верст в тыл. На Малаховом кургане граф Толстой, конечно, погиб бы. Быть может, он и сам этого не знает'.
  
  137
  На Льве Толстом весь свет клином точно так никак не сошелся.
  И без него русская проза могла бы занимать лидирующее положение во всей мировой культуре.
  А впрочем и второму великому классику российской прозы лучше было бы выбрать другую специальность не врачебную, и тогда у него было бы значительно меньше шансов начать столь обильно харкать кровью.
  Ведь Антон Чехов написал вышеупомянутый рассказ до чего только явно явно задолго до того, как уж он вконец раз и навсегда морально обессилев, совсем так перестал неистово сопротивляться несоизмеримо в те годы более страшной болезни, нежели чем сегодня - злосчастному 'туберкулезу'.
  Силы жить и думать логически безо всяческих штампов и сновидений наяву у него ведь тогда нисколько еще не повыветрились.
  Причем как то столь весьма и весьма глубокомысленно представляется автору этих строк, в то самое время он с Божьей помощью действительно веровал, что каким-нибудь чудодейственным образом он от этакой смертельно опасной хвори довольно полноценно практически полностью еще оклемается.
  И тогда точно ему предстояло бы жить, да жить до самой глубокой старости.
  И как, оно, само собой разумеется, вовсе этак нисколько не было тогда Чехову и впрямь столь безрадостно скучно обитать на всем белом свете.
  Он-то, кстати, в свои молодые годы довольно-таки здорово и задорно любил подшутить над 'костлявой старухой с косой', пока сколь отчетливо он то не осознал, что до смерти ему не столь ведь истинно много, в сущности, уж и осталось...
  
  138
  И получилось то более чем во всем столь явно до чего неприглядно, бедово и печально, что это как раз после того как великий классик стал значительно шибче харкать кровью, ему уж полностью так изменила вера в Бога, которую он на взгляд автора наилучшим образом отобразил в его рассказе 'Святой ночью'.
  И это при том, что и в других его рассказах она тоже довольно ярко проблескивает сквозь светлое всем тем духом своим - ЕГО повествование.
  Да только по его новой социалистической вере все еще должно было разрешиться от бремени всех забот, именно что посредством самого явного отсутствия всякого, значит, безделья и крайне бестолковых бездельников.
  
  Всем тем труженикам интеллектуального труда вполне всерьез и под шумные фанфары попросту так предлагалось по временам весьма спешно сродняться с тем самым простым, физическим трудом.
  Раз уж это он, мол, в конечном итоге и приведет к более чем совершенно однозначному единению общества, под флагом всеобщего задушевного энтузиазма и давно столь явно немыслимо назревшего равенства.
  Оно, конечно, действительно до чего безупречно неотъемлемо хорошо и бесклассовое общество это сладкая мечта, которая до чего непременно когда-нибудь еще саму себя полностью осуществит в истинно других условиях сплошного техногенного государства.
  И это разве что в те столь пока совершенно от нас до чего только невообразимо далекие времена, собственно, ведь и наступит эпоха всеобщего на данный момент исключительно же заоблачного грядущего счастья.
  Да только кровавыми делами его хоть сколько-то действительно приблизить, никак ведь оно попросту уж никогда не получиться...
  Их можно со вполне спокойной совестью примеривать к той самой суровой действительности, а куда точнее будет сказано в белый саван одевать всякое истинное зло лишь, когда речь пойдет именно о крайне распоясавшемся далеком прошлом, что само по себе умирать вовсе никак совсем нисколько ненамеренно.
  Ну а для того, чтобы весь этот мир и вправду узнал обо всей великой благости, глубоко затаенной почти что во всякой человеческой натуре, надо бы для начала переложить весь физический труд на роботов, а лишь затем позаботиться, о том, чтобы человеческий род никак затем не выродился из-за отсутствия каких-либо физических нагрузок.
  
  139
  Ну а как это, значит, вообще уж сегодня так раз и навсегда полностью ликвидировать столь неистово ненавистное кое-кому барское угнетение?
  Ну, так для начала надобно бы действительно преобразить весь этот мир, наполнив его истинно полновесными знаниями, причем, вовсе-то, не ликвидировав чисто физически все в нем еще издревле имеющееся дикое невежество, а прежде всего, посильно дав людям, то к чему они и впрямь непременно бы должны именно что сами стремиться...
  Причем надобно будет и совершенно ведь полностью до конца самостоятельно, понять, о чем это тут, вообще, в сущности, ведется речь.
  Но Чехов явно вообще всего этого попросту совершенно так нисколько вовсе не приемлет, а потому в его повести 'Моя жизнь' он и превращает обыденное бытие в этакую обезличено угрюмую абстракцию, начисто лишенную буквально всякого ее истинного логического содержания.
  Да еще по всему своему собственному наитию он столь весьма многозначительно перекрашивает жизнь в те самые исключительно иные тона, чем она действительно есть на самом-то деле, причем уж делает он это именно что для своего сугубо личного нравственного удобства, используя с этой целью 'белила совершенно во всем однобокого, идеалистического восприятия.
  
  То же самое разве что в несколько меньшей степени, он вполне однозначно выражает и в его повестях 'Рассказ неизвестного человека' и 'Бабье царство'.
  Вот он яркий пример его довольно ущербной (от вящего горя близкой кончины) весьма куцей и крайне так однобокой логики.
  Чехов 'Рассказ неизвестного человека'
  'Какие роковые, дьявольские причины помешали вашей жизни развернуться полным весенним цветом, отчего вы, не успев начать жить, поторопились сбросить с себя образ и подобие божие и превратились в трусливое животное, которое лает и этим лаем пугает других оттого, что само боится? Вы боитесь жизни, боитесь, как азиат, тот самый, который по целым дням сидит на перине и курит кальян. Да, вы много читаете, и на вас ловко сидит европейский фрак, но все же, с какою нежною, чисто азиатскою, ханскою заботливостью вы оберегаете себя от голода, холода, физического напряжения, - от боли и беспокойства, как рано ваша душа спряталась в халат, какого труса разыграли вы перед действительною жизнью и природой, с которою борется всякий здоровый и нормальный человек. Как вам мягко, уютно, тепло, удобно - и как скучно! Да, бывает убийственно, беспросветно скучно как в одиночной тюрьме, но вы стараетесь спрятаться и от этого врага: вы по восьми часов в сутки играете в карты.
  А ваша ирония? О, как хорошо я ее понимаю! Живая, свободная, бодрая мысль пытлива и властна; для ленивого, праздного ума она невыносима. Чтобы она не тревожила вашего покоя, вы, подобно тысячам ваших сверстников, поспешили смолоду поставить ее в рамки; вы вооружились ироническим отношением к жизни, или как хотите называйте, и сдержанная, припугнутая мысль не смеет прыгнуть через тот палисадник, который вы поставили ей, и когда вы глумитесь над идеями, которые якобы все вам известны, то вы похожи на дезертира, который позорно бежит с поля битвы, но, чтобы заглушить стыд, смеется над войной и над храбростью'.
  
  140
  Этакого рода наставлениями, что надо, мол, жить красиво, идейно и рационально никому ведь, в сущности, плешь ну ни в жизнь совсем не проешь.
  А между тем совершенно никто из тех столь безалаберно живущих на этом свете людей, к которым этакого рода громогласные слова и были еще изначально столь бесцельно всем тем менторским тоном вполне этак наглядно обличающе обращены...
  Нет уж до чего бегло прочитав, данные строки кто-либо из числа ничем подобным вовсе-то никак бы затем никогда так ни в жизнь совсем не проникся.
  Хотя надо бы то признать, что данная мысль вполне может оказаться действительно справедливой, даже если она, и высказана несколько желчно.
  Да только, конечно, не в том самом случае, когда в ней явно исподволь чувствуется более чем несомненнейшая невыразимая тоска по какому-либо исключительно во всем невероятно иному мироощущению...
  Поскольку тогда подобного рода нотации сколь во многом более чем однозначно вредны, и вовсе-то никак ни в чем не полезны.
  Причем все это как раз, поскольку столь наспех отравить всеми теми отвратительно навязчивыми нравоучениями или вот вполне благопристойно и проникновенно указать несколько иной действительно более достойный жизненный путь, то ведь явно всецело совсем не одно и то же.
  А все-таки до чего, несомненно, подобные излияния благой души действительно задевают за живое довольно многих людей, причем, как правило, совсем так не тех, к кому они были столь сурово и зловеще яростно обращены.
  Этих-то буквально ничем не проймешь!
  Нет, уж скорее они неизменно оставляли совсем не поверхностные, а именно достаточно глубокие раны в душах у тех, кто видел вокруг себя одну лишь тупую обыденность, а им-то столь наглядно тогда захотелось извечной плодотворной борьбы и великого праздника.
  И кстати, азиат, между прочим, отличный работник просто надобно научиться равняться вовсе не на Среднюю Азию, а на беспредельно Дальний Восток.
  
  141
  Ну а западные европейцы лишь явно попросту 'заморозили' всю свою лютую дикость под благовидной маской до чего нежно ласкающей всякий невежественный взгляд чисто так формальной своей чистоплотности.
  Да только внутри, они все те же варвары и это одно лишь то нынешнее обустройство современного общества почти ведь всегда держит их во вполне надлежащей полноценной узде.
  Ну, а потому и ведут они себя (то, что с виду весьма и весьма наглядно) более чем пристойно и праведно.
  Зато сколь и вправду им безнадежно свойственно исподволь пускать в ход всевозможные (отнюдь не бесхитростные) интриги, которые со временем еще явно так перекочевали в Россию, вдохновив тем самым всевозможных злостных ее угнетателей на новые подвиги в славной борьбе за все те свои единолично воинственные интересы.
  Вот как столь безупречно красочно все это описывает великий русский писатель Иван Ефремов, в самой так действительно наилучшей своей книге 'Таис Афинская' к чему это вообще только приводит то самое сущее размежевание со всем тем пресловуто прежним при полном от него более чем самом безнадежнейшем суровом отрыве.
  '- Очень просто, - повторил Птолемей, - прекрасное служит опорой души народа. Сломив его, разбив, разметав, мы ломаем устои, заставляющие людей биться и отдавать за родину жизни. На изгаженном, вытоптанном месте не вырастет любви к своему прошлому, воинского мужества и гражданской доблести. Забыв о своем славном прошлом, народ обращается в толпу оборванцев, жаждущих лишь набить брюхо и выпить вина'!
  
  То сколь безотрадно последовавшее вслед затем в этой книге самое ведь до чего и впрямь только суровое опровержение неизменно может быть разве что еще касаемо некоего ведь пришлого завоевателя, попросту столь явно позарившегося на весьма соблазнительный кусок соседского земельного пирога.
  Ну а с тем уж исключительно несоизмеримо поболее проникновенно лютым врагом внутренним все это было непременно ведь вовсе абсолютно иначе.
  Тот столь и впрямь безупречно сытый чужим потом и кровью большевизм стал всем-то духом и плотью самого сердца державы, вдоволь опоив ее идеологическим зельем всей той своей столь безбожно же лютой фанатической осатанелости.
  
  142
  Ну да все это, конечно, чистой воды пафос, а приведенный выше пример, безусловно, касаем одного лишь древнего мира, ну а сегодня, мол, все это явно совсем и близко абсолютно не так.
  Да вот, однако, все основные принципы уж самого так более чем вполне насущного житейского бытия с тех времен и близко никак даже и на йоту нисколько не переменились, и тут разве что только и всего явно еще потребуется более современный, живой пример.
  Святослав Рыбас 'Генерал Самсонов Жертва'
  '- Нет, - сказал Самсонов решительно.
  - Наибольшая для России опасность - растерять наши исторические идеалы, потерять живой религиозный дух. Без веры нет человека, без веры он - только умный зверь'.
  
  И кто уж это в результате тяжелой и продолжительной болезни, в конце концов, у нас действительно опустился впрямь-таки именно на четвереньки...?
  В более чем замечательной повести Чехова 'Скучная история' именно профессор, а не Шариков читал вывески наоборот.
  
  143
  И вот достопочтенный Чехов он-то и есть один из тех великих людей своей эпохи до чего явственно сформировавших истую форму совершенно же алогичных общественных взаимоотношений между интеллигенцией и простым народом.
  По всей на то видимости, непрекращающееся кровохаркание оказало на него самое подавляющее и до чего только, несомненно, истинно депрессивное воздействие.
  
  Великого праздника, ничем неуемной энергии его душа враз взалкала, а плюс к тому великого торжества искрометно светлых идей.
  Да только на самом уж деле смогут они столь довольно-то безупречно присутствовать во всей ведь общественной жизни разве что лишь в виде чего-либо вполне реализованного и доказанного самой так обыденной практикой.
  Ну а вовсе так совсем не в качестве до чего изумительно ласковых чьему-либо сердцу псевдонравственных извращений, передовой европейской мысли.
  
  144
  А между тем и других куда менее значимых авторов Антон Палыч Чехов тоже ведь явно разом именно что отравил так и исходящей горькими слезами тоской по чему-либо исключительно несбыточному и впрямь уж вовсе необычайному...
  ...а еще и до чего немалую часть всего своего собственного поколения, которое в отличие от всех последующих дышало с ним одним и тем же воздухом совсем этак неизменного всеобщего до чего только все наперед всезнающего вольнодумства...
  Начало первого тома 'Хождения по мукам' Алексея Толстого все исподволь было и впрямь насквозь проникнуто яростными ожиданиями чего-либо безудержно необычайного, а этим и был тогда попросту наэлектризован сам воздух, которым дышало все то тогдашнее светское общество.
  И откуда только все это было столь глубокомысленно разом тогда подчерпнуто вовсе ведь совсем не с неба уж взято?
  Причем наш гениальный Чехов ко всему тому явно был более чем совсем недвусмысленно вполне полновесно всецело причастен.
  Вот слова Алексея Толстого, прекрасно вторящие Чехову с его нисколько недвусмысленным и до чего нелепо настойчивым повтором слов Александра Сергеевича Пушкина 'Ты прекрасна спору нет...'
  '- Вы изящны, благоустроены и очень хороши собой. Не спорьте, вы это сами знаете. В вас, конечно, влюбляются десятки мужчин. Обидно думать, что все это кончится очень просто, - придет самец, народите ему детей,
  потом умрете. Скука'.
  
  Да только та самая пушкинская сказка о 'Мертвой царевне и семи богатырях' ко всем истинным жизненным реалиям и близко вот не имеет ровным счетом совсем ведь никакого прямого отношения.
  И уж то столь безупречно ясно и полностью понятно, причем именно как Божий день, что то никак вовсе совсем не в меру прогрессивное биологическое обоснование всех тех безо всякого исключения красочных общественных начинаний в Россию некогда прибыло именно с тем еще попутным западным ветром, крайне ведь одностороннего атавистического просвещения.
  
  145
  Борьба классов и борьба за выживание в живой природе столь тесно переплелись в мозгу у социальных философов 19 столетия.
  Светлая европейская мысль чего только не нагородила, наводя тень на плетень, однако при этом все уж абсолютно нежизнеспособное и гнилое, она как-то всегда до чего явно столь неизменно умудрялась весьма тщательно удалять из всего того и так довольно малопитательного 'общественного супа'.
  Ну а все эти чахоточные (физически или морально) доходяги Белинские, Чернышевские, Герцены и иже с ними, как будто нарочно всю сущую бездушность и смрадную гниль для своего душевного умиротворения более чем бестрепетно раз за разом всегда отбирали!
  К примеру: про несусветных бездельников и полнейшее отсутствие всяческих пламенных идей это явное наследие яростных господ гильотины - неистово идейных якобинцев.
  Причем все это было самым необычайным образом до чего удручающе заразно и исключительно ведь беззастенчиво прилипчиво, раз буквально повседневной тогдашней духовной пищей всегдашне были именно что идеалистические идеи самого так воинственно бредового толка.
  Можно действительно подумать, что всякий аристократ или помещик всю свою полусознательную и совершенно бездеятельную жизнь, разве что лишь ел, да ел чужой хлеб, пил кровь из своих крестьян, да и в картишки беспрестанно резался с приятелями.
  Кстати, и сегодня тоже ведь есть такие люди, что с утра до ночи только и делают, что играют в карты, причем поступают они подобным образом вовсе ведь никак не от осоловевшей скуки, а от самого так простого свойства характера всех тех сущих же последовательных прожигателей всей-то своей совершенно никчемной жизни.
  Такие люди есть буквально везде, в любой стране мира и на общество в целом этот их быт нисколько, собственно, никак не влияет.
  
  146
  Иронический подход к жизни есть истинное следствие самого вот стоического непринятия всех тех наиболее неудобных ее сторон и тут, Чехов все-таки соблаговолил перейти от частностей к тому еще весьма уж действительно общему положению вещей.
  Однако какова альтернатива, которую он в довольно безапелляционной форме явно так столь настойчиво предлагает всему же существующему обществу?
  По его мнению, жизнь это та всегдашняя более чем безоговорочно непримиримая борьба за идею и именно в этом и должен был еще оказаться заложен тот самый наиболее основной прагматический подход ко всей той исключительно естественной для всякого ведь человека форме общественного бытия.
  
  Однако беря себе пример с той несмотря ни на что пока живой природы, к которой столь явно беззастенчиво порою любят обращаться, всевозможные идеологи натуралисты надо бы до чего этак невесело и упрямо подметить, что конкуренция видов живых существ занятие почти неизбежно сугубо индивидуальное, а никак не массовое и ни классовое.
  А потому вовсе-то никак не стоит столь безудержно голосить о том самом крайне насущном и более чем безупречно непреложном подражании всему тому от века на редкость еще до конца вполне обыкновенному положению дел во всей живой природе.
  А особенно во всех тех безыскусно естественных свойствах той истинно всемогущей и совершенно так нескончаемо беспрестанной борьбы буквально за всяческое то чье-либо самое ведь индивидуальное существование.
  А потому Чехов, абсолютно нисколько не прав, когда уж столь незатейливо он весьма благодушно, слащаво и милостиво утверждает, что именно борьба и есть основной аспект всякого разумного существования.
  Чехов 'Рассказ неизвестного человека'.
  'Смысл жизни только в одном - в борьбе. Наступить каблуком на подлую змеиную голову и чтобы она - крак! Вот в чем смысл. В этом одном, или же вовсе нет смысла'.
  
  147
  И какое, однако, у него, столь невообразимо яркое разнообразие бесподобно же явно исключительно вдумчивого восприятия всего спектра так или иначе окружающего его мира и главное сколь оно более чем незатейливо схоже с тем самым удивительно расхожим восприятием всего этого необъятно многогранного бытия чеховскими интеллигентами, ревностными последователями великого гения мировой литературы.
  Да и конформизм его тоже полностью ясен, впрямь, как полуденное солнце.
  Чехов 'Рассказ неизвестного человека'
  'Служить идее можно не в одном каком-нибудь поприще. Если ошиблись, изверились в одном, то можно отыскать другое. Мир идей широк и неисчерпаем'.
  
  Может мир идей и неисчерпаем, но есть ведь еще и твердые убеждения, и за них человек порою должен был явно оказаться более чем и вправду безрассудно готов незамедлительно отдать свою жизнь, если того от него и вправду более чем безотлагательно потребуют безнадежно злые жизненные обстоятельства.
  
  148
  Равенство же, к коему сколь зазывно призывает Чехов вообще принципиально невозможно, а если чего и возможно то вовсе лишь нечто иное, а именно столь безыскусно естественное прикрепление довольно-то возвышенных идеалов именно к той на удивление простецки обыденной действительности путем постепенного ласкового охвата, как можно большего количества населения идеями истинного добра.
  
  Да только процесс этот займет еще целые столетия,  а может быть, что и тысячелетия, причем поторопить его с пользой для дела вовсе-то никак нисколько нельзя кроме, как разве что в области развития самого вот максимально свободного доступа ко всем тем благам духовности, для всех тех простых и весьма малообразованных личностей.
  А то некоторые люди до чего повседневно так и живут сладкими розовыми мечтаниями про некое равенство и братство самых разных людей на всем белом свете, причем уж суждено им это делать именно на весьма шаткой основе искрометно быстрого прививания массам в корне иных, чем то были прежние - широких общественных взглядов.
  Как будто, они и вправду действительно смогут попросту враз поменять все свои самые обыденные представления обо всей этой порою до чего невозмутимо и невзрачно серой жизни на нечто в корне безукоризненно так вовсе иное.
  Столь явно отныне вдоволь и через край проникнутое духом беспрестанных и бесприютных скитаний в стране благих чаяний во имя совершенно призрачного счастья всего того, как оно только есть исключительно же беспечно праздного человечества.
  
  149
  Однако никак так не смогут прожить вместе и вполне одинаково тому возрадоваться лев и ягненок, а богатый и сильный всегда будет прижимать к ногтю слабого и бедного.
  И если слабому то и впрямь именно вконец совершенно осточертело, он более чем естественно, что еще явно сумеет довольно поспешно отыграться на ком-либо более слабом, как это было в рассказе Чехова 'Спать хочется'.
  Но только будет ли кое-кому после этого жить хоть сколько-то действительно легче?
  Уж в этом-то можно довольно-таки всерьез более чем усомниться - в женской тюрьме к убийцам детей относятся как к самой что ни на есть гаденькой нечисти...
  Да и вообще убийство невинного младенца, чего это тут явно может ведь еще затем оказаться неистово кощунственнее в убогих поисках бесплодно идейной правды и справедливости?
  А разве не лучше будет просто взять сковороду и со всей силы стукнуть своего хозяина по лбу?
  Но это так - в самом крайнем полностью безвыходном, тупиковом случае, поскольку если тот еще и тискал, то даже и после убийства суд присяжных при хорошем защитнике вполне может почти так подчистую оправдать.
  Ну а, вот уйти, неужели нельзя просто взять, да уйти?
  Младенцев душить единственный выход из всего создавшегося положения?!
  А между тем это уж против всякого материнского инстинкта еще вроде бы как изначально заложенного в каждой женщине.
  
  150
  Да и вообще автор более чем и впрямь сколь уж вполне авторитетно считает, что будь Антон Чехов подлинным, а не несколько мнимым гуманистом, он никогда бы не стал данную историю столь размашисто описывать в этаком весьма разбитном и разудалом виде.
  Как оно не раз было сказано выше, то единственное, что еще и вправду было возможно переменить в том самом ненасытно упивавшемся народным потом и кровью вопросе эксплуататорства - так это разве что осуществить самую уж всеобщую последующую роботизацию.
  Именно это и является тем самым средством, при помощи которого, в конце концов, и станет вполне возможно практически полностью высвободить человека от физического труда, а в том числе и по уходу за самим собой.
  
  Вот слова Чехова, из его буквально пронизанной светлою мыслью повести о грядущем полнейшем, значится, отсутствии всяческих тараканов за общественной печью, а называется она 'Моя жизнь'
  'У нас идеи - идеями, но если бы теперь, в конце XIX века, можно было взвалить на рабочих еще также наши самые неприятные физиологические отправления, то мы взвалили бы и потом, конечно, говорили бы в свое оправдание, что если, мол, лучшие люди, мыслители и великие ученые станут тратить свое золотое время на эти отправления, то прогрессу может угрожать серьезная опасность'.
  
  151
  С одной стороны, тут истинная довольно-то неприглядная правда, ну а с другой...
  Попросту так само собой ясно, что каждый ведь непременно должен заниматься именно своим собственным делом!
  И вовсе совсем не обязан инженер человеческих душ чинить потекший водопроводный кран или идти вычищать подвал своего дома после того как в нем совершенно внезапно прорвало канализацию.
  Все те на свете большие трудности бытового обустройства и тяжкий общественный труд нисколько никак нельзя промеж всеми враз поровну всеми силами перераспределить совсем уж этак без того, чтобы всему прогрессу действительно при этом не угрожала самая серьезная и весьма насущная, а можно даже сказать - смертельная опасность.
  
  Слуги и лакеи в доме это всего лишь признак истинного достатка и совсем уж нисколько не более того.
  И раз к ним относятся вовсе никак к скотине, и они могут в любой момент получить свой расчет это всего навсего попросту самая обычная работа и, кстати, нисколько не более постыдная, чем у того же дворника.
  Ну, если и вправду более чем справедливо считается, что эксплуатация человека человеком абсолютно отныне недопустима, то тогда и надо бы уничтожить все человечество, а его жалкие остатки, ничтоже сумняшеся, попросту поспешно затем расселить по необитаемым островам, дабы раз и навсегда полностью пресечь всякую возможность дальнейшего эксплуатирования одного человека каким-либо другим.
  Ну а сама по себе 'светлая' чеховская мысль о том, что труд должен быть всецело разделен поровну промеж всеми людьми, а потому два, три часа в день интеллигенция должна весело и с великим энтузиазмом красить заборы явно нашла затем свое отражение во всех тех с большой помпой грянувших же субботниках.
  А, впрочем, Чехов вовсе-то не был единственным в своем роде, он только лишь и всего, что столь полновесно отобразил в своих гениальных произведениях, именно то чем дышало его время, то есть поколение людей единовременно с ним думающих и рассуждающих как о настоящем, да так и обо всем том некому заранее неведомом грядущем.
  
  152
  Российская интеллигенция до чего безнадежно тяжко трудилась, возводя себе новый дом, да только начала она его строить вполне уж именно стоически... непосредственно с крыши.
  И это как раз она и создавала себе в нем, те самые более чем изумительно праведно-идейные райские условия, при которых ей сразу так жить ведь далее станет, уж гораздо до чего только исключительно лучше и куда непременно во всем столь надменно достойнее.
  При этом она вполне полноценно искренне посчитала, что весь тот простой люд будет никак нисколько вовсе незатруднительно явно еще заставить снять с себя лапти, ну а затем, пусть и со всем тем осатанелым кряхтением нацепить же до чего и впрямь хорошо накрахмаленные белые воротнички.
  Поскольку, видите ли, весь их нынешний азиатский вид был для чьей-либо насквозь пропитанной европейским лоском души, совершенно никак вовсе-то совсем неприемлем.
  
  А как раз потому все эти горепросветители согбенных и невежественных масс, до чего только разом попросту так самозабвенно всерьез захотели взять, да силой лишить Россию всего ее прежнего азиатского облика, тем лишь только поболее явственнее ее обрекая на столь дикое противоречие между ее новым камзолом светского общества, и старыми мужицкими лаптями ее крестьянских ног.
  
  153
  И уж, поскольку все то, так называемое, исключительно ведь старательно и безупречно выверенное новое - это разве что, как правило, слегка лишь внешне наспех переиначенное продолжение всего того старого и прежнего вся прекраснодушная интеллигенция едва семеня ногами пассивно и побрела буквально в ту самую степь.
  Причем все это разве что из-за того, что там ей жить явно показалось сколь вот краше, да и вполне веселей.
  В повести Чехова 'Степь Егорка ехал в безоблачно иную новую жизнь, оставив ту прежнюю навсегда далеко позади.
  Этак-то многие из своего старого уездного гнезда, вырвавшись, тут же напрочь про него раз и навсегда полностью забывали, словно бы то был страшный, дурной сон.
  И в точности об этом до чего и впрямь размашисто и озорно пишет писатель Алексеев в его весьма ведь довольно-то занимательном романе 'Рой'.
  'Вот и плохо, что не был! - отрезал Вежин. - Совсем от дома отбились. На Стремянку вам чихать. Ты хоть и профессор, а не забывай, где родился и вырос!
  Больно уж скоро родину поменяли...'
  
  154
  И этак-то само собой, то весьма и весьма столь невозмутимо невзрачно более чем уж крайне неприглядно то действительно всецело более чем разнуздано выглядит...
  Поскольку когда буквально напрочь забывают обо всех своих истинных истоках, то до чего и впрямь невольно при этом возникнет исключительно строгая необходимость, найти себе некую совершенно другую радостно и безупречно воображаемую сладостно праздничную изначальную суть.
  Белые ли звезды из романа Ефремова 'Час Быка' или 'Западную Европу' это уже не столь оно, собственно, важно.
  А между тем действительно чего там и вправду вспоминать про все свое убогое детство, в провинции вырвавшись из нее во все то великосветское общество?
  Ну а с чего это вообще, собственно уж, повелось?
  
  А между тем это именно Чехов, и попытался вырвать со всеми корнями всю российскую глубинку, дабы сколь посильно затем уж поближе ее приблизить к Москве, его пьесы буквально сквозят этим его искрометным желанием, да только что во всем этом толку, коли от обыденной почвы, отрываются одни лишь люди действительно образованные?
  Может и впрямь от всего того всему простому народу хоть сколько-то жить, затем станет во всем уж явно непременно полегче?
  Хотя, конечно, в оправдание Чехову, можно сколь навязчиво без конца и края сколь ведь вальяжно бездумно глаголить...
  Этак-то с той самой надменной миной ласково и кротко вещая о том, уж до чего только ведь тот достопочтимый Антон Палыч Чехов и вправду всею большой душой любил свой народ, и надо же с какой это прямо необъятной человечностью, он всесторонне проникновенно описывал весь его столь так незатейливый житейский быт.
  Да еще никак нельзя не учесть всю ту неизменно свойственную ему легкую иронию, так и искрящуюся из его мудрых глаз...
  Да уж именно как раз эдаким более чем исключительно благоприятным образом некогда и обстояли все те дела.
  Однако то был разве что тот довольно во многом совершенно иной Антон Чехов, из-за всех своих сил явно еще сопротивлявшийся расхолаживающему воздействию на его мозг почти что неизбежно летального (тогда) туберкулеза.
  
  155
  Хотя вот при всем том совершенно именно что и впрямь попросту исключительно твердо необходимо заметить, что история всего мира, и прежде всего России вполне еще могла узнать совершенно иного Чехова, отчаянно борющегося с черным мором большевизма, если бы, конечно, не эта его столь действительно страшная по тем временам болезнь.
  Легкие, они у всех нас в точности одни и те же, а палочке Коха совсем вот без всякого намека на малейшую осознанность полнейше наплевать, чьи они истинного гения или, какого-нибудь полнейшего недоумка!
  
  В тот самый момент, когда объем действующих легких постепенно начинает довольно резко сокращаться, мозг попросту разом перестает получать достаточное количество кислорода, а значит, и функционировать по-прежнему он уж окажется вовсе не в состоянии.
  Вот попросту этак оно тогда столь нечаянно еще совпало по времени - личный недуг великого гения Чехова, приключился именно в ту эпохальную эру российского весьма и впрямь до чего необычайно донельзя удушливого безверия.
  А еще ко всему прочему, то были времена до чего целеустремленно яростного, цепкого желания во что-нибудь эдакое беспримерно светлое сразу так столь беззаветно всем сердцем поверить.
  
  156
  И одной из весьма немаловажных к тому побудительных причин, стала также и явная неразборчивость в средствах по достижению своих целей сколь неизменно свойственная довольно многим российским мыслителям.
  Уж чересчур так не в меру быстро они отчаивались, поскольку совершенно так немыслимо они торопились в один год (или десятилетие) непременно переделать всю Россию на тот всеобъемлющий европейский лад.
  
  А между тем реальные, быстрые, словно вихрь действенные изменения во всем обществе в целом, по всей сути своей никак невозможны.
  Да вот зато на фоне всяческих восторженных иллюзий, и возникает порой вполне подходящая почва для беспочвенной веры в идеалистические сказки в то светлое грядущее, что еще будет достигнуто путем сущего разрушения всех тюрем и дворцов...
  А между тем в один миг никому не уничтожить весь тот давно обрыдший, старый уклад всей этой прежней и ныне будто бы вконец ныне одряхлевшей жизни.
  Да и вообще всему тому новому нужно бы давать дорогу с самой той еще столь ведь исключительно великой осторожностью, во все глаза, присматриваясь при этом к его направленности, фактической сути и бытовой профпригодности.
  Поскольку и близко не бывает подобного рода волшебных палочек, при помощи которых окажется возможным - одним уж ее взмахом раз и навсегда разрешить все те до чего поднакопившиеся за многие и многие столетия нисколько так с лихого наскока никак не решаемые проблемы, да еще и в самом безупречно наилучшем его виде.
  
  157
  И, кстати, более всего, всяческого затхлого и несуразнейшего бреда зарождается именно в кулуарах светских бесед людей совершенно неизбежно до чего беспредельно далеких от всякой реальности, но при этом столь трезво мыслящих разве что об одном токмо добре, и ни о чем, собственно, более существенном и весьма ведь действительно истинно разнообразном.
  Мысль о великом зле и всех тех препятствиях им беспрестанно злобно чинимом, вызывает в них одну лишь явную скуку, а также еще и до чего неистовое желание перепрыгнуть бы в светлое завтра на некоем гнедом коне всегдашне же единственно верной наивысшей социальной справедливости.
  
  Они беспрестанно витают в облаках абсолютно абстрактного, зато до чего только совсем не в меру блаженно идейного и никак при этом, они не желают увидеть весь этот мир во всем его настоящем действительно вполне этак достойном внимания обличии.
  А оно подчас до полной бессмысленности скотское, да и мыслительно столь этак безнадежно праздное.
  И именно как раз из-за того, что столь многие интеллектуалы уж взяли себе за правило видеть один только свет и ничего вообще кроме него...
  А как раз именно потому рассвет свободной творческой мысли в России и зацвел красной плесенью, изошел слезами безумия по поводу всех тех совсем этак вовсе неосуществимых на скорую руку совершенно праздных надежд.
  И вся та их исключительно полнейшая неосуществимость, собственно, проистекала от ничем нисколько вовсе истинно непоколебимой веры в великое чудо, а между тем ко всем тем весьма обыкновенным вещам явно еще следовало народ медленно и упорно именно подготавливать, а лишь затем уж взрыхлять почву внутри всякого его сознания.
  Причем абсолютно никакими воззваниями этого сделать было и близко уж исключительно нисколько нельзя.
  
  158
  Мысленно переиначив все то еще издревле само по себе имеющееся мироздание люди светлого, но крайне при этом до чего недалекого ума попросту и впрямь столь поспешно устроили свадьбу феи лучших намерений с тем самым похотливым и злобным дворовым кобелем, что доселе разве что столь неудержимо рвался и рвался с цепи...
  Да и вообще всякие те немыслимо окрыленные чистым и небесным благом веяния сколь явно исключительно ведь безрадостно еще во всем потворствовали всему тому вконец безнадежному раздвоению души российской интеллигенции и без того буквально всегда неизменно парящей промеж действительно допустимого и всего того исключительно аморфного и ирреального.
  Но при этом в чьих-то глазах оно имело самую исключительно уж столь так конкретную форму, и было именно что до одури прекрасно во всей своей наиболее ближайшей искрометно пламенной перспективе непременно еще по всех нашу душу грядущего всеобщего блага и счастья.
  Источник, бьющий ключом из потаенных недр духовности, дозволяющий мыслить подобным образом, явно уж находился где-то ведь там, в светлых сумерках зарождающихся идей, которым между тем для их полнейшего логического усвоения столь неотложно еще вполне потребовалось бы придать более-менее подходящую и вполне соответствующую форму.
  
  159
  Ну, а воинственно кликушествуя обо всех тех чрезмерно выпуклых недостатках извечно уж серой действительности - российская интеллектуальная знать, весьма настойчиво приглашала к управлению своей страной всю ту до чего только помпезную праздничность самого вульгарного всяким-то умом своим исключительно неимущего типа...
  А Чехов и был одним из тех, в ком на фоне личностной трагедии грядущего совершенно так неминуемого конца, попросту явно ожил язычник истово верующий в идеологию, как те самые его довольно далекие предки верили всем своим деревянным божкам. 
  Можно подумать, что то, что он пишет в его повести 'Моя жизнь' на наш сегодняшний день действительно выглядит хоть сколько-то, несомненно, и вправду во всем уж более чем незатейливо иначе.
  'Да, пусть я виноват, - сказал я. - Сознаю, я виноват во многом, но зачем же эта ваша жизнь, которую вы считаете обязательною и для нас, - зачем она так скучна, так бездарна, зачем ни в одном из этих домов, которые вы строите вот уже тридцать лет, нет людей, у которых я мог бы поучиться, как жить, чтобы не быть виноватым? Во всем городе ни одного честного человека! Эти ваши дома - проклятые гнезда, в которых сживают со света матерей, дочерей, мучают детей... Бедная моя мать! - продолжал я в отчаянии. - Бедная сестра! Нужно одурять себя водкой, картами, сплетнями, надо подличать, ханжить или десятки лет чертить и чертить, чтобы не замечать всего ужаса, который прячется в этих домах. Город наш существует уже сотни лет, и за все время он не дал родине ни одного полезного человека - ни одного! Вы душили в зародыше все мало-мальски живое и яркое! Город лавочников, трактирщиков, канцеляристов, ханжей, ненужный, бесполезный город, о котором не пожалела бы ни одна душа, если бы он вдруг провалился сквозь землю'.
  
  160
  И провалилось уж в тартары все то старое, прежнее житье-бытие, да только вот ведь она незадача - ярое социальное зло лишь еще поболее при этом само собой чрезвычайно весьма возгордилось, да и предстало в сколь новом истинно разудалом общественном виде.
  И самое тут главное оно именно то, что ранее никому и в том самом страшном сне... такого бы вовсе совсем не привиделось.
  И, кстати, во всей той российской глубинке и сегодня, как и века, назад уж впрямь-таки след в след за тем давно ныне будто бы навеки прошлым и в самом том неподдельно нынешнем настоящем столь этак оно опостыло и серо полностью ведь точно также безудержно и бесстыдно всегдашне творится.
  Хотя надо бы при этом про то все-таки более чем прямо и совершенно безапелляционно заметить, что явно именно так на почве всецело личного своего невезения, Чехов попросту совершенно так донельзя сгущает черные краски.
  Вот не будь столько достойных людей посреди населения всей российской глубинки и чего это тогда со всем этим миром непременно бы еще явно случилось в результате того самого мощнейшего гитлеровского нашествия?
  В середине того на веки вечные ныне прошлого 20 столетия ему столь яркою полярной звездою светила извечная кабала весьма ведь до чего добротно скроенного фашизма.
  И кабы на суровую борьбу с проклятыми фашистами не поднялись все как один славные выходцы как раз ведь именно из этаких маленьких городков...
  То вот тогда та самая ныне столь благоухающе просвещенная Европа, до сих самых пор и оставалась под той невероятно грубой тяжестью тевтонского сапога.
  Причем сколь всеобъемлюще тяжек, он бы еще оказался для всякого того, у кого в груди бьется сердце, а не просто мощный насос по сосудам беспрестанно туда-сюда кровь перегоняет.
  Да и национальный вопрос тут никакого существенного значения вовсе-то никак не имеет, этнических немцев тоже в концентрационные лагеря пачками отправляли, причем подчас не за такую и большую страшную провинность.
  
  Что же до всегдашне серой российской самобытности, то это именно в ее осатанело блеклый быт 'светлые идеи' разве что лишь столько новой злющей темени разом понагнали, что ее еще, наверное, все лет сто крайне ведь надобно будет голыми (и не чистыми) руками всем этим миром на белый свет постепенно извлекать.
  
  161
  Дай только Бог, и будут это некогда делать исключительно во всем принципиально иначе, вовсе-то не с тем беспричинно яростным и безжалостным обличением, а также и со всем тем весьма вот обильным речитативным самобичеванием...
  Нет уж, свершать подобные благие дела непременно надобно разве что лишь силами одного того более чем безотлагательно насущного народного просвещения, а еще и очищением социальной среды от всех тех попросту до чего неизменно имеющихся в ней вековых язв.
  А иначе ничего существенного, ну никак нисколько и близко вовсе-то совсем не добиться!
  Поскольку никому из простых обывателей про ту другую, бесспорно более светлую жизнь, и знать ничего, собственно, никак совсем неохота.
  И это также естественно, как и то, что уж вовсе никому совсем не стоит будить медведя во время его зимней спячки.
  А даже, если кто-либо из излишне пресыщенных благими идеями доброхотов и захочет чего-либо этакое во всей этой жизни столь безоговорочно горя при этом от дикого нетерпения буквально-то разом переменить к чему-либо бескрайне истинно наилучшему, то ведь непременно надобно будет ему это проделать безудержно стремительно, импульсивно, да и в единый миг.
  Да и мало того преобразовать (в его понимании) ему и вправду ведь должно будет разве что лишь нечто столь уж искрометно блестящее и донельзя вопреки всему тому прежнему в самом том своем весьма широком духовном смысле восторженно светлое.
  Да и вполне еще надлежало ему, в конце концов, уж полностью оказаться до чего этак безупречно еще окрыленным всеми теми светлыми надеждами на то, что все то темное прошлое более никогда совсем не вернется.
  Поскольку взамен всему тому бесконечно унылому и навек давно всем нынче безмерно опостылевшему пришло же нечто совершенно вовсе многозначительно иное.
  Именно этими мыслями Чехов наяву и бредил, чем и заразил столь многие умы той самой истинно ведь явно своей великой общественной чахоткой...
  
  162
  Автор никак не умаляет и не принижает его великий писательский дар, но между тем, то уж абсолютно ясно, он один из ярых буревестников кровавого безвременья большевистской революции.
  А тот же Сергей Алексеев к ней нисколько не призывает, а орет в уши людям, опомнитесь, взгляните-ка на себя!
  Но тут тоже ведь речь идет только об Алексееве до 1993 года, а затем он стал исключительно так безнадежно иным, более чем никчемным человеком.
  На почве безнадежно слепого животного страха пред родной российской властью в свете весьма уж доходчиво ему наобещанных тяжелых репрессий, в нем и произошло то самое доподлинно полное духовное перерождение.
  Вот с тех пор он и стал столь сговорчиво пополняющим все то 'людское пустоголовье' совершено праздным зрителем всех происходящих в его стране исторических событий.
  Еще одной из важных причин вполне этак явно тому поспособствовавших стало именно то, что его буквально заел поднакопившейся в его душе самый окаянный антисемитизм.
  Но все это случилось явно не так сразу, а потом после столь ведь серьезнейшей жуткой встряски...
  Ну а действительно поистине главным из всего того, что и впрямь более чем основательно стало же поводом для всего того безумно смелого и неуемного перехода от обличения зверств власти минувшей к зверским преступлениям власти нынешней некогда стали именно те столь весьма разнообразные аспекты слишком кое-кем неправильно понятой свободы.
  И это именно из-за чего-то явно такого и погиб поэт, певец и композитор Игорь Тальков.
  А между тем разрешили вот столь огульно и всласть ругать лишь разве что то давно ушедшее в небытие несветлое прошлое, а вовсе не то нисколько немеркнущее всегдашним же пламенем политической конъектуры неизменно так во всем безмерно славное настоящее.
  
  163
  Ну а тех, кто на современную власть словами и жестами замахивался...
  ...тех вот явно или погубили, ну а кого попросту разом мигом так приручили западную пустопорожность российской читающей публике безо всякой меры сколь бездумно невесело прививать.
  Но еще изначально все эти люди взывали именно к совести, да и к весьма благостному обращению вовнутрь себя, однако есть и такие которым только на те иные заморские страны, всегда и впрямь до чего столь благожелательно было охота все время глазами метко стрелять!
  И всего-то, лишь явно именно потому, что жить посреди засилья российской азиатчины им было исключительно больно и в самой той еще глубине их души дискомфортно, а именно поэтому значительная часть российской интеллигенции, целиком ведь всеми мыслями своими, несомненно, погрязла в истовом слащавом восхищении пред великой западной культурой.
  
  А между тем, за всем этим внешне довольно изящным лоском западного образа жизни, более чем безотрадно скрывается вся та дремучая и первобытная житейская суть тех же самых давних людей, каковыми некогда были их жившие в условиях самой же дичайшей дикости их всецело общие предки.
  Вот и Алексей Толстой сколь явственно подмечает это самое до чего и впрямь вальяжное свойство всей западной культуры разлетаться прямо-таки вдребезги от малейшего серьезного толчка.
  Ну а тем до чего наглядно приоткрывая самые глубочайшие низины буквально чертиком из табакерки выскакивающего наружу всего ведь того чрезвычайно мерзкого человеческого скотства.
  'Хождение по мукам' том первый
  'Каким образом прочный европейский мир в двадцать четыре часа взлетел на воздух и почему гуманная европейская цивилизация, посредством которой "Слово народа" ежедневно кололо глаза правительству и совестило обывателей, оказалась карточным домиком (уж, кажется, выдумали книгопечатание, и электричество, и даже радий, а настал час, - и под накрахмаленной рубашкой объявился все тот же звероподобный, волосатый человечище с дубиной).
  
  164
  Ну а на самом-то деле он ведь там попросту был именно что, фактически ведь совершенно так всегда, его разве что лишь приодели в шелковое платье, напудрили, побрили и напустили на него густую тьму глубоко прочувствованного ощущения всего своего чрезвычайного же напыщенного превосходства над всеми теми остальными обитателями Земли.
  Фашизм, сам ведь по себе ничего нового вовсе-то и не придумывал...
  Истинной (внутренней) чистоты в Западной Европе было совсем этак явно в обрез...
  А в России в то числе и культура общественной гигиены была, куда древнее, чем в той же Европе.
  И в те самые времена, когда от средневекового европейца несло потом явно ведь и того похуже чем от лошади после забега на скачках от русского человека этак-то нисколько не пахло, потому, что уж тогда на Руси было попросту повсеместно принято купаться и все скопом ходили в одну баню.
  Другое дело, что в России всегда было, куда только поболее исключительно именно что простецкой, совершенно дикой разнузданной жестокости, чем то имело место в Европе, но все это, безусловно, объяснялось одной лишь столь тяжкой ее спецификой многострадальной истории с вечными набегами, которые не могли сдержать буквально никакие природные препятствия.
  
  165
  Западные европейцы, к тому же были несколько явно поближе к древнейшим истокам цивилизации, а потому и переняли они те законы, которые столь глубоко искренне вполне определяют всякую внешнюю форму их житейского существования.
  И уж ясное дело, что вовсе никак не являются они неким мертвым балластом, на который никто из власть имущих никакого должного своего внимания попросту совершенно нисколько не обращает.
  Ибо считается, что все законы, они разве что для простого и серого народа, а всякий уважающий себя человек должен их вольно или невольно всегда вот еще, по возможности, по мере сил обязательно нарушать.
  В Западной Европе и Северной Америке ничего подобного (в таких его масштабах) вовсе-то нет, однако заорганизованность всевозможными инструкциями, а также и вполне добровольное стукачество населения на тех, кто их вольно или невольно не исполняет, то ведь и есть самая, что ни на есть закономерная часть всей той западной жизни.
  А в особенности, все это касается Германии.
  Если в одном из городов этой страны на общественной уборной повесить табличку 'Внутрь не заходить все свои дела делать под соседним забором' половина добропорядочных немцев примет все - это за самую чистую монету, если, конечно, надпись будет большая, серьезная, сделанная из вполне добротного материала...
  То же самое, пусть и в несколько меньшей степени более чем определенно касается и всех других западных европейцев, уж попросту всех их именно, значится, вкупе...
  
  166
  И этак то оно еще издревле столь строго и чинно повелось, что законы в Западной Европе всеми действительно соблюдаются, однако с явной весьма так наглядной дисфункцией головного мозга!
  Раз сказали, значит, сделаем это уж именно для барана норма, а не для человека хоть в чем-либо действительно разумного.
  Однако вся эта сущая заорганизованность столь и впрямь, несомненно, все-таки значительно лучше широченной российской вольницы, где, если барина нет, значит, и закона тоже вовсе нигде далее совершенно не сыщешь.
  Вот он пример из книги Марка Алданова 'Бегство'
  '- Профессор с нами и спорить никогда не изволил, потому знал, что придет Учредительное Собрание и уж оно все как следует, рассудит. И большевиков прогонит, и немцев прогонит. Такая уж, почитай, силища'!
  
  167
  Придет барин, он нас и рассудит и все уж как надо, затем обустроит, а мы вот пока до чего тихонечко на лавках себе посидим, семечки полузгаем, а главное чего-либо еще непременно подождем раз именно эдакая у нас одна на всех всесильно пассивная социальная психология.
  И подобные настроения, лишь тем более столь еще значительнее усилились...
  Причем случилось все это как раз-таки именно в связи со всем тем исключительно уж окончательным усвоением всех тех западных культурных ценностей после весьма тщательнейшего их переваривания в том сколь неизменно привычном к изысканным яствам желудке, так и поныне живущей бликами большой литературы неизменно во всем столь сладострастно прекраснодушной интеллигенции.
  А между тем России тот чистоплотно книжный европейский путь развития в конце 19-го - начале 20-го века был попросту явно заказан, поскольку она не совсем европейская, а именно, прежде всего азиатская страна, что, однако нисколько не делает ее хоть в чем-либо хуже, а просто устои у нее иные явно не западноевропейские.
  
  168
  А потому и идти вперед прозападным маршрутом ей было вовсе никак совсем не к лицу.
  Нет, надо было ей всесторонне развивать свою собственную культуру, вот тут-то и было бы над чем российской интеллигенции вполне всерьез действительно призадуматься, а то она себе лоб впрямь расшибла, неистово пытаясь им прислониться ко всему тому невероятно же прекрасному западноевропейскому культурному житью.
  И все это разве что именно потому, что главные поборники высокой и чистой духовности, вовсе-то не имевшие, как аристократия презрения к черни из-за своего высокого родового превосходства, выработали себе, именно свое несколько иное чутье, весьма испытующе направленное в сторону буквально всякого, кто хоть сколько-то удостоился их человеческого внимания.
  Оно ими было выработано, а затем и довольно тщательно во всем выверено именно на основе всех тех общих вкусов, взглядов, интересов совместно нажитых устоев их общественной культуры.
  
  Чем, вооружившись, они и отдалились от простого народа не только ведь на то расстояние, что всегда неизменно отделяет образованного человека от всех тех необразованных, но и вознесясь над ним, словно египетский фараон над всеми своими рабами.
  А истинную любовь к своему отечеству разве что лишь тогда вполне возможно считать во всем действительно полноценной, когда уж она явно более чем безукоризненно сочетается со всем, глубочайшим уважением ко всей своей нации, и именно в этом и заключается подлинное духовное родство со всей своей извечно неумытой родиной.
  
  169
  Однако сильно ли российские ученые мужи любили свою страну, коли среди толпы, штурмующей отходившие в Стамбул корабли, они были отнюдь не на последнем месте?
  Ну а потом они в точности, как и Владимир Набоков только того и ждали, когда же такая-сякая власть проклятых большевиков сама собой безо всякого их участия сколь этак весьма и весьма своевременно более чем незамедлительно рухнет.
  Он высказался в подобном ключе в его рассказе 'Адмиралтейская игла'.
  'Со дня последнего свидания прошло шестнадцать с лишком лет, - возраст невесты, старого пса или советской
  республики'.
  
  Это ведь разве что тот немыслимо гениальный Сикорский и был вот попросту вынужден покинуть свою любимую родину, а вовсе-то никак не сам он того действительно враз захотел.
  А если бы он в тот момент до чего спешно и своевременно не уехал, то уж точно довелось бы ему тогда лежать тогда под сырой землицей вместе со всеми теми, кем вполне бы могла ныне гордиться родная страна.
  Ну а всех тех самого разного вида вертолетов вполне возможно попросту и по сей день так бы и не было вовсе в помине.
  Как нет ничего из того, что изобрели бы все те навек до чего безвестно сгинувшие иные русские люди попросту так никак не успевшие про то вовремя прознать, что и они как оказывается, попали в точно те расстрельные списки.
  Кое-кто из них, безусловно, тому совсем вовсе так не поверил, что и это его значится совершенно не лезущего ни в какую такую политику, тоже без тени сомнения могут, что называется в виде наивысшей меры социальной защиты по-простецки бесцеремонно разом вот шлепнуть.
  А между тем для этого тогда вполне было достаточно и нескольких хлестких, крайне во всем нелестных замечаний в слепом гневе обращенных против новой во многом и впрямь столь беззаконной и вконец безголовой власти.
  Ну а кроме того в те времена очень многие, из тех, кто разве что всего-то хотел жить полностью так легко и свободно, сделали ноги из безнадежно отныне освобожденной от всякого разума страны.
  
  170
  Однако были, между тем, и те, для кого все это истинное (на целый последующий век) безобразие было самым великим праздником всей их души и сердца.
  Раз уж было, оно именно тем, о чем им сколь исподволь ведь мечталось всю ту исключительно столь беспечно самосозерцательно сознательную жизнь.
  Их разум приученный потреблять живительный кислород большой литературы самым отчаянным образом согревала лишь та 'светлая мысль', что как бы вот не был пропитан обильною кровью людской тот далекий путь, а все же едино в своем конечном итоге он обязательно, да как-нибудь еще выведет на самую верную дорогу.
  И было все это так во всей своей сокровенной сущности разве что лишь потому, что большевистские лозунги неистово кричали именно о том, чего им и самим явно хотелось бы видеть исключительно полностью ярко же воплощенным во всегдашне суровую серую действительность.
  
  То есть, все те реальные проблемы, они порою попросту вообще совсем не примечали, зато сколь решительно, безо всяких лишних стеснений, они брались, буквально разом разрешить столь насущные вопросы всей той нисколько неправой жизни и как есть позаботиться о чьей-либо неминуемой смерти во имя, куда более светлого всеобщего грядущего.
  Может, и, руководствуясь при этом разумом, но разумом совершенно отвлеченным, неизменно попросту враз абстрагирующимся от всех тех порою до чего и вправду нелегких жизненных обстоятельств.
  Их чувственно зрелый ум был на редкость слепо обласкан светом сколь многообещающих (в одном лишь далеком грядущем) весьма уж до чего благожелательно нежных истин...
  А как раз, поэтому левые интеллектуалы, истово наделенные радостным чувством столь чрезвычайно скорого освобождения, из всех же несносных тягот минувшего и попытались пойти бескомпромиссной войной против всего мира старого быта, буквально доверху переполненного всяческой несуразной скверной...
  Да вот ведь только и всего, что разом и навсегда при этом попросту похоронив в душе покой, а точно также еще и все свое собственное личное человеческое счастье.
  Да только никому, однако, было уж с того самого столь весьма легкого взмаха и близко не разрубить весь тот Гордиев узел всех тех донельзя тяжких российских проблем.
  Попросту чего тут поделаешь, далеко не все беды этого мира были совершенно ведь загодя кем-либо полностью всесторонне продуманно приспособлены к тому самому необычайно же спешному (и при этом главное еще и вполне довольно успешному) безупречно легкому полностью так безупречно действенному разрешению.
  Причем их и впрямь-то явно имелся целый огромнейший ворох, а потому и для вполне правильного и продуманного раскабаления всей той российской действительности от пут проклятого прошлого, и было столь вот потребно целыми десятилетиями вполне благожелательно и заботливо шевелить мозговыми извилинами...
  Ну а гнусаво фыркающие товарищи большевики буквально всегда одному лишь своему лучшему товарищу маузеру слово надо и не надо столь так смело и радостно более чем безоговорочно всегда вот предоставляли...
  Наверное, он и был их наиболее основным аргументом в споре, каким это именно должно-то быть еще всему тому 'светлому' российскому будущему.
  
  171
  Причем сколь уж то именно до конца столь исключительно вполне очевидно, что подобные методы более чем явно показались кое-кому из тех видных и осанистых представителей интеллигенции чем-либо до чего невообразимо нужным, важным и крайне этак ныне действительно насущным.
  Да и вообще смерть или угроза смертью была в их глазах сколь безукоризненно верным и действенным средством для перемены облика всего того донельзя закостеневшего во всей его обыденности мира излишне уж как всегда до чего простых вещей и событий.
  Ну а все остальные были вооружены абсолютно так всеобъемлющим равнодушием буквально ко всему кроме своей личной судьбы и судьбы самых близких им людей, либо, что еще только хуже были они лютой силой загнаны в темный чулан новой общественной жизни.
  
  Причем надо бы и впрямь-таки именно напрямик уж заметить, что всякое духовное отторжение от всех российской реалий, грязи, свинства, казнокрадства и взяточничества и послужило до чего ведь весьма надежной точкой опоры для тех, кто столь непримиримо еще захотел разом разжечь костер из древних бревен императорского престола.
  Лучшим для этого материалом стала как раз та самая горстка угольков из доменной печи европейского идеализма.
  
  172
  Их подобрали (чисто абстрактно) довольно многие просвещенные либералы дореволюционной России, однако у подавляющего большинства из их числа попросту были слишком нежные ручки, дабы действительно было бы им вполне и вправду сподручно собственноручно же кинуть их в царский престол.
  Они, похоже, что вообще не умели действовать, а только без конца и края о чем-либо ласково и беспечно глаголить, а то и вообще безо всякой устали тараторить совершенно избитые фразы, попросту разве что компонируя штампы своих возвышенных воззрений, часто явно как есть истинно противоречащие всякому элементарному здравому смыслу!
  
  Так и верещали они с восторженно вальяжным видом, о сколь великих благах добра и счастья для всех уж, значит, и каждого.
  Взято это было, как оно и понятно, из тех самых житейских заповедей западной идеалистической литературы с ее более чем первостатейным неизменным подчеркиванием всей той душевной простоты и обыденности самого так естественного добра, попросту не сталкивающегося ни с чем иным кроме примитивного, грязного зла.
  Причем литература российская все только лишь еще глубже запутала, да и как есть опутала явной ересью излишне самокопательных поисков истинной правды.
  Зло у некоторых авторов попросту столь непременно обратилось в сущий символ, чего-либо, значит того, что непременно потребно столь незамедлительно уничтожить и более чем безукоризненно от него разом очистить все что, так или иначе, вообще называется жизнью.
  Причем ясно как день, что люди, несущие его в себе, попросту были далее нисколько недостойны всякого продолжения всей своей вовсе так нерадивой жизни, а потому и должно было им еще оказаться совершенно безотлагательно сурово наказными столь недвусмысленно незатейливым чисто физическим ее лишением.
  
  173
  Зло, однако вовсе не является неким перманентным фактором, побуждающим того или иного индивидуума к тем или иным более чем незамедлительным и совершенно же явно и близко нисколько необдуманным действиям.
  Все ведь и вправду зачастую зависит от одной лишь той несколько именно что явно подслеповатой до всяких наивысших абстрактных истин конкретики при той или иной подчас столь весьма и весьма уж совершенно непростой жизненной ситуации.
  Так сказать, во имя истинно правильного довольно вдумчивого ее понимания...
  Причем то самое столь возвышенное и духовное восприятие книг, кроме вполне естественного обогащения нравственными ценностями, несомненно, может еще оказаться чреватым самой уж явной черствой забитостью житейского ума до чего благообразными абстрактными штампами некоего иного бытия, а также и всевозможным и всяческим идеалистическим хламом.
  
  Ну а бездумное следование этаким навеки раз и навсегда усвоенным привычкам и обычаям есть самый смертный грех в том государстве, что сколь, безусловно, неизменно снедаемо до чего только в нем извечными бесчинствами и анархией.
  
  174
  А между тем надо было до чего только жестко браться за усмирение народа, а не яростно верещать чего-то о буквально всякой вот полнейшей невозможности пролития его безвинной крови!
  Так как ЕЕ неумолимый поток затем неизбежно еще захлестнет всех тех, кто совершенно невинно постеснялся вовремя ее пустить тяжелобольному горячечным бредом обществу не иначе как, а попросту подцепившему же вирус франко-бесовской революции.
  Вот как пишет об этом Деникин в его 'Очерках русской смуты'.
  'Временное правительство должно смотреть на меня, как на выразителя требований демократии, и должно особенно считаться с теми мнениями, которые я буду отстаивать"... Наконец, что едва ли не самое главное, в состав правительства входили элементы русской передовой интеллигенции, разделявшие всецело ее хорошие и дурные свойства и, в том числе, полное отсутствие волевых импульсов - той безграничной в своем дерзании, жестокой в устранении противодействий и настойчивой в достижении силы, которая дает победу в борьбе за самосохранение - классу, сословию, нации. Все четыре года смуты для русской интеллигенции и буржуазии прошли под знаком бессилия, непротивления и потери всех позиций, мало того - физического истребления и вымирания'.
  
  А вот еще одно высказывание Деникина и по тому же, собственно, поводу.
  'Я знаю, что в некоторых русских кругах, такое прямолинейное исповедование моральных принципов в политике, впоследствии встречало осуждение: там говорили, что подобный идеализм неуместен и вреден, что интересы России должны быть поставлены превыше всякой "условной политической морали"... Но ведь народ живет не годами, а столетиями; я уверен, что перемена тогдашнего курса внешней политики - существенно не изменила бы крестный путь русского народа, что кровавая игра перемешанными картами продолжалась бы, но уже за его счет... Да и психология русских военных вождей не допускала таких сделок с совестью: Алексеев и Корнилов, всеми брошенные, никем не поддержанные, долго шли по старому пути, все еще веря и надеясь на благородство или, по крайней мере, здравый смысл союзников, предпочитая быть преданными, чем самим предать.
  Дон-Кихотство? Может быть. Но другую политику надо было делать другими руками... менее чистыми'.
  
  175
  Однако столь безукоризненно оказаться вполне ведь белоснежно чистыми руки человека никак не безучастно властвующего над обществом, да даже и сколь неприметно уж просто вообще живущего на белом свете...
  Нет, нисколько не быть им таковыми попросту так именно что никогда!
  Поскольку фактически всегда существует довольно широкая сеть невообразимо сложных интриг, подчас уж осуществляемых не только ведь во имя лишь лично своих до чего и впрямь отчаянно шкурных интересов.
  Нет, уж вовсе не ради них люди творят всякие козни и чинят другим безумно страшные и вовсе-то несоизмеримо ни с чем совершенно так немыслимые препятствия.
  А между тем есть еще и довольно много такого этакого, что всецело было создано именно ради продвижения 'идеально верных' способов и путей более чем принципиально безупречно насущного разрешения каких-либо самых так конкретных и острых проблем.
  И все это всегда еще и скручено в до того невообразимо запутанный клубок, что без настоящего умения латать прорехи в тришкином кафтане самых различных и разноликих мнений в политике вообще делать попросту совершенно же нечего.
  Причем как-либо иначе тому пока, собственно, и не бывать буквально ведь во всяком том человеческом коллективе.
  А значит, и надобно было смело цепляться за все свое всеми способами, вовсе, не разбирая, какие из них чистые, а какие сплошь во всем бесчестно и не умыто грязные.
  Да и вообще вполне этак всерьез резко останавиться о чем-либо при этом столь глубоко всамделишно призадумываясь, явно уж стоило бы разве что лишь перед той отчаянно до чего неприглядной возможностью исключительно ведь беспутного пролития крови, или чернил, что еще, безусловно, могут, затем поспособствовать ее-то дальнейшему безмерному пролитию.
  
  176
  Вот, например, в строках явного англофоба Старикова можно сколь житейски просто найти тот самый конкретнейший здравый смысл, которого нисколько никак не хватало генералу Деникину, который, будучи уже в эмиграции столь отчаянно умывался сентиментальными слезами, да и маялся глубочайшей скорбью из-за до чего злобно отторгнутой массами идеи той еще старой великодержавности.
  Стариков Николай 'Преданная Россия. Наши 'союзники' от Бориса Годунова до Николая II'
  'Войну проиграла страна, сыгравшая решающую роль в победе над Наполеоном.
  Свой флот потеряла держава, ранее спасшая своих недругов от неминуемого распада и хаоса. Благодарность наших 'союзников' была налицо. Вся внешняя политика России, все ее действия оказались вредными, одной сплошной ошибкой и только потому, что русские императоры считали своих партнеров честными и благородными людьми. Со своим жертвенным, рыцарским пониманием монаршего и союзнического долга, они были подобны мальчугану, проявляющему благородство в драке с уличной шпаной, и получающему в ответ удар кастетом по голове.
  Благородство и бескорыстие в действиях государств являются даже не шагом, а просто-таки прыжком к полному разгрому и уничтожению! Иной исход, кроме краха, подобного рода политику ожидать не мог, что и случилось с николаевской Россией'.
  
  Конечно же, Николай Стариков истинный враг английской демократии (существующей только-то для внутреннего пользования), а потому в своей книге он нисколько ведь не гнушается буквально ничем, чтобы сделать именно ее виновницей всех бед России.
  А все-таки он, куда больший патриот России, нежели чем все те люди, которые сажают свой народ в грязное корыто и тычут в него пальцем как на...
  А, впрочем, автор не будет тут повторять даже и в двух словах, то чего, они о нем говорят, скорбно противопоставляя ему законопослушного, скромного, учтивого и аккуратного европейца.
  
  177
  И есть же люди нечистые, амбициозные, и грязные буквально по уши, погрязшие в жуткой политической конъектуре, а все равно, они явно значительно лучше всех тех, кто обладает крайне изнеженными мягкими руками... и только разве что того и желает, чтобы, они у него столь неизменно всегда оставались точно такими безукоризненно чистыми.
  
  А это между тем до чего великое горе для всего того государства, в котором подобного рода благочестивые умы столь беспечно всю свою жизнь где-то витают уж в тех самых 'серебристых облаках благодумия' безусловно состоящих из пара возвышенной и, несомненно, во всем явно так исключительно небесно чистой благословенной словесности.
  Вот, кстати, и знаменитый писатель Алданов в его книге 'Заговор' тоже ведь вовсе, не скупясь на слог, пишет ту самую истинную правду о том, как это именно надо было жить на тех совершенно во всем необъятных российских просторах.
  '- Помните твердо, Талызин, - уже спокойно сказал, останавливаясь, Пален. - С волками жить, по-волчьи выть. Однако цель наша была чистая. В том вижу я многое, хоть неуспех и сразит в истории наше дело.
  Пусть как угодно нас судят потомки, и о них не так я забочусь. Но сказал бы им я лишь одно с достоверностью: дай Бог, чтоб всегда в России было поболее людей, которые, ни крови, ни грязи не опасаясь, всеми способами, зубами, когтями, чистый замысел отстаивать бы умели...'
  
  178
  Однако попросту есть на этом свете люди, что совершенно так никак неспособны вынести чего-либо действительно явного, поскольку, этаким макаром, оно непременно становится чересчур ведь чертовски грязным, а потому и окажется оно им донельзя всецело противным.
  Да только когда все это делается, как-то ведь исподволь и втихаря до чего этак беззаботно при этом ухмыляясь сквозь усы...
  То это именно тогда из всех углов затем и полезет самая отвратительная человеческая плесень, и главное удивительно быстро она довольно вскоре захватит все те позиции, находясь на которых и можно будет сколь хорошо еще вполне толково разжиться.
  Но если и вправду вполне делово заговорить о самом том еще конкретнейшем переложении данного факта на всю ту до чего только определенно сколь непримиримо суровую действительность гражданской войны, то уж столь, несомненно, явно так получается вот оно что.
  Свидетельство генерала Краснова красноречивее любых прений по этому поводу.
  Взято оно из его повести 'Всевеликое войско Донское'
  'Да, да, господа! Добровольческая армия чиста и непогрешима. Но ведь это я, донской атаман, своими грязными руками беру немецкие снаряды и патроны, омываю их в волнах Тихого Дона и чистенькими передаю Добровольческой армии! Весь позор этого дела лежит на мне!
  Буря аплодисментов покрыла слова атамана. Нападки за "германскую ориентацию" прекратились'.
  
  179
  НО яснее ясного, что прекратились они только лишь исключительно внешне, да и вообще на фоне взаимных многозначительных претензий борьба с большевиками, в конце концов, уж более чем безотрадно явно превратилась в сущую возню в песочнице, где важнее не было, чем, кто этак кого весьма ведь старательнее и интенсивнее всласть замарает.
  Основательно изгадив чужую репутацию всякий уж праведный белый военачальник попросту этак затем еще в будущем рассчитывал непременно так изыскать довольно надежные пути, дабы самому, значится, выдвинуться и сделать славную карьеру, а то и просто весело разжиться за счет той войны.
  А тот, кто скрепя сердце добывал снаряды у немецких господ, получается, что продажная девка?
  Вот чего пишет об этом генерал Краснов в его книге 'Всевеликое Войско Донское'.
  'Но что же Войску делать, - сказал Денисов, - Немцы пришли на территорию его и заняли.
  Войску Донскому приходится считаться с совершившимся фактом. Не может же оно, имея территорию и народ, ее населяющий, уходить от них, как то делает Добровольческая армия. Войско Донское - не странствующие музыканты, как Добровольческая армия. Эти "странствующие музыканты" были переданы генералу Деникину, и он в свое время припомнил это словцо Денисова. Когда Войско Донское начало свои сношения с союзниками, в штабе Деникина сказали: "Войско Донское - это проститутка, продающая себя тому, кто ей заплатит". Денисов не остался в долгу и ответил: "Скажите Добровольческой армии, что если Войско Донское проститутка, то Добровольческая армия есть кот, пользующийся ее заработком и живущий у нее на содержании'.
  
  180
  Да только видно не прошли даром генералу Краснову его грязные руки, впоследствии запачкал он сколь исконно благородную свою натуру, пусть и наполовину довольно-таки вынужденным, а все же явно имевшим место нисколько вовсе-то совсем неправым пособничеством подлому нацистскому врагу.
  А потому слова Бернарда Шоу из его ранней пьесы 'Дома вдовца' очень уж даже подойдут к его вполне однозначно довольно двуликому облику.
  'Мистер Сарториус - это не справедливо! Это не справедливо!!! Вы понимаете, что никто на свете не может больше выжать из этих несчастных бедняков и меньше при этом истратить. Я так замарал руки на этой работе, что для чистого дела они вообще не годятся'.
  
  181
  А между тем до чего во всем именно что принципиально нечистоплотным было практически все руководство белого движения, поскольку оно еще изначально почти поголовно замарало себя более чем явным и вполне наглядным предательством прежней законной власти, мелким подличаньем и заискиванием перед новыми князьками из самой что ни на есть клоаки общества.
  Вся их явная тупость, дешовость, фиглярство, а также и дутое бескорыстие в деле уничтожения всего того треклятого прошлого, впредь этак отныне полностью упраздненного житья-бытья, должна была напрочь и безоговорочно отстранить этих людей от всякого сотрудничества с этакой вмиг и именно из самого того еще неоткуда самоорганизовавшейся местной властью.
  Да вот однако люди все это преотлично в душе понимавшие, были внутренне явно слабы, измотаны кровопролитной войной, а также раздавлены морально вдруг ни с того ни сего даже и не нагрянувшими, а именно разом нахлынувшими переменами.
  
  Правда, потом они сколь явно оправились, да только все это было слишком так и впрямь немыслимо поздновато для полностью ведь подлинного реального возвращения страны в нормальное русло вполне естественной для нее истории.
  Да и в случае победы белых над красными при помощи немецких штыков мог бы еще возникнуть весьма прочный союз объеденного в один кулак тоталитаризма супротив всего демократического мира, которому нашей вселенной попросту и нечего было бы тогда, собственно, уж чего действительно прочно противопоставить.
  
  182
  И о том, что нечто подобное и вправду могло бы еще явно случиться, а также и полную правоту многих других аспектов несколько выше вовсе не вскользь обозначенных автором, лучше всего подтверждает Марк Алданов в его пятом томе 'Портретов' 'Эрих Людендорф'.
  'Эти, то люди, по его мнению, и погубили Германию, продлив комедию дружбы с большевиками больше чем было необходимо. Русские большевики спасли немцев в 1917 году, но в 1918, они уже были совершенно не нужны. Тогда-то и следовало, забыв о благодарности подальше выбросить вон выжатый и гниющий лимон. Если верить Людендорфу, он с самого начала понял опасность, которую представляет собой зараза разложения для Германии, и в частности для немецких войск. В этом отношении потрясающее впечатление произвел на него по его словам, рассказ генерала Скоропадского о развале русской армии в 1917 году.
  Гетман рассказал мне, что никогда не мог понять, каким образом вышел из повиновения тот корпус, которым он командовал во время войны. Это было делом одной минуты. Простой рассказ его произвел на меня глубокое впечатление. Ганнибал увидел отрубленную голову Гасдрубала. То моменто мори, которое для Людендорфа, как вероятно и для всякого военного человека была гибель некогда грозной русской армии, дало направление всей его политике по отношению к большевикам.
  Уже к концу 1917 года он признавал (повторяю, если ему верить), что полезное с точки зрения интересов Германии роль большевиков кончена. Русская армия перестала существовать как военный фактор. Нам даже не нужно было вступать в переговоры. Мы могли просто диктовать свои условия. Теперь, по мнению Людендорфа, следовало, живо убрать большевиков. Вся брестская комедия, которую затеяли гражданские власти, была совершенно не нужна и даже вредна. У нас в Бресте не было достойного партнера, что должны были подумать о потребностях Германии в мире, Клемансо и Ллойд Джордж, когда они увидели, что немецкие министры вступили в переговоры с безоружными русскими анархистами?
  Поэтому Людендорф все время требовал у канцлера скорейшего конца брестских переговоров. Когда Троцким была придумана гениальная формула "Мира не заключать, войну прекратить". Мнение Людендорфа одержало вверх. 18 февраля германская армия перешла в наступление. Троцкий немедленно заявил о своей готовности послать новых уполномоченных в Брест. Сам он больше не приезжал - добавляет с некоторой иронией Людендорф. Победа немецких военных властей над гражданскими в русском вопросе была, однако недолговременной. Большевики вновь подружились с Берлином и германское руководством иностранных дел под руководством некого директора Криге, приняло явную ориентацию на Советскую власть.
  Что, по мнению Людендорфа, и было одной из причин гибели немецкого дела. Сам он требовал немедленной высылки Иоффе из Германии и полного разрыва с большевиками. Надо было идти на Москву. В этом случае - говорит Людендорф к нам, наверное, присоединился бы Краснов, а может быть и Алексеев. Мы могли бы очень быстро взять Петербург, с помощью донских казаков овладеть Москвой, свергнуть Советскую власть и уничтожить очаг заразы.
  С новым русским правительством был бы заключен прочный мир на иных основах, и это было бы важным успехом для всего дела ведения войны. Между тем политика министерства иностранных дел создавала Германии на востоке только врагов и все новые опасности. Странное чувство испытываешь читая теперь эти страницы. Для всякого, кто в то время жил в Петербурге или Москве и видел своими глазами тогдашнее военное и политическое бессилие большевиков достаточно очевидно, что не было ничего легче, чем осуществить план Людендорфа.
  Армия была обезвожена бешеным энтузиазмом вдруг нахлынувшей свободы, а также глупым изыманием из солдатской массы всего того лучшего и не подверженного из-за его духовной прочности - гниению.
  Российскому офицерству и дворянству надо было не бояться самим в грязи испачкаться, а не ждать пока их испачкают и оплюют с головы до ног. Но эти господа так не умели, потому что были слишком горды, спесивы, уверены в своем исконном праве...'
  
  183
  Причем именно тогда, когда все и вся уж впрямь-таки стало в самом буквальном смысле попросту разваливаться на куски мудрейший и весьма хитроумный авантюрист, тактик Корнилов, и порешил со скелета весьма достойной, пожалуй, что истинно наилучшей на всем этом мире армии... содрать-таки последние куски еще кое-как удерживающегося на нем мяса.
  Вот как это до чего сметливо и живо описывает генерал Краснов в его книге 'От двуглавого орла к красному знамени'.
  'Здесь Саблин в первый раз увидал Корниловские ударные батальоны. Это была ужасная идея: выбрать все лучшее и свести в отдельные части. Масса лишилась опоры, лишилась своего скелета и развалилась, а скелет был без мускулов и потому без силы'.
  
  Но и он тоже не совсем уж полностью до самого конца понимает, что скелет армии это вовсе-то никак не лучшие сыны России, а прежде всего всеобщее единство, поскольку даже и наиболее трусливые солдаты включают в общий хор свое ура, когда у армии есть единый душевный порыв, ведущий ее в бой.
  Причем во все те и впрямь осатанело и одичало отчаянно суровые дни краснознаменной революции, он ведь явно остался именно там, где и ранее был, да только никак не оказалось в нем той прежней души, как о том некогда мужественно пелось в песне весьма уж любимой автором группы Любе...
  'Мертвые с косами сбросили царя...'
  
  184
  Ну а весь мелкотравчатый люд он только зерна между жерновами, а воду на мельницу революции лили люди высокого душевного полета.
  И это именно в них было удивительно много от всего того бесспорно всецело заклятого конформизма, а еще и явно уж путали они светлое понятие родины с пошлым, а подчас и гадким понятием нынешней власти.
  Причем сам тот невообразимо глубокий внутренний разрыв между явным пониманием всего тяжкого бремени общественного долга и одновременно с этим никак нисколько неутомимого желания сраститься бы полностью...
  Попросту уж всеми силами что ни на есть прикипеть душой ко всем тем новым новоиспеченным житейским реалиям только еще значительнее усугубился в эпоху засилья столь браво оседлавшего серые массы - революционного энтузиазма.
  А силою остановить в самом еще начале этот страшный пожар, сожравший не только все символы былой и славной империи, но и поглотивший саму суть прежней жизни было вот попросту совершенно так некому.
  Попросту не было в том сентябрьском выступлении (в 1917 году) Корнилова никакой, собственно, силы, а одна только ее ярчайшая демонстрация, несомненно, призванная расшевелить все силы реакции, да и заставить их примкнуть ко всем тем, кто и возвратит России где-то ею уж явно разве что второпях ненароком посеянный разум.
  Но зверь, вкусивший крови не может сам остановиться, да точно так и дурак, неврастеник и клоун вовсе никак не сможет вдруг ни с того ни сего обратиться в умного и прагматичного политического деятеля.
  Как сказал в свое время философ Сократ: 'если осла избрать лошадью, он от этого лошадью не станет'.
  
  Эти его слова, обращенные против афинской охлократии, великолепно же подходят и ко всему тому Временно Просиживающему Штаны правительству.
  
  185
  Керенский, был весьма самоуверенным актером погорелого театра уже на тот момент полностью прежней великой государственности.
  Да и мало того в его мозги еще и крепко-накрепко засела шальная мысль, о том, что это он и есть, тем еще наивысшим перстом сколь давно более чем милосердно всей России свыше предначертанное, истинно наивысшее благородие.
  Да и столь искрометно осенила его адвокатское сознание, та юркая и мелкая мыслишка, что вот отныне всем тем ходом времени именно ему и было свыше велено, как есть еще затмить, да и полнокровно заменить все то полностью 'прогнившее' самодержавие.
  А Корнилову на скорую руку захотелось сходу ведь дать ему сколь увесистого пинка под его весьма обвислый адвокатский зад, а именно потому тот разом, и подсуетился, дабы нивелировать Корнилова до врага всего своего отечества, а не только лишь своего, собственно, единоличного.
  
  Ругань подобного рода промеж хоть сколько-то умеренных сил неизбежно еще вскоре приведет именно к тому, что безграмотный, однако при этом вовсе-то подчас нисколько не безмолвный народ, станет уж тогда совершенно не согласен сразу вот со всем и со всеми.
  Даже попросту и, не вдаваясь во все подробности их отнюдь, пожалуй, никак не противоположных позиций.
  Вот как описывает сам процесс этой более чем безотрадной борьбы генерал Краснов в его книге 'От двуглавого орла к красному знамени'.
  'Сейчас только, - сказал Самойлов, - Корнилов в широко опубликованном приказе объявил Керенского изменником, готовящим гибель России.
  - Слава Богу! - воскликнул Саблин.
  - Погодите славословить. Керенский объявил в свою очередь Корнилова изменником, контрреволюционером, стремящимся к реакции и идущим против всех завоеваний революции. Оба кричат, что они демократы.
  - Ну и что же? - сказал Саблин.
  Самойлов внимательно, умными глазами посмотрел на Саблина.
  - Вижу, что затуманились богатырские очи.
  Правильно, Александр Николаевич, понимать дело изволите. На чьей стороне правда?
  - Ну, конечно, на стороне Корнилова.
  - Правильно, ваше превосходительство. А сила? Толпа, масса вся за Керенского. К нему примкнули все те прохвосты и негодяи, которых иначе ожидает расстрел. А солдаты, продающие обмундирование на Александровском рынке, а почетный орден дезертиров - все это за Керенского. Он адвокат всякой подлости, он укрыватель палачей, казнивших генералов и офицеров, он защитник немецких шпионов, и вся эта пакость за него.
  - Но ведь все это разлетится от одного хорошего выстрела.
  - Но кто будет стрелять? Корнилов, понимаете ли, младший, а по нашему генерально-штабному обычаю не принято раньше батьки в петлю лезть. В Пскове сидит Главкосев Клембовский - с кем он пойдет, а?
  На кого карту поставит? Пойдет с Корниловым и прогорит - петля, пойдет с Керенским и прогорит - расстрел? А? Какова комбинация. А не умоет ли он руки, не созовет ли совет, не забронируется ли комиссарами и сделает, как они прикажут? Там Войтинский и Станкевич, - друзья Керенского, ярые сторонники углубления революции, там Бонч-Бруевич, - он товарищ мой, ловкий парень, из совета не выходит, там ваш друг Пестрецов, с которым и вы и я на "ты". Этот определенно сказал: "Теперь сила за солдатами, и я с ними. Они - мой царь'.
  
  186
  Но то были никак уж более не солдаты единой армии, а только те наспех восставшие супротив всех своих прежних господ рабы.
  
  Они попросту вообще не понимали ровным счетом совершенно уж ничего, кроме разве что того самого, что им теперича, некого стало бояться, да и совсем ведь некого более было уж ныне слушаться.
  Как написал о том в своей книге 'Жуков' Владимир Дайнес.
  'Старая полковая семья погибла, новая не имела возможности создаться. Народ видел в офицерах только 'господ', принося в казармы запасных полков, а оттуда в окопы всю остроту разросшихся в стране социальных противоречий и классовой розни'.
  
  Да еще и сверху все эту толпу марионеток до чего разухабисто дергали за самые разные ниточки те, кому заранее было известно, что вся эта масса быстро перебродит и надо будет лишь удачно набросить на зарвавшихся выскочек 'из народа' свое лассо, и уж они сделают толпу послушной, словно овечка в загоне.
  Так что именно поэтому и мог тогда иметь место тот самый более чем несусветно страшный разгул анархии, и был он, кстати, до чего вполне естественным продолжением решения Всех вопросов, при помощи столь яро, направленной против всего разумного дичайшей вакханалии мнимой свободы.
  В стране теперь фактически действовал принцип полнейшего отчуждения от всякой ответственности за все свои зачастую безумно противоречащие всякому здравому смыслу - противоправные действия.
  То есть ранее ПОГРОМ был чем-либо узконаправленным и выпускаемым наружу только лишь иногда, ну а теперь, чтобы как следует усмирить народ, другие масштабы кое-кому сколь явно теперь вполне ведь, собственно, стали потребны.
  
  187
  Эту тенденцию, очень даже верно, подметил Иван Ефремов в его истинно провидческой книге 'Час Быка'.
  Ясное дело, что по мере увеличения всех трудностей жизни и самого несомненного углубления тех ведь именно что изначально издревле еще существовавших диких противоречий количество произвольно выпускаемой наружу ненависти должно было только лишь еще и еще безмерно раз за разом постепенно увеличиваться.
  И вот они прямые оргвыводы сделанные Ефремовым.
  '- Подумайте над вашим понятием свободы, и вы поймете, что она состоит в правах на низкие поступки. Ваш протест против угнетения бьет по невинным людям, далеким от какого-либо участия в этом деле. Владыки
  постоянно твердят вам о необходимости защищать народ. "От кого?" - задавались ли вы таким вопросом? Где они, эти мнимые враги? Призраки, с помощью которых заставляют вас жертвовать всем и, самое худое, подчиняют себе вашу психику, направляя мысли и чувства по ложному пути'.
  
  А все это вполне уж легко объяснимо при более чем наглядно пошаговом эволюционировании (при полном отсутствии всяческих преград) фактически так любого современного тоталитаризма.
  Безусловно, так вскоре ему еще столь непременно понадобится самое вот неимоверное количество разноименных (по-разному названных) недругов общества, и даже полностью истребив всех старых, он уж поверьте, сразу отыщет себе новых, поскольку внешний враг исключительно планомерно сплачивает внутреннее единство.
  
  188
  В том еще как есть, истинно исключительно изначальном варианте всего того извечного российского всевластия, всегдашним козлом отпущения, были, как оно всем столь небезызвестно именно евреи.
  Ну а теперича ими оказались офицеры, священники, интеллигенты, и надо бы прямо сказать, что непомерно большим общественным злом, совершенно так беспардонно мешающим НАМ ПРОЛЕТАРИЯМ жить, могли быть отныне назначены какие угодно лица.
  Поскольку главным тут было одно лишь только то, чтобы беснующаяся толпа вполне твердо осознавала, что за все те ныне совершаемые ею злодеяния ей ровным счетом совсем так ничего вовсе-то более и не будет.
  Хорошим тому примером могут послужить слова Алексея Толстого из его первого тома 'Хождения по мукам'
  'Конечно, это варварство, - говорил Николай Иванович, от возбуждения мигая глазами, - но мне нравится этот темперамент, силища в народе. Сегодня разнесли немецкие лавки, а завтра баррикады, черт возьми, начнут строить. Правительство нарочно допустило этот погром. Да, да, я тебя уверяю, - чтобы выпустить излишек озлобления. Но народ через такие штуки получит вкус к чему-нибудь посерьезнее...
  
  189
  А ведь от этаких слов действительно пасмурно веяло самой доподлинной беспардонной правдой.
  ...а потому, кстати, через каких-то несколько лет и возник затем террор всех против всех, а также и полнейшее при том абсолютное беззаконие...
  А все от тех самых прежних поисков громоотвода всецело созданного при самом же непосредственном посредстве совершенно явно нарочно заранее взбудораженного гнева народа.
  И те уж, кто только зады себе наверху общественной пирамиды всегда протирали...
  Извечно-то им только ведь и желалось, чтобы буквально все более чем неизменно выглядело как раз-таки в виде явного самоуправства испитого и обозленного народа.
  Его задачей было безмерно побуйствовать, дабы
  действительно дать выйти наружу всему тому в нем за долгие года столь исподволь же поднакипевшему внутри и с этим паром из него и впрямь должно было еще разом выветриться буквально-то всяческим застарелым революционным инстинктам.
  Правда, в своем конечном итоге, все уж оказалось полностью наоборот, именно благодаря данным искусственно вызванным всплескам антисемитизма те отдельные отщепенцы, принадлежащие к самым различным народам и народностям, и получили в свои руки довольно-таки дополнительные козыри для разве что куда только значительно более широкого развития всей той своей 'кроваволикой' революционной деятельности.
  А, впрочем, и сколь на удивление многим из числа ультраправых сил сие было столь еще явно разве что весьма ведь только положительно на руку.
  Главное, оно было совершенно же максимально накалить обстановку, а там вот, кто хитрее окажется, тот и будет затем восседать на новоявленном монаршем троне.
  Причем как бы это его вслед затем многократно не переименовали, а в России это всегда так и останется троном - царя надежи батюшки.
  И надо бы прямо заметить, что царь Николай, пусть и был он столь явно в насмешку над всем тем последующим советским временем, прозван в народе кровавым, однако ведь, даже так в подметки он никак при этом не годился всем тем, кто его низложил, а впоследствии физически уничтожил.
  
  При любом раскладе после свержения самодержавия Россию ждала эпоха самого немилосердного яростного кровопролития, а потому и лучше было совсем никого с трона и близко так никак совсем не свергать.
  А попросту найти низложенному государю чисто формальную замену, что, в принципе, не составило бы ровным счетом никакого большого труда...
  Ну а Временному правительству следовало удерживать власть буквально любой ценой - ДА ЦЕНОЙ КРОВИ, НО ТО БЫЛА БЫ МАЛАЯ КРОВЬ, ЕЕ-ТО В БОЛЬШОМ ИСТОРИЧЕСКОМ СМЫСЛЕ ЗАТЕМ ПОЧТИ БЫ НИКТО ВОВСЕ И НЕ ПРИМЕТИЛ.
  ПОСКОЛЬКУ ЭТАКИЙ РУЧЕЕК ТОЛЬКО ЛИШЬ СОБОЮ БЫ ОБОЗНАЧИЛ НЕСКОЛЬКО ЗАБУКСОВАВШЕЕ ВОЗРАЩЕНИЕ НА ЗДРАВЫЙ И ПОЛНОСТЬЮ ПРАВИЛЬНЫЙ ПУТЬ.
  Ничего в этом мире без крови никак уж совсем не обходиться, и лучше, пусть ее будет мало, НЕЖЕЛИ ЧЕМ ХЛЫНЕТ, ОНА СОВЕРШЕННО НЕСКОНЧАЕМЫМ БУРНЫМ ПОТОКОМ.
  И будет ведь тогда свойственно людской массе исключительно уж безвольно течь к безвременью ледовитого океана фанатического безумия свирепой сталинской эпохи.
  
  190
  Вот как крайне неприглядно, но при этом вполне так довольно наглядно описывает генерал Краснов всю ту нисколько вовсе непросто сложившуюся ситуацию в его книге 'От двуглавого орла к красному знамени'.
  'Испуганная Императрица, - все дети ее больны корью, - вызвала Государя. Приезжай он в эту минуту в столицу, даруй одной рукою конституцию, другою разгони всю ту сволочь уголовного типа, которая как-то сразу, как воронье, налипла на революцию, может быть, еще что-нибудь и вышло. Но изменили, Саша, не низы. Им еще Господь простит, их угнетали и
  держали в темноте, их жизнь не ахти как была сладка, они не ведали, что творили. Изменили верхи. Государь отправляет отряд в Царское, назначает туда своего любимого генерал-адъютанта и, казалось бы, такого ему преданного, Иванова, отдает распоряжение о направлении в Петербург кавалерийских частей. Но "Главкосев" - Рузский, который находится в оживленнейших переговорах с Родзянкой, отменяет распоряжения Государя и не пускает войска к Петрограду. Видишь ли, все крови боятся, все хотят сделать бескровно'.
  
  Ему вторит Святослав Рыбас в его книге 'Похищение генерала Кутепова'
  'Это была толпа, азартная и трусливая. Ее еще можно было остановить решительным поступком. Например, на Трубочном заводе поручик Госсе застрелил агитатора, который грозил ему кулаком, и тотчас толпу как ветром сдуло, только остались на земле флаги, плакаты и бездыханный труп'.
  
  191
  А это между тем и есть та почти полная бескровность, однако оробели высшие слои общества пред столь смело восставшими массами народа, а потому те и полезли в самое ревностное управление всею страной, разорвав при этом все сдерживающие их путы, крайне мешающие бескрайнему проявлению низости, подлости и беспредельной средневековой дикости.
  Этого ли ждали все те, кто чрезвычайно неистово торопили вовсе неспешащие нагрянуть... те самые искрометно же затем безудержно последовавшие судьбоносные события, что вроде как более чем явно должны были кровавым потом раз и навсегда смыть многовековую грязь с чела многострадальной российской державы?
  И вот, истинно наконец-то, они всех нас вовсе так никак совсем не минули, те ведь самые дни сколь долгожданной безграничной свободы...
  Да только привело все это к одному лишь разве что исключительно большему загаживанию всего до тех пор хоть как-то еще пока уцелевшего, чистого и будто бы совершенно незыблемого...
  
  Полностью развеяв по ветру всякие мысли о том еще действительно полноценно настоящем наступлении светлых времен после исчезновения проклятых пережитков прошлого, поскольку именно эти пережитки всю власть в руки затем и взяли, как следует, вытерли об нее ноги, ну а потом естественно, медленно отступили, вернувшись к своим прежним самым обыденным делам.
  Вот как описаны данные события в книге Федюка 'Керенский'
  'Солдаты, рабочие, студенты, интеллигенты, просто люди... Живым вязким человеческим повидлом они залили растерянный Таврический дворец. Залепили зал за залом. Комнату за комнатой, помещение за помещением... Бесконечная, неисчерпаемая струя человеческого водопровода бросала в Думу все новые и новые лица... Но сколько их ни было - у всех было одно лицо: гнусно-животно-тупое или гнусно-дьявольски-злобное...'[99] Эти слова В. В. Шульгина могут показаться,
  мягко говоря, излишне эмоциональными. Но именно таким было ощущение большинства депутатов. Многие из них все предыдущие годы ждали революцию, жадно торопили ее. Революция представлялась им прекрасной дамой с обнаженной грудью, как на известной картине Эжена Делакруа. Но на деле революция обернулась пришествием 'грядущего хама', и думские либералы растерялись. Они осознали, что власть, которую они столь азартно критиковали, защищала их от улицы, обеспечивала им комфортную и беззаботную жизнь. Теперь все изменилось, и будущее казалось безрадостным и непредсказуемым'.
  
  192
  И на счет того вряд ли, что можно было хоть в чем-либо поистине еще усомниться...
  В какую и впрямь фатально гибельную сторону буквально всех их тогда сколь неописуемо лихо по-свойски безжалостно разом еще закрутило в том исключительно тогда совершенно неистовом революционном водовороте.
  Чрезвычайно знойное всем своим ожесточенно осатанелым пафосом время не пощадило вовсе-то совсем нисколько так никого.
  И не было тогда почти никакого настоящего сопротивления все те доблестные на одних лишь красивых словах люди в тот самый новый ад на земле фактически двинулись безо всяческих вообще волевых усилий с какой-либо своей стороны.
  Им никак уж совсем не хватало тогда именно того мозгового центра, коим, надо сказать, и должна была быть твердая центральная власть и то совсем нисколько неважно вокруг кого она, в конечном итоге еще бы, собственно, вообще сконцентрировалась...
  Важно было лишь то, чтобы действительно нашелся некто, кто вполне конструктивно оценит ситуацию, заткнет за пояс всех болтунов и начнет твердой рукой наводить должный порядок.
  Причем без крови и грязи тут никак ведь совсем уж никогда не обойтись, однако сколь, безусловно, важен только лишь тот единственно верно стоящий на повестке дня вопрос.
  А для чего это вообще нынче она проливается?
  Ради того ли чтобы максимально быстро приструнить кого-либо вконец разъярившегося и вовсе не в меру раздухорившегося или дабы еще и еще раз до полусмерти напугать всех тех и без того не очень бравых людей всеми теми революционными реалиями новой жизни не столь уж пока совершенно так безнадежно ныне запуганных.
  Вот до чего весьма наглядно про все это пишет Марк Алданов, нисколько не вскользь при этом касаясь данного столь между тем крайне прискорбного положения вещей в его самой распоследней книге 'Самоубийство'.
  'Октябрьский переворот повлек за собой самые кровавые годы в мировой истории. Но сам по себе день 25 октября действительно был "великим, бескровным": другой такой революции, пожалуй, история и не знает'.
  
  А ведь тогда поначалу, скорее всего, именно что лишь для острастки рьяно и деятельно перебили всех тех юных ни в чем, ни перед кем вовсе неповинных юнкеров, ну а затем попросту сходу начали убивать людей безо всякого счета и зазрения совести просто, как овец или быков на бойне.
  
  193
  Вся страна разом тогда превратилась в одно кровавое месиво, где все убивали всех, причем частенько совсем уж не так чтобы из-за угла...
  Вовремя не приструненная человеческая масса попросту разом теряет над собой буквально всякий здравый контроль, а между тем вполне еще надобно было грубо и жестоко подавлять инстинкты серой толпы во имя того истинного же светлого будущего всего честного народа.
  
  Да вот, однако, что правда, то правда нисколько не любит кабинетный российский интеллигент вида пролитой крови, и от одной лишь возможности ее грядущего пролития его в диких судорогах может всего разве что разом еще столь этак явно совсем невзначай же заколотить.
  Да и учение Льва Толстого довольно вот здорово помогло политически подкованной уголовной братии установить по всей стране именно свои волчьи законы...
  Зато то самое беспримерно благостное применение к доселе раз и навсегда безрадостно постной жизни сколь ведь ярко искрящихся светлых (внешне) идей всенепременно и по сей день вызывает в душе российских интеллектуалов то самое неописуемо радостное предвкушение долгожданного праздника в связи с наконец-то обретшими себе приют в самом сердце власти...
  Поскольку там уж отныне будет обитать столь этак весьма резвое устремление к проникновенно радостным светлым дням совершенно иного грядущего, а значит и нам с этой властью точно ведь нынче явно во всем по пути.
  
  194
  А именно поэтому все те волевые решения, бесповоротно чреватые самыми непомерными страданиями простого народа, российскую интеллигенцию вообще уж никак не могли хоть сколько-то вообще встревожить, да и всем тем крайне противным их светлому уму слухам о голоде они попросту никак совсем не поверили.
  Раз нисколько не может тот самый наиболее передовой во всем этом мире строй и впрямь-то тем самым истинно лютым голодом морить свой собственный советский народ.
  Да и сама по себе слишком быстрая реформация села, вызывала в них один лишь тот бешено стучащий набатом в груди - величайший энтузиазм.
  
  Поскольку все эти праздно мыслящие люди буквально так во всем были восторженными сторонниками максимально эффективного насаждения славных принципов цивилизации, и всяческого вполне ведь всеобъемлющего духовного прогресса.
  А как раз потому для всего их столь беспредельно светлого ума во всех тех красочных, лубочных и вычурных большевистских лозунгах неизменно и были заложены, как здравый смысл, да и самая что ни на есть доподлинная сердечная благостность.
  Одевая большевиков в тоги нынешних богов политического Олимпа, старая интеллигенция тем самым и закаляла сталь меча обращенного в самое сердце веры народа во Всевышнего.
  Ну а тем и получилось же создать ему на замену бога из плоти и крови, причем самого так отчаянного деспота, которого только знала когда-либо всякая человеческая история.
  Вместо духовного единства народа в христианской вере ему предлагались казенные ценности, в которых единство было аморфным и обезличенно фанатичным.
  И вот все те невозмутимо яркие фетиши той новой властью и были сколь безупречно и основательно зверски самонадеянно присобачены к той будто бы истинно доблестно ласковой ее заботе обо всем своем народе, и главное оказалось это еще и сделано именно в свете столь абсолютно здравого весьма уж слащавого ее прагматизма.
  
  195
  Однако сущее зло, во имя светлого завтрашнего добра, во все времена явно так еще вполне наглядно, в конце концов, оборачивалось, разве что, значительно худшими бедами, нежели чем было то, что вполне однозначно всяческими черными душами столь безгранично властно осуществлялось именно во имя одной лишь чисто житейской корысти.
  Потому как нисколько не шевельнется у того, кто его творит ни жалость, ни сострадание, раз уж все то, что нынче столь спешно делается, более чем ответственно осуществляется нынешней властью именно во имя того самого и всеобъемлющего и всеобщего грядущего блага.
  И это как раз российская интеллигенция и проявила себя сущим столпом самых немыслимых великих свобод.
  И столь яростно при этом она ненавидела окаянную царскую власть, ну впрямь-то всеми фибрами своей высокой души.
  А потому и данному подлому очагу заплесневелого мракобесья - реакционному царскому правительству, люди столь и впрямь благообразно проникнутые огнем высшей правды, ну абсолютно ведь ничего хорошего попросту и не желали.
  
  196
  И то было именно их рук делом злокозненно и пафосно умело помешать царю и его свите, как можно ведь получше еще упрочнить все свои весьма шаткие позиции, а это включало в себя, в том числе и самые явные сношения с внешним врагом.
  Причем как много было в них совершенно искреннего желания, всеми силами непременно добиться поражения своей державы в той еще Первой Мировой войне.
  'Победа укрепит проклятое узурпаторство' было сколь явным и незыблемым постулатом либеральных сил, делавших все, чтобы их страна ни в коем случае никак не выиграла в той вовсе-то никак еще не бесчеловечной, но явно при этом ранее нисколько и невиданной небывало великой войне.
  
  197
  В оные времена Россией помыкали и все ее, так называемые 'полусоюзники' неизменно ведь явно стремившиеся выжать из нее самый максимум, а в конце войны, не дать даже и минимума.
  И было это так поскольку в дипломатическом смысле русский царь со всеми его безропотными прислужниками, завсегда попросту неизменно оставался именно с носом после всякого дележа территорий и зон влияния.
  Лучшим тому примером может послужить многократное взятие русскими войсками турецкой крепости Карс.
  
  И ведь все это происходило вовсе не из-за недалекости чьего-либо ума, а только лишь из-за того, что тогдашняя Россия всегда до чего и впрямь бездумно идеализировала Европу, видела в ней символ кристально чистой порядочности, да и сама при этом вела политику до полной уж детской наивности честную и открытую.
  И главное, неизменно она оправдывала, все свои действия некими попросту-то говоря туманными, словно политика коварного Альбиона общеевропейскими интересами.
  А между тем таковых попросту никогда совершенно не существовало в самой природе - общечеловеческих, а не только тех еще дипломатических взаимоотношений.
  Вот как, например это славно жизнеописует Святослав Рыбас в его книге 'Генерал Самсонов Жертва'.
  '- Спасая Францию, мы избавляем себя от нашествия миллиона германских штыков, которые сейчас во Франции, - сказал Данилов. - Что по сравнению с этим трудности одной армии?'
  
  198
  Однако если кто-либо до чего только безжалостно смело засовывает чужую (не свою) головушку в пасть всегда этак голодному льву, буквально всяческого когда-либо и где-либо имевшего же место военного противостояния...
  То ведь можно ли в том хоть на миг тогда усомниться, что всякий тот, кому лишь впоследствии чьими-либо наполеоновскими планами была столь скромно и безвестно предначертана точно та же полностью бесславная участь, может вдруг вовсе так совсем невесело призадуматься, а зачем это ему, собственно, именно нужно.
  Для чего это я должен идти помирать, чтобы германцу Францию не завоевать?
  
  И чем это еще некогда непременно окончится вся эта столь долгая и кровопролитная война за всеобщие (почитай чужие) интересы?
  Только уж вот оно чем...
  ... Святослав Рыбас 'Генерал Самсонов Жертва'
  '- И кончится страшным разгромом нашего хозяйства! - Тоже громко произнес Шиманский. - Мы надорвемся! Никакая религия не спасет. И что печально, пострадают самые активные, образованные силы. Народ-богоносец вспорет им животы. А после - наступит средневековье'.
  
  199
  А вполне уж исключительно более чем однозначной первопричиной всему тому и стало именно то, что основными параметрами ведения военных действий в той еще прежней России всегда столь явно оставались честность, порядочность, верность данному слову и долгу.
  И ладно бы коли это действительно встречало хоть сколько-то, достойный отклик с какой-либо иной стороны.
  Да только в Европе ничего подобного не было даже в помине, поскольку вовсе не так там еще издревле было принято обделывать все те большие государственные дела.
  Вот как их самую уж основную суть крайне ведь невзрачно описывает писатель Марк Алданов в его книге 'Самоубийство'.
  'Несчастьем для Европы было и то, что почти все секретные и не секретные соглашения строились главным образом на взаимном обмане, причем каждое правительство обманывало и своих союзников'.
  
  200
  Однако на самом деле - то было до чего и впрямь, несомненно, суровой бедой разве что лишь для одной той заснеженной и как есть всегдашне обездоленной России, поскольку она всенепременно жила и думала совершенно по-иному, а потому ее преданность общим европейским интересам, сослужила ей, самую что ни на есть дурную службу.
  
  Иней напускной легковерности всех тех столь безмерно спесивых российских дипломатов, уж совсем ведь мало о чем ином действительно трезво и ответственно думающих кроме как о самых нежных и должных достоинствах своего собственного великого блага, да и именно что так своего полностью законного места во всей этой жизни...
  Вот до чего и впрямь легко они, словно управдом Бунша из фильма 'Иван Васильевич меняет профессию' попросту разом раздаривали врагам отечества немалой же кровью ее сынов добытые победы.
  
  201
  Надо бы прямо сказать, что еще издревле существовавшая в России коррупция при назначении на посты послов до чего прекрасно сочеталась с коленопреклоненной позицией всех российских монархов по отношению к Западной, несомненно, политически столь назойливо весьма юркой и ловкой старушке Европе.
  И подобное столь и впрямь несуразное 'детское поведение' тогдашние цивилизованные, западноевропейские дипломатические деятели не только ведь от всей своей богоравной души вполне откровенно презирали, но и считали его крайне вредным явлением общечеловеческой природы.
  Их-то собственные до чего чопорно благочестивые воззрения были сплошь откровенно лживы, как и более чем бесспорно сокровенно циничны, а еще и более чем очерствело, воинственно сентиментальны.
  Да и от всех тех совершенно чуждых и чужих их просвещенному уму прекрасных идеалов им уж тем более сколь основательно хотелось до чего, безусловно, держаться, как можно разве что лишь столь многозначительно, относительно же подалее.
  Вот как пишет об этом Виктор Гюго в его романе 'Отверженные'.
  'Праведник, чья жизнь полна самоотречения, - опасное соседство: он может заразить вас неизлечимой бедностью, параличом сочленений, необходимых, чтобы продвигаться вперед, к успеху, и вообще слишком большой любовью к самопожертвованию; от этой чумной добродетели все бегут'.
  
  202
  Да только это ранее от нее все разом бежали, ну а теперь благодаря всему тому благодатному и благовонному духу западноевропейской цивилизации ее вот до чего и впрямь еще непременно постараются сколь изощренно изгадить, оплодотворить никчемными фантазиями, ну а затем, и целиком затравить, спустив на нее сразу уж всех собак.
  И тем паче, что вовсе никак не станут, западные государства вполне этак всерьез спасать страну столь критически подверженную, в сущности, вовсе ведь совсем не в меру вязкому жертвенному идеализму.
  Причем то, что сколь, безусловно, до самого конца при этом еще окажется более чем во всем определенным, ясным и прозрачным...
  Так это именно то, что и близко не будет величественным европейским державам совершенно же никакого дела до всех тех горьких бед, что самым неразрывным образом и вправду еще вполне окажутся, связаны с тем самым немыслимо шатким положением чужой и, безусловно, во всем чужеземной им страны России.
  Они скорее наоборот могли весьма и весьма лишь еще столь значительнее поспособствовать именно так тому разве что только явно намечающемуся ее развалу, а то и собственноручно его всецело организовать.
  А то чего доброго этот праведный идеализм, до самых краев доверху переполненный идеями благородства и самопожертвования ради всеобщих, а никак не своекорыстных личных интересов и к ним столь ненароком переметнется, и тогда он кое-кого и впрямь-то заставит несколько переменить те издревле сложившиеся принципы, всецело выработанные еще при незапамятном императоре Августе.
  Вывеску, когда надо меняем, а то, что за ней никогда.
  
  203
  В России все это было как-то совсем уж нисколько вовсе не так!
  В ней именно что схлестнулись в бешеной ярости два потока сознания - западный усвоенный кое-как наспех (и донельзя, кстати, идеализированный) и азиатский с его всенепременным презрением ко всем общеевропейским ценностям, а именно потому до самых тех еще седьмых небес и превозносящий семью, власть и старый порядок.
  Страшная это все-таки сила взаимная нелюбовь (не личная ненависть) сколь многих людей достойных, а меж ними явно столь непрерывно разливается то самое всем небезызвестное житейское море, никогда еще ранее не вкушавшее вовсе-то никаких плодов истинно подлинной свободы.
  Вот только свободы пустой болтовни, безрадостно и беспардонно мусолящей своими грязными лапищами старые раны явно уж и не доставало той самой отчаянно за всех сразу воюющей российской державе.
  А между тем в результате столь многолетних беспрестанных дебатов никак не осталось совсем никого из тех, кому попросту вообще надобно было жить, исключительно так следуя уму и сердцу, а совсем никак не в дыму бесконечных словесных баталий, в которых совершенно уж начисто вовсе ведь недвусмысленно терялся всяческий житейский, здравый смысл.
  Ну, а наиболее главным и сокровенным термином прореволюционно настроенной интеллигенции вообще уж явно стало, то самое сакраментальное изречение, до чего всеобъемлюще выражающееся в двух словах 'все долой'.
  И ведь вполне осмысленно сокрушить все и вся было для них и впрямь-то на редкость жизненно важно, да и более чем безотлагательно всесторонне необходимо.
  Да еще и сделать это явно так надлежало именно во имя некоего сущего экстракта общественного блага, сколь безыскусно вылущенного из всей той пустозвонной словесной шелухи всяческих революционных лозунгов.
  
  А тут и тот высокий, светлый ум, с невыразимой грустью покидающий берега родной отчизны при самой первой для нее серьезной опасности... уж более всего на свете, безумно страшащийся пролития человеческой крови, к коему и он тоже будет с какого-то боку вполне однозначно и впрямь неуклюже на деле столь несуразно причастен.
  
  204
  И это именно он сколь немало вовсе-то нисколько не бездеятельно был всегдашне так более чем многозначительно верно задействован, как в столь явном подстрекательстве к бунту, да между тем и в самом полнейшем отсутствии всяческих здравых идей по его последующему посильному укрощению.
  Без крови тут и вправду было нисколько не обойтись, однако то без сомнения была бы явно вовсе иная кровь не чертовых же царских сановников.
  И раз ее длинные костлявые руки должны были коснуться совсем так никак не тех давнишних эксплуататоров, а всего того до чего донельзя от века забитого и бедного люда рабочих и крестьян...
  Это, видишь ли, и было бы для всей той российской интеллигенции более чем бесспорно нисколько и близко недопустимо, поскольку совесть их такого кровопролития стерпеть... ну никак и нигде совсем не могла!
  Раз при подобного рода безмерно же бедовых делах до чего безнадежно бы пострадали совсем не царские сатрапы, а именно те ни в чем, ни перед кем вовсе неповинные люди.
  И, конечно, тот бесспорно истинно страшный расстрел мирной демонстрации, пришедшей попросить у царя хлеба то совсем этак в корне нисколько никак неправое дело...
  Однако и то ведь самое же бессмысленно тупое убийство царских министров это что хоть сколько-то вполне действенное вполне этак наилучшее средство для самого естественного приближения тех до чего только бесподобно светлых дней исключительно другого будущего?
  А то, как же!
  Все ведь разве что именно во имя народа и его благими чаяниями столь так и впрямь восторженно, знамо дело, повсеместно творится!
  
  205
  Вот как истинно обреченно оглядывался на весьма и весьма злосчастное и для него самого на тот момент вовсе и близко не столь далекое прошлое тот ныне уж почти так легендарный генерал Краснов.
  Причем он сколь, безусловно, вел до чего только отчаянно жаркую полемику с самим собой и в том донельзя злопамятном 1922 году в его книге 'От двуглавого орла к красному знамени' он явно упоминает о том нисколько никак неприглядном потворстве интеллектуальной элиты общества, весьма уж наглядному построению великого царства идеалистической химеры.
  'У Рузского миллион солдат под ружьем, и все еще и не нюхали революции. Даже если тысяч сорок походом двинуть на Петроград, так при одном известии весь революционный пыл погас бы и все эти герои революции побежали бы выдавать друг друга и каяться. Но, повторяю, игра заварена серьезная, и в ней принимают участие верхи, не без одобрения союзных посольств'.
  
  А эти самые 'благородные господа союзники' как на то не раз указывалось выше, играли с Россией в двойную игру, однако, куда им было до царского правительства, которое столь многодумно играло в игру тройную и не только с народом, но и с собой, то и дело отчаянно выкручивая самому себе руки.
  Слишком уж невозможно сложным царством интриг во все времена являлось буквально-таки любое правительство России.
  И это столь весьма и весьма отрицательно сказалось еще во времена славной битвы при Калке, когда вящий разлад между князьями фактически открыл Чингисхану врата от древней Руси.
  Да и во время крушения настоящей великодержавной империи все это было в точности именно так.
  Не верящим в это вполне бы стоило прочитать до чего только занимательные 'Воспоминания Витте'.
  
  206
  А между тем все еще явно могло бы пойти исключительно иным путем, будь та царская держава руководима людьми подлинно прагматичными, всегда более чем взвешенно думающими именно своею головой и главное никогда ее, не склоняющих в жесте чрезвычайного почтения пред ничтожнейшим монархом.
  Николаю Второму, явно во всем импонировала мировая слава, ну а простым житейским умом он так и не догадался обзавестись еще от рождения.
  
  Без его упрямого самодурства Россия вполне бы имела реальные шансы полностью так мирно уладить все те до чего остро торчащие на самом краю империи разногласия с той никак несоизмеримо (с ее просторами) маленькой Японией, никак не доводя дело до позорного цусимского поражения.
  Поскольку все те довольно вдоволь имеющиеся спорные вопросы вовсе уж не были совершенно этак совсем неразрешимы на том самом сколь извечно для того и существующем дипломатическом фронте.
  Да и во время более чем бездарного ведения русско-японской войны 1905 года никто ведь из тех власть столь грубо и властно предержащих попросту совсем и близко не учитывал крайне уж отчаянно неблагополучную дальневосточную обстановку.
  А только лишь разве что именно заранее нежились все те петербургские истинно столичные 'задомыслители' в золотом ореоле своей личной, грядущей немеркнущей славы.
  А между тем то, что и впрямь явно тогда сыграло весьма незавидную, как и, безусловно, трагичную роль так это до чего же самая бескрайняя отдаленность всех тех морских ристалищ, а в точности и всех прочих сухопутных сражений, от всего того, что тогда вообще называлось Россией.
  А, впрочем, имела место еще и самая неописуемая отстраненность петербургских кабинетных вояк буквально от всего, что могло иметь хоть какое-либо самое прямое соотношение к настоящему состоянию тогдашних дальневосточных военных дел.
  А вот на германском фронте все было совершенно иначе...
  Немцев била жуткая дрожь при одном лишь даже и мимолетном упоминании о вполне еще, безусловно, только возможном грядущем русском наступлении.
  Да и выражения типа 'Цусиму... это очень даже прямой плевок в души героям честно и геройски умиравшим, а еще между тем и наведшим шороху среди японских военачальников, а потому они совсем вот потом никак не захотели нарушать тот еще довольно хрупкий нейтралитет во времена Второй мировой войны.
  
  207
  Всей уж той столь и впрямь исключительно так до чего непомерно огромной империи вполне реально и справедливо всегда опасались.
  Ну а потому и той навеки вечные нынче прежней царской РОССИИ нисколько бы не стоило столь тяжких усилий еще в 1915 году подписать с Германией исключительно для нее вполне выгодный сепаратный мир, а тем более не было бы ничего легче, нежели чем нечто подобное осуществить в том самом последующем 1916.
  Но то явно было бы нисколько не по-благородному, и не по-товарищески, по отношению к старушке Европе, чьим сердцем и умом целиком так жила элитная прослойка всего ведь тогдашнего российского общества.
  
  А весь остальной народ и все его непомерные ежедневные муки, она буквально ни во что совершенно вовсе не ставила.
  И это как раз по этой причине, в конце концов, и взорвался большой общественный котел, в который столь существенно прибавил 'пара' немецкий Второй Рейх, проигрывавший войну на два фронта, а потому и позаимствовавший у японцев их вполне деловой и находчивый план неистового разрушения России именно что изнутри.
  Как известно, революция 1905 года была всецело состряпана как раз на японские кровные - загодя так еще отмытые на Нью-Йоркской бирже.
  
  208
  Однако подобного рода весьма и весьма многозначительно простые житейские истины и близко вовсе-то никак не существуют для всех тех любителей единственно верной правоты, столь явно же праведно осуществляемой именно за счет одного того безразлично грубого попрания всей той нисколько не с потолка взятой исторической правды...
  Многим из них буквально все нипочем для них существует лишь одна разве что своя собственная история, и дабы оправдать действия своих кумиров, они обязательно еще наведут тень на плетень в любом том до чего и впрямь лихо красочном виде и форме.
  
  И главное, во всем этом их столь до чего незыблемо непоколебимом сознании всегда ведь имеется именно тот на все времена единый ореол той еще столь безукоризненно безоблачной святости, так и витающий над светлыми душами тех, кто для них уж был навеки в доску вполне однозначно истинно своим...
  И это им более чем безукоризненно и было всем ведь сердцем свойственно разом еще оправдывать и обелять любые зверства гражданской резни 1917 -1922 годов.
  И только лишь разве что потому, что было им явно некогда суждено стать частью той неистово и безумно кошмарной действительности как раз-таки благодаря весьма и весьма столь расторопным действиям той самой единственно уж до слез в их глазах столь безупречно праведной в те времена стороны.
  А  между тем буквально все стороны в том безысходно братоубийственном побоище фактически одинаково по самую шею замарали себя и все свое доброе имя в истинно невинной крови всего своего совершенно несчастного и почти безоружного народа.
  Та самая обыденная и полностью повседневная данность Гражданской войны была и вправду явно уж пострашнее любой медленной лютой смерти.
  А вот он и самый явный пример того, как правда глаз колет, когда ею столь непременно в нос кому-либо тычут.
  Федор Достоевский 'Бесы'
  '- Но он черт знает что говорит, - возражал фон-Лембке. - Я не могу относиться толерантно, когда он при людях и в моем присутствии утверждает, что правительство нарочно опаивает народ водкой, чтоб его абрютировать и тем удержать от восстания. Представь мою роль, когда я принужден при всех это слушать.
  - Знаете еще, что говорит Кармазинов: что, в сущности, наше учение есть отрицание чести, и что откровенным правом на бесчестье всего легче русского человека за собой увлечь можно. - Превосходные слова! Золотые слова! - вскричал Ставрогин; - прямо в точку попал! Право на бесчестье, - да это все к нам прибегут, ни одного там не останется'!
  
  209
  И уж очень на то похоже, что эти 'золотые слова' были кем-то, сколь, несомненно, многозначительно радостно и самозабвенно еще услышаны, а потому и с самым умиленным видом и были они приняты на всеобщее вполне этак надежно верное вооружение.
  Недаром же во времена смуты, буквально любая из сторон, словно бы нарочно беспрестанно старалась переманить в свой лагерь колеблющихся людей, самой так простой и незатейливой отменой всего ведь того, что, так или иначе, вообще еще ранее только дружило с совестью и состраданием ко всякому ближнему своему.
  Ну а затем по прошествии целой бездны времен - мнения у нас попросту полностью как есть разошлись, впрямь словно 'как по шву', словно бы у болельщиков любимых футбольных команд, кто у нас за кого всею душою болеет тот вполне соответственно у него во всем и будет, значится, настоящим святошей.
  
  Если, мы за царя, то тогда он святой, если против, он узурпатор, погрязший в коррупции и крови.
  Чего-либо среднего попросту никак и никогда не бывает.
  А между тем все те весьма конкретно участвовавшие в той гражданской бойне самые различные силы полностью уж одинаково ославились всею своей бессмысленной и бесчеловечной жестокостью.
  А основано это было как раз ведь на том до чего только самом же отчаянном принятии на ура принципов бесчестного бесчестия, которые Достоевский некогда именно вознес к самым небесам, а вовсе вот ни в ком лютого зверя неистово наспех и близко так не разбудил.
  
  210
  Белые, тоже сколь и впрямь внимательно прочитали и проштудировали все романы Федора Достоевского и, между прочим, сделали они это с весьма и весьма великой пользой для самих ведь себя.
  Огромный творческий потенциал творений гения Достоевского, придал его словам неописуемо назидательный и вполне конкретный смысл и ставший затем здравым смыслом всей той революционной и контрреволюционной эпохи.
  
  А именно потому подобного рода 'бравые генералы', одним из которых и являлся тот вовсе небезызвестно белый, но истинно же черной души бандит Шкуро и действовали вполне осознанно, донельзя продуманно, столь последовательно развращая своих подчиненных, дабы, затем они им служили всей верой и правдой, и лишь подлинным бесчестьем своим вечно дорожили.
  То есть, в то самое время, когда честные и благороднейшие люди, защищали Россию грудью, от проклятого большевизма и его последствий, у них в столь самом этак непосредственном тылу беспрестанно бесчинствовала банда озверелых мародеров.
  И это они и создавали у населения довольно определенное крайне удручающее впечатление, мол, вот уж она эта самая Белая армия, состоящая из бандитствующего элемента, беззастенчиво грабящего всех подряд.
  
  211
  А крепко обиженный кем-либо народ нисколько затем не разбирает, кто есть, кто, а потому, когда его грабят люди, одетые в определенную форму, он ведь при этом делает из всего этого вполне уж надлежащие веские выводы.
  Вот свидетельство генерала Краснова, на этот счет взятое из его книги 'Всевеликое Войско Донское'.
  'В тылу лазареты с врачами, санитарным персоналом и сестрами. В тылу любовь и ревность. Раненые и больные часто бывают капризны и требовательны и на правах раненых и больных позволяют себе весьма многое, оскорбляющее тех здоровых, которые отдали себя на служение им.
  Но настоящие раненые и больные не в счет, им это охотно прощают, но в лазаретах всегда бывает известный процент таких раненых, которые никогда
  ранены не были, таких больных, болезнь которых не найдет и не определит самый искусный врач. Эти "раненые" и "больные" приносят вино в лазареты, эти "раненые" и "больные" до глубокой ночи шатаются по городу, горланя песни, и управы на них нет нигде. Что может им сделать дежурная сестра, которая сама их безумно боится? Так было во всех армиях, так было и в Добровольческой армии. В Добровольческую армию вместе с идейными юношами шли шкурники, и эти шкурники прочно оседали в тылу и теперь наводнили Ростов и Новочеркасск'.
  
  212
  Так мало того еще и извечные склоки, и дрязги буквально заполонили собой весь уж мир зачастую сколь и впрямь воинственно праздных дискуссий высшего генералитета белого движения.
  Да и органы всего того гражданского управления безмерно разрослись и распоясались, охватив своими исключительно длинными щупальцами всех вот сразу и вся...
  И главное все это было так разве что оттого, что мараться во всякой липкой грязи честным людям было никак уж нисколько тогда совсем не с руки.
  А потому в белые контрразведчики зачастую шли люди в белых перчатках и с черными душами вовсе-то по их воззрениям и методам и близко никак не отличимые от их безумно бравых коллег из Чека.
  Что те, что другие основной целью войны видели и близко так совсем не в спасение прошлого или насаждения неких новых более справедливых порядков, а только искали, они свое личное теплое место в пороховом дыму всеобщей-то, значится, тогдашней сущей неразберихи.
  
  И уж, само собой, разумеется, что вовсе ведь не было ничего действительно лучшего, нежели чем от всех тех бед и напастей, довольно легко и надежно укрыться где-то там глубоко за линией фронта.
  Да вот ведь, однако, при всем этом еще и надлежало уж кое-кому быть весьма и весьма столь строго на страже всех тех больших общественных интересов, весьма активно и ревностно выявляя до чего тщательно скрытных врагов.
  
  213
  Причем, надо бы полностью сразу столь ведь определенно уж сходу заметить, что все эти люди-слепни нисколько не есть самое так прискорбное производное сущего одночасья.
  Исторические процессы фактически всегда имеют довольно-то глубокие корни.
  И хотя в наше новейшее время все и впрямь столь до чего немыслимо и невероятно всецело ускорилось, а все-таки несмотря ни на что основным аспектом любых жизненных обстоятельств так и осталась их довольно длительная протяженность во времени, вовсе вот не всегда при этом наблюдаемая простым и невооруженным глазом.
  Фактически вся передовая интеллигенция России была столь до чего изыскано, обласкана лучами европейского чудо-идеализма, ну а впитанное еще с материнским молоком уйдет из души лишь вместе с гробовым венком.
  А потому и все мысли подобного рода людей о своем народе были в точности теми, что и у самодержца, да только, они вместо христианских ценностей горестно превозносили ценности общечеловеческие.
  Ну, а несветлые большевистские догмы стали именно тем до чего ужаснейше раковым образованием буквально на всем теле той ныне раз и навсегда истинно былой Российской империи.
  Однако все ведь едино, несмотря на столь явное и исключительно уж беспросветно идейное ее перерождение те еще изначальные и основные ее свойства, она фактически полностью всецело сохранила в самой исключительно первозданно доподлинной целостности.
  
  214
  Но можно ли было хоть как-то спасти культуру, разум, традиции крайне ведь неласково выставив буквально взашей всякое сущее невежество прямиком истово именно назад на затхлые помойки бытия, где оно и имеет честь столь каждодневно и обыденно обитать?
  Ответ он, конечно, весьма положительный и в отличие от любых медицинских определений более чем доподлинно благостна вся его житейская суть, да только не осуществимо, то было в стране, где столь долго нагнетался смрадный дух перемен, да и самого сурового отвращения ко всему тому не абстрактному, а вполне конкретному и деловому.
  
  Словами от адских дел нисколько не защитишься, от них помогут одни лишь смелые и дерзкие ответные дела!
  Но их вовсе никак нельзя было осуществить без крови, грязи и трижды треклятого столь весьма и весьма уж до чего только истинно непосредственно личного во всем том вполне ведь достаточно деятельного участия.
  ...а потому по России матушке и покатились кубарем все те, у кого была каменная душа, только-то однажды согретая пламенем революционных идей, да так и сохраняющая его в себе, словно бы в некоем термосе.
  
  215
  И этакие 'прямолинейные правдолюбцы' были живыми мертвецами, натянувшими на себя 'черную кожаную рясу', причем никак не во имя, куда только явно поболее беспримерно же светлого идеалистического грядущего.
  Поскольку совершили они все это разве что именно во имя того, чтобы всенепременно разом еще затем одеть в белый саван всех тех без исключения живых людей, столь всегдашне олицетворявших собой, то самое до чего только беспросветно проклятое темное прошлое.
  Они хотели спешно вымостить их костьми дорогу ко всему тому светлому завтра...
  Однако ямы, в которые сбрасывались трупы классовых врагов, вбирали в себя не одни лишь бренные тела безвинно загубленных людей, но и все надежды России, как великой страны на вполне еще ее достойное наилучшее будущее.
  Причем вопрос национальности этих людей всецело, так во всем исключительно формален, еврей хозяин захудалой лавчонки явно еще мог бы на свет породить будущего профессора, которого на всех общемировых симпозиумах от его коллеги славянина почти никто бы затем нисколько не отделял.
  Однако весь тот класс мелкой буржуазии подлежал буквально-то полному и тотальному уничтожению.
  Да и национальность всех тех расстреливающих тоже ведь обсуждению никак уж и вовсе нисколько не подлежит.
  И в тех рвах и ярах безвременно гибли не только те, кого тогда совершенно беспутно расстреливали порою безо всякого настоящего суда и следствия, но также и люди, расстреливающие знакомых, а иногда и родственников.
  
  216
  Комиссары, сколь уж безостановочно и бескомпромиссно старались укрепить в своих подчиненных всякую ту до чего только приторно слащавую задушевную гниль, во всем при этом столь неизменно следуя всем тем самым прямым приказам из центра.
  Однако кое-кому в его розовых снах до сих самых пор более чем безупречно и впрямь-таки столь неистово грезиться, что коли бы революционное движение не оседлали сущие стервятники - большевики...
  Ну, а тогда при тех несколько иных условиях из той-то самой как есть того уж действительно стоящей идеи переворота, точно бы еще явно вышел именно тот никому доселе и близко неведомый, но зато именно что бесподобно великий и вполне рациональный толк.
  Однако почему же в таком случае все это фактически безо всякой в том тени сомнения разве что лишь по одному и тому сценарию более чем неизменно всегдашне и происходит?
  Вот, где бы это вообще, собственно, не произошла та блаженно благостная для всего ведь народа революция, и уж обязательно вслед затем там, у кормила власти вскоре так разом оказываются всяческие те наиболее мерзкой души негодяи?
  Оно, и вправду, может кое-кому показаться, несколько самонадеянным столь бесцеремонно обобщать все те имевшие место революции под единым флагом весьма и весьма столь рьяного прохиндейства.
  Однако именно это и является тем еще самым истинно неотъемлемо сопутствующим обстоятельством, от которого попросту совсем уж вовсе никуда не деться!
  
  217
  Наверное, все-таки общество это именно тот совершенно уж цельный монолит, а потому и все что оно вообще окажется способно на самую скорую руку, и вправду столь поспешно в себе изменить будет ведь выражаться именно в смене внешней формы чьих-либо личностных убеждений.
  Старые ведь после смены флагов и гимнов довольно-таки быстро останутся безо всякой внешней интенсивной подпитки.
  Ну а новые будут вбиваться, словно молотком, поскольку та не самой ведь первой свежести единственно верная идеология была столь массивно агрессивна и беспощадна ко всякому тому отныне уж нисколько вовсе совсем непрошеному инакомыслию.
  А между тем довольно многие люди сколь, безусловно, безучастно податливы всяческой той более чем бессовестно трескучей государственной пропаганде, а потому их и окажется легче легкого обработать демагогически верно выверенными штампами, а также и сладкими посулами уж до чего значительно лучшей, чем она была некогда ранее прежней жизни.
  ЕЕ невообразимой красоты чертоги были кое-как весьма наглядно обрисованы в брошюрах и лозунгах.
  Однако всему тому вовсе не было и не могло быть хоть какого-либо истинно настоящего, а не насквозь фальшивого и липового проявления во всей реальной жизни, поскольку никакое общество и близко не сможет истинно из-под палки, весело вдохновившись чужим разумом столь невозмутимо поменять всю свою более чем безыдейную внутреннюю структуру.
  Для того еще явно понадобятся долгие сотни лет и очень даже много всевозможнейших добрейших увещеваний, чтобы и вправду все должные изменения вошли в плоть и кровь всего народа.
  Насилием его можно разве что лишь от анархии по мере сил уберечь, но никак так с его помощью вовсе совсем и близко не заставишь его жить хоть сколько-то, значит, иначе, нежели чем жили и небо коптили все его до чего далекие предки и прародители.
  
  218
  При большевиках Россия попросту разом попала в несколько иною кабалу и все!
  Барин был, сколь, несомненно, безупречно новый, да только порядки при нем остались все теми же, в сущности, прежними, а потому и сразу мигом было утеряно и отменено буквально все, что сумело отвоевать себе крестьянство лет ведь за двести до этого.
  
  Всю ту былую вольницу мигом напрочь совсем упразднили, а кроме того на благодатной российской почве весьма скверным урожаем взошел никогда ранее ею вовсе-то и неизведанный самого люциферова облика средневековый 'иберийский абсолютизм'.
  Он разве что уж только отныне принадлежал к некоей исключительно иной по всей своей сути несусветно кровавой идеологии, ибо вместо того чтобы искать еретиков, скрытых врагов католичества новая инквизиция до чего ревностно следила за чистотой отчаянно фанатической веры в марксизм.
  И она всячески между тем пресекала малейшую ересь, заменив в своем лексиконе это слово на некий иной эпитет - уклон.
  Этот новоявленный культ красного знамени и пролетариата уж довольно быстро затем заразил столь исключительно многие несносно недалекие умы, словно бы сыпным тифом всю страну мигом всласть до чего надежно и смело тогда 'одарил'.
  И уж всецело он явно залил все ведь и вся беспристрастно призрачным светом столь неуемно и чрезвычайно догматически глубокомысленного, да только-то, ясное дело, совершенно и близко нисколько нерасторопно грядущего немыслимо славного благоденствия.
  
  219
  'Температура общества' донельзя погрязшего в самых диких противоречиях, а к тому же и вконец уставшего от двух бесконечно долгих войн и совершенно так ни на единый миг вовсе непрекращающейся кровавой смуты, голода и нищеты всегда вот близка именно к той, при которой и начинается самый явный горячечный бред.
  
  И это как раз именно те, у кого он и был в самой наивысшей степени сколь многозначительно и несусветно беспросветно проявлен, собственно, и были людьми, явно давно раз и навсегда полностью позабывшими труд, войну, как и все те с тем так или иначе связанные физические лишения.
  'Каждый по-своему зарабатывает свой хлеб' как то до чего веско некогда высказался Мильвертон в фильме 'Король шантажа'.
  И именно это и стало судьбой довольно-таки многих профессиональных революционеров, их лакомым куском хлеба стала сущая анархия духа и плоти.
  И для них то и впрямь еще оказалось столь наиболее достойнейшим занятием непременно ведь сразу и по самую рукоятку так уж и всадить длинный нож в спину всей той воюющей России.
  Да и вообще дабы затем сразу ведь не рухнуть в грязь лицом этаким новоявленным баринам-паразитам, сколь, несомненно, явно понадобилось прямо вот сходу столь весьма беззастенчиво измазать скверной всего своего собственного зверского лицемерия физиономию всего того безбрежного как море прежнего православного общества.
  И было уж оно тогда нисколько и близко не наспех подчищено во всех тех до чего разнузданно бесчисленных чекистских чистках.
  И все эти операции, что столь дотошно и безупречно старательно вычищали людские души, от всех уж признаков полностью независимо мыслящего ума новому строю были и впрямь-то нужны фактически рефлекторно, и именно, словно воздух для всего своего до конца этак вполне упорядоченно ровного дыхания.
  Да и извести под самый корень целые прослойки общества для большевиков уж без тени сомнения и было той, по сути, до чего безупречно искренней с их стороны мерой той ведь истинно наивысшей социальной защиты.
  Раз вот всему тому сплошь насквозь контрреволюционному населению, что уж некогда ранее было даже и чуть-чуть несколько привилегированным, явно ведь попросту довелось сколь наглядно оказаться для кое-кого совершенно ведь нестерпимо гораздо порядочнее.
  Да и вообще фанатично глаголить об абстрактном добре и делать даже и самые малые его дела это вовсе и близко нисколько не одно и то же.
  
  220
  Можно заявлять одно, а делать затем нечто совершенно во всем полностью противоположное, загодя так при этом прикрывшись исключительно так пресловуто единой и светлой целью.
  Всему уж тому, собственно, некогда и послужили все те бравые лозунги и воззвания о всемерной пользе, как и о благе всего того пока еще крайне весьма и весьма столь неблагополучно живущего, беспредельно огромного человечества.
  Во вполне закономерном сочетании с более чем безнадежно и бесповоротно противоположной красной пропаганде уж совершенно объективно и реально существующей действительностью, они и воплотили в облике народа столь так свойственное именно им самим грязное чувство хвастливого собственничества.
  Причем все это их до чего потное и грязное мироощущение отличалось от всякого обычного и нормального как раз-таки именно тем еще до чего яростным желанием чего-нибудь себе этакое силою разом урвать, а вовсе не получить его за свой честный труд.
  Да и вообще все эти деспотически пролетарские веяния уж явно еще только поспособствовали исключительно так самому доподлинному отсутствию у населения буквально всяческого интереса к большим общественным делам, на какой-либо истинно добровольной основе.
  
  Моя хата с краю, в конце концов, стало самим тем еще безотчетно подсознательным принципом всей жизни простого советского человека.
  Да и сама по себе демагогия, как орудие языкато-клыкастых бездельников столь хорошо пришлась ко двору, именно оттого, что российская интеллигенция столь массово обожала почесать своим длинным языком о забор всевозможных и всяческих общественных трудностей, а также еще и самых разных житейских напастей, да и всех, собственно, прочих невзгод.
  При этом она с точно той степенью изощренности всегдашне до чего явно болезненно отрицала всякую вообще возможность действительно уж острого и пристального своего взгляда на все то, что повсеместно и беспрестанно когда-либо еще вообще ведь творилось на грязных затворках всего того и по сей день совершенно вовсе нечистого общественного бытия.
  Раз вот прекрасно она отдает себе в том полный отчет, что там столь неотъемлемо и бессердечно безудержно злобствует свирепая, словно неистово злой, дикий зверь духовная нищета, во всех ее до чего бескрайне весьма разнообразных формах и проявлениях.
  А между тем у столь неисчислимо многих российских интеллектуалов, видишь ли, от всего этого от души их европейский лоск явно еще ведь сразу бы как есть только и впрямь отслоился.
  А потом - ну зачем это им вообще нечто такое могло оказаться хоть сколько-то на деле потребно?
  
  221
  И если уж, российские писатели всех прошлых времен по какому-либо случаю и обращали свой полный праведного гнева взор на все те ужасы и тяготы российской общественной жизни...
  Однако никак при этом они вовсе и близко не призывали действительно добиться несколько ведь значительно большей чистоты и порядочности посреди всей той братии-бюрократии... из поколения в поколение при любой власти всегда столь браво коррумпированных российских чиновников.
  Да нет, им только и всего, что довольно-то искренне непоколебимо импонировала сама возможность, почем зря ругать всю российскую жизнь, как таковую, да еще и делали, они это со всем тем исключительно неподдельным пафосом и апломбом.
  Ну а зорко и делово глубокомысленно вглядываться во все те столь безысходно отрицательные стороны всей той никак не утрированно 'промозглой действительности' российским властителям дум было как-то совсем ведь нисколько истинно не с руки.
  И сколь немало чего в этом немыслимо широком мире было и впрямь до чего безутешно сформировано именно теми крайне отягощающими жизнь отдельными частностями всей общественной жизни, во многом и создающими более чем истово непроглядную серость и тьму.
  Ну а во имя вполне этак столь безупречно разумного и последовательного от всего этого истинно должного еще избавления и надо было, вовсе никак совсем не принимая при этом каких-либо самых откровенных поз священного целомудрия лезть и лезть во всю ту самую гущу житейской грязи.
  А заодно вовсе и близко при этом ни стоило во имя некого чисто пресловутого наивысшего счастья тех совершенно размытых и неясных фигур немыслимо отдаленных грядущих поколений так уж, и распинаться в пароксизме отчаяния решительно плаксивых беспрестанных самобичеваний.
  Все у нас плохо и дальше будет еще только хуже!
  НЕТ ОТ ЭТОГО ВСЕГО ТОГО ПЕЧАЛЬНОГО В СТРАНЕ НИКАК ВЕДЬ МЕНЬШЕ НИСКОЛЬКО НЕ СТАНЕТ.
  Да и общая идеологическая просвещенность серых масс жизнь лучше и близко нисколько не сделает.
  А между тем совсем не в образе жизни старого и замшелого окаянства вящей безыдейности было ведь заключено все то страшное зло, а уж заключалось оно в жутком и тягостном мраке духа, которого враз извести нисколько так вовсе совершенно нельзя.
  Можно только разве что столь постепенно взрастить некое более светлое будущее, и близко-то не начав при этом с самого нуля, однако добиться чего-либо путного будет и вправду возможно только лишь в случае, посильного сохранения всего того, что когда-либо ранее взошло именно так само по себе.
  
  222
  Но сколько еще безудержно нескончаемой скорби было некогда высказано всяческими просвещенными гражданами Российской империи по поводу полнейшего де отсутствия во всех уж пределах своей до чего необъятно широкой страны тех ведь бескрайне насущных прелестей чистенькой и до чего ласково внешне приглаженной Западной Европы.
  И еще все эти вздорные высказывания носили тогда ярко выраженно, блаженно счастливый характер, когда дело и вправду столь бесшабашно касалось наиболее близлежащих перспектив этак-то на самой линии горизонта непременно уж столь безоблачно намечающегося более светлого грядущего.
  И в то же время в конце 19 начала 20 столетия были и впрямь беспрестанно слышны, в том числе и самые отчаянные стенания по поводу всей той до неприличия допотопной и от века еще пасторальной серой российской действительности.
  Да и тогдашние писатели тоже ведь грезили наяву о чем-либо столь неизменно именно сказочном...
  Им уж попросту со всей очевидностью до чего явно во всем импонировала роль того самого благовестника, что буквально переполнен желания весьма же достойно выполнить широкий общественный заказ.
  Нет, конечно, все вышеизложенное можно еще запросто окрестить пустой, и совершенно вовсе-то никак нескончаемой трепотней.
  Но вот они те единственно, что вполне достоверные и полностью очевидные факты.
  Витте 'Воспоминания'
  'Не освобождение крестьян, создавшее великую Россию, привело к кризису 80-х годов. Кризис этот произошел от растления умов печатным словом, от дезорганизации школы, от либеральных общественных управлений и, наконец, от подрыва авторитета органов действия САМОДЕРЖАВНОЙ власти: ВА-ШИХ министров и чиновников, которое и до сего времени производится умышленно и неумышленно, неблагонамеренными и неблагонамеренными людьми'.
  
  223
  Но, конечно, можно и впрямь исключительно строго и принципиально выразить то еще именно так свое собственное мнение, что, мол, все это разве что одно то поистине феноменально скрепленное ненавистью ко всем реалиям века форменное же чистое вранье...
  Однако нисколько не просто так сердце всего того общества более чем безмерно радовали всевозможные идеи мессианства в народной среде, как и мессий, которые столь безотлагательно взяв всех людей сразу за ручку и выведут их разом на свет Божий из сущей тьмы рабства, прямиком уж в царство буквально-то всеобщей наилучшей благодати.
  
  И это как раз те всемирно знаменитые российские писатели, собственно, и взывали либо к возврату к стародавним пышным и подлинным ценностям или к полному и незамедлительному уничтожению совершенно для них неприемлемых, однако до чего давно прочно же в российской земле пустивших свои корни...
  И главное, тьма тьмущая всех тех бессмысленно застарелых социальных отношений им попросту по ночам сладостно почивать из года в год по всей на то видимости столь беспрерывно вовсе мешала.
  Им-то исключительно разом всеми силами души действительно захотелось буквально все сходу шиворот-наворот переменить к чему-либо столь уж невообразимо беспочвенно наилучшему.
  То есть у них и впрямь были до чего болезненно благожелательные надежды более чем безукоризненно сходу вправить мозги всей этой нелепо и пресно всегдашне окружающей их скотской жизни.
  А между тем изменить лицо всего общества острым скальпелем революции можно ведь было разве что в сторону явного, куда только значительного еще отягощающего его уродства...
  
  224
  И вообще все эти иллюзии, попросту сущее производное барского благодушия, что сколь неизменно берет все свое невообразимо бесхитростное начало именно от всей той сладостно и безыскусно самой собою явно удовлетворенной, приторно сытой умиротворенности...
  Причем литература для некоторых людей попросту столь неизбежно становится всеобъемлющим мерилом, буквально уж, значит, абсолютно всего на всем белом свете.
  
  Да только в реальной жизни бывает, и нечто такое чего в изысканной литературе нисколько ведь никогда попросту не происходит...
  Причем кое-кому про то ни сном ни духом и по сей день абсолютно неведомо.
  А как раз именно потому ко всем тем немыслимо прекрасным мечтаниям о светлом и высоком обязательно еще найдется, кому вовремя и до чего лихо столь беспардонно так яро пристроиться.
  И главное, все это именно ради того, дабы всеми силами обратить чью-либо наивную веру в то более чем неминуемое, никем и ничем вовсе отныне и близко неоспоримое счастье всего народа, к коему всех и вся сколь непременно еще незамедлительно отправят под самым же усиленным конвоем.
  И эдакое чрезвычайно возвышенное и пламенное видение всего того грядущего вечного блаженства нисколько не нашем веку столь скоропалительно само собой началось!
  И вся разница она только в том, а где это вообще ныне будет находиться предполагаемый рай на земле или же на небесах.
  
  225
  Инквизиторы тоже между тем вполне искренне верили, что они всецело являются самыми наилучшими на всем этом свете ревностными поборниками христианской морали, а также и самыми неутомимыми борцами с вездесущим дьяволом.
  
  Но убив всех внутренних врагов, неизбежно убьешь врага лютого зла, в том числе и в самом себе!
  Насилие вовсе не есть средство насаждения правды, оно может быть только разве что довольно действенным средством ограждения себя и ближних своих ото лжи, подлости и тьмы духа...
  А впрочем, иногда бывает, оно и как-либо совсем иначе, однако, зачастую подобные вещи совершенно несопоставимы со всякой житейской мудростью бытия - правду ее, отнюдь не тыча наганом в лицо на самом-то деле кому-либо вполне доходчиво и вкрадчиво столь уж последовательно еще разъясняют.
  ЕЕ ТАК ТОЛЬКО ЛИШЬ УБИВАЮТ И ДАЖЕ ВОТ ЗАТЕМ ВОВСЕ ВОТ НЕ ЗАКАПЫВАЮТ, А ИМЕННО ЖЕ ВТАПТЫВАЮТ В ГРЯЗЬ САПОГАМИ НЕВЕЖЕСТВА, РАЗВРАТА И ВЕДЬ ДОСТИГАЕТСЯ ЭТО САМЫМИ ИЗОЩРЕННЫМИ СРЕДСТВАМИ ДОВОЛЬНО-ТО СЛОВООХОТЛИВОЙ БЕСОВСКОЙ ДЕМАГОГИИ.
  
  226
  Первопричины подобных явлений, пожалуй, что весьма и весьма столь более чем однозначно именно что прозаичны.
  Уж слишком много зла безмерно поднакопилось в душах всего того от века еще угнетаемого общества, и оно столь беспрестанно выплескивалось самыми ужасными проявлениями звериного насилия.
  Ну а если, кто и мог эту волну вполне по-свойски оседлать и укротить то этаким бравым деятелем  без тени сомнения мог быть разве что тот новоявленный кровавый тиран.
  И он-то, безусловно, лишь совершенно так разве что только явно направил все и без него более чем вдоволь имевшееся зло по весьма определенному руслу, а никак не изменил всегда ведь издревле еще существовавший до него порядок вещей.
  
  Фактически речь шла все о том же прежнем 'громоотводе', а совсем не о чем-либо вполне однозначно полноценно новом во всей той извечно до чего только безмерно суровой российской действительности.
  Жить стало гораздо непотребно хуже, а потому и понадобилось, намного поболее, чем это было некогда прежде всяческих козлов отпущения за все те огрехи всегда и во все времена одного и того подлого чиновничьего люда, истово насаждающего кумовство в виде той еще всегдашней так сказать всей же своей райской благодати.
  Взять вот, скажем, поэта песенника революции Маяковского, иногда он, между прочим, явно так брался за ум и говорил вполне правильные хлесткие слова.
  Маяковский 'Взяточники'
  Он специалист,
                но особого рода:
  он
    в слове
          мистику стер.
  Он понял буквально
                    "братство народов".
  как счастье братьев,
                      теть
                        и сестер.
  
  227
  То есть с некоей ярко лицевой стороны у новоявленного социалистического быта всегда были броские лозунги, однако всей той своей тщательно скрываемой им на виду изнанкой, он заявлял нечто абсолютно так совершенно другое.
  Все эти его несметные блага всенепременно держались в скрытой кладовой, и их нисколько неправедное распределение всегдашне было основано именно на родовых, а никак уж вовсе совсем не неких незыблемо общественных интересах.
  И при этом непременно надо бы довольно вкрадчиво заметить, что люди совершенно неправо находящиеся у руля власти ныне-то предстали в качестве живых идолов, которых до чего непременно следовало чтить, приносить им вполне соответствующие их величию жертвы и неистово им во всем поклоняться.
  А между тем если уж как есть, обожествлять людей, что пришли во власть тупой, невежественной, как и донельзя во всем воинственно безграмотной толпой то ведь тогда явно надо было сразу еще найти и того, кто и будет у нас за сущего врага всего рода людского.
  
  Да, уж действительно более чем непременно надобно было хоть на кого-либо, и именно так всеми силами буквально разом свалить всю ту полнейшую беспомощность нежизнеспособной (и прежде всего из-за ее автономности) экономической системы, как следует обуть и накормить всех своих до чего только бедовых сограждан.
  А между тем на свет Божий нечто подобное появилось именно в связи с тем, что некие праздно мыслящие доброхоты совершенно не различали разницу между бумагой, что абсолютно все стерпит и жизнью, которая по одному сонному своему невежеству, безусловно, потребует кое-чего, еще кроме красочных исключительно внешне сладостно многообещающих словопрений.
  
  228
  И действительно в свое время, несомненно, нашлись все те филантропически настроенные личности, что, пожалуй, сколь безотрадно реально пытались хоть чем-либо да помочь весьма и вправду до чего тогда многочисленной городской бедноте.
  Однако довольно-таки немалая их часть при этом столь воинственно сладостно захламляла невежественное людское сознание, устраивая в пустой голове голозадой босоты самый неописуемый истинный кавардак.
  Попросту сколь несносно, яростно пропитывая их мозг идеями философского европейского абсолютизма, всего-то навсего, столь спешно уж разом поменяв холопов и бояр в той самой последующей лишь только грядущей исторической перспективе.
  Или вообще до конца нивелировав грозное всей своей статью государство, до самого полного нуля.
  Ну а для России чего-либо подобное было разве что только явно в диковинку, воспринималось единственное, как то одно, что, мол, барина вовсе-то теперь совсем и не будет, а все мы разом тогда еще станем господами и равными.
  Вещь более чем невнятно бредовую в том самом наимудрейшем одними лишь уж исключительно явно вот некими отдельными своими представителями государстве, где вовсе не было горше хлеба, нежели чем гнуть и гнуть себе спину на кого-либо другого.
  Да только всегда то являлось истинно вековой и нерушимой традицией еще со времен царя гороха.
  
  229
  А все то, что изо дня в день повседневно и достоверно издревле еще уж творилось в русской деревне - интеллигенции сколь вот взахлеб подчас говорившей о российской природе, было ведь вовсе совсем неизвестно, а по большому счету и столь благоразумно как есть вполне этак индифферентно.
  Кроме разве что в некоем том столь безнадежно абстрактно глобальном смысле совершенно дикого и полностью нелепого передела всей земли поровну промеж теми, кто ее своими собственными силами от расцвета до заката в поте лица обрабатывает.
  Ну а те самые господа товарищи в своих исключительно едко ехидных восторженных словопрениях вполне этак более чем всерьез всем и каждому до конца разом наобещали, что уж подобным образом тому, как оказывается, оно на самом-то деле вскоре и быть.
  
  230
  Однако если чего им и было, собственно, нужно - так это разве что совершенно ведь насильственно оторвать крестьянина от всякой родной ему земли и старых корней.
  И целью их при этом было столь ответственно еще привести во всем отсталую, донельзя же погрязшую во всем своем вековом невежестве аграрную страну в некое, куда весьма значительно большее сходство с теорией Карла Маркса.
  Хотя вот потом массовый исход крестьян из гиблых деревень в город, в конечном своем итоге явно привел к тому, что безо всяких прикрас могла и впрямь еще возникнуть та самая бедовая ситуация, когда работать на земле стало бы попросту вовсе же именно некому.
  
  А потому крестьян и превратили в крепостных до той самой невероятной степени, что они порою без особого на то разрешения (со стороны товарищей) не только в город, но иногда и в соседнюю деревню носа своего высунуть, совершенно не смели.
  На носу уборка колхозного урожая, а потому и на полдня никому отлучиться было нисколько и близко вовсе нельзя!
  Хорошо еще, большевики никак не припомнили о барском праве на первую брачную ночь с холопской невестой.
  Все-таки у власти был не Берия, а Сталин!
  
  231
  Автор, попросту не может никак не признать за кавказским бандитом Сталиным некоторой довольно серьезной человеческой порядочности.
  Ну а окажись у власти какой-нибудь другой человек и малолетних детей врагов народа тоже вот тогда бессердечно расстреливали или по-тихому их бы топили в речках на закрытых объектах НКВД.
  Хотя, по слухам с 12 летнего возраста уже расстреливали, но может, то одни только слухи, коими всегда земля полнится.
  
  Вот она в чем вся проблема того общества, в котором темные страсти более чем столь наглядно полностью ведь исключительно до конца совершенно уж на редкость приемлемо сочетаются с причудливо и красочно очерченными мечтами о чем-либо пока еще вовсе совершенно немыслимо несбыточном.
  Степень его падения столь во многом более чем, несомненно, будет зависеть лишь от одних задушевных палаческих качеств верховного правителя (читай деспота), а не от ума, чести и совести нации, что попросту нисколько не хочет видеть весь этот мир поверх чрезвычайно радостных о нем весьма уж наиблагих мечтаний.
  
  232
  Да это именно тот еще страх выйти за рамки всех своих довольно обыденных прекраснодушных представлений о жизни, и помешал российским интеллигентам увидеть все, уж то столь до чего этак однозначно явное несоответствие их аграрной страны, той одеревенело бумажной теории еще изначально созданной для совершенно иной модели государственного устройства.
  
  Хорошо развитое индустриальное общество это ведь и есть именно то, ради чего великий Карл Маркс, столь усердно высасывал из своего указательного пальца ту еще и в чистой теории весьма так сумасбродную идею о всеобщем грядущем коммунистическом рае.
  
  233
  Однако какое-либо вообще хоть сколько-то стоящее того соответствие всех уж тех весьма конкретных большевистских планов сколь немыслимо пространно схоластической марксисткой диалектике было одним лишь попутным ветром, исключительно лихо надувающим паруса галеры столь неизменно обреченно гремящего своими цепями более чем недвусмысленного всеобщего принуждения...
  И вот не будь того сталинского сверхкрепостного социализма, и он вполне мог бы тогда оказаться берьевскими или микояновским.
  И это уж разве что по отношению ко всем другим странам большевики всегда скрупулезно и весьма обстоятельно приноравливали теоретически всесильные марксистские доктрины.
  Ну, а в своей собственной державе, они неизменно действовали, именно так как им сам сатана уж только на душу довольно-то наспех положит.
  Вовсе вот никак не искали большевики легких путей для всего своего народа, а разве что для одних лишь, значится, самих-то себя.
  
  Их путь, однако, всегда был столь безукоризненно верен.
  Причем он, словно стрелка компаса неизменно был всецело нацелен только на север...
  Вот и озаботились вожаки большевистской хищной стаи о самом беспримерном во всей цивилизованной истории весьма же действенном освоении человеческими костями бескрайних приполярных, а также между тем еще и заполярных просторов.
  Да и самый родной народу край стал вдруг совсем чужим и бесхозным, потому как все вокруг стало свое по одним лозунгам, в которых все от первой до последней буквы было фикцией, и это одна коммунистическая партия уж и вправду ныне могла с глубоким чувством самоудовлетворения вымолвить - 'все вокруг теперь наше'.
  
  234
  А, кроме того, люди, враз оторванные от всех прежних именно исконных своих занятий и родной земли очень быстро потеряют весь свой прежний сельский человеческий облик, а вместо него приобретут черты нахрапистых городских люмпенов.
  И кому это вообще жить от всего этого стало уж хоть сколько-то принципиально легче, да и получше, кстати, собственно тоже?
  А между тем решать все проблемы разом, совершенно не думая обо всех грядущих последствиях своих самых так скоропалительных действий, свойство вовсе не разума, а сердца, а оно порою бывает попросту именно глупее некуда.
  А потому мелкие большевики и купились на все те столь приторно слащавые безмерно сладостные их слуху посулы грядущего райского блаженства, как будто и вправду возможно еще будет построить новое более просвещенное общество на хорошо же обглоданных костях общества старого.
  
  235
  Беспочвенные идеи, основанные на одной лишь бескрайней вере в некое светлое завтра, гораздо опаснее любого оружия, поскольку разом вносят, они в рамки триумфа сколь долгожданной победы над тем уж давно поверженным врагом никогда ранее и близко вовсе не встречавшиеся элементы сумрачно праздных все и вся бесчувственно истребляющих логических построений.
  Причем война во имя последующего и грядущего воцарения всех этих страшных призраков всесокрушающе единственно и единолично правой морали явно при этом приобретает культовый, преимущественно псевдорелигиозный характер...
  
  И все это самой неразрывной нитью было связано уж никак вовсе не с чрезмерно развитым воображением, а прежде всего, с тем самым исключительно черство агностическим восприятием всей той повседневно и буднично окружающей кое-кого действительности.
  А это и делает человека тем еще столь до чего только явно ведь весьма так безупречным заместителем Бога в столь ратном деле сотворения всей той своей новой, рукотворной вселенной.
  А, кроме того, он столь сразу немыслимо загорается неистовым желанием найти уж причины для буквально-то всего на всем белом свете крайне несправедливого и нисколько абсолютно вовсе неправедного.
  И поиски эти вполне могли еще увенчаться, куда только явно исключительно большим деловым успехом, и тогда не было бы ни света, ни тьмы, а повсюду воцарилась бы серость всеобщего бесправного равноправия.
  
  236
  Этому никак не дано было случиться, однако при всей той своей довольно нелегкой агонии СССР был никак не менее стар, нежели чем все его весьма уж тогда пожилые кремлевские заправилы.
  Причем главной первопричиной его столь преклонного возраста стало именно то, что наличие больших духовных сил, мужества и долготерпения оказалось фактором, более чем единовременно во всем поспособствовавшим как в самом общем смысле непримиримо явной продолжительности существования общественного зла, да так и в его вящей заразительности для довольно-то многих других народов.
  Вот он тому самый конкретный пример из 'Молоха' Куприна.
  'Сегодня очень интересный хирургический случай был. Ей-богу, и смешно и трогательно. Представьте себе, приходит на утренний осмотр парень, из масальских каменщиков. Эти масальские ребята, какого ни возьми, все, как на подбор, богатыри, "Что тебе?" - спрашиваю. "Да вот, господин дохтур, резал я хлеб для артели, так палец маненечко попортил, руду никак не уймешь". Осмотрел я его руку: так себе царапинка, пустяки, но нагноилась немного; я приказал фельдшеру положить пластырь. Только вижу, парень мой не уходит. "Ну, чего тебе еще надо? Заклеили тебе руку, и ступай". - "Это верно, говорит, заклеили, дай бог тебе здоровья, а только вот што, этто башка у меня трешшыть, так думаю, заодно и напротив башки чего-нибудь дашь". "Что же у тебя с башкой? Треснул кто-нибудь, верно?" Парень так и обрадовался, загоготал. "Есть, говорит, тот грех. Ономнясь, на Спаса (это, значит, дня три тому назад), загуляли мы артелью да вина выпили ведра полтора, ну, ребята и зачали баловать промеж себя... Ну, и я тоже. А опосля... в драке-то нешто разберешься... как он меня зубилом саданул по балде... починил, стало быть... Сначала-то оно ничего было, не больно, а вот теперь трешшыть башка-то". Стал я осматривать "балду", и что же вы думаете? - прямо в ужас пришел! Череп проломлен насквозь, дыра с пятак медный будет величиною, и обломки кости в мозг врезались... Теперь лежит в больнице без сознания. Изумительный, я вам скажу, народец: младенцы и герои в одно и то же время. Ей-богу, я не шутя думаю, что только русский терпеливый мужик и вынесет такую починку балды. Другой, не сходя с места, испустил бы дух. И потом, какое наивное незлобие: "В драке нешто разберешь?" Черт знает что такое'!
  
  237
  Именно та бесхитростная изобретательность, лютое незлобие, простодушная доверчивость при полном отсутствии всякой предприимчивости, сколь хорошо подмеченные Куприным, а также и Чеховым в его рассказе 'На чужбине' и могли еще обратить русских людей в более чем явное орудие для насаждения вселенского рабства посреди всех уж тех на свете других народов.
  Чехов 'НА ЧУЖБИНЕ'
  '- Нет, не может быть, а верно! Нечего морщиться, правду говорю! Русский ум - изобретательный ум! Только, конечно, ходу ему не дают, да и хвастать он не умеет... Изобретет что-нибудь и поломает или же детишкам отдаст поиграть, а ваш француз изобретет какую-нибудь чепуху и на весь свет кричит'.
  
  А между тем бесхитростность и легковерность всегда ведь во все времена обязательно еще столь непременно становились добычей ловкости и нахальства, да только иногда это может стать вовсе не столько личной, сколько истинно всеобщей, а то и вообще вселенской бедой...
  Весь вопрос, однако, заключен был как раз-таки именно в том, а на сколь неотвратимо же широкой территории явно еще затем воцарится весь этот столь доподлинный сатанинский сумрак?
  Раньше - то и близко вовсе никак не могло оказаться до чего этак бестрепетно и откровенно скверным явлением, каковым то и впрямь явно уж явно еще полностью оно затем предстало в это ведь наше нынешнее новейшее время.
  И все дело тут было именно в том, что тогдашнее довольно-то неспешное развитие наукообразных догм, вовсе этак нисколько и близко не спешило попросту вот разом обрушить в небытие все те старые насквозь пропахшие древностью религиозные идеалы.
  И прежде всего, это было, собственно, уж, именно так поскольку никак вовсе совсем не сочеталось то самое былое время со столь неистово стремительным рывком всего того технического прогресса.
  
  238
  И именно ведь сегодня у человека в руках на наш сегодняшний день этакое гигантское количество сил буквально-то сразу в единый миг оказалось...
  Зато вот здравого ума от всего этого совершенно ничуточки вовсе уж у него и близко так не прибавилось.
  В принципе, один индивидуум запросто может оступиться на крутой лестнице и погибнуть, как и нарваться в пьяной драке на чей-либо длинный нож.
  И это вовсе нисколько не беда для всего остального человечества!
  
  239
  А все-таки в столь ответственном деле неимоверно тяжкой реализации всех тех необычайно широких общественных настроений всегда ведь должно было еще заправлять, прежде всего, житейскому разуму, а не амбициям.
  Поскольку иначе такое общество, а то и все люди в целом попросту раз и навсегда перестанут, где-либо вообще уж существовать.
  Причем столь многозначительно ярким примером подобного рода рокового фактора еще явно может вполне послужить, истинно ведь совершенно беспочвенное придумывание красивых на бумаге идей равенства, свободы и братства, целиком так основанных на одних лишь чрезвычайно и непримиримо суровых книжных изысках.
  И вполне уж можно еще действительно допустить, что речь тут идет о чем-либо исключительно прогнозируемом и более чем элементарно возможном, да вот, однако разве что в том самом до чего столь неведомо отдаленном от нас грядущем.
  
  Дай только Бог, чтобы все те совершенно немыслимые ожидания каких-либо вовсе иных и более ласковых и добрых времен хоть когда-нибудь себя на деле вполне оправдали, причем именно в том доподлинно ярком свете самой, что ни на есть весьма насущной реальности.
  Поскольку столь уж беспробудное пребывание в чьих-либо чисто идейно-радужных снах разве что именно вот всецело вредит всей общественной жизни.
  Однако само по себе это совершенно ведь никогда попросту и не сможет случиться.
  Нет, уж если чего-либо подобное вообще и произойдет то только лишь после тех невообразимо тяжких и нисколько совсем никак не сизифовых трудов великого множества интеллектуалов, столь, безусловно, принадлежащих к самым различным грядущим поколениям.
  
  240
  Да вот еще и само по себе более чем безупречно естественное развитие всей этой нашей всеобщей цивилизации безо всяких на то понуканий и кнута когда-нибудь столь явно обяжет до чего многих людей, непременно еще постепенно прийти именно к этаким новым общественным и социальным стандартам.
  А как иначе, они вообще, собственно, смогут выжить в мире, в котором буквально у каждого человека, занимающего самую ничтожную должность в управлении государством, более чем, безусловно, затем окажутся возможности и мощности совершенно ни с чем несопоставимые с тем, чего мы нынче имеем сегодня.
  
  Однако при этом все то, так называемое 'светлое будущее' это одни лишь аккуратно слепленные куски нашего всеобщего прежнего бытия, уж давно и вправду совершенно окаменевшего от долгих веков или всего ведь навсего хоть сколько-то явно преуспевшего вполне полноценно затвердеть, спустя все те прожитые нами десятилетия.
  
  241
  А потому если в том самом кровавом прошлом убийства, смерть и кровь, то и в том вполне тому во всем соответствующе беспросветном грядущем ничего иного ожидать, вовсе ведь нисколько абсолютно же и не следует.
  Ну а если в том навеки ушедшем от нас времени, было созидание, труд, и столь действительно вполне разумные требования по облегчению и улучшению всех тех его всегдашне же нелегких условий, то тогда и последующим поколениям станет жить несколько светлее, нежели чем некогда жилось их предкам
  Да только как еще всего этого можно ожидать, если все те снизошедшие в извечную черную бездну века рабства и крепостничества были только явной прелюдией века железных людей с совершенно несгибаемыми, словно титановые гвозди жизненными принципами?
  Но кому-то, уж явно куда полегче будет сколь так яростно вглядываться в ту до чего невероятно бездонную пропасть, давно прошедших, попросту канувших в лету эпох, рассуждая примерно следующим образом:
  'Раз жизнь это непримиримая борьба за существование, то буквально вся искусственно возникшая надстройка эксплуататоров, паразитирующих на всеобщем труде должна быть единственное что, совершенно незамедлительно уничтожена и никаких гвоздей'.
  
  242
  Однако если чего-либо подобное и было некогда довольно-таки наскоро осуществлено в той самой ныне полностью раз и навсегда прежней Советской России, что была и впрямь сколь несметно богата весьма уж исключительно качественным 'человеческим материалом'...
  Да только нечто подобное и близко совсем ни на йоту вовсе-то ничего не переменило из всех уж тех всецело житейских принципов чьего-либо столь настырно обыденного и именно всегдашне так воинственно собственнического существования.
  Кроме разве что того одного, а именно, что христианского смирения и долготерпения действительно далее ныне вовсе и близко более нигде почти уж не наблюдалось.
  Во всей стране тогда попросту никак не осталось даже и одного французского бульдога, и все это разве что из-за того, что был он наиболее любимой собачкой всей-то прежней треклятой знати.
  Ну а хозяев, конечно, вовсе не всех сразу перестреляли, словно бешеных собак, однако кое-кто из их числа попросту быстро перекрасился в ярко красный цвет как, например, поэт Сергей Михалков или Алексей Толстой, а еще как уж на деле, в конце-то концов, то совершенно неожиданно оказалось и Константин Симонов. 
  А между тем того одного порою истинно благородного аристократа можно было разве что сколь спешно разом заменить на тех нескольких донельзя обрюзгших от бессонных дум об общенародной собственности бюрократов.
  Причем уж явно будут, они, куда значительно хуже, да и нахрапистее прежнего осанистого аристократа.
  '-Ничего в следующий раз мы до чего и впрямь непременно добьемся, дабы совсем никого на шее народа более так никак далее уж не осталось' - скажет автору этих строк тот самый безнадежный оптимист-утопист.
  Однако как раз именно подобным образом и никак не иначе столь ведь закономерно и распределяются роли во всем ведь цивилизованном обществе, и в этом исключительно жестко поставленном самой жизнью вопросе нам по-настоящему ничего, пока и близко вовсе не переменить.
  Кое-кто попросту неизменно должен быть вполне естественно занят самым повседневным физическим трудом, ну а кто-то обязан им руководить или всем действительно надо бы более чем безостановочно 'вкалывать' безо всяких директив и планов?
  
  Должен ведь хоть кто-нибудь отдавать самые прямые указания ко всяким и всяческим весьма определенным действиям, а иначе не будет слаженно-работающего общественного механизма.
  Причем для того чтобы каждый делал свою работу действительно на отлично буквально все должны получать за это самое должное материальное поощрение.
  
  243
  И уж, ясное дело, тому, кто всем руководит и именно так за все своею головой вполне еще отвечает в самом на то обязательном порядке, попросту и надлежит иметь со всего этого самую максимальную прибыль и истинно по праву ему причитающиеся материальные ценности, уют и удобства.
  Причем надо бы прямиком вот заметить, что и совершенно законные, освещенные веками древних традиций, поскольку временщики, они-то только разве что постараются, как можно поболее захапать, пока сил им на то еще явно, действительно уж хватает.
  А то ведь те самые сколь сметливые, пронырливые и настырные сменщики столь вот резво и быстро власть из рук всею силой тем еще одним махом беспардонно разом незамедлительно вырвут.
  И, кстати, в условиях показного социализма право на труд вовсе вот никак не обеспечивает человеку право на его жизнь и здоровье, как и саму возможность яростно протестовать супротив порою нисколько несносных и невыносимых условий труда.
  Причем надо бы прямо на то указать, что буквально при любой власти попросту неизбежны травмы и увечья и весь вопрос он только в их всегда этак непременно относительно малом (при самой надлежащей заботе о рабочем люде) количестве.
  Однако вот при той 'истинно народной власти' само их количество довольно-таки сразу неимоверно возросло, поскольку держать инженеров в черном теле, было далеко не самым лучшим изобретением сколь и впрямь до чего гнило переспелого социализма.   
  Ясное дело, что в случае, когда речь идет о страшном 'злодее' капиталисте, то с ним вопрос полностью ясен и понятен, он до чего столь беззастенчиво наживается на всяком чужом труде...
  Однако это именно между тем уж как раз-таки в условиях проклятого капитализма рабочие вполне ведь имеют право устроить сидячую забастовку, если действительно много их будет на опасном производстве все время беспрестанно калечиться.
  
  И надо бы прямо заметить, что чье-либо солидное жалование при наличии общей прибыли, а не тех совершенно-то вопиющих всеобщих всевозможных убытков есть самая неотъемлемая часть всякого здорового общественного механизма, в котором самым наилучшим смазочным материалом неизменно всегда послужит одна лишь личная выгода, а не великий энтузиазм во имя вездесущего НИЧЕГО.
  ОЙ, ПРЕВЕЛИКО ИЗВИНЯЕМСЯ ГРЯДУЩИХ БЛАГ ВОЖДЕЛЕННОГО КОММУНИЗМА.
  
  244
  А тот, кто в нем навеки любимом буквально души своей вовсе нисколько не чает, уж и близко того никак совершенно не ведает, что если бы не все те и впрямь навеки родимые всей СЛАВЕ КПСС нефтедоллары...
  Нет, уж точно тогда вся и без того довольно невзрачная жизнь в СССР еще неизбежно бы вполне во всем собою напоминала именно ту же, что широкой рекой в то время беспрестанно уныло текла и текла на нарах.
  Ну а в те ныне до чего только далекие сталинские времена никак ведь пока не был уж самым еще надлежащим образом налажен экспорт черного золота, а потому некоторую часть населения и надо было разом сходу заставить за одну худую баланду лес штабелями валить.
  Никак иначе большевикам было бы не обеспечить всем тем действительно вот жизненно же необходимым всех тех остальных пока еще разве что временно остающихся относительно на свободе.
  А иначе то и быть попросту никак совсем не могло, поскольку всеми делами в министерствах повсюду заправляли пролетарии с партбилетами в оттопыренном кармане, что буквально-то ни в чем кроме всей той своей окаянной политической грамотности совершенно уж вовсе ни черта и близко не смыслили.
  А, кроме того, и личная их кормушка никаким существенным образом никак не была связана со всеми теми всеобщими успехами страны.
  
  А любой начальник (в правовом и управляемом разумом государстве) должен быть истинно кровно заинтересован во всеобщей прибыли, а иначе он будет беспрестанно бездельничать и вальяжно паясничать.
  Ну а главное в точности таких, как и он сам бюрократов столь ведь раздольно ему всеми силами и впрямь еще будет дано, затем наплодить на всех уровнях административной и политической власти.
  
  245
  Да и вообще у богатого непременно должны быть в наличии все эти его (честно или нечестно) нажитые миллионы, для того чтобы бедному было, что есть и чем еще действительно теплым затем уж укрыться.
  Телогрейка в тридцатиградусный мороз она одну разве что душу, едва держащуюся при этом в теле и, кстати, безо всякой должной ласки, может быть, еще совсем только разве что лишь чуть-чуть отогреет.
  
  Однако великий писатель и гуманист Лев Толстой, несомненно, мечтал именно о том, чтобы народ был с барином уж сколь невозмутимо радостно и благословенно во всем заодно, да и еще вполне разумно явно бы он до конца так усвоил кое-чего из всего того мира больших и прекрасных истин.
  А впрочем, главное тут было именно в том, что нынешнее для Льва Толстого общество вовсе ведь никак ему нисколько не нравилось, и он явно его в глубине души во всем же стыдился.
  Причем Чехов тоже вполне открыто вторит ему и это с его стороны то еще самое попросту истинно элементарное невежество!
  Вот он самый наглядный пример этой его впрямь-таки изобилующей лживой патетикой логики.
  Чехов 'Жена'
  'Мой Васька всю свою жизнь был у меня работником; у него не уродило, он голоден и болен. Если я даю ему теперь по 15 коп. в день, то этим я хочу вернуть его в прежнее положение работника, то есть охраняю прежде всего свои интересы, а между тем эти 15 коп. я почему-то называю помощью, пособием, добрым делом. Теперь будем говорить так. По самому скромному расчету, считая по 7 коп. на душу и по 5 душ в семье, чтобы прокормить 1 000 семейств, нужно 350 руб. в день. Этой цифрой определяются наши деловые обязательные отношения к 1000 семейств. А между тем мы даем не 350 в день, а только 10 и говорим, что это пособие, помощь, что за это ваша супруга и все мы исключительно прекрасные люди, и да здравствует гуманность'.
  
  246
  А ведь какая все-таки рассудочно фарисейская мелочность сына лавочника буквально насквозь сквозит из всех этих крайне противных всякому житейскому разуму, безусловно, вполне искренне беспринципных слов!
  И это именно так не только от того, что нет в них никакого настоящего житейского здравого смысла, но также и потому, что разумная благотворительность, прежде всего, измеряется совсем не деньгами, а куда скорее, уж явным постепенным повышением уровня всеобщего образования, обучением новым ремеслам.
  
  В то время, как деньгами одарив ближнего своего его вот при этом еще и несколько унижаешь, если, конечно, он человек действительно достойный, а кроме того он и распорядиться ими с толком вовсе-то никак не сумеет.
  И, кстати, надобно бы и столь многозначительно при этом добавить, что по-настоящему своему достоинству он их и вправду оценит разве что лишь тогда, когда вот явно ему и вправду доведется их всем тем обильным потом и кровью на редкость так долго еще же полить.
  
  247
  Однако все те довольно лаконичные выводы, разом меркнут пред тем наиболее главным, а уж оно столь явно заключено именно в том, что никак нельзя жить по-старому, а потому и нужна некая новая форма социального устройства.
  Причем как раз такого рода, где далее более вовсе никак не будет идиллии мирно жующих свой скудный хлеб пролетариев и тех, кто их беспрестанно заставляет обеспечивать себе самую сладкую земную жизнь.
  Нет, все это мы раз и навсегда до самого основания сокрушим, не оставив при этом даже и камня на камне от того самого систематического угнетения трудового народа!
  
  Да только вовсе никак не выйдет очистить поле от сорняков при помощи пожара, они-то, как раз поболее всего его вполне ведь благополучно и переживут, поскольку по природе своей, они столь неизменно явно исключительно во всем совершенно неприхотливы.
  Это только всему тому достойному и культурному, когда от той довольно маленькой искры действительно возгорится высокое пламя... как раз-таки и будет нисколько никак тогда совсем уж несдобровать.
  
  248
  Может, правда кто-либо супротив того сколь основательно и веско более чем незамедлительно возразит, что, это, мол, одни лишь разве что те еще праздные и пустые слова.
  Ну а поскольку всему тому с самого ведь начала времен именно в подобном виде уж непременно и положено было быть в диком мире самой естественной природы...
  Поскольку есть в ней, как есть та столь исключительно уж непримиримая извечная борьба за существование, а значит, именно подобным образом ему и надо бы всегдашне быть и во всяком том нормальном человеческом обществе.
  
  А между тем столь многие процессы, происходящие в мире просто живых существ совершенно несопоставимы со всем тем, что происходит промеж нас разумных людей.
  Правда, этак то будет только лишь, если, они действительно от всей своей души еще пожелают быть во всем, куда превыше грызни в обезьяньей стае (тех же, к примеру, павианов) за наилучшее место с самыми вкусными плодами.
  Причем посреди маститых ученых не столь и мало людей вполне способных ради своего сугубо личного счастья впрямь-таки хоть луну с неба мигом достать и вместо люстры ее у себя в доме с великим удовольствием еще вот подвесить.
  
  249
  Да и вообще любовь ко всякого разного рода возвышенным искусствам прекрасно может еще сочетаться и со всеми теми уж самыми явными признаками мелочной, дрожащей мелкою дрожью в предчувствие той еще даже и самой малейшей потери во многом явно вполне ординарной и исключительно посредственной личности.
  ЕЙ ВЕДЬ попросту неизменно свойственно быть именно что плоской, как блин и только-то и всего, что до чего изрядно, была она буквально доверху переполнена всяческими узкоспециальными знаниями. 
  В случае чего, все у кого-либо возникшие претензии переадресовываются автором этих строк к тому, увы, давно до чего только задолго до вполне естественной смерти, безвозвратно ушедшему в небытие... навеки-то нынче прежнему режиссеру Эльдару Рязанову.
  Уж он-то до того, как и впрямь столь всеобъемлюще довелось ему враз перестроиться на тот самый специфически узкий кремлевский стандарт, писал ведь все свои прекрасные картины маслом реальной действительности о своем, так сказать, до чего беспробудно спящем и отчаянно темном царстве-государстве.
  Причем с самыми различными нюансами и несколько иным национальным колоритом интеллигенция она фактически везде - одна и та же.
  И может оно статься, что сущая правда местами вполне однозначно действительно выглядела чрезмерно гротескно, а еще и до самой крайности комично, а все-таки, бурные сцены 'Гаража' истина до последнего слова и жеста, а фильм основан на реальной истории, произошедшей на Мосфильме, разве что там никто людей на замок не запирал.
  Они ведь, между тем, все свою жизнь так и прожили в клетушках личных квартир, которые были подчас не больно-то шире широких лестничных клеток.
  Да и вся эта суета и беготня за всем тем самым необходимым, собственно, и была более чем исключительно до чего ведь безнадежным производным насильственного напяливания на лик всей своей страны, тех еще наиболее передовых во всем этом мире праздно пряничных идей.
  
  250
  Однако вполне, то еще может быть, что кое-кто и сегодня сколь отвлеченно и пространно думает, что России, дабы действительно остепениться, всенепременно нужно, натянуть на себя европейский фрак, да и галстучек столь потуже затянуть?
  Да только Западную Европу в Россию нисколько не перекатишь, и она там и впрямь уж нужна, словно дойной корове - ковбойское седло.
  
  Да вот, однако, всякие гениальные властители дум, как и беспардонно праздные переиначиватели всей той сразу этак кое-кому уж навязшей в зубах опостыло прежней общественной жизни, на этот счет явно придерживаются совершенно во всем иного истинно своего частного мнения.   
  И часто это именно им и решать, чему быть, а чему никогда ввек не бывать, и как уж это людям жить, а в особенности в той стране, где все еще имеется лишь один по-настоящему твердый закон - волосатая лапа вездесущей коррупции.
  Добиться хоть чего-либо каким-либо иным способом, возможно, было разве что лишь исключительно долгим выклянчиванием или весьма ловким выкручиванием всех тех до чего немыслимо длинных канцелярских конечностей всей той бюрократической системы.
  
  251
  Да, правда, российское государство всегда ведь было донельзя апатично настроено ко всем тем самым насущным нуждам всех своих простых граждан.
  А потому и надо было довольно поспешно всеми силами революцию столь ведь огненосно смело устраивать, чтобы навечно же разом сменить одних хозяев жизни на неких других, что и впрямь-таки будут, куда только явно во многом получше тех самых некогда прежних.
  И все это истинно лишь оттого, что нынешние об одном том всеобщем благе неистово на пылких словах сколь воинственно так и пекутся.
  Правда слова почему-то у них всегда и во всем расходились с делами, причем еще в самые что ни на есть диаметрально противоположные стороны.
  Да такое и самый лютый барин ни в жизнь бы себе никогда не позволил...
  
  Все прежние ужасы крепостничества, несомненно, бледнеют самой мертвенной бледностью пред сущей злокозненностью советского периода российской истории...
  Никаких положительных перемен в связи с возведением на костер проклятого самодержавия вовсе-то попросту нисколько и не случилось.
  Уж оттого, только что это одни лишь те истинно ненасильственные, взвешенно конструктивные перемены во всей наиболее сокровенной сути политической власти, как и поэтапное приучение бывших рабов к вящему осознанию собственной значимости и помогут, в конечном итоге, постепенно переменить к чему-либо действительно лучшему грядущее будущее всей Российской империи.
  
  252
  Однако же коммунистам, как, впрочем, и всем остальным фанатикам всеобщего благоденствия за счет устранения кого-либо (с их-то личной точки зрения), исключительно лишнего все время так и мерещится тень дикой природы под их, знамо дело, непосредственно вот кроватью...
  На оной, они попросту, столь славно и преспокойно еженощно изволят себе почивать и видеть сны обо всем том своем изумительно новом, куда только значительно более совершенном мире абсолютно бесклассового общества.
  А между тем, все это разве что от совершенно неверного восприятия невинной крови, безо всякого греха беспрестанно проливаемой в дикой природе.
  
  253
  И это предельно простая и всем понятная истина коли, конечно, и вправду еще уж постараться избежать утомительной и беспредметной демагогии, а учитывать лишь сам по себе факт, того что во всей той дикости всегда заложен совершенно беспощадный здравый смысл.
  Причем он еще изначально вполне практичен и полностью справедлив.
  И в этом вообще еще явственно заключен четкий и ясный принцип капитализма, который можно несколько разбавить гуманностью, но все-таки этой гуманностью злоупотреблять при всем уж том нисколько вовсе совершенно нельзя.
  А в особенности в пользу этого говорит тот факт, что вся та страсть, как яростная социалистическая оглядка на дикую природу была чисто ведь эфемерным, символическим явлением, возникшим, так сказать, для одного лишь разве что отвода глаз.
  Все эти повернутые насильно вспять к природе социальные механизмы, так или иначе, будто бы двигающие обществом лишь явно послужили тем еще весьма удобным оправданием для всего того, что существует в одном человеческом сообществе.
  Ну а называется оно совершенно так всласть беззастенчивым манипулированием живыми людьми, во имя чьих-либо личных, алчных и властолюбивых интересов, столь бессовестно выдаваемых вождями толпы за интересы нации или тем более всего человечества в целом.
  
  254
  В принципе, люди до чего немало промеж собою весьма обстоятельно повоевали и, прежде всего, именно за место под солнцем в ту самую давнюю эпоху, когда у них и в помине не было никакой развитой системы государственности.
  Причем сама по себе марксистско-ленинская идеология как раз и подразумевала сколь явственное устремление возродить, старую племенную разобщенность на весьма и весьма существенно-то новой, беспардонно идеологической основе.
  Причем подлинная честность при том детально обдуманном осознании всяческой практической полезности новомодных путей развития общества, столь неизменно вела именно к тому малоутешительному выводу, что всякое новое потребуется вводить, словно лекарство больному не враз весь многомесячный курс, а постепенно и по рецепту опытного врача, а не по властному велению серой толпы.
  
  255
  Загаженное коррупцией, завшивленное казнокрадством и взяточничеством общество вовсе никак никому не удастся в одно то блистательно счастливое мгновение враз излечить от всех его застарелых болячек - одним тем еще лихим и размашистым росчерком пера!
  Процесс его настоящего и окончательного оздоровления будет очень даже долог и тяжел, а в особенности в случае крайней запущенности всех тех его многовековых социальных недугов.
  Причем до чего настойчиво думать, что вся беда (как оказывается) заключена в одних лишь бациллах, беспроглядно отравляющих общественный организм, а значит и излечивать его надо бы вполне этак тому соответственно кровопусканием и лозунгами...
  Нет то уж явно никак не более разумно, чем при той самой довольно тяжелой и крайне запущенной форме цинги, прописывать почти неподвижному пациенту яркий солнечный свет.
  
  Бациллой действительно некогда отравившей германское общество, по самому полному на то праву может считаться один лишь тот еще лютый нацизм с его-то явными нововведениями при том самом, в сущности, полностью прежнем каркасе извечно бушующего захватническими эмоциями империализма.
  
  256
  А весь старый мир как он есть никак не мог бы считаться еще изначально злодейски инфицированным неким вирусом дикого зла.
  Поскольку все в нем несветлое было самым так вполне естественным следствием пошагового развития всей современной цивилизации.
  Идя медленно в гору, Россия безо всяких настойчивых понуканий, постепенно обязательно бы пришла к совершенно нормальному цивилизованному существованию.
  Вот только как уж тяжело было жить на Руси людям, буквально-таки охваченным яростным пламенем радужных, сладко пахнущих озоном идей.
  Они так и рвались вперед за свободу супротив засилья средневековой мглы, неся при этом глубоко в сердце своем весь тот ослепительный свет яркого пламени некогда заживо сжигавшего еретиков на кострах испанской инквизиции.
  
  257
  И вполне то может и вправду еще действительно статься, что этакие сравнения в единую цепочку, увязывающие столь весьма и весьма различные эпохи никак этак нисколько действительно неправомочны.
  Однако никакие созидательные процессы, и впрямь-то разрушающие истинные оковы рабства вовсе-то никак и никогда не смогут быть обращены сразу супротив целых сословий.
  
  Тем более что оказались, уж они абсолютно, значит, совершенно излишними как раз-таки в том самом государстве только лишь по-новому переформулированного рабовладельческого строя.
  Да, кстати, пожалуй, именно из-за этого большевики во весь свой громогласный голос и настаивали на полнейшем и самом незамедлительном уничтожении всего того старого быта вместе со всеми его исконными обывателями, а также и знатью, не упавшей пред ними именно сходу на те еще от века пыльные колени.
  
  258
  А между тем воцарению над всем житьем-бытием, тех самых новых работорговцев, что столь заправски властно, безукоризненно идейно впрягали людей в упряжь идеологии, словно ту еще на редкость бессмысленно тупую скотину явно предшествовала пора пространно праздных мечтаний людей весьма вот явственно наделенных яростным провидческим воображением.
  Мир светлого будущего был в их глазах настолько близок, что со стороны кое-кому могло показаться, что до него и вправду можно даже дотронуться.
  А вот именно потому и совершила же страна тогда резкий рывок в самую бездну кровавого радикализма.
  И ведь все это было сделано никак не иначе, а именно ради того чтобы мир православия умер уступив места миру всеславия партии.
  Ну а для укоренения подлинных ростков гражданских свобод было необходимо нечто гораздо большее, чем простое и слепое желание серых масс отчаянно покуражиться над всем, тем враз ведь навеки рухнувшим в небытие царизмом.
  А между тем тут явно было нужно нечто гораздо более глубокое и никак уж нисколько при этом вовсе не бесформенное.
  И тем более для чего-либо подобного и близко никак не подошла бы в виде действительно уж стоящей того настоящей панацеи та более чем бесподобно ласковая прихоть всей интеллигенции жить себе да поживать в том самом ныне нисколько несуществующем мире красочного и праздничного конца всей той злющей эпохи грязи и темени.
  И это при том, что зло можно победить, только переродив гиблую тьму в яркий и добрый свет и никак не иначе.
  И уж чтобы постепенно и слаженно всецело переиначить всю ее внутреннюю суть, и надо было бы совсем не большую лучину под нос темным массам подсовывать, а посильно развивать тех, кто еще вполне открыт для развития - детей.
  Но их весьма ведь должным воспитанием в том самом приторно заплесневелом духе и занялись же люди, у которых абстрактное добро служило разве что лишь явной подпоркой под все их чревоугодное мировоззрение.
  Их донельзя хваткий паразитизм, так и обвившийся вокруг светлого пути в то несусветно несказанно лучшее будущее был ослепительно мощен всем тем ярым эмоциональным позывом, и первые два поколения весело топали ногами, так и чеканя шаг в том самом до чего заветном направлении, к которому им было указано весьма 'доброю властью' гордо идти.
  И будто бы не было тому альтернативы или может все-таки она была?
  Причем винить во всех грехах одних разве что неистово рьяных победителей нисколько и близко так вовсе негоже.
  Та страшная как ночь среди бела дня гражданская бойня никак не произошла только лишь по вине отъявленно окостеневших во всем своем истово буйном духе - демонов красных.
  Побежденные в своем крайне трагическом поражении, были виновны никак не менее всех тех своих сколь безжалостно 
  решительных уничтожителей.
  Вся это их самоуверенная фальшивая набожность, а также и сущее блаженное невежество буквально во всем, что, так или иначе, еще вообще касалось весьма ведь достойного укрепления столь весьма и весьма ненадежных основ нынче-то (тогда) существовавшего государства...
  Однако им-то само его существование неизменно казалось чем-либо совершенно незыблемым и на долгие века более чем неотъемлемо попросту данным...
  Нет, вовсе ничто не смогло бы всецело покоробить, да и хоть сколько-то погасить тот извечный никак никогда неиссякаемый оптимизм царя Николая Второго.
  
  Да и многие из царской семьи тоже ведь были душевно слабы, претенциозны, плаксивы, не очень быстро отходчивы, а главное еще и донельзя нисколько не в меру сентиментальны...
  Даже и великий реформатор всея Руси и тот до чего извечно пребывал в самой полнейшей чудовищной нерешительности...
  Вот чего пишет об Александре Втором писатель Алданов в его романе 'Истоки'.
  'Иногда на его утверждение представлялись приговоры судов, - он то утверждал их, то не утверждал и чувствовал, что запутывается все больше. Когда он смягчал приговоры, казавшиеся ему слишком жестокими, против этого почтительно возражало Третье отделение. Он знал цену людям Третьего отделения, но они охраняли его и княжну. Царь склонялся то к либеральным, то к реакционным мерам, то шел на уступки, то брал их назад и совершенно не знал, что ему делать'.
  
  259
  И, кстати, это именно те самые явные нерешительность и апатия, по всей на то видимости, и привели царя Александра Второго к его сколь трагичной (для судьбы всей-то империи гибели), он ведь нисколько не поторопился поскорее уехать с места самого вот последнего на него покушения.
  И вот чего на данный счет более чем недвусмысленно говориться в тех же самых 'Истоках'
  'Им вдруг овладела апатия, которую в пору его детства Жуковский считал главным его недостатком'.
  
  Причем дело тут, скорее всего, было вовсе не в одной лишь безмерно унылой апатии.
  Нет, вполне полноправно можно то утверждать, что душу монарха доверху переполнило полнейшее безразличие ко всему тому дальнейшему, поскольку русские цари видели в своем народе некое единое целое, а, следовательно, даже и наиболее праведный из их числа попросту мог узреть в происках отдельных экстремистов истинно грозную волю всего народа.
  И эта воля явно во всем целенаправленно отводит и отводит в сторону все добрые царские устремления и нововведения.
  Хотя на самом-то деле речь тут, безусловно, шла разве что о кучке отъявленных смутьянов, которых попросту непременно надобно было всех до единого враз перевешать ради вполне полноценного торжества всегдашнего общественного спокойствия.
  Причем вовсе так совсем не фанатиков слепых исполнителей чужой воли... поскольку даже и бомбистов можно было бы иногда, и пощадить, да только их политических вдохновителей надо было до чего непременно отстреливать, словно бешеных собак, а в том числе и заграницей, и уж тогда вовсе не было бы никакой той белой эмиграции.
  
  260
  И, кстати, случившаяся в начале прошлого века кровавая свара никак не имела никаких прецедентов во всей предыдущей общечеловеческой истории.
  До этих-то наших новых, исключительно будто бы значительно более просвещенных времен никак не имелось столько бесчеловечного подчас до чего сладко упивающегося своей жестокостью братоубийства.
  Нет, никогда в истории не было ничего, даже и приблизительно схожего с тем, что сколь однозначно некогда приключилось в те совершенно бесславные времена гражданской войны 1917-1922 годов.
  
  Поскольку во все те лихие, прежнее времена, любая лютость неизменно имела свое вполне естественное направление, а тут все значит, сразу ополчились буквально ведь именно что против всех...
  Причем уж и те, кто в те былые времена совершенно безнадежно, хотя и отчаянно смело боролись с 'красной нечестью' во времена гражданской войны... тоже ведь никак не были хоть сколько-то менее зверски жестоки.
  Историк Радзинский в своей книге 'Господи... спаси и усмири Россию. Николай II жизнь и смерть' пишет об этом так.
  'Обе стороны в гражданской войне с успехом учились жестокости друг у друга, и подвалы белой контрразведки состязались с подвалами ЧК'.
  
  261
  Ну, и тут тоже не совсем та истинная правда, поскольку речь тут шла вовсе не о нацистах, с которыми большевики (в кратковременный период дружбы) самым прямым образом поделились опытом по добыванию показаний, как и вдохновили тех на то еще самое до чего только беспощадное физическое истребление всех их заклятых врагов.
  Скорее, тут имела место вырывающая из груди всякое живое сердце более чем лютая брутальность, сколь неизменно имевшая свое место, как раз-таки потому, что гражданская война более чем безнадежно затянулась, истощив все силы народа к его-то никак не бесконечному многовековому долготерпению.
  Он, наверное, за долгие годы всяческих бесконечных лишений полностью исчерпал все ведь силы и впрямь хоть сколько-то способные к противостоянию всему тому в нем наиболее непримиримо лютому и скотскому.
  А, кроме того, его взъерошенный мозг был столь явно отравлен разлагающей все внутренности пропагандой будущей королевской благодати после того, как окрыленные светлой идеей массы создадут себе княжий престол новых времен и мыслей.
  И главное, все это хрустально чистое, словно детская слеза мировоззрение было бесподобно светло всею своей буквенно чернильной сутью, да вот беда жизнь не белая бумага, а кровь не типографская краска.
  Народ был безумно обижен резко усилившейся за годы Первой мировой войны нищетой, а потому он и поплелся за тем, кто только столь отчаянно яростно пообещал его из нее до чего только достойно раз и навсегда благородно же вызволить.
  
  262
  Причем средний человек ненавидит не только кнут и злого барина, но и всякого того, кто еще попадется ему на пути после того как его весьма сильно обидели и является в этом вопросе самым неподдельно диким и совершенно неприрученным зверем.
  А люди образованные, гуманные и, кстати, очень даже хорошо воспитанные порою пристально на все это глядят и попросту в сущем неведении руками разводят...
  Писатель Алексеев в своем романе 'Крамола' выражает это так:
  'В любой войне есть пределы, через которые не может переступить человек. Андрей слышал о том, что японские самураи едят горячую печень убитого врага, индейцы снимают скальпы, азиаты бросают трупы шакалам... Но русский человек, Андрей был уверен, никогда не имел таких страшных обычаев и не зверствовал над своим неприятелем. Откуда же сейчас такое злодейство в людях? Какую черную силу пробудила в них гражданская война?!'
  
  А все это от одних лишь тех сказочно блажных идей это уж они, родимые безрассудно и весело до чего многозначительно творят с людьми вещи столь неописуемо так ужасающие всякую доподлинно праведную душу.
  Причем вся их наиболее заглавная суть была взята именно из всех тех 'мудрых книг', поскольку буквально всякое добро и свет более чем неизменно можно интерпретировать, столь во многом исключительно совершенно по-разному.
  Можно ведь его и в дикое зло на радость Люциферу еще вполне однозначно во всем обратить.
  Ибо всякое светлое вероучение без действенно стояще насущного его переложения на абсолютно уж неважно какую вездесущую реальность до чего и впрямь явно немногого хоть сколько-то истинно стоит.
  
  263
  И если уж 'искрометно гениальная' идея и придаст бывшему холопу строгой осанистости, (да только вовсе не аристократизма), то ведь никак, она при этом его не лишит всех тех прежних, навсегда в нем навек укоренившихся исключительно так плебейских черт его характера.
  И именно поэтому человек неистово вооруженный светлой мыслью и становится сущим исчадием ада, что вовсе-то никак и близко не могло при этом оказаться хоть сколько-то свойственно всякому тому, у кого ее попросту нет, а главное, что и близко так никогда ее нисколько и не было.
  Вот он пример из великой книги Джека Лондона 'Звездный Скиталец'.
  'Я смотрел на всех этих тварей как на противную сорную траву, которую мне нужно убрать со своей дороги, стереть с лица земли. Как лев ярится на сеть, в которую он попался, так я разъярился на этих субъектов'.
  
  264
  И это именно подобного рода пылкой ненавистью к ближнему и заражает (награждает) человека идеология донельзя быстрого, как и осатанело праведного всеобщего так общественного переустройства.
  А все те, кто всему тому столь иступлено противостояли, оказались до самых краев полностью переполнены ненавистью несоизмеримо большей, нежели чем ею были зачастую разве что лишь внешне наскоро припорошены разрушители всего того стародавнего и простецки безыдейного жизненного уклада.
  Правда, потом по мере продолжения убийств, насилия, разрухи и красной пропаганды вчерашние мирные обыватели сколь этак запросто еще затем превращались в до чего невероятно диких и злобных тварей, которых вовсе-то никак не могла бы создать всякая уж нормальная и столь вполне естественная природа.
  Да и вообще та истая ненависть ко всему своему столь извечно безотрадно бедственному состоянию довольно-то легко умелыми руками перенаправляемая в буквально любую кому-либо нужную сторону сделала свое крайне этак до чего только отвратное дело.
  
  И люди при подобном раскладе совершенно начисто вскоре забывают о вполне довольно привычной им житейской морали, поскольку у них поневоле возникает ее субтильное и жалкое подобие, что еще сколь непременно окрашивает всю человеческую данность и обыденность в черно-белые тона, столь органично и естественно свойственные буквально-то всякому на этом свете животному.
  Вот он тому самый конкретный пример из книги Савинкова
  'То, чего не было'
  'Болотов тоже стрелял. Он выбрал себе усатого рыжего вахмистра, первого в первом ряду, и стал целиться долго и тщательно, стараясь точно рассчитать расстояние и попасть непременно в цель.
  Он не думал о том, что целится в человека. В эту минуту вахмистр был для него не человек и даже не враг, а тот неодушевленный предмет, та мишень, в которую он обязан стрелять и в которую промахнуться нельзя'.
  
  265
  Да вот, между тем, и все те, кто были с той самой противоположной стороны, тоже действительно живых людей пред собою нисколько не видели, а одну лишь серую массу, которую им непременно следовало скорехонько укротить, а вовсе не урезонить и весьма старательно усмирить.
  Так что уж ничего тут не попишешь, даже если бы и удался антикоммунистический мятеж в начале 20 годов...
  
  Да только все ведь едино никакого действительно нормального общества и тогда бы нисколько и близко не вышло...
  Ибо попросту неспособно тоталитарное общество хоть сколько-то вообще видоизменить всю свою структуру, поскольку для этого у него явно должны были выработаться именно свои собственные корни, а не какие-либо чужие сплошь иностранные.
  И где-либо глубоко внутри, они сколь неизменно всегда вот имелись, да только были они более чем безнадежно уничтожены и затоптаны на корню, так что белогвардейская власть по всей Руси тоже была бы совсем не сахар, хотя право же и не хрен вместо горькой редьки.
  
  266
  Однако Россия при этом вполне могла стать истинной вотчиной всевозможных иностранных наймитов, навроде мистера Колчака...
  Ну, а за эту свою несвободу, ей явно пришлось бы своими ресурсами почти так задаром со всем тем западным миром еще много, много лет затем столь и впрямь уж бесславно расплачиваться.
  И ведь все тут дело было именно в том, что европейские союзники белых всенепременно являлись исключительно страстными сторонниками разве что именно чисто своих деловых, шкурных интересов, ну а других хоть сколько-то веских побудительных факторов попросту не признавали, собственно, так вообще.
  Вся их помощь и заискивание, как и заигрывание с обеими сторонами никогда не имело буквально-то ничего общего с какой-либо вообще истинной моралью.
  
  267
  Политика лжи и фальши по отношению к российскому государству уже на тот момент имела до чего стародавнюю, и весьма между тем трагичную многовековую историю.
  Люди, властвовавшие тогда над миром, неизменно стремились к одному лишь разобщению внутри российской державы, ее постепенному раздроблению и последующему более чем полноценному поглощению...
  Они явно хотели сколь беспардонно ее подвергнуть в точности тому 'братскому разделу', что совсем не раз и не два до того был ими произведен над телом многострадальной Польши.
  Да только нашла коса на камень...
  Но то, конечно, вряд ли, что к самой превеликой радости, поскольку вместо той внешней кабалы затем возникла, куда только весьма значительно худшая, большевистская внутренняя...
  
  268
  И вовсе так не было тогда ровным счетом буквально ни малейшей альтернативы какого-либо рода весьма существенной и длительной кабальной зависимости.
  Раз уж победив в боях красных, белому движению еще сколь непременно пришлось бы, затем иметь дело с теми до чего твердокаменно беспристрастными, как и донельзя подобострастно алчными европейскими державами, чьи правители сразу так и совершенно ведь полностью искренне забывают всякие совсем до чего недавно оказанные им великие благодеяния...
  
  Разумеется, что никому вовсе незачем столь огульно обливать помоями всех тех европейских праводержателей старинной европейской цивилизованной мудрости, однако таковой была буквально-то вся вполне устоявшаяся система взглядов тогдашней западной дипломатии.
  Россия была именно тем еще бельмом на глазу, а также и весьма странным и непонятным средневековым придатком ко всей остальной центральной Европе до чего незамысловато продвинутой в смысле ее чисто внешней, поверхностной, ласково же прилизанной цивилизованности.
  И все это не просто праздные и пустые слова вот оно им до чего явно наглядное и более чем объективное подтверждение.
  Рыбас 'Сталин серия ЖЗЛ'
  'Но дело не во Врангеле, а в том, что генерал не был самостоятелен в своих решениях. Он был вынужден, прежде всего, отстаивать интересы Франции, которая выстраивала свою стратегию на Востоке. Чтобы получить поддержку Франции, Врангель подписал договор, по которому обязался признать дореволюционные российские долги, предоставлял французам в управление железные дороги в Европейской России, взимание таможенных и портовых сборов во всех портах Черного и Азовского морей, получение всех излишков хлеба на Украине и Кубани, три четверти нефти и бензина и четверть добычи донецкого угля.
  Подписав колониальный по сути договор, Врангель фактически подвел итог нерасчетливой политике Российской империи, начавшейся с Русско-японской войны, вступления в Антанту, огромных долгов французским банкам. Это и была тогдашняя трагическая панорама - с одной стороны, мировые революционеры, с другой - западные наемники, а патриотам не оставалось места'.
  
  269
  А впрочем, ясное дело, все те любые иные (не коммунистические) правители России, в конце концов, непременно бы умерили - французский столь явно исключительно же весьма нездоровый аппетит, а кроме того и сама по себе экономика пошла бы тогда вполне естественно разом вот в гору.
  А так из-за абсолютно нежизнеспособного экономического устройства страна должна была нищать все больше и больше, дабы только лишь планомерно и отчаянно беспечно обеспечить все будущее свое закабаление еще уж изначально мертворожденными идеями...
  Марксизм это вовсе никакое не учение, а прежде всего бескрайнее великое мучение...
  Причем во всем своем сколь и впрямь-таки до чего бескрайнем российском воплощении в совершенно нелепую жизнь он-то и послужил одному лишь явному торжеству озверелого лика капитализма, да еще и в самом так максимально наихудшем его империалистическом облике...
  Вот оно тому самое что ни на есть истинное доказательство.
  Рыбас 'Сталин серия ЖЗЛ'
  'Но в наступающем 1930 году западные рынки вообще стали превращаться в узкие щели. А требовалось срочно выплатить американской фирме 'Катерпиллер' 3,5 миллиона долларов за оборудование для Челябинского и Харьковского тракторных, для Ростовского и Саратовского комбайновых заводов. Всего же в течение пяти лет СССР должен был выплатить американским фирмам 1,75 миллиарда золотых рублей (350 миллионов долларов) плюс семь процентов годовых за кредит'.
  
  Причем эту сумму ориентируясь на наши сегодняшние цены надо бы преумножить минимум, раз этак более чем в сорок пять.
  
  270
  И ведь именно Советская власть и расшвыривала направо и налево все те, как они только вообще есть богатства своей баснословно плодороднейшей родины.
  Причем делала она это, куда явно так без тени сомнения значительно худшим образом, нежели чем то когда-либо еще посмели бы осуществить буквально ведь абсолютно любые иностранные алчные завоеватели.
  Даже и потому, что в отвалах переработанной руды при советской системе добычи полезных ископаемых, истинно полезного оставалось значительно поболее, нежели чем его бы там могло оказаться при том самом проклятущем капиталистическом строе...
  И, однако же, довольно многие западные империалисты вовсе не были в ослепительно белых одеяниях...
  
  Те, кому данный строй в России в те времена был попросту более чем однозначно именно выгоден...
  Уж до чего сладостно все эти до самой так крайней осоловелости сытые господа на чужом-то несчастье руки свои довольно беспардонно нагло нагрели.
  Нет, вполне то еще полностью вероятно, что при самой прямой вассальной зависимости, те же самые люди нажились бы на России, куда явно во всем исключительно больше, да только нисколько не стали бы они выгребать из личных крестьянских закромов буквально все до самого последнего зернышка.
  Это одни те пролетарские вожди и могли, как есть еще ту распоследнюю краюху хлеба у своего народа попросту так разом смело отнять, как уж то, значит, самое всецело свое, поскольку им-то столь явно надо было всеми силами смело разжечь общемировой пожар.
  
  271
  Белые те были гораздо честнее и благороднее, да вот, однако вовсе не было у них никакой твердой идеи государственности, а одно то давно поблекшее знамя и навеки попранная честь былой империи.
  Ну, а она сколь хорошо была всем и вся знакома прежде всего своим гнетом, а потому и не нашло Белое движение настоящей поддержки со стороны всего своего народа.
  
  Да только, кто уж это тогда мог про то ведать, что новая власть, куда лютее прежней затем еще сколь непременно окажется.
  А, кроме того, отчасти это именно бесчеловечная жестокость белых и стала сущей предтечей их грядущего поражения во всей той Гражданской войне.
  Да только разве они ее во всем именно что столь пламенно культивировали?
  Нет, попросту их войско тоже было явно без царя в голове, как и во главе, а между тем жить по-иному, было уж нисколько и близко совсем не приучено.
  А главное еще и свою законную власть кнутом назад возвращать - тоже ведь дело, как есть более чем оно бесспорно совершенно абсурдное!
  Только полный идиот совсем уж ни черта не смыслящий во всех гражданских делах будет сбежавшую жену назад кулаками до чего спешно зазывать, а между тем с ней столь и впрямь надобно было быть хоть сколько-то поласковей, да и скрепя сердце клясться божиться впредь вести себя несколько более осмотрительнее и деликатнее.
  Однако те самые господа для чего-либо подобного были попросту слишком так совсем не в меру спесивы, а именно потому вернувшись, они всех тех бунтующих мужиков, безо всякого разбора сразу же пороть безо всякой устали стали.
  
  272
  А между тем всякая та до чего безалаберная, как и безнадежно тупая жестокость лишь тем более еще разве что большее жестокосердие сколь неизменно затем собой порождает, как и вящую апатию, как к своим, да уж тем паче и ко всяким тем чужим страданиям.
  Вот именно этак оно тогда всегдашне и было!
  Гражданская война попросту сделала людей до чего безнадежно воинственно равнодушными, апатичными буквально ко всему на всем белом свете, а посему и начисто они утратили всякую веру и любовь к ближнему своему.
  И люди тогда были попросту именно разом загнаны, словно лошадь в хомут одной из воюющих сторон под той еще непримиримо прямой угрозой их всякому так дальнейшему существованию.
  А между тем подобного рода 'бравый солдат' он ведь вовсе ныне и не солдат, а одно лишь его сколь весьма жалкое подобие!
  
  273
  Хотя, конечно, царские офицеры, куда охотнее (если действовали добровольно) выбирали белое движение, а рабочие значительно чаще становились на сторону вроде бы уж до чего доблестно отстаивающих их наиболее кровные интересы красных.
  Да только вовсе не было тогда абсолютно никакой суровой борьбы идей, а имела место одна лишь истая борьба двух отчаяний, искрометно устремившихся поскорей бы со всем этим буквально разом спешно покончить, ну а затем и вернуться к прежней нормальной жизни.
  Или явно уж отныне столь искренне и безгрешно более чем непосредственно перейти к столь этак доблестному построению всего того поднебесного свода ранее и небывало нового житья...
  Причем, дело то ясное, что уж как есть, дано было ему быть наиболее 'светлым' с самых, что ни на есть еще до чего незапамятных времен...
  И речь тут тогда безо всяких в том сомнений шла о той самой разве что лишь некогда только грядущей ЯРОСТНО ПРОНИКНОВЕННОЙ СТАЛИНСКОЙ действительности.
  Причем отчаяние это включало в себя хоть какие-либо настоящие человеческие чувства единственно, что разве что именно для своих, а все чужие отныне стали, куда похуже интервентов, а именно той самой мерзостью, которую надобно было спешно стереть с лица земли даже, коли среди них и брат твой родной ненароком же затесался.
  
  Завтра сколь непременно грядет светлое будущее, а ради него можно было переступить через буквально любой, чей ведь угодно труп!
  Причем совершенно равнодушно, словно бы через полено или как, то было у белых 'все вокруг столь неистово рушится, так что нынче вовсе не до сантиментов' и все в том же значится духе.
  
  274
  Писатель Андрей Платонов в его повести 'Сокровенный человек' приводит до чего толькр наглядный пример этаких донельзя выбеленных сединой времени более чем беспристрастных эмоций.
  'На это место с бронепоезда сошел белый офицер, Леонид Маевский. Он был молод и умен, до войны писал стихи и изучал историю религии.
  Он остановился у тела Афончина. Тот лежал огромным, грязным и сильным человеком.
  Маевскому надоела война, он не верил в человеческое общество и его тянуло к библиотекам.
  "Неужели они правы? - спросил он себя и мертвых.- Нет, никто не прав: человечеству осталось одно одиночество. Века мы мучаем друг друга,- значит, надо разойтись и кончить историю".
  До конца своего последнего дня Маевский не понял, что гораздо легче кончить себя, чем историю.
  Поздно вечером бронепоезд матросов вскочил на полустанок и начал громить белых в упор. Беспамятная, неистовая сила матросов почти вся полегла трупами - поперек мертвого отряда железнодорожников, но из белых совсем никто не ушел. Маевский застрелился в поезде, и отчаяние его было так велико, что он умер раньше своего выстрела. Его последняя неверующая скорбь равнялась равнодушию пришедшего потом матроса, обменявшего свою обмундировку на его'.
  
  Но то уж, ясное дело, были те самые революционные матросы, у них более не было никаких серьезных вопросов, они лишь наперед теперича верно ведали, что им нынче можно сколько угодно буянить и буквально все на свете крушить, и за такие дела их городовой в участок нынче никак более не сведет.
  А к тому же и очень многие деятели революции, да и контрреволюции, чего там греха таить просто-напросто беспрерывно куражились от сущего переизбытка диких свобод, поскольку слушаться и бояться им стало совершенно отныне попросту некого.
  
  275
  Неприкрытый садизм это вообще, собственно, говоря, есть самая неотъемлемая часть буквально всякого нецивилизованного бытия, поскольку настоящее культурное существование его и впрямь-то вполне заслужить еще надо.
  Ну, а то ведь иначе от всей той вящей нелюбви к варварству и жестокости в дикой стране черти в красном омуте от всей той осоловело черной души до чего этак столь беспечно весело вдоволь ведь еще порезвились.
  
  Да и сколь неисчислимо многих наилучших людей они явно уж в тундру безо всякого счета бесчеловечно и безостановочно разом погнали!
  Ну а все предпосылки к тому неизменно закладывались именно на алтаре сколь наспех принесенных в жертву 'светлому будущему' осанистых царских сановников.
  Причем, дело ясное, все это столь образцово делалось именно затем, дабы им-то на смену когда-нибудь властно еще и неспешно пришли люди, куда явно столь значительно более 'достойные' по отношению к самим ведь себе всего того неимоверно всемогущего всенародного обожания.
  Поскольку, видите ли, вместо царя-батюшки, они будут верой и правдой служить одному лишь его сиятельству простому народу!
  
  276
  Истинно царского размаха извечный российский произвол дореволюционной интеллигенцией всегда ведь более чем искренне и неизбежно отожествлялся  разве что с одним лишь, тем в веках прошлых и грядущих бесславно уж отчаянно проклятущим самодержавием.
  То есть, вовсе не были все те абсолютно нескончаемые беды российской жизни до чего и впрямь полностью ведь безраздельно связаны со всеми теми до чего только явными недостатками всего того остального дореволюционного общества, как единого целого.
  А между тем для того чтобы на деле заняться сколь посильным, а также и крайне поспешным, да и вполне своевременным устранением всех тех весьма так глубоких его корней, несомненно, следовало по самый локоть, а то и по шею резво и делово окунуться буквально во всякую липкую общественную грязь...
  Причем бездушно, срамно и мерзко - это как раз-таки бесстыже восторженно отсиживаться где-либо совсем в стороне, свирепо при этом яростно восклицая о сущей нерасторопности грядущих небывало радостных и благих перемен.
  А их-то как оказывается, дожидаться нет ведь никаких попросту сил, а потому и уже сейчас кое-кому столь непосильно хочется буквально так все получить и именно в один присест, так сказать, вовсе никак не сходя впрямь ведь с этого места.
  Причем весь тот промозгло отчаянный дискомфорт более чем осатанело и нелепо отсталой российской общественной жизни кое-кому уж явно этак зря пришло в голову слепо ликвидировать полностью-то совершенно до конца и подчистую.
  Вместе со всеми его нечестивыми, зловредными носителями!!!
  И ведь никакая это не ложь!
  
  277
  И это именно та великая и страстная нелюбовь ко всякой общественной грязи в тех самых столь отчетливо многозначительных условиях ее полнейшего повседневного засилья и смогла довести интеллигентного человека, (в данном конкретном случае профессора Преображенского) до вполне искреннего желания своими руками взять, да повесить товарища Швондера на первом попавшемся суку.
  А между тем тот профессор был не только врачом, но и настоящим, а никак нисколько не липовым гуманистом.
  Хотя, впрочем, люди подробные Швондеру, более чем, безусловно, способны довести до белого каления абсолютно любого человека, даже и самого доброго и благожелательного буквально ко всему на всем белом свете.
  
  278
  Да только вот существует достаточно серьезная разница между поведением профессора Преображенского и действиями всех тех людей, которые более-менее верно понимают саму суть власти и, чего это именно делает ее несколько более слабой и столь однозначно во многом немощной и беспомощной в плане каких-либо вообще грядущих репрессий.
  Преднамеренное убийство, в любом случае есть самая наихудшая уголовщина - почти так для всех и каждого сколь неизменно чреватая совершенно неизгладимым чувством нечистой совести.
  Во всяком случае, именно подобным образом тому уж и положено было быть у всех тех людей, что действительно большие думы думают, если, конечно, всецело так они достойны всего своего общего интеллектуального развития.
  
  Иные пути решения любых проблем, сильно уж тормозящих и, безусловно, мешающих чьему-либо вполне нормальному существованию, обязательно так еще приведут к потере чувства внутренней чистоты, и непременно обяжут человека ввязываться в некие те столь несусветно нечестивые склоки.
  
  279
  Зато сколь то будет и впрямь безупречно ПОЛЕГЧЕ, ни во что подобное нисколько уж никогда совсем этак вовсе не вмешиваться, а вести чисто вот свою до чего изумительно интересную и полную радостных открытий - светлую жизнь.
  И, однако, само по себе, то чистоплотно и восторженно своекорыстное желание заниматься одной лишь той изумительно чистой наукой со стороны столь многих ученых российских мужей явно было делом более чем безнадежно уж до чего исключительно многозначительно предосудительным.
  Раз вот жили они той хирургически стерильно обособленной жизнью во всех тех границах и впрямь уж безмерно пресыщенной суровым могуществом славной империи, фактически столь беспрестанно подверженной всяческим великим политическим потрясениям.
  
  Правда если вот и начинать делово и настойчиво проникать во все нервные узлы всей той до чего неприглядно склизкой общественной жизни, то, ясное дело, совсем не в одиночку это делается, а непременно именно во всем этак явно сообща.
  И именно ради подлинного успеха на данном поприще и надо было весьма вот до чего продуманно заняться делами вовсе-то не только чисто научной, но и исключительно во всем последовательно просветительской деятельности.
  Ну, а также еще и надобно бы кое-кому всецело приобрести привычку ко всяческого рода широким общественным начинаниям.
  
  280
  И уж как есть надо бы при этом помнить, что само по себе познание нисколько и близко ни есть максимально великое благо или вящая самоцель всей науки.
  Согласованность действий ученых и политиков именно тот крепчайший сплав, что столь на деле и вправду необходим буквально всякому в этом мире всесторонне развитому государству.
  И если бы для всего того и впрямь некогда еще нашлось самое достойное место во всей той российской жизни, то вот тогда того же Швондера вполне вот возможно было отстранить от должности, договорившись о поддержке вовсе не с уличной веселой толпой, а обзвонив по телефону 20 других профессоров.
  
  281
  И именно подобным, полностью достойным большого и здравого ума образом исключительно ведь надежно скооперировавшись все как один в единую цепочку российские интеллектуалы, столь непременно явно уж сумели бы еще отстоять все свои исконные человеческие права пред той новой столь безобразно во всяком интеллектуальном смысле скотской властью.
  Однако каждый из них чаще всего неизменно нес на щите одно лишь только свое вполне достойное существование, и вовсе ничье так, собственно, более...
  К тому же сколь немногие из них действительно более чем недвусмысленно и открыто кочевряжились, как то мог абсолютно безнаказанно себе дозволить мировая знаменитость - профессор Преображенский.
  
  Такие как он действительно могли совершенно беспрепятственно вещать самые контрреволюционные речи, и товарищи комиссары их за это разве что довольно мягко по-кошачьи журили, а также исподволь лишь слегка намекая на разные неблагоприятные последствия весьма уж осторожно и бережно поправляли.
  Это ведь совсем не им, они более чем расторопно и беззастенчиво вышибали мозги пулей, а тем молодым студентам, которые смели им хоть чего-либо не совсем ведь односложными словами еще действительно перечить...
  А между тем все те мировые знаменитости некогда
  неизбежно были первокурсниками каких-либо университетов.
  А посему чем уж то было и впрямь столь неприглядно явно наглядно поближе к тому самому разрыву, что именно напрочь вырвал Россию из 'плена' исконно нормального ее исторического развития, тем разве что лишь поболее шансов было у самых разноплановых, неординарных людей попросту-то никак совсем не дожить до седых волос.
  А между тем, сколько среди них было тех грядущих (но большею частью, безусловно, никак несостоявшихся) гениев 20 века. 
  
  282
  Однако вот началось все то и впрямь столь преднамеренное прагматичное отсеивание идеологически вредного, политически никак вот нисколько небезопасного человеческого материала вовсе-то совсем не при сущих балбесах большевиках.
  Еще же та сколь бесподобно праведная (в чьих-либо глазах) царская власть чересчур вот излишне старательно отделяла зерна от плевел, а в результате взбаламошенный студент во всем том дальнейшем оказывался тем самым принципиальным врагом всего ведь так или иначе существующего в его стране истинно священного правопорядка.
  А потому без году неделя и впрямь-то с пылу с жару дорвавшись до сколь давно ими вожделенной власти, подобные неучи недоучки с самым что ни на есть неимоверным упорством и стали, затем крушить все столпы доселе никак нисколько незыблемых этических ограничений.
  А между тем происходило все это на фоне до чего явно во всем перезрелых, а потому и несколько квелых светлых надежд, а также еще и под совершенно бессильные горестные стенанья...
  Причем столь немыслимо много было в те времена беспрестанных и нескончаемых бурных дебатов промеж тех людей, что с самым чрезвычайным прискорбием взирали на всю ту в единый миг безотрадно изменившуюся внешне отныне бескрайне уж нелепо горестную действительность.
  
  283
  Годы, начисто съеденные нуждой и революцией вполне однозначно собою, более чем отчетливо ознаменовали всю ту последующую безотрадную судьбу всей той великой страны.
  Товарищ маузер бездумно правил бал, действуя с чрезвычайно обыденной и бездушной жестокостью, и уж это именно он весьма и весьма последовательно цементировал все то прежнее православное общество...
  Причем за все те 30 лет склизко скверной сталинской эпохи не было ни единого дня без той, безусловно, нисколько так совершенно неотвратимой опасности для жизни или свободы только лишь из-за нескольких порой совсем невзначай оброненных негодующих слов.
  Однако можно ли было посметь еще с самого начала всех тех новоявленных революционных будней и впрямь-таки до чего стоически отстаивать истинные интересы всего своего зачастую никак нисколько ведь совсем неимущего разумом общества?
  Ответ он, конечно же, именно да, хотя это и обязательно бы еще за собой повлекло великое множество человеческих жертв, однако в целом их тогда было бы до чего этак явно значительно меньше.
  Поскольку той столь немыслимо окаянной большевистской власти еще бы столь неизбежно тогда пришлось ведь пойти хоть на какие-либо уступки, потому как при подобного рода обстоятельствах это было бы именно совершенно же неизбежно.
  
  И ведь вся сущая безнаказанность власти во всяком современном государстве неизменно зиждется именно на этаком (в широком общественном смысле) тотально громовом молчании, как и униженном холуйстве довольно-то многих представителей современной интеллигенции.
  А, кроме того, они и слишком ведь подчас еще падки на сладкую лесть и всяческие лживые посулы.
  
  284
  Кроме того, все то о чем интеллектуальная элита страны сколь неизменно толкует на одних лишь праздных словах, народ затем осуществляет на самом-то деле.
  А, чего вообще ему остается, коли кто-либо и впрямь у кого-то столь явно застрял, словно та еще кость в дыхательном горле?
  Может быть, слова профессора Преображенского хоть в чем-либо вообще довольно-то существенно отличались от действий уличной толпы, которая вешала, расстреливала всех подряд?
  Автор, к примеру, вовсе так никакой действительно приметной разницы тут и близко никак совершенно не наблюдает.
  Причем те самые доморощенные властители, что уж разом затем столь исключительно так беспринципно ведь стали низкопоклонными холуями, всей той чисто своей неистово догматичной премудрости были явно более чем надежно повязаны по рукам и ногам путами всей того бредового веромучения.
  А между тем в чисто экономическом плане, они, наверное, были бы только лишь рады от нее начисто полностью уж наотрез отказаться.
  Но поскольку отречься от нее, им было совершенно так вовсе нисколько нельзя, им и надо было всеми силами завинчивать гайки, а то вот иначе их пролетарское государство по истечении первых двух пятилеток обязательно бы еще перестало быть именно таковым по всей своей форме и внутреннему содержанию.
  Причем и те доблестные господа, представители той еще никак тогда нисколько не выветрившейся жизни тоже уж обязательно бы сотворили диктатуру разве что только совсем не левого, а правого толка.
  Сама ситуация сложившаяся в то время в стране всецело к тому до чего только невероятно во всем неизменно так тяготела.
  Яд всеобщего насилия проник во все поры тогдашнего обывательского общества.
  
  285
  Большевики и белее белого рать попросту более чем недвусмысленно подвели под всю свою первозданную разнузданную дикость весьма новое, теоретически здраво подкованное обоснование.
  
  А между тем подобные вещи еще со времен древнего Нерона сколь, несомненно, могли привести к одним лишь только столь и впрямь уж невероятно так катастрофическим последствиям.
  Ну, а одинокие пророки в пустыне служили разве что лишь отъявленно истому злу, поскольку всякий тот настоящий разум, безусловно, требовал дать российскому народу пряник, однако нещадно при этом бить его палкой, когда он действительно приходил в самое безумное неистовство.
  Вот палку всем умникам и удлиняли, ну а пряник безо всякого стеснения отбирали, говоря им при этом, что, мол, вовсе еще не приспело время для пряников.
  А когда уж и вправду загоним всех кого надо прямо в хомут, то только тогда вот и будет тебе, да и всему твоему народу самое время тульскими пряниками поживиться.
  
  286
  И уж надо было этакое столь откровенно подлое дело удумать мудрейшему человеку своего времени веревку с петлей, ничтоже сумняшеся, безо всякого ведь стеснения преподнести.
  Столыпин, был одиноким представителем разума в совершенно выжившей из всякого ума империи, а один, как и понятно он в поле не воин.
  Кроме того, его еще и просто-напросто использовали, словно козырь в игре с созидательными силами в российском государстве.
  Мол, такой человечище у власти стоит, а он вовсе не стоял у власти, а беспрестанно, словно нищий просил у ее паперти себе на подаяние.
  
  А к тому же и сущая вакханалия противоречивых мнений явно довела буквально всю страну до состояния полнейшего маразма и сущего выворачивания фактически всяческой прежней морали всецело так попросту более чем наглядно наизнанку.
  Петра Столыпина, вообще публично считали вешателем, причем только за то, что он посмел воинственно защищать старую каргу, царскую власть, неизменно олицетворявшую собой сколь долгие века неизменно-то извечно темного прошлого.
  Его вина перед либералами в этом вопросе была истинно бессмертным смертным грехом, и это именно Петра Аркадьевича Столыпина, а вовсе не ту начисто позабытую провидением царскую семью давно уж и впрямь-таки следовало причислить к лику святых.
  
  287
  А что касаемо добрейшей души либералов, то, это именно их заклятых врагов всяческого общественного зла и можно бы столь безукоризненно причислить к его наилучшим просветителям в плане указания вящим перстом до чего легких путей к захвату власти и не над одними телами, но и над душами серых масс простого народа.
  И как это им было, собственно, уразуметь, что все те корни взаимоотношений, что сколь долгими веками до чего уж неспешно складывались промеж властью и народом, нисколько совсем нельзя было более чем простодушно выдернуть из сырой земли, всем миром сразу этак на них исключительно ведь осатанело яростно навалившись.
  В некоей столь еще изначально бесконечно доброй сказке может быть все это как-нибудь само собой сколь непременно разом-то сходу действительно и вправду выйдет.
  Однако же, сама жизнь, безусловно, еще непременно потребует всяческого здравого соблюдения принципов элементарной логики и досконально продуманной последовательности действий, а иначе все то хорошее останется на одной лишь белой бумаге и довольно-таки долго живущих притчах и причитаниях народа о столь далеком и светлом прошлом.
  И будет в них столько неистово щемящего грудь ощущения праведно осуществленной справедливости, а также еще и яростных самоубеждений так и твердящих о том, что все те изначальные намерения были столь безупречно всецело чисты и благородны.
  Да только одних их, несомненно, окажется вполне ведь естественно, что маловато, а надобно бы еще и весьма твердое знание всего того уж некогда лишь затем когда-нибудь предстоящего довольно долгого пути, да и действительно вполне полноценного осознания всего того, что продираться им столь явно придется именно сквозь густые и острые тернии.
  А если кто-либо всего этого вообще попросту уж совсем и близко нисколько не знает, то вот тогда и попрется он вслепую и напролом и кровь будет сочиться из всех открытых ран и язв общества...
  А принцип-то, а принцип?
  Помниться вовсе никак нисколько небезызвестная в русском фольклоре семейка, сущим же нахрапом так и напустилась на бедную сколь нелепо где-либо всеми корнями застрявшую репку.
  
  288
  И именно подобным макаром и стало, куда еще и впрямь действительно проще, миллионы людей в кузницы муравьиного коммунизма безымянными массами безо всякого счета ссылать, а сколь многих сразу и в вечно промерзшую землю довольно-то неглубоко же закапывать.
  Да только обо всем том явно никто тогда нисколько еще не подумал.
  Хотя ярчайший пример французской революции цвел и пах, словно майская роза.
  А между тем Франция сколь намного культурнее довольно-то издревле до чего неизменно во многом явно обойденной всяческим цивилизованным развитием из века в век разве что всегда одной и той еще прежней России.
  Правда это вовсе и близко не значит, что ее народ хоть в чем-либо действительно лучше, по скаредности, они во всем этом мире самые первые.
  
  289
  Однако вопиющее невежество и бескультурье это порою вообще наихудшее из всех возможных зол, раз самая злющая жадность ей-то подчас и в подметки никак не годится, да только объясняется это тем еще самым простым отсутствием всяческого должного воспитания, привитого кому-либо с самого уж раннего детства.
  Ну, так тем более либеральничение и закладывание в рот западной культуре, до добра Россию довести, никак нисколько попросту ведь совсем не могло.
  Потому как сеяло это на благодатной русской почве одни лишь семена, безусловно, абсолютно чуждых ей представлений обо всем, что это именно есть вся эта наша бесформенно грязная общественная жизнь.
  
  290
  А между тем все доктрины подлинных общественных свобод надо было почти так всецело обосновывать именно на трудах своих русских философов, а не на тех ей еще изначально во многом явно чрезвычайно чуждых, а к тому же и крайне ведь извилисто запутанных - иностранных.
  А то ведь буквально любая самая величественная идея вполне может оказаться сущим бредом, будучи применена на практике в совершенно чуждой всем ее истинным корням среде.
  Но зато вся та столь ярко искрящаяся и пенящаяся на губах радость доселе вовсе и несбыточных, но сколь, несомненно, долгожданных перемен лучше любой микстуры, смогла облегчить страдания и боль всех тех, кто истово бредил грядущей революцией.
  
  Причем и посреди натужных дум великих гениев тоже порою случаются и те еще столь до чего весьма наглядные образцы более чем беззастенчиво кретинической глупости, неизбежно уж, явно основанной на столь обезличенно однобоком и самом, что ни на есть совершенно так необъективном восприятии, всей-то окружающей нас вездесущей действительности.
  Автору довольно давно столь непосредственно кажется, что и писатель Булгаков в своем 'Собачьем Сердце' попросту ведь никак не осмелился указать на истинный первоисточник советов 'космического масштаба и космической же глупости о том, как все поделить...'
  
  291
  А между тем Чехов в своем рассказе 'Дом с Мезонином' развивает - самые что ни на есть бредовые идеи.
  '- Да. Возьмите на себя долю их труда. Если бы все мы, городские и деревенские жители, все без исключения, согласились поделить между собою труд, который затрачивается вообще человечеством на удовлетворение физических потребностей, то на каждого из нас, быть может, пришлось бы не более двух-трех часов в день. Представьте, что все мы, богатые и бедные, работаем только три часа в день, а остальное время у нас свободно'.
  
  В рассказе ему никто всерьез нисколько не перечит, а, значит, именно таково и мнение самого автора.
  Тем более что и в другом его произведении он довольно-таки весьма пространно повторяет практически то же самое.
  Чехов 'Моя жизнь'
  '- Образованные и богатые должны работать, как все, - продолжала она, - а если комфорт, то одинаково для всех. Никаких привилегий не должно быть'.
  
  292
  Правда, надо бы при этом более чем твердо и многозначительно заметить, что в рассказе 'Дом с Мезонином' сколь, несомненно, присутствует логический ход событий, в конечном итоге, явно ведь столь благотворно приведший ко всему тому последующему устранению сущего засилья отъявленного кумовства в губернской администрации.
  Но все это было Чеховым до того и впрямь небрежно вынесено за всякие рамки чувственного восприятия, ну а потому и всякий тот довольно невнимательный читатель может этого попросту совсем нисколько и не приметить.
  Да и вообще Чехов в самые последние годы своей жизни стал до чего безумно рьяным либералом-утопистом...
  А между тем нечто подобное было весьма и весьма столь исключительно зловредно для всех тех сколь нелегких времен, в которые ему некогда довелось жить и творить.
  Гениальный ум этого человека придавал его мыслям огромную силу - явно подтачивающую дамбу, сдерживающую дикую русскую вольницу, не знавшую ни меры, ни придела во всей своей безмерно же лютой своевольности.
  
  А вот и свежий пример его донельзя неверных, несправедливых, да и как в будущем оно оказалось до чего весьма и весьма столь несуразных взглядов на весь тот его тогдашний 'более чем неправедно живущий' мир самых так обыденных вещей и фактов.
  Чехов Рассказ 'Случай из Практики'
  'Тут недоразумение, конечно... - думал он, глядя на багровые окна. - Тысячи полторы-две фабричных работают без отдыха, в нездоровой обстановке, делая плохой ситец, живут впроголодь и только изредка в кабаке отрезвляются от этого кошмара; сотня людей надзирает за работой, и вся жизнь этой сотни уходит на записывание штрафов, на брань, несправедливости, и только двое-трое, так называемые хозяева, пользуются выгодами, хотя совсем не работают и презирают плохой ситец. Но какие выгоды, как пользуются ими? Ляликова и ее дочь несчастны, на них жалко смотреть, живет в свое удовольствие только одна Христина Дмитриевна, пожилая, глуповатая девица в pince-nez. И выходит так, значит, что работают все эти пять корпусов и на восточных рынках продается плохой ситец для того только, чтобы Христина Дмитриевна могла кушать стерлядь и пить мадеру'.
  
  293
  Здесь же каждая строчка буквально сквозит чьей-либо явно чужой умудренной годами весьма этак напыщенно праздной глупостью!
  Автор, попросту в том убежден, что гениальному Чехову до чего и впрямь многое нашептали все эти реформаторы, либералы, да и демократы, задушевных застольных баталий, сластолюбиво обсасывающие идеи, куда истинно более благородного обустройства мира.
  И какие славные речи, они произносили, уплетая при этом за обе щеки буквально-таки именно все в этом мире существующие дары всей этой нашей нынешней современной цивилизации.
  А между тем еще древнеримский философ Сенека некогда всем нам поведал о том, что 'Избыток пищи мешает тонкости ума'.
  
  А, впрочем, надо бы сразу подчеркнуть, что речь тут может идти только об общем избытке и сущей праздности восприятия всей той как она ныне вообще же именно только есть окружающей человека жизни.
  
  294
  Причем если столь невесело вернуться к тем самым выше процитированным строчкам великого (безо всяких кавычек) гения русской словесности, то вот тогда из их содержания само собой более чем непримиримо выходит, что если все в этой жизни действительно разом поменять то тогда...
  Да только тем тряпкам, что после революции стали кроить на фабрике 'Большевичка' никакого лучшего применения вовсе и не было бы...
  А только лишь и следовало ими вот так сразу безо всякой примерки, и начинать уж спешно натирать везде пол.
  То ведь совсем ни для кого не секрет, что фасон советских ателье мод был до чего и впрямь до тихого ужаса жалок!
  Недаром великий Булгаков в его романе Мастер и Маргарита столь эффектно поиздевался над дамами, что были готовы враз сбросить с себя все свои вещи только бы приодеться во все заграничное...
  
  То, что шили в СССР, подходило исключительно для одних тех еще обиходных нужд и с великим трудом годилось разве что на серые будни, а на праздники женщинам свое советское было одеть уж попросту нечего.
  Разве что может быть чего-нибудь от спецпортного, который шил не для всех, а именно так для узкого круга доверенных лиц.
  То же что шили для всех, было ниже всякой пристойной критики.
  Ни одна модница на себя ничего подобного и в жизни бы не нацепила.
  А в советские ателье мод, как нарочно манекенщицами устраивались редкостные уродины, поскольку такие ужасные платья только совсем неброские женщины и могли хоть сколько-то еще разрекламировать, дабы не пылиться бы всем этим обноскам советской промышленности на одних тех пыльных полках давно ведь из-за отсутствия должного ремонта обветшалых складов.
  
  295
  Да и сама советская власть была в том самом общемировом масштабе барышней в легком ситцевом платье, но с многоопытными жадными губами.
  
  Чахлое дитя фабричной дамы вскоре и впрямь отдало Богу душу, как о том в самом укромном уголке своей светлой души, несомненно, так взалкал великий доктор Чехов, а вместо нее на закатном небе былой монархии и взошла сколь яркая звезда царицы пошлости и мрака.
  
  296
  Но все это, конечно, совершеннейшая неправда - большевики сокрушили и низвергли все старое, навеки опостылевшее общественное зло.
  Хотя на самом-то деле, они разве что под себя его во всем приспособили, полностью столь безвозвратно его всецело переиначив к одному лишь тому сплошь еще истинно наихудшему.
  Как уж когда-то, то превосходно и праведно подметил гениальный русский писатель Иван Ефремов в его книге 'Час быка'
  'Не имея ясной, обоснованной и проверенной цели, вы создадите лишь временную анархию, после которой всегда водворяется еще худшая тирания'.
  
  Причем истинно наихудшая она вовсе не только в самом явном плане вящего попрания всех человеческих свобод, как и более чем принципиально наглядного отсутствия всяческой подлинной демократии, а также и самых обязательных посиделок, где сколь неизменно еще ведь потребуется всегдашнее всеобщее единодушие.
  Нет, он плох и чисто экономически, а потому он и бьет, в том числе и по тем, кому попросту именно наплевать на все духовные свободы, а мечтает он разве что об одном том вполне благоустроенном быте.
  
  297
  Нет, конечно, никто ничего заранее вовсе не знал, да и знать, собственно, нисколько не мог, однако к чему это было с этакой блаженной убежденностью столь благодушно поносить невзрачное настоящее и предрекать уж вовсе во всем иное 'светлое будущее'?
  
  А оно, между прочим, никак и не могло само собой разом настать без столь до чего тщательного анализа не только ведь исключительно явственных недостатков тогдашнего настоящего, но точно так и более чем тщательного разбора всех тех довольно-то положительных сторон современного (для Чехова) состояния дел.
  Ну а то, что Чехов сколь ведь проникновенно предрекал в своем рассказе 'Случай из Практики' никак не могло бы само собою враз осуществиться от одного лишь столь всестороннего к тому очень уж сипяще яростного хотения.
  '- Вы в положении владелицы фабрики и богатой наследницы недовольны, не верите в свое право и теперь вот не спите, это, конечно, лучше, чем если бы вы были довольны, крепко спали и думали, что все обстоит благополучно. У вас почтенная бессонница; как бы ни было, она хороший признак. В самом деле, у родителей наших был бы немыслим такой разговор, как вот у нас теперь; по ночам они не разговаривали, а крепко спали, мы же, наше поколение, дурно спим, томимся, много говорим и всё решаем, правы мы или нет. А для наших детей или внуков вопрос этот, - правы они или нет, - будет уже решен. Им будет виднее, чем нам. Хорошая будет жизнь лет через пятьдесят, жаль только, что мы не дотянем. Интересно было бы взглянуть'.
  
  298
  Однако чего, это именно говоря про то на самую прямоту ему было там столь ведь пристально на самом так деле еще лицезреть!?
  Уж, не ту ли совершенно безнадежную ни с чем прежним нисколько несравнимую разруху после наиболее страшной войны за всю довольно-то ныне долгую историю человечества?
  Автору, собственно думается, что в том ему явно не было бы столь так и много действительно радости.
  
  Причем, если обо всем том и вправду до чего весьма и весьма безрадостно призадуматься, то вот те самые Чехов со Львом Толстым истерически при этом, надувая щеки так уж и громогласно трубят 'Славу труду'.
  Да вот еще и с предельно ясной позиции сытой и безыскусно недалекой надменности, они столь так и впрямь высоколобо цинично относятся ко всем тем вящим нуждам народного образования.
  То самое безо всяких прикрас беззастенчиво свойственное им столь одиозное отношение к просвещению простого народа неизменно являлось более чем прямым следствием полудремного пренебрежения почти всего тогдашнего ума нации ко всем своим безнадежно далеким от всяческих знаний обывателям, а именно потому те и оставались в жестких тисках совершенно неизгладимого средневекового прошлого.
  
  299
  Человек российский, это уж до сих самых пор сущая загадка природы и ее вовсе не разрешить никаким прямохождением в самые недра его наиболее затаенной сути.
  
  Да вот ведь, как раз-таки таково и было некогда то самое именно то еще, безусловно, уж всеобщее устремление тогдашнего либерализма.
  Поскольку, тот до чего неизбежно бездумно сочетал в себе желание довольно резво и спешно ходить пешком в простой народ, однако палец о палец при этом никак, не ударяя дабы, жизнь его стала хоть чуточку посветлее и действительно уж обнадеживающе радостнее.
  Основным устремлением данных великих духовных поводырей всей той еще издревле бессильно заплутавшей в сущих потемках средневековья державы, было одно лишь ласково смиренное желание довольно-таки резво сокрушить заклятые абстрактные оковы, да и стряхнуть бы с себя пепел никогда на деле вовсе и не существовавшей на русской земле инквизиции.
  Они называли ее инквизицией мыслей, а им-то хотелось нести, совсем этак чего только не попадя, бичуя и обличая все те пороки и недостатки века, страны, как и, в принципе, всей той вообще российской общественной жизни, что для их весьма утонченного европейского вкуса была совершенно ни в чем непригожа собой.
  
  300
  А между тем для сугубо существенной пользы дела, то есть во имя и впрямь доподлинно чего-либо стоящих перемен надо ведь было никак не ругать действительно полезные начинания и тем более не выказывать все то свое столь откровенно уж явное пренебрежение ко всяческому однозначно во всем позитивному строительству школ и больниц.
  Нет, полностью наоборот следовало бы всячески вдохновлять - этот нисколько не тщетный, а именно всецело праведный, да и вообще для всего российского общества истинно жизненно важный, превеликий почин.
  Отец Володи Ульянова, как раз уж этаким просветительством, собственно, всю свою жизнь и занимался.
  И главное, после того как его сын с друганами покусился на жизнь самодержца - мать несостоявшегося цареубийцы вовсе-то нисколько не выслали со всем тем семейством прямо-таки на Чукотку, а продолжили ей платить за мужа вполне пристойную ПЕНСИЮ.
  
  Вот уж он во всей его весьма невзрачной красе безнадежно гнилой царский ЛИБЕРАЛИЗМ, и во что это он затем еще России, собственно, так обошелся!?
  Да и Марк Алданов тоже более чем безупречно наглядно и первостатейно весомо описывает ту совершенно вот нисколько так уж невозможную при последующем сталинизме ситуацию, когда скрытая помощь революционерам никак не могла даже ведь привести и хоть к сколько-то серьезному общественному порицанию.
  Алданов 'Истоки'
  '- Нет, я никуда пока не собираюсь уезжать... Муж не отвечает за действия жены, я знаю такие случаи. Риск для вас был бы невелик'.
  
  301
  А между тем надо было разве что только и всего, хоть немного еще выждать и все тогда явно пошло бы своим нормальным и вполне естественным ходом более чем обыденной и истинно житейской исторической последовательности.
  
  А если и была бы гражданская война, то вовсе не такая беспримерно жестокая, яростно уничтожающая буквально всякую совесть, да и вообще какую это угодно незатейливо беспристрастную жизненную правду на той самой истинно ведь родной всему российскому народу пахотной земле.
  Однако зачем это надо было хоть чего-либо вообще, собственно, дожидаться, да и совсем же нерасторопно ожидать неких самых тех истинно наилучших милостей от всей той человеческой природы...
  Нет, мы их себе сами сколь бестрепетно не моргнув при этом даже и глазом разом даруем и ни у кого на то разрешения нисколько и близко вовсе не спросим.
  А вот как обо всем этом столь веско и четко написал грандиозный исследователь отечественной истории Эдвард Радзинский 'Господи... спаси и усмири Россию. Николай II: жизнь и смерть'.
  'Делом было убийство царя Александра II, одного из величайших реформаторов в истории России. В те весенние дни он готовился дать России желанную конституцию, которая должна была ввести феодальную деспотию в круг цивилизованных европейских государств. Но молодые люди боялись, что конституция создаст ложное удовлетворение в обществе, уведет Россию от грядущей революции. Царские реформы казались им слишком постепенными. Молодые люди спешили'.
  
  302
  Но не то чтобы они и вправду разом еще пожелали прямо уж мигом осуществить то самое светлое и на веки вечные истинно доброе, дабы народу безо всяких с его стороны созидательных усилий вдруг ведь стало жить везде и впрямь-таки изумительно хорошо!
  Нет, они попросту были столь принципиально против всяческой власти, как таковой, и их темную психику в самой глубокой тайне явно согревала мысль их-то ей самого полнейшего душевного противостояния, а там будь что будет, главное, чтобы царя окаянного более не было.
  Вот как то вполне наглядно описал со слов во всем стороннего человека легендарный Герцен в его 'Былое и думы'.
  Причем совсем так со стороны оно всегда сколь явно, несомненно, виднее...
  '- Это презамечательная вещь, - сказал мне седой старик: - Вы не первый русский, которого я встречаю с таким образом мыслей. Вы, русские, или совершеннейшие рабы царские, или - passez moi le mot* - анархисты. А из этого следствие то, что вы еще долго не будете свободными'.
  *'Извините за выражение'.
  
  И ведь именно этак оно и есть, причем буквально до сих самых пор...
  Все те чрезмерно мечтательные личности были попросту насквозь пропитаны совершенно так враждебной всяческому житейскому разуму идеологией и их совсем не занимали, какие-либо царские блага после крушения вконец им осточертевшей, прогнившей и деспотичной власти.
  Раз уж были они и впрямь сколь до чего невероятно скособочены острой и неуемной жаждой барской крови во имя той еще совсем этак без году неделя по все наши души столь незамедлительно радостно лишь затем только последующей 'величайшей общественной справедливости'.
  А между тем именно ради того чтобы уж вполне всерьез заняться столь явно так действительно разумным управлением делами какого угодно народа и надо бы иметь в себе качества неизменно во всем присущие буквально-то всякой на свете, где-либо сколь повседневно и властно правящей свой бал барской элиты.
  И уж делать это всегда надлежит нисколько, при этом, не точа лясы в пустых и откровенно бессмысленных словопрениях...
  Властителю ему попросту по самой его должности столь ведь ответственно положено быть именно сибаритом, а никак не идеалистом, а плюс к тому ему непременно надобно иметь столь бестрепетно огромное желание власти, как таковой, а вовсе не сиплое и хрипатое устремление к светлому добру буквально так во всех его проявлениях.
  
  303
  И все это разве что именно потому, что простой народ, как бы то не было прискорбно буквально уж всегда тот еще исключительный собственник и ничего иного ему и в голову никак ничем вовсе вообще не втиснешь.
  А ведь и вправду, как это тут не старайся, а никаких иных понятий ты ему и за всю его жизнь, в общем и целом и близко совсем никак не внушишь.
  Ну, а именно ради того чтобы в этом вопросе хоть чего-либо еще вполне сдвинулось с мертвой точки и нужны были перемены в самом так как есть характере общества, а достигается это нисколько не пропагандой, а одним лишь значительно более разумным воспитанием малых детей.
  
  И процесс этот крайне долог и тяжел, поскольку житейский ум у человека сколь зачастую совершенно уж вовсе явно неповоротлив, а между тем это как раз ему и надобно всегдашне решать, как это кому-либо жить сегодня, а не в том самом некоем грядущем лучезарном завтра.
  Однако те самые ярые фанатики всеобщего безоблачного счастья действительно уж истово веруют, что неким внезапным ярым освобождением от всех оков, людей и вправду можно будет еще сделать хоть чуточку лучше, да и несколько ведь намного сознательнее.
  
  304
  Да только как раз из-за этого страну и прибрали к рукам, те злые силы, которым вовсе никак для того не понадобились долгие века для всего ее совершенно уж гибельного перевоплощения в сущую вотчину всяческого рода осоловевшего скотства, коварства и апатии истинно во всем столь полноценно бездушного зла.
  
  И главное все это разве что оттого, что горшок неизменно был прямо-то под руками, его только на скорую руку надо было в печь разом сунуть, и ничего ведь, собственно, более.
  А все-таки длинные руки свои большевики могли и обжечь, если бы, конечно, не беспричинно радостные вопли сладкоречивых либералов наконец-то дождавшихся столь многообещающих и до чего немыслимо и небывало радостных для всех их благородных душ 'перемен'.
  А они между тем так и ласкали им душу и сердце донельзя ведь приторным восторгом грядущих великих свершений.
  
  305
  Ну а потом шило все же явно вылезло из дырявого мешка и стало оно до того исключительно наглядным, что даже и подслеповатому взору российской интеллигенции было далее никак невозможно его и впредь фактически так нисколько совсем не примечать.
  Правда, сразу уж после безвременного окончания суровой эпохи бесчеловечных репрессий обо всем этом начисто разом столь благополучно полностью подзабылось, а все те черные воспоминания остались об одной лишь той донельзя злосчастной суровой године.
  Вот будто бы это именно она этаким исключительно несмываемо кровавым пятном уж действительно хоть сколько-то явно выделяется на общем фоне всеобъемлюще фатально обезличенного террора, направленного сразу против всех и каждого, и если не физически, то, по меньшей мере, психологически.
  
  306
  И в эти самые окаянные дни, когда буквально всякая обыденная логика несусветно расплывалась в самой так столь беспредметной разноликой темени...
  И уж, ясное дело, все, что вообще только тогда еще оставалось всяческим завзятым либералам, так это разве что, едва дыша, еле слышно перешептываться, столь часто при этом по сторонам все время то и дело настороженно оглядываясь.
  И при этом уж столь неизменно все начинается именно с самого конкретного неприятия кого-либо на самом так наипростейшем личностном уровне!
  Царь явно так совсем уж вовсе нисколько не удружил либеральной интеллигенции сущей замшелостью своего старинного трона, а потому она всеми силами и поддержала его весьма спешное (при самой первой к тому возможности) исчезновение с политической сцены своей и по сей день столь дремуче самодержавной страны.
  
  Как будто на его месте практически сразу не объявится некий новый царь, (свято место пусто не бывает) самозванец и разве то, собственно, окажется важным, как это именно впредь будет называться эта верховная должность в том самом одними лишь флагами, да и то исключительно наспех время от времени переиначиваемом государстве российском.
  
  307
  Привык же мужик, что он всегда за барином, а на троне в столице восседает царь батюшка.
  Ну а кто он такой им ведь про то и знать было, собственно, вовсе ведь явно без надобности.
  Из его сознания и сегодня этого никак нисколько совершенно не вытравишь.
  Причем воры и люмпены всегда уж лучше всех других, безусловно, чувствуют, кто и где сейчас самый главный.
  Как, впрочем, и всякое мелкое начальство, безусловно, полностью ведает из всех тех властных директив, беспрестанно спускаемых сверху, где и кого надо бы сегодня приваживать и всячески ублажать, ну а кого еще следует, прищучивать и прихватывать впрямь-таки за горло брать железной хваткой, тем начисто прерывая доступ кислорода к чьим-либо 'духовным легким'.
  
  И эти совершенно незамысловатые (часто устные) инструкции неизменно включают в себя, в том числе и весьма прозрачные и столь недвусмысленные намеки, когда это надо более чем неспешно идти в обход, пуская в действие всевозможные интриги, что уж столь безнадежно утомляют людей бескрайне большого и лучезарно светлого ума.
  И разве то никак не понятно, что куда только явно поболее, нежели чем всем остальным булгаковский Швондер допек профессора Преображенского именно этакими беспардонными закулисными интригами, а оные, кстати, никого ведь нисколько никак не украшают!
  
  308
  Однако если действительно взглянуть на ситуацию с некоей совершенно иной стороны.
  Вот не пошел бы профессор Преображенский на принцип, а, наоборот, с искренним воодушевлением отказался бы, рубя при этом с плеча не от двух, а от трех комнат, да и журнальчиков не погнушался бы прикупить штук с десяток, и тогда тот же Швондер вмиг бы стал ему другом, товарищем и братом.
  В конце концов, не в спальной бы ему тогда пришлось проводить все те свои последующие операции.
  А, кроме того, ему явно надлежало говорить со Швондером в ласковой и исключительно подобострастной манере.
  Поскольку все те навороши, впрямь уж патологически обожают к самим себе максимально большое ничем нисколько и близко ими незаслуженное уважение.
  
  Однако вести себя, этаким своенравным образом, как то доподлинно безо всяких опасений мог вот себе дозволить один лишь профессор Преображенский и ему подобные...
  У сколь многих российских интеллигентов на то попросту никак не хватило ни духу, ни тем более общемировой известности.
  
  309
  Ну а тех немногих безвестных героев у коих в самой глубине их души для всего того столь еще явно сыскалось исключительно так предостаточно большого духовного мужества господа комиссары, разом так сходу попросту пустили в расход безо всяких долгих прений и дискуссий.
  И было ведь людям тогда действительно чего еще опасаться, а потому и хранить гробовое молчание, да и поддакивать тоже...
  Но при этом всегда уж можно было еще изыскать и некие обходные пути вовсе никак недоступные плотоядным надсмотрщикам над всяческой мыслью...
  Да вот, однако, наивное прямодушие иных, зачастую непременно служило для их же товарищей весьма до чего только наилучшей прививкой от всех тех буквально любых выступлений супротив тех еще злосчастных новоявленных хозяев жизни и смерти.
  Причем это тогда касалось абсолютно любого человека, да еще и зачастую безо всякого суда и следствия.
  
  А между тем, сколько вообще не говори про то, что как бы ни была смерть красна, а не все ли едино - лик зеленого от страха интеллигента, ее всенепременно во всем намного хужей и страшней.
  А между тем все эти слова так и останутся нисколько непонятыми, а потому и более чем напрасно кем-либо вовсе вот безвестным бессмысленно изреченными...
  Буквально никто из потомков тех, кто ради продолжения своего земного существования был порою готов стелиться стебельком по ветру пред... (гнусные, непечатные выражения) в кожаных рясах их нисколько всерьез никак не воспримет.
  
  310
  Причем вполне ведь то более чем однозначно понятно, что это именно то самое полнейшее отсутствие всяческой до чего ярко выраженной гражданской позиции, одеревенелая пассивность и откровенное примиренчество с раз и навсегда свершившимся фактом...
  Именно это в своем конечном итоге и привело же к засилью столь отвратительно низменного лизоблюдства во всех тех темных углах и коридорах, что были немыслимо скользки (хотя и покрыты украденными персидскими коврами).
  
  При этом на самом явном свету у красноокого чудовища всенепременно пребудет весьма благодушная физиономия всякого того, кто без тени сомнения явно сумеет, коли в том появится данная надобность облить себе морду сиропом для сколь ведь праведного пиара пред простодушным лицом всего того посильно насильно же втянутого в политику народонаселения.
  Делается еще лишь один маленький шаг и та самая кривда вполне всерьез будет объявлена наивысшей правдой под сколь обильное хлопанье и бешеные возгласы восторга тех совсем не в меру осчастливленных людей, что действительно думы думали и более чем искренне сопереживали всем, тем горестным бедам всего своего и впрямь разноликого общества.
  
  311
  Но это вовсе никак не означает, наличие чего-либо немыслимо плохого во всех же личностных свойствах каких-либо сугубо отдельных личностей.
  Российская интеллигенция в целом во всем своем абсолютном большинстве неизменно состоит из истинно благородных, возвышенных и справедливых людей.
  Да только вполне всерьез учитывая их столь чрезвычайно привередливо чистый, строго однолинейно мыслящий ум, им-то было порой даже и в самый большой микроскоп не углядеть людей из черной бездны безвестности и невежества, что столь повседневно, как ни в чем, ни бывало, неторопливо копошились в своих мелких делах где-либо, значит, вокруг.
  Ну а как раз потому только строя волшебные, воздушные замки всего того столь безупречно грядущего светлого счастья тех действительно во всем конкретных живых обывателей довольно так многие 'небожители' вовсе-то нисколько при этом попросту в упор совершенно не видели.
  Ну а, сколь радостно и взахлеб разглагольствуя обо всем том необычайно светлом и благостном, чему уж невозмутимо по-свойски и впрямь самому еще истинно вот давно вполне надлежало совершенно так неизбежно к нам ныне нагрянуть...
  Нет именно как раз подобным макаром кое-кому, и довелось всецело еще сродниться с рабством, невежеством, хамством бывших холопов этак-то вдруг ставших князьками новой, 'одними лишь пожарами светлой жизни'.
  И уж была та новая жизнь исключительно во всем чрезвычайно темной всеми своими сколь ведь многочисленными выедающими саму душу вместе с глазами пепелищами.
  
  312
  Причем самым доподлинным первоисточником всех тех социальных недугов неизменно являются вовсе не некие олигархические верхи, а как раз-таки пресловутые угнетенные низы.
  Именно их испокон века длящееся долготерпение и создает тот самый наиболее страшный застой в духовном развитии всего общества.
  А все же революционные взрывы это одно лишь разве что бередящие все застарелые раны расчесывание извечно и безвременно существующих общественных язв.
  Причем кто бы там, в дальнейшем не руководил всею страной, да только, то одни лишь разве что и впрямь ведь дела великодержавные.
  Ну а в деле того еще самого же доподлинного поднятия всеобщего уровня жизни важно было лишь то, что низов вообще нисколько нельзя было касаться со всякой той усреднено этической точки зрения.
  
  Те, кто всерьез попытались привить обыденной практике общественной жизни Российской империи совсем ведь иные жизненные принципы и приоритеты, просто-напросто несколько опередили свое время, свили себе гнездышко в некоем крайне отдаленном грядущем, нынче так существующем в одном лишь виде едва-едва наметившихся чертежей, сколь еще блекло отображенных на просвинцованной целлюлозе.
  
  313
  Им уж до сего самого дня так и не хватает той настоящей, твердо стоящей на своих ногах жизненной умудренности и опыта, несомненно, свойственных всем тем поистине безупречно достойным представителям западноевропейской цивилизации.
  Внешней политикой такие люди, как правило, никак нисколько не занимаются ее-то они отдают на откуп всяческим самодовольным кретинам, машущим словесами, словно рапирами...
  Да только во внутреннем распорядке в целом демократического государства таковым оборотистым типам практически неизбежно приходится иметь дело с теми людьми, что вовсе-то никому и никогда не дозволят попусту разменивать за самую мелкую монетку жизнь и благосостояние граждан своей страны.
  Да только в России все это сколь неизбежно было и будет, в том числе и в дальнейшем времени совершенно безнадежно вполне ведь иначе...
  Ну, а во всех тех странах запада, те же ученые и деятели культуры более чем неизменно были исключительно так явно менее близорукими.
  Ну а потому и довелось им во многом и являться людьми, куда этак явно значительно более искушенными во всех тех самых насущных делах постепенного (безо всяких рывков) развития общественного организма.
  И опять надо бы тут сразу оговориться внешняя политика их государства вовсе не в их руках, а в тех сколь непременно когтистых лапищах хищников-интриганов, тянущих свои загребущие конечности ко всему тому, что им на этой Земле пока еще в той или иной степени никак этак вовсе ведь пока не подвластно...
  
  И это именно им было реально выгодно обратить Российскую империю в свою новую колонию, а как раз для того им и было надобно ее еще для начала во всем разложить в некоем духовном смысле ядом нисколько неосуществимых на практике светлых мечтаний так ни о чем на деле вполне ведь конкретном.
  
  314
  И вот под безоглядным предводительством ярых гурманов воображаемо светлого (неизменно же именно что обязательно еще некогда грядущего) бытия российская империя в 20 столетии вместо того чтобы идти семимильными шагами прямо вперед неистово повернула куда-то всецело безудержно вспять.
  Причем те советские времена были не только довольно-то весьма существенным откатом в то самое более чем неопределенно отдаленное прошлое, но и открытием новых до чего и впрямь величественных алтарей на совершенно необъятной плахе кровавого безвременья.
  История и ранее знавала массовые побоища, когда кровь лилась, словно вода и никому совсем не было никакого дела, сколько ее было пролито в сырую и до чего и впрямь безрадостную землю вовсе-то никак и никогда не нуждающуюся в этаком столь до чего безотрадном удобрении.
  
  315
  И, однако, буквально у всего явно еще есть именно тот сколь многозначительно полноценный верхний предел - есть он и у любой наиболее жестокой и дикой лютости, да только тот весьма же прагматичный, продуманный террор, исходящий из высокого кабинета, куда совершенно никак не доносятся стоны пытаемых жертв, может просуществовать практически вечно.
  
  Сергей Довлатов в его биографической книге 'Ремесло' описывает это в этаком ведь ключе.
  'Ловко придумано. Убийца видит свою жертву. Поэтому ему доступно чувство сострадания. В критическую секунду он может прозреть. Со мной поступили иначе. Убийца и в глаза меня не видел. И я его не видел. Даже не знал его имени. То есть палач был избавлен от укоров совести. И от страха мщения. От всего того, что называется мерзким словом "эксцессы". Одно дело треснуть врага по голове алебардой. Или пронзить штыком. Совсем другое - нажать, предположим, кнопку в Азии и уничтожить Британские острова...'
  
  316
  Практически то же самое подметил и Лев Толстой в те довольно еще далекие времена, когда все это вовсе-то никак не могло иметь этакого критического значения в плане, того еще самого безотлагательно так наилегчайшего уничтожения миллионов живых людей простым нажатием ядерной кнопки.
  Лев Толстой 'Война и мир'
  'Кто же это, наконец, казнил, убивал, лишал жизни его - Пьера со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надеждами, мыслями? Кто делал это? И Пьер чувствовал, что это был никто. Это был порядок, склад обстоятельств. Порядок какой-то убивал его - Пьера, лишал его жизни, всего, уничтожал его'.
  
  А между тем все это сколь явное производное чудовищного прагматизма фактически сделавшего слепую циклопичную целесообразность самым ведь до чего только наиболее основным своим параметром, разом при этом превратив диалектический материализм в самый безусловный и нисколько неоспоримый канон всякого, так или иначе, вообще еще только существующего бытия.
  В своей самой первичной, наиболее изначальной сути, он вовсе ведь никак нисколько не отрицал всякую человечность, как таковую, однако, сущая элитарность современной философии постепенно привела к тому, что на ее пустующее место более чем ненароком вполз червь сомнения в самой же естественной правильности всякого сегодняшнего обустройства всей-то нынешней современной жизни.
  А потому и все сколь неизменно стало нуждаться в самых многочисленных поправках, дополнениях, исправлениях и совершенно невозможно было оставить ему столь и впрямь насущную для него возможность идти тем самым максимально естественным, пусть даже и донельзя окольным маршрутом...
  А между тем путь, весьма ведь старательно выбираемый самой жизнью, сколь бы не был он беспросветно долог и тяжел, да еще и неизменно так явно чреват одной лишь совершенно нескончаемой сменой многих и многих поколений, наиболее уж во всем единственно верен и праведен.
  Ну а тот безмерно крутой подъем к небесам светлейших благ заоблачно элитарной идеологии может, в сущности, разве что лишь еще привести к одному тому столь оглушительно свистящему падению в пропасть совершенно так истинно всеобщего грядущего небытия.
  Причем, даже и после относительно малого и частичного освоения дальних далей светлого завтра...
  Поскольку если чего-либо вообще затем и происходит так это разве что именно то, что некоторая часть людской массы при этом просто-напросто уж совсем остается безо всяких порток.
  Но зато столь основательно веско им еще доведется при этом отринуть все те до чего давнишние принципы, навеки отныне так замшело прежнего, раз и навсегда как есть уж отжившего свое бытия.
  Да и при всем том невообразимо ликующем задушевном подъеме всего и вся в этом мире исключительно так мозолисто правоверного одна лишь черная грязь и темень, несомненно, окажутся на самой истинно должной высоте...
  Ну, а дабы российская интеллигенция и вправду сумела всему тому довольно действенно вполне воспрепятствовать, было еще уж истинно необходимо явно приучиться, более чем ответственно принимать участие в формировании самых обыденных и житейских событий в жизни всего общества в целом.
  Поскольку вовсе-то и близко нисколько не следовало ждать пока все это само по себе весьма деятельно и радостно непременно уж благополучно еще как-нибудь действительно образуется.
  
  317
  Потому что от умственно умиленного безделья образуется одна лишь только чудовищная плесень и грязь.
  Но, однако, никто тут и близко не говорит о неких заранее столь основательно продуманных планах и самых что ни на есть до чего неприглядных и неблаговидных намерениях.
  Раз все тут вполне очевидно начиналось, как и понятно, в виде самого искренне благородного устремления добиться бы более чем широченного общественного блага, да только все это выражалось именно в форме всепоглощающего отрицания всего старого и замшелого, что надо было разом отсечь во имя всего того нового, необычайно искрометного и светлого.
  Да только все те призрачно и отчаянно славные намерения по истреблению всего того прежнего зла, как правило, есть одно лишь разве что его собственное извечное желание вящего самообновления и самый наилучший для этого продукт это как раз развалины вместо веками вполне давно обжитого жилища.
  Верно, конечно, что те, кто являлись зачинателями этаких новых веяний, сами-то по себе вовсе вот ничего такого нисколько не осознавали...
  Однако чего уж это они сотворили, пытаясь столь беспочвенно и бесцельно создать весь этот свой новый мир из всей той разрозненной мозаики совершенно отвлеченно и умозрительно благих воззрений?
  
  318
  Зачинатели воинствующего нигилизма попросту мыслили именно тем столь напрочь на редкость исключительно отрешенным от всего лишнего бездушно скупым на всякие задушевные излияния разумом, что был более чем обезличен и весьма лаконично безэмоционален.
  Его первоосновой стала пыльца философских абстрактных чаяний, несомненно, настоянных на столь безмерно иссушенной схоластикой наиболее бессмысленно так безотрадной на свете как есть уж более чем безжизненно нравственно слепой рациональности...
  Однако вовсе ведь при этом не было их фосфоресцирующее искрами абстрактного разума мировоззрение истинным суррогатом низменной подлости и грязной лжи...
  Ведь и впрямь разве можно в том вообще хоть сколько-то усомниться, что базаровский рационализм есть самая неизменная плетка для своего собственного ума, а не для всяких других бессчетных людей, ну а цинизм определенного рода это же просто-напросто свойство всякой молодости нисколько еще никак неопытной в каких-либо семейных взаимоотношениях.
  А, впрочем, такие как Базаров, научные деятели и врачи иногда действительно остаются на всю свою жизнь бобылями, причем только из-за того, что они буквально смолоду срастаются, словно растение паразит со всеми теми своими пробирками в едином порыве, стараясь обточить все свои знания, совсем не отрываясь ни на какие сущие пустяки.
  Именно чем-либо подобным в их глазах им и видится создание своей семьи...
  
  Однако такой человек вполне может умереть от тифа, занозившись при вскрытии трупа, но вовсе-то никогда не будет он повешен за всякие бесчеловечные опыты над живыми людьми.
  
  319
  Да только производное подобного восприятия мира гораздо хуже, чем все его еще изначальные свойства.
  По сути, они в чем-либо довольно схожи с осложнениями гриппа, однако вот именно что на этот раз в социальном, а никак не медицинском плане.
  
  Речь тут идет о весьма явном слиянии воедино всевозможнейших гнусных словопрений, коие кое-кто более чем беззастенчиво затем использовал, дабы лютой силой влить в душу каждого отдельного члена общества целый ушат тех еще самых довольно-таки отменных демагогических помоев...
  ТО есть, столь неблаговидно он весьма разом увяз в безмерно всеблагостных рассуждениях о столь безгранично уж радостном торжестве его величества 'той самой единственно верной и праведной' логики, со всеми теми ее исключительно несусветными грезами наяву о некоем том безо всякого стоящего труда, обретенном духовном богатстве.
  И всему тому явно еще предстояло быть уж сколь непосредственно завоеванным именно как раз теми людьми, которым всего-то, что надо было так это до чего только и впрямь сходу перекусить зубами извечные цепи столь давно донельзя опостылевшего им тупого рабства, как и всей той осоловело скотской бессловесной покорности.
  
  320
  Однако эти самые кандалы абсолютно непоколебимы и имеют полностью завершенный вид, а потому буквально всякая их трансформация только лишь разве что бередит старые раны, а вовсе никак не придает, она обществу некие новые свойства в его всегдашне вдоволь и поперек донельзя изгаженном всяческими мелкими страстями житейском быту.
  Никто и близко никогда не поднимется изменять весь этот мир к чему-либо сказочно лучшему разве что лишь оттого, что старых угнетателей в нем более нет, и главное никогда их далее вовсе так и не будет!
  Потому что настоящая, подлинная свобода вовсе так никак не создается общественно полезным насилием, а одним лишь тем куда более праведным и разумным воспитанием всякого нового поколения и это самый безоговорочный и до чего столь весьма и весьма непреложный факт.
  
  А тем паче принципиально новая действительность совершенно уж вовсе нисколько не может возникнуть на почве всяческих злободневных байк про неких зажравшихся господ, коими сколь обильно обкормили солдат во времена той еще Первой Мировой...
  Явно этак тоже, между прочим, весьма кровопролитной войны...
  На полях ее сражений умирали во множестве лучшее сыны России, а в запасных, тыловых войсках собралась той еще серой толпой всякая вошь рода людского, а ей-то и лапшу на уши изумительно старательно еще понавешали, причем это сделали именно те, кто во всяком дыму искал одни лишь свои сугубо личные выгоды...
  
  321
  Большевики за агитацию очень даже щедро платили, поскольку работа эта была столь действительно опасна и трудна...
  Вот он самый конкретный всему тому вышеизложенному весьма уж до чего наглядный пример взятый из книги генерала Краснова 'От двуглавого орла к красному знамени'.
  '- Война, товарищи, приобрела неожиданный оборот. Рабочие и немецкие крестьяне не хотят воевать, и они ждут, что русские рабочие и крестьяне протянут им руки. Война нужна генералам и офицерам, которые наживаются от нее и на вашей крови делают карьеру и поправляют свое благосостояние...
  В другом углу казармы сестра милосердия раздавала солдатам сладкие пирожки и говорила медовым голосом:
  - Кушайте, товарищи, на помин души солдатика, что помер вчера у меня на руках. Такой сердечный был солдатик, жалостливый. А что он рассказывал, просто ужас один. В сражении они были. Пули свищут, а офицер ему и приказывает - ложись впереди меня, укрывай меня от пуль. Так и укрылся солдатиком. Ужас просто. И офицер-то был пьяный-распьяный.
  - Где только они водку достают! - злобно сказал черноусый бравый парень.
  - Где? Господам все можно. Им запрета нет, на то господа! - сказал другой коренастый солдат с веснушчатым лицом без усов и без бороды'.
  
  322
  Ну, а куда поточнее, из какого это именно людского контингента были тогда во всей той основной своей массе весьма вот наспех составлены все те столичные тыловые части вполне возможно узнать из книги Святослава Рыбаса 'Похищение генерала Кутепова'.
  'К началу 1917 года в казармах столицы скопилась огромная солдатская масса. В основном это были новобранцы, люди восемнадцати-девятнадцатилетнего возраста. Они числились в запасных батальонах гвардейских полков, но не имели с гвардией ничего общего, кроме названия и двух-трех офицеров. В казармах была невообразимая теснота, нары стояли в три яруса, ученья приходилось вести на улицах.
  Чем ближе была весна, тем тяжелее и страшнее делалось в казармах. Они пронизывались слухами об ужасах фронта, о продажности правительства, о благородстве оппозиции, которой мешают темные силы. ВОЮЮЩИЕ РОССИЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО ВДРУГ СТАЛО ЧУЖИМ ДЛЯ МНОГИХ В РУССКОЙ ЭЛИТЕ.
  (Выделено автором книги).
  На фоне этой огромной, пока дремлющей враждебной массы, силы в 10 тысяч человек казались ничтожно малыми. Этих полицейских, казаков и солдат учебных команд было мало даже для поддержания обычного равновесия в городе с населением в два с половиной миллиона человек'.
  
  323
  А все и впрямь тогда началось нисколько совсем не с мелкого люда, а с истинно тех великих мира сего и это как раз они, те, кто воду до зеленых чертиков в тихом пруду замутили, а в нем и без того уже было до чего илисто и весьма этак основательно мутно.
  Вот как все это самым что ни на есть житейским образом, было сколь бесподобно подробно отображено в самом что ни на есть знаменитом романе Федора Михайловича Достоевского
  'Преступление и наказание'.
  'Я сейчас, конечно, пошутил, но смотри: с одной стороны, глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, никому не нужная и, напротив, всем вредная, которая сама не знает, для чего живет, и которая завтра же сама собой умрет. Понимаешь? Понимаешь?
  -Ну, понимаю, - отвечал офицер, внимательно уставясь в горячившегося товарища. - Слушай дальше. С другой стороны, молодые, свежие силы, пропадающие даром без поддержки, и это тысячами, и это всюду! Сто, тысячу добрых дел и начинаний, которые можно устроить и поправить на старухины деньги, обреченные в монастырь! Сотни, тысячи, может быть, существований, направленных на дорогу; десятки семейств, спасенных от нищеты, от разложения, от гибели, от разврата, от венерических больниц, - и все это на ее деньги. Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощью посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел? За одну жизнь - тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен - да ведь тут арифметика! Да и что значит на общих весах жизнь этой чахоточной, глупой и злой старушонки? Не более как жизнь вши, таракана, да и того не стоит, потому что старушонка вредна. Она чужую жизнь заедает: она намедни Лизавете палец со зла укусила; чуть-чуть не отрезали'!
  
  324
  От этакого простецкого прагматизма несносно тянет сколь явным запашком давно уж протухшего популизма, попросту строптиво прячущего совершенно вот неизменную личную выгоду под маской более чем откровенно лживой социальной демагогии.
  Сначала все этак оно вполне естественно делается, только лишь, значит, во благо всего человечества в целом...
  Однако убивающий вовсе неважно, для чьей это, собственно, выгоды (не ради защиты всего своего отечества) уже тем самым заранее обречен на абсолютную бесчеловечность.
  Ибо, зачавшись в сущей грязи именно подобного рода бессовестно юродствующих словопрений, и зарождается затем наиболее кощунственное отношение ко всем тем людям вообще!
  А как вот иначе им было дано стать сплошными винтиками ради того лишь столь отдаленно грядущего умозрительного блага, всех тех никак и близко не народившихся еще на белый свет в 'сущем земном раю' мнимо живущих поколений.
  И им вовсе-то не было суждено родиться совсем не потому, что был полностью вот до самого конца развален тот грандиозный эксперимент, который еще столь изначально производился разве что лишь именно над всеобщим людским долготерпением.
  Некоторые и по сей день до чего на редкость сладостно жуют тот же хлеб всяческих нынче навеки прежних нелепых доктрин и истинно дармовых свобод.
  А между тем если и будут люди некогда жить, сколь исключительно однозначно весьма, несомненно, получше всех нас сегодняшних, то никак и близко вовсе затем не окажется исключительно явной и пресловутой заслугой коршунов столь открыто зарящихся на все те совершенно несметные кем-либо некогда бессовестно уворованные у всего народа неисчислимые богатства.
  
  325
  Да и вообще этакое совершенно же низменное подстрекательство со всеми-то столь бесподобно наглядными разъяснениями обо всех тех некогда лишь разве что только грядущих благах, которые сколь, несомненно, вскоре породит та самая сказочно новая эпоха в том вот и есть наиболее главная первопричина, собственно, и послужившая одним из самых неприглядных духовных зачатков всего того последующего нового русского бунта.
  Надо бы учесть, что оный совершенно не мог вспыхнуть в одночасье от одной той мелкой едва заметной глазу искры.
  И, кстати, всякое мышление, исподволь воздвигнутое на сплошном и более чем беспричинном альтруизме, совершенно бесследно исчезнет в огне яростно бушующих стихий, при котором все, что не будет растащено, просто-напросто сгинет в сырых подвалах или сгорит в буржуйках, поскольку дрова сами собой непременно исчезнут вместе со всем тем многократно проклятым царизмом...
  
  326
  Дикое зло долго и бесправно бродило, где-то явно глубоко внутри, однако никак не нашло бы оно себе столь вулканического выхода безо всех тех искусственно созданных иллюзий, до чего бездумно сотворенных людьми попросту совсем нисколько непонимающих, а в какой это именно стране, им было дано судьбой мыслить, и столь праздно обитать.
  Они до того тяжко тяготились тем, что Россия это вовсе не Франция, будто бы на берегах Невы и впрямь в истинной действительности должен был стоять город Париж, а не Санкт-Петербург.
  
  327
  Общество было настолько нерусским, что приезжий чувствовал себя в нем словно бы совсем как у себя дома.
  Вот он стих Чацкого, из бессмертной поэмы Грибоедова 'Горе от ума'.
  'В той комнате незначащая встреча:
  Французик из Бордо, надсаживая грудь,
  Собрал вокруг себя род веча,
  И сказывал, как снаряжался в путь
  В Россию, к варварам, со страхом и слезами;
  Приехал - и нашел, что ласкам нет конца;
  Ни звука русского, ни русского лица
  Не встретил: будто бы в отечестве, с друзьями;
  Своя провинция. Посмотришь, вечерком
  Он чувствует себя здесь маленьким царьком;
  Такой же толк у дам, такие же наряды...'
  
  А между тем загодя еще на себя примерив все то действительно чужое и заграничное, было бы очень этак даже странно в свою страну и революцию, затем совсем ненароком волоком не перекатить.
  При этом сколь нещадно все эти люди до чего полуосмысленно хаяли все то свое им исстари, несомненно, истинно во всем родное.
  Столь отвратительно и слащаво прямолинейно противопоставляя все так или иначе имеющееся в своем родном отечестве уж тому, что, по их мнению, и впрямь-то столь неизменно ласково преобладало в той самой довольно явно пресыщенной чисто внешним благообразием Западной Европе.
  То была, да и поныне есть вполне естественная часть мышления людей, попросту и близко не сведущих, что в подобном духе совершенно уж опсовев на все то свое им от века родное, они его всеми силами лишь поболее и никак не ко времени сколь еще значительнее, в конце концов, сокрушат.
  
  328
  А чего-либо нового им при этом было, ну никак ни в жизнь нисколько не построить, поскольку российский народ был исключительно совершенно так иным, нежели чем он мог кому-либо издали еще в призрачно розовом свете именно с виду только и всего, что разве что померещится.
  Однако вот, (в то дореволюционное время) тратя часы долгих и совершенно ведь громогласных раздумий как раз-таки ради того, дабы была еще всеми силами ума и сердца полностью и до конца была как есть ликвидирована безалаберная леность всего русского народа, некоторые интеллигенты, по всей на то видимости, про то самое главное даже и не вспоминали...
  А между тем речь тут идет как раз о вполне достойном вознаграждении за свой из века в век до чего только неизменно нелегкий труд.
  Как обо всем этом верно сказал Крымов в фильме 'Асса' режиссера Соловьева.
  'Чем больше горбатишься, тем меньше тебе платят'.
  
  Это уж очень старый российский принцип и вовсе не большевиками он был придуман.
  Только к чему это тогда все эти отчаянно горестные вздохи и трепетные ахи про некую еще и впрямь изначально свойственную всему народу - русскую лень?
  А между тем сама по себе лень это лишь черная тень вездесущего и крайне и впрямь непосильного всему же народу рабства, а потому лень на Руси исчезнет только после того как появится настоящая экономическая свобода...
  Но, ясное дело, куда полегче вместо главной беды замечать только лишь одну ее чудовищно мерзкую тень.
  И вот буквально все про нее нисколько не жалеючи сил совершенно безо всякого умолку уныло талдычат... как Чехов, да и Лев Толстой, а между тем и Достоевский, словно со всеми ими, загодя сговорившись туда же явно ведь, собственно, клонит.
  
  329
  И ведь все это лишь оттого, что кто-то жил на небесах всего своего совершенно отменного прекраснодушия, и даже побывав в аду царских острогов, да и в той никакими словами неописуемой преисподней сталинских тюрем, они и там не сменили своих светлых, громыхающих пышными словесами убеждений на что-либо более взвешенное и объективное.
  Вот он тому весьма яркий пример из 'Бесов' Достоевского.
  'Говорят, французский ум... - залепетал он вдруг точно в жару, - это ложь, это всегда так и было. Зачем клеветать на французский ум? Тут просто русская лень, наше унизительное бессилие произвести идею, наше отвратительное паразитство в ряду народов. Ils sont tout simplement des paresseux*, а не французский ум. О, русские должны бы быть истреблены для блага человечества как вредные паразиты! Мы вовсе, вовсе не к тому стремились; я ничего не понимаю. Я перестал понимать! Да понимаешь ли, кричу ему, понимаешь ли, что если у вас гильотина на первом плане и с таким восторгом, то это единственно потому, что рубить головы всего легче, а иметь идею всего труднее! Vous tes des paresseux! Votre drapeau est une guenille, une impuissance**. Эти телеги, или как там: "стук телег, подвозящих хлеб человечеству", полезнее Сикстинской Мадонны, или как у них там... une btise dans се genre. Но понимаешь ли, кричу ему, понимаешь ли ты, что человеку кроме счастья так же точно и совершенно во столько же необходимо и несчастие! Il rit***. Ты, говорит, здесь бонмо отпускаешь, "нежа свои члены (он пакостнее выразился) на бархатном диване"...'
  *Они попросту все ленивы фр.
  ** Вы все лентяи! Примерно (не силен автор во французском) Ваше знамя востока одно тряпье, да бессилие. Фр. *** Это весело. Фр.
  
  Все время кивать и кивать на великую Францию, а также и впрямь безо всякого толку грустно пенять на полнейшую свою более чем безалаберную немощность привести Россию именно ко вполне принципиально столь наглядно благородному уровню мысли и культуры...
  Разве нечто подобное можно было сотворить (безо всяких тяжких последствий) в течение целого столетия, буквально-то изливаясь горькими слезами, да еще и впрямь из года ведь в год?
  В конце концов, чего-нибудь эдакое с дальних берегов Сены к нам и вправду действительно переселиться, да только совершенно напрасно было бы ожидать в связи с этим хоть чего-либо на самом-то деле сколь этак непременно хорошего.
  
  330
  И тут ниже столь ведь невозмутимо браво описан весь тот наиболее закономерный конечный итог всех тех сколь скабрезно благих рассуждений так и выпирающий огромными огненными буквами в ярком и пламенном отрывке, взятом из книги генерала Краснова 'От двуглавого орла к красному знамени'
  'Вот оно, началось, - думал он. - Началось то, о чем так давно, так долго и упорно мечтала наша интеллигенция. Туман французской революции всегда висел над нами, и наши передовые люди мечтали о своих Мирабо, Дантонах, Маратах, Робеспьерах, ну и конечно - Наполеонах! Нет такого артиллерийского поручика, который хотя раз не помечтал бы стать Наполеоном и, выкатив пушку на площадь, кого-нибудь разогнать. Что-то там в Петрограде?! Русская революция! Но разве не поднимали красное знамя мятежа Разин при Алексее Михайловиче, Булавин при Петре, Пугачев при Екатерине, разве не трепетало оно, поднятое Талоном и Шмидтом, еще так недавно над нестройными толпами народа по всей России. Во что же выливалось это? - в разгромы, иллюминации помещичьих усадеб, еврейские погромы, выпускание кишок племенному скоту, подрезывание жил жеребцам, битье зеркал, разрывание дорогих картин и уничтожение накопленного богатства. Разбой, а не революция... Но тогда руководили революцией простые, дикие, неграмотные казаки или поп Гапон и рабочие, а теперь во главе революционного движения стала, вернее всего, Государственная Дума... Посмотрим, справится ли она? Саблин вспомнил анекдот о словах императора Вильгельма, сказанных будто бы по поводу того, что кто-то назвал Императора Николая II неумным. "Я не считаю его неумным, потому что для того, чтобы двадцать лет править таким диким народом, как русский, надо иметь много ума"'.
  
  331
  Но все дело было вовсе не только в одних тех босоногих и нищих душах, а также еще во всей той серости и дикости, да и в самой отчаянной бесшабашности...
  Такой народ как русский увести куда-либо в сторону от самим-то проведением для него вполне предначертанного пути развития уж, в особенности, было весьма и весьма безответственно и донельзя опасно.
  И это именно так сразу для всех уж людей, где бы они только при этом ни жили на всем белом свете.
  А между тем достопочтенному Федору Михайловичу Достоевскому в его-то преклонные годы если вот о чем вообще и мечталось так это об одной лишь совершенно неминуемой грядущей революции, и только лишь того он, в сущности, тогда и добивался...
  ...он столь явно во всем искренне норовил загодя предупредить достойных революционных деятелей как есть остерегаться фальшивого вождизма, тлетворного влияния канцелярщины, а также еще и низменного плебейства, корчащего из себя наивысший разум всей планеты.
  С его почти напрочь отстраненной от всех настоящих реалий жизни психически неустойчивой точки зрения, именно столь сладострастно написав свой бессмертно провидческий роман 'Бесы' он и приложил самый максимум усилий, дабы людей недостойных враз затем отодвинули от высоких идей, куда явно только уж весьма так значительно подалее.
  Да только куда там они к ним прилипли буквально-то именно намертво.
  А тем временем великий писатель со всей приличествующей его величию горечью сколь прозорливо и искрометно предрекал, что к славному движению созидателей грядущего всеблагого социализма столь явно примкнут, да и грубой силой попытаются его взнуздать, оседлать и возглавить этакие бесы, что всегда загодя рядятся в белые одежды подлинных радетелей всеобщего счастья.
  Он их видимо именно за этим столь наиподробнейшим образом весьма ярко обрисовал, во всех их ярких цветах, да и самых наиподробнейших мелких оттенках.
  Ну а вслед затем все эти литературные прообразы и приобрели всю плоть и кровь во время чудовищных времен духовной разрухи развитого тоталитаризма.
  
  332
  Однако вполне уж так явно может оно быть, что те бесы и сами толком пока не ведали, а каковыми именно им надлежит, собственно, стать ради насаждения вездесущего страха во всех слоях общества, а также и беспрецедентно (во всей истории) максимально полного охвата всеми своими липкими щупальцами... истинно всемогущего жезла власти.
  И тут великий умом и талантом писатель им в том бесподобно талантливо и безгрешно более чем многозначительно уж во всем сразу весьма по-божески и подсобил.
  И это ведь именно Федор Михайлович Достоевский, гениально во всем указал на все их грядущие и вправду изумительно сколь безошибочно верные принципы истинно изуверского и узурпаторского руководства отныне лишь только именно их личной державой.
  
  Причем надо бы и то столь безупречно более чем откровенно заметить, что это как раз-таки он весьма уж исключительно ярко и зрелищно описал все те самые насущные правила формирования узколобого и фанатичного мировоззрения членов их до чего радикальных, подпольных кружков.
  То есть, еще и в самом своем изначальном зачатке большевизм довольно-то вдумчиво внял всем тем бесконечно мудрым советам во всяком общемировом смысле никак этак вовсе небезызвестного Федора Михайловича.
  И нате вам тому самый весьма конкретный и деловой пример.
  Роман 'Бесы' Достоевского.
  'Вы вот высчитываете по пальцам, из каких сил кружки составляются? Все это чиновничество и сентиментальность - все это клейстер хороший, но есть одна штука еще получше: подговорите четырех членов кружка укокошить пятого, под видом того, что тот донесет, и тотчас же вы их всех пролитою кровью как одним узлом свяжете. Рабами вашими станут, не посмеют бунтовать и отчетов спрашивать. Ха, ха, ха'!
  
  333
  И вот он тот более чем определенно насущный прообраз знаменитого сталинского принципа единения соратников совместно 'доблестно' ими пролитой кровью.
  Причем, к слову сказать, величайший литературный гений Лев Толстой, приложил к разрушению самодержавного российского государства, куда явно поболее всех своих недюжих творческих сил, нежели достопочтенный страдалец Федор Достоевский и не зря за это его столь горестно не раз попрекает генерал Краснов в его книге 'От двуглавого орла к красному знамени'.
  '- А помните толстовское: образуется.
  - Вот оно-то и сгубило нас. Приучило к пассивности, к тупому фатализму...'
  
  Однако и у Достоевского вовсе-то никак нельзя отнять абсолютно ничего от его сколь так суверенного и самого вот неотъемлемого права на все те весьма деловито безнравственные оправдания довольно деятельного и последовательного уничтожения никому в дальнейшем попросту и ненужных, вредных людей.
  И все то необъятно и невероятно значительно большее оно в любом так случае столь неприметно начинается с чего-либо довольно-таки весьма относительно малого...
  А как раз потому далее и последует более чем вполне доходчивый пример именно той еще скользкой, узкой и прямолинейной логики, причем данная цитата вовсе-то никак не вырвана с мясом из всемирно известного романа Достоевского 'Преступление и наказание'
  'Преступление? Какое преступление? - вскричал он вдруг, в каком-то внезапном бешенстве, - то, что я убил гадкую, зловредную вошь, старушонку процентщицу, никому не нужную, которую убить сорок грехов простят, которая из бедных сок высасывала, и это-то преступление? Не думаю я о нем, и смывать его не думаю. И что мне все тычут со всех сторон: "преступление, преступление!" Только теперь вижу ясно всю нелепость моего малодушия, теперь, как уж решился идти на этот ненужный стыд! Просто от низости и бездарности моей решаюсь, да разве еще из выгоды, как предлагал этот... Порфирий!..
  - Брат, брат, что ты это говоришь! Но ведь ты кровь пролил! - в отчаянии вскричала Дуня.
  - Которую все проливают, - подхватил он чуть не в исступлении, - которая льется и всегда лилась на свете, как водопад, которую льют, как шампанское, и за которую венчают в Капитолии и называют потом благодетелем человечества. Да ты взгляни только пристальнее и разгляди! Я сам хотел добра людям и сделал бы сотни, тысячи добрых дел вместо одной этой глупости, даже не глупости, а просто неловкости, так как вся эта мысль была вовсе не так глупа, как теперь она кажется, при неудаче...'
  
  334
  А между тем надо бы прямо и более чем ответственно заявить, что стоит лишь ненароком пустить кому-либо кровь во имя в единый миг разом затем покрывающихся едкой плесенью словоблудия, блекло светлых возвышенных идеалов...
  И уж тогда все то так и чарующее низменные души кровопролитие и приобретает характер хронический и всеобъемлюще самооправдываемый дальними далями пока еще явно ведь отдаленно и размыто грядущего светлого бытия.
  Ну а чтобы по мере сил достаточно уж во всем весьма старательно его приблизить, и нужно было безжалостно уничтожить всех тех врагов так и стремящихся отобрать у масс все те новые великие завоевания...
  И слишком ведь много разом нынче до самого неприличия еще окажется всех тех безнадежно излишних людей и столь раздольно везде вокруг тогда воцарится всеобщее молчаливое оцепенение в путах чудовищного страха.
  А никак непокорных ему попросту должно будет разом раздавить, словно вшей.
  Ну, а кровь тех, кто пал во имя всеобщего усреднено серого единства явно еще послужит, одному лишь, собственно, делу самого этак последовательного, как и безмерно насущного очищения нации или даже всего человечества во имя именно его же безмерно величайшего блага...
  И это как раз-таки именно во имя всеобщего 'блага, добра и света' и вырвались смело на свободу все эти мыслители-практики, разудалые ваятели по людской живой плоти внутри всего-то как он есть необъятнейше гигантского общественного организма.
  И это уж именно они до чего смело играючи словами, исключительно так бесподобно провели межу донельзя ведь морально слепого уравнивания яростной войны между противоборствующими государствами и той самой войны внутренней, еще изначально всецело нацеленной исключительно на уничтожение проклятых угнетателей... можно подумать, что это и впрямь действительно одно то же.
  
  335
  И это та совершенно обескровливающая лица Гражданская война, да и распри внутри Белого движения в самом конечном своем итоге и привели к появлению на общемировой политической карте краснознаменной империи неизменно во всем общемировом масштабе столь этак подчас заискивающе лицемерно доброго и при столь непроницаемо внутренне зловещего большевизма.
  А это, в свою очередь, и повлекло за собой то самое более чем явное последующее возникновение империалистической, буржуазной антитезы в виде итальянского фашизма и германского нацизма.
  А к тому же и практически полная всесторонняя отгороженность буквально ото всех немыслимых бед своего народа, слепая ненависть к нему за всю его аморфность, сущую безыдейность и она-то тоже явно порождает атрофию всяческой активной сопричастности ко всем ведь сразу большим общественным начинаниям во всей своей необъятно широкой стране.
  Что уж касаемо всей той как она есть чиновничьей братии, то вот она неизменно во всех делах всегда руководствуется одной лишь сухою, вычурною целесообразностью, куда и впрямь значительно поболее приемлемой тупому, варварскому механизму, всецело нацеленному на столь отчаянное и неистовое противодействие и предотвращение, нежели чем действительно во всем живому человеку.
  А между тем все это некогда возникло вовсе не на пустом месте.
  Все эти цветы зла расцвели на могиле подлинной житейской целесообразности, похороненной в братской могиле светлого российского ума.
  Он был чрезвычайно далек от всего того истинно верного западноевропейского восприятия жизненных реалий века.
  Правда речь идет только о чисто внутренних государственных реалиях, поскольку внешняя политика почти всегда там ведется по принципу откровенно ничем ненасытной алчности.
  Но опять же во всех тех неотъемлемо внутренних делах там
  и близко никогда не было всего того истинно отчаянно истошного пафоса, а еще и сущей свистопляски идейного маразма.
  Западный уклад общественной жизни всегда был прост и открыт для всего того, что безыдейно, но вполне логично.
  Причем как раз из-за того, что чего-либо ему подобное в России явно ведь умерло, так толком и не родившись, все правые и стали этакими до нелепости отчаянными ретроградами.
  Ну а все те люди, что и по сей день бездумно придерживаются восторженных и подчас самых радикально либеральных взглядов попросту, наверное, порешили, что именно в России и можно будет, сдобрив землю навозом светлых философских абстрактов истинно еще вырастить на ее почве совершенно немыслимые по всей своей красоте плоды добрейшего добра.
  Хотя их никак не вырастить, не посеяв всходы всеобщего народного образования...
  Да только зачем это их вообще сеять, если можно именно сразу сколь резво жать жатву всего того светлого и хорошего уж полностью книжно и отвлеченно буквально-то вдоволь и вправду полноценно наглядно всенепременно всегдашне имеющегося во всем этом мире?
  А где-то отсюда и все те вкрадчивые откровения беса Белинского, а также именно от этаких весьма уж наспех начертанных пером реалий и берут свое нравственное начало все те неуемные, проникновенные мысли, коие были и впрямь столь наглядно отображены в 'Бесах' Достоевского.
  'Шигалев слишком серьезно предан своей задаче и притом слишком скромен. Мне книга его известна. Он предлагает, в виде конечного разрешения вопроса - разделение человечества на две неравные части. Одна десятая доля получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми. Те же должны потерять личность и обратиться в роде как в стадо и при безграничном повиновении достигнуть рядом перерождений первобытной невинности, в роде как бы первобытного рая, хотя впрочем, и будут работать. Меры, предлагаемые автором для отнятия у девяти десятых человечества воли и переделки его в стадо, посредством перевоспитания целых поколений, - весьма замечательны, основаны на естественных данных и очень логичны. Можно не согласиться с иными выводами, но в уме и в знаниях автора усомниться трудно. Жаль, что условие десяти вечеров совершенно несовместимо с обстоятельствами, а то бы мы могли услышать много любопытного. - Неужели вы серьезно? - обратилась к хромому m-me Виргинская, в некоторой даже тревоге. - Если этот человек, не зная куда деваться с людьми, обращает их девять десятых в рабство? Я давно подозревала его. - То-есть вы про вашего братца? - спросил хромой. - Родство? Вы смеетесь надо мною или нет? - И кроме того работать на аристократов и повиноваться им как богам, это подлость! - яростно заметила студентка. - Я предлагаю не подлость, а рай, земной рай, и другого на земле быть не может, - властно заключил Шигалев. - А я бы вместо рая, - вскричал Лямшин, - взял бы этих девять десятых человечества, если уж некуда с ними деваться, и взорвал их на воздух, а оставил бы только кучку людей образованных, которые и начали бы жить-поживать по-ученому'.
  
  336
  А вот уж именно этакое безмерно яростное уничтожение и есть наиболее легкий выход во имя решения буквально любой довольно остро, прямо гвоздем в чьем-либо стуле торчащей проблемы.
  Раз уж вся ее и впрямь безмерно вымученная выпуклость попросту сама собой и вправду столь неистово от самого сердца вопиет к более чем до чего исключительно незамедлительному всеблагостному разрешению своему в рамках всего того нынче так или иначе ведь существующего мироздания.
  Этакий выход, однако, совершенно бесчеловечен и оставшиеся в живых 'избранные' в итоге окажутся ничуть не лучше диванных клопов.
  Правда можно вот поступить и несколько гуманнее попросту возродив старый как этот мир рабовладельческий строй только лишь сходу придав ему некую новоявленную идейную упаковку.
  И может, собственно, кому-либо издали еще показаться, что именно этак оно вообще же попросту, значит, и надо, потому как прошлое зло было совершенно так необходимо полностью извести и на самом корню изничтожить.
  Да вот, однако, те царские времена вовсе не были столь безмерно страшны и ужасны, а также и до чего безнадежно тягостны, каковым только ведь некогда предстояло, затем еще стать всему тому самому чудовищно варварскому сталинскому безвременью...
  Поскольку даже и той до чего давнишней дохристианской истинно рабовладельческой эпохе нисколько не была еще свойственна смертная казнь по отношению к целым столь так несметным миллионам людей.
  И даже децимация это разве что можно сказать превентивная мера супротив, несомненно, значительно большей крови при исключительно вынужденном подавлении больших воинских бунтов.
  Но то был великий Рим, а из России третьего Рима, пока еще и близко совершенно не вышло, однако, учитывая довольно мрачную судьбу двух его предшественников, вряд ли что стоит о том столь иступлено горевать, до чего и впрямь несусветно о том сожалея.
  
  337
  Но плакались же друг другу в жалейку некоторые вполне достойные люди, сколь обильно, при этом пуская слезу, причем именно по поводу того, что ИХ России быть во всем действительно великой никак так не дают все те ее среднестатистические безыдейные обыватели, столь неизменно беспрестанно думающие разве что об одном хлебе насущном.
  И буквально все, что ими повседневно движет так это одна та столь мелко плавающая мысль о том, как бы это им получше бы во всем угодить своему единственно так от века любимому осанистому барину.
  А поскольку сам город Петроград в 1917 году стал всем тем ярым либералам, безусловно, донельзя чужим и бесхозным, они, и кормить его во имя благих перемен были попросту никак не намерены.
  Ну а тем паче не собирались, они вдоволь обеспечивать продовольствием какую-то там русскую армию, с неким германцем храбро сряжающуюся на общеевропейском фронте.
  
  338
  Поскольку если та, совершенно чуждая всякому их светлому духу российская армия НЕ ДАЙ-ТО БОГ своего врага в суровых и яростных боях действительно всей ведь силой еще разом одолеет...
  То уж заново она разве что при этом столь безнадежно, куда только поболее укрепит трон злосчастного монарха, с самими мрачными и вполне предсказуемыми последствиями для всех тех безо всякой меры благих идей.
  Вот чего обо всем этом столь размашисто пишет генерал Краснов в его книге 'От двуглавого орла к красному знамени'
  'Полки своего корпуса Саблин нашел распустившимися, но, главное, что его беспокоило, это совершенно расстроившееся довольствие корпуса. Он призвал интенданта и после долгой беседы с ним выяснил, что с продовольствием выходит заминка в центре.
  - Если позволите, - сказал интендант, - мы достанем все, что нужно, через земский и городской союзы. У них на складах все в изобилии. Вам только написать письмо, и они охотно дадут. У них даже белая мука есть.
  - Как же это так, почтеннейший, - спросил Саблин, - а у вас нет?
  - Потому-то у нас и нет, что у них есть. Они все из-под носа скупают, не стесняясь справочной ценой. Теперь все в их руках. Захотят - завалят армию хлебом, не захотят - у нас и по фунту не хватит.
  "Странно это, - подумал Саблин. - В продовольствии, этом важном факторе войны и победы, хозяева не главнокомандующие армиями, не начальники, не те, кто вел войну, а разные "милостивые государи", как их называл Мацнев, общественные деятели, представители партий, борющихся против Правительства'.
  
  И там же:
  'Саблин отдал приказ расширить корпусные склады и всякими правдами и неправдами пополнить их так, чтобы в деле продовольствия совершенно не зависеть ни от кого. Он разослал по окрестностям дивизионных интендантов и заведующих хозяйством и скупал все, что можно было скупить. Его агенты повсюду сталкивались с агентами земгора, который вырос в громадную организацию. Рядом с ним стоял Военный торгово-промышленный комитет - мощная организация, захватившая все снабжение армии в руки. Склады комитета ломились от запасов, на фронт же снаряжение отпускалось очень скупо'.
  
  339
  И, ясное дело, отчего это именно оно тогда еще повелось, и по чьей, кстати, собственно, милости... ...все это тогда, несомненно, и шло уж как раз вот к тому, чтобы истинно поневоле разом заставить солдатский организм неистово взбунтоваться и начать чего-либо себе эдакое совершенно несусветное столь воинственно и безответственно разом потребовать...
  Причем все это столь весьма изрядно тогда подогревалось именно сверху, а никак не снизу.
  Вот он еще один отрывок это довольно-таки легко более чем объективно доказывающий из все той же книги генерала Краснова 'От двуглавого орла к красному знамени'
  '- Вот видите, - вкрадчиво, точно протискиваясь в душу Саблина, заговорил Самойлов. - Мы готовим сознательного солдата, то есть такого, который мог бы разбираться во всей сложной политической обстановке. Солдата, способного на критику и анализ.
  - Иными словами, вы хотите внести в армию политику? - с негодованием воскликнул Саблин.
  - Ну... Немножко политики. Нам нужно, чтобы армия поняла, что распутины не олицетворяют русскую монархию, что варнавы, штюрмеры, сухомлиновы недопустимы. Нам нужна сила, чтобы сломить упрямство. Может быть, маленький дворцовый переворот.
  - Сумеете ли вы остановиться на этом?.. Оставьте меня. Мне страшно слышать все, что вы говорите. И с такими мыслями вы едете в Ставку! Боже, Боже, что же это такое'?!
  
  340
  Из всего вышеизложенного попросту вполне этак само собой явно следует, что враждебные друг другу силы, несомненно, вырывали из рук царя власть и каждый при этом сколь, безусловно, старался тянуть одеяло в одну лишь свою сугубо единичную сторону.
  Однако не будет ли все это столь, несомненно, проще разом свалить на одних тех вездесущих евреев.
  Генерал Краснов, именно этаким образом в конечном итоге и поступил, тотчас переступив через всю свою еще изначальную непредвзятость и самое неподдельное душевное благородство.
  Можно подумать, что все беды России действительно начались с тем самым присоединением к ней бывших польских земель, весьма густо населенных еврейским населением?
  А между тем в точности то разобщение и разброд бывали и при царе Иване Грозном, да и при Иване Калите, а, впрочем, наверное, что и некогда ранее не зря же древние славяне варягов править собой пригласили.
  Русская междоусобица сколь, безусловно, более чем неотъемлемо всесильно дозволила 250летние правление татаро-монгольского ига.
  А между тем коли бы все русские князья действительно собрались сразу так вместе они еще непременно побили бы Мамая и иже с ним сколь вот задолго до прославленной в веках Куликовской битвы.
  
  341
  Да, кстати, и господа сами себе сколь наилучшие товарищи, только лишь оттого всю в стране власть лично так себе столь невозмутимо смело разом ухватить столь так надолго и прочно сумели...
  Ясное дело, что тут никак не обошлось без той безнадежно и безвременно роковой, зловредной случайности вполне этак естественно, что заключавшейся именно в том, что только лишь у них одних настоящая стойкая сплоченность в рядах исключительно ведь безраздельно всецело преобладала.
  Причем покуда все эти чрезвычайно сознательные 'народные деятели' только-то еще весьма скованно и неуверенно разве что присматривались ко всей той крайне наколенной окружающей их политической обстановке...
  Все те самой разнообразной породы буквоеды, занимались столь и полюбившимся им милейшим праздником всей их души, донельзя уж воспаренными словопрениями о немыслимо славном грядущем всей, как она только есть матушки России.
  
  342
  Они говорили и говорили, а тем временем на местах все более и более крепло сущее разложение и чем дальше, тем вот разве что поболее вся ситуация явно выходила буквально из-под всякого контроля.
  И уж происходило все это именно из-за того, что НАРОДНАЯ ДУМА попросту предстала сущим образцом многоликой антинародности, как и безмерно чванливым чревовещателем великой толстовской 'премудрости' о сколь ведь насущной потребности истого прямохождения в тот самый честной народ.
  
  И это именно Лев Толстой, он-то и есть тот величественный и непререкаемый человечище, что столь непреложно предопределил все ведь к тому вполне еще надлежащие условия, дабы интеллигенция хоть чуточку бы и вправду слилась со всем тем всецело чуждым ее заморскому духу народом.
  Да только за это самое весьма благое и исторически верное начинание, он явно взялся вовсе-то совсем никак ни с того конца с которого бы то хоть сколько-то вполне еще более чем полноценно толково и верно оно ведь действительно тогда поистине стоило.
  Очень многие блаженные мысли Льва Толстого, а также и их более чем гипертрофированное неистово восторженное и безоглядное осуществление на крайне донельзя суровой практике жизни всецело противоречило всему тому, чего и вправду надлежало осуществить, следуя принципам, которые бесспорно требовали применения ко всей окружающей действительности того вполне обыденного здравого смысла.
  Вот он тот до чего яркий пример их сколь вящей благоглупости.
  Генерал Краснов 'От двуглавого орла к красному знамени'.
  'Теперь внизу - то новое поливановско-гучково-думское изобретение, - что всякий интеллигентный юноша может быть офицером. Эти студенты и гимназисты, прошедшие четырехмесячные курсы, милый друг, - они ужасны! Это офицерье, а не офицеры! Прежде всего полное отрицание войны, полное неприятие и непонимание дисциплины. Лучшие с места влюбляются в солдата и потворствуют ему во всем и плачут над ним; худшие - стремятся сохранить свою шкуру от поранения. Они совершенно не понимают, что им делать и как подойти к солдату. Ну да увидишь, увидишь...'
  
  343
  А чего тут вообще было, собственно, разглядывать, одним лишь полнейшим разладом в армии и могли тогда в единый миг разом окончиться все эти самой несусветной и бездумной глупости весьма благие демократические начинания.
  Однако, по всей на то видимости, столь уж многозначительными семимильными шагами оно и впрямь-таки явно вводилось в строй именно дабы как можно получше затем обезопасить все великие завоевания интеллигентской, а никак не буржуазной Февральской революции.
  ЕЕ деятели, понимаешь ли, бесстрашно сражались за свое самое естественное право возглавить Россию после вполне явно так неизбежного падения тысячекратно проклятого царизма.
  Однако при этом им было вовсе неведомо, а чем это вообще столь тяжело и с надрывом дышит простой народ.
  А между тем с ним обязательно и более чем, кстати, разумно еще же вполне следовало постепенно договориться, дабы он кому бы то ни было, в конце концов, и вправду дозволил собою начальственно и властно управлять.
  Может быть чему-либо лучшему, да и вполне уж столь должному иному, в принципе, и впрямь надлежало прийти вместо вполне справедливо некогда свергнутого Николая Второго?
  
  344
  Да только, у кого это именно хватило бы сил во всем том дальнейшем и вправду оказаться до конца этак вполне полностью приемлемой альтернативой всему тому безнадежно слабому умом и честью стародавнему самодержцу?
  Раз попросту взять, да отменить самодержавие никому бы, собственно, совершенно так не удалось, а разве что лишь можно было еще явно этак отыскать для России некоего иного царя несколько поумней, да и действительно во всем относительно получше прежнего.
  Однако уж из всех тех вальяжных господ либералов хоть какую-либо более-менее подходящую кандидатуру на должность царя подобрать было бы делом истинно попросту явно так именно невозможным.
  
  Поскольку те самые идеалисты свой народ (как отдельных личностей) нисколько уж вовсе и знать не знали, да и на дух его, кстати, и близко не переносили!
  А, кроме того, сколь часто его лик, они ведь вслед за душкой Львом Толстым более чем глубокомысленно до чего немыслимо восторженно и впрямь-таки идеализировали!
  Вот чего пишет о них Федор Достоевский в его романе 'Бесы'.
  'В сорок седьмом году, Белинский, будучи за границей, послал к Гоголю известное свое письмо, и в нем горячо укорял того, что тот верует "в какого-то бога". Entre nous soit dit, ничего не могу вообразить себе комичнее того мгновения, когда Гоголь (тогдашний Гоголь!) прочел это выражение и... все письмо!
  Но откинув смешное и так как я все-таки с сущностью дела согласен, то скажу и укажу: вот были люди! Сумели же они любить свой народ, сумели же пострадать за него, сумели же пожертвовать для него всем и сумели же в то же время не сходиться с ним, когда надо, не потворствовать ему в известных понятиях. Не мог же, в самом деле, Белинский искать спасения в постном масле, или в редьке с горохом!..
  Но тут вступался Шатов.
  - Никогда эти ваши люди не любили народа, не страдали за него и ничем для него не пожертвовали, как бы ни воображали это сами, себе в утеху! - угрюмо проворчал он, потупившись и нетерпеливо повернувшись на стуле.
  - Это они-то не любили народа! - завопил Степан Трофимович, - о, как они любили Россию!
  - Ни России, ни народа! - завопил и Шатов, сверкая глазами; - нельзя любить то, чего не знаешь, а они ничего в русском народе не смыслили! Все они, и вы вместе с ними, просмотрели русский народ сквозь пальцы, а Белинский особенно; уж из того самого письма его к Гоголю это видно. Белинский точь-в-точь как Крылова Любопытный не приметил слона в Кунсткамере, а все внимание свое устремил на французских социальных букашек; так и покончил на них. А ведь он еще, пожалуй, всех вас умнее был! Вы мало того что просмотрели народ, - вы с омерзительным презрением к нему относились, уж по тому одному, что под народом вы воображали себе один только французский народ, да и то одних парижан, и стыдились, что русский народ не таков. И это голая правда! А у кого нет народа, у того нет и Бога! Знайте наверно, что все те, которые перестают понимать свой народ и теряют с ним свои связи, тотчас же, по мере того, теряют и веру отеческую, становятся или атеистами или равнодушными. Верно говорю! Это факт, который оправдается.
  Вот почему и вы все, и мы все теперь - или гнусные атеисты, или равнодушная, развратная дрянь и ничего больше! И вы тоже, Степан Трофимович, я вас нисколько не исключаю, даже на ваш счет и говорил, знайте это'.
  
  345
  Федор Михайлович Достоевский, словно и впрямь в воду тогда глядел, во всем досконально понимая, буквально все задушевные качества, тех добрых и задушевных людей, что явно еще попытаются чисто героически умственно противопоставить себя большевизму в той обескровленной, нищей России и это после трех тяжких лет бесконечно длительных лихолетий Первой Мировой войны.
  
  Стране, понимаешь ли, тогда медленно и упорно полагалось зализывать раны и подсчитывать потери, а вместо этого ей долго еще пришлось безжалостно повоевать с самою собой, уничтожая лучших из лучших, а они надо бы то признать были сразу с обеих сторон.
  И все новые силы беспрестанно неистово подключались к мести за убитых сыновей, отцов, старших братьев.
  Вот уж ужас, так ужас!
  
  346
  А среди первопричин всего того неистового безумства и бедлама были и те нисколько нескончаемые стенания либеральной интеллигенции об весьма до чего только мнимом (в их блаженных устах) сущем благе народа.
  Она, видишь ли, явно узрела все те наиболее яркие, исключительно наружные факторы и именно с ними сколь неистово смело для того вооружившись всем тем своим и впрямь несоизмеримо ни с чем великим словесным пафосом и боролась яростно сражаясь со всеми несправедливостями своего века. Новая культурная знать ставшая слишком уж мягкой от всех тех ласковых благ и удобств, в конечном итоге, оказалось довольно хилым и рахитичным мозгом всей своей нации.
  И прежде всего тут сказалось именно то, что у всякой интеллигенции есть своя черная и грязная работа и она не должна стесняться, а тем более бояться ее вполне достойно выполнять.
  Причем еще никак она вовсе не заключалось во всем том на что пальцем тыкая указывал бес, сидевший в Белинском, Чернышевском, и иже с ними.
  
  И этак-то сколь славно описывает все те бравые усилия этих жестокосердно радостных нелепых мечтателей генерал Краснов, коему, к самому величайшему на то сожалению, уже в эмиграции под руку явно попалась без тени сомнения, слишком дурная компания, зачастую сплошь и рядом состоящая из столь несметно многочисленных осколков старой антисемитской империи.
  Вот он тот до чего маленький кусочек из сколь ярко обрисованной им картины всеобщего хаоса непосредственно предшествовавшего 'кроваво красному октябрю'.
  Книга 'От двуглавого орла к красному знамени'.
  'Раньше на всех этих местах были сине-красные вывески и горящие золотом надписи: "Трактир, распивочно и на вынос". Тут отравляли тело человека, но тогда лучшие умы народа, писатели и художники, восстали против них.
  Толстой и Кившенко, один пером, другой кистью, описывали весь ужас, который несет в народ эта сине-красная вывеска с яркими буквами. Теперь здесь вытравляли душу человеческую, здесь соблазняли малых сих, заплевывали их юные сердца, но никто не навешивал на соблазнителей жернова и не бросал их в морскую пучину. Молчали писатели и художники, потому что это было либерально! Это шло под лозунгами социализма, и говорить против этого было невыгодно!!!'
  
  347
  И чего это именно затем еще стало во всем том дальнейшем кое-кому и впрямь действительно выгодно? Неужели практически
  полное разорение и разруха при всем том столь весьма и весьма многозначительно явном и абсолютном обрушении моральных устоев всего того прежнего патриархального общества?!!!
  А между тем само наличие у сильных их денежных средств, неизменно обеспечивает порядок и устойчивое равновесие, и сильным вовсе не надо как слабым и немощным всем своим недалеким умом поддерживать этот порядок бесконечными и надо бы прямо сказать столь беспричинными и бессмысленными репрессиями.
  И все же самое начало тех зримых и незримых мыслей об истинно немыслимом доселе добре было заложено именно теми еще Базаровыми нигилистами, с их столь так весьма угловатым и крайне неуемным подражанием западу, нисколько-то, в сущности, не принимая в расчет вполне главную азиатскую сущность всей российской державы.
  А между тем всей ее душой всегда была Византия, а это восточный Рим, а вовсе не тот помпезно западный.
  И надо бы, прямо сказать, что само по себе бездумное и слепое преклонение пред фетишными западными ценностями было одним же никак, по сути, нисколько не в меру восторженным и совсем не от вина бессильно слепым почти ведь тем еще наркотическим опьянением.
  То есть в наиболее заглавном своем принципе являлось оно именно тем никакими словами и близко нисколько неописуемым преклонением пред чьим-либо чисто внешним мишурным блеском и никак абсолютно не более того...
  
  348
  Фактическим и настоящим жизненным пониманием всего того, чем это именно они могли еще оказаться, будучи столь бездумно наспех привиты вовсе-то для них неподходящей и чужой российской почве, на самом-то деле владели очень так даже явно немногие.
  Но зато до чего многие многозначительно выпячивая при этом грудь, сурово и насуплено гордились всеми-то своими крайне смутными о том безмерно уж размытыми представлениями...
  
  И, однако, все эти мечты попросту и близко совсем не давали им буквально никакого покоя...
  И, конечно, все это разве что та столь и впрямь до чего только безнадежно скверная кривда, а на весь тот искристо светлый лик благороднейшей идеи был столь вот исключительно слепо наложен блеклый оттиск каиновой печати сущей злодейки неудачи?
  Что же вот Леонид Ляшенко в его книге 'Александр II, или История трех Одиночеств' пишет...
  'Получилось так, что справа умеренных политиков поджимало правительство, проводившее в жизнь реформы и лишавшее их инициативы, слева теснили революционеры, требовавшие гораздо более радикальных изменений, чем те, на которые могла пойти власть. Либеральные же ценности, как это ни печально, оставались чужеземной диковиной, ценностями для узкого круга общественных деятелей'.
  
  349
  И то было разве что самое еще преддверье только ведь намечающихся тогда диких бед.
  Ну а конец всему тому был, безусловно, полностью уж явно во всем предрекаем, поскольку нет, как нет ничего более предсказуемого нежели чем то самое сладкоречивое раболепство перед своими собственными злосчастными эмоциями.
  А раз весь этот мир столь несоизмеримо ни с чем действительно плох, то давай-ка его совершенно ведь беззастенчиво всеми силами до чего только окончательно полностью сокрушим, и пусть явственно восторжествует бес зла поскольку главное тут именно в том, чтобы он безо всякого промедления съел и нисколько при этом никак не поморщился...
  Кого?
  Да того самого никак небезызвестного стародавнего беса, а там и с новым непременно как-нибудь обязательно уж всеми силами со временем еще столь безусловно действительно сладим.
  
  Вот ведь оно как!
  Среди равнин и лощин, так и не нашедших свой удел народников, попросту до чего и впрямь глубокомысленно потянуло в битву за правое дело немыслимо ярого очищения Земли Русской от буквально всяческой неправой власти.
  Ну а как раз потому самая деспотичная и ревнующая человека даже и к самому себе власть затем уж взяла, да и безо всякого спроса столь безучастно так разом возникла.
  А весь тот моральный абсолютизм, которым были искристо и ехидно явно наделены многие большевики, пришел к ним от господ Раскольниковых, с их мрачно кровавым мироощущением какой-то мракобесной и отвлечено от всякой жизненности небесно беспорочной справедливости.
  Да только все это было, как есть основано на откровенно низменных эмоциональных мотивах.
  И все уж это явно 'назрело' зародилось глубоко в сердцах тех бескрайне чувствительных людей, которые и вправду вот были разбужены от глубокого сна всей той несусветно зловредной неправедностью злющего царства привилегированных классов.
  То есть именно тех заправил общественных дел у кого есть чего-либо, чего и в помине так нет у других.
  
  350
  И уж, яснее ясного, что совесть, со всем тем, что к ней столь обыденно приплюсовывается, начиная с жалости и кончая сожалениями о том, что кто-либо, мол, вовсе не с нами, сменил в душах многих людей дикий страх, и они заживо обратились в сущие могильники нисколько невысказанного ими общественного протеста.
  А может кое-кому и впрямь еще уж явно следовало бы оказаться хоть сколько-то несколько менее заносчивыми в отношениях со всеми теми людьми из простонародья, и тогда вклиниться, большевикам было бы попросту именно совершенно так может и некуда?
  
  Ведь во всех других странах Восточной Европы коммунистическая зараза без русских штыков тут же так сразу более чем незамедлительно рухнула в самые тартары, как только те грубые медвежьи объятия Москвы стали сами собой в конце восьмидесятых столь вот бессильно разжиматься.
  А между тем тамошние интеллигенты вовсе не выделяются из общей серой толпы всей той своей чистейшей духовностью и надменностью, как это сколь неизменно имеет место в России.
  
  351
  При этом важно бы подчеркнуть, что уж обладая безоблачно светлым и высоким умом, каковым по всему исконному праву преемственности действительно обладает российская интеллигенция, пускаться во всякие политические авантюры, было столь безнадежно отъявленным преступлением по отношению ко всем тем никак и не народившимся гражданам грядущего общемирового содружества, управляемого одним мудрым правительством.
  
  Эксперименты по улучшению человеческой породы эта ведь очень даже грязная игра чьего-либо воспаленного воображения, в которой попросту нет, и не может быть, никакого здравого смысла и хоть сколько-нибудь действительно существенного успеха.
  А мать природу, между тем, надобно бы уж никак вовсе совсем не изощренно до чего и впрямь столь надменно зверски разом умудриться смело перехитрить.
  Нет уж нам сколь весьма нерасторопно исключительно важно, более чем ответственно постараться вполне до конца объективно понять все ее задолго до нас возникшие законы и правила.
  Ну а затем в практически полном соответствии с ее собственной логикой довольно-таки прагматично создать, все то до чего у нее попросту никак не дошли руки или может, вовсе не было у нее, да и не могло быть к тому никакого, собственно, вообще резона.
  
  352
  А между тем до чего победоносно играть в невероятно могущественных богов более всего явно хочется именно тем, у кого столь всегда совершенно бессовестно имелся зуб на Творца, причем разве что только за то, что он никак не создал этот мир, куда уж только совершеннее и краше.
  Однако при этом всецело следует еще заметить, что тот самый достопочтимый профессор Преображенский, нисколько не более, нежели чем одинокий гений мечтатель, попросту до чего же явно сходу пожелавший всех этак сразу навеки осчастливить при помощи своего сверхгениального хирургического вмешательства.
  Хитрые злодеи подчас ведь умеют загодя внушить таким людям, что все их замечательные открытия, послужат именно добрым и главное исключительно праведным делам.
  А гении чересчур часто горят ярким пламенем самовыражения, и все они зачастую совсем вот немного не от мира сего.
  Средняя масса интеллектуалов, куда во всем столь неизменно значительно поболее явно в ответе за все те совершенно немыслимые страдания, более чем наглядно претерпленные населением в результате прихода в этот мир шальной идеи, рассматривающей массы, как скот, который надо бы до чего правильно подковать, а затем и столь планомерно всесильно оседлать.
  
  353
  И есть нынче люди, из этого нашего до чего чрезвычайно прагматичного поколения, что уж именно теперь, когда все чьи-либо пламенные усилия оказались потраченными совершенно впустую, нашли всему тому вполне полноценное оправдание в виде Шарикова Полиграфа Полиграфовича.
  Вот будто бы он и есть та самая исключительно единственная первопричина всех бед и несчастий их многострадальной державы.
  Однако же, судя по книге, а также и по всей той через многие и долгие десятилетия лишь затем разве что когда-то ведь последующей ее экранизации - профессор Преображенский, Шарикова, вовсе-то не столь уж сильно ненавидел.
  И автору свойственно думать, что ему его в чем-либо было даже немного довольно-то искренне жаль, поскольку это он сам все своими руками с ним сотворил.
  Никто ведь его насильно не уплотнял, требуя поместить в ЕГО квартире начальника очистки города от вредных животных.
  
  354
  Причем сам по себе факт явного подтрунивания Булгакова над, тем весьма весомым обстоятельством, что на те, мол, вам - гениальный хирург профессор из одних наилучших побуждений по отношению ко всему сразу более чем необъятному человечеству совершенно необдуманно выводит себе эдакого отнюдь уж не во всем бесконечно мерзкого типа...
  И наиболее заглавный аспект всего того столь неоспоримо несомненного шариковского вреда, безусловно, заключался именно в том, что ему на скорую руку всучили в лапы власть, а иначе он был бы довольно-таки во всем совершенно уж безобиден и слаб...
  А между тем данный важный факт, несомненно, полностью ускользнул от буквально всяческого пристального взгляда большинства очень ведь даже до чего внимательных ко всему остальному более чем неисчислимо бесчисленных булгаковских читателей и почитателей.
  И автору, вообще довольно давно непременно кажется, вполне этак безупречно во всем наглядным и полностью очевидным, что кое-кому до сих самых пор то и близко нисколько вовсе неведомо...
  
  355
  Шариков, он ведь тот еще без тени сомнения английский лорд по сравнению с тем целиком и полностью обессмыслившимся быдлом, что воспитала и выпестовала вся советская власть.
  То есть того Шарикова можно было суровой силой хоть как-то вполне привести к должному порядку...
  Правда это было бы нелегко и надо было его держать под всегдашним жестким контролем...
  Ну а если в наше время силком довольно-таки успешно удастся подселить в квартиру сегодняшнего профессора хирурга того самого теперешнего Шарикова, да и эдаким образом, чтобы выселить его стало затем попросту никак невозможно...
  Тот и впрямь-таки точно безумно горько явно еще позавидует профессору начала предыдущего 20 века.
  Тому времени были столь неизменно свойственны, как трагичность, да и весьма значительные роковые предзнаменования, но такого тотального разрушения всякого человеческого облика явно тогда нисколько ведь пока никак не было.
  И это именно та некогда лишь разве что всецело грядущая реализация тех чисто только на бумаге безумно славных идей и породила особый вид человека, которому все, в конце концов, оказалось, в принципе, по плечу и никаких сдерживающих этических начал у него попросту более нет, как нет и в помине...
  И это, кстати, между прочим, самая та еще объективная реальность, с которой попросту никак нисколько вовсе ведь не поспоришь.
  
  Однако нужно уж было неким прекраснодушным личностям найти себе во всем истинно до чего наглядный образ для некоей исключительно острой коллективной неприязни к простому и грязному гражданину безо всяких идей и понятий о чем-либо действительно светлом и высоком.
  Причем именно подобным образом оно и было буквально-то всегда - все наиболее общие представления человека о первобытном зле столь неразрывно всегдашне увязаны воедино с более чем определенными стереотипами, выработанными в виде 'антител' супротив неких совершенно, несомненно, во всем лишних и чужих людей.
  И именно в подобном виде и форме, оно столь повсеместно и существует, дабы их и вправду во всем еще отличать от всех тех вполне естественно искренне им близких и родных по всему своему весьма доброжелательному сердцу и разуму.
  И уж к самому столь неизменно искренне большому сожалению, буквально все слои российского общества до сих самых пор так и проникнуты ядом всецело прежнего противопоставления друг другу самых различных социальных слоев.
  
  356
  В свое время то было попросту той еще истинно должной сывороткой вовсе не наспех введенной в кровь общества властью ради сущего и должного предотвращения всяческой вообще возможности каких-либо совершенно так неизбежно сокрушительных социальных потрясений.
  Да только именно от этого оно и стало разве что еще значительнее беспрестанно колобродить, и ведь все это разве что оттого, что кому-либо столь непременно, в сущности, кажется, что весь его мозг до самого отказа набит извечно бодрствующими нейронами.
  Да еще и весьма значительно поболее, нежели чем это есть у других довольно во всем недалеких и простоватых, и донельзя, кстати, откровенно глупых и приземленных обывателей.
  
  Ну, а сколь активно заниматься поисками сколь весьма и весьма до чего невозмутимо своевременного разрешения всех тех остро и вполне между тем наглядно существующих проблем всего того, как оно вообще ныне есть единоутробного общества... то уж явно кое-кому и близко нисколько попросту никогда не улыбалось.
  Простые люди во всей своей раз и навсегда прозаически вполне давно устоявшейся социальной канве сколь и впрямь прекрасно так себя чувствуют...
  Причем ощущают, они себя там именно, как у себя дома и это совсем не нам их вынимать из всех тех довольно привычных им рамок и столь благочинно их духовно обогащать и весьма старательно при этом всячески чистить.
  Что правда то правда, однако, есть еще и то совершенно безынициативно и безрадостно подрастающее поколение, что нисколько пока никак не имеет всех тех взрослых, до конца затверделых штампов навеки во всем вполне до конца устоявшегося социального поведения.
  Борьба за их души и есть истинный долг национальной совести коей, собственно, и должна быть буквально всякая интеллигенция.
  
  357
  Однако вот действия подобного рода еще столь многозначительно бы подразумевали необходимость идти совершенно разом вразрез всякому желанию самодостаточной тоталитарной власти, которой были столь неизменно нужны те самые тихие и покорные массы народа.
  То есть именно те, что вовсе так далее никак не посмеют роптать на свою извечно горькую судьбу.
  И уж, ясное дело, что для действительно стоящей войны с этим ее мироедским мировоззрением, непременно бы еще пришлось до чего явно здорово перепачкаться, буквально погрязнув в самых что ни есть липких житейских интригах.
  Но зато жизнь российская тогда бы была на деле во всем ведь явно иная!
  Сегодняшние игры в демократию, прозябание и экономическая неустойчивость - все это столь неразрывно увязано тем еще мертвым узлом именно с тем навеки треклятым большевистским переворотом.
  И это как раз при его самом прямом так посредстве и сгинуло слишком ведь много истинно славных созидательных сил.
  И уж всему тому на редкость более чем вящей первопричиной и послужило именно то сущее бездействие всяческого общественного разума вовсе-то никак не пожелавшего решать проблемы путем чрезвычайно низменным и совершенно недостойным...
  Чего это именно здесь вообще имеется в виду?
  А речь тут как есть еще с самого ведь начала весьма уж пристально ведется...
  И сводится к самому, что ни на есть разностороннему описанию всей той всеми светлыми высшими истинами всецело навеки так бессмертно окрыленной духовности, в которой истого пустозвонства всегда было, пожалуй, значительно поболее, нежели чем ярко искрящегося разума.
  Раз вот какой-либо иной образ действий был бы попросту никак поистине неприемлем для всех тех, кто только лишь изредка до чего восторженно любовался самим собой, да и всем тем, сколь старательно превозносимым им высоким искусством.
  Его-то кое-кто более чем ответственно всегда ставил буквально над всем остальным где-либо уж хоть как-либо имеющимся житием-бытием.
  А чего в результате?
  
  358
  Смерть старого гиблого зла столь неизменно, между тем, порождает очень так много нового, куда только более лютого недобра, нежели чем его вообще было когда-либо только ранее...
  Причем оно еще и при этом явно окажется и самым что ни на есть по-вселенски столь невероятно беспардонно воинственным!
  Да и вовсе уж близко при этом оно не будет столь жестко затем отвратительно сконцентрированным именно в неких немыслимо подлых рабах этак-то разом вдруг получивших права и наганы...
  Потому что все тут дело было вовсе никак не в них, мелких исполнителях чьей-либо совершенно чудовищной чужой воли, а прежде всего, в тех донельзя распоясавшихся красных демонах, которые до чего мастерски руководили всем тем бесславным парадом фантасмагорически слепленных воедино волшебных слов.
  
  Да и вообще комиссары сколь лихо 'политически подковывали' всех тех чрезвычайно бдительных надзирателей над всею той серой и безропотной толпой.
  И именно наилучшие и наиболее проверенные их представители затем и повели людей в то самое аляповато светлое будущее под тем весьма и весьма до чего только усиленно строгим конвоем.
  И всех тех гордых орлов, что были наделены от имени новой власти, чрезвычайно особым доверием никак не обошла ничем нерушимая вера во всю свою стать и силу, способную при случае сокрушить буквально любого агрессора или врага, как бы ловко он от их зоркого взгляда неприметно бы не замаскировался.
  Да и вообще их старшие товарищи и впрямь-таки столь деятельно всю эту братию более чем полноценно наделяли принципами, уж весьма надежно их затем на редкость хорошо защищающими истинно ото всех хоть сколько-то еще совершенно уж непременно возможных укоров совести.
  И это сколь так безукоризненно достигалось, собственно, ведь именно путем наведения тень на плетень при помощи обоюдоострой и столь беспристрастно воинственной социальной демагогии.
  Весь мир тьмы и мрака должен был вскоре и именно так до конца более чем достойно оказаться вычищен и освещен светом марксистского вероучения.
  И вся эта до чего сумбурная тягомотина страстно и зазывно зовущая к новым берегам будущего неземного рая действительно была столь блестяще острой, как и хорошо наточенные вилы'.
  И вовсе не надо бы все время беспрестанно грешить на низкорослых и тупых завсегдатаев всяческих злачных мест...
  Очеловеченный пес отнюдь не был истинно настоящим обладателем самого наихудшего из всех человеческих сердец.
  Поскольку дабы действительно стать именно таковым, (а не то чтобы именно таковым на белый свет буквально сразу же народиться) надобно было сначала познать все великое многообразие книг и сделать из них именно свои выводы крайне так до чего глубокомысленно удобные чьему-либо вполне во всем определенно низменному сознанию.
  
  359
  И речь тут идет именно о том крайне так однобоком и выборочном подходе ко всему тому, что вообще можно уж было бы отыскать посреди самых различных страниц порой до чего ветхой и сколь весьма и весьма изощренной страны фантазии.
  Крайне узкое мировоззрение волка Ларсена пера Джека Лондона может, в принципе, полностью так являться наиболее наилучшим примером именно столь ведь тщательно отсеянного, незатейливо однобокого восприятия буквально всяческой художественной и философской литературы.
  При этом все это его поведение далеко так не самый худший пример всесильной власти над некоей группой людей.
  И хуже всего этого могла быть разве что та самая всепоглощающая страсть любви в самом до чего неласковом сочетании со всеобщим и всеобъемлющим страхом...
  А в особенности в том самом случае, когда речь идет о совершенно необъятной (даже и на карте) шестой части суши...
  И то во всем до чего исключительно иное дело, нежели чем все те события, сколь бесконтрольно происходившие на маленьком судне, что было затеряно в дальних арктических водах.
  Ну а до чего и впрямь прямолинейные деятели революции, что, так и прикрывшись от всякого срама красным флагом, безотчетно смело отправили целые народы в далекое плавание к заветным берегам грядущего всеобщего счастья и были ведь людьми точно того самого плана, да только обладали они принципиально уж иным размахом...
  
  360
  Однако нисколько нельзя на всех их и впрямь столь огульно наклеивать довольно прилипчивые ярлыки, из арсенала тех, что всесторонне так или иначе касались житейских качеств всех тех, кто пришел им на смену, когда вместо ссылок и тюрем за принадлежность к высшим эшелонам коммунистической партии стали одаривать лучшими фондами старого жилья.
  А заодно именно тогда и было попросту всячески принято наделять привилегированных палачей своего народа самыми вкусными кусками, с силой вырванных из-за рта у всеобщей же нищеты.
  Ну а их столь до чего прямолинейные предшественники были сущими аскетами и истыми праведниками всей той своей неимоверно жесточайшей идеи, они столь весьма и весьма слаженно действовали светлым именем добра, да только все ведь на свете обязательно взвешивали на весах той самой совершенно обезличенной пролетарской справедливости!
  И это именно, они в результате октябрьской революции и оказались теми еще правообладателями полностью раз и навсегда обглоданного красными муравьями скелета в кружевах столь величаво благочестивого царского империализма.
  Причем на нем достаточно быстро наросло новое пролетарское мясо, но наиболее главное при этом неизбежно осталось безусловно полностью прежним, если, конечно, не считать совсем за грех значительное усиление всех тех донельзя хамских черт, как и устранения даже и самой малой иллюзии европейского либерализма (того самого, который именно для внутреннего пользования).
  Новые времена принесли самые грандиозные перемены только лишь в виде других неизменно всегдашне уж развивающихся на ветру знамен, да и морды в государственных учреждениях стали явно несколько более хамские...
  Да и то не очень надолго...
  Большевики ленинского созыва были довольно быстро оттеснены теми, кого менее всего хоть сколько-то вообще интересовало создание счастливой муравьиной республики совершенно же безо всяких клопов капиталистов на рабоче-крестьянской шее!
  Однако вот общие установки при этом всецело остались именно прежними!
  Сталинские большевики, в принципе, только лишь и всего, что всеми силами столь ведь своенравно продолжили в точности ту, несомненно, более чем отвратно безнравственную генеральную линию партии...
  Человек в их глазах был уж, в сущности, одним лишь полезным или исключительно бесполезным для них общественным насекомым, а вовсе не царем своего собственного отдельного разума.
  Они-то сами всегда до чего и впрямь старательно своевременно равнялись друг на друга и именно на этом, и зиждилась вся их разнузданно обезличенная суровая общность.
  
  361
  И это, собственно, именно тем, кто столь веско и до чего безгранично ответственно возжелал породить в людях именно ведь подобное чувство муравьиной кучи, что в будущем всенепременно затмит всяческий житейский разум...
  ...и довелось еще совершить тот нелепый и безнадежно хилый разумом переворот, при той весьма и весьма столь устойчивой поддержке откуда-то совершенно только извне...
  Цель у всех тогдашних разрушителей той самой многовековой и великой Российской империи была ведь фактически одна и та же...
  Да только прежнюю власть, навеки сокрушив уйти в глубокую политическую тень, большевики явно ведь вовсе совсем этак не пожелали... 
  А потому и довольно-то безыдейно варварского раздробления государства российского на несколько довольно малых сатрапий тогда и близко никак уж не произошло.
  Попросту те внешнее силы, что сколь издали беспардонно заказывали музыку, нисколько не учли ту ни с чем этак вовсе несравнимую внутреннюю стойкость всех российских народов, которые буквально при любой социальной чуме, все-таки как-нибудь, вместе до чего непременно выжить сумеют.
  Ну и кто это тогда вообще на те более 20 миллионов квадратных километров российской землицы, этак-то, посмел еще, значит, позариться?
  Ну, тут уж явно вовсе никак не обошлось без сколь мнимых российских союзников, которым попросту сходу более чем мимолетно понадобилось 'убрать напористого мавра вполне этак полностью сделавшего все свое дело' для чего его, собственно, и подманивали, а затем до самого отвала закармливали весьма аппетитными многообещающими посулами.
  И это как раз в связи с этим к самому горнилу власти и прибилась затем та наиболее сплоченная группировка, оказавшаяся там, прежде всего как раз из-за всей своей полнейшей исключительно бесхребетной беспринципности.
  
  362
  Именно вот поэтому большевикам столь легко и ловко всегда удавалось могущественно подлаживать всю свою идеологию под все те вновь и вновь довольно-таки внезапно приоткрывающиеся, очень даже удобные к захвату и удержанию власти те или иные обстоятельства.
  Однако сие неизменно столь незыблемо касалось одних лишь только верхов, а на низах вполне хватало всех тех весьма наивных простофиль, что попросту были 'бесхитростно завлечены самой надежной приманкой' в сети попросту уж до чего только безмерно липкого самообмана...
  
  Ленинская верхушка так и сыпала всеми теми нисколько на житейской практике вовсе-то пока никак неосуществимыми, но зато до чего проникновенно светлыми и радостными обещаниями!
  Причем доблестные вожди революции были одними лишь разве что рьяными и сколь беззаветно последовательными горлопанами, до чего и впрямь яростными проповедниками истинно вселенской лжи, а за их спинами, словно суфлеры в театре неизменно сидели совсем другие никак не менее темные, но гораздо более интеллектуально развитые личности.
  Как оно вообще видится автору этих строк, вполне ведь, как следует, закрепившись на самой вершине всего своего истинно неправого всевластия, большевики разом затем и пустили их в самый полнейший и более чем для того надлежащий расход.
  
  363
  Ну а еще изначально над всеми этими людишками неизменно сияло полуденным солнцем изнуряющей страсти одно вот на всех их ни с чем иным нисколько несопоставимое всепоглощающее желание...
  Всем им попросту сколь безнадежно сладостно возжелалось весьма поспешно взобраться ногами на бархатную парчу бывшего царского трона, да и как следует уж обтереть об нее свои исключительно грязные колоши.
  
  Однако, как только вся та в стране власть была и впрямь единым духом отхвачена у глупых и недальновидных лохов интеллигентов, как ее тут же стали лихорадить всевозможные внутренние раздоры, вполне однозначно тем и окончившиеся, что новоиспеченный большевицкий царь и стал вершителем судеб, в том кристально чистом идейно праведном государстве.
  Да только в больших великодержавных интересах, он был всегда нисколько никак несвободен, поскольку неизменно должно было ему во всем еще следовать всем тем совершенно незыблемым постулатам всей той бесовской марксисткой идеологии.
  А уж придумана она была в кабинетной тиши, полностью так вдали от всех реалий настоящей, а не удивительно светлой книжной общественной жизни.
  И была ведь она рождена в тяжких трудах мучительных раздумий сыном крещеного еврея, у которого в роду была целая плеяда выдающихся раввинов.
  Карл Маркс, как Колумб открыл свою новую Америку, где каждому и всякому еще будет во всем исключительного бесподобно хорошо, и надо было только тот новый мировой потоп всем разом устроить, погрузив весь этот мир в пучину сущего кровавого безвременья.
  
  364
  При этом автор более чем искренне допускает, что в самом уж еще начале революции, даже и посреди руководства коммунистической партии вполне так хватало, тех нечестивых людишек, что несмотря на все свое мерзкое, грязное, свиное нутро действительно хотели России одного лишь чего-либо столь так безмерно явно хорошего.
  Да и сама по себе вся та сколь прискорбно сложившаяся ситуация уж явно еще затем оказалась именно таковой, что у них довольно вскоре разом выявилось превеликое множество лютых врагов, из сущего числа тех, что совершенно запросто еще разом захотели лишить новых властителей и впрямь-то столь неистово вожделенной ими политической власти.
  А потому раз сама ситуация их к тому полностью ведь обязывала они и начали душить Россию железной пятой своей безнадежно бездушной и бесцветно серой мыслью пламенной идеологии.
  И их вполне, в принципе, можно понять, но отнюдь никак не простить.
  Иного выбора у них действительно попросту не было...
  Раз для того чтобы сразу не упасть с того вмиг уж вновь возникшего трона тем-то самым отъявленным фанатикам идеалистам, беспардонно и незаконно пришедшим к власти, попросту до чего неизменно пришлось опираться на одни лишь многотонные костыли самого беспощадного массового террора.
  
  365
  А там и до нового безумно деспотичного царя от макушки до пят и впрямь есть залитого кровью своего народа было совсем вот нисколько недалеко...
  
  И это именно он весело почтил всех исторически первичных фанатиков идеалистов их же собственной большевистской пулей, попросту сызнова выпестовав свору лично ему и преданных псов.
  Причем были они из сущей так породы тех, кто столь нахраписто и бесшабашно шуршали бумажками, весьма старательно обрабатывая все те полученные из ее рук блага и хрупкие человеческие косточки.
  А то, что некоторые из их рьяных предшественников и вправду собирались сотворить свой собственный доподлинно рукотворный сатанинский рай...
  Ну, так, то были одни те безумно праздные мечты людей вовсе-то никак ни бельмеса ни в чем ином и близко не сведущих, кроме всего того и впрямь безумно же нечестивого использования всех тех до чего безмерно беспечно благих людских чаяний...
  Их-то целью было самое бездонное вычерпывание причем именно до самого дна всех тех будто бы и впрямь бескрайне неисчерпаемых людских возможностей во светлое имя довольно-таки действенного, однако на деле именно что мифически иллюзорного преодоления всяческих жизненных преград, навроде того 'где было болото, там станет град'.
  Ну а кости тех, кто полег его, воздвигая мы уж подсчитывать, ясное дело, совершенно так, значит, нисколько не станем...
  
  366
  Еще тот великий царь Петр Первый жил одними лишь достижениями и успехами, а за истинных людей почитал одних только ближников своих, ну а остальных он, остепенившись, держал разве что за жилы и чресла.
  Книжная, ученая целесообразность, вбивая 'сваи' именно этакого восприятия жизни расставляет на всех путях сети, в которые и попадаются, все те, кто никак и близко не видит весь этот мир во всем том разнообразии его уж нисколько неординарных и вовсе-то совсем до чего неодинаковых красок.
  
  И вот те люди, что видят его в одних черно-белых тонах, собственно, и вознамерились совершить некий акт справедливости, загодя более чем искренне нацелившись на самое безоглядное осуществление сущего возмездия за перенесенные ими или тем паче кем-либо иным чисто житейские несчастья.
  То есть, истинно вот им захотелось столь еще так разом кое-кому воздать за все те совершенно невыносимые мучения, что вызвали собой смертельно отчаянные безудержные стенания в душах у авторов, выступающих за сущее искоренение самих основ угнетения масс из той самой невероятно широкой и сложной природы всех тех нынешних общественных отношений.
  
  367
  И уж все эти безнадежно яростные фанатики, что до самых зубов вооружились сколь неисправимо утопическим книжно-зубастым вероучением, и будут исключительно беззастенчиво всегда добиваться буквально всего, одним лишь путем бескрайнего разрушения всех тех доселе незыблемых основ той прежней надо бы прямо уж так и сказать всецело степенной и довольно праведной жизни.
  Причем, при этом они еще и явно окажутся вполне ведь способны на самое безыскусное провоцирование всех тех пролетариев, что безмерно вмиг опсовели и отупели от нынче никем и ничем, ясное дело, совершенно неукротимой всеобъемлющей вседозволенности.
  
  И те и впрямь столь непременно разом примутся совершать, куда исключительно худшее зло, нежели чем были поступки наиболее жестоких тиранов всех тех прошлых времен.
  Да и вообще буквально любой из всех никак не в меру алчных до чисто ведь своей личной выгоды злодеев, как правило, именно попросту шли к той самой всецело заветной мелкотравчатой цели.
  Причем им и близко никак не понять, что тот самый действительно разумный человек вовсе никак не должен уподобляться тому псу, что неистово кусает палку только лишь потому что именно при ее самом до чего непосредственном посредстве ему довольно-таки часто перепадало от злого и жестокого хозяина.
  
  368
  Ну, а для того чтобы разумно, пристойно и безыдейно сделать всю ту вполне наглядно имеющуюся действительность всецело иной и надо было пристально зорко глядеть в сам корень проблемы, а не искать виноватых посреди тех, кто ярко олицетворял собой лицо во всем, как известно (в глазах либеральной интеллигенции) совершенно неправедного государства.
  А между тем, дабы добрые перемены в стране и вправду стали носить реальный, а не чисто декларативно поверхностный характер надо было столь медленно, продуманно и неспешно изменить всю же структуру власти, как она только есть чисто мирным путем.
  Идя дорогою мирного вытеснения прежних реалий, а никак не скользкой и кровавой тропой убийств высших сановников бесправной империи.
  Поскольку как-либо иначе то и быть уж никак совсем не могло в том самом государстве, что никак ни на йоту не переменило все свои всегдашние нравы, в связи с тем до чего изумительно безоглядно поспешным переименованием всего того всегда уж именно прежнего российского государства.
  И будет ведь оно отныне на самую широкую ногу помпезно праздновать свои исключительно мнимые каждодневные успехи, безумно гордясь всем тем своим нынешним 'светлым' социалистическим бытием.
  Ну, а если кому-либо и взбрело бы в голову провести целую серию исключительно последовательных изменений, то общество при этом надо было реформировать никак не разрушением старых оков, а весьма последовательным изменением того былого, что должно было стать именно дерном под ногами, но никак не прахом всего того ныне безнадежно минувшего. 
  Причем для реальных улучшений нужны личности способные к созидательному труду, а не то, что будут столь отчаянно буйствуя все то прежнее раз и навсегда рубя с плеча совершенно вот бессмысленно попусту сокрушать.
  То есть еще надо было найти именно тех, кто и вправду будут готовы постепенно и не декретно, а весьма твердым шагом ступая, законодательно и конструктивно менять все те безвременно и безнравственно слипшиеся в самом том еще до чего неизменном виде столь долгие века, просуществовавшие каноны сугубо местечкового властвования.
  
  И именно нечто подобное и было явственно необходимо, дабы все то столь неправо нынче имеющееся бытие действительно еще затем переменилось к чему-либо весьма существенно лучшему, а не к одному разве что весьма и весьма злодейски именно худшему, чем то и вправду когда-либо имелось некогда прежде.
  
  369
  Причем никогда не следует столь самонадеянно замахиваться, так и носясь при этом с тем самым до чего только скорым осуществлением чего-либо большого и славного, коли уж успех, тем или иным образом, при этом непременно еще окажется вполне ведь зависим и от кого-либо совсем этак вовсе незнакомого, по каким-либо до чего уж весьма значительным прошлым совместным, высоким достижениям.
  Это вполне касаемо, как самых отдельных личностей, а уж тем более целого общества во всей его порой исключительно, несомненно, самой так донельзя противоречивой и немыслимо сложной структуре.
  
  Чтобы действительно вдумчиво, а не разве что столь исключительно 'очаровательно' внешне весьма наглядно исправить все те недостатки общества, что беспрерывно нагромождались целыми столетиями буквально полного бесправия и произвола потребуются усилия всех слоев населения, в некоем едином порыве в течение многих и многих десятилетий.
  И уж к действительно позитивным результатам они приведут только лишь в том единственном случае, если вот будет это осуществляться на вполне обдуманной, разумной, а вовсе-то не 'половинчато-надкушенной' основе.
  
  370
  Распробовав на один только злосчастный зуб от всех тех сколь долгожданных европейских свобод было никак уж вовсе не обязательно, сходу затем всеми силами жестоко и беспощадно крушить все те четко давно всеми теми многими поколениями тщательные выверенные нравственные начала всей своей от века еще нисколько не беспричинно опричной родины.
  Надо бы знать, что любые серьезные социальные потрясения столь неразрывно истинно непосредственно связаны как раз-таки именно с тем невозмутимо действенным и столь уж надежным развенчиванием каких-либо (коли не всех) главных основ всего этак общественного здания, причем рушится при этом все самое наиболее хрупкое и действительно нравственное.
  Потому как столь неизбежно пойдет процесс неистового выворачивания практически наизнанку всех до единого моральных и этических принципов, на которых, кстати, и зиждется всякое нормальное цивилизованное общество.
  А между тем во имя максимально верного предотвращения подобного трагического сценария власть должна была целенаправленно идти на самые жесткие и суровые меры!
  
  371
  Государство, в подобном случае попросту весьма поспешно и впрямь было обязано, вовсе не стесняя себя ни в каких средствах, засучив по самый локоть рукава, пустить народу кровь, раз уж в том действительно была этакая самая прямая надобность!
  
  Ибо порядком поднакопившиеся страсти все равно вскоре неизменно выйдут наружу, и людей тогда погибнет, куда значительно поболее и будет их число совершенно и близко нисколько несметным, да и не поддающимся совершенно так никакому исчислению.
  Другие государства не то, что российское вовсе-то никогда не цацкались со всеми своими отъявленными бунтовщиками и очень даже, кстати, правильно в этом вопросе, собственно, так всегдашне уж поступали.
  Вот он тому весьма конкретный яркий пример.
  Святослав Рыбас 'Сталин' серия ЖЗЛ
  'Как пишет один из участников Прогрессивного блока В. И. Гурко, 'солдатские бунты возникали почти во всех государствах, принимающих участие в войне. Правительства западных государств это предвидели и приняли соответствующие меры'. Так, было разгромлено восстание германских матросов в Киле в 1915 году. В Милане в начале 1917 года вспыхнула настоящая революция, образовавшая действовавшее шесть дней революционное правительство, и она тоже была жестоко подавлена армией, было убито несколько тысяч человек. Почему же российское правительство не смогло действовать так решительно? Ответ, по-видимому, только один: во власти не нашлось надежных исполнителей'.
  
  372
  А может российской власти попросту слепо захотелось поверить в силу совершенно попросту и небывало великой народной мудрости, а также еще, и в то, что Бог на небесах никакого большого кровопролития нисколько так совсем никогда не допустит?
  Да только надежды эти никак, в сущности, себя затем вовсе попросту нисколько себя так и не оправдали...
  Слепая Смута быстро смыла с лица общества все хоть сколько-то бывшее в нем действительно человеческим...
  И начался уж тот бессмысленный русский бунт, направленный против всего, и вся и в нем гибли не одни лучшие люди, но и убеждения, мораль, да и сама жизнь до чего упорно стала тогда собою напоминать дарвинскую борьбу за существование в дикой природе.
  
  И уж сколько эта ситуация некогда создала всевозможных мерзких гадов из морально неустойчивых, слабых духом людей.
  Вот, что пишет об этом писатель Алексеев в своем романе 'Крамола'.
  'Это страшно! Народ привык к оружию, целый народ! Уже и слова не понимают, от стрельбы оглохли... Это я тебе говорю, брат, я - кадровый офицер! Пока не поздно, пока еще люди не изверились, надо бросить оружие.
  - Но ведь война идет, Саша!
  - Это не война. Я такой войны не признаю, - он перешел на шепот.
  - Братоубийство - вот что это... И убивают самых лучших. Это же так... как если бы Пушкин стрелялся с Лермонтовым! Неужели ты не понял? Даже после эшелона смерти'?
  
  373
  А между тем при большевиках вся страна, несомненно, враз отправилась в путь в одном на всех 'эшелоне медленной смерти' и лучших людей первыми выбрасывали из вагонов на насыпь, потому как в кромешном пороховом дыму и кровавом месиве только лишь вошь человеческая и впрямь-таки разом почувствовала себя вполне ведь, как дома.
  Но все это явно еще началось именно с той некогда более чем безотрадно имевшей место попытки столь уж безмерно яростного применения на практике всемогущих добрых идей!
  А в особенности все это было столь неразрывно в единый узел завязано именно в свете всего того исключительно так безупречно оправданного, справедливого неверия великого множества весьма прагматичных людей в те самые радужные лучшие перемены.
  Люди, восторженно жаждавшие грядущей совершенно уж безбрежной идиллии, попросту никак не понимали, что держава стремительно катится обратно в то весьма мрачное духом серое Средневековье.
  Причем оно уж ныне будет еще и воинственно серым, а потому все лучшее в нем исключительно разом сотрется, обратится в прах небытия.
  Все те мысли об общественных рьяных свободах стали свободою от всякой житейской совести, а это и имело столь ведь толково и весьма так заносчиво конкретное переложение на все те всегда уж бескрайне суровые реалии общественного быта.
  Ну, а изменить общественную жизнь к чему-либо действительно лучшему можно было только лишь разве что той еще железной рукой власти.
  Однако при этом явно еще уж она вот должна никак не вынашивать бравые идеи, а трезво все досконально обдумывать светлой головой, как говориться, взвесив все за и против, на весах подлинной высшей справедливости.
  Однако, конечно, все те крайне необходимые изменения в самой структуре власти куда весьма и весьма приемлемее было бы сделать чисто умозрительно, но зато столь славно было лицезреть как то что ранее было на одной белой бумаге ныне стало лицевой стороной всего того ныне столь пламенно создаваемого нового бытия.
  
  374
  Да только действительно новым оно было разве что по всей той своей броской ярмарочной вывеске, а ее извращенно безнравственной изнанкой стало именно сущее скотство, о котором ранее и помыслить даже никто бы нисколько не смог.
  Вовсе не стоило чувственно, а не изощренно умственно вторгаться в те призрачно далекие времена иллюзорно благого грядущего бытия.
  А не то вместо исключительно несбыточно эфемерного добра, безусловно-то, сразу еще нагрянет одно лишь сущее зло непременно при этом явно чреватое самой до чего неминуемой нравственной и физической деградацией.
  Причем начало нравственных противоречий внутри российского общества, как о том не раз же упоминалось выше, явно еще следует поискать именно в тех самых душевных изысках, которым истинная гениальность Льва Толстого придала форму ярких так и будоражащих широкое людское сознание пророчеств.
  А между тем Александр Куприн в его повести 'Колесо времени' описывает чуть ли не состоявшуюся дуэль между Львом Толстым и Иваном Тургеневым.
  Причем надо бы сразу заметить, что это вовсе совсем не на почве дотла порою сжигающей сердца ревности два великих русских писателя вдруг сгоряча порешили ухлопать один другого, а, собственно, главной первопричиной их ссоры стали все те же совершенно по-разному ими воспринимаемые идеи добра и света.
  Вот они слова Куприна.
  'Я еще хотел рассказать ей об одной жестокой сцене, происшедшей между Львом Толстым и Тургеневым и чуть не доведшей их до дуэли. Во всяком случае, после нее великие писатели остались надолго врагами. Во время завтрака у Толстых Тургенев с неподдельным восхищением говорил живописно о том, как английская гувернантка приучает его побочную дочку, Полину, к делам благотворительности.
  - Каждое воскресенье, - умиленно говорил Тургенев, - они обе идут на самые жалкие окраины города, в хижины нищих, в подвалы бедных тружеников, на чердаки горьких неудачников... И там обе они смиренно и самоотверженно занимаются целый день починкой и штопкой их убогого белья. О, как это трогательно, прекрасно и просто. Не правда ли? Тогда Толстой вскочил из-за стола, стукнул кулаком и воскликнул:
  - Какое лицемерие! Какое ханжество! Какое издевательство над нуждой! Тургенев ответил жестким словом и выбежал из дома. Дуэль едва-едва удалось предотвратить'
  
  375
  Нет, конечно, пускай уж лучше сквозь рванину там и сям будет явно проглядывать голое тело, поскольку этак оно столь непременно окажется гораздо ведь менее срамнее и унизительнее...
  Ну а до чего лицемерно отводить от всего этого глаза, да еще при этом и сколь воинственно возмечтать о той некой славной благодати, что непременно вскоре снизойдет на всех сирых и беспорточных после более чем справедливого и самого всеобъемлющего переустройства всего того, как оно только есть широкого общественного бытия...
  Вот оно то, что совершенно так нисколько вовсе-то недопустимо.
  
  О, да, конечно, куда праведнее будет попросту разом раздать все свое имущество бедным и только лишь самому бедолаге и потащить буквально весь воз всех так или иначе имеющихся бытовых трудностей, а то и разделить поровну на всех и каждого неизменно всегдашне до чего обильно всегда ведь имеющейся физический труд.
  Однако самая обыденная аксиома жизни так и зудит и зудит прямо в уши, что уж, чем разве что более и более добра столь изысканно, ласково и безвозмездно разом еще будет отдаваться донельзя приниженным их рабством рабам, тем, лишь значительно глубже и глубже они затем погрязнут в своей убогой униженной бедности.
  Они ведь попросту нисколько не умеют обращаться с богатством, а только-то и могут его разве что пропить, проиграть в карты, выменять в голодные годы на муку и хлеб.
  
  376
  Да и как тут, собственно, не быть свирепому обнищанию, голоду и лютому холоду, когда кругом везде разруха, да и сущая прорва анархии.
  Может все это попросту явилось разве что самым ведь наглядным следствием более чем внезапно наступившей эры полнейшего и крайне неприглядно наблюдаемого равноправия перед суровой нуждой?
  Зато те самые новые времена попросту явно предстали доподлинно славной эпохой столь весьма и весьма донельзя обнадеживающего избавления от жестоких оков прежнего угнетения.
  Причем произошло, это в самой что ни на есть отрадной связи с истошно истерическими требованиями во всем том дальнейшем ведения самого же непременно праведного (без эксплуатации человека человеком) экономически полностью между тем совершенно так именно бесхозного хозяйствования.
  Причем в первую очередь от новых порядков безо всяких сомнений выигрывают разве что те, кто при новой власти нисколько и горя не зная едят себе за обе щеки чей-либо явно чужой хлеб, еще вот зачастую и той напрасной людской кровью сколь обильно при этом омытый...
  
  377
  Ну а культурные и благородные люди в этаком сплошном пороховом дыму вымирали и сами по себе, а тому еще на самую скорую руку по мере сил исключительно так беспринципно и безыдейно подсобляли и те самые уголовные 'друзья народа', как их тогда безукоризненно верно окрестили (не к ночи будут помянуты) товарищи большевики.
  И вовсе не только же с целью простейшего грабежа!
  Покуражиться безо всяких проблем кому это тогда было, собственно, не охота!
  Да и всякий тот хоть сколько-то интеллигентный, да и попросту от природы благородный человек, не мог ведь совсем этак крадучись незаметно проскочить мимо...
  Даже более и не глядя в ту сторону, откуда доносятся душераздирающие крики...
  Нет поначалу он, ясное дело, не мог остаться совершенно равнодушно спокойным глядя как отъявленные негодяи в очередь насилуют извращенным образом одну несчастную женщину.
  То есть он, конечно, мог себя приучить сохранять при всех этих новоявленных революционных сценах совершеннейшее хладнокровие, весьма отчетливо помня о том, что его дома ждут свои жена и дети.
  А для того было вполне уж еще и предостаточно поглядеть, как этак сразу безо всякого стеснения застрелили лишь совсем немного, на три шага опередившего его человека.
  Да только не все ли равно раз при подобном крайне неласковом стечении жизненных обстоятельств, он и впрямь столь запросто уж безропотно мер с голоду попросту и не имея никакой возможности, как надо ведь приспособиться ко всем тем новоявленным и отныне столь безутешно пламенно восторженным житейским реалиям.
  
  378
  Вот, к примеру, сколь и впрямь непосредственно надо было ему как-либо, исключительно окаменело отчаянно всласть подлизаться к этакой новой сумрачно всевластной власти, дабы по возможности по мере сил еще суметь выскрести у нее более-менее полноценно одинаковый с землекопом и угольщиком продовольственный паек.
  Однако всего этого он вовсе нисколько не умел, а потому и мог он запросто так помереть из-за одной лишь своей поистине безнадежной буржуазной несознательности.
  Ну а на счет того, что вообще тогда уж творилось по ночам буквально на каждом дорожном перекрестке про то вполне возможно более чем достоверно узнать, прочитав книгу Владимира Федюка 'Керенский'.
  'Повсюду в общественных залах шли митинги. Вместо полицейских на постах стояли какие-то люди с красными нарукавниками, они равнодушно относились и к душераздирающим крикам, и даже к выстрелам. Короче говоря, был хаос, во время которого большевики расстреливали старый режим"'.
  
  Вот, чего, кстати, пишет о несколько схожей ситуации (только лишь разве что еще, пожалуй, весьма же, как есть значительно худшей) Джек Лондон в его антиутопии 'Алая Чума'.
  'Пока я наблюдал с приличного расстояния за схваткой, один из грабителей выбил раму в соседней лавке, где торговали башмаками, и поджег дом. Я не поспешил на помощь к бакалейщику. Пора благородных поступков миновала. Цивилизация рушилась, каждый спасал собственную шкуру. Я быстро пошел прочь, и на первом перекрестке глазам моим открылась очередная трагедия. Двое каких-то гнусных субъектов грабили мужчину и женщину с двумя детьми. Я узнал этого человека, хотя мы не были знакомы: это был поэт, чьими стихами я давно восхищался. И все же я не бросился к нему на помощь: едва я приблизился, как раздался выстрел, и он тяжело опустился на землю. Женщина закричала, но один из негодяев тут же свалил ее ударом кулака. Я угрожающе крикнул что-то, но они стали стрелять, и мне пришлось быстро свернуть за угол. Здесь дорогу мне преградил пожар. Улица была окутана дымом: по обе ее стороны горели дома.
  Откуда-то сквозь чад доносился пронзительный крик женщины, взывающей о помощи. Я пошел дальше. В такие страшные минуты сердце у человека каменное, и, ко всему, слишком многие кричали о помощи'.
  
  379
  Джек Лондон, был настоящим реалистом, весьма многое повидавшим на своем веку, а потому и никак не мог он того не понимать, как уж именно все это еще затем будет выглядеть на самом-то деле...
  Однако саму ту революционно кровавую смуту донельзя ошалелого большевизма он ведь при всей своей жизни нисколько так вовсе и близко-то не застал.
  И, в принципе, если разом отбросить несколько в сторону всю ту истинно же неприглядную фантасмагоричность всей той описанной им ситуации, то все как раз именно этак оно тогда и было.
  Большевизм та же 'Алая чума' только в ярком социальном плане и то, что тогда творилось в России, вполне возможно назвать смертью цивилизации и культуры, сущим возвратом к первобытнообщинному строю.
  И вот из всего того нечестивого пустозвонства бравых лозунгов и возникли затем все эти самопровозглашенные тотемы столь бесславно нашедшие себе покровителя в виде единственно раз и навсегда верной их первородной классовой принадлежности.
  А говоря о том некими иными словами попросту обзавелись, они тем самым исключительно как есть более чем неотъемлемым, исконным правом истреблять всех тех других во всем неправых представителей прежнего привилегированного класса, и уж именно впрямь, словно оборотней вампиров.
  
  380
  Причем сколь зачастую, то довольно частенько бывало, что люди шли прямиком против своих собственных убеждений, а это и приводило к тому, что подобный пришлый человек, дабы проявить себя наилучшим образом пред новой властью так и юлил, лез из кожи вон, тратя на это все свое мыслимое и совершенно немыслимое усердие.
  И уж такой весьма праведный ненавистник всех тех новых порядков и впрямь исходил паром немыслимо ярого энтузиазма, дабы как можно получше столь еще ревностно услужить тем самым новым властителям всецело старой жизни.
  Вот он лишь один тот довольно скромный пример, как это именно распоряжалась судьба сколь доблестными, но порою до чего только недалекими российскими офицерами.
  'Записки' Борона Врангеля.
  'Одинцов горячо меня прервал.
  - "Я вправе, как всякий человек, требовать, чтобы мне дали оправдаться. Мне все равно, что про меня говорят все, но я хочу, чтобы те, кого я уважаю и люблю, знали бы истину. Гораздо легче пожертвовать жизнью, чем честью, но и на эту жертву я готов ради любви к Родине".
  - "В чем же эта жертва?"
  - "Как в чем. Да в том, что с моими убеждениями я служу у большевиков. Я был и остался монархистом. Таких, как я, сейчас у большевиков много. По нашему убеждению, исход один - от анархии прямо к монархии...'
  
  381
  И это как раз ту наиболее деспотичную за всю историю человечества монархию, они уж затем всем своим всеобщим усердием столь достаточно быстро и воссоздали, раз ко всему тому российское общество было попросту именно загодя всею своей историей всецело еще предрасположено, всеми теми навыками самого ведь обыденного своего существования.
  Вот он еще один самый неприглядный тому пример из тех же самых 'Записок' барона Врангеля.
  'Но в настоящих условиях, с падением Царя, пала сама идея власти, в понятии русского народа исчезли все связывающие его обязательства, при этом власть и эти обязательства не могли быть ничем соответствующим заменены'.
  
  382
  В новых условиях буквально сходу сформировался гигантский и совершенно чисто так вовсе бесформенный беспорядок, при котором все ведь как есть старые грехи крайне коррумпированной империи, попросту совершенно незамедлительно вылезли наружу из буквально всех ее широких щелей.
  И беспрестанный беспредел стал самой так обыденной нормой всей общественной жизни, еще и потому, что вовсе никогда не существовало на Руси никаких твердых законов, а извечно правила чья-либо рука и только вся разница большая она была или та еще местная - маленькая.
  Своевластие на местах всегда было буквально всецело полнейшим и только по прямому указу из центра и можно было добиться хоть какой-либо вообще видимости справедливости.
  
  Да только все те на свете исключительно дикие несправедливости брали свой корень именно - вот оттуда...
  Ну, а скрутить всю ту вконец разнузданную вольницу в бараний рог могла лишь одна несусветно сильная и могучая центральная власть, и никто, в сущности, же иной.
  И это те самые нечистые душой и младенчески наивные красные и сумели принудить необъятно широкую страну попросту вот разом отдать им все то, что хоть как-либо еще могло поддержать уж едва и едва теплящуюся в ней жизнь.
  И ведь для того чтобы неистово смело добиться этакой неописуемо сладостной цели, они-то и запустили на полную катушку адскую машину всепожирающего массы террора.
  
  383
  Причем никакие времена чудовищной разрухи их самих нисколько и близко вовсе ведь совсем не коснулись.
  Поскольку самих себя, они ни в пище, ни в чем-либо ином совершенно не стесняли, зато всех тех других страждущих их новые слуги обирали практически подчистую, выгребая буквально все до самого последнего зернышка.
  Ну а в областях занятых белыми свирепствовала старая злая коррупция, и то чего вообще попросту никак не могли взять себе в толк англичане, так это именно того более чем и впрямь исключительно простого факта, что, сколько бы, они не прислали обмундирования и всякого прочего снабжения армии...
  
  Есть же в России такие людишки, что скорее в землю его закопают или сожгут, чем  совсем этак вовсе невольно выпустят все это доселе ничейное добро из своих невероятно длинных и алчных рук.
  Вот он лишь самый малый тому пример из 'Записок' Врангеля весьма конкретно касающийся этой-то сонной артерией животрепещущей темы.
  'Средств, отпускаемых на это в распоряжение командующего армией, конечно, не хватало. Обратить же на этот предмет деньги, жертвуемые "на нужды армии" (такие пожертвования поступали в большом количестве), я не считал себя вправе. Я возбудил ходатайство о разрешении производить подобные расходы из казенных большевистских сумм, являвшихся нашей военной добычей, на что последовало согласие Главнокомандующего. При возвращении мне соответствующей переписки я прочел на моем рапорте заключение помощника главнокомандующего генерала Лукомского: "Полагаю разрешить. Хорошо и то, что деньги не разошлись по рукам". Надпись эта ярко характеризовала сложившиеся понятия и существовавший порядок'.
  
  384
  И не только ведь деньги, но также и все что угодно иное, довольно-то часто не доходило до действительно с кем-либо храбро воюющей армии, а наскоро оседало оно в закромах совсем не в меру зажравшихся жлобов, вовсе совсем не бездеятельно спрятавшихся от всякой войны в самом глубоком тылу.
  Врангелевские усилия привнести изменения в экономику, провести какие-либо земельные реформы были заранее обречены на самую обескровливающую все эти его благие усилия более чем для них истинно вполне закономерную и естественную неудачу.
  И было то все именно оттого, что они попросту сходу натыкались на самое полнейшее равнодушие и криводушие личностного мировоззрения всех тех, для кого своя хата всегда была где-либо до чего уж всегдашне так исключительно с краю.
  Вот чего можно прочитать по данному поводу в книге Святослава Рыбаса 'Иосиф Сталин'.
  'Крымские газеты того времени выразительно рисуют моральное состояние в Крыму. "Земельная реформа, самоуправление, кооперативы, дешевая распродажа на базарах продуктов питания и зерна, опора на правовые нормы, разрешение татарам преподавания в местных школах на татарском языке, объявление борьбы с канцелярщиной, этим, по словам Врангеля, "стародавним русским злом", - это были вехи самой настоящей верхушечной революции. Много ли было у нее шансов на успех? Скорее всего, их не было вовсе. Увеличивалась спекуляция, кооперативы стремились скупить побольше зерна и отправить его за границу, получив за него твердую валюту'.
  
  385
  При подобном подходе к широким общественным интересам попросту нет ничего удивительного в том, что жизненно важных вещей Белой армии попросту именно что нисколько так никогда не хватало.
  Ну, а самый смелый и боеспособный генерал белых войск, должен был униженно просить о помощи у командования, которое между тем жило шапкозакидательскими настроениями, мысленно находясь уже где-то в Москве.
  
  А в то самое время за спиной у воюющей белой армии, захватившей слишком уж разом столь немыслимо много, чтобы хоть как-либо затем посильно управиться со своими собственными довольно неустойчивыми тылами, творились ужаснейшие бесчинства, и оные более чем неизменно подрывали все основы данного движения по спасению матушки России.
  Почти что невозможно воевать за отечество, зная, что и в тылу его тоже вовсе ведь теперь нет!
  Вот еще одна до чего яркая цитата из все тех же 'Записок' Врангеля.
  'На огромной, занятой войсками Юга России территории, власть фактически отсутствовала. Неспособный справится с выпавшей на его долю огромной государственной задачей, не доверяя ближайшим помощникам, не имея сил разобраться в искусно плетущейся вокруг него сети политических интриг, генерал Деникин выпустил эту власть из своих рук.
  Страна управлялась целым рядом мелких сатрапов, начиная от губернаторов и кончая любым войсковым начальником, комендантом и контрразведчиком. Сбитый с толку, запуганный обыватель не знал, кого слушаться. Огромное количество всевозможных авантюристов, типичных продуктов гражданской войны, сумели, пользуясь бессилием власти, проникнуть во все отрасли государственного аппарата. Понятие о законности совершенно отсутствовало. Бесконечное количество взаимно противоречащих распоряжений не давали возможности представителям власти на местах в них разобраться. Каждый действовал по своему усмотрению, действовал к тому же в полном сознании своей безнаказанности. Губительный пример подавался сверху.
  Командующий Добровольческой армией и главноначальствующий Харьковской области генерал Май-Маевский безобразным, разгульным поведением своим, первый подавал пример. Его примеру следовали остальные. Хищения и мздоимство глубоко проникли во все отрасли управления. За соответствующую мзду можно было обойти любое распоряжение правительства. Несмотря на огромные естественные богатства занятого нами района, наша денежная валюта непрерывно падала. Предоставленный главным командованием на комиссионных началах частным предпринимателям вывоз почти ничего не приносил казне. Обязательные отчисления в казну с реализуемых за границей товаров, большей частью, оставались в кармане предпринимателя. Огромные запасы, доставляемые англичанами, бессовестно расхищались. Плохо снабженная армия питалась исключительно за счет населения, ложась на него непосильным бременем. Несмотря на большой приток добровольцев из вновь занятых армией мест, численность ее почти не возрастала. Тыл был набит уклоняющимися, огромное число которых благополучно пристроилось к невероятно разросшимся бесконечным управлениям и учреждениям'.
  
  386
  В этакой обстановке воюющие части зачастую были сущим бельмом на глазу у местного населения, что не столь уж и редко исподлобья смотрело на них, как на тех, кто попросту всесильно отвоевывает одну свирепую и алчущую чужого добра несвободу у некой другой нисколько не лучше и не хуже первой.
  Потому как вслед за отступающими красными войсками в город сразу так входили белые и те темные личности, что столь спешно брали власть за спиной у бравой воюющей гвардии, мало чем, в сущности, отличались от красных в своей исключительно общечеловеческой низости.
  Да еще к тому же - ничего особенно нового белые совсем вот никому совсем и не обещали.
  Ниже еще одно довольно-таки прискорбное свидетельство Врангеля на это счет.
  'В стране отсутствовал минимальный порядок. Слабая власть не умела заставить себе повиноваться. Подбор администрации на местах был совершенно неудовлетворителен. Произвол и злоупотребления чинов государственной стражи, многочисленных органов контрразведки и уголовно-розыскного дела стали обычным явлением'.
  
  А вот чего именно по этому поводу пишет генерал Петр Краснов в его книге 'Всевеликое Войско Донское'
  'Атаман снесся с генералом Деникиным. Он снова и весьма настойчиво просил его оставить кубанцев самих доканчивать освобождение Кубани, как это сделало Войско Донское, а самому идти на Царицын и Воронеж. Атаман писал, что Добровольческая армия и кубанцы имеют против себя одну деморализованную банду "товарища" Сорокина, тогда как на севере силы большевиков крепнут, и сопротивление их почти неодолимо. Екатеринодар занят, 11 сентября на Кубани созывается Рада казачья, самое время генералу Деникину идти и становиться самостоятельным, вне казаков.
  Но генерал Деникин отказал в этом атаману. Он должен оставаться на Кубани, пока не освободит от большевиков всего Северного Кавказа. Он откладывал свое движение на север и совместные действия с донцами. Он не хотел работать рядом с атаманом, сила и популярность которого в Войске была сильнее его популярности. Ему приятнее было иметь дело с мягким и податливым Филимоновым, нежели с крутым и твердым донским атаманом. С Радой он не считался, с Кругом и донским атаманом пришлось бы считаться. Генерал Деникин в это время уже не был ни солдатом, ни горячим патриотом - он был политиком. Политика приковывала его к Екатеринодару и Новороссийску. Он ждал союзников'.
  
  387
  А между тем в букваре буквально-то всех, как один действительно грамотных политических деятелей, несомненно, ведь черным по белому, ясно написано...
  'Наемные и союзнические войска бесполезны и опасны... Союзническое войско - это верная гибель тому, кто его призывает...' Никколо Макиавелли 'Государь'.
  
  Вот наемники, не имеющие ровным счетом никаких политических целей, а только разве что всею душой жаждущие довольно-таки хорошо на почве личной лихости прославиться, да и деньжат, как можно поболее при этом подзаработать это совсем вот иное, собственно, дело.
  Большевики это весьма и весьма отлично же поняли!
  Скажем, те прибалты, что нынче до чего пафосно и горестно возносят руки к небесам и на всю матушку Европу беспрестанно навзрыд плачут о столь до чего невыносимо тяжких годах советской оккупации...
  А между тем это как раз именно они в свое время столь многое сделали во имя своего личного корыстного интереса, подсобляя свершать тогдашнюю бесовскую краснознаменную революцию, которая, кстати, исключительно так повсеместно излучала одну лишь сущую темень кровавого безвременья.
  Они ведь служили у красных в своих национальных полках, а те, в свою очередь, их до чего и впрямь безотлагательно отблагодарили временной, однако затем уж явно затянувшейся совсем не на один десяток лет довольно-то призрачной и мнимой национальной независимостью.
  
  388
  Большевики данные ими обещания выполняли разве что лишь скрепя сердце и явно так через силу, в чем никак уж они вовсе ведь не отличались от всех прочих игроков в 'покер общемировой политики...'
  Это одна лишь Старая Россия и была в некотором смысле до чего бескрайне обездолено простодушно наивной, а это во времена строго деловых отношений было совершенно неразумно и во всем столь многозначительно опрометчиво.
  Ну а бравые белые генералы были прямыми приемниками, да и, собственно, ставленниками тех еще совсем недавно ставших бывшими, бедственно великодержавных правителей.
  А те пресловутые 'друзья союзники' уж вовсе совсем и не думали хоть сколько-то действительно всерьез обеспокоиться о чьей-либо невозможно роковой грядущей судьбе.
  Поскольку на самом-то деле они попросту ведь играли в свои особые политические карты, и им нисколько не было дела до диких бед заснеженной России, им тогда только лишь и нужно было закрепить на ее бескрайних просторах свои собственнические эгоистичные интересы.
  
  И вообще, если и было им до чего-либо дело так это разве что до того столь необъятно же широкого жизненного пространства, что теперича можно было исключительно так неспешно постепенно заселить западноевропейскими переселенцами, бессердечно согнав все от века на нем доселе проживавшее этническое население в некое подобие заокеанских индейских резерваций.
  И уж столь прагматично замерли они тогда в сущем радостном умилении, весело ожидая быстро ведь до чего только явно должного затем последовать внутреннего коллапса вследствие донельзя активного воздействия буквально все в единый миг изъедающей большевистской ржавчины, что попросту обязана была безо всякого остатка поглотить все силы России откуда-то изнутри.
  Разумеется, что сие никак не могло быть столь ведь всеобъемлющим желанием всех привилегированных слоев всего западного мира.
  Но уж во всяком случае, таково было явное устремление всего того реакционного крыла западной дипломатии, да и совершенно идеалистически безнравственного политического руководства.
  Надо бы помнить, что в западном мире на тот момент и близко не было никаких единоличных диктатур.
  
  389
  И все это вовсе не одно досужее мнение автора этих строк вот чего весьма доходчиво по данному поводу пишет первостатейный красный граф Алексей Толстой.
  Причем его столь внезапное возвращение в новую большевистскую Москву...
  Нет явно ведь вряд ли, что он попросту взял, да в одночасье в сердцах сколь благодушно променял все свои прямые убеждения на одни лишь сентиментальные чувства к родному дому.
  Куда только вернее было то, что он попросту бессильно сдался врагам отчизны, раз уж теперича, они и вправду стали ее наиболее надежным оплотом.
  Алексей Толстой 'Хождение по мукам' том второй.
  'Оставьте, пожалуйста!.. Чем мы будем обороняться, - вилами - тройчатками? Этим же летом немцы займут всю южную и среднюю полосу России, японцы - Сибирь, мужепесов наших со знаменитыми тройчатками загонят в тундры к Полярному кругу, и начнется порядок, и культура, и уважительное отношение к личности... И будет у нас Русланд...'
  
  Ну да тот яркий внешний лоск нам, куда исключительно еще весьма поважнее всякой внутренней правды...
  А потому, пусть вместо повсеместно творящегося более чем немыслимого беззакония лучше у нас будет твердый закон, безнадежно деформирующий мозг, явно так полностью уж делающий человека послушным не о чем существенном нисколько не думающим орудием в руках за все ведь, как всегда воинственно надежно ответственного государства.
  
  390
  Все сущие недостатки общеевропейской культуры во времена новоявленных цивилизованных войн оказались слишком так во всем уж они явно на лицо...
  Вся та будто бы и впрямь истинно налитая более чем искренним добродушием физиономия западного европейца оказалась, в сущности, глянцевой маскарадной маской, под которой скрывались длиннющие волчьи клыки...
  Да только всего этого и не могли взять себе в толк люди, коим с самого малолетства внушалось само понятие того, что европейская культура, куда превыше российской, да еще и сразу во всех отношениях.
  Ну а потому в ее, лучезарном облике так и сияет солнце доподлинного духовного величия.
  Россия в самом начале прошлого столетия была ведь попросту совершенно неизлечимо больна средневековым рыцарством в той же Западной Европе, давно уж весьма так взвешенно и здраво замененным трезвым, холодным и крайне веско циничным расчетом.
  
  391
  Несколько позднее русским эмигрантам, куда поплотнее довелось столкнуться с бытовым западным обиходным подходом к жизни, а потому их тогда и настигло озарение кого это именно они столь долго и бесподобно боготворили и идеализировали...
  Ну а славянофилы в России и вне ее попросту напрочь отказались от всякой естественной логики, сколь загодя ей, предпочтя всяческие мистические горести, а также их коньком и стало шельмование той единственной нации, которая как оказывается одна вот в ответе за весь тот имеющиеся во всем этом мире вездесущий гадкий беспорядок.
  Тот же генерал Краснов, канув чернильным пятном в воду эмигрантской среды, вскоре перешел от истинно объективных суждений обо всем этом мире к каким-то весьма и весьма крайне так безнадежно субъективным...
  А потому и сущий заговор против России он явно нашел и близко не там, где он был, а как раз там, где его отродясь никак не бывало.
  Но все - это случилось несколько позже...
  
  Ну а в 1922 году он вопрошал в его книге 'Всевеликое Войско Донское' о том до чего и впрямь в самом своем корне нисколько неверно видеть в союзниках барина, который всех нас уж разом рассудит.
  'Атаман поставил на работу все ремесленные школы и гордился тем, что вся Донская армия одета с ног до головы в "свое", что она сидит на своих лошадях и на своих седлах. У императора Вильгельма он просил машин, фабрик, чтобы опять-таки как можно скорее освободиться от опеки иностранцев. Его ориентация сквозила во всех его речах и на Кругу, и особенно в станицах и войсковых частях. Это была ориентация русская - так понятная простому народу и так непонятная русской интеллигенции, которая привыкла всегда кланяться какому-нибудь иностранному кумиру и никак не могла понять, что единый кумир, которому стоит кланяться - это Родина'.
  
  392
  Но российская интеллигенция, всегда ведь столь близоруко степенно приклоняла голову пред всяким местным барином, холя и подобострастно нежа его, когда он был где-либо неподалеку и, понося его почем свет стоит, в тот самый момент, когда ему доводилось даже и ненадолго, по случаю, отлучиться или всего-то навсего невзначай отвернуться.
  
  А народ он все это, как есть слыхал и себе на ус мотал.
  Ну а затем уж разве что лишь потому, что своего барина вовсе-то совсем, значит, нисколько не стало, все так разом и расползлось во все стороны, превратившись в свободу насилия, грабежа, убийства, а также и более чем явного попрания всех тех, как они только есть принципов общественной совести.
  Везде тогда творилось буквально одно и то же неистово разнузданное беззаконие, и если сами белые творили его несколько менее агрессивно, то еще всенепременно находились и другие силы в их тылу, что обращали насилие против своего народа во что-либо совсем не меньшее чем его, имелось в тылу у красных.
  
  393
  Буквально повсюду тогда царили дичайшая анархия и самый наглый подло лязгающий праздными словесами сущий разбой.
  Демагогически себя оправдывающий либо той еще горькой судьбой несчастной родины, или уж теми некогда явно грядущими счастливыми днями всего человечества...
  Причем все это явно тогда зависело как раз оттого, а чья это именно сторона сумеет, куда только значительно лучше объегорить слепые массы простого невежественного народа, да и взять его в охапку серьезнее и весьма этак явно до чего только деловитей.
  Для новоявленного деспотизма нужна была жесткая и твердая рука.
  Именно ее сущим олицетворением и стала тогда красная волосатая лапа большевизма, что сколь многолико революционно злобствовал в своем явном торжестве, впрямь-таки отрыгивая более чем несусветную пролетарскую ярость.
  И это именно он будучи более чем безупречно столь ведь яростно уж одержимым целым легионом чертей неистово и громогласно олицетворял собой звериный лик всего того прошлого угнетения столь яростно всеми силами ополчившегося на все то сегодняшнее настоящее с тяжеленным молотом в сиволапых руках.
  И ведь если чего он и умел так это все разом безумно слепо крушить, и ничего хоть сколько-то более.
  И в то же самое время людей действительно собою олицетворявших светлый лик истинного лучшего будущего, травили, словно тараканов, и все это за одну ту столь несомненную их полную непохожесть на буквально всеобщую серую массу простых обывателей.
  А они и вправду были ныне довольны всею своей мнимой свободой, причем вовсе не завоеванной разумом, а прежде всего полученной именно что задарма.
  
  394
  Они-то нынче стали все господами, и это им, стало быть, теперича надлежало решать, кому это значится жить, а кому совершенно уж нет.
  Но, даже и, не убив далее никому нисколько ненужного человека, попросту пожалев на него пулю можно было всего навсего лишить его последнего куска хлеба, а тем и обречь его на верную голодную смерть за одно лишь то явное уж отсутствие у него тех исконно 'праведных' пролетарских убеждений.
  
  То есть, того самого ни к селу, ни к городу далее совсем и ненужного интеллигента могли и вовсе-то совсем невзначай разом оставить совсем безо всяческих средств к его простому физическому существованию.
  Так сказать, за его полнейшей дальнейшей ненадобностью, дабы столь полноценно во всем ведь избавить грядущее бесклассовое общество от всех тех ему отныне нисколько никак непотребных безыдейных людей.
  Вот он тому весьма наглядный пример из книги большого писателя Сергея Алексеева 'Крамола'
  'И сразу же в госпитале на разные лады, со всевозможными оттенками тона, словно бред у тяжелобольного, зазвучал вопрос: ты за кого? Он не хотел изменить своему принципу и опуститься до политики; он был за жизнь во всех ее видах и поэтому в один миг оказался за воротами госпиталя. И остался совершенно один. Без дела, без больных и без возможности утолить боль страждущих. Он хотел взять патент на частную практику, но снова спросили: ты за кого? - и, услышав ответ, отказали'.
  
  395
  А между тем до чего бесподобно прямолинейный конформизм при той самой крайней к тому вполне естественной надобности он-то и есть весьма явное свойство довольно значительного пласта всей той нынешней и современной российской интеллигенции.
  Поскольку та была большевиками сколь исключительно тщательно отобрана и выпестована, а тот, кто был иным либо сам с голоду помер или подчас комиссарской пулей был сражен еще в промежутке между всеми теми навеки проклятыми 1917ым и 1922 годами.
  Да и, кто-то вполне вдосталь за много, много лет наевшись вовсе же никак несытной лагерной баланды, стал совсем иначе обо всем рассуждать, и как следствие этого слишком узконаправленно мыслить.
  
  396
  А между тем всего этого можно было еще избежать, однако, когда ведь действительно надо было устраивать многотысячные демонстрации, и, залезши на возвышение громогласно возмущаться, сколь неистово протестуя супротив весьма пагубного положения рабочего класса в России голоса действительно осмысленно думающей интеллигенции слышно практически не было.
  Она стыдливо молчала, поскольку столь явно всегдашне любила употреблять в пищу мясо, но только всегда вот при этом она предпочитала, чтобы туши разделывали вовсе не у нее прямо на глазах.
  То же самое и с репрессиями она могла бы против них хоть как-либо деятельно возроптать, лишь в том одном единственном случае, кабы все это не объявлялось сущим добром во имя светлого и значительно более великого будущего.
  А раз на городских улицах людей просто так уже не отстреливают, то разве оно не ясно новая власть скрытых врагов своих ищет, успехов ей в этом, а я-то ей никакой не враг, а потому мне вот лично бояться вроде бы далее совершенно так попросту ничего.
  
  397
  Да и зачем вообще было, собственно, хоть сколько-то существенно возражать той строптивой и злобной власти, раз оказалось это только лишь себе немыслимо во всем явно дороже...
  Поскольку всех тех вовсе не в меру неистово смелых, она безо всякого счета сразу ведь сходу в рай широкой шеренгой в единый миг отправляет.
  Это уж тебе ныне совсем не то, что в те времена, когда это почти что совсем так нисколько не порицалось и на течение всей той размеренной жизни и близко никак существенно не влияло.
  А именно поэтому тогда и было, собственно, принято со сколь величавой горечью неизменно обличать все царские вины пред всем народом, что и было делом чести, благородства, да даже и простого человеческого достоинства, наконец.
  
  Однако порою, может быть, и надо было до чего непоколебимо отстаивать свою линию, а не плестись за событиями с клюкой бессмысленного и во всем бесцельного, да и бессильного отчаяния по поводу явного попросту так полнейшего сокрушения всех тех навеки отныне прежних нравственных основ.
  И именно это в тот момент и стало центральным местом всех тех так или иначе имеющихся событий, причем сразу ведь сверху донизу и в самом-то, безусловно, конкретном, более чем еще весьма так однозначном смысле этого слова.
  
  398
  Уж таково вполне естественное принципиальное свойство почти любого думающего мозга нации.
  Поскольку он-то во всей той вполне наглядно существующей действительности примечает лишь, то, что никак его не отвлекает от чего-либо исключительно главного во всей его жизни, а именно делания денег, или делания карьеры, научных успехов у наиболее наилучших из всех его средних представителей.
  Так что поистине во всеоружии примечать страх и ужас повседневной травли, уж прямо надобно бы так и сказать беззащитных пред властью людей, было делом вовсе отныне нисколько непристойным для просвещенных умов, всенепременно истово жаждущих всего того самого наилучшего, причем сразу так для всего разноликого человечества.
  
  В новых условиях безгласно учитывая отчаянно низкий уровень души, а также и все те злосчастные свойства осатанело властного интеллекта всех тех новоявленных властителей сколь безотрадно существовала необходимость те самые нисколько небезгрешные развитым мышлением массы лучшей части трудового крестьянства, вполне организовано от греха, куда подалее разом отправить в самые отдаленные регионы страны.
  Ну а еще того только лишь явно получше будет прямиком на тот свет.
  Поскольку, дело ясное, именно этак оно и окажется буквально для всех тех главных пешек ныне выбившихся в ферзи значительно так повеселее и явно вот поспокойнее...
  Ну а до того наиболее главного во всей человеческой истории 'заворота кишок' большевистского октябрьского переворота котел общественного недовольства остужали и выпускали из него пар как раз-таки, теми совершенно неисповедимыми путями самых беспрестанных массовых бесчинств, а за все то и расплатиться кровью своей, в конце концов, явно еще кое-кому и довелось.
  До революции весьма незавидная роль козла отпущения вполне естественно, что более чем неизменно доставалась самим собой, как всегда во всем виноватым - евреям.
  А между тем для любой и всяческой власти самым наихудшим из всех ее верных и вроде бы до сих пор столь безотказно и надежно работающих способов лечения тяжких и застарелых общественных недугов явно ведь непременно окажется весьма тщательное изыскание наиболее слабого звена во всем том, так или иначе существующем обществе.
  Ну а 'святое и бестрепетное желание' как раз за счет его и выпускать наружу всю ту от долгого века мучений во многих душах столь глубоко засевшую озверелую ярость и может еще оказаться наиболее главным политическим грехом тех сливок общества, что явно некогда строили из себя настоящих богов Олимпа...
  А потому и рухнула затем как колода карт все та стародавняя великодержавная государственность.
  И уж все дело тут ни у чем вот ином, а именно в том, что всю ту лютую ненависть к грубым и тяжелым условиям повседневной жизни можно было еще порядком до чего умело явно 'заземлить' но при этом никак толком не обезвредить.
  Да и вообще ничего хорошего было бы нисколько не добиться путем самого свирепого раздувания межнациональной розни.
  
  399
  И, в принципе, весьма немалое участие евреев в русском бунте было более чем однозначно обусловлено одной лишь их ответной реакцией на целый век гонений и кровавых погромов.
  Царизм в России попросту разом заплатил совершенно несовместимую с жизнью цену именно за все те хитромудрые поиски наиболее легкой отдушины для всего того бескрайне поднакопившегося в российском обществе самого так крайнего недовольства угнетением, засильем рабства, казнокрадства и взяточничества.
  
  Да вот и силы реакции, как автор этих строк в том, несколько не сомневается, довольно же ликующе страстно использовали террор для своих собственных идеологических целей: ибо им попросту враз захотелось вернуть страну к ее 'славному допетровскому прошлому'.
  Террористов можно ведь было и столь рьяно со всем тем значится должным энтузиазмом отлавливать, что дело их будет только цвести и кровью пахнуть, расширяться и процветать, ну а силовики будут разве что ручищами своими бессильно размахивать, мол, не поймали мы этих гавриков, вовремя, и все тут.
  
  400
  Может и тому ныне покойному Бен-Ладену удалось же осуществить все им содеянное только лишь разве что потому, что кому-то в ЦРУ был попросту весьма своевременно нужен тот самый несомненный повод для всего того последующего оправдания постепенного и безукоризненно четкого и деятельного захвата новых ближневосточных территорий?
  Информация, полученная агентурным путем обо всех только еще готовившихся актах террора, она ведь не непосредственно к самому президенту на стол этак и впрямь сходу спешно кладется!
  Точно также, однако со значительно большей степенью определенности можно тут смело выразить мнение и о том, что реакционные силы в России попросту захотели, чтобы сама по себе та крайне бедово сложившаяся ситуация буквально принудила бы власть вернуть все на круги своя к той еще старой столь вожделенной ими абсолютной монархии.
  Вот, как обо всем этом весьма правдиво вещает историк Радзинский в книге 'Господи... спаси и усмири Россию Николай II: жизнь и смерть'.
  'Столыпин был слишком независим, слишком далеко идущими могли стать его реформы... Да, Николай готовил отставку Столыпина. Но все знали железный характер министра и знали, как часто менял царь свои решения... И вот опять "полиция не уследила", и опять убийцей оказался революционер, завербованный в агенты Департаментом полиции... Опять тень всесильной спецслужбы?
  Именно об этом 15 октября в Думе левыми был сделан запрос, который приводит в своей книге "Годы" В.Шульгин:
  "Можно указать, что за последнее десятилетие мы имели целый ряд аналогичных убийств русских сановников при содействии чинов политической охраны. Никто не сомневается, что убийства министра внутренних дел Плеве, уфимского губернатора Богдановича... великого князя Сергея Александровича... организованы сотрудником охраны, известным провокатором Азефом... Повсюду инсценируются издания нелегальной литературы, мастерские бомб, подготовка террористических актов... Она (спецслужба. - Авт.) стала орудием междоусобной борьбы лиц и групп правительственных сфер между собою... Столыпин, который, по словам князя Мещерского, говорил при жизни "охранник убьет меня...", погиб от руки охранника при содействии высших чинов охраны...'
  
  401
  Но, несмотря на все чьи-либо большие старания, во истое 'благо нисколько никак неблагодарной родины' - царь и его приспешники оказались людьми слишком слабыми, на действенную диктатуру попросту вообще никак совершенно безнадежно так неспособными...
  Им попросту вовсе никак не хватило мужества для каких-либо серьезных и конкретных мер по предотвращению дикого хаоса, что был всецело спровоцирован хождением по замкнутому кругу и реформ по принципу шаг вперед, полтора шага назад, а потом еще половину робкого шага вперед, но с опаской и оглядкой...
  А между тем половинчатые решения, всегда ведь чреваты большими светлыми ожиданиями и точно такими же глубокими разочарованиями.
  А, кроме того, и все те исключительно недальновидные заигрывания с революционерами в целях расшатывания самих уж основ всей той кое-кому совершенно обрыдшей общественной жизни да и приведения ее в то самое исключительно должное состояние, при котором и вправду вскоре возникнет надобность в одной сильной и властной руке...
  
  Имеются в виду все те, кто сколь зверски строил козью морду до хруста в костях ими и впрямь-то бездонно ненавидимому либерализму, при самом явном к тому столь солидном содействии именно его уж самой смертью яростно заклятого радикализма.
  Ну, а холоп понимает свободу от крепостного ярма либо как то, что его взяли, да бросили на самую неминуемую близкую беду либо как более чем полное отсутствие в дальнейшем каких-либо этических, а прежде-то всего юридических ограничений для всей его похоти и жажды мести за все те прошлые его былые унижения.
  
  402
  А между тем еще загодя надо было делать весьма так однозначный и вполне серьезный, да и более чем, кстати, окончательный выбор, либо тирания, либо демократия.
  Причем если и вправду был бы столь безупречно и беспроигрышно выбран тот самый наиболее правильный и разумный демократический путь, то вот тогда как раз в этом направлении и надобно было осуществлять те самые вполне реальные далеко идущие шаги.
  Да и вообще ради действительного осуществления всех своих благих мечтаний, собственно, и надо было создавать новую власть именно на местах, а вовсе не в центре.
  Поскольку именно на местах и творились самые отъявленные преступления против всего простого народа, а он уж при этом, как правило, и не знал, что можно вообще кому-либо на то хоть сколько-то действительно вот еще пожаловаться.
  И надо было вполне ведь загодя вовремя создать то самое присутственное место, куда каждый затем еще сможет прийти со всеми своими бесконечными бедами и несчастьями.
  Что были бы и впрямь столь неразрывно связаны именно со всеми теми притеснениями со стороны тех, кому власть была дана вовсе не для управления, а как раз-таки для одного лишь своего исключительно так великого удовольствия раз уж все бразды правления были разом отданы в чье-либо самое полнейшее дальнейшее деспотичное распоряжение...
  И уж ясно, что та действительно жесткая рука центральной власти могла бы еще и не постесняться прищемить своей дверью все те жирные и ловкие пальцы, что обхватили собой все те дальние регионы необъятно широкой страны.
  И как раз в подобного рода благом начинании и была бы заложена главная польза для всеобщего дела, а то от всех тех полубредовых либеральных идей по стране, словно метастазы раковой опухоли и расползись по умам огоньки всяческого лукового вольнодумства.
  
  А между тем это именно смерть безнадежно постылой местечковой коррупции и была бы концом всего того совершенно вот бесславного векового существования всей той одной и той же при любой власти российской глубинки.
  И уж нечто подобное и должно было явно осуществиться при новой не царской и не большевистской власти столь вот действительно став при этом, собственно, так сущим знаменьем прихода всего того полностью иного, куда только более светлого будущего всего ведь российского общества.
  И уж во имя самого наглядного приближения тех истинно наилучших времен, и близко никак вовсе не стоило бездумно вываливать из пыльного сундука с царскими коврами, давно (почти что целый век) там завалявшуюся идею народного парламента.
  
  403
  И если бы самодержцу действительно пришло в голову славная идея начать уж постепенно реформировать свое государство, то прежде-то всего, надо было сколь последовательно и неспешно начать видоизменять одним тем царственным повелением все те существующие законы, приводя их в хоть какое-либо даже и частичное соответствие со всем тем европейским законодательством.
  Причем само то столь отъявленное прожектерство более чем наглядно выразившееся в той никак и близко не здравой задумке созвать бы ту за кулисами самыми истошными же криками орущую пустоголовую Думу...
  Нет сама идея того была ведь по всей своей сути полностью глупа и никчемна.
  И те самые люди, что истово желали, одними полумерами довольно-таки поспешно создать сущую видимость демократии добились только лишь еще большего, чем ранее разлада и разброда во всех же слоях российского общества.
  Ну а те нисколько не в меру пресыщенные истово помпезным просвещением господа правоверные либералы даже столь непосредственно наблюдая, как все вокруг них обескровлено рушится, летит в тартарары, все точно, также вели точно те нескончаемо унылые, бессмысленные дискуссии о каждом политическом аспекте, несомненно, исключительно так помимо них существующего широкого общественного бытия.
  
  А между тем все могло пойти и совершенно иначе, кабы эти события действительно имели место в стране с большим парламентским опытом, а то российскую толпу можно было повернуть в буквально любую сторону, поскольку она ничего кроме отдельных слов во всякой той явно превыше ее ума парламентских дискуссиях нисколько так и близко не понимала.
  Да и вообще надо бы то сразу признать, что простецки буднично всяческое чрезвычайно хитромудрое правдомыслие логику попросту вообще отрицает прямо так сходу и на корню.
  
  404
  Вот, как и впрямь до чего живо описал события гражданской войны генерал Деникин в его 'Очерках русской смуты'.
  'Даже меры уже принятые и осуществляемые в виду технических затруднений нескоро становились известными в стране.
  Та политическая борьба, которая свойственна парламенту, и которая велась среди политических организаций юга невольно вырывалась сквозь стены особого совещания вместе с прениями по законодательству, претворяясь там, в борьбу внутреннюю и поселяя рознь, а эту рознь в преувеличенном и извращенном виде разносила стоустая молва, возбуждая глухое недовольство в обществе и в армии'.
  
  А между тем великий поэт Грибоедов в его поэме 'Горе от ума' совершенно изящно и точно обрисовал бесславные последствия этаких безмерно во всем разобщающих диспутов.
  '- Ах! злые языки страшнее пистолета'.
  
  Вот уж право точнее и короче никак и нисколько ни в жизнь никогда ведь не скажешь.
  
  405
  А между тем ради того самого сколь безукоризненно же доподлинного возникновения истинно настоящей парламентской республики общество должно было и именно как раз-таки в мирное время столь весьма тщательнейшим образом планомерно и постепенно так еще к тому подготавливать...
  Ему надо было спокойно и обстоятельно самым тщательнейшим образом вполне ведь разъяснять сущую надобность всех этих до чего давно назревших перемен.
  Ну а для посильного устранения всех больших и малых помех на этом единственно верном пути его и вполне вправду следовало исключительно столь ведь старательно еще очистить общую дорогу в более светлое грядущее от всей той так и въевшейся в саму плоть и кровь общества стародавней коррупции.
  Но Николай Второй это практически тот же Брежнев дореволюционных времен.
  Во время правления последнего царя - государство было довольно-то с большим шиком бесповоротно разворовано впрямь, словно улей, после визита туда сладкоежки бурого медведя.
  Причем война принесла всем тем любителям на удивление легкой наживы еще и все те довольно-таки дополнительные явственно осязаемые дивиденды.
  Тыловыми крысами было тогда сколь многое в те времена в свои закрома исключительно же старательно и деятельно более чем незамысловато растащено, а иногда и выметено буквально именно что подчистую...
  
  Оно уж было ими для своих собственных нужд столь ведь всецело наспех изъято...
  И им-то досталось до чего немало добра из всего того армейского довольствия, что первоначально предназначалось для всех тех и вправду воюющих на поле брани солдат.
  
  406
  Вот чего пишет об этом Антон Деникин в его книге 'Очерки русской смуты'
  'Своего рода естественной пропагандой служило неустройство тыла и дикая вакханалия хищений, дороговизны, наживы и роскоши, создаваемая на костях и крови фронта. Но особенно тяжко отозвался на армии недостаток техники и, главным образом, боевых припасов.
  Только в 1917 году процесс Сухомлинова вскрыл перед русским обществом и армией главные причины, вызвавшие военную катастрофу 1915 года. Еще в 1907 г. был разработан план пополнения запасов нашей армии и отпущены кредиты. Кредиты эти возрастали, как это ни странно, часто по инициативе комиссии государственной обороны, а не военного ведомства. Вообще же ни Государственная Дума, ни министерство финансов никогда не отказывали и не урезывали военных кредитов. В течение управления Сухомлинова, ведомство получило особый кредит в 450 миллионов рублей, и не израсходовало из них 300 миллионов! До войны вопрос о способах усиленного питания армии боевыми припасами, после израсходования запасов мирного времени, даже не подымался... Если действительно напряжение огневого боя с самого начала войны достигло неожиданных и небывалых размеров, опрокинув все теоретические расчеты и нашей, и западноевропейской военной науки, то тем более героические меры нужны были для выхода из трагического положения'.
  
  407
  Кроме того, как о том вовсе на раз упоминалось выше, кем-либо вероломно и преступно вполне осознанно были подготовлены и организованы все условия для воцарения времен голода в городе Петрограде, дабы столь явственно подготовить самую благодатную почву для всего того лишь только еще явно затем последующего, грядущего бунта.
  Злые силы как вот хотят, так и крутят страной, у которой попросту нет, как нет своего высшего разума, истинно уж вполне так способного на самое решительное им более чем принципиально достойное противостояние.
  Да, что правда то правда воровство и взяточничество есть самая неотъемлемая черта весьма обыденного существования буквально всякой государственной машины.
  Коррупция есть смазочный материал для всех тех хоть сколько-то активно движущихся ее частей.
  
  Однако уж наиболее наихудшим проявлением дикой и совершенно неистовой народной принципиальности станет именно тот достаточно ведь поспешный ремонт всей той насквозь проржавевшей государственной машины...
  И до чего немыслимо абсурдна та самая загодя обреченная на полный неуспех наивная попытка разобрать ее всю до самого последнего винтика, дабы собрать ее вновь в некоем другом, несколько улучшенном виде и качестве.
  Причем подобные с виду лишь, несомненно, вполне во всем исключительно благие устремления вовсе-то и не могли бы осуществиться, даже и в самой малой толике, без некоторой явной поддержки довольно-то приличной части духовной элиты, что и впрямь-таки всегдашне обитала в стране сказочных грез.
  И наиболее главное тут то, что буквально у каждого, кто всеми силами стремился развалить веками сложившийся монархический строй, были к тому именно свои причины, да и обособленные от всякой житейской логики представления, о том, чего это именно еще вот должно было прийти на смену тому самому трижды треклятому (в речах либералов) замшелому царизму.
  
  408
  Да вот, однако, безо всякой меры разглагольствовать никак нельзя, понося при этом все и вся в своем царстве-государстве, да и неся при этом чего это только, значит вовсе уж совсем не попадя...
  А между тем надо бы сходу более чем безапелляционно заметить, что подобные бравые дела в своем конечном итоге сколь безнадежно еще ознаменуют весьма явственное дозволение всяческим темным личностям пролить целые реки крови всех тех честных и благородных людей.
  Да еще и вполне однозначно самых наилучших представителей народа всей той своей великой отчизны.
  
  Разве можно было слезливо призывать к совершенно бессмысленному бунту, потакая ему из того самого до чего и впрямь незатейливого принципа 'это, мол опричное государство, и так уже нашим кровавым потом везде сплошь и рядом безо всякого конца столь безысходно во всем пропиталось'?
  Ну а ежели, мол, досыта напоить его собственными необычайно обильными слезами, то этак оно, разве что весьма лишь значительно побыстрее развалится и на его руинах, непременно вскоре возникнет столь истово давно всеми нами вожделенное царство самой настоящей, долгожданной свободы.
  А что в результате?
  Смерть и губительные для души и тела мучения эры заклятого сталинизма это сколь же доподлинно печальный итог всех тех благих и радостных ожиданий чего-либо несоизмеримо ни с чем бесподобно великого...
  
  409
  И где это тогда были все те настоящие люди, что действительно беспрестанно столь вдумчиво светлые думы всегда вот благожелательно думают?
  Где это была вся та гордая и чопорная совесть нации, бодрствовало ли ее сознание, когда все те самые элементарные понятия попросту явно выворачивались буквально наизнанку в целях сущего создания псевдоутопии райского блаженства самого-то как есть ближайшего будущего?
  
  Атавистический рай рабочего класса еще ведь должно был воздвигнуть на тех самых дочиста обглоданных костях навеки отныне упраздненной старой общественной жизни.
  А ее вот саму должна была постигнуть довольно мрачная участь всего того, что попросту обязано было истлеть во всеочищающем пламени принципиально иного нового существования...
  Да только откуда он вообще возник тот самый, что ни на есть крайней формы атавизм, массовое устремление к весьма ведь далекому племенному прошлому...
  
  410
  И уж не было ли тут все дело в том, что до народа довольно-таки издали доносились те самые глухие и далекие отголоски, тех пустых, непонятных и совершенно бесконечных споров духовной элиты по поводу всяческого дальнейшего пути общественного развития.
  Причем надобно бы еще и сразу вполне резонно заметить, что тем самым неизменным лейтмотивом всех этих дискуссий всегда же воинственным слоганом  звучало одно лишь только 'ТАК ДАЛЬШЕ ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ'.
  Причем сущему нигилизму этого выражения более всего принципиально соответствовал именно тот неистово вопящий лозунг революции "ВСЕ ДАЛОЙ".
  Да вот еще и сколь зазывно во всем этом до чего безысходно чувствовался самый так отчаянный призыв к тем абсолютно невежественным и извечно всецело забитым массам стряхнуть бы с себя оковы рабства и вдохнуть, хотя бы глоток настоящей, подлинной свободы. 
  
  Но разве в нем одном все тут было дело?
  Нет, надобно бы ко всему прочему до кучи присовокупить и самое безусловное наличие всесильного ультраправого реакционного крыла, и вся эта 'совершенно нескончаемая разорванность на мелкие куски диаметрально различных течений интеллектуального общества' сыграла сколь явную роль катализатора великих общественных страстей.
  
  411
  Явственные противоречия, они вообще столь зачастую и впрямь-таки сталкивают лбами всех тех кому, они действительно были вполне ведь естественно свойственны, однако есть еще и те, у кого их попросту нет, да и быть их, собственно, нисколько не может.
  И это как раз-таки именно в связи со всей той исключительно безграничной их беспринципностью, готовностью идти невозможно далеко, эти люди и смогли, собственно, отгрести всю имеющуюся в стране власть, разве что лишь, значит, только ведь лично себе.
  
  Нет, конечно, у них порою возникали весьма существенные разногласия, да только в одной лишь той до чего специфической области уж самого так исключительно наилучшего сохранения своей собственной шкуры, а это вовсе не одно и то же, как те, словно сталь нерушимо твердые убеждения.
  И, кстати, этот их сколь расхожий лозунг 'вся власть советам' был не более чем фиговым листочком, ну а истинной реальностью стало то самое извечное засилье сколь тщательно подобранной и просеянной сквозь мелкое сито партократии.
  Эти самые друзья друг друга - ярые революционеры были до такой степени слепо аморальны, что дабы нахрапом отхватить всю власть в Российской империи они безо всяких колебаний и сомнений, брали до чего и впрямь только немалые деньжищи у иностранных держав.
  Ну а те попросту столь явно безумно захотели взорвать Россию именно изнутри, учитывая лютый и крутой нрав ее православного (прославленного в войнах) народа.
  Можно ведь и этак о том сквозь плотно сжатые зубы промолвить - Ленин с сотоварищами был той еще вражеской 'бандеролью' от Кайзера, что была столь дьявольски начинена динамитом, находившимся промеж ушей добрейшего дедушки Ульянова.
  
  412
  Но, как и предсказывал Марк Алданов в его книге 'Самоубийство' всегда еще отыщется некто, кто сделает из 'вождя мирового пролетариата' сдобный пряник, попросту нелепо вызвавший отрыжку у так и не принявшего его светлых идей темного царства кумовства и порока.
  Вот они слова писателя Марка Алданова.
  'Они и теперь очень довольны Лениным: он им дал богатый материал для ценных суждений. Когда-нибудь они его превознесут и возвеличат: какой замечательный был социальный опыт!
  А левые биографы и историки превознесут тем более. Конечно, объявят, что он всю жизнь работал для счастья человечества. Между тем он столько же думал о счастье человечества, сколько о прошлогоднем снеге! Он просто занимался решеньем задач, занимался политической алгеброй. Ведь математику приятно решать задачи, которые ему кажутся важными: "я, мол, решил совершенно верно, а Плеханов сел в калошу"... Плеханов и в самом деле всю жизнь садился в калошу, это была его специальность. Я впрочем не отрицаю, что Ленин выдающийся человек. Умен ли он? В суждении о некоторых вещах он глуп как пробка, например в суждениях о предметах философских, религиозных, искусственных...'
  
  Ленин был самым отъявленным демагогом, буквально насквозь проникшимся дидактически лживым вероучением, ради одной лишь идеи власти, как таковой.
  Ну а потому все то что с пылу с жару им наспех осуществлялось в революционные годы, делалось вовсе-то не ради блага всего того нищего и, безусловно, от века еще безмерно страждущего народа.
  Ленин был подлинным зловредным врагом всей своей более чем необъятной родины, а также и всего остального безыдейно же об одном лишь хлебе насущном мыслящего человечества!
  Вместе со всеми своими презренно ублюдочными приспешниками, он сколь всласть закартавил о некоем светлом грядущем, в котором попросту никак не останется никаких бед нашего довольно-то во всем ныне крайне непритязательного настоящего, а тем паче и того самого до чего и впрямь стародавнего убогого прошлого.
  
  413
  Надобно, мол, только уж, попусту вовсе никак не тратя на то времени и сил, как можно так поскорее выловить, да и мигом к стенке поставить, всех тех, кто в корне с нами во всем принципиально ведь совсем не согласен.
  Хотя, к слову сказать, приложив руку к созданию мощного и весьма эффективного репрессивного аппарата быть его полноценным хозяином, сможет разве что тот, кто и вправду имеет с ним все действительно общее (в смысле самых повседневных своих устремлений), а иначе, он явно будет проявлять задиристый норов и не очень-то слушаться.
  Но то еще совсем не говорит нам о том, что Ленин как человек его создавший был во всяком душевном смысле получше своих подручных палачей, нет, он только не горел ИХ беспрестанной жаждой абсолютно любой крови, даже и своих родителей, если о том им бравые комиссары настойчиво и весьма деловито прикажут.
  Так что писатель Сергей Алексеев, пусть и обнажая при этом всю подноготную начала революции, несколько явно лукавит, делая из Ленина совершенно уж нисколько непричастную особу ко всем тем зверствам, к которым он между тем имел самое вот прямое подстрекательское отношение.
  И все те карательные органы, им созданные никак не стали его действительно во всем безмерно сильней...
  Нет, они разве что лишь были во всем и до конца его исключительно ответственнее...
  А именно во всем том, что, вообще, так или иначе, еще касалось самого уж безусловного и впрямь-таки поголовного изничтожения всех тех чертовых недобитков проклятого прошлого.
  Вот они слова Сергея Алексеева, весьма столь наглядно им отображенные на бумаге в его романе 'Крамола'.
  '- Он такой же диктатор, как и вы. Если власть на армии, а Троцкий давно вышел из его подчинения? Впрочем, он никогда и не был под его рукой. Он искусно лавировал и делал свое дело... А карательный орган? Какой же он диктатор, если ему пришлось несколько раз просить и требовать у Дзержинского, чтобы меня привели на беседу? Мне кажется, он ясно осознает, как аппараты, созданные им, выходят из подчинения и становятся правящими аппаратами'.
  
  414
  Эти вконец зарвавшиеся палачи зачастую делали главный акцент на физическом истреблении всего того старого (треклятого) прошлого, этак-то явно посмевшего никак не отмежеваться от всех своих прежних корней и духовных истоков.
  Сам ведь человек для большевиков более ничего уж существенного вовсе не значил - вне так сказать всей своей самой явной классовой принадлежности, как и весьма наглядной готовности послужить правому делу уничтожения будто бы навсегда канувшего в лету самодержавия во всех-то его где-либо, так или иначе, до чего только наглядно имеющихся ипостасях.
  Этим славным труженикам бесславного и полностью обезличенного массового террора попросту нигде и никогда не было свойственно отделять чего-либо более чем безупречно хорошее от того самого действительно некогда имевшегося в прошлом безнадежно же во всем плохого.
  Однако, как это только те самые господа товарищи еще смогли взять себе на вооружение все эти в наивысшей степени беспощадные и впрямь-то стальными тросами до чего жестко натянутые - прямолинейные принципы?
  
  Автор считает, что тут нисколько не обошлось без светлых голов тех мыслителей, что стали на путь самого вот глубокомысленного соглашательства со всеми теми бывшими политическими и уголовными каторжанами.
  А вот не будь у них эдаких 'розовощеких, гвоздиками и розами' пахнущих мечтаний о небесно чистой власти после самого уж явного и совершенно вот незамедлительного сокрушения зловредного царского режима...
  То ВИДЕТ БОГ Страны Советов попросту никак и никогда бы не существовало на любой политической карте 20 столетия.
  Эта ведь как раз-таки более чем беззаветная вера во всепобеждающие добро и свет, яростно принесенные на самом острие штыка и была сколь во всем неотъемлемой частью нравственно до чего весьма озабоченного мышления простого российского интеллигента.
  
  415
  Конечно, он с той еще немыслимо безумной радостью буквально-то всякого бы одарил всеми истыми благами восприятия всего этого мира через те самые бесподобно сладостные светлые образы всякой и всевозможной большой литературы.
  Однако чего это еще вообще можно сделать со всеми теми, кто их исключительно на дух совсем не приемлет, да и руками и ногами неистово упирается, до чего бестолково отказываясь приобрести себе все те прелести западной цивилизации, что столь и вправду дороги сердцу каждого культурного и всесторонне развитого человека?
  
  Так мы их враз к тому попросту до чего только всецело бескомпромиссно принудим, мы приведем их силой к всеблагой цели всеобщего и всеобъемлющего духовного самоусовершенствования.
  И вот уж оказалось нисколько нетрудно столь весьма добропорядочно чествовать доподлинное и беспрецедентное человеколюбие новой власти, что идет теми самыми семимильными шагами к исключительно безмерному и столь так всеобъемлюще всестороннему усовершенствованию всего же быта ранее исключительно забытых властью разнесчастных сельчан.
  Причем идет она к светлым далям завтрашнего благоденствия, не щадя при этом живота своего явно полностью при этом равнодушно переступая через любые жертвы посреди всей той неприкрыто голозадой деревенской бедноты.
  Ну а зажиточных крестьян чего это вообще их жалеть, поскольку оно были и есть сущий очаг отчаянной контрреволюции. 
  
  416
  Нет, конечно, всеми теми разрушителями старого крепкого села неизменно двигали одни лишь более чем многозначительно благородные побуждения, они ведь все, собственно, сделали, дабы только-то явно разве что побыстрее добиться наилучшего будущего для сельских детей отцы и деды, которых столь много действительно настрадались от векового невнимания со стороны городских властей...
  
  Однако великий Достоевский некогда вполне справедливо вымолвил, что любая самая красивая идея совсем же ничего нисколько не стоит, если из-за нее умер, хотя бы один ребенок.
  А между тем в связи с несусветно насильственной коллективизацией всего того народного имущества и выселения миллионов наиболее трудолюбивых крестьян дети гибли столь массовым порядком, как и выполнялись все те незамысловатые планы по поставке оружия для той разве что только грядущей победы марксизма над всем тем доселе относительно свободно дышащим человечеством. 
  
  417
  Разумеется, что само как оно есть высказывание величайшего писателя Федора Михайловича Достоевского, безусловно, содержит сущее передергивание фактов, да и идеализирование всей той весьма же повседневно нас окружающей действительности.
  Даже и сам процесс деторождения без жертв никак и по сей день нисколько не обходится.
  Однако в самой-то сокровенной сути вещей, он был полностью абсолютнейше прав!
  И ведь те дети, погибшие от рук своих крайне оголодавших соседей, ну а затем и сваренные в сельских котлах убили в тех людях, что все же пережили ту лихую годину нечто чрезвычайно важное и совершенно так невосполнимое в течение нескольких последующих поколений.
  
  Автор имеет в виду искусственный голод, устроенный большевиками в 20ых начале 30 годов.
  Это вовсе нисколько не стихийное бедствие оказалось столь безупречно нужным главным большевикам, только затем, дабы навсегда навеки сокрушить старую сильную деревню, а тем уж вполне себя обезопасить от всех тех еще действительно возможных крайне изнуряющих и без того слабую власть - кулацких мятежей.
  
  418
  А между тем совершенно безжалостное уничтожение самой опасной для власти, как и самой слабой в социальном смысле прослойки населения, неизменно сопровождалось сущим пароксизмом восторга со стороны российской интеллигенции.
  Конечно, же, никакой весьма прагматичный палач не примется за свой 'ратный труд' начав с самого сильного его-то, он прибережет на потом, до тех времен, когда большая часть общества покорно встанет пред ним на колени и будет уж из самых глубин своего сердца безудержно благословлять 'божьего помазанника' за его необычайную доброту по более чем ясному и вполне понятному принципу 'чур меня'.
  Однако сильный может при случае еще и заступиться, когда неправые совершенно безжалостно обижают слабых, если, конечно, ему попросту не все равно или не страдает он, почти что суеверной доверчивостью, будучи всецело сбит с толку изящными словесами насквозь патетически лживой пропаганды.
  
  419
  В первые десятилетия сколь по-комиссарски бестрепетного глумления над Россией Советская власть явно была не столь еще бестрепетно всемогущей, поскольку на тот момент времени она никак пока не успела, как следует обосноваться на самой вершине бескрайне своевольного своего равноправия-бесправия, а потому иногда, она вполне допускала с собой некоторые довольно громогласные прения.
  
  Автор, более чем безоговорочно считает, что действительно взглянуть на ситуацию несколько более трезво российской интеллигенции всегдашне явно еще довольно-таки бестолково помешало то самое совсем не в меру игривое вино всеобщего и столь весьма добротного прекраснодушия.
  Это ведь оно столь веселым хмельком так и бродило в умах у тех, кто всегда смотрел на людей, да и поныне точно также на них и глядит... ...сквозь большие розовые очки той еще самой всеобъемлющей любви ко всяческим порою до чего и впрямь непомерно возвышенным искусствам.
  
  А между тем всякое чужое истинно прекрасное творчество вовсе-то никак не должно было затмевать в человеке разум, выкрашивая весь этот весьма уж непосредственно окружающий нас мир в одни лишь те еще яркие розовые тона.
  Ну, а там, где чем-либо розовым и близко никак абсолютно не пахнет, все как есть, разумеется, полностью до чего необъятно укутано вековой и самой непроглядной тьмой.
  А революция, это, видите ли, сущее просветление нищих душ в пламени свежих и вовсе так совсем не затхлых идей более чем бесподобного и самого ведь наилучшего грядущего мироустройства.
  И само-то их появление было заранее вполне всерьез обусловлено тем еще самым бесповоротным историческим процессом, который (в глазах некоторых недальновидных людей) столь полноценно верно увенчался тем еще самым довольно добропорядочным проникновением в серые массы простых обывателей, всяческих небывало, искрометных и до чего чрезвычайно возвышенных идеалов.
  А они, между тем, до чего ослепительно ярко сияют откуда-то издали всеми теми своими немыслимо яростными переливами столь умозрительно благостных мыслей.
  Хотя на деле подчас это все одни только довольно нелепые проявления исключительно же величественно вырастающих из сущего ничего блистательных миражей...
  И, как и впрямь столь уж чудовищно закономерным следствием, той до чего только некогда однажды случившейся октябрьской революции черные вороны стали носиться по городам и весям весело при этом вбирая в себя (да и зачастую совсем ведь безвозвратно) самых наилучших на свете людей.
  
  420
  И вроде бы речь тут идет об давным-давно всем нисколько небезызвестных истинах, да только, то одно, так до сих пор никак еще недопонято...
  Шариков и ему подобные разве уж они из яйца австралийской ехидны сами собой повсюду повылуплялись?
  
  Можно сказать, что они сущее производное самого что ни на есть изначального общественного зла.
  Но можно еще поставить вопрос и несколько иначе.
  Вот зачем это было надо российской интеллигенции столь и вправду действенно прикладывать руку к тому самому незатейливому построению муравейника совсем уж не в меру чрезвычайно переразвитого социализма?
  Писатель Андрей Платонов в его повести 'Котлован' этак-то весьма конструктивно отозвался о процессе того самого бескрайнего, и совершенно ведь бесславного строительства до чего с виду непомерно величественных казематов всего того диалектически маразматического новоявленного бытия.
  'Со скоростью, происходящей от беспокойной преданности трудящимся, профуполномоченный выступил вперед, чтобы показать расселившийся усадьбами город квалифицированным мастеровым, потому что они должны сегодня начать постройкой то единое здание, куда войдет на поселение весь местный класс пролетариата,- и тот общий дом возвысится над всем усадебным, дворовым городом, а малые единоличные дома опустеют, их непроницаемо покроет растительный мир, и там постепенно остановят дыхание исчахшие люди забытого времени'.
  
  421
  А на самом-то деле вышло одно лишь сущее превращение доселе исстари праведного сельского люда в этакого полупещерного человека коммуналок и хрущеб.
  И от всего этого в нем никак и близко не возникло чувства некой социальной принадлежности, а скорее наоборот проявилось в нем одно лишь явное более чем столь значительное усиление свойств извечного стяжательства, рвачества и ленивой зевоты по поводу всех тех морально-этических вопросов столь этак немыслимо широкой общественной жизни.
  
  Бывший крестьянин, став городским жителем, ничего уж от всего этого, в сущности, нисколько так не выгадал, а еще и, наоборот, по всем статьям только лишь значительно весьма прогадал.
  И попросту никак не мог он в конечном итоге не стать вследствие всех тех случившихся с ним перипетий, тем-то самым истинно уж обезличенным городским люмпеном.
  
  422
  Да и миллионы всенародных масс безо всякой вины прошедшие сквозь строй палок и розог советских (не нацистских) концлагерей, вернулись из них, так до конца и, не оттаяв за всю свою дальнейшую жизнь от всей-то своей до чего весьма глубокой духовной согбенности пред всей той извечно антинародной, двуличной и грязной властью.
  Да и сама атмосфера в тех лагерях нисколько затем вовсе не поспособствовала укреплению общественного здоровья нации.
  Автор, более чем обоснованно считает, что российское общество именно из-за всяческих тех над собою столь уж идеалистически костоломных экспериментов так до сих пор и страдает 'жуткой кровохаркающей чахоткой несусветно беспросветного общественного насилия'.
  
  423
  А впрочем, всякие те столь и вправду пока совсем уж бестелесно светлые идеи отнюдь не являлись бесконечно суровой демагогической глупостью!
  Самое обидное тут было именно в том, что люди, до чего самозабвенно призывавшие к вящим молниеносным изменениям вовсе не в таких уж на деле и простых социальных взаимоотношениях, были во многом, в принципе, правы.
  Однако вся та яростным пылом отчаянно пылающая в их речах до самого так полнейшего неприличия обезличенная вселенская справедливость, неизменно еще отражалась, словно бы в зеркале чистейшей и нисколько так исключительно непростительно непрактичной и суровой абстракции.
  А массы вообще извечно уж вязко увязают в столь обременительно отчаянно скудных буднях беспардонно обыденной, самой ведь что ни на есть ненасытно суетливо же именно вездесущей повседневной действительности...
  Причем их вовсе и близко не переделаешь в те безупречно развитые личности, поскольку истинно из поколения в поколение они учились быть тем самым никем и нечем, ну а став из ничего сразу всем, они на одно убийство всего наилучшего, и окажутся на деле до чего еще и впрямь бесчестно способны.
  
  Причем это как раз на них и будет легче всего возложить сколь и впрямь до чего архиважную миссию самого так незамедлительного вправления всех тех немыслимо гигантских общественных вывихов!
  И они с этой столь до чего нелегкой задачей вполне однозначно более чем 'достойно' справятся, причем еще и, куда явно значительно получше людей иных, прагматичных и всецело более взвешенных и осторожных!
  Раз уж кому-либо другому во все это, ясное дело, впрягаться было вовсе ведь нисколько совсем не с руки.
  Да к тому же и белизна чьих-то белых ручек сама собой к тому неистово всегда призывает, дабы скорейше же благороднейше еще отыскать кого-либо совсем из другой оперы, кто, значит, и будет творить ту самую необычайно во всем раздутую (в весьма пафосных фразах) самую так наивысшую социальную справедливость.
  
  424
  И, разумеется, что у всех тех, кто мыслил и чувствовал запах долгожданной свободы, были те исключительно ведь одни лишь самые наилучшие, блаженные намерения.
  Однако сама, как она есть вполне полноценная ценность любой доброй и славной души для всего этого мира попросту разом столь вот катастрофически падает от одного ее сколь и впрямь до чего неисповедимого желания решить все проблемы разом и скопом.
  А в особенности, если даже и предположительно будет все это затем осуществляться путем саму уж душу истинно безнадежно обезвоживающего насилия над всеобщим диким несовершенством всего того, как оно нынче есть подчас и впрямь ведь довольно нелепого общественного устройства.
  Да оно вполне может подчас на весь свой внешний вид кое-кому более чем откровенно показаться донельзя отвратительным, а все же явно так получше наша жизнь действительно станет разве что лишь со всем тем великим народным просвещением и до конца всецело продуманным именно что постепенным перевоспитанием серых масс простого народа.
  Ну, а даже и в мыслях своих исключительно порядком полноценно изменить все те донельзя тягостные реалии общественного быта, серым свинцом наспех пройдясь по белой бумаге, да и подать это затем именно в том виде самого того еще столь мгновенного целительного средства...
  Нет, чего-либо подобное под собою весьма и весьма недвусмысленно подразумевает столь явное намерение поставить бы все и вся вверх ногами со словами, что этак ему вполне ведь определенно, и положено же попросту быть.
  А между тем именно подобным крайне плачевным образом все те наработки духовности и цивилизованности попросту в единый миг разом еще растают в сущее небытие беспардонно до чего немыслимо скотского зверства.
  Но можно ведь столь радостно мыслить вовсе так совершенно именно что абсолютно иначе, попросту разом создав из ничего новый мир идей и мыслей.
  И вот чисто теоретически верно обосновав все главные тезисы грядущего пока никак нисколько совсем несбыточного счастья и можно было всю ту грубую и грязную работу до чего и вправду полностью напрочь оставить для одних тех совершенно бессердечных и бездушных слепых варваров.
  То есть как раз тех самых людишек, у которых вместо настоящего света души, неизменно имелся именно тот неистово огненный пламень страстей всецело осознавшего себя властелином мира грязного и отчаянно неугомонного животного.
  Правда окажется вовсе-то никак невозможно прожить достойно, не используя силу, когда к тому сама собой еще явно приводит вся та довольно-таки неблагоприятно сложившаяся обстановка?
  Да, кто вообще с этим спорить-то будет!
  
  425
  Истинная правда в том и состоит, что наиболее устоявшимся в этой жизни принципом является то, что насилие наиважнейший фактор способный притормозить пагубный процесс, когда кто-либо спешно и беспардонно попытается сделать этот и без того несовершенный мир, куда хуже и гаже, чем он и без того есть на наш сегодняшний день.
  В этаком случае сущая агрессивность по отношению к злу есть добро, а те, кто случайно попал под топор, всего лишь заплатят страшную цену своей жизни за всеобщее благо, что является совершеннейшей случайностью, а вовсе не закономерностью.
  Ну а в случае пренебрежения необходимостью весьма жесткого наведения порядка самой так повседневной и обыденной закономерностью еще ведь и становится медленная и мучительная смерть миллионов безвинных людей.
  
  Поскольку если кто-либо сколь премного изнемогая от самых нежных чувств к своему народу блаженно принял на ура безнадежно утопический принцип абсолютного не пролития людской крови, то тогда именно благодаря тому сами собой еще и придут времена самого безудержного и беспамятного кровопролития.
  И так оно будет именно потому, что если совсем вовсе вот ничего не делать темное зло попросту нечем станет тогда уж измерить!
  И при том до чего безнадежном, словно сама смерть появлении на Божий свет исключительно донельзя обескровливающего весь интеллектуальный мир отечества тоталитаризма сущей закономерностью еще обязательно оказывается то самое столь последовательное и планомерное вытаптывание всех тех ростков грядущего, совсем ведь вовсе иного, чем он ныне так есть сегодня миропорядка.
  Причем речь тут идет о том самом истинном равенстве и братстве всех тех людей нашей планеты, что еще непременно когда-нибудь все же возникнет, да только отнюдь нисколько совсем не само по себе.
  Вот как все это описывает великий классик русской фантастической прозы Иван Ефремов в его романе 'Час Быка'.
  '...А человек, с его сильными чувствами, памятью, умением понимать будущее, вскоре осознал, что, как и все земные твари, он приговорен от рождения к смерти. Вопрос лишь в сроке исполнения и том количестве страдания, какое выпадет на долю именно этого индивида.
  И чем выше, чище, благороднее человек, тем большая мера страдания будет ему отпущена "щедрой" природой и общественным бытием - до тех пор, пока мудрость людей, объединившихся в титанических усилиях, не оборвет этой игры слепых стихийных сил, продолжающейся уже
  миллиарды лет в гигантском общем инферно планеты...'
  
  426
  И, конечно, вот необходимо бы сразу заметить, что Иван Ефремов со всей на то очевидностью в той самой весьма уж значительной степени путает свой беспамятный и беспутный 20 век со всем тем многомиллиардным житьем-бытием всей планеты за все те периоды ее куда более счастливой и значительно менее многострадальной многовековой истории...
  Однако в целом он все-таки явно более чем незыблемо прав, именно совместно накопленная мудрость и породит все те неземные блага для всех уж тех на свете людей.
  Ну а бесчисленные человеческие жертвы во имя того самого беспроигрышно лучшего, чем оно есть сегодня куда ведь только (держи карман шире) значительно более светлого будущего есть сущий культ сатаны, что довольно частенько привлекает души мишурным блеском, нигде на деле нисколько несуществующей реальности.
  Ну, а кроме того, и сама по себе жизнь в тени светлейших идеалов явно ведь приводит к до чего безумному сгущению густого и черного мрака воинственно слепого идеализма, а вовсе-то никак не к просветлению лика всего, так или иначе, и поныне совершенно уж безыдейно существующего общества.
  
  Ну а если все время столь беспрестанно и непоседливо глядеться в зеркало судьбы и кивать при этом головой, мол, все чему суждено было сбыться, само собой непременно когда-нибудь все-таки сбудется, ибо придет от Бога...
  ...ясное дело, что при таких делах придет кроваво алая тьма сущей потери сознания, поскольку все, что действительно от Бога неизменно приходит с интеллектуальными усилиями, а никак не с челобитьем кровавому демону пиры пирующему под грубым прикрытием самого так деятельного построения необъятно же всеобъемлющего грядущего неземного счастья.
  
  427
  И без всякой тени сомнения, можно ведь то сказать, что внешняя, яркая и парадная форма всего того нового бытия могла своим размахом именно что совершенно истинно завораживать...
  И, в принципе, дело ясное, вовсе так никак нельзя было всяческим прекраснодушным людям более чем бестолково разом не заглядеться на этот великий почин массового энтузиазма народа, что был сколь бойко и впрямь живо обманут лживой панацеей излечения от всех тех старых язв всего того его еще прежнего тяжкого существования.
  А под шумок невежественная озверелая тьма бестрепетно совершила черное дело, попросту уничтожив или поработив все то самое наилучшее во всем российском обществе, что только могло бы ей хоть сколько-то со временем еще навредить.
  Да и своевременно заставить всю эту социальную грязь и демагогическую копоть убраться же в ад, полностью тем, избавив этот мир от присутствия в нем чертей, на должности ангелов, а именно политических карательных органов СССР.
  
  Жертвы будущего фальшивого благоденствия распинались языком исключительно явно враждебным всякому обыденному человеческому сознанию, и надо сказать проклинались, они при этом новыми религиозными проклятиями.
  Ну, а если заговорить не о внешней церемониальной наружности нового строя, а о некоем сокровенном внутреннем его естестве, то ведь все тогда так и осталось полностью по-старому безо всяческих хоть сколько-то вообще существенных изменений.
  Если, уж, конечно, и близко не брать в расчет сколь вполне наглядно себя на деле яростно осуществившего невыносимо так отчаянно жесткого и нисколько неумолимого перегиба всей сельской жизни в сторону этакой деспотии, пред которой попросту сразу бледнеет мертвенной бледностью всякое столь давненько царем Александром Вторым отмененное крепостное право.
  
  428
  Ну а по мере сил всячески остановить девятый вал бесчинствующего насилия над всем обществом могли только лишь те люди, что действительно бы более чем полноценно, то понимали, чем это, собственно, дышит их страшное время.
  Однако, большинство российских интеллигентов, предпочитало жить всеми теми немыслимо сладостными на цвет и на вкус иллюзиями, что и впрямь были бесподобно красочны и при этом неизменно же призрачно ласковы, как на глаз, да так и на слух.
  
  А между тем вера в былины и сказки то до чего, несомненно, хорошо разве что лишь в ранние детские годы, ну а взрослому человеку именно что на роду было положено верить в одни лишь суровые будни всей той совершенно повседневно его окружающей действительности.
  Нет, конечно, художественная литература вовсе не детство нашего всеобщего духа и она вполне еще может создавать великие чувства, однако ведь разве что в виде вящих их довольно-таки поверхностных схематических прообразов...
  ...то есть только-то в плане неких чертежей, которые, всем миром разом не повзрослев во все реалии жизни, нисколько совсем уж и близко совершенно не воплотишь.
  Да только все это никак и близко совсем непонятно для тех благодушных и праздных людей, коих сколь безумно и поныне радуют именно этакие яркие внешние проявления исключительно чисто внешних перемен, ну а о том, что это лишь разве что декорации гигантского спектакля под открытым небом...
  Нет уж об этом, такие люди нисколько и не подумают.
  
  429
  И вся проблематика бездумно восторженного восприятия блажных идей светлым умом российской интеллигенции в том и заключалась, что в ее среде неизбежно хватало тех наивных и прямодушных людей, что совершенно искренне поверили в то, что буквально всех трудностей жизни будет еще возможно избежать при этом до чего только явно обойдясь без всяческих горьких слез и кровавого пота.
  
  Однако же во всей своей научно-исследовательской деятельности подобного рода люди и близко никак не придерживаются подобного столь изумительно грандиозного по всей своей фундаментальной идеалистичности чисто исключительно абстрактного принципа.
  Да нет, пожалуй, там они и впрямь до чего непримиримо готовы буквально из кожи вон лезть, дабы вполне уж добиться самого так доподлинного и настоящего успеха путем весьма тяжких усилий, а не одним-то значится столь своеобразным всего ведь того благостного безмерным хотением.
  
  430
  Жить светлыми надеждами оно и вправду, куда только несоизмеримо слаще и весьма же ароматнее...
  Однако у народа от всех этих изящных благовоний порою случается сущее несварение желудка, а также и беспрестанный кровавый понос.
  Светлые мечты, надо было еще для начала в грубый холст действительности всецело ведь обрамлять, а как раз тогда вся та картинная жизнь никак и не превратилась бы в своем конечном итоге в аляповатые плакаты обиходно безысходного сталинского быта.
  Да только, между тем, для того чтобы довольно многое стало значительно лучше надо было строить чего-либо новое, а не столь безоговорочно на самом так еще корню отрицать все старое и вконец кому-либо совсем ведь безнадежно обрыдшее.
  Поскольку в мире полностью реальных вещей ради постепенного улучшения и впрямь-таки подчас беспросветного людского существования, несомненно, еще следовало всегдашне руководствоваться именно практическими методами ведения дел, а не пережевывать кошмарные сновидения и не грезить неким вовсе так иным жизненным укладом он ведь совсем из ничего никогда не возникнет.
  И это разве что в самом истинно нужном духе безупречно выдержанное, неброское и посильное участие в исключительно так грязном переустройстве всего общественного бытия и очистит же, в конце концов, всю страну от того, что в ней накопилось за те совершенно нескончаемо долгие века произвола, кумовства взяточничества и круговой поруки.
  То есть именно подобного рода внешние проявления благих и здравых мыслей и будут затем явно способны действительно еще посильно сдвинуть дело с мертвой точки, а то ведь воз и поныне там.
  Да и к слову сказать, атака на зло пустыми и праздными словесами есть в точности то же безумное действие, как и попытка, всеми силами остановить лавину громкими криками, причем еще до того, как она вообще началась.
  Нисколько так оно нелегче и с теми воззрениями, что были всецело основаны на самом поверхностном вглядывании в столь изящно и празднично прибранную, подчеркнуто вычурно переиначенную исключительно уж книжную действительность.
  
  Да и вообще, как только любят, все эти 'великие мудрецы' наивысшего сорта муки благодушия, весьма изящно, да и подчеркнуто старательно всецело возвеличивать всякого рода крикливые воззвания.
  Они гадают себе и гадают по тем однобоко прочитанным ими книгам обо всей той как она вообще только есть общественной жизни, ну а того главного вовсе-то нисколько и не осознают...
  Технический прогресс, их столь неистово радующий в том самом страшном, словно ночной кошмар советском государстве, как правило, служил одному лишь разнузданному, новоявленному злу, охранявшему свои личные интересы от любых вообще каких-либо еще возможных на него посягательств.
  
  431
  А российская интеллигенция всенепременно жила в своем упоенно радостном мире благих и пряных надежд, а значит и связывающей ее с народом нити Ариадны вовсе-то никак не существовало в самой природе вещей и истинно светлого образа мыслей.
  
  И вот словно бы именно на дрожжах всего своего великого прекраснодушия, кое-кто из больших почитателей всяческих возвышенных искусств и пек же свои пироги исключительно так бесподобно вычурного бытия, всенепременно обитая на облаках всей той своей до чего и впрямь весьма светлой любви ко всяким возвышенным искусствам.
  
  432
  А все это только лишь оттого, что весь этот мир, они всенепременно мерят точно той меркой, что и самих ведь себя.
  И уж разве можно даже и на миг столь смело вообразить, будто бы настоящее подлинное добро заключено в одних тех ярких и благих намерениях, а не в том разумном и вполне взвешенно прагматичном подходе ко всей той неизбежно давно от века издревле сложившейся социальной ситуации в данном-то конкретном общественном организме?
  Причем и сама этак до чего только навязчиво добропорядочная честность у восторженных идеалистов, совершенно неприметно затаилась, где-то глубоко внутри, спрятавшись там от всех посторонних глаз, да и стала уж она исключительно так безоговорочно прикрываться всевозможными куцыми полуправдами.
  Вот, он, кстати, именно тот наиболее любимый образец автора этих строк их до чего во всем неизбежно однобокой логики.
  'Царский трон в России прогнил'.
  
  433
  А между тем это самая что ни на есть чудовищная чушь, причем как по отношению к началу 20 века, да так, несомненно, и по поводу теперешнего 21 столетия.
  И как оно видится автору и в будущем 22 столетии Россия, все также будет из года в год столь же беспрестанно нуждаться именно в том благочинно добром и хорошем отце родном - царе-батюшке.
  Не царизм в начале 20 века насквозь прогнил, а один тот до чего и впрямь конкретнейший царь Николай Второй не мытьем так катанием фактически низвел весь авторитет трехсотлетней династии до самого плачевного и исключительно гибельного для нее состояния.
  
  Не умеешь достойно и разумно править, тогда ведь за это дело вовсе так нисколько и не берись, сумей уж как-нибудь всемилостиво обойтись и без той наследственной власти, отойдя вполне по-благородному куда-либо поспешно далеко в сторону.
  И то, что никак нельзя буквально сходу не признать, так это то, что при том никак не самом распоследнем в истории России самодержце империя попросту вся как она есть, сгнила, насквозь безнадежно погрязши в коррупции, да еще и донельзя явно похуже всего того, что когда-либо было еще действительно прежде.
  Вот как описывает данную ситуацию Деникин в его книге 'Очерки русской смуты'.
  'Когда в августе 1917 года на скамью подсудимых сел виновник военной катастрофы, личность его произвела только жалкое впечатление.
  Гораздо серьезнее, болезненнее встал вопрос, как этот легкомысленный, невежественный в военном деле, быть может, сознательно преступный человек мог продержаться у кормила власти 6 лет. Какая среда военной бюрократии - "к добру и злу постыдно равнодушная" - должна была окружать его, чтобы сделать возможным и действия и бездействия, шедшие неуклонно и методично ко вреду государства'.
  
  434
  Но и кто это еще должен был столь неистово вопрошать о той самой чрезвычайной же гибельности засилья подобных в целом нисколько вовсе никак неправедных нравов?
  Вполне естественно, что данную роль должна была на себе взять именно интеллигенция, однако она попросту бездумно сладостно жила одними лишь благими иллюзиями всеобщего грядущего блаженства, коему явно еще столь надлежало обресть свою плоть и кровь после того как под трон кровавого узурпатора будет подложена внеочередная адская машина.
  А уж как раз тогда и грядет то самое давно всем нам отродясь преподнесенное именно кем-либо прямо на блюдечке великое счастье и в точности такая весьма ласковая буквально-то на всякий бойкий слух свобода!
  
  В те самые столь окоченело беспутные царские времена и шагу нельзя было нормально ступить из-за всей той бескрайней распутицы тех еще самых до чего только различных ни в чем этак вовсе несхожих мнений.
  Причем все это тогда происходило именно из-за того, что очень ведь даже немалому числу интеллигентных людей с чего-то вдруг само собой столь неистово возжелалось разом заполучить все те давным-давно приличествующие их державе радужные сны, как и сколь на деле ей, несомненно, давно уж явно безумно радостно положенную манну небесную.
  
  435
  А раз сама по себе она с небес на нас вовсе ведь нисколько не падает, то, как раз потому и порешил кое-кто ее изобрести во всех своих медово сладостных, и до чего навязчиво своекорыстных о ней мечтаниях.
  При этом то, что в тогдашней суровой действительности и впрямь-то было для них наиболее безупречно жизненно важно, так это то, чтобы именно разом при этом еще в единый миг обрушилось все то старое и донельзя им во всем столь единолично обрыдшее.
  Ну, а все то свое, так и искрящееся дивным светом новое, они именно так попросту собирались возводить как-либо сколь, несомненно, бездумно с нуля.
  
  Прививать общественной жизни всяческие книжные принципы они и вправду собирались вовсе-то, нисколько не думая о столь печальной участи всех тех замыслов, исключительно исподволь построенных на весьма изящных изысках правды, что была довольно-то наспех обнаружена 'истинно здравомыслящим' разумом, однако была она при этом изучена чисто абстрактно наощупь, и донельзя порядком вычурно...
  Можно подумать, что книга производное одного лишь светлого человеческого разума и ничего более.
  А между тем всяческих слащавых глупостей в ней, как правило, вовсе-то никак нисколько не менее, нежели чем и впрямь самого что ни на есть элементарного здравого смысла...
  А сколько в ней было более чем безбоязненно совершенно так вовсе неверно воспринятых идей и мыслей или того только хуже извращенно принятых на веру бездонно абстрактных философских постулатов.
  Да и вообще сколь уж то будет еще довольно легко обвести вокруг пальца всех тех бездумно внемлющих мишурному свету тех слов, что были истинно величавы на одной лишь белой бумаге, и именно там они и впрямь столь изящно искрились истой магией цветасто волшебного слога.
  А тот поистине нетленный дух величественного разума заключен вовсе не в пышных фразах, а во вполне реальном, бытовом преодолении множества социальных бед, чему должно весьма явственно затем впоследствии выражаться во всеобщем процветании всех как они только есть слоев общества.
  Причем это та самая духовная сытость и сеет вокруг себя призраки грядущего счастья, в конце концов, только лишь преумножающие всеобщую нужду и нищету.
  
  436
  И это именно так и никак не иначе поскольку все те лозунги и всяческие до чего исключительно совершенно немилосердные воззвания ко всеобщему поголовному энтузиазму разве что подчас вызывают у масс (в своем конечном итоге) одну лишь сущую отрыжку, как и самое естественное принципиальное отрицание всего того, что вообще было хоть сколько-то связано с неким плакатно и трафаретно внешне объявленным суровым общественным благом.
  А между тем, сущей первопричиной всех тех приторно сладких ожиданий послужили уж, собственно, те крайне нелепые, донельзя ведь абстрагирующиеся от всего того существующего бытия возвышенные струны душ тех, в ком зрелый житейский разум прекрасно сочетался с той еще вполне детской наивной умозрительностью.   
  И все это от весьма застарелой привычки извращать истину, нарезая ее ломтиками в наиболее удобных для этого лакомых местах, а заодно и до чего толково приправляя данный почин тщательно культивированными, да и вознесенными на самые небеса собственного величия предрассудками обо всех безо всякого исключения свойствах добра и зла.
  
  437
  И это как раз из-за всех тех давно ведь старательно автором вышеизложенных причин и наблюдалось то и впрямь самое немыслимое отторжение интеллигенции от всего, того что было сколь неразрывно связанно именно со всем ее неумытым и столь, безусловно, до сих самых пор истинно невежественным народом.
  Часть российских интеллектуалов, вообще же вполне всерьез воспринимала все чужие им проблемы простонародья в абсолютной схожести с тем крылатым выражением французской королевы Марии-Антуанетты
  'Если у бедняков нет хлеба, пускай едят пирожные'.
  
  Другая же ее часть считала, что всему причиной власть, которая угнетает бедных тружеников, ну а дадут крестьянам землю, а рабочим фабрики и заводы, а вот тогда и настанет то самое долгожданное всеобщее благоденствие.
  
  438
  Причем она гнала именно в шею буквально всякого, кто ее пытался в разум приводить, неистово превознося при этом всех тех великих гениев своего времени, которые, между тем, сколь явно при всем том своем духовном величии по самые уши погрязли в весьма надо сказать прискорбном идеалистическом популизме.
  Вот он тот исключительно яркий пример их до чего непоколебимо 'разумных' доводов по этак-то неизменно более чем безупречно благостному перекрашиванию России в совершенно ей чуждые европейские тона.
  Чехов 'В Москве'
  'А между тем ведь я мог бы учиться и знать все; если бы я совлек с себя азиата, то мог бы изучить и полюбить европейскую культуру, торговлю, ремесла, сельское хозяйство, литературу, музыку, живопись, архитектуру, гигиену; я мог бы строить в Москве отличные мостовые, торговать с Китаем и Персией, уменьшить процент смертности, бороться с невежеством, развратом и со всякою мерзостью, которая так мешает нам жить; я бы мог быть скромным, приветливым, веселым, радушным; я бы мог искренно радоваться всякому чужому успеху, так как всякий, даже маленький успех есть уже шаг к счастью и к правде.
  Да, я мог бы! Мог бы! Но я гнилая тряпка, дрянь, кислятина, я московский Гамлет. Тащите меня на Ваганьково!
  Я ворочаюсь под своим одеялом с боку на бок, не сплю и все думаю, отчего мне так мучительно скучно, и до самого рассвета в ушах моих звучат слова:
  - Возьмите вы кусок телефонной проволоки и повесьтесь вы на первом попавшемся телеграфном столбе! Больше вам ничего не остается делать'.
  
  439
  Однако зачем это было, собственно, нужно безо всякой заминки этакое невиданное зверство с самим собой явно этак до чего еще нежно любимым действительно же сотворять?
  Неужто ради подобного дельца никого другого сразу нисколько так явно не отыщется?
  И то уж какая все-таки именно была для всего простого народа забава бывшего барина на столбе повесить, раньше-то не него можно было разве что лишь исподлобья глядеть, а тут на тебе смотри, сколько хочешь, как он смешно ножками воздухе болтает, вот смеху то.
  
  И главное нам за все это совершенно ничего более вовсе не будет - новая власть нас за проявленную пролетарскую сознательность еще и отблагодарит впрямь по-царски, ну так пойдем, что ли другого такого найдем и подвесим нам ведь теперь все это запросто уж с рук полностью так сойдет, айда повеселимся.
  
  440
  И неужто за этим и надо было целыми десятилетиями истошно взывать к народу, стремясь привнести в его массы идеи о всеобщем и всяческом благе, дабы затем всякая вошь человеческая как пить дать же подсуетилась, увидев в этом столь прекрасную для себя возможность, истинно вдоволь поживиться на неких всеобщих задушевных чаяниях.
  И как то само собой должно быть понятно, простой и безграмотный обыватель силой всех тех сложившихся обстоятельств неистово вознесенный на самую вершину свободы был вполне явно способен в подобных условиях осуществить смертный грех насилия над ближним своим буквально-то безо всякой на то сугубо личной причины.
  Ладно бы он был, снедаем злобной корыстью или давился бы мелочной злобой...
  Или вот еще ему до чего и впрямь только беспричинно весело бы захотелось все так на свете крушить от одного простого желания отомстить всему этому миру за все те некогда пережитые им несчастья.
  
  Нет, теперь-то он будет все это столь резво и всемогуще праведно осуществлять разве что лишь во имя добра и справедливости, а значит, в душе его вовсе совсем не останется ни малейшей капли сомнений и каких-либо весьма существенных угрызений совести.
  Причем подлинным первоисточником всех этих сухих веяний является именно та совершенно однобокая логика, из которой попросту наспех изымается всякое то настоящее первоначальное значение тех еще самых обиходных истин, а вместо них с лютой силой втискиваются всевозможные осатанело прогрессивные абстрактные рассуждения, настоянные на одной чистой от примесей 'правде' от голой теории.
  
  441
  Хотя, уж, между прочим, ее ведь для начала еще вполне этак следовало исключительно вот старательно приодеть в 'одежды практики', а не выставлять ее раздетой догола перед всем честным народом, а то этого она столь непременно затем окажется до чего немыслимо пошлой и грязной потаскухой.
  
  Причем одним из наиболее ярких проявлений именно этакой крайне нечистоплотной логики, всецело же столь по-залихватски привинченной большими болтами к куцей полуправде, безусловно, как есть является именно тот приведенный в фильме 'Москва слезам не верит' весьма слащавый пример с римским императором Диоклетианом.
  Да он действительно был одним из самых выдающихся императоров позднего Рима, он оставил после себя новую конституцию, а потом в самом расцвете своей славы взял, да и уехал в деревню.
  Все, вроде бы чистая правда, да только вовсе так явно не совсем вся!
  А вот он к ней тот до чего солидный и довольно-то существенный довесок!
  В течение 90 лет до него ни один римский император не умер своей собственной естественной смертью и их не тихо травили, а разрывали на куски свои же солдаты охраны (преторианцы).
  
  442
  Диоклетиана, в принципе, во всем уж можно понять, умный человек, если чего вообще и захотел так это разве что когда-нибудь помереть своей собственной естественной смертью, а в СССР ему приписали эдакое незадачливо чудаческое отклонение от нормы у всех на свете где-либо и когда-либо в любые времена существовавших правителей.
  
  Кстати, его незадачливый преемник тоже ведь попробовал проделать точно тот же трюк, а затем победоносно вернуться, да только номер этот у него совершенно не вышел, поскольку его зарезали задолго еще до того как он вновь хоть сколько-то даже и близко сумел приблизиться назад к императорскому трону.
  А между тем всю эту столь и впрямь занимательную историю нам в СССР преподнесли, именно как нечто уж вовсе совершенно иное, чем она и вправду была в самой вот настоящей суровой действительности всего того своего времени и века.
  
  443
  А между тем вранье, когда оно целиком состоит из одной лишь истинной правды наилучшее оружие буквально всякого мудрствования, весьма вот делово оправдывающего все свои поступки вящими примерами из общих событий всего-то, как оно есть общечеловеческого существования.
  А хуже всего это когда в подобном духе столь непримиримо нагло лгут обо всем, что вообще только где-либо происходит на всем белом свете.
  И что во всем том наиболее безумно злое, так это явное состояние сущей подвешенности над пропастью радостной лжи всех тех нелепых доктрин, что и были некогда созданы, дабы раз и навсегда убедить население шестой части суши, что этот мир будет возможно, взять, да сходу переменить ко всему исключительно самому наилучшему.
  Да еще и крайне простым для того истинно всемогущим и уж полностью совершенно единым пожеланием ко всему тому вполне так бесподобно надежному осуществлению всего того, что и впрямь именно сейчас хотелось бы всецело иметь и полностью осязать.
  
  445
  А лютое зло между тем это довольно часто уж вовсе ведь не какие-либо весьма конкретные личности, а куда вернее одно лишь чье-либо плохое воспитание, старые отжившие свое социальные отношения.
  Любовь ко всему чистоплотному, в отличие от любви ко всему вокруг чистому от грязи вокруг нисколько не излечит!
  Именно так!
  Некоторая нелюбовь к грязи во вполне гармоничном сочетании со столь явным старанием хоть сколько-то, ее изжить даже, если это вовсе и не сулит кому-либо ничем таким вовсе незапятнанных рук, а также и совершенно безукоризненно чистенькой совести в придачу...
  ...вот как раз в этом и есть самая естественная первопричина истинного процветания всего западного общества.
  
  Его внешняя политика то совсем ведь полностью отдельный разговор, ну а внутри оно, пожалуй, страдает и несколько явно чрезмерным человеколюбием и слишком же явно так чрезмерно широким пониманием самого как оно есть понятия законности.
  
  445
  И тут вполне естественно, сыграло свою столь немаловажную роль как раз уж то самое появление на издревле часто изменяющейся политической карте мира совершенно нового государства безо всяких древних устоявшихся столь долгими тысячелетиями попросту ведь намертво закостеневших взаимоотношений.
  И это именно возникновение на вновь (после викингов) открытом Колумбом континенте того общества, что попросту было исключительно напрочь лишено всяческих замшелых корней королевской власти со временем повлияло и на старый свет.
  И все-таки основной параграф закона подлости, по которому, то с виду столь ярко просвещенное 20 столетие и оказалось эрой вовсе так до чего немилосердного 'лютого блага', собственно, ведь явно заключался именно в том, что как раз тогда и возникла самая зыбкая теоретическая база для всеобщего грядущего благого мироустройства.
  
  И сколь то часто оно при этом случается во всякой науке, что сначала возникает ничем не подтвержденная идея, а лишь затем ее всесторонне теоретически обосновывают, и только ведь тогда ей вполне естественно, что постараются отыскать какое-либо весьма конкретное, практическое применение.
  
  446
  Социальная сфера отличается в этом вопросе одними лишь довольно-таки значительно большими затратами в смысле всех тех человеческих усилий и жизней, ну а кроме того ничем иным действительно прочим.
  На данный момент времени идея подлинной и именно внутренней, а не извне кем-либо силой навязанной свободы всецело себя осуществила в столь невероятно зверских условиях до чего только 'проклятого капитализма'.
  
  Равенство до некоторой степени присутствует в социальной сфере стран северной Европы (не включая Англию).
  А настоящее кровное братство возникнет вовсе не ранее, нежели чем через столь многие тысячи лет, однако вот прийти к нему можно будет исключительно при помощи одних лишь позитивных изменений в обществе, безо всякой той совершенно напрасно пролитой крови.
  
  447
  И само как есть насилие оно ведь порой более чем неизбежный фактор, когда уж попросту именно нужно буквально любыми путями остановить того, кто яростно толкает общество в сущую пропасть грядущего тоталитаризма.
  В этакой ситуации совсем не до всяческих чрезвычайно так между тем глупых сантиментов.
  И если кто-либо действительно думает, что в процессе падения общество запросто еще сумеет отрастить себе красивые и широкие крылья, то автор этих строк вполне может его в том сколь и вправду простосердечно уверить, что коли чего и отрастет так это одни лишь рога да копыта.
  
  Автор вообще в том безоглядно убежден, что любой здравый ученый муж (вовсе неважно каких он придерживается политических взглядов) обозвал бы варварской чушью всяческую попытку на основе одной голой теории искусственно созданной левитации с пылу с жару сразу вот приступить к весьма существенной ликвидации исключительно, так всегда весьма тяжелого физического труда.
  Да этакого рода деятельность столь неизменно связана с подъемом каких-либо довольно неподъемных тяжестей, но до чего всерьез ее облегчать, не проверив предварительно все грядущие последствия данного шага более чем явно донельзя неосмотрительно, а потому и совершенно неразумно.
  Ничего хорошего из всего этого в своем конечном итоге вовсе ведь нисколько может еще и не выйдет!
  Вполне возможно, что лет через тысячу - шестилетний ребенок будет сколь запросто управлять довольно увесистой игрушкой созданной по принципам пока никому ныне никак неизвестного эффекта антигравитации.
  Да, только, коли его весьма интенсивное использование в своем конечном итоге явно приведет (в качестве побочного фактора) к довольно серьезному разряжению всей земной атмосферы...
  Нет уж подобное гиблое, словно трясина изобретение, вполне еще следовало бы для начала до той еще полной его безукоризненности всецело так доработать, а лишь затем неспешно пускать его в самое уж массовое производство.
  Да вот, однако, зачем это надо было чего-либо взвешенно и столь бесконечно продолжительно выжидать, коли вот все столь немыслимо было действительно плохо, что это сама по себе крайне так неприглядно сложившаяся ситуация, безусловно, во весь голос настоятельно требовала от людей самых незамедлительных перемен к чему-либо совершенно незамедлительно лучшему?!
  
  448
  А между тем грязная смерть так и лезет из всех углов и щелей, когда человек вместо того, чтобы смотреть прямо в лицо всей той довольно непритязательной действительности до чего неистово сверкая очами, весьма ведь яростно поглядывает на одну лишь ее поротую и всегдашне безнадежно снедаемую злом исполосованную спину.
  
  Да и вообще же пропитанная, словно губка европейским человеколюбием российская интеллигенция боялась крови и хотела всегдашне сохранить за собой полнейшее право на девственную белизну своих мягких рук, когда вот дело и впрямь явственно касалось усмирения народа злым, как и безмерно во всем реакционным царским правительством.
  
  449
  Позиция Понтия Пилата она вообще уж явно была сколь исключительно во всем легка и удобна из-за одной той честной и весьма-таки детально прочувствованной до самых глубин сердца уверенности в своей-то собственной полнейшей непричастности ко всему тому злу, что буквально заполонило все что вокруг.
  
  А между тем, если кто-либо довольно многозначительно шумно втягивает в себя воздух со всеми теми ароматными духами добра кем-либо наскоро исключительно вот четко начертанных, картинных образов... уж само собой, то явно подобное поведение более чем совершенно неизбежно потакает истинно тотальному угнетению всей своей нации.
  И Россия в 20 столетии влачила свое существование впрямь-таки в кандалах по большей части разве что лишь потому, что люди с воспаренной от всех тех благостных мыслей и чувств душой вовсе не воспринимали, да и по сей день, нисколько не воспринимают весь этот мир именно таковым, каков он действительно есть.
  
  450
  Еще ведь до прихода к власти большевиков, без всякой тени сомнения превративших Россию в одну совершенно необъятно широкую вотчину дьявола во плоти, вполне так имелось на ее широченных просторах столь немало людей просвещенных и умных, что попросту явно захотели отравить крысу царизма ядом всеобщей смуты и неповиновения.
  Всякая акция ультралевых экстремистов вызывала в них тот самый так и искрящийся пламенем очей восторг, раз все те оглушительные и беспрестанные взрывы адских машин более чем полноценно во всем соответствовали их-то собственным сокровенным желаниям о скорейшем переустройстве всего этого старого, костного мира.
  
  451
  Российская империя она вообще всегдашне была сущим бельмом на глазу у всех тех, кто видел в ней одно лишь разве что то еще трухлявое, гнилое полено.
  Как будто бы свеженького Буратино, и впрямь-то еще можно будет создать из лежалого под всеми ветрами и дождями прогнившего бревна.
  А между тем во светлое имя чего-либо действительно вообще стоящих благожелательных перемен одного того большого рьяного желания, как и самого истого рвения явно еще окажется несколько ведь весьма и весьма маловато!
  
  Для неподдельно подлинного успеха на данном поприще вполне естественно, что было бы попросту жизненно необходимо достаточно дельное и истинно здравое понимание всего того, несомненно-то, некогда сложившегося за долгие века именно что попросту перманентного состояния всего общественного организма.
  
  452
  Однако в начале 20 века российская интеллигенция зачастую жила именно, что вовсе-то совсем чужими ее народу культурными ценностями.
  А впрочем, и теперь оно почти также как встарь.
  И у нее и близко не наблюдалось никакого к тому доподлинно настоящего устремления, хотя бы на время снять с лица иностранное пенсне и получше бы еще раз как следует приглядеться, а чего это вообще, собственно, более чем неизменно же полностью приземленно происходит вокруг.
  
  Некоторым представителям российской интеллигенции попросту, наверное, стоило взять в руки лупу и может, разве что тогда им бы все-таки удалось весьма же явственно разглядеть полнейшую несовместимость европейских взглядов на жизнь со сколь вопиющей, как на глаз, да так и на нюх самой, что ни на есть обыденной российской действительностью.
  
  453
  Среди апостолов столь и впрямь блистательных, однако, истинно чужеродных идеалов ярчайшей звездой на небе сколь достойно ярко во всем выделялся Федор Михайлович Достоевский.
  Он был ангелом идеалистического благодушия в сущем тумане темных российских страстей.
  Хотя по временам он явно опоминался, тычась лбом, в ту самую исключительно во всем донельзя обыденную обыкновенность, да только надолго на ней его зоркий взгляд вовсе и близко никогда уж не застревал.
  
  Подводя свой народ к изрядно кривому зеркалу, и до чего яростно при этом клокоча, а еще и свойски тыча в него пальцем, он только-то и всего, что исподволь растравливал народное воображение, распаляя и без того безмерно издревле кипевшие в нем страсти.
  А между тем ему сколь однозначно следовало весьма тщательно вычерпывать тухлую водицу из ступы беспринципного философствования о самой уж, как она только есть главной сути всеобщего нашего бытия.
  И вся эта его страстная мольба о примирении между людьми неизменно обращалась в злобное рычание хищного зверя, когда это каким-либо боком вообще ведь касалось его личного жизненного опыта.
  Ну, а в том и вся беда творчества Достоевского, личный страшный опыт существования в мире без чудес, но со сказаниями, наитиями и яростно светлыми мечтаниями.
  
  454
  Достоевский, был человеком отлично ведь, в принципе, безрадостно же крепко знакомым со всей уголовной средой.
  Его соприкосновение с ее представителями в образе подчас искренне кающихся печальных страдальцев, а не в том разудалом виде в каковом они себя яростно и бесшабашно проявляли, когда они грабили, насиловали, убивали, в конце концов, и определило судьбу многих выродков, без которых человечеству можно было бы жить более светло и благопристойно.
  И произошло это именно оттого, что Достоевский был подлинным гением всех времен и народов, он-то и предотвратил смерть грядущих палачей России.
  
  То есть, было дело и он столь могущественно околдовал нотами кривого милосердия исключительно ведь многие весьма и весьма разносторонне развитые умы.
  И уж сделал он это, впрямь-то до зубов вооружившись сколь невообразимо страстным своим отрицанием смертной казни, что между тем более чем однозначно является довольно-таки весьма наглядным образцом действительно вполне действенной меры воздействия на совершенно необычайно дикое общество...
  И то и вправду еще вполне явно возможно, что это именно он и отвратил занесенную руку правосудия, а тем и отменил исключительно во всем полностью уж законно обставленную погибель до чего весьма многих смутьянов и истинных врагов народа.
  
  455
  Ведь вполне так еще могли бы по приговору суда отправить вслед за братом ловкача и демагога Владимира Ульянова-Ленина и его сирых сподвижников, а не царя и всю его семью.
  Но Достоевский попросту столь опрометчиво предпочел поставить запятую вовсе не в том самом историей ей положенном месте, то есть как раз именно там, где уж ей и действительно следовало быть.
  
  Автор имеет в виду именно ту всем общеизвестную фразу 'Казнить нельзя, помиловать'.
  Европейцы, сегодня стали столь неожиданно во всем цивилизованными, что страшная смертная казнь теперича оказалась для них и впрямь-таки невыносимым для всего их благого духа грехом...
  И опять же это явное наследие незабвенного Федора Михайловича.
  
  456
  Поначалу казни попросту перестали носить весьма вот наглядный публичный характер, ну а затем их отменили раз ведь и навсегда...
  Да и в России тоже, сколько же лет на них мораторий объявлен, но вовсе-то не на зверские преступления, а на одну только смертную казнь.
  
  И очень даже интересно, а чего бы этому миру явно и близко нисколько уж и не хватило, кабы один приговор все-таки некогда был бы, в конце концов, приведен в самое суровое исполнение?
  Но его-то как раз в самый последний момент взяли, да с помпой отменили, а потому весь этот культурный мир и знаком с великим классиком новоявленного гуманизма.
  А между тем всяческого рода мишурного света светлые идеи один лишь смрадный мрак сколь неустанно повсеместно сгущают...
  Невежество вооруженное светлыми догмами многообещающего и крайне раскрепощающего его дух 'добра' несет с собой смерть всему тому долгими веками устоявшемуся и более чем принципиально до чего только незыблемому...
  А жизнь между тем надо бы медленно и безо всяких рывков изменять одним лишь тем еще весьма же основательно продуманным воспитанием всего того нового поколения, а, вовсе-то совсем не давя всею силою агитации на мозг тех ничего не значащих и ничего ни о чем нисколько не сведущих людей.
  Всякий, кто вольготно и праздно мыслит вместо действительного наблюдения вполне реальных картин, всей той порою довольно неприглядной жизни сколь самодовольно глядится в зеркало своего собственного чрезмерно так богатого воображения, видя в нем до чего и впрямь искривленное преломление всей той исключительно обыденно уж окружающей его действительности.
  Нисколько при этом В УПОР не видя ее в хоть сколько-то доподлинном и более чем совершенно так безыскусно естественном ракурсе.
  Причем истинно настоящее немыслимое величие его светлого духовного лика лишь разве что довольно многое еще сколь значительнее весьма ведь усугубляет.   
  Попросту нисколько вовсе не понимал Федор Михайлович Достоевский всей тяжести могильной плиты, издревле лежащей над рассудком всей своей нации.
  Он по всей на то вероятности попросту думал, что ее уж непременно явно окажется еще возможно, действительно сдвинуть с места красивыми идеалами, а шиш!!!
  От красивых идеалов она именно разве что значительно глубже в мерзлую землю бездушия затем ведь еще разом вошла.
  
  457
  А там и мыслями светлыми, всегдашние темные силы, что столь извечно гнетут народные массы, и протоптали себе путь к новому царствованию тирана, какого доселе вовсе и не знала вся цивилизованная (записанная в анналах) история человечества.
  А как то вообще могло быть иначе в том государстве, где объегоривание ближнего было и есть наивысшей заслугой всякого, кто и вправду желал хоть немного выслужиться, пробиться наверх и эдак, оно было при любой власти, да и теперь это ничуть не лучше, а именно во всем также как и прежде.
  
  Так, что тысячу раз был прав писатель Иван Ефремов, когда написал в своем романе 'Час Быка' вот такие слова.
  'Вир Норин еще раз обвел взглядом выжженное плато. Могучее воображение заполнило его грохотом боевых машин, воплями и стонами сотен тысяч людей, штабелями трупов на изрытой каменистой почве. Вечные вопросы: "Зачем? За что?" - на этом фоне становились особенно беспощадными. И обманутые люди, веря, что сражаются за будущее, за "свою" страну, за своих близких, умирали, создавая условия для еще большего возвышения олигархов, еще более высокой пирамиды привилегий и бездны угнетения. Бесполезные муки, бесполезные смерти'...
  
  458
  Смерти они может и не совсем бесполезные, как уж о том написал писатель Сергей Алексеев в своем романе 'Крамола'.
  'Но ничего, встанем. Встанем! Знаешь, когда я тифом болел, думал, не выживу, не очнусь от бреда... А ожил! И когда попал в "эшелон смерти", то мне на этот тиф наплевать было! Я ведь им никогда не смогу заразиться!.. Все думали, умру. Нет! Вот и Россия так же, Лобытов! Сами себе привили... Но затем, чтобы показать всем народам порочный путь. Чтобы не ходили тем путем... Чтобы избавить человечество от революции!.. Да не просто избавить, а повести за собой народы. Не к коммунизму, Лобытов. И не в светлое будущее. А к духовности!.. Кто же еще поведет? Кто? Кто знает путь?.. Кто переболел, Лобытов! К кому уже никакая зараза не пристанет. Это и есть моя вера... Миссия России в этом! Вот она, жаба, душит нас, мучает, да иначе ведь дух не освободить... Душит...'
  
  Более чем возможно, что Сергей Алексеев в этом вопросе был совершенно так полностью истинно прав, а все же как-то совсем не по душе автору этих строк от подобного рода, столь и впрямь бьющего через край чрезмерного переизбытка всевозможного рода остро заточенных задушевных истин.
  Жизненная философия самого безусловного примирения со всем тем вполне свершившимся фактом вовсе не есть самая наилучшая гражданская позиция.
  
  459
  Ведь в точности также как в любом добре есть некая тень зла всех его душевных недостатков, точно так и в любом зле возможно будет еще отыскать черты крайне наглядно во всем положительные для всякого того действительно во всем еще наилучшего будущего...
  Но главное, оно всегда ведь именно в том, чтобы хоть как-либо еще посильно подсократить путь России к свету посредством изучения опыта западной Европы, ну а в особенности совсем этак нисколько небезызвестных дальневосточных демократий.
  Они ведь тоже шли по тому же самому пути, что и многострадальная Россия!
  Однако при этом было вовсе нисколько так явно нельзя именно попросту скопировать все их сегодняшнее, нынешнее состояние, поскольку Европа давно уже дышит воздухом довольствия, а Россия, хотя и не прозябает в сущей нищете, а все же довольствие у нее довольно-таки пока еще скудное.
  А потому кое-кого из ее граждан вполне по-прежнему совсем уж никак не надо бы столь откровенно отдавать под нож всех тех, кто, идя от преступления к преступлению, совершенно полностью потерял всякие вожжи, сдерживающие всю их лютость и злобу.
  
  А потому и точно можно ведь именно этак до чего прямо заметить, что с отменой смертной казни в России явно несколько пока явно поторопились, поскольку с этим можно было еще годков пятьдесят несколько и обождать.
  Китай вовсе не лебезит пред западом в этом весьма щекотливом вопросе и очень даже, кстати, правильно делает.
  
  460
  Это вот разве что тем нынешним и сегодняшним европейцам смертная казнь жутким делом стала совсем уж поневоле ныне казаться, а в средневековой Европе казнили буквально за всякий пустяк.
  Сибири у них тогда не было, а потому они высылали каторжников на новые заморские земли.
  
  На лицо было более чем закономерное развитие общества, хотя и в Европе его тоже не раз пытались несколько 'подбодрить', что естественно ни к чему хорошему привести совершенно никак вовсе-то и не могло.
  Вот в точности так оно было и в самом том еще самом конкретном российском случае.
  
  461
  Подпитываясь из родника большой литературы донельзя абстрактными рассуждениями о том, что этот мир прекрасен и удивителен российская интеллигенция, попросту как бы невзначай сдала в аренду свой немалый ум всем тем, кто нисколько не имел абсолютно никаких вполне естественных признаков совести.
  А между тем все дело тут было именно в том, что слишком много книжной пыли так и витало в том еще и впрямь до чего затхлом воздухе старой империи.
  Вот она и проникала в легкие и глаза людей и без того весьма плохо понимающих все те настоящие, подлинные жизненные реалии своей страны.
  
  Привычка носить розовые очки она уж, ясное дело, именно от близости всей той европейской цивилизации, безусловно, так разом тогда повсюду возникла.
  
  462
  Все ведь, значит, вокруг сплошная азиатчина, зато где-то совсем не очень уж поистине рядом прямо-таки высоченные дворцы высокого духа европейской культуры.
  А между тем не столь далекие предки всех этих современных чрезвычайно изящно прилизанных культурой европейцев имели довольно невзрачный внешний вид, и вовсе у них тогда не было привычки до чего частенько ходить в баню, как это издревле повсюду практиковалось на Руси.
  Да и в самой глубине души довольно многое из того, что некогда грело сердце средневекового европейца до сих самых пор его потомка столь так трепетно и беспрестанно и сегодня подчас в то же степени греет.
  В доподлинной точности, как и ранее в нем все еще обитает
  чувство полного своего истинного первородного превосходства над всеми теми исконно примитивными прочими иноземцами.
  Да ничего тут вовсе не скажешь, нынешний западный европеец или американец достаточно во многих областях широко и детально образован, поскольку он теперь значительно лучше во всем просвещен, и сколь доподлинно верно ему известно, чего это именно, и где оно сейчас вообще происходит.
  Да только ту информацию ему всегда так преподают в виде хорошо со всеми надлежащими приправами совсем уж не сырого блюда, а потому его сознание тщательно пропесоченное СМИ буквально переполнено всяческими заранее готовыми штампами.
  Да и вообще его всегдашне гнетет разве что одна та столь заунывная тоска печаль его собственного не вполне еще более чем до конца предостаточного же благоденствия.
  Оно, конечно, в принципе, именно так буквально ведь у всех людей на всем белом свете, да только у западных европейцев и американцев эти качества в весьма значительной степени, чрезвычайно сколь же беспристрастно всецело подчеркнуты.
  Причем столь сильно все это в них исключительно до чего только многозначительно развито, что это именно оно подчас явно же полностью так начисто перечеркивает все возможное даже и самое мелкое сострадание к кому-либо совсем не из их числа.
  Разумеется, что никак нельзя буквально безо всякого разбора укрупнять до сущих размеров истово целого всяческие добрые и недобрые задушевные качества всех до единого западных европейцев и американцев.
  Они все слишком уж по-настоящему разные люди, чтобы до чего и впрямь бестолково и огульно подводить их всех под одну прямую линеечку, поскольку это до чего всегда еще неизменно приведет именно к тому исключительно крайне во всем одиозному переиначиванию всех существующих реалий во что-либо им вовсе и близко нисколько несвойственное.
  
  А все же под сенью новоявленной культуры прежняя злая хищность разве что стала прятать, всю свою лютую суть под той еще весьма и весьма благовидной глянцевой маской.
  А между тем именно хищность в белых перчатках, собственно, и имеет тот наиболее уж безнадежно ужасный лик, и она, кстати, напрочь лишена всяческих вообще хоть сколько-то общечеловеческих принципов.
  И тем более это так в той стране, где без года неделя умерли самой неестественной смертью все те светлые идеалы, что некогда заполняли сердце и разум скольких уж еще давнишних предыдущих поколений.
  Да и вообще то на довольно-то весьма недобрую половину, исключительно явно так самое подневольное копирование всех тех подчас отчасти затхлых западных ценностей до чего запросто при этом вытесняет все то свое именно так от века еще родное...
  У России, между прочим, есть полностью так своя собственная культура, тот особый духовный настрой, что неизменно был, куда превыше и чище, нежели чем европейская холодность и сдержанность.
  
  463
  Однако за вящую близость к природе подчас приходится очень дорого всем ведь сразу безо всякого разбору еще, затем платить.
  Так как цена всякой душевной простоты это то самое сплошное воровство и оборванность из-за извечного грабежа, осуществляемого теми из своего народа, кто уж и впрямь из него самый хитрый, да и ушлый вовсе не в меру.
  Да и сама честность попросту по временам становится повседневным предметом торговли, когда буквально все вокруг безо всякого разбору довольно-то запросто продается и покупается на корню, оптом, в розницу и на вынос.
  
  Да и до чего застарелую привычку к взяточничеству и кумовству никак этак вовсе не истребишь блестяще задуманными и весьма так старательно повсеместно осуществленными полумерами, сменой вывески или хозяев.
  Однако чтобы все это решительно и бесповоротно полностью осознать, надо было столь предметно и вдумчиво вглядываться в реалии всего того до чего безнадежно неспешного течения всей общественной жизни, а вовсе не бросать беспрестанные пытливые взгляды на широкие бороды гениев теоретиков всеобъемлющего райского блаженства в некоем атеистическом и земном коммунистическом раю.
  
  464
  Причем самая чудовищная несправедливость всех этих благородных затей в том и состоит, что всякое непродуманное, да и заранее совершенно несогласованное действие и близко никак не сможет еще привести хоть к сколько-то вполне существенному улучшению буквально всеобщего далеко и впрямь никак так не лучшего положения вещей.
  И самая обратная сторона всяческих донельзя нелепых попыток искусственного и насильственного создания новых отныне никак более и близко незапятнанных грязью стяжательства и угнетения радостно праздничных условий жизни всегда этак более чем неизменно выглядела довольно-то ужасающе и плачевно.
  Причем речь тут вообще может идти разве что о чьих-либо самых конкретных планах по переделке всего этого мира, учитывая самые минимальные (у всякой отдельной личности) к тому хоть сколько-то вообще реальные возможности.
  
  465
  Ну, а когда разговор заходит о тех исключительно далеко идущих последствиях в результате изнасилования (безо всяких кавычек) общества путем прививания ему неких новоявленных общественных догматов, которые ему явно вовсе ведь нисколько непонятны и истинно чужды...
  Нет, уж подобное явление никак иначе кроме как сущей моральной катастрофой, собственно, попросту совсем и не назовешь.
  Ну а для того чтобы действительно всем миром взмыть к небесам радости и счастья мало было одного на всех всеблагого желания нужны были еще весьма и весьма конкретные к тому более чем и впрямь-таки вполне необходимые силы и возможности.
  Ну а для того чтобы их получить надобно бы шагать и шагать по столь и вправду невероятно долгому пути самого на редкость обыденного и вполне здраво необходимого всеобщего самоусовершенствования.
  
  466
  И у нашего нынешнего поколения вообще нет шансов приблизиться к отчаянно возвышенным жизненным принципам, что сколь блистательно были описаны в столь бесподобных во всей своей глубокой и искренней выразительности истинно бессмертных литературных произведениях.
  Они в них действительно до чего смачно расписаны, словно Жития Святых на старинных иконах, да только в том и беда, что совершенно несбыточны их образы во всей обыденной канве нашего во многом еще сколь, несомненно, истинно скотского существования.
  
  Чертеж и готовое рабочее изделие практически всегда во многом разнятся не только по времени, но и по многим практическим наработкам во время их обкатки и отладки при переходе от теоретических выкладок к железному каркасу станка или машины.
  А тем более во всей той большой общественной жизни все ведь гораздо сложнее, да и впрямь-то, несомненно, запутаннее!
  
  467
  Человек, он, в принципе, вовсе и близко так никак не сможет быть частью государственной машины работающей на некое исключительно абстрактное светлое завтра, поскольку ему надо, чтобы его благосостояние улучшилось именно сегодня и сейчас, а иначе он будет попросту работать на одном том голом энтузиазме сущего самообмана.
  И российская интеллигенция была сколь немало виновна как раз-таки, собственно, в том, что она всецело поддерживала в народе идеалистические настроения по поводу и впрямь самой что ни на есть доподлинной возможности вполне еще действительно возможного осуществления на практике той еще столь зыбкой химеры 'светлейшего большевистского будущего'.
  
  Хотя, впрочем, иная ее часть, подобные настроения в обществе и близко нисколько не распространяла.
  Однако уж в том самом глубоко прочувственно и зримо осязаемом смысле всего ведь своего глубокого мироощущения родины была она столь излишне привязана к одним лишь березкам, а к своему народу эти гордые всем своим величественным разумом люди всегда относились весьма вот с прохладцей.
  И это как раз именно, поэтому в тот самый невероятно трудный для всей их родины час, эти граждане Российской империи вовсе-то не встали все, как один почти единым фронтом на борьбу с проклятым большевизмом, а быстренько собрав вещички, преспокойно укатили себе на запад.
  А между тем нежные чувства по отношению к отчиму дому и стране не могут быть буквально во всем целиком ассоциироваться с одними лишь березками и тихо журчащими ручейками!
  
  468
  Народ его тоже надо бы несколько уважать, причем не неким абстрактным образом, как массу серого вещества, из которой нам только-то еще явно лишь предстоит вылепить людей действительно достойных к себе буквально уж всеобщего и всяческого уважения.
  Причем крайне важно, то понимать, что глупость народная вовсе не есть этакое вполне исконно природное качество, нет, это всецело производное от его забитости, униженности, беспросветности и непосильного труда.
  
  Уважение к простому человеку, как и старание, максимально облегчить его повседневный труд, искреннее опасение за его здоровье, безопасность не имеют ведь под собой совсем ничего общего со всем тем более чем эфемерным братанием академика с седой бородой и дворника с длинной метлой.
  Да только ныне чего-либо подобное никому ведь попросту и не принять в самое пристальное свое внимание, поскольку это всегдашне явно и откровенно попахивает грязью и кровавым потом, а никак не фиалками самосветящихся словопрений о самой что ни на есть неземной красоте возвышенного слога того или иного художественного произведения.
  
  469
  Некоторые люди попросту явно млеют и тают от всех великих красот искусства, а скотскую жизнь простого обывателя попросту и за версту совершенно не видят.
  Нет, конечно, вовсе невозможно ее хоть сколько-то сразу изменить к чему-либо более светлому и лучшему, но можно сколь настойчиво требовать от власти всего того, что и впрямь могло бы ее медленно и постепенно действительно улучшить.
  Да только к чему уж все это?
  Раз тон всегда задают именно те, кто правят бал, а остальным остается только стенать и облизываться...
  Да только любая устоявшаяся система отношений может быть изменена, только если будет взращено новое поколение, думающее иначе, чем его родители.
  А для того чтобы оно действительно возникло надо было сделать все чтобы интеллигенция и ее народ поистине стали вполне подобающе единым целым.
  Вот о чем это тут еще с самого начала вообще, собственно, и ведется речь, а именно как раз о той донельзя простой житейской истине, что, в принципе, и раскрывает объятия тому исключительно вот простому факту...
  Уж кому то вообще может быть никак вот совершенно не ясно, что внутри всякого так именно одного народа человек человеку должен быть компаньоном, коллегой, а вовсе небезызвестным насекомым в некоем гигантском улье.
  Причем, городская жизнь (вместо прежней сельской) она-то, как раз-таки улей, и создала, и не зря ведь писатель Сергей Алексеев назвал свою книгу 'Рой'.
  Сыновья 'вышедшие в люди' сумели совсем вот раз и навсегда позабыть как про свой отчий дом, да так и про все его стародавние традиции.
  А народ он всегда шел след в след за своей интеллигенцией, и, кстати, полуобезьяна первой сумевшая обработать камень, сделав его своим орудием, очевидно тоже, была самым первым в этом мире интеллигентом.
  
  470
  И это как раз высоким интеллектуалам, собственно, и решать, куда это именно пойдет серая масса, а возглавляющие ее только уж явно следят за темпом, ускоряют или тормозят ее шаг, выбирают те или иные средства по достижению всех тех так или иначе поставленных задач.
  Но откуда это во главе серых масс могли оказаться выродки, что никак нисколько не считали упавших в пропасть по кривой дорожке к пику столь еще издревле 'всеми', же непременно радостно вожделенного коммунизма?
  
  А это между тем могло произойти разве что лишь оттого, что духовные вожди народа совсем не различали среди серой массы толпы каких-либо сугубо отдельных индивидов.
  И это именно та абсолютная безликость толп народа в восприятии интеллигенции и является тем еще самым краеугольным камнем мышления вождей любой нации, что именно так и впрямь-таки за здорово живешь и превращают свой народ в бесформенную массу тупых люмпенов, у которых все интересы это одна только девка, да бутылка.
  
  471
  Причем кто это вообще сказал, что то и впрямь действительно именно так?
  И у простого обывателя тоже вполне есть - свои личные духовные запросы и, пусть они несколько мельче и скромнее, чем у интеллигенции, но и они в той же мере истинны, а не продолжение чьего-либо сугубо зверски животного естества.
  Однако те самые городские суровые условия только разве что весьма сужают рамки мира и делают их до чего значительно вот более примитивными, потому что человек стоящий у станка во многом превратился в его продолжение, какую-то так сказать живую немеханическую часть всего того процесса.
  
  472
  А человек, когда-то давно шедший за плугом, таковой его частью уж никогда вовсе и близко ведь не являлся.
  Тот прежний сельский житель видел не один лишь свой вконец явно опостылевший ему завод, да весьма малых размеров свою квартиру.
  Природа она ведь тоже вполне неуемно проявляет себя более чем достойным источником духовности.
  Чехов в своем рассказе 'День за городом' пишет:
  'Терентий отвечает на все вопросы, и нет в природе той тайны, которая могла бы поставить его в тупик. Он знает все. Так, он знает названия всех полевых трав, животных и камней. Он знает, какими травами лечат болезни, не затруднится узнать, сколько лошади или корове лет. Глядя на заход солнца, на луну, на птиц, он может сказать, какая завтра будет погода. Да и не один Терентий так разумен. Силантий Силыч, кабатчик, огородник, пастух, вообще вся деревня, знают столько же, сколько и он. Учились эти люди не по книгам, а в поле, в лесу, на берегу реки. Учили их сами птицы, когда пели и песни, солнце, когда, заходя, оставляло после себя багровую зарю, сами деревья и травы'.
  
  Ну а город он уж тоже должен был еще создать во всем именно что свою собственную духовность, в некоем урбанистическом, а не аграрном виде, и при этом сделать культуру вполне доступной буквально всем и каждому.
  Причем именно в том ее главном качестве, дабы всякий мастеровой смог бы еще всецело почувствовать, что и о нем тоже действительно проявляют истинную, а вовсе никак не ласково пренебрежительную заботу.
  
  473
  Да и само как оно есть недурственно благовидное мироощущение, что люди это, мол, всего лишь разве что винтики в большом общественном механизме нисколько совсем не тупое и зверское изобретение новоявленного сталинизма.
  Можно вот прямо так и сказать, что сначала возникла сама по себе совершенно так вовсе бесчеловечная система утилитарных взглядов, а только потом она была во всей ее полноте весьма эффективно задействована с возникновением новой, куда явно значительно более, нежели чем это когда-либо ранее совершенно вот безрадостно серой власти.
  
  Фактически, нужно было всего-то лишь покрепче закрутить все гайки старого хорошо давно уж смазанного механизма и все, а потому большевики заново велосипед нисколько не изобретали.
  Они попросту воспользовались старым, досконально обветренным ветрами времен, столь, несомненно, достойно обкатанным средством для въезда своей буденовской тачанки в исстари древний Кремль.
  Наобещай народу, всего, чего он сам себе только вполне осмысленно и сам пожелает, и толпа до поры до времени уж еще явно будет носить тебя на руках.
  Потому что именно этак оно и повелось с самых тем весьма изначальных времен, сегодняшнее облегчение тягостных мук, для всего народа оно, куда исключительно поважнее всего остального на всем белом свете.
  
  474
  Причем совершенно необязательно чего-либо и впрямь действительно дать, потому что только весьма прагматичные люди уж совсем ни сходя с места, потребуют незамедлительных доказательств, а в своем абсолютном большинстве народ темен и непрактичен и нет ничего полегче, нежели чем попросту враз обвести его вокруг пальца, направленного к некой высокой, возвышенной цели.
  
  Да и вовсе не станет простой люд хоть сколько-то прислушиваться к словам того, кто явно еще примется столь бессмысленно и нарочито пророчествовать про все те грядущие беды, неистово предрекая, чем это именно более чем определенно еще кончатся все эти народные скитания в мире блаженно праведных социальных истин.
  А все, потому что народу неизменно хочется верить во все самое светлое и доброе, а злое ему может лишь нынче вконец безмерно так совсем опостылеть.
  А потому любые логические доводы, высказанные в противовес байкам политических авантюристов, никакого существенного влияния вовсе и близко-то никак не окажут.
  Ведь из кремня человеческой бедовой тупости искру светлого разума никому будет и близко не высечь, а в особенности после того, как плаха безвременья густо омыла все вокруг беспрерывным потоком человеческих горестей и более чем и вправду никакими словами невыразимых людских
  страданий.
  
  475
  Конечно, народ за нос долго водить никак нисколько нельзя, поскольку, как только он вконец обнищает то буквально сразу, дико он тогда осерчает и даже не раз еще он явно попытается своего недавнего кумира с его трона безо всяких лишних дискуссий весьма деятельно, но, к  сожалению, во всем безуспешно же сковырнуть.
  И именно тогда в тот самый безумно решительный момент и окажется наиболее главенствующим фактором, на чью это, собственно, сторону, в конце концов, станут интеллигенция, да и все те еще силовые структуры.
  
  А народ он тут был и близко никак ни при чем, его ведь попросту безудержно льющимися из уст прохиндеев обещаниями деятельно и делово до чего только явно всласть обкормили!
  И вот вскоре, после того, как народ действительно понял, что никакой землицы ему и в жизни-то никогда попросту не видать по всей стране разом и прокатилась волна крестьянских бунтов.
  Но они разве что при этом явно захлебнулись в собственной крови, а сипяще хриплая агитация к этому делу, как и понятно и близко так отношения никак не имела?
  И кто это вообще ее проводил полуграмотные бывшие урки?
  Ну а может быть все-таки люди, имевшие вполне истинно достойное высшее образование?
  
  476
  20 век он вообще довольно серьезно отличался от всех тех прежних эпох, а именно куда явно разве что пущей, чем некогда прежде просвещенностью, да и соответственно, исключительно весьма ведь большей близостью интеллигенции ко всевозможным государственным структурам.
  А из всего этого и впрямь весьма многозначительно следует разве что лишь тот несколько непрошенный, да только вполне ведь однозначный полностью верный вывод...
  Уж явно были у российской интеллигенции силы столь весьма и весьма вдумчиво посодействовать ликвидации власти князей из самой, что ни на есть сущей отвратительной грязи.
  И как-никак, а должен был буквально весь тот мозг нации безо всякой тени сомнения действительно ощутить, что не могло быть вообще и речи о какой-либо существенной поддержке этакого до самого нутра скользкого и лживо демонического правительства.
  
  477
  В том-то давно ныне былом доиндустриальном мире, где была одна лишь меновая торговля, и паровозы и те еще вовсе так совсем не ходили, у интеллигенции в жизни общества была весьма и весьма скромная роль.
  
  А современное техногенное государство никак не сможет обойтись без интеллектуалов, в точно той самой манере, как и каждый в отдельности человек никак ведь нисколько не сможет прожить и десяти минут, вдруг оставшись совсем без кислорода.
  И этак оно совсем не со вчерашнего дня, а довольно давно еще повелось.
  А раз ситуация именно такова то и всегдашне никак то иначе, а попросту и само оно никак вовсе ведь не выходит...
  Нет уж мысли, настроения и чувства интеллектуальной элиты общества, сколь неизменно буднично во всем еще явно столь безгранично послужат именно тем базисным постулатом всякого того более чем насущного отношения государства ко всему своему народу.
  
  478
  Учитель, офицер в армии, инженер на производстве и являются тем самым 'коленчатым валом' во всякого рода взаимоотношениях между всем честным народом и его до чего и впрямь высоко, высоко в небесах парящей духовной элитой.
  
  Когда народ чувствует, что его благополучие, безопасность на производстве, как и зарплата, никому никак не интересны в качестве вполне насущной темы для столь обстоятельного и беспристрастного обсуждения, он совершенно ведь неистово разом встает на дыбы.
  А в особенности, это будет именно так в случае явного к тому с чьей-либо стороны до чего только всестороннего умышленного подстрекательства.
  
  479
  А между тем, благородные доны государственной думы просто-напросто неспешно и обстоятельно переступили через рабочего, а ведь народная песня 'Дубинушка' столь давным давно безыскусно устно предупреждала обо всех последствиях подобного крайне недалекого (во всяком умственном плане) самого полнейшего бездушного пренебрежения, безусловно, на тот момент уже длившегося сколь непомерно долгими десятилетиями.
  Ну а праздные разговоры о передаче земли в руки крестьянства и были разве что теми до чего и впрямь истово задушевными беседами о том, как бы это все взять, да наскоро поделить.
  И вовсе не надо бы думать, что месье Шариков сам вот сумел додуматься до этаких довольно крупных по отношению к довольно-то малому объему всего его интеллекта немало уж весьма и весьма конструктивных мыслей.
  
  Такие как он могут вполне здраво рассуждать только на мелком и личном уровне, поскольку все, что так или иначе касается каких-либо незнакомых им людей, если их вообще и волнует, то разве что в одном лишь столь существенном переложении на их собственную личную судьбу...
  Им-то нужен был некто, кто, блистая праздничными огнями чересчур восторженного интеллекта им чего-либо этакое сколь вот пространно поведает...
  А им уж тогда разве что лишь только и останется, так это всему тому на скорую руку ничтоже сумняшеся сразу поверить... то есть в ту самую незыблемую и абсолютную правильность и благость чьих-либо вполне однозначно так ослепительно светлых идей...
  
  480
  Все вот разом переделить, наспех отобрав у богатых, совершенно незаконно ими неправедно нажитое додумались вовсе ведь не они...
  Шариковы эту идею всего-то лишь явно подхватили, когда до них ее донесли, словно сорока на хвосте доблестные просветители неграмотных масс простого народа.
  И, кстати, та всяческих тех донельзя идейных доброхотов 'СВЯЩЕННАЯ' война со всеми теми донельзя грязными проявлениями власти при помощи одного лишь разве что повседневного пускания ей крови...
  Вот именно нечто подобное как раз и являлось, в сущности, точно тем же, чем скажем, явно бы некогда еще оказалось вполне продуманное осуществление сложных хирургических операций грязным, кухонным ножом.
  
  481
  Бравым конечным итогом всех этакого рода 'благих дел' могло вот, в сущности, разве что только еще оказаться только уж то, что кровь голубых кровей столь безудержно зальет затем всю империю безо всякого хоть сколько-то существенного различия званий и общественного положения.
  Причем брат будет убивать брата, а сын своего отца.
  И именно этак оно тогда и было в Англии после казни Карла I Стюарта и во Франции, когда там прилюдно обезглавили Людовика XVI.
  Так что историческая последовательность попросту ведь до конца говорит сама за себя.
  Вот он всему тому более чем наглядный пример из книги 'Хождение по мукам' том 3 сталинского подхалима и прихлебателя Алексея Николаевича Толстого.
  '- Я прошу мне верить. Если не верите, - мне незачем говорить. Мой отец,
  Булавин, ваш враг, он и мой враг... Он хотел меня казнить, я убежала из Самары...'
  
  А стоила ли та столь и впрямь долгожданная исключительно ведь мнимая свобода этакой совершенно непомерно чудовищной цены?
  Ответ, он конечно же нет, совсем она того нисколько не стоила!
  Да, кстати, то общество, что столь сполна вскоре расплатилось за все то довольно-то мнимое свое освобождение от всего прежнего классового ига, безусловно, сколь незамедлительно и создало себе, то новое ярмо, которое явно окажется, куда несоизмеримо ни с чем значительно крепче, чем были те второпях разодранные на отдельные звенья старые цепи...
  
  482
  И новый царь, как бы он себя далее не называл, самым естественным образом еще посрамит дела изуверов всех тех канувших в лету минувших времен.
  Борьба с иноземным игом здесь никак вовсе нисколько ни при чем.
  Потому что власть внутри одного народа всегда зависит буквально ото всех ее компонентов, а не от одного того, кто этак именно, значит, в данный момент оказался при больших деньгах или унаследовал от своих предков королевский или царский титул.
  
  А потому Овод нисколько не революционер, а просто ведь тот настоящий большой патриот своей родины.
  Да и вообще сам корень проблемы бесправия народа находится вовсе не в его униженном и угнетенном состоянии, а в вящей неготовности масс отстаивать свои права, а потому и правильно воспринимать все ведь свои более чем должные обязанности пред своим (не чужим) государством.
  
  483
  И уж при том самом явном неимении этаких и впрямь сколь наиважнейших факторов, попросту явно никак нельзя было затевать никаких донельзя ведь столь безответственно и отчаянно фальшиво благостных переворотов.
  Поскольку это как раз более чем полноценное осознание всех своих обязанностей, а не только всех тех будто бы исконных прав и есть, собственно, то, что и является сущим залогом успеха вполне так до конца удачных общественных преобразований.
  Причем столь безупречно полноценно просвещенные его сотворители должны были еще, и обладать качествами истинных лидеров общества, а вовсе не серой толпы.
  Раз уж это самое явное столь до чего полноценное их наличие весьма ведь существенно и насущно для буквально всякого стоящего того и вправду истинно до конца вполне достойного переоформления всех тех крайне застарелых общественных отношений.
  Ведь это только при одной той сущей сплоченности всего народа, а не одних разве что тех совершенно безумно агрессивно настроенных его представителей и окажется хоть сколько-то возможным действительно всерьез еще попытаться воздвигнуть фундамент некого нового, и куда более прогрессивного государства.
  
  Любая же попытка вооруженного переворота с целью самого спешного изменения к чему-либо невообразимо лучшему всех долгими веками постепенно создававшихся устоев общества уж без того фактически единого к тому порыва всех имеющихся в нем сословий более чем неизбежно вскоре низведет данную державу до еще более низкого и древнего этапа ее развития.
  
  484
  Данный аспект общественной жизни подтвержден столь великим множеством всевозможных исторических примеров помимо того, что было приведено где-либо выше, что спор о том, что это вообще могло бы оказаться как-либо иначе даже и не гадание на кофейной гуще, а именно над той глубочайшей бездной совершенно бессмысленно и напрасно загубленных человеческих жизней.
  
  Царь плохой?
  Найдите ему замену из той же царской семьи, но именно в сугубо мирное время, поскольку вполне полноценно удачно сменить можно было разве что лишь одного плохого царя на другого получше, ну а более и никого.
  Но это еще столь непременно следовало сделать почти совершенно бескровно и безо всякого дешевого популизма!
  Потому что либерализм должен был выражаться в соблюдении прав человека, а не в том до чего нелепом и самом безудержном охаивании всей ведь той нынче существующей власти.
  
  485
  А, в особенности, если все это более всего собою напоминает самое так неистовое брехание и впрямь-то остервеневших на цепи собак.
  Многое из того, что произошло с Россией, в окровавленном от пяток до макушки 20 столетии вполне еще возможно было как-либо избежать, кабы не весьма уж полностью наглядная склонность российской интеллигенции к чванливому чистоплюйству со всей высоты своего горделивого самовозвышения над всей-то окружающей ее действительностью.
  
  Ведь и вправду на самом-то деле достичь чистой, словно само небо духовности окажется некогда возможно только лишь в мире, где вся дикая нечисть, будет раз и навсегда окончательно выметена изо всех тех где-либо существующих темных углов, и это как раз-таки при подобном раскладе ей-то попросту негде будет тогда, собственно, спрятаться.
  Конечно, и тогда столь непременно, останутся люди, которым вполне, безусловно, именно что по долгу их службы все же придется иметь-таки дело с самыми явными проявлениями густой и сумрачной тьмы, однако их при этом явно останется, не так чтобы очень действительно много.
  
  486
  Вот только для осуществления данного плана потребуется столь еще немалое число бесконечно м столь беспредельно многих крайне уж тоскливо длительных столетий.
  А лучше и вообще искренне здраво как можно подалее мысленно отодвинуть эти благостные времена, а потому и заявить о том четвертом тысячелетии от рождества Христова.
  Как о той эпохе, когда этак более чем возможно, что и наступит, действительно же радостно придет и вполне себя проявит эра буквально-то всеобщего благополучия, благоденствия и милосердия.
  Да только чего это, собственно, делать, коли попросту именно сегодня и впрямь-таки хочется ощутить на себе всю благость существования в мире, где попросту отныне нисколько нет столь многих нехороших факторов, что неизменно присущи всей этой нашей современности?
  
  487
  Как там было у Высоцкого 'Не нравился мне век и люди в нем, и я зарылся в книги'.
  
  Однако шекспировский Гамлет хорош разве что на подмостках театральной сцены, ну а в реальной жизни надо было, куда только поболее ощущать всю абсолютную невозможность повторения генеральной репетиции, перед премьерой, когда вполне возможно и вправду, в конце концов, удастся еще значительно получше подготовиться к последующему выступлению на сцене реальной жизни.
  Ибо в нашем житейском и, кстати, более чем насущном бытии всяческое действие совершенно необратимо, и чего-либо после переиграть, если уж оно и вправду вышло не совсем удачно, никак этак затем нисколько не выйдет.
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) А.Вар "Меж миров. Молодой антимаг"(ЛитРПГ) Ю.Васильева "По ту сторону Стикса"(Антиутопия) А.Холодова-Белая "Полчеловека"(Киберпанк) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) А.Тополян "Механист"(Боевик) В.Кретов "Легенда 2, Инферно"(ЛитРПГ) А.Робский "Блогер неудачник: Адаптация "(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"