Григорьева Елена: другие произведения.

Местная байка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс Наследница на ПродаМан
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Это случилось в один из тёплых месяцев миллениума. Катя с Лёшей уже давно встречались, а на летние каникулы после честно, со всеми стараниями сданной сессии умудрились выбить себе путевку на приработки в Штаты. Пообтиравшись там обслугой ресторана, поторговав солнцезащитными очками, они вкусили настоящей вольной жизни в столь незнакомом мире. И, конечно, им захотелось продолжения. Не согласные с двухмесячным сроком, отпущенным им визой, они правдами и неправдами стали подыскивать варианты, обивая пороги службы занятости и отделений администрации. И они всё бросили: семью, друзей, универ, оставшись хотя бы друг у друга, ведь пока ещё ничто не могло разлучить их, влюблённых по уши, безбашенных...
  В очередной день сухой и тёплой осени Стив (куратор по трудоустройству, по сути, выкупивший их на бирже труда) подкинул очередную работёнку: в глуши не столь уж отдалённого пригорода расчистить парк - некогда площадку для проведения весёлых ярмарок, а ныне - заросший пустырь - брошенный, загаженный, безлюдный. Видно, у "ничейной" земли всё же нашелся хозяин, решив воспользоваться приобретением.
  Работа несложная, но требует грубого физического труда. Женщины там ни к чему, да и не к месту вовсе в такой своре. Команда-то подобралась "отменная": Лёшка, или, как его прозвали, Лекс - русский, Катин парень, двойка отнюдь не юных мексов с забавными именами (Гуга и Пип) да большой матерый афро - Боб - умевший управляться с небольшим погрузчиком. "Ну, куда им девку-то, а?! - увещевал Катю Стив, - случись чего, кто за тебя отвечает?.."
  Но девушка боялась оставаться далеко от Лёши - её чуть ли не первой, но обдуманной и взвешенной любви с почти контролируемой привязанностью и тенью материнской заботы. "Смысла во мне рядом, может, и не много, но вот не могу я с ним расстаться больше, чем на день!". Катя буквально ползала у Стива в ногах, и он, будучи на деле более мягкосердечен, чем для антуража, в итоге-таки сдался.
  - Готовить умеешь?
  - Угу! - энергично закивала она.
  - Значит, будешь коком. Тяжело мужикам на сухом пайке сутками. Но смотри!.. - резко зашипел Стив, вдруг наклонившись к Кате и дохнув на неё табачным перегаром. - Случись что, я предупреждал! Боба сторонись и не провоцируй. По нему видно, кто́ он. От Лекса твоего толка - ноль... Ну а те двое - Пип и Гуга - ребята спокойные. Не знаю даже, может они... это... не по той части!
  Стив отстранился, неприятно прыснув от смеха. Девушка с опаской глянула на мужчин, уже сидевших в кузове пикапа. На миг она задержалась на чернокожем, опустившем в пол суровое, завешенное дредами лицо. Потом тоже забралась внутрь, зацепившись за руку слегка замешкавшегося, но всё же предложившего помощь Лёши, и они тронулись к кантрисайду.
  ***
  - Ну, вот и место! - рассказывал куратор, вышагивая по небольшому пятачку у ворот, свободному от буйных зарослей. - Трейлер я пригнал, бак для воды полный, газовые баллоны - тоже. Как всё работает, показал. Да вы уже и сами знаете. Погрузчик подъедет позже. Хозяин оставит ключи (сдал на три дня). Потом заберёт. Так что, смотрите... Желательно быстрее здесь закончить. Сейчас выгрузим пилы, инвентарь... Вон там какая-то хибара - вроде, туда можно складывать, крыша целая.
  Мужчины пошли вынимать инструменты, а Катя стала осваиваться на кухне трейлера, выбирая место, куда будут ставить коробки с провиантом. Кстати, набор-то был весьма неплох: большие упаковки спагетти, пятикилограммовые пакеты разных круп, мясные, рыбные консервы, фасоль и суповые смеси, печенье, мини-кексы. "Прямо солдатский паёк "местного разлива", - решила девушка.- Можно вносить разнообразие в меню. Так... а кроватей вот всего четыре. Откидные полки на шарнирах словно в поезде. Вдвоём на такой - никак!"
  В фургоне резко потемнело, и Катя обернулась. Но это был всего лишь Лёшка. Он сладко потягивался в проёме.
  - Ну как? Жить можно?
  - Ага, в тесноте да не в обиде... - мрачно бросила Катя, кивнув на постели. - Смотри...
  - Что ж, как я и думал. Неспроста тебя босс не брал. Н-но!.. - заговорщически сказал он, подняв в воздух указательный палец. - Всё пучком! У нас же есть спальники!
  В итоге ободранный, проржавелый ярмарочной павильон, куда складывали инструменты, оказался не так уж плох. Внутри, конечно, было полно мусора: обрывки старых газет, какие-то бурые ошмётки, напоминавшие металлическую труху, сухие листья, комья грязи. Но полчаса работы граблями и метлой всё исправили. Теперь у парочки были не только спальники, но и четыре крепких стены из рифлёного металла, охранявшие их клочок личного пространства под довольно надёжной крышей. А ещё над входом был провисший, местами рваный, но вполне функциональный тент - всё, что нужно для дневного отдыха в тени.
  Дело шло к вечеру. Погрузчик вскоре пригнали, и Лекс сумел его немного обкатать с негласного разрешения Боба - специалиста по подобной технике, к тому же, оставленного Стивом за главного (среди них он и правда смотрелся настоящим авторитетом). А Пип и Гуга - два маленьких, похожих друг на друга мексиканца - уже немного пообшибали вокруг траву и кустарник.
  Что до самой Кати, то она (опять же, не без помощи "полпреда" босса, хорошо знавшего тонкости здешней жизни) сообразила походный ужин, и все вышли во двор, рассевшись у костра с картонными тарелками в руках. А перед этим Боб провёл для неё ликбез о пользовании пропановой плиткой. Надо сказать, он подсобил немало и в готовке, не выказав пока никакой агрессии или других наклонностей.
  В тот день у огня долго не засиживались, ведь их ждала работа, и даже фляжка "контрабандной" текилы почти не гуляла по кругу, а Катя к ней и вовсе не притрагивалась. К полуночи все разлеглись: иностранные коллеги - на кушетках-полках в трейлере, Катя с Лёшей - в павильоне, на одном спальнике и укрывшись вторым.
  Этой ночью, несмотря на усталость, то ли от холода, то ли от очередной смены обстановки девушке спалось плохо. Грезилось всякое. Она даже запомнила один сон.
  ***
  - Ну, мама, мамочка!.. Ну, пожалуйста!.. - причитает тоненький детский голосок, и звенит ускоренный стук каблуков.
  Ярмарочная площадь забита толпой, нарядной и красочной. Кто-то спешит от палатки к палатке, желая попробовать все угощения, кто-то медленно прогуливается вдоль торговых рядов, образуя живые потоки, сливающиеся друг с другом. Но их стройный ритм разбивает одна пара, не вписываясь в атмосферу веселья.
  Молодая мамаша в коротких шортах, с высоко собранным хвостом мелированных волос тянет за собой маленькую дочку, а та упирается, не желая идти, приседая до земли и повисая на её руке.
  - Мама, купи яблочко! Хочу карамельное яблочко!..
  Но девушка не обращает внимания и тащит её за собой, двигаясь против течения. А рядом раскинулся большой тент с гирляндами и красно-синими флажками. На прилавке, дразнящем красками покупателей, расставлены товары: цветные леденцы на длинной ножке, конфеты самых невообразимых вкусов и размеров, ну и конечно же, яблоки в карамели, собранные в пирамидальную подставку. Их аппетитно-липкие бока поблёскивают багрянцем. А между раздвинутых краёв шатра проступает силуэт - фигура в высоком поварском колпаке, которая что-то медленно, тщательно помешивает.
  Безусловно, палатка выглядит завораживающе. Но почему-то вскоре неотвратимо начинает казаться, что что́-то с ней не так. И если, поддавшись сладкому аромату, всё же приблизиться к шатру, то можно различить контуры чего-то крупного, установленного перед поваром и высотой достающего ему до талии. Какую-то конструкцию, ёмкость, чан... Да, это ненормально большой котёл для растапливания карамели. Такой большой, что в голову приходит бредовая мысль: "Как вообще можно его прогреть. Пропаном? Может, индукционно? И страшно представить, какая температура в нём".
  Повару делает глубокие наклоны над раскаленным, исходящим паром варевом, чтобы перемещать его. Затем он вдруг останавливается и откладывает половник, ныряя вглубь палатки. Через минуту он возвращается с полной охапкой чего-то крупного, овального, насаженного на палочки, готовясь окунуть это в карамель, доведённую до идеальной консистенции...
  ***
  Катя открыла глаза. Первые лучи рассвета пробились в павильон и зо́лотом легли на спальник. Лёши рядом не было. Вскочив, девушка стала шарить вокруг в поисках одежды, а с улицы слышались энергичные крики рабочих. Катя проспала подъём.
  Мужчины давно позавтракали и полностью ушли в работу. Пятно чистого пространства среди зарослей расширилось, и мексы яростно вреза́лись пилами в стволы акаций, разросшихся за павильоном. Лёшка работал на погрузчике, выталкивая к воротам кучи спиленных веток - туда, где их заберёт мусоровоз. На вопросительный взгляд Кати, посланный сквозь стекло кабины, он ответил:
  - Не хотелось тебя будить... Ты так мило спала!
  Девушка второпях умылась водой из пятилитровки и поспешила в трейлер. Там на кухне орудовал Боб, очищая алюминиевый казан от пригоревших остатков завтрака. Увидев Катю, он присвистнул:
  - А вот и спящая красавица! Ну как, хорошо отдохнула? - задорно подмигнув.
  - Простите, - потупилась она. - Этого больше не повторится.
  - Да всё норм! Отличная у нас каша вышла, не переживай! Парни вроде хорошо начали, и без меня справляются. - Повторно успокоил Боб несостоявшегося кока, и после небольшой паузы, ещё раз подмигнув, добавил. - Потом сочтёмся.
  Катю передернуло: вспомнились слова шефа. Но, быстро совладав с собой, она принесла новый баллон воды, протиснулась к плите и стала наполнять кастрюлю, чтобы вскипятить воду и бросить в неё суповую смесь. Больше никаких настораживающих реплик в её адрес не последовало, и негр удалился, старательно вытерев большие розовые ладони охапкой бумажных полотенец. Напряжение спало, и Катя спокойно приготовила обед.
  Когда с едой было покончено, а посуда вымыта, девушка села в тень, привалившись к колесу трейлера и наблюдая за работой мужчин. Странно, но, несмотря на конфуз с пропущенным завтраком, вскоре её вновь сморило.
  ***
  Во сне она видела девочку в светлом платьице, но теперь та явно была довольна.
  - Мама, мамочка, - звала она Катерину, жадно слизывая карамель с яблока, и тянула её куда-то вбок. - Там паровозик! Хочу покататься на паровозике!..
  Катя глянула по направлению рывков девочки, и слева от палаток увидела небольшой овал рельсов. На них стоял миниатюрный состав, заполненный детворой. Приземистая конструкция, сваренная из листов железа, помятых и потёртых от времени, была выкрашена в грязно-жёлтый, и в местах, где краска отслоилась, её разъела коррозия.
  Поезд, как ему полагалось, состоял из тягача и дюжины тележек - открытых и двухместных, наподобие тех, что ездят по американским горкам. Но эти были созданы для утех попроще, и на главном вагоне во весь капот чем-то коричневым была намалёвана неприятная, пугающе-залихватская улыбка. Она вызвала в памяти строки: "Палка, палка, огуречик...". Сверху были приварены два толстых обрезка трубы, ставших глазами, и вкупе с длинным "телом", раздробленным на отдельные вагончики, поезд показался гигантской, прожорливой и вредной гусеницей.
  "Да как же он двигается? - снова пришла в голову странная мысль. - Похоже на автоматическую карусель..."
  Рядом стоял контролёр и бурно жестикулировал, объясняя родителям, как рассаживать их чад. Вскоре он готов был дать сигнал к отправке, положив руку на рычаг, приводивший поезд в действие. Ещё мгновения Катя, как заворожённая, смотрела на аттракцион, а затем ноги сами понесли её. И, не обращая внимания на негодующие, ошарашенные взгляды, она растолкала толпу, забравшись в последнюю тележку. Контролёр дёрнул рычаг. Поезд тронулся.
  ***
  Было около пяти часов, когда приехал босс, а за ним подкатил грузовик для мусора. Из-за незапланированного дневного сна Катя не успела приготовить ужин, но как оказалось, оно и к лучшему.
  - Хай! Как дела?! Да вы неплохо тут продвинулись, бродяги! - во всю горланил Стив, здороваясь за руку с парнями.
  - Ага, - с улыбкой ответил Боб. - Дня два ещё, и баста.
  - Молодцы! Славные работнички! Смотри, что я привёз! - Стив откинул тент на кузове пикапа, и под ним оказался большой блистер сосисок. - Жарьте на огне! Вы ведь жжёте костер? Ха-ха!.. Ла-а-адно, знаю, что жжёте!
  Потом он уехал, а мексы с подачи Боба как-то договорились с водителем мусоровоза, чтобы тот привез им пива.
  - Но завтра зря не поеду, - сказал водитель. - Вообще, оставлю вам контейнер. Вы в него всё покидайте. Послезавтра и увезу.
  Так он и сделал, перегородив контейнером ворота парка. Но больше рабочие никого не ждали, так что это не могло никому помешать, и все вернулись к своим делам.
  А вечером они вновь собрались у огня. Пип и Гуга разливали пиво по пластиковым стаканам, Боб жарил сосиски, Лекс обнимал подругу, иногда шевыряя палкой в у́глях. Все смеялись и получали удовольствие от бесхитростного отдыха, даже не подумав о том, чтобы запереть ржавые ворота, не представляя, что к ним может кто-то нагрянуть.
  Вдруг за контейнером послышался шорох. Никто поначалу не обратил внимания, все продолжали смеяться и болтать. Но Лекс что-то заметил и ткнул в плечо Боба, сидевшего рядом:
  - Смотри!..
  Из-за контейнера медленно вышла фигура.
  Парни вскочили на ноги, пытаясь рассмотреть её в отсвете гаснущих углей.
  - Эй, кто там? Что надо?! Эй!..
  Силуэт замер. Минуту всё было тихо, потом раздался старческий скрипучий голос.
  - Ай-ай, тихо, ребята, тихо!.. Можно к вам на огонёк?
  К костру приближался старик, одетый в джинсы и куртку в стиле кантри - такую, у которой по плечам накладки с бахромой. Абсолютно белые, слегка вьющиеся волосы под стать густой, такой же белой бороде охватывала ленточка с пером.
  - Здоро́во, парни! Как дела? - бодро гаркнул дед, подбираясь ближе. - А я с гостиницами!
  Он резко распахнул полы куртки, заставив всех напрячься. Но оттуда появилась только бутылка мутноватой светлой жидкости.
  - Ого, гуляем! - воскликнул на́званый начальник. - Привет! Я - Боб. Садись!
  Он радушно вытянул руки, приглашая гостя к огню.
  - Эй, дед, ты что, индеец? - не сдержавшись, вдруг брякнул Лекс, засмотревшись на его наряд.
  - Не вполне, но корни соответствуют! - охотно ответил тот, садясь на расстеленную у костра дерюгу и тесня лыбящихся мексиканцев.
  Выяснилось, что деда зовут Фил, и он приехал на своем стареньком пикапе, узнав, что парк ликвидируют, и там уже работают какие-то нелегалы ("Быстро разнеслась молва" - подумала Катя). Ну, докладывать о них никто не собирался, и разрешение на работу, между прочим, было - Стив постарался. Так что деда стали потчевать сосисками и поить спиртным в обмен на его покрепче.
  Потом все слушали его рассказы. О местных поселенцах и об их нескучных буднях, жизненные анекдоты, а также политические слухи, которые здесь так любят мусолить. После очередного глотка из быстро пустеющей бутыли старик прищурился, как-то посерьезнел, ближе придвинулся к догоравшему костру, почему-то пристально уставился на Лекса с Катей и сакраментально произнес:
  - Есть байка одна... про это самое, чёрт подери, место... где мы с вами сидим!
  - Что за байка? Выкладывай! - буркнул захмелевший Лекс, и дед начал.
  - ...В первую ночь она придет к тебе во сне. Во вторую - попросит рассказать ей сказку. На третью - позовет играть.- В устрашающих тонах шептал дед, нависая над багровыми углями. - И ты не сможешь отказаться, ведь за ней есть тень... Она заберет у тебя всё самое дорогое, что только есть, кроме твоей жизни!
  Слушая это, Катя бледнела. А компания всё забавлялась, подтрунивая над дедком.
  - Да ладно! Самое дорогое?.. А если такого нет?
  - Если нет, расстанешься с жизнью. - Просто сказал старик, позабыв свой зловещий тон, почему-то опустив голову и отвернувшись, а потом вдруг резко встрепенулся и выдал. - А ну, признавайтесь, видели её во сне?!
  Сначала парни хихикали, тыкая деда в бока и похлопывая по спине. Но потом Пип, сидевший напротив Кати, взглянул на неё, и улыбка стёрлась с его лица.
  - Эй, Кейт... что с тобой? - заплетаясь, пробормотал он.
  К ней повернулся Лёша, и его рука невольно сползла с её плеч. Он внимательно посмотрел на подругу и тревожно спросил: "Ты чего?!". Потом вскочил, чуть не разбросав угли ногами: "Ну всё, хватит!..".
  Остальные тоже засуетились, а Боб шагнул прямо через костёр, сгрёб деда за шиворот и рывком поднял на ноги.
  - Довольно болтать! Посидели, и будет! - прошипел он, швырнув старика к воротам.
  Тот чудом не упал, выпростав руки в стороны, едва не выронив свою бутыль. Катя взвизгнула, но Боб уже остыл, отступая назад. Дед обиженно посмотрел на него, обвёл взглядом остальных и, больше не сказав ни слова, заковылял к выходу.
  А Катю била дрожь. Ей казалось, что в его прощальном взгляде читались жалость с предостережением.
  ***
  После ухода старика все разлеглись. Девушка долго не могла уснуть, невзирая на усталость и лёгкое опьянение. Она вспоминала слова деда и собственные сны. В конце концов ей захотелось в туалет, и она осторожно приподнялась, стараясь освободиться от спальника, но не сорвать его с мирно дремлющего парня. Её взгляд упал на контуры входа, прикрытого на ночь искорёженным куском фанеры. Между стеной и фанерой был зазор, через который она и собиралась выбраться, чтобы не двигать её и не шуметь.
  За дверью синевой светился парк, играя в лунном свете выбеленными листьями кустарника. Катя повела глазами вдоль проема и вдруг замерла, начиная понимать, за что цепляется её взгляд, то соскальзывая в сторону, то вновь возвращаясь к сомнительной области. Вовсе не за проемом была причина её волнений.
  На краю фанеры примерно в полуметре от пола мерцал слабый холодный блик. Но ему не́откуда было взяться: тыльная сторона павильона - глухая, и щели между старыми листами железа малы, чтобы лунный свет мог пробиться в них и упасть на дверь таким ровным пятном. А блик всё шевелился, колыхался, перемещаясь выше, ниже. Он будто плясал, плавно перетекая по фанере, изменяя форму, внезапно разбиваясь на отдельные искры и вновь собираясь воедино. Напоминая своими движениями... игру маленьких детских пальчиков.
  Волна ужаса омыла Катю, толкнувшись в грудь, сжимая виски. В ушах гулко запульсировал ритм сердцебиения. Но она не могла отвести взгляд от светового пятна.
  Вдруг оно сорвалось вниз, отделяясь от доски, зависая в воздухе и обретая ясные очертания. Пятно всё увеличивалось, раздувалось, проявляя на фоне ночи своё продолжение. В дверном проеме возник полупрозрачный, очерченный голубым сиянием контур детской руки.
  Катя не могла пошевелиться, закричать, сдёрнуть с Лекса одеяло и спрятаться под ним, а так и осталась сидеть, наблюдая, как перед ней постепенно, несмело выходит из-за фанеры бесплотный образ ребёнка, светящийся по краю синевой.
  Девочка лет шести приблизилась к Кате, с каждым шагом становясь всё материальнее: полупрозрачные ручки округлились и обрели чёткие очертания; дымка, обозначавшая оборки платья, стала легкой тканью; тонкие пряди светлых вьющихся волос потяжелели и опустились на плечи, изящно обрамляя детскую мордашку. Лишь бледный ореол, окутавший маленький силуэт, напоминал о странном появлении фигурки, которая шагнула внутрь и остановилась в паре метров от Кати. Но теперь это свечение можно было принять за отблеск лунной ночи, проникший с улицы и легший контуром на хрупкий силуэт. Катино сознание приспособилось к происходящему, и она не издала ни звука, встретившись с нежданной гостьей взглядом.
  - Привет! Как тебя зовут? - тоненьким нежным голоском спросила девочка, но Катя молчала, недоверчиво изучая улыбку на пухлом лице.
  Тогда ребёнок повторил:
  - Как тебя зовут?! Меня - Энн!
  Катя сглотнула и оглянулась на спящего Лёшку. Он спокойно лежал на боку, лицом к ней, и, казалось, ничто не могло потревожить его сон. Тогда Катя, снова сглотнув, ответила:
  - Кейт.
  Девочка улыбнулась, теперь уже во весь рот, и радостно изрекла:
  - Давай дружить, Кейт!
  Не понимая толком, что происходит, Катя на автомате ляпнула:
  - Давай.
  - Знаешь, Кейт, мне так скучно... Расскажи мне историю!
  - Историю?.. - пробормотала Катя, покрывшись мурашками.
  - Да!.. Волшебную историю!
  Девочка подалась назад, весело кружась. Её платье раздулось колоколом, на миг вновь рассыпаясь по кромке лёгким туманом. У Кати потемнело в глазах. Но девочка не унималась и теперь подошла вплотную.
  - Мне так одиноко здесь и грустно... развесели меня, Кейт! Ну, пожа-а-алуйста!..
  Та хотела было ответить, но в лице ребёнка что-то изменилось, и вдруг показалось, что от него веет холодом.
  - Если не расскажешь, мы заберём... его!
  Призрак вскинул руку, указывая Кате за спину. Её взгляд пополз в этом направлении, но тут же метнулся обратно. Где-то повыше и левее головы ребёнка ей почудилось движение. Словно колебание горячего воздуха на солнце. Но только солнца здесь не было, вокруг царил полумрак, и волны за девочкой отдавали ещё бо́льшей чернотой. Катя холодела, наблюдая, как что-то бесформенное перемещается в пространстве, переливаясь теменью, и в верхней его части колышутся две области посветлее, напоминая пару пустых глазниц.
  Катя вновь покосилась на Лёшу, почему-то изо всех сил стараясь не подать виду, что замечает, как тень разделилась, и одна её часть длинным размытым щупальцем потянулась ей за спину. Тут она не выдержала и совсем развернулась к парню.
  Тень легла на его щиколотку, выглянувшую из-под спальника. Она как бы окутала, обняла её, покрыв кожу бурлящим слоем. Лекс замычал во сне, его лицо скривилось, как от боли, но он не открыл глаза, а лишь заметался под спальником, как в кошмаре.
  Ледяной страх сковал Катерину. Она с трудом повернулась к мило, как ни в чём не бывало улыбавшейся Энн и произнесла:
  - Сказку? Хорошо. Будет тебе сказка. Жила была Красная Шапочка...
  Катя не знала, как долго пересказывала эту историю, с трудом подбирая слова и внимательно следя за тем, как меняется выражение лица Энн. Когда та смеялась, щупальце отступало от Лёши, нехотя сползая с пальцев его ног. Когда девочка хмурилась, тьма наступала вновь, карабкаясь выше по телу, и парень стонал во сне. Тогда Кате приходилось быстро соображать, как изменить сюжет, чтобы ребёнок улыбнулся. Она боялась представить, что будет, если тьма доберётся до Лёшиной шеи.
  Катя не помнила, чем закончила рассказ. Когда проснулась, было уже утро, а в павильоне - снова никого. Девушка вскочила на ноги, кое-как натянув одежду, и выбежала во двор. Солнце больно ударило в глаза ярким пучком света, чуть не сбив её с ног.
  На улице всё было обычным. Мексиканцы рубили деревья, уже прилично удалившись от павильона. Они упорно двигались через парк к другому его концу, ломая и кромсая пилами ветви жимолости. Лёша был с ними - отвозил на погрузчике кучи веток к мусорному контейнеру. Боб возился со сломанной бензопилой, устроившись на крыльце трейлера. Он взглянул на Катю и подмигнул, прищелкнув языком, когда та прошла мимо. Девушка не обратила внимания и подлетела к погрузчику, шлёпнув ладонями в стекло кабины. Лекс поспешно заглушил двигатель и распахнул водительскую дверь.
  Катя сверлила его взглядом, стараясь рассмотреть во всех деталях, убедиться, что с ним всё в порядке, и что он и правда здесь, с нею. Парень спрыгнул на землю, схватил её за плечи и слегка встряхнул: "Чего под колеса кидаешься?!". Но Катя рванулась к нему, встав на цыпочки и впившись в него губами, и он прижал её к себе, смеясь. "Да что случилось-то, а?!".
  ***
  День прошёл быстро. Настал вечер, затопив полурасчищенный парк цветом ностальгии. Катя прибиралась в трейлере, расставляя по полкам мытые кастрюли. Вдруг она заметила, что на улице как-то неспокойно. В иноземных окриках чувствовалось нездоровое оживление. Она сама уже хотела выйти наружу, когда к ней заглянул Лекс.
  - Пойдем, посмотришь! Там... в общем, заценить стоит!
  - Да? Что-то такое важное? - с сомнением спросила Катя, ополаскивая поварешку, но всё же вытерла ладони о тряпку и пошла за ним.
  Лекс взял её за руку и настойчиво потянул куда-то за павильон. Неуверенно семеня за ним, она вдруг осознала, что совсем не хочет идти туда. Уже на полпути она почувствовала какое-то волнение, тоску и даже страх, а вскоре от ватных ног, безвольно перебиравших вслед за Лёшей, по телу поднялась дрожь. Потом она это увидела.
  Мексы оставили работу, побросав пилы на землю, и громко гоготали. Один стоял к ним спиной, целясь куда-то объективом дешёвого фотоаппарата. Напротив был его земляк. Он восседал верхом на ржавой, облупленной конструкции, местами сохранившей цвет, в который та когда-то была выкрашена. Неприятно-жёлтый.
  Мятый, порыжевший, залитый грязными потёками тягач детского паровоза лежал боком на растрескавшейся, вытоптанной земле. Он вывернул за собою с рельсов и часть сохранившейся конструкцией - с пол дюжины корявых тележек. Искорёженный состав напоминал гигантскую мёртвую гусеницу, скрученную в агонии, а с перекошенного, вдавленного капота с огромной радостью под градусом безумия на Катю взирала рожа с провалами пустых глаз.
  Девушка встала столбом. А вот Лёша веселился. "Давай сфоткаемся!" - тормошил он её, так и порываясь подойти к страшному реликту.
  - Нет, что-то не хочется... Не полезу я на эту дрянь!
  - Ну, смотри сама! Эй, Пип, щёлкни меня тоже! - он ловко прыгнул на бок смятого вагона.
  Пока парни фотографировались, Катя не сводила глаз с паровоза. Весь покрытый ржавчиной и пылью он лежал посреди обломков вырубленного кустарника. "Сколько лет ты здесь пробыл нетронутый, медленно разлагаясь под струями дождя? Почему не был убран, продан, увезён, как другое ярмарочное оборудование?.." Поверженный гигант молчал, и девушка не смела приблизится, чтобы получше рассмотреть его. Зато она заметила одну деталь.
  Хоть рельсы проржавели и ушли под землю, на её поверхности ещё прослеживался контур дороги. Дороги в форме овала. А справа, прямо перед тягачом - с той стороны, куда он завалился, утянув и вагоны - один из рельсов не был целый. Его кусок выгнулся, встопорщился, переломился пополам и торчал вверх покорёженной дугой, хищно нацелившейся в небо остриём. "Странно... Может, это и есть причина разрушения? Но тогда, выходит, не хулиганы разворотили аттракцион после закрытия парка..." Катя поспешно прогнала догадки, ведь ей и без того хватало ночных кошмаров.
  Так закончился третий день работ. Они поужинали, посидели немного с остатками текилы и отправились на боковую. Можно сказать, что вечер отметился только необычным разговором с Бобом.
  - Эй, ты что-то плохо выглядишь! По ночам не спишь? - сказал он как-то лукаво, потом ещё прибавив. - Тебя мучает Лекс?
  Катя, покраснела, отвела глаза и, бросив: "Не в том дело", пошла прочь.
  - Так всё же, что такое? - не отставал негр, схватив её за руку. - Может... ты видела её?
  Катя, вздрогнула. Она уже хотела подбирать слова, чтобы начать у Боба что-то выспрашивать. Но тот опередил её, в наигранно-мягких тонах сказав:
  - Кейт, ты же знаешь, их не бывает! - и хитро подмигнул, оставив девушку в замешательстве.
  ***
  Она никак не засыпа́ла, ворочаясь с боку на бок, слушая ночной ветер, перебирая мысли: "А было ли? Во сне или наяву?..". Потом ей снова снился поезд.
  Медленно и осторожно Катя шла от павильона, стараясь сильно не шуметь, но шаркая опавшей листвой. И ярмарочная площадь оживала, наполняясь светом, расцветая красочными тонами. Прилавки, украшенные огоньками, так и манили подойти попробовать их угощение, но Катя продолжала путь, не удостаивая их взглядом... Потому что она шла к особой цели.
  Впереди показался шатёр с треугольными красно-синими флажками, натянутыми вдоль карниза. С аппетитными сладостями, торчащими из подставок на витрине. И с огромным котлом карамели для глазирования спелых яблок на пластиковых черенках. Катя повернула влево и увидела миниатюрный состав, наполненный детворой.
  Он выглядел совсем нормально: ни ржавчины, ни вмятин на тележках с мультяшными рисунками бортах. Лишь два свободных места осталось в последнем вагоне. А контролёр уже готов к отправке, подняв одну ладонь, другой взявшись за рычаг.
  Катя поспешно подошла к поезду, растолкав сгрудившуюся толпу. Чувствуя дежавю, она залезла в последнюю тележку. Состав тронулся и стал набирать скорость, начиная бег по овалу рельс. Почему-то Кате стало страшно.
  Паровоз сделал один круг и пошёл на второй, вновь неотвратимо приближаясь к палатке с флажками. Кате отчаянно захотелось, чтобы он остановился. Но поезд неуклонно продолжал ход, почти достигнув палатки со свежей порцией яблок, готовых окунуться в чан с расплавленной карамелью. Катя уже различала, какие именно стояли конфеты на прилавке. Видела тень хозяина, выступившую меж краев тента. Она изо всех сил впилась взглядом в эту фигуру, пытаясь разобрать её лицо. Понять, почему от неё бегут мурашки по коже... Тут она проснулась.
  Словно разряд тока ударил Катю, когда она взглянула на вход в павильон. Между стеной и фанерой, пряча в тени черты, маячила большая фигура.
  У девушки всё сжалось в груди, и на губах застыл рвущийся наружу крик. Потом она услышала шёпот: "Хей!.. Не бойся!", и поняла, что это всего лишь её иностранный коллега.
  - Иди сюда! Я хочу кое о чем поговорить, - сказал Боб.
  "Неужели он тоже её видит?!" - обрадовалась Катя и вылезла из постели.
  - Что ты хочешь мне рассказать? Ты что-то видел? - взволнованно шептала она, вглядываясь в лицо негра, почти неразличимое во тьме.
  - Ш-ш-ш!.. Подожди. Пойдем со мной! - он взял её за руку и повёл за павильон.
  Катя едва поспевала за Бобом, всё дальше уводившим её вглубь парка. Но ей не было страшно, она надеялась, что получит облегчение, выговорившись и сбросив с себя часть ночных кошмаров. Она мечтала, что найдет, наконец, поддержку и дружеское плечо, ведь так стеснялась рассказать всё кому-то, опасаясь прослыть ненормальной. Они остановились возле сломанного состава - там, где ещё остались неспиленные кусты - и Боб заговорил:
  - Кейт, ты мне нравишься. Я помогал тебе. Готовил, пока ты спала. А за услужливость надо платить. Понимаешь, чего я хочу?
  Как гром с неба прозвучали эти слова, но было слишком поздно. Боб набросился на неё, обхватив здоровыми ручищами и повалив на землю. Она пыталась вырваться и закричать, но, учитывая габариты Боба, это было сложно. Он намертво впечатал её в землю, больно придавив весом своего тела, зажав ей рот ладонью и засопев над ухом, избавляясь от одежды. Слезы брызнули у Кати из глаз. Уткнувшись лбом в пыль, она зарыдала, виня себя за глупость.
  Вдруг что-то изменилось. Вокруг посветлело (а может, это у Кати в глазах заплясали пятна - предвестники обморока). Давление сверху ослабло, и девушку омыло волной колючего морозца, иглами пробежавшегося по коже. Катя услышала какое-то бульканье, клокотание и затем лёгкие хрустальные щелчки, словно что-то кипящее растекалось в стороны, тут же замерзая и растрескиваясь на ледяной поверхности. До Катиной макушки дотронулось что-то мягкое, невесомое и немного скользкое. Тяжесть навалившегося тела пропала, и вслед за звуками судорожной возни раздался топот ног убегавшего человека. Катя с трудом приподнялась и открыла глаза.
  Ночь отступила, озаренная тёплым мистическим светом. Откуда-то издалека лилась тихая музыка, гомон толпы и звон бубенцов, колышущихся на ветру. Катя подняла голову и увидела, что к ней протянута маленькая детская рука. Фигурка Энн стояла перед ней, застенчиво переминаясь с ноги на ногу. И как обычно, не одна, а в сопровождении зловещей тени, клубящейся позади.
  Трясущимися пальцами Кейт кое-как пригладила спутанные волосы и робко прикоснулась к руке Энн, сомневаясь, что из этого что-то получится. Но в тот миг, когда их ладони соприкоснулись, с призраком произошла чудесная перемена, и в ладонь девушки легла пухлая, тёплая детская рука.
  ***
  Они долго шли к тому месту, где на самом деле стоял поезд. Тот не был опрокинут и разрушен, а приглашающе тянул к ним новенькие полированные рельсы. Тележки его омывало тёплое свечение, а жуткой улыбки на капоте не было видно, ведь они приближались к составу сзади. Энн упрямо вела Кэйт за собой, и девушка раздраженно бросала привычные фразы: "Ну, хватит, наигралась! Нам пора домой!", ещё успевая подумать: "Где же остальные дети? Ведь только что тележки были заняты, места осталось лишь в последней...".
  Теперь вокруг не было ни детей, ни радостной толпы. Даже палатки опустели, и некому было предложить Энн последнее яблоко в карамели. И оператора аттракциона не было. Катя почти решила, что поезд безопасен. Но что-то её всё-таки беспокоило, наполняя сердце тяжестью, пока она послушно шла за девочкой.
  Они сели в поезд без машиниста. В тот самый хвостовой вагон, который был пустым в Катином сне. Локомотив прорвался истошным сигналом и медленно тронулся. В считанные секунды состав набрал ненормальную скорость и начал сумасшедший бег по полотну. Катя не видела окружающего - всё слилось для неё в круговерть цветных огней. Ледяной вихрь ударил в лицо, откинув волосы назад и вырвав слёзы из глаз. Она вцепилась в борта тележки и дико завизжала, но её крик слился с воем гудка и с бешеным стуком колёс. А поезд всё ускорялся, вжимая девушку в сиденье, не давая повернуть голову и оглянуться.
  Катя не знала, сколько мгновений, а, может быть, и часов провела так - съёжившись на жёстком диванчике и впившись скрюченными пальцами в борта, выпучив глаза и разинув рот в неслышном вопле. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что поезд едет вовсе не так быстро. На самом деле он чинно ползет по рельсам на радость юным пассажирам.
  Энн тоже рядом. Ей не усидеть на месте, и она с ногами лезет на сиденье, уперев руки в борт и высунувшись из тележки, подставив голову ветерку. Катя инстинктивно дёргает её за пояс: "Это опасно! Сядь и не вертись!". Но непокидающая Энн тень жадно выбрасывает щупальца, и Катя едва успевает отдернуть пальцы от них.
  - Смотри, Кейт! Лоток с яблочками!
  И Катя всё понимает. Она видит, что поезд приближается к знакомому тенту с флажками. Тент празднично подсвечен гирляндами и завален аппетитными сладостями. В центре его высится пирамида яблок в карамели. А за прилавком темнеет большой чан с расплавленным сиропом. И всё это так близко от рельс. И от места их вероятного дефекта, замеченного Катей раньше... Она уже всё знает, но ничего не может изменить, сжимая кулаки, вгоняя ногти под кожу, готовясь к неизбежному.
  К стуку колес примешивается что-то ещё. Покосившись влево, Катя видит, как наперерез поезду несётся маленький погрузчик. И с радостью, и с отчаянием она узнает Лёшку в засвеченной фарами кабине. Погрузчик уже близко и легко обгоняет тягач. "Лёша, нет!.." - хочет крикнуть она, но с её губ не срывается ни звука. А Энн вдруг хмурится, окинув её беспокойным взглядом, и воздух вокруг чернеет.
  Тень за ребёнком тут же стекает на пол, обдав Катю холодом, переваливаясь через край тележки и стремительно уносясь вдаль. Её не разглядеть во тьме, но ясно, что она спешит к Лёше.
  C глухим хлопком поезд врезается в погрузчик, отбрасывая его назад и проволакивая по рельсам. Катю же тянет вперед, она чуть не клюёт носом в железный борт тележки, едва успев выбросить вперёд руки. Оттолкнувшись от бортика, она вскакивает на ноги. Рыдая, она смотрит на погрузчик. Его кабину окутывает тьма, пока Лекс из последних сил тянет рычаги, сопротивляясь аттракциону. Но поезд всё равно теснит его, со скрипом провозя по рельсам. Внезапно рядом раздаются крики: "Кейт! Эй, Кейт!".
  К поезду бегут Пип и Гуга, протягивая к Кате руки. Гуга первым оказывается ближе к лязгающему, буксующему составу и буквально сдёргивает Катю вниз, рванув за одежду. Она падает за борт, успев услышать детский визг: "Не уходи!". Мексы ловят Катю на руки, но она вырывается, расталкивая их и бросаясь к погрузчику. Поезд окончательно сталкивает его с рельс, освобождая себе дорогу. Тот падает на бок, и паровоз тащит его за собой, сцепившись с ним бортами. Катя кричит. Ночь вдруг взрывается яркой вспышкой. Катиным взглядом завладевает новая картина.
  Площадь наполнена красочной толпой, а поезд продолжает бег. Вагончики набиты детьми. Тягач приближаясь к большой палатке. Всё происходит мгновенно.
  На дефектном участке рельса колесо поезда подпрыгивает. Паровоз резко тормозит. Его нос ныряет вниз, прижимаясь к земле. Состав кривится, съёжившись, будто взведённая пружина. Вагонетки врезаются друг в друга с сухими хлопками. Поезд падает на бок и соскальзывает с полотна.
  Дети визжат, вываливаясь из тележек, к ним бегут их родители, стараясь не попасть под состав. Но скрюченное тело поезда не остановилось. Тягач тяжело просел, врезаясь колёсами в грунт. В них ещё есть энергия. Они натужно буксуют, разбрасывая брызги пыли, и с трудом волокут поезд по вытоптанной земле. Скорость не так велика, чтобы нанести палаткам серьезный вред, но её хватит, чтобы вагон достиг одной из них - той самой, с яблоками в карамели.
  На фоне сладостей маячит знакомый силуэт. Молодая девушка в шортах о чём-то яростно спорит с продавцом, мешая ему опустить в чан новую порцию яблок. Она держит на руках девочку, и Катя понимает - это Энн, ведь её нет в тележке паровоза. Всё это время она была именно там, возле лотка с яблоками.
  Её мать увлечена ссорой, жестикулируя свободной рукой и делая вызывающие жесты. Она вовсе не слышит криков, не видит толпу, бегущую к опрокинутому составу. А тот, как гусеница в агонии, всё ползёт и ползёт к палаткам. И в итоге его пыльный нос врезается мамаше под колени, вызывая вопль не столько боли, сколько удивления, толкнув её прямо на прилавок.
  Девушка валится вперёд, обрушивая пирамиды сладостей, ища опору и не находя её. Она опрокидывается за прилавок. Энн выпадает у неё из её рук, испуганно выпучив глаза. Она падает прямо туда - в чан с кипящей карамелью. Визг боли девочки сливается с криком матери.
  Та быстро отталкивается от земли, рвётся к котлу, голыми руками хватается за края, наклоняясь над раскалённым варевом. Горячий пар бьёт ей в лицо, но она не чувствует боли. Под невменяемым взглядом продавца она опускает руки прямо в булькающий сироп, нащупывает в нём дочь и, воя, тащит её наверх. Над котлом показывается голова с глазированными сосульками волос, с белёсыми яблоками глаз и с широко разинутым ртом, сочащимся струйками карамели. Ярморочная толпа заливается воплем ужаса и отвращения.
  ***
  Катя очнулась в павильоне. Солнце уже взошло, пробиваясь сквозь щели прикрытого фанерой проёма. Оно золотило взвесь пыли в прохладном осеннем воздухе. К Кате стали возвращаться воспоминания, накладываясь друг на друга кольцами детской пирамидки. Она вскочила, поняла, что одета, и выбежала вон.
  Солнце безжалостно жгло площадь, и отвыкший от света взгляд не мог распознать детали. Сощурившись, Катя стала различать их.
  Зарослей в парке не осталось. Хорошо было видно ржавый, местами обваленный забор. За павильоном легко было разглядеть овал рельсов с опрокинутым составом.
  Возле трейлера сидел мрачный Боб, очищая и складывая на брезент инструменты. Гуга в рабочих рукавицах носил мусор к воротам. Пип сидел на корточках возле чего-то, раскинутого на дерюге. Рядом, в индейской одежде, с веерами из перьев, закрепленных на пояснице, и с метёлками из них, зажатыми в руках, отплясывал по кругу старец Фил.
  Катя бросилась к лежащему на тряпье Лёше.
  - Всё в порядке! - раздался голос Пипа. - Он просто крепко спит.
  Девушка плюхнулась на колени, жадно следя за тем, как вздымается грудь Лекса. С беззвучным плачем она прижалась к нему лицом, пока старик всё совершал вокруг свой колдовской танец.
  - Но как? Она должна была забрать его!
  - Нет. Ведь ты отчасти выполнила просьбу.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) В.Василенко "Статус D"(ЛитРПГ) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) В.Свободина "Темный лорд и светлая искусница"(Любовное фэнтези) А.Гончаров "Образ на цепях"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"