Григорьева Елена: другие произведения.

Изнанка желаний

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 4.47*5  Ваша оценка:

  В очередной унылый понедельник я сидел на работе, просматривая доску объявлений. После долгого, мучительного развода мне не хотелось оставаться в нашей квартире, нужно было искать что-то другое. Этим я и занимался, без сожаления тратя рабочее время. Иногда звонил телефон, но я не глядя набирал короткий номер, и трубку снимал коллега, поглядывая на меня с грустным пониманием.
  Объявления были однотипными, предлагая неописуемые удобства за соответствующую плату. Но менять четыре стены на другие такие же вовсе не хотелось, у меня была идея получше. Наконец я увидел, что искал.
  "Сдаётся дом. Десять километров от города. Два этажа. Четыре комнаты. Раздельный санузел. Подъездная дорога - асфальт. Зимой чистится трактором. Без хозяев. Возможно с хозяевами за неполную плату".
  Конечно, вряд ли цена обрадует, подумал я, но заинтересовался, и тут же набрал номер. Мне ответил приятный женский голос.
  - Хотите посмотреть? Да, можно хоть сегодня. Вечером часов в семь.
  - Хорошо, до связи! - я сразу повеселел.
  После работы поехал прямо туда. Дорога заняла не больше получаса: без пробок, по прямой. Минут пятнадцать по зеленке, и я узнал нужный съезд.
  Припарковался слева у крыльца. Меня уже ждали. Только взошёл по ступенькам - дверь откатилась внутрь на хорошо смазанных шарнирах. В жёлто-розовых лучах заката на меня глянула хрупкая темноволосая женщина, и мне показалось, что красивее я не видел в жизни.
  - Здравствуйте! Вы ведь Александр? Меня зовут Гали́на. Можно Галя.
  - Очень рад! - кое-как промямлил я, зачем-то протянув руку.
  Галя смущенно улыбнулась, слегка пожав её.
  - Пожалуйста, проходите!
  Моё оцепенение немного спало, пока девушка показывала мне апартаменты, которые действительно впечатляли: всё отделано в немного старомодном стиле и вылизано до блеска, краны в ванной сияют непорочным хромом, воздух пахнет чистотой...
  Через десять минут мы пили чай на кухне.
  - Так значит, вас устраивает плата?
  - Да-да! - охотно закивал я, не в силах оторвать глаз от изящного, чуть смуглого лица. - Но можно и с хозяевами... С хозяйкой!.. Зачем вам уезжать?! Вы мне ни сколько не помешаете!
  - Что ж... - задумчиво протянула она. - Сейчас мне уезжать, и правда, неудобно... Но я хочу, чтобы вы знали, что всё честно. Вот, посмотрите документы...
  С застенчивой улыбкой она протянула через стол папку, и после новых заверений в том, что и так на всё согласен, я пробежался по бумагам.
  Всё было на месте. Свидетельство о праве собственности, техпаспорт, копия удостоверения личности... Уже собрался вернуть их, когда случайно задержался на дате рождения. Тысяча девятьсот...
  "Восемьдесят девять, - с трудом разобрал я цифры ксерокопии. - Совсем молоденькая! А выглядит такой взрослой... И чуть-чуть усталой".
  - Всё в порядке? - спросила она, беспокойно на меня глянув.
  - Да! Простите... Некультурно я себя веду! Вот, посмотрите и вы мои!
  Я полез в карман брюк за правами.
  - Александр Сергеевич Доброев... Я понимаю, вам, наверно, неудобно меня регистрировать... Да мне и не надо, могу подождать!
  Она вновь улыбнулась. Теперь слегка лукаво, и у меня подкатил ком к горлу - смесь тревоги, радости и желания.
  ***
  На следующий день я приехал к ней с вещами. Удивительно, Галя не только встретила меня на пороге, но и, несмотря протесты, кинулась помогать с тяжелым чемоданом. А к полному моему изумлению, в зале на первом этаже был накрыт ужин. На двоих. При свечах!
  - Так... Галя... - неуклюже начал я. - Позвольте спросить, чем обязан такому дивному приёму? Мне, признаться, неловко... Может, вы ждали кого-то другого, а я сломал вам планы?
  - Нет, что́ вы! - вдруг прыснула она, слегка потупившись. - Просто у меня сегодня день рождения...
  "Чёрт! Точно! Третье октября восемьдесят девятого. Как я мог забыть?!"
  - Г-галя... - сказал я, запинаясь. - Вы... Вы простите меня, пожалуйста! Не подумал... Мне так стыдно! Я... Я должен вас поздравить! Вы подождите... Я сейчас... Скоро вернусь!
  Как сумасшедший я выскочил из-за стола. Звякнула посуда. Галя закрыла рот ладонями и засмеялась.
  Промчавшись по осенним листьям, я с размаху плюхнулся в машину и тут же тронулся, не дав двигателю прогреться.
  Конфеты, торт, нарезка. Багет на всякий случай. Бутылка хорошего шампанского. Самые крупные розы в отделе цветов...
  Аккуратно сложив всё на заднее сиденье, я забежал в аптеку ("Наглость, но мало ли!"), и рванул назад, оставив на парковке жирный след резины.
  Галя ждала меня в затенённом зале. Её плюшевые тапочки чудесным образом превратились в туфельки, а домашний наряд стал изящным вечерним платьем.
  Я открыл шампанское, произнёс неуклюжий тост. Мы выпили, поели, даже потанцевали под какой-то медляк. И вскоре она уже была моею. Я отнес её в спальню наверху и опустил на прохладные простыни.
  В голове шумело от алкоголя, и я опасался, что не смогу всё сделать правильно. Но вскоре Галя мелко задрожала и откинулась на подушку. Её руки нежно обвили меня, она притянула меня к себе, словно приглашая закончить начатое, и я облегчённо принял предложение.
  ***
  Когда проснулся, комнату заливала предрассветная голубая дымка. Я осторожно повернулся на другой бок, уже предвкушая то, что откроется моему взору.
  Галя лежала рядом, зарывшись в мягкую подушку. Холодный свет неестественно выбелил кожу её лица, придав смуглому бархату неожиданный стальной оттенок. Но черты были по-прежнему идеальны: сложно было оторвать взгляд от прямого носа, острых высоких скул и сочных губ.
  Я осторожно выбрался из постели и прокрался на кухню, желая удивить даму свежеприготовленным завтраком.
  Галя с удовольствием съела яичницу, запив сваренным в турке кофе. Сидя за столиком у окна, она мило улыбалась и щурилась в золоте рассвета.
  - Ну, пора на работу?..
  - Угу, - кивнула она, одарив меня широкой улыбкой.
  Времени оставалось мало, так что душ принимали раздельно. Затем я поднялся в спальню и остервенело стал рыться в сумках в поисках чистого белья, стараясь приглушить невольную ругань, ведь Галя была через стенку.
  Когда управился, хозяйка уже стояла в прихожей - снова в простом, повседневном, но очень идущем ей платье. Она накинула на плечи белый шарф, надела берет. Я подал ей светлое пальто.
  Результат получился просто ошеломляющий. Вся эта белизна резко подчёркивала роскошь её волос. Казалось, они стали за ночь ещё темнее и налились голубым глянцем. Лицо посвежело, не осталось и следа от той усталости, которую я видел раньше. А её глаза... В вездесущих утренних лучах они просто сияли, и на фоне густо-коричневого горели зелёные искры.
  Я застыл перед Гали́ной, глупо улыбаясь, за что был одарен сладким поцелуем. Опасаясь, что он слишком сильно на меня подействует, я поспешил наружу, кое-как нацепив куртку и ботинки. Галя осталась в прихожей, присев на мягкий пуф, чтобы без спешки застегнуть лаковые сапоги.
  Когда я вышел на крыльцо, мой взгляд привлек какой-то маленький кусочек мусора на коврике. "Мало ли, что мог принести ветер за ночь" - подумал я и уже хотел пнуть его, но что-то меня потянуло наклониться.
  Ничего особенного, просто мятая бумажка - какая-то обёртка или лист блокнота. Он лежал в углу половика аккуратным белым шариком. Мои пальцы уже почти коснулись его, когда краем глаза я уловил какое-то движение.
  Я вскочил, весь напрягшись. Мне показалось, что кто-то стоит в полуметре от меня.
  Но осенней двор был пуст, и я закрутился в недоумении. Потом я заметил что-то между деревьев. Очертания серенькой фигурки, продиравшейся сквозь кустарник. Оставался вопрос: "Как она так быстро оказалась так далеко?".
  - Эй!.. - закричал я.
  В дверях появилась взволнованная Галя.
  - Саш, что такое?..
  - Нет-нет, всё в порядке... - ответил я, красная. - Показалось, кого-то увидел.
  - А, ничего, - сказала она. - Бывает. Ходят тут всякие бродяги...
  - Ох... - начал я испуганно. - И как... как ты живешь тут одна?!
  - Ну, теперь же есть ты...
  На этом разговор закончился, а неприятные эмоции были стерты её улыбкой и новым поцелуем. Когда спускались с крыльца, я держал Галю за руку и смотрел на её ножки в сапогах. Зацепил я взглядом и коврик.
  Бумажки уже не было. "Видно, поддел её ногой, вертясь в поисках угрозы. Ну и бог с ней!"
  ***
  Галя отказалась от того, чтобы я её подвёз. Сказала, ей в другой конец города. А из гаража вдруг выкатила старая, но блестящая новой краской пятёрка.
  На работу я приехал вовремя. Когда зашел в офис, первый, кого увидел, был мой коллега и товарищ Славик. Я с ходу хлопнул его по ладони, поймав её затем в рукопожатии.
  - С добрым!.. - весело сказал он. - Как дела? Да ты, смотрю я, не выспался!
  - Всё отлично! - ответил я, не понимая, как он узнал и на что намекает.
  По пути к столу я глянул в большое зеркало на входе и даже остановился. Да уж, лицо моё выглядело ненормально. Всё как-то пожелтело, осунулось, и серо-бурые круги темнели под глазами. И правда, будто бы не спал. А ведь я чувствовал себя прекрасно!
  Я пошёл умыться, тщательно проэкзаменовав затем своё отражение. "Да ничего, нормально". От ледяной воды лицо посвежело, и бодрости прибавилось.
  Но вот к середине дня я начал засыпать. Обед дело слегка поправил, но ненадолго, и к трём часам я уже клевал носом, чего со мною не бывало лет пятнадцать. Сотрудники заметили, но промолчали. Только Славик обеспокоенно спросил:
  - Что, так плохо на новом месте?
  - Нет, что ты! Отличный дом, отличные хозяева.
  Я пока не стал ему рассказывать. "Кто знает, как пойдет дальше? Не сглазить бы!"
  ***
  Домой я мчался как на крыльях, даже пару раз проскочил на красный. Галя снова открыла дверь, не успел я подняться на крыльцо. На ней было домашнее, но отнюдь не скромное платье: короткий подол показывал треть её дивных ног, а глубокое декольте навязчиво прикрывал передник. Мы поцеловались, и я с трудом поборол желание сорвать с неё и фартук, и платье прямо в прихожей.
  - Прости, на ужин остатки вчерашнего. Не успела ничего приготовить... - сказала она с лёгким тремором, выдав сходные с моими чувства.
  В напряжённой обстановке мы поужинали, и вечер вновь закончился в постели, со стонами ещё громче, чем в день её рождения.
  Я проснулся среди ночи. В окна заглядывала луна, спальню залил холодный жемчужный свет. Белые простыни сияли в темноте так, что аж резало глаза, и я не сразу посмотрел на Галю. Когда я это сделал, во мне всё перевернулось.
  Вместо её прекрасной головы на подушке лежал голый череп, и блеск луны играл на его гранях. Две чёрные глазницы зияли над треугольным провалом носа, а часть зубастой ухмылки милосердно скрыло одеяло.
  Я дёрнулся, зажмурился и отпрянул.
  С грохотом упав с кровати, я не заметил боли от удара и пополз задом, не в силах оторвать взгляд от жуткой находки. Под одеялом что-то застонало и зашевелилось.
  - Саша? Саш... - раздался хриплый голос.
  Одеяло приподнялось, медленно, безжалостно сползая на бок и являя тело. Серебряный луч скользнул по идеально-гладкой коже, и на меня глянуло припухшее от сна лицо.
  - Ты чего на полу?
  "Понятно! Предательская игра теней. А завиток волос, упавший на лицо, сошёл за мертвенную ухмылку... Давно со мной такого не было! Кошмары..."
  ***
  Утро обрушилось бьющим в окна светом зари. Я очнулся и схватил телефон. "Семь ноль пять. Фу-у-у, время ещё есть".
  Гали рядом не было. Наверное, ушла умываться. "Эх, я соня!"
  Спустившись вниз, я обнаружил на кухне готовый завтрак. Ничего особенного: кофе и бутерброды. Но всё равно я был на седьмом небе, уплетая их и поджидая Галю.
  Она появилась в полотенце на мокрых волосах. Капельки влаги сделали её лицо ещё свежее, придав коже роскошный глянец. У меня дыхание перехватывало, когда я посмотрел на неё.
  Но нельзя было забывать о времени. Поэтому я ограничился пуританским поцелуем.
  После еды и судорожного поиска одежды я выкатился в прихожую. Галя уже была там. Когда мы вышли на крыльцо, я заметил, что она хромает.
  - Галя! - тревожно позвал я. - Ты натёрла ногу?
  - Нет, Саш, - ответила она, одарив меня прекрасной улыбкой. - Это у меня бывает. Когда холодно. Старая травма.
  - Вот как?! Ну ничего, теперь я буду следить, чтобы ты спала под тёплым одеялом! - неловко выпалил я и сжал её в объятьях.
  Галя стрельнула в меня глазами, прищуренными в улыбке. Мы спустились во двор. Теперь мой "Ровер" стоял в чистом, просторном гараже рядом с её машинкой. Мне стыдно было садиться за руль, и я уже всерьёз подумывал о том, чтобы оформить открытую страховку.
  Мои мысли грубо прервали. Я долго не мог поверить в то, что потерял бдительность и позволил всему случиться.
  Из кустов выскочила маленькая фигурка и воткнулась мне в бок, сильно толкнув. Пытаясь сохранить равновесие и закрывшись от неё кулаками, я ощутил характерный запах: смесь пота, мочи и грязи. Мне в руки вцепился щупленький старик и, жуя челюстями, умоляюще глянул на меня влажными глазками, подернутыми молочной дымкой.
  - Галя... Верни! Верни мне!.. Пусть она вернёт! - замямлил старик, пока я пытался освободиться от его цепких пальцев.
  Галя отшатнулась, спрятавшись мне за спину.
  - Чего вам надо?! - свирепо рявкнул я, оглядываясь на подругу.
  Лицо Гали скривилось от слёз.
  - Господи, да что ж это такое?! - запричитала она. - Жилец у меня был. Играть любил... Не знаю уж там, в карты или в домино... На деньги. Обобрал местных пенсионеров, да и съехал. А они теперь ко мне всё, ко мне...
  У меня волосы зашевелились от негодования. "Жилец! До меня! И такие проблемы! И ведь она, бедняжка, честная, отзывчивая. Наверное, им отдавала!.."
  Я в отчаянии рванул на груди куртку, достал бумажник. Выковырял оттуда две трехзначные купюры. Подумав, добавил ещё одну и стал совать их в руки старику. Но тот лишь посмотрел на меня с отчаянием, и деньги упали нам под ноги.
  - Эх... - горестно отмахнулся он и, сгорбившись, заковылял прочь.
  Я остался стоять ошеломленный, не зная, что делать. На помощь пришла Галя.
  - Не обращай внимания. Может, из ума выжил совсем. Часто сюда приходит, хоть другие уже отстали.
  Она наклонилась, подняла смятые бумажки и робко вложила их в мою ладонь. В её глазах ещё стояли слезы.
  - Ты прости меня, пожалуйста! - вдруг выпалила она. - Из-за меня тебе такое приходится терпеть...
  - Нет, что ты! - горячо запротестовал я, притянув Галю к себе и крепко её обняв. - Какие извинения?! Ты-то ни в чём виновата! Всё хорошо! Бывает и такое в жизни! Разберёмся!
  ***
  На работу я опоздал минут на пять. Все уже сидели за компьютерами. Лариса - специалист по розничным продажам - укоризненно посмотрела на меня и сухо бросила:
  - Здравствуй... А тебя уже начальник искал.
  Я развернулся и полетел к нему в кабинет.
  - Пётр Михайлович! Доброе утро, и простите, пожалуйста, за опоздание!
  - Здравствуй, Саш! Да что ты, какой Пётр Михайлович?! Какое опоздание? Я тебя по другому поводу искал, - начал он, а потом с недоверием посмотрел на меня и указал на стул. - А ты садись! Выглядишь неважно. Я-то хотел попросить тебя кое-куда съездить... А ты совсем уставший... Ну, ничего, тогда я сам. А ты сегодня здесь работай, в офисе.
  - Хорошо, Пётр Михайлович! Спасибо вам за беспокойство! - с тенью досады ответил я и вышел.
  Из коридора я бросился в сортир. Там остановился перед зеркалом, тяжело опустив руки на раковину. Мне нужна была опора, ведь отражение, смотревшее на меня, не было моим. На меня уставился не тридцатидевятилетний Сашка Доброев, а скорее, пятидесятилетний Александр Сергеевич, сильно потрепанный жизнью. Круги под глазами углубились, лицо похудело, кожа обвисла ещё сильнее, собравшись складками на подбородке. Особенно портил картину как-то странно посеревший, удлинившийся и опухший нос. "Да уж... Они, наверное, считают меня начинающим алкоголиком!"
  День прошел ещё хуже, чем вчера. В сон потянуло почти сразу, а после обеда заболела спина. Я решил, это из-за падения с кровати. Впрочем, долго сокрушаться не пришлось, ведь вскоре вместо боли я почувствовал нечто иное. Часа за два до конца рабочего дня на меня вдруг обрушилось резкое, неодолимое желание. Сто́ит ли говорить, как я помчался к Гале?
  ***
  Она появилась в зазоре приоткрытой двери, и я понял, что на ней нет ничего, кроме чулок и кружевного фартука. Я взлетел по ступенькам, споткнувшись и чуть не ахнув с крыльца вниз головой. Рывок в поисках равновесия отдался болью в спине, но я не обратил на это внимания. Через миг Галя была в моих руках, и я нёс её в спальню.
  То, что последовало дальше, можно назвать взрывом протонной бомбы. Я ничего подобного не испытывал ни с одной женщиной. Когда яростные стоны замолкли, и приятные судороги сошли на нет, я провалился в мертвенное забытьё. А ночью меня опять что-то разбудило.
  Я уже не боялся очертаний, вздымавшихся на постели, не удивлялся блеску чего-то выпуклого, что могло быть и гладью шёлковых волос, и голой черепной костью, не вглядывался в провалы погребальной маски, покоившейся на подушке. Меня привлекло другое.
  Блеск луны лучиком проник в створку окна, вырвав из тьмы контуры туалетного столика. Это был настоящий антиквариат, лоснящийся толстым слоем лака, с затейливыми завитушками на раме овального зеркала. Я осторожно поднялся с кровати, морщась от боли в суставах, и пошёл на зов луны, игравшей в серебряной глади.
  На цыпочках я приблизился к столику, стараясь обойти его сбоку, держась чуть правее (почему-то пока не решаясь глянуть в светлый овал зеркала). Когда я был в полушаге от тумбы, заставленной парфюмерными тюбиками, я всё-таки подался влево. Картина, открывшаяся мне в неистовых лунных лучах, клеймом впечаталась в моё сознание, гася его.
  Передо мной стоял иссохший голый труп. Возможно, труп столетнего старика, покрытый стружкой старческой экземы, а, может быть, и остов голодающего человека. Нельзя было сказать наверняка, ведь его тонкая пергаменная кожа так туго обтянула кости, обхватив выпершие рёбра серой коркой, что теперь в зеркале отражался полуживой скелет, как на фото жертв концентрационных лагерей.
  Мой разум ещё успел зарегистрировать тихий скрип. За ним, кажется, последовал грохот и, может быть, ещё Галин крик, но я уже толком не понял, потому что рухнул в обморок.
  ***
  Я проснулся в Галиной постели. Солнце светило безобразно ярко, и я подумал, что уже полдень. Когда метнулся к телефону, мышцы подвели меня, и я бессильно плюхнулся на пол, чуть не разбив голову о край тумбы. На ней я нашёл записку: "Не смогла тебя разбудить. Убежала на работу. Целую, Галя".
  "Как это "не смогла разбудить"? Такого со мной ещё не было! И как она не подумала о моей работе?!"
  Крамольные мысли развеял вдруг затренькавший будильник. "Всё же она его поставила!" С трудом взяв телефон, я нажал на вызов.
  - Слав, привет! Не отрываю?
  - Нет. Я в офисе. Начальник пока не приехал. Не знает, что тебя нет. А что случилось? Заболел?!
  - Нет, всё норм, - ответил я, игнорируя ломоту во всём теле. - Прикинь, проспал! Скоро буду!
  Я кое-как поднялся, но вновь потерял равновесие и со стуком воткнулся коленями в пол. Перед глазами дрожала зелень, в ушах громко звенело. Я постоял немного на четвереньках, и в голове стало проясняться. Выровняв дыхание и изо всех сил оттолкнувшись от пола, я попробовал встать.
  Мне даже без эксцессов дались первые шаги. Потом я рухнул как подкошенный. Меня пронзила страшная мысль: "У меня отнялись ноги!". Но нет, кажется, просто так сильно отлежал их. Вскоре я их почувствовал, и от ступней к бёдрам поднялись иглы прерванного кровотока. Я истерично хохотнул, скривив лицо в мучении.
  На кухне нашлись остатки какой-то каши: перловки, не то овсянки. "Галя, видно, себе варила, и мне чуток оставила!". Я соскреб с кастрюли склизкую массу и проглотил её прямо холодной. Одевшись во что попало, я вышел во двор.
  На крыльце я замер, уставившись на кучу листьев. Мне показалось, что там лежит скомканная бумажка. "Ерунда!" - сказал я себе, но всё же огляделся: не прячется ли кто между деревьев? Никого там не было, и я уехал на работу.
  ***
  - Здоро́во! Жутко выглядишь... - встретил меня Славик. - У тебя всё нормально?
  - Да, - поспешно буркнул я. - Ну, рассказывай, что сегодня?
  Он быстро ввёл меня в курс дела, и я сел за комп. Конечно, чувствовал я себя отвратно: тело ныло, и голова гудела, как с похмелья. Но день я всё же вытерпел, а вечером подошёл к Славе с застенчивым вопросом:
  - Слушай, тут такое дело... Можно я у тебя переночую? Сильно не помешаю. Завтра пятница и...
  - Да в чём вопрос?! Поехали! На моей машине или на твоей?
  Подумав, я решил ехать на разных, видно, уже всё для себя решив, но боясь себе в этом признаться. Пока добирались, на улице стемнело. Славик, как настоящий друг, ни о чем не спрашивал, а сам я не хотел пока рассказывать. По сути, и говорить-то было не о чем: какие-то ночные бренди. "Плохое самочувствие. Может, заболеваю... Надеюсь, не заражу Славку!"
  Вместе мы замутили холостяцкий ужин, и вскоре я понял, что пора на боковую. Славик постелил мне в зале, и я сразу уснул. Мне снова снились сны.
  Это были обрывки образов: большой одинокий дом на краю леса, фигура в пальто на фоне голых деревьев, зеркало в полутьме. Я стою перед ним, но вижу не себя, а страшную старуху. Её живот впал, кожа сморщилась, на выпершие рёбра легло два приплюснутых куля, бывших когда-то грудью. Её черты потеряли сходство с человеческими, собравшись в предсмертную маску, чётко вычертив костные выступы и впадины. Нос провалился, став щелью среди кожных складок. Из этой дыры сочилось что-то вязкое, поблёскивая в свете луны.
  Венцом моих кошмаров стала Галя. Она спустились ко мне каплей раскалённого свечного воска: в роскошном красном кружеве и в маске, скрывшей глаза. Её кожа была ненормально белой, тонкой, чуть ли не прозрачной. Сквозь неё проступала паутина чёрно-лиловых вен, гротескно сочетаясь с ажурным бельём.
  Вздрогнув, как от резкой боли, я проснулся.
  В квартире было тихо - Славик тоже давно лёг в своей комнате. Я судорожно нашарил брюки и начал одеваться, не стесняясь спешки и грядущих объяснений с другом.
  В лесном доме было темно, не горела даже лампочка у двери. Я пробирался по крыльцу наощупь, не догадавшись включить фонарик на телефоне. Осторожно открыв дверь своим ключом, я скинул обувь и стал взбираться на второй этаж, часто останавливаясь от одышки.
  Галя лежала на белых простынях, и на ней не было распутного белья, которое я так ждал увидеть. Лунный свет падал на её лицо, вновь искажая черты, но мне было плевать. Я поспешно разделся, всё же стараясь не шуметь и не будить её. Но не получилось. Как только мой зад коснулся простыни, вокруг меня обвились нежные, выбеленные ночным светом руки.
  ***
  Я еле разлепил глаза, борясь с неумолимыми лучами солнца, и понял, что опять проспал. С трудом подняв неестественно тяжелую, почему-то дрожащую руку, я стал шарить на столе.
  Записки теперь не было. А телефон - на месте. Но будильник не звонил. Ком страха толкнулся в грудь.
  "Обиделась! Она меня ждала, может, и ужин приготовила, а я явился среди ночи... Ранил её чувства!"
  Кое-как поднявшись, я размял затёкшие суставы. Всё болело. Меня тошнило. Я еле добрёл до ванной. Рвотный позыв застрял в горле, когда я глянул на своё отражение.
  Да, всё было плохо. Отёкшие веки пульсировали, налившись краснотой, тёмные мешки под ними наползли на вваленные щёки, в волосах и в ночной щетине прибавилось седины.
  В спальне зазвонил телефон, и я хромой припрыжкой бросился к нему.
  - Сань, ты где? Сегодня Петя здесь. Тебя все потеряли!
  - Ох, прости... - прохрипел я. - Уже лечу!
  - Окей! А куда ты вчера-то смылся?
  - Потом объясню. Ещё раз извини!
  Я пошёл собираться. Было как-то не до завтрака, но стоило выпить кофе. Я пошёл на кухню, тяжело опустился на табурет, открыл банку с растворимым. Потом решил проверить холодильник.
  Ничего страшного я там не увидел: никаких несъеденных домашних ростбифов или бисквитов. Но всё равно во мне говорила вина. Я передумал насчёт кофе.
  К тому времени, как вышел из дома, я и насчёт работы передумал, ничуть не удивившись такому неожиданному решению. Спустившись с крыльца, я подошёл к куче листьев.
  С трудом опустившись на колени, не обращая внимания на то, как ломит поясницу, я стал рыться в листве дрожащими, быстро мёрзнущими руками. Почти сразу я нашел ком бумаги, влажный от ночной росы, и неслушающимися пальцами развернул его.
  Это был чек. Простой длинный чек на приличную сумму из местного супермаркета. И меня ничуть не удивил набор деликатесов, зарегистрированных кассовым аппаратом. Я уже хотел выбросить бумажку, подумав, что веду себя глупо, но в последний момент зачем-то перевернул её. Простым карандашом там было начиркано: "Ещё не поздно! Беги!".
  Я выбросил никчемную бумажку. "Вот именно, ещё не поздно! - судорожно думал я, садясь за руль, невзирая на то, что зоны бокового зрения закрасились розоватым. - Ещё не поздно порадовать Гали́ну и вымолить прощение!"
  Отрубив к чертям телефон, я рванул прямо в магазин. Взял тележку и стал с ходу набивать её всякими вкусностями.
  Большой балык, замороженная пицца всех сортов, креветки. Сыры "Ламбер", "Дорблю", "Масдам". В хлебном - багет и два огромных торта. Не забыл и про овощи для салата, и про консервированные ананасы.
  В алкогольном отделе долго выбирал вино, а потом плюнул и решил взять ещё и виски с колой. "Ну, гулять, так гулять! Я ей такой ужин закачу!.."
  Кассирша на меня смотрела как-то странно. Сев за руль, я понял, в чем дело: у меня, оказывается, онемела и совсем отвисла левая щека. "Ничего, выпивка всё исправит!" Я криво ухмыльнулся, не чувствуя половины лица, и погнал обратно.
  ***
  Я готов был вершить кулинарные подвиги, забыв об усталости и боли, а зрение вновь прояснилось. Правда, когда я потащил к крыльцу пакеты с провиантом, голова закружилась, и левую сторону сильно укололо. Я пошатнулся, но тут же выправился, изо всех сил стараясь не уронить ношу.
  А у входа в дом меня ждал незваный гость. Тот самый старик в бесформенном пальто, которое могло бы быть и чьей-то большой курткой. Тот самый, что не давал прохода мне и Гале.
  Он робко сгорбился сбоку от крыльца, точь в точь над кучей листьев, где я нашёл записку. Я хотел его проигнорировать, как предложила мне тогда Гали́на, и шагнул вперёд, с натугой вознося ногу на ступеньку. Старик тихо, но отчетливо заговорил.
  - Ты посмотри, как она тебя измучила. Совсем скоро жизнь выпьет! Уходи, пока можешь. Есть ещё шанс. Если кто-то поможет, ты сможешь уйти.
  Я упрямо лез по ступеням, пыхтя под тяжестью пакетов, уже у двери что-то заставило меня обернуться.
  - О чём ты? - бросил я, сам удивляясь неразборчивости своих слов, звучавших, как из набитого рта.
  - Да о том самом. Пьет она наши жизни, как воду! - дед уставился на меня, жалостливо жуя челюстями.
  "Совсем сбрендил старый" - подумал я и вставил ключ в замок, стиснув все сумки одной рукой и неосознанно пытаясь скрыть своё утомление.
  Когда вошёл в дом и стал закрывать дверь, невольно выглянул наружу. Удивительно: деда уже не было, но я услышал хруст сухих веток, доносившийся, как будто, совсем издалека. Высунувшись на крыльцо, я вроде бы даже разглядел между стволов маленькую серую фигуру.
  ***
  Я дождался Галю. Стол был уже накрыт, дымясь варёными креветками и свежезапечённой пиццей. Ещё я сделал "Цезарь" и большое блюдо "Леона" с консервированными ананасами.
  Как только вернулся в дом, мне стало гораздо лучше: боль прошла, и взгляд в зеркало дал позитивный результат, показав измождённое, но вполне симметричное лицо.
  Я сразу повеселел и накатил рюмашку "Виски-колы". Во время готовки за воротник пролетело ещё две, потом и третья, и вскоре я обнаружил, что прикончил первую бутылку.
  Особого опьянения я не чувствовал, только лёгкое головокружение и взрывную, бешеную эйфорию. Когда услышал звук открывавшегося замка, буквально выбежал навстречу, поднял Галю, закружил её в объятьях, с облегчением услышав её смех.
  Я понял, что обиды нет, и снял с неё пальто, лихо присел на корточки и расстегнул высокие сапоги. Я бы пошел и дальше, но вовремя вспомнил про ужин и понёс Галю прямиком за стол.
  Не помню, как чинная трапеза превратился в откровенную попойку. Когда салаты были все попробованы, а пицца съедена, дорогое вино быстро сменилось вискарём, а вместо вальса Шуберта, включенного для медленного танца, из мобильника грянул рок.
  От скромной утончённой Гали не осталось и следа. Она щеголяла по комнате в клёвом чёрном белье, смутно возрождая в памяти горячий образ из сна.
  Несмотря на моё не совсем стойкое состояние, пир и шальные пляски вылились в жадное соитие. Я ещё успел побеспокоиться о том, чтобы задёрнуть шторы, прежде чем полностью окунуться в хищный Галин взгляд.
  ***
  Проснулся я посреди ночи на кожаном диване в углу зала. Было очень темно, лунный свет почти не пробивался сквозь плотные портьеры. Я вытянул руку, вдруг покрывшуюся колкими мурашками, и пошарил рядом. Гали не было. Мне показалось, что на грани слуха до меня донеслись высокие, жалобные звуки. Я с трудом встал и, шатаясь, пошёл них.
  В густой тьме я различил призрачный тёплый блик, льющийся из-под двери. Я был уверен, что на первом этаже есть только выход в кухню рядом с ванной. Но я четко видел подсвеченный прямоугольный контур в глухой стене. Я подошел к ней, спотыкаясь о пустые бутылки.
  Мне показалось, что дверь плотно запрета, но при случайном рывке в нужном направлении она поехала вбок, и я увидел крутую лестницу, ведущую к полоске света внизу.
  Я стал спускаться, выверяя каждое движение, стараясь не споткнуться. После десяти шагов я оказался на тесной площадке с новой прикрытой дверью - теперь на классических откидных петлях. Из-за неё лились приглушенные стоны.
  Осторожно приблизившись, я уперся ладонью в косяк, легонько потянув на себя дверь, и замер в ожидании предательского скрипа. Но дверь беззвучно открылась чуть шире.
  Стоны усилились. По природе я бы назвал их сладострастными, возбуждающими... Галиными стонами. Но я чуть-чуть ошибся: это была она, но ничего такого не происходило.
  В помещении царил полумрак. Его разбивало дрожащее пламя свечи, оплывавшей прямо на стол. Рядом с ним стояла обнажённая Галя. Верх её лица скрывала маска.
  Похоже, она была в трансе: раскачивалась из стороны в сторону и что-то мычала. Иногда эти звуки становились более внятными и походили на эзотические песнопения. Рядом со свечой стояла плетёная корзинка. Похоже, это из неё шёл звук, который я услышал из зала: тихие, жалобные повизгивания и плач.
  Волосы у меня начали подниматься дыбом, окатив кожу морозцем. Словно в ответ на мою реакцию Галя замолкла, и я весь сжался у двери, не в силах кинуться прочь.
  Нет, она не повернула ко мне лица, а лишь наклонилась, небрежно вынув из корзины что-то живое, жестоко сжав за горло. Визг усилился, и маленькие конечности судорожно забили в воздухе. Пять конечностей.
  От сердца немного отлегло: нет, не ребенок. Это был толстый маленький щенок с коротким хвостиком и острыми ушами. Но ледяной клинок вонзился мне под ребра, когда в другой руке Гале появился хищно блеснувший в воздухе предмет.
  Я зажмурился, но открытыми остались мои уши, и я услышал истошный визг, быстро слабеющий до вздохов агонии, смешавшихся с плеском крови. Зачем-то я отнял ладони от глаз.
  Голова Гали была запрокинута, рот сладостно перекошен, и по груди с затвердевшими сосками текли тёмные ошмётки. Тут я отрубился.
  ***
  Я очнулся на диване в ярких дневных лучах. Рядом снова нашёл записку: "Ушла в кино с подругой. Отдыхай". Её уголок был припечатан красно-рыжим, что я хотел бы принять за помаду.
  Шаря взглядом по комнате, я повернулся, и голову пронзил суровый укол боли. Когда я вновь разомкнул веки, и взгляд прояснился, я не увидел и намека на откатну́ю дверь, как и ни следа вчерашнего бедлама. Со стола было убрано, ни одной бутылки на полу, и всё выглядело точно так же, как в тот день, когда я познакомился с моей хозяйкой... Всего пять дней назад. Я понял, что сейчас суббота.
  Сползши с дивана, я осознал свою наготу под заботливо накинутым пледом. Найти трусы оказалось сложно: они были скомканы и заткнуты за подлокотник. Ещё труднее было их надеть, не потеряв равновесия и не корчась от боли стонущих суставов. В конце концов я с ними справился и побрёл в ванную.
  В зеркале меня приветствовал даже не пятидесятилетний Александр Сергеевич, а дядя Саша - десять лет, как на пенсии. Седые пряди густо забили волосы, уже отнюдь не густые, как раньше. Лицо было неузнаваемым, покрывшись сетью морщин. Рёбра выперли из-под побуревшей кожи. Мослы выступили на плечах, где не осталось и намека на мышцы.
  Прямо в трусах я поплёлся в коридор, не в силах броситься туда бегом. Выбравшись на крыльцо, я заковылял по ступенькам вниз, сильно задрожав от утреннего мороза. Вместо того чтобы повернуть направо - к гаражу, к машине, - я голыми коленями опустился на кучу листьев и стал в ней копошиться в поисках записки. Вскоре я нашел её. Слова были всё те же, но времени, я знал, больше не осталось.
  Совсем бесшумно ко мне подошёл, словно возникнув из ниоткуда, тот самый дед в бесформенном пальто. Он больше не казался сумасшедшим.
  - Замёрзнешь. Иди в дом!
  Я глянул на него. По сравнению со мной старик был тот ещё живчик. Даже, казалось, на нём не так уж сильно провисает его наряд.
  Я всё смотрел на него с немым вопросом, и дед грустно прошамкал:
  - Ну, что же... Ведьма взяла своё.
  Я выпучил глаза в горьком понимании неизбежности и закрыл лицо руками. По ним покатились слёзы. У меня уже зуб на́ зуб не попадал, но я так и сидел у кучи листьев - обездвиженный, безвольный, жалкий. Потом я поднял голову, уверенный, что дед уже исчез, как это бывало раньше. Но он всё также изучал меня голубовато-серыми глазками. Я открыл было рот, но он опередил меня.
  - Да ты не горюй, не горюй!..
  Его рука неожиданно ловко скользнула в боковой карман. Оттуда он вытянул жёлтый, засаленный, сложенный вчетверо лист бумаги.
  - Вот, смотри!
  Я взял бумажку, кое-как развернул её. Там был начерчен аккуратный круг, перекрещенный прямыми линиями. Вся его площадь была заполнена непонятными символами. А сверху чуть крупнее была сделана надпись, которую можно было прочесть, забыв о делении алфавита на кириллицу и латиницу. "Хo мoнeo vos et ми vи dиmиttere".
  Я отпрянул как обожжённый и стал совать бумажку деду обратно, но тот не взял её.
  - Да ты не бойся! Это я к знахарке ходил, она мне написала... Нужно провести обряд. Так, как это делает она с тобой, только наоборот. И сказать эти слова... Сам-то я теперь не могу - с ней уже не справлюсь. Но ты ещё под чарами. Сможешь всё сделать. Обмануть её!
  Я вскочил на ноги, смяв и выбросив листок туда же, где нашёл записку. "Какая ещё знахарка, какой обряд? Что это за бред?!" Ко мне начали возвращаться силы, стало легче думать. Я без труда взлетел по ступенькам, рванул на себя дверь и прыгнул внутрь, стуча зубами от холода. В след мне послышались слова, но не от крыльца, а словно бы издалека, из-за деревьев:
  - И зеркало поставить не забудь! Ты должен видеть вас обоих в зеркале!..
  ***
  Скоро приехала Галя, осенив дом блистательной улыбкой. Я помылся и был готов встречать её. Боль прошла. Я чувствовал себя прекрасно. В зеркале на меня смотрел мужчина, довольно молодой и крепкий для своих тридцати девяти.
  Мы наделали бутербродов, зажарили пиццу, и остаток дня слился с вечером в сплошном веселье. Мы выпивали, бегали голышом по дому, играли в догонялки и дурачились, как семнадцатилетние. Я чувствовал себя именно так, а Галя и выглядела не старше двадцати.
  Ночь прошла спокойно. Если я и просыпался, то не запомнил никаких кошмаров, а утром пробудился от того, что нежное, пышущее здоровьем тело обвилось вокруг меня, и всё повторилось снова
  Галя больше никуда не уезжала, так что бурно прошло и воскресенье. Наступила ночь. И тут пришла тревога. Я проснулся перед рассветом.
  Мы были в спальне наверху - в Галиной, что поближе к ванной. Я почти сразу различил странные звуки, и не нашёл рядом подруги.
  Я встал с кровати с неожиданной грацией, бесшумно спрыгнув на пол босыми ступнями. Предрассветная голубизна лилась из окон, и зеркало у стены мягко сияло, словно подзывая меня. Но я направился в другую сторону. На цыпочках, чтобы не шуметь, я вышел в коридор.
  Дверь в ванную была открыта, и я увидел фигуру, сгорбленную над унитазом. Определённо, это была Галя - та же комплекция и габариты. Но её кожа вся сморщилась, скрутилась, сменив ночную бледность на мертвецкую голубизну. Волосы свалялись клочьями, упав вперёд и скрыв часть лица. Но всё равно я разглядел достаточно.
  Огромная чёрная пасть разверзлась над фаянсом так широко, что почти потеряла след натянутых синих губ. Из белёсых дёсен торчали пеньки гнилых, щербатых зубов. Из пасти с рыком и кашлем изверглась страшная жижа, обильно залив унитаз, став на исходе слизистыми нитями со сгустками. И к удивлению в предрассветной мгле я мог различить маленькие кусочки пищи: части колечек паприки, не полностью разжеванные тельца креветок, тёмную стружку полупереваренной колбасы. Мне в нос ударила вонь: смесь рвоты и гнили, и моё горло тоже сжалось, издав спастический хрип.
  Я зажал рот, но было уже поздно. Галя повернулась. Её пасть, чуть ли не вывернутая наизнанку, с отвисшей нижней челюстью и капавшей с неё чернотой могла принадлежать разве что эксгумированному трупу. Но в кратерах её глазниц, в самой их глубине безумным отблеском горел огонёк жизни.
  Галя спружинилась и взвилась в воздух. В мгновение она была на мне, её ужасный зёв грозил сомкнуться на моём лице. Всё, что я успел, это скрестить руки перед собой - больше от страха, чем для защиты. Затем я провалился в чёрное забытьё.
  ***
  Я лежал в нашей постели. Солнце не сияло, спальню залил сумрак пасмурного дня. Я попробовал шевельнуться. Особой боли не было, но конечности налились свинцом. Суставы скрежетали, мышцы противно ныли. Через пару минут отлёжки мне всё же удалось подняться. Балансируя на кровати, я перевалил тело через её край и рухнул на пол. Приступ животного ужаса пронзил меня. Я понял, что надул под себя.
  Ног я не ощущал, ломило поясницу, и я решил, что после всех возлияний у меня отказали почки. Перед глазами всплыл неясный образ Гали. Но не легко порхающей по дому девушки, а морщинистой старухи, скрючившейся над унитазом, со зловонной жижей, стекающей из чудовищного рта. Эта картина заставила меня напрячься и призвать все силы, чтобы опять попробовать подняться.
  Правдами и неправдами, массируя, щипая и кусая ноги, я умудрился вернуть им чувствительность, заметив, какой тонкой стала кожа с сетью сосудов, и какие мерзкие белые волосы покрывали их. Минут через пятнадцать я уже полз в ванную. Но не в ту, что наверху, хоть она и была ближе. Вообще-то, я подозревал, что там не осталось напоминаний о ночном кошмаре, но проверять это вовсе не хотелось.
  На корточках, передвигаясь задом-наперед и часто останавливаясь из-за одышки, я сполз по лестнице. К концу спуска я почувствовал слабый прилив сил и сумел разогнуться. Хрупкой походкой, то и дело спотыкаясь, я ввалился в ванную.
  Из зеркала на меня грустно глянул Сашенька - дедушка, которому от роду годиков девяносто. Белые брови космами завесили провалы глазниц. Рыхлая кожа складками стекла на шею. Уши большими дряблыми блинами распластались меж невесомых прядей, напоминавших собачью шерсть. Скулы выступили вперёд, милостиво скрыв в тени морщинистую дыру, бывшую когда-то ртом. Лишь хорошо знакомые, столько лет смотревшие на меня глаза остались почти прежними, холерически поблёскивая из-под век, испещренных красными жилками.
  Я не стал задерживаться в ванной даже для того, чтобы оплакать потерянные годы. Прошаркав к выходу, я с трудом провернул пуговку замка, абсолютно голым выполз на мороз и скатился с крыльца, едва сумев собрать свои бренные кости перед кучей листьев. Там я почти сразу нашёл скомканный листок.
  С трудом расправив его, я отчаянно щурился, пытаясь разобрать надпись и водя по ней скрюченным от артрита пальцем. Я долго изучал и рисунок, стараясь запомнить расположение символов и линий. Где-то после десятой попытки представить всё это с закрытыми глазами я понял, что трачу время зря - память моя, конечно же, тоже ухудшилась. Тем более что и ноги уже совсем посинели, а зубы давно перестали клацать, и по телу разлилась тяжесть близкого окоченения. Ещё я начал кашлять.
  Уже догадываясь о том, что рискую потерять жизнь в Галино отсутствие, я с трудом поднялся. Дом звал меня, обещая тепло и буйные плотские утехи, и я ему почти поверил, яростно цепляясь за перила, скользкие от ночной росы. Но не выпустил бумажки из рук.
  На крыльце я огляделся, тайно надеясь вновь наткнуться на загадочного старика. Но лес был мрачным и пустым, не выдавая признаков его присутствия, и я закрыл дверь, окунувшись в уютный полумрак.
  ***
  Когда добрался до кухни, контроль над телом вернулся, и я почувствовал, как с меня сходит смертельная усталость. "Значит, надо поторопиться! Пока силы не совсем восстановились, можно сделать самое простое, а ближе к вечеру, когда я буду как огурчик, проверну всё остальное".
  Я не сразу одолел дверь холодильника, сопротивлявшуюся мне полной силой вакуумных присосок, но вскоре победил её и сразу же нашёл то, что искал. К счастью, в щедрости своей я набрал в магазине всякой дряни, не особо в ней разобравшись. Оказалось там и три бутылки кетчупа с тонким дозатором. Я сгрёб их в охапку и поковылял в спальню.
  Там надрывался телефон. "Когда успел его опять включить?" Бросив тубы кетчупа на кровать, я принял звонок.
  Это был Славик. Ошалело он орал в трубку: "Где тебя черти носят?!". Прочистив горло, я спокойно произнёс:
  - Слава, привет! Спасибо, что прикрываешь! У меня тут небольшие трудности, но скоро всё улажу. Завтра в девять в офисе как штык!
  Я нажал на отбой, отрубил связь и включил фонарик на телефоне. Кряхтя, я согнулся и полез под широченную кровать, сразу сообразив, что в нынешнем состоянии мне её просто не отодвинуть. Протиснувшись как можно дальше, я взялся за дело.
  Выдавливая кетчуп, я методично выводили на полу непонятные загогулины, периодически сверяясь с бледным, вытертым рисунком. Надеяться, что я всё делаю правильно, было безумием, как и всерьез размышлять о том, зачем это вообще. Но я постарался максимально точно всё скопировать.
  Часа через полтора я со всем управился, и, охая, вылез из-под кровати. Теперь под ней красовался большой магический рисунок кетчупом. Я снова почувствовал, как тяжесть меня покидает, и заметил, что руки уже не выглядят такими старыми. На часах было полтретьего. "Отлично! Есть ещё уйма времени!"
  Я подошёл к зеркалу в тяжёлой резной раме. К счастью, мои догадки подтвердились - оно не было частью тумбы и просто висело на стене над ней. "Нужно пока найти, чем его закрепить. Возьмусь сейчас снимать - запросто расколочу!"
  Вернувшись к постели, я тщательно расправил покрывало, накинув его так, чтобы края свисали максимально низко, закрыв пол под ним хоть с одной стороны. Затем, уже с легкостью нагнувшись, я собрал бутылки и спустился во двор.
  Я спрятал их в куче листьев, а бумажку с чертежом скомкал и смыл в унитаз, предварительно зазубрив заклинание. Дальше я отправился на поиски верёвок. За них сошли декоративные жгуты, подхватывавшие шторы в зале. Я снял их с крючков и пошёл наверх. Сил снова поприбавилось, и я без труда связал их в конструкцию, напомнившую что-то среднее между плетёной авоськой и слегка знакомой мне альпинисткой системой. В ней я закрепил зеркало, снятое с крайней осторожностью со стены.
  Забавно: за ним было столько пыли, что обои в этом месте казались совсем белыми. "Не ожидал, - подумал я, - ведь в доме всё такое новенькое и чистое".
  Для крепления моего "макраме" я использовал каркас над кроватью, с которого свисал лёгкий полупрозрачный балдахин. Странно, что раньше я не замечал его, пусть даже его края всегда были разведены. Но он очень удачно предоставил мне свободу действий.
  К четырём часам я уже резво бегал по дому, не пугаясь собственного отражения. Я привёл себя в порядок и нашёл в сумках чистую одежду. Поколебавшись, я отбросил её, оставив только самые минималистичные трусы.
  В пять тридцать я набрызгался одеколоном и забрался в кровать, где над изголовьем в паутине полосок ткани висело тяжёлое зеркало, для полного обзора обращённое к изножью под углом. В ящике на кухне я нашел несколько толстых свечей (напомнивших мне о ночных видениях) и зажёг их, прилепив воском к спинке.
  ***
  Снизу послышались щелчки замка. Я сжался в болезненном предвкушении. Потом на меня нахлынула острая волна желания, потопив в памяти страшные картины. Я расслабился, забывая обо всём.
  - Саша! - зазвенел снизу хрустальный голосок. - Я знаю, что ты дома...
  - Да, милая! - прокричал я, задыхаясь от возбуждения. - Я тут! Идём скорей наверх!
  По ступенькам прострекотали лёгкие шаги, тихо открылась дверь. В комнату заглянуло мило удивлённое личико.
  - Ого, что это за сюрприз?
  - А вот такой сюрприз! - воскликнул я, принимая беззастенчивую позу. - Давай и ты сюда!
  Галя вошла, озираясь с растущим недоверием. Её улыбка начала сползать, и меня обдало холодом. Я тут же вспомнил истинную цель этого представления. Тогда я выгнулся с тройным энтузиазмом, чуть не протаранив головой опасно покачнувшееся зеркало.
  - Ну же, детка! Прыгай ко мне!
  Галя сдалась, сбросив деловое платье. Под ним оказался красный кружевной комплект - гвоздь в крышку гроба моего рассудка. Но я собрался, жадно обнял подругу и стал целовать её с неподдельным рвением - так сильна была её власть надо мной. Наши тела сплелись, и я ловко перевернулся, оказавшись сверху. Я понимал, что нужно действовать сразу, но меня сковало животной похотью. Я не хотел прерывать наше сладостное взаимодействие, всё больше отдаваясь ощущениям.
  Вдруг страшные видения вновь всплыли передо мной, и экстаз ослаб, перестав заглушать мысли. Я резко оборвал движения, поймал запястья Гали и крепко сжал их. Надёжно придавив её к кровати весом тела, я громко произнес:
  - Хок монео вос э ми ви девиттере!
  На протяжении мучительных секунд совсем ничего не происходило. Галя только смотрела на меня удивлённо.
  - Хок монео вос э ми ви девиттере!!! - упрямо повторил я и, вспомнив последнее напутствие старика, глянул в нависшее над нами зеркало. Тут всё и началось.
  Галя забилась подо мной и зашипела, щёлкнув зубами. Она уткнулась в подушку затылком, все её мышцы напряглись, и тело пошло волнами. Из сведённого судорогой рта полились надсадные звуки, складываясь в знакомую тарабарщину. Я чуть не отпустил её, когда идеальная кожа пошла морщинами, потрескалась и стала слезать пластами.
  Глаза Гали закатились, оставив в щёлках век грязно-жёлтые белки, а рот начал растягиваться, превращаясь в чудовищный чёрный зёв. Я был готов всё бросить и пуститься прочь. Тут справа от меня возникла фигура.
  Дед в сером пальто. Но теперь он был высоким, статным. Его одеяние уменьшилось и туго натянулось на гордо расправленных плечах.
  Мой левый бок продёрнуло от испуга. Почти забыв про Галю, гальванизируемым трупом бьющуюся подо мною, я воззрился на гостя.
  - Хок монео вос э ми ви девиттере! - отчеканил тот. - Ну, Саша, вместе!.. - и мы в унисон повторили фразу.
  Чёрная жидкость брызнула из Галиного рта, и я дёрнулся в сторону, ведь даже не мог закрыть лицо руками. Я сжимал Галины запястья, придавив к кровати животом её стремительно разлагавшееся тело. Но я снова глянул в зеркало, подчинившись команде старика.
  Я увидел, как скальп Гали лопается пополам, а из трещины льётся чернота. Края кожи расползались в стороны, открывая нереально белую, гладкую черепную кость.
  Зеркало взорвалось фонтаном острых брызг. Я чудом успел отвернуться. Осколки впились мне в лицо, полоснули по шее, вырвав из неё тонкие струйки крови. Я не чувствовал боли и не знал, не перерезана ли моя сонная артерия. Последнее, что я воспринял - это как вперёд выбросилась большая, неожиданно крепкая рука, слегка прикрытая серым рукавом. Она сурово сжала, вывернув из рамы, последний серебряный осколок и с силой всадила его в грудь существа, корчившегося подо мной. Из лёгких Гали вырвался долгий крик, захлебнулся пузырями жижи и стих.
  ***
  Я медленно очнулся, чем-то разбуженный. Это был громкий лай собак, и он приближался. Я лежал на спине и мутным взглядом обозревал спальню. На грани возвращавшегося сознания я отметил, как изменилось всё вокруг.
  Ещё недавно новые обои скрутились и облезли клочьями, обнажив плохо штукатуреные стены. Антикварный столик потерял свой лоск и стал рухлядью под толстым слоем пыли. Надо мной болтались лоскуты гнилого балдахина. Была там и рама зеркала, криво висевшая в паутине драного тряпья, и потёки воска зловеще облепили старое, потрескавшееся дерево. А самого важного я заметить не успел, ведь дверь спальни с треском вылетела, и в комнату ворвались люди в полицейской форме. Два пса заливались лаем на поводках. Всё наполнились топотом и гвалтом.
  Вторженцы замерли на пороге и уставились на меня с ошалелой руганью. Один из них вдруг перегнулся пополам, вывернув на пол содержимое желудка. Лай собак сменился жалобным скулежом, они присели и уткнулись мордами в лапы. Я приподнялся на локтях, пытаясь сообразить, что мешает мне чётче разглядеть картину.
  К кровати подскочил мужчина в пятнистой куртке, схватил меня своей ручищей и сдёрнул на пол. Со стуком брякнувшись, я не заметил боли. Попытавшись прочистить горло, я хотел выразить возмущение, но мне завернули руки за спину и защёлкнули на них наручники. Всё тело онемело, и когда мне приказали встать, я не смог подчиниться.
  - Имя!.. - закричал мне в лицо другой мужчина, вроде бы в фуражке с кокардой, но я не мог хорошо разглядеть его из-за белёсой дымки, висевшей перед глазами.
  Не мог я и подать голос. Всё, что выходило из моих легких, было надсадным хрипом. Мне было тяжело дышать. Я не чувствовал ни тепла, ни влаги, но подозревал, что снова обмочился.
  - Вот документы, - отрезал другой голос. - Так. Александр Сергеевич... Тысяча девятьсот семьдесят шестого года?!
  Повисла тишина. Я смог чуть-чуть распрямиться и активно закивал головой.
  - Да ты что! - ехидно сказал мужчина. - Ты на себя смотрел? Да тебе же лет сто!..
  И уже не мне:
  - Добавьте в протокол: найдены чужие документы. Возможно, краденные... Хотя, вряд ли... Но кто знает?
  - Может, муж... - неуверенно начал второй голос.
  - Нет, - ответил первый. - Соседи сказали, тот уж помер.
  А у меня всё упало, и я закрыл глаза, вдруг ощутив, как щекочут веки отросшие вниз брови.
  Дальше было составление протокола, опрос свидетелей в лице четырех пенсионеров, тихо охавших за дверью, снова вопросы о моей личности, на которые я ответить бы не мог, даже если б захотел.
  Пару раз меня ткнули тяжёлым ботинком под ребра, но человек в фуражке тут же осадил: "Не надо! А то ещё развалится!". Грянул гогот. А я ни о чём не думал и ничего не чувствовал, собирая остатки сил для того, чтобы повернуться и взглянуть на кровать.
  - ...Итак, вы обвиняетесь в убийстве женщины. Гали́ны Павловны Трёшкиной, тридцать девятого года рождения. Пенсионерки. Инвалида второй группы, между прочим!
  Потом капитан наклонился к моему уху и добавил - уже неофициальным тоном, полным отвращения:
  - Кто бы ты ни был, советую тебе не открывать рот до встречи с адвокатом, а ещё лучше, тихо сдохнуть по дороге. Всё равно долго не протянешь.
  Снова раздался смех и лай собак.
  Я смотрел на свои жёлтые, старые колени, запачканные чем-то бурым, красноречиво свидетельствовавшие против меня. А на кровати лежала она - моя Галя. Но не безудержно юная, жгучая дева, которую я встретил на крыльце этого дома, а такая, как я видел её в зеркале. Древняя старуха с тёмными провалами глаз, сморщенной кожей и разинутым беззубым ртом, вымазанным кровью. С впалой серой грудью, в которую был глубоко вдавлен острый серебряный осколок.
  Моё печальное созерцание прервали, резко вздёрнув на ноги и потащив во двор. Кто-то предположил, что меня надо бы одеть, но идея была тут же отвергнута чьей-то циничной репликой.
  Я очень плохо видел, всё задёрнула мутная пелена, и по телу разливалась боль. "Правы они - мне недолго осталось. И больше ничего не изменить..." На меня опустилась горькая апатия.
  Но когда меня фактически снесли с крыльца, я услышал знакомый старческий голосок и сделал последнее усилие, чтобы повернуться.
  Свидетели собрались у крыльца - как раз там, где была куча листьев. Старик в пальто и три старухи.
  - Да-да, я давно его приметил, - говорил дед. - Как ни приду к Гали́не, а он здесь! И спрячется в дом сразу... Я, говорит, новый жилец, а хозяйки нет. Ну, я и подумал, что-то тут не так! А вот сегодня... - его голос задрожал, - дверь была открыта. Ох, не могу... так жалко Галю!..
  И ему завторили кудахчущие голоса.
  Я отчаянно вывернул шею и замычал, впившись в деда расплывающимся взглядом. Бабки, заметив это, заохали и стали креститься. А я забился в руках ОМОНа, зная, что это не поможет.
  - Но-но! - буркнул один из них и сжал мне плечо так, что затрещали кости.
  Я этого не почувствовал и всё извивался, вслушиваясь в сиплый тенорок.
  - Мы свободны, капитан?
  Получив утвердительный ответ, серый старикашка галантно выставил вбок руки, согнутые в локтях.
  - Девочки!..
  Старухи захихикали, тут же забыв слезах, и две из них вцепились в деда. Третьей места не осталось, но мне показалось, что она, немного приотстав, ущипнула его за зад.
  Он оглянулся, хитро улыбаясь, и пошёл со своей компашкой к подъездной дороге. А меня подвели к полицейской машине. Проходя мимо, дед огляделся, будто проверяя, что на него не смотрят, и вновь обернулся, лукаво стрельнув в меня ярко-синими глазками, уже не затуманенными катарактой.
  Я застыл, уставившись на старика, непонятно как и зачем обведшего меня вокруг пальца. Но тот уже начал отворачиваться. Когда его лицо меняло ракурс, показав мне профиль, а затем край острой, порозовевшей от мороза скулы, я готов был поклясться, что морщины на ней стремительно разглаживаются.
  Меня усаживали в машину. Я снова замычал, сопротивляясь тяжелой руке. В последний миг я увидел, что силуэт деда стал меняться. Его фигура плавно вытягивалась, гордо вознося вверх съехавшую на бок кепку, плечи распрямлялись, растягивая складки пальто и превращая его в пижонскую куртку. Ноги стали длинными и прямыми, заняв всё пространство свободно болтавшихся брюк.
  Потом меня словно пробило током. Вспышка боли молнией прожгла голову, пробежав вниз по телу. Я всё-таки почувствовал, как горячая струйка льётся по ноге, и к горлу поднялся желудок, готовый вывалить на асфальт своё содержимое. Всё стало тонуть в ватной мгле, и в центре её светилось круглое белое пятно, а сквозь гулкий звон будто издалека послышались крики конвоиров, пытавшихся вернуть меня в сознание.
Оценка: 4.47*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) Ф.Вудворт "Наша сила"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага 2"(Любовное фэнтези) С.Лайм "Сын кровавой луны-2"(Любовное фэнтези) Э.Милярець "Сугдея"(Боевое фэнтези) А.Шихорин "Ваш новый класс — Владыка демонов"(ЛитРПГ) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"