Grim Sister: другие произведения.

Ведьмино кольцо

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сказка об исполненных желаниях


Ведьмино кольцо

   Прабабка моя рассказывала, как жила при короле Драгомире, том самом, которого при жизни прозывали Ваше Таракашество - за усы торчком и рыжие волосы. Правил он вместе с женой своей Матильдой, ее Мышильдой народ прозвал: росточка она была небольшого, едва не в пояс долговязому супругу, и поседела рано. Но хоть народ над королевской четой и посмеивался, а всё же жилось при них неплохо: налоги были посильные, с соседями Драгомир понапрасну не ссорился, а если и казнили кого - так раз в год, не чаще.
   Детей у Драгомира и Матильды не было, и ничего не помогало - ни молитвы, ни паломничества, даже благословение преподобного Марцелла, Отца-Храмовника. Шли годы, Драгомир становился всё угрюмее, а Матильда всё реже спала ночами, только молилась и плакала. Бедная женщина знала, что если не подарит королю наследника, то преподобный Марцелл, которого Драгомир любил и уважал, непременно приедет. И непременно намекнет королю, что супруге его надо бы съездить в монастырь далеко в горах, очистить душу от уныния, попить воды из святых источников. Матильда знала про тот монастырь, что уже многие короли, герцоги и бароны отправляли в него своих жен. И знала, что жены вскоре принимали постриг и никогда более не покидали монастырских стен, а мужья их, наспех оплакав нежданное вдовство, женились вновь, а то и не по разу.
   В одну из бессонных ночей несчастная королева прошептала: "Помоги" - и уснула, обессиленная, на молельной скамеечке в замковой часовне. Увидела она себя на лесной тропе, среди высоких деревьев. Ветер перебирал зеленую листву, оглаживал цветы и травы, а птицы пели так сладко, что у Матильды защемило сердце.
   "Пришла" - сказал кто-то, и Матильда в испуге оглянулась. У тропы стояла старая ива, но она вдруг обернулась высокой, статной женщиной в одеждах из листьев. Волосы женщины спускались до самой земли, но то не волосы были, а ивовые лозы, все в зеленых листочках и золотистых сережках. Глаза у женщины были нелюдские - желтые, будто у совы, но глядела она на Матильду по-доброму.
   - Ужели ваши боги так плохо вас слышат, что ищешь помощи у меня? - спросила Матильду лесовичка.
   - Не искала я вашей помощи, сударыня, - с достоинством ответила королева. Лесовичка тихо засмеялась. Из травы выползла гадюка - совсем детеныш, с мизинец толщиной, и поползла по ноге лесовички; из-за деревьев вышли волки, олени, лисы, барсуки, все звери, большие и малые, и встали кругом. Загалдели и захлопали крыльями птицы, и расселись на деревьях, так, что и листвы не было видно.
   - Кому ты молилась в эту ночь? - мягко спросила лесовичка.
   - Всеблагой Матери, просила ее о сыне.
   - Ваша Всеблагая Мать - пучеглазая карга, укравшая чужого младенчика. Немудрено, что на всех иконах бедное дитя плачет, - фыркнула лесовичка.
   - Дитя Всеблагое о грехах наших плачет! - задохнулась от возмущения Матильда.
   - А вот ваши святые отцы о грехах не больно плачут, еще бы, мутный глаз золота от меди не отличит, - усмехнулась незнакомка.
   Матильда огляделась, но звери так плотно обступили ее и лесовичку, что не пройти.
   - Отпустите меня, сударыня.
   - А сын тебе, стало быть, не нужен? И помощь моя не нужна?
   - Кто же вы такая, будто думаете, что поможете мне, этакая нечестивица и богохульница?
   - Люди кличут Госпожой Ивой, а птицы и звери по-простому - матушкой.
   Матильда колебалась. Она и хотела уйти, и не могла, эта злоязыкая женщина замахивалась на святое - на саму церковь! Но сколько лет просила Матильда Всеблагую, сундуками раздавала золото церквям - столько же лет Всеблагая безмолвствовала и пряталась в сверкании позолоты и дымке ладана. И стоило один раз, не называя имен, взмолиться о помощи, тут же встала перед ней лесовичка, для людей - Госпожа Ива, для тварей лесных - матушка...
   Матильда спросила:
   - Что вы возьмёте за ребенка?
   - Ничего, - ответила ей Госпожа Ива. - Материнский хлеб горек, хороша же я буду, если за него еще и плату возьму. Иди домой, дочка. Сама узнаешь, что делать.
   Проснувшись поутру, королева нашла у себя под боком маленький мешочек с зерном. Тайком она отнесла его на мельницу, зерно смололи, и повариха спекла из этой муки хлебец. Только Матильда его надкусила, как едва не отбросила хлебец в угол своих покоев - пышный и румяный, на вкус он был таким горьким, будто замешали его на сухой полыни, степной колючке и сиротских слезах. Давясь и плача, королева всё же съела подарок Госпожи Ивы. На следующий день все платья стали королеве тесны, а через шесть месяцев появился на свет королевич Харальд, здоровый, рыжий и крикливый.
   Рос Харальд быстро, словно не людским ребенком был, а щенком. Уже в первую свою весну ходил, в первое лето заговорил, в первую осень из лука сбил белку с дерева. Вскоре ростом и статью юный Харальд уже походил на взрослого мужчину, и Драгомир только в усы усмехался, когда узнавал, что королевич не дает проходу маменькиным фрейлинам.
   Время шло, Драгомир с Матильдой старели, но Харальд за ум не брался - пропадал в лесах с королевскими охотниками и закатывал балы, золото у него в руках не задерживалось, утекало сквозь пальцы, словно вода в решете. Драгомир долго терпел, но как-то осенью, после сбора урожая, отобрал нескольких слуг покрепче, затолкал с их помощью возлюбленного сына своего в карету, и отправил Харальда в учение к известному полководцу, далеко на север. С собой королевич получил сундук золота и отцовский волшебный меч, который вблизи нечисти светился, словно утренняя звезда.
   Первые дни своего путешествия королевич Харальд проклинал папеньку с маменькой днями напролет. За окнами кареты проплывали леса, луга, шумели города, и проклятий поубавилось до раза в день перед сном, а спустя еще неделю королевич и думать забыл о родителях и их наставлениях. Золото в сундуке таяло, словно сугроб под весенним солнцем, и оседало в трактирах и постоялых дворах. К назначенному сроку карета прибыла к городу, раскинувшемуся на холме у тихого лесного озера. Но сундук с золотом пустовал, и платить полководцу за учение было нечем. Королевич не печалился - собрав свои пожитки, он распряг лошадей, а карету пустил с холма прямо в озеро. Слугам Харальд сказал, что папенька их всё равно казнит, так что возвращаться в замок им ни к чему. Но королевич привык сытно есть и сладко пить, так что вскоре вместе со слугами начал промышлять разбоем, и так быстро пристрастился он к разбойничьей жизни, что слуги только диву давались. В окрестных деревнях вскоре их боялись, а купеческие обозы, как ни искали другие пути, всякий раз встречались с шайкой королевича.
   Одной безлунной ночью слуги поймали полоумного попрошайку и принялись измываться над несчастным Харальду на потеху - то кнутом над головой щелкают, то гоняют по лесу, как зайца. Чем громче вопил полоумный, тем заливистее хохотал королевич, и вдруг видит - выпала сума из рук полоумного, а в суме что-то блестит. Заглянул в нее Харальд, а там, среди костей и тряпья, оказалось кольцо - тонкий серебряный ободок с блестящим зеленым камнем. Загорелись глаза у королевича, поймал он попрошайку за шиворот и тряхнул хорошенько:
   - Где кольцо взял, шельма ты этакая?
   Попрошайка только мычал и головой тряс в ответ. Вспылил Харальд, вынул папенькин меч из ножен, и покатилась голова попрошайки в траву, словно кочан капусты; клинок волшебный засиял звездным пламенем, да и померк, залитый темной кровью. Кольцо с зеленым камнем Харальд надел на мизинец - такое маленькое оно было; а камень засветился ярко, словно светлячок. Полюбовался королевич зеленым огоньком, да и отправился спать. Но заснуть он не мог - папенькин меч горел в их разбойничьей берлоге, словно полная луна. Плюнул королевич, вложил меч в ножны и спрятал его в самом глубоком сундуке, да еще тряпьем сверху забросал. А себе взял другой меч, что недавно снял с какого-то барона.
   Наутро слуги королевича сунули мёртвого попрошайку в мешок, привязали к мешку камень и сбросили его с обрыва в озеро, плюнули в тихие зеленые воды, да и скрылись в лесах. Королевич был молчалив и неспокоен, не сводил взгляда с кольца, а оно будто дразнилось - то горит весенней яркой зеленью, то гаснет, а у Харальда сердце заходится, словно камень на кольце живой и хочет сказать ему что-то. Приметил Харальд, что на одних тропах камень горит, а на других - гаснет, и, тайком от слуг, запрыгнул он на лошадь и понесся в лес, как на крыльях. Всё дальше в лесную чащу скакал Харальд, всё ярче светился камень, и всё радостней билось сердце королевича. Сгустились сумерки, деревья придвинулись ближе к тропе и сомкнули ветви в вышине. Лошадь запнулась о корень, рухнула наземь, едва не подмяв под себя седока, заржала тонко и тут же издохла. Харальд вскочил, он бранился и лупил хлыстом несчастную кобылу, но быстро устал. Он огляделся - и сердце заледенело от страха, не узнавал королевич этих мест, а тени от деревьев становились всё гуще и непрогляднее. Харальд взглянул на павшую свою лошадь - и тропа пропала, растеклась туманом над мертвой сизой травой.
   - Есть тут кто? Хок, Ронан! Где вы? - кричал королевич, но никто ему не отвечал. Молчали птицы, молчал ветер, ни волки не отзывались, ни лисы. Только камень на кольце светился ночной звездой.
   - Ты же выведешь меня отсюда? - спросил королевич. Камень одарил его ярким всполохом, и Харальд, ободренный, шагнул во тьму.
   Королевичу казалось, шел он сто лет, ни неба он не видел, ни земли, одна тьма, густая и непроглядная, будто стал он мухой и свалился в чернильницу. Только камень на кольце он и видел, только с ним и говорил, и бранился, и жаловался ему на голод, жажду и усталость. Вдруг земля ушла из-под ног, Харальд упал, едва лицо успел прикрыть. Бранясь и стеная, он поднял голову, и сердце его остановилось. Перед ним стояла девушка в деревенской белой рубахе, подпоясанная цветочным венком. Глаза у нее были зеленые, словно изумруды на маменькином ожерелье, а волосы - водопад сверкающей меди.
   - Эй, девка... - прошелестел еле слышно Харальд, что поделать, не знал он ласковых слов. Девушка нежно улыбнулась ему и поманила белоснежной рукой. Королевич побежал бы, полетел бы ей навстречу, но вот ноги не слушались - одна вывернулась странно, пяткой вперед, а другая и вовсе одеревенела, будто чужая.
   - Ох ты, бедный. Устал, - сказала девушка. - Ничего, пойдем. Тебя заждались, - взяла она Харальда на руки, словно младенца, и так легко ему стало, так хорошо, ни голода не стало, ни жажды, ни боли. Вдруг посветлело, и видит королевич, что бегут к нему слуги, и маменька бежит, подолом платья двор подметая, и папенька усищи топорщит, и на кухне дым коромыслом... "Сдохло чего на кухне? - подумал королевич и нос сморщил. - Вот я их на дыбу, лодырей!". Но даже не пошевелился, только улыбался блаженно и тонул в зелёном мареве, глубоком, как тихое море.
   Земля под ногами медноволосой девы разошлась, и она оказалась в глубокой пещере, освещенной только гнилушками, разложенными на каменных ступенях, да светляками, роившимися в углах. С каждой ступенью всё тяжелее становились шаги ведьмы, и когда ступила она на земляной пол, усыпанный сухими еловыми иглами, то вместо цветущей красавицы была уже сгорбленной седой старухой. Харальда она скинула на хвою, будто мешок с мукой; кольцо соскочило с пальца королевича, покатилось по камням, рассеялось серебряной пылью и обернулось мужчиной, зыбким и прозрачным, будто рассветная дымка над спящим озером.
   - Гляди-ка, кто к нам пожаловал, - старуха оскалила беззубые десны. - Драгомиров сынок. Вот любопытно, сам к тетке на пироги пришел или папенька надоумил?
   Дух склонился над Харальдом и сокрушенно покачал головой.
   - Да, друг мой любезный, - печально вздохнула ведьма. - Быстро одолел его сон смертный, не досталась тебе его пустая душонка. Глядишь, выпил бы его - хоть поговорил бы со мной.
   Дух безмолвствовал, лицо его, когда-то красивое, а теперь изуродованное ранами и рубцами, казалось навеки окаменевшим в печали. Он начертал в воздухе знаки из тумана, ведьма глядела на них, подслеповато щурясь.
   - Будет искать, говоришь? - спросила ведьма. - Что ж, пусть ищет. Мы привычные, - она скрипуче рассмеялась, но смех этот был горьким, а во взгляде, которым ведьма обвела их неприглядное жилище, отразилась глубокая тоска.
   Когда-то, много лет назад, когда ведьма была молода, ее знали как Велимиру, Велу - младшую королевну и сестру тогда еще королевича Драгомира. Жили они мирно, брата ждал трон, а сестру - брак с богатым бароном, но стоило наставнице замахнуться на юную королевну розгой, как Вела показала ей белые волчьи зубы. Драгомир отрекся от сестры, и гонцы разнесли эту весть до самых границ их маленького королевства. Хотя преподобный Марцелл и настаивал, Драгомир проявил милосердие и лишь заточил Велу в самой высокой башне, а не отдал храмовникам.
   Башню ту стража охраняла день и ночь. По приказу Драгомира, пленнице не давали ни еды, ни воды, поскольку Вела была ведьмой и по закону церкви заслуживала только смерти. Пока хватало сил, девушка собирала росу, оседавшую на решетке единственного окна, но этого не хватало утолить жажду. Вела быстро слабела, и вскоре впала в забытьё. Очнулась она ночью: в окне виднелась полная белая луна, из ближней деревни слышались песни - там провожали осень. Вела почуяла запах хлеба и едва не заплакала, так измучили ее видения, порождённые голодом и жаждой! Но запах не пропадал. Вела принюхалась, сползла с лежанки и нашла под окном чёрствую краюху и аптекарский пузырек с водой. Хлеб был твёрже камня, а вода горчила и отдавала травяной настойкой, но для Велы они были вкуснее самых изысканных блюд и дорогих вин. С той ночи Вела всякий раз находила у окна еду и воду. Она пыталась подсмотреть, кто же решился на такое опасное милосердие, но каждую ночь сон оказывался сильнее ее намерений.
   Однажды, неспокойной грозовой ночью, когда ветер выл голодным волком и швырял в башню воду пригоршнями, Вела не могла уснуть, так ей был холодно. В окно вдруг ударился комок перьев, протиснулся между прутьями решетки, шлепнулся на каменный пол... И вырос, Веле показалось, до потолка, превратившись в темноволосого юношу, мокрого до нитки; он вытащил из-за пазухи кусок хлеба и пузырек с водой, и положил их под окно.
   - Кто ты? - окликнула его Вела.
   - ВалиАн я, ваше высочество. Ведьмак, - ответил юноша.
   Валиан был из того края, куда должен был увезти Велу богатый барон; о том, что сестра королевича Драгомира оказалась ведьмой, Валиан узнал случайно - услышал пьяные разговоры несостоявшегося жениха в лесу, куда летал серым сычом на охоту. Много дней прошло, пока Валиан узнал, где держат Велу. Ведьма и ведьмак разговаривали почти до самого рассвета, пока луна не начала бледнеть. Уже готовясь обернуться сычом, Валиан спросил:
   - Вы позволите навещать вас, ваше высочество?
   - Позволю, - впервые за время своего заточения улыбнулась Велимира. - И не зови меня высочеством, я ведь больше не королевна.
   Серый сыч вылетел из окна башни и растворился в утреннем тумане. Валиан навещал Велу так часто, как мог, но если ночь была безлунной или небо закрывали тучи, он не мог обернуться сычом, и сходил с ума от волнения, дожидаясь подходящей поры. Вела плела веревку из тряпья и обрывков, которые приносил ей ведьмак - она набралась сил и душа её рвалась на свободу. Только Вела не знала, к чему она стремилась сильнее - к свободе или к Валиану?
   Как-то раз ночью, когда бушевала гроза, Валиан снова прилетел в башню. Веревка была почти готова, Вела решила обернуться волчицей и попытаться протиснуться между прутьев. Но тут распахнулись двери - королевич Драгомир решил проверить, не пора ли хоронить почти забытую в башне ведьму. Увидев их обоих, Драгомир напустил на них стражу. Заметив проблеск луны в рваных грозовых облаках, Валиан попытался обернуться, но Драгомир полоснул его мечом, и ведьмак упал, обливаясь кровью. Вела завыла от ужаса и горя, и обернулась черной волчицей. Она рвала стражников зубами и когтями, пытаясь вырвать из их рук Валиана, но он, на миг очнувшись, сказал ей:
   - Беги прочь.
   Его воля оказалась сильнее гнева Велы, и она бросилась прочь из башни, загрызая всякого, кто пытался её удержать. Опамятовалась Вела далеко от замка, в дремучем лесу, на переплетении незнакомых троп. Черная волчица подняла залитую кровью морду к луне и завыла так горестно и страшно, что в окрестных деревнях заскулили перепуганные собаки. Умолкла она, ощутив на голове чью-то руку:
   - Бедная моя девочка, - возле нее оказалась женщина в одежде из листьев, её желтые глаза светились во тьме, словно светляки. - Кто обидел моего волчонка?
   Велимира знала, кого повстречала, замковые служанки называли ее Госпожой Ивой, и обращались к ней с просьбами, отдавая взамен кусочек пальца или ложку крови; Вела чуяла, что в милой тетушке кроется недобрая сила, но всё же рассказала ей о своём горе, о заточении, о сиротстве своём при живом брате и о Валиане.
   - Возлюбленного твоего вызволять придется тебе самой. Дети мои, глядишь, и помогут, но всякая помощь имеет цену, - сказала ей Ива.
   Веле показалось, что в лесной чаще заблудилась стая светляков, но то звери, большие и малые, показались из-за деревьев, сверкая глазами во тьме. Вела понимала, цена будет высокой, но что остается тем, кто остался один против целого света?
   Первой согласилась помочь старая замковая крыса - вызвалась поискать Валиана в подземельях. К рассвету она вернулась и рассказала, что видела Валиана у храмовников. Вела заплакала - храмовники известны были своей жестокостью и неумолимостью к ведьмам и ведьмакам, хоть старым, хоть малым; серая шерстка старой крысы вдруг стала медно-рыжей, а коса Велы побелела от седины, будто изморозью взялась.
   Второй была черная бродячая кошка - она согласилась взять у Валиана что-нибудь с тела, чтобы душу его можно было выманить из подземелий. К полудню она вернулась с отгрызенным мизинцем и сказала, что ведьмак отмучился. Тут же кошачьи глаза засверкали изумрудной зеленью, а глаза Велы потускнели и погасли, будто пеплом присыпанные.
   Вела не знала, у кого еще ей просить помощи, и тут Госпожа Ива сказала, что вызволит истерзанную Валианову душу из заключения. Лесовичка снова обернулась старой ивой, долго шелестела ветвями, сыпала листвой, пока выл ветер и клубились тяжелые грозные облака. Когда солнце ушло за леса, хлынул дождь. Госпожа Ива потянулась, подставила лицо холодным каплям, и сказала Велимире:
   - Встречай гостя, дочка.
   Вела вздрогнула - она вдруг озябла, на волосах заблестела роса мелким бисером. Туман, плывший над травой, сгустился и окутал ее, намочив ветхое платье. Вела увидела себя в кольце призрачных рук, и даже ничуть не испугалась. Только заметила, что на одной руке недоставало мизинца, и упала без чувств. Очнулась она на следующий день на той же поляне, под присмотром Госпожи Ивы и духа Валиана. Оглядев себя, Велимира увидела, что ничуть не изменилась, и спросила:
   - Госпожа Ива, а что же вы взяли за моего Валиана?
   - За одну душу платят другой душой, милая, - вздохнула Госпожа Ива, и ни слова больше Велимира от нее не добилась - лесовичка встала старой ивой у тропы и только листвой шелестела в ответ.
   Оплакав себя и своего возлюбленного, Велимира хотела сжечь мизинец Валиана и отпустить его, но дух наотрез отказался от свободы. Много позже Вела поняла, что рядом с ней Валиана держало не колдовство Госпожи Ивы, а безмерные любовь и верность, пронесённые сквозь боль и смерть.
   Много лет они странствовали вдвоем, искали себе тихое пристанище. Десятки раз ведьму Велу сжигали на костре, разрывали лошадями, топили и вешали - и всякий раз она ускользала, пока добрые подданные её брата истязали укрытую мороком дохлую собаку, берёзовую колоду или истлевший труп с погоста. Когда дошли слухи, что Драгомир одряхлел и не носит уже храмовничий плащ, Велимира решила обосноваться неподалеку от небольшого городка. В этих местах хватало лихих молодчиков, пропаже которых честный люд только радовался.
   - Зря я обрадовалась, ой, зря, - поджала губы Велимира, глядя на Драгомирова сынка. - Не поумнел с годами братец. Жег да мучил несчастных баб и глупых мужиков, а у себя под боком выродка самой Праматери проглядел. И Марцеллу, пню плешивому, поди, ноги мыл и воду пил, а не помогло. И будет теперь за чужой кровиночкой гоняться, пока не сложит свои кости в канаву, дурень старый. Божьи-то детки - не Всеблагие сыновья и дочери, на досках нарисованные; матушка их до крови чужой жадная, а отродья её и вовсе кроме голода не знают ничего.
   Сплюнула Велимира на камни, и зашипел плевок, словно рассерженная змея. Валиан снова начертил туманом знаки, старуха прочла их и хрипло засмеялась:
   - Милый мой, стара я уже волчицей оборачиваться да пополам этих дурней перекусывать. Ни прыти уж нет, ни зубов, - Велимира протянула руку и ласково погладила духа по голове, призрачные кудри не шелохнулись, только мелкая роса осела на крючковатых пальцах. Старухино сердце уже много лет было тише камня, но снова в нем начал тлеть застарелый гнев.
   - А знаешь, друг мой, - Валиан взглянул на нее. - Негоже вставать у судьбы на пути. И мы не встанем.
   До самого рассвета советовались Велимира и Валиан. Как только солнце вызолотило верхушки деревьев, мертвого Харальда в пещере уже не было. Не было там и ведьмы с духом.
   Король Драгомир тем временем всё искал своего непутёвого сына. И когда уже впору было отчаяться, ему пришла весть, что нашли королевский меч в далекой деревне. Местный кузнец пытался его расплавить и перековать, но в его горне клинок даже не потеплел - меч королевский был в драконьем пламени кован, а закалял его своим дыханием морозный великан. Плюнул кузнец, да и отвез диковину на большую ярмарку. Сколько кузнеца ни пытали - так он и не сказал, откуда меч королевский у него оказался, а в то, что он его нашел, Драгомир не поверил.
   Ближние леса обшарили сверху донизу, истребили разбойников, распугали медведей, но нашли только голые кости. Драгомир со своим советником прохаживался по деревне - деревенские попрятались по домам и только в окна выглядывали одним глазом. У деревенского погоста Драгомиров меч засиял. Мечу этому Драгомир верил больше, чем себе, а потому окружил погост солдатами, и принялся искать то, что меч растревожило. У неприметного холмика на дальнем краю погоста меч сиял, словно белый факел.
   - Здесь ведьма похоронена, вашство, - сказал деревенский староста, - мужиков наших она за нос водила, а скотины сколько перепортила! Вот мы ее лошадьми-то и разорвали, а что осталось - тут зарыли.
   - Раскапывайте, - приказал Драгомир. - Ведьм надлежит храмовникам отдавать, а вас - кнутами пороть за своеволие.
   Староста упал Драгомиру в ноги и взмолился:
   - Смилуйтесь, вашство! Мы в глуши живем, откуда нам знать, как оно в столице делается?!
   Драгомир махнул рукой, и солдаты поставили старосту на ноги. Могилу разрыли, вынули из ямы просмоленный дощатый короб. Едва разломали крышку, как староста воскликнул:
   - Всеблагие родичи! Никак ведьмак это!
   Драгомир окаменел - в коробе лежал его беспутный сын Харальд, словно бы спал, смежив веки, но кому, как не Драгомиру, было знать, что сын его уснул навечно? Совладав с собой, король шепнул пару слов своему советнику. Тело Харальда вынули из короба, укутали в плащ, и положили в королевскую карету.
   Покидая деревню, Драгомир приказал советнику написать два письма. Одно - преподобному Марцеллу, а другое - жене старосты, с извещением о том, что муж ее задержится в замке по делу королевской важности. Старосту приютил как дорогого гостя глубокий пересохший колодец.
   Прабабка говорила, видала, как в деревню после короля Драгомира пришли храмовники. Сидела она на старом дубе у выгона, мать тогда услала ее в лес козу пасти, а прабабка не хотела, едва с матерью не подралась, бедовая была. Не уследила за козой, та отвязалась, прабабка и влезла на дуб, поплакать о судьбе своей горькой. Говорила, храмовники вокруг деревни встали, как истуканы железные, сказали, мол, покайтесь, да простят вам Всеблагие убиенного королевича, а потом - огонь. Пламя было не красное и не жёлтое, а белое, как первый снег, выше деревьев. Ночь, звёзд не видно, она думала, тем огнём небо закоптило. Когда храмовники ушли - не видела. А от деревни ничего не осталось, пепел сизый и только. Храмовники во всех летописях наказали написать, что в деревне овин чей-то загорелся, и огонь на дома перекинулся. Прабабка едва умом не тронулась, но деваться ей было некуда, пошла по соседним деревням работу искать, а там забрали её в замок в услужение, а через год прабабка замуж вышла, за конюха.
   В замке один из слуг рассказывал, что у королевича Харальда видел на руке колечко с зелёным камушком. Когда королевича в склеп положили, слуга тот в склеп забрался, хотел колечко снять. Да только потянулся - а колечко туманом развеялось, будто и не было его. Только холодом обдало, как если в лютый мороз на улицу выйдешь. Но прабабка говорила, никогда этому слуге не верила, этот пустобрех к бутылке, небось, с рождения прикладывался.
   Драгомира самого она не видела, зато от слуг узнала, что он после смерти сына ума решился. Преподобный Марцелл в замке часто гостил, но Драгомиру всё хуже становилось - то он сестру свою Велимиру в комнате видел, то с Харальдом покойным беседовал... А как ее величество Матильда в монастырь постриглись, Драгомир и с нею начал беседовать. Преподобный Марцелл этим пользовался, и стал еще при живом Драгомире править и указы за него подписывать, пока его величество на своём поясе не повесились. На второй год после смерти короля Отец-Храмовник отправился в поход - нести Всеблагое слово еретикам в Черные леса. В том походе на переправе через реку его удар хватил, хотя слухи ходили, будто преподобному вырвала сердце седая волчица с железными зубами.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк) М.Боталова "Принесенная через миры"(Любовное фэнтези) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) A.Влад "В тупике бесконечности "(Научная фантастика) Е.Флат "Свадебный сезон 2"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"