Среди нечаянной капели, 
будившей спячку в январе, 
так яростно меня согрели 
лучи от солнца на ковре. 
Как пламенем костра, сжигали 
пыль закоулков и седин. 
Смеялись. Пели. Обещали, 
закутавшись в шелка гардин. 
Пылало всё: глаза и сердце. 
И показалось: лишь пролог, 
то, чем жилось до самой смерти, 
что сам в себе я превозмог. 
Вне времени и вне пространства 
учусь несуетливо жить. 
И, наивысшее гурманство,- 
пытаюсь верить и любить.