Если во время путешествия по Америке вам придет в голову фантазия отстоять огромную очередь, то нет ничего проще. Поезжайте в Нью Йорк и возьмите билеты на кораблик, который отвезет вас на остров, где возвышается над Гудзоном Статуя Свободы.
Время, которое вы проведете в очереди, чтобы подняться на смотровую площадку, там отсчитывают вбитые в землю колышки. Это очень удобно, по крайней мере, не тешишься надеждами, что очередь закончится ранее.
Наш кораблик вырвало потной массой туристов и мы с переводчицей Леной, оказались в конце очереди возле колышка с надписью '4 часа'. Когда взопревшая маленькая стрелка часов из июньского полдня, доползла к цифре 'три', между нами возник спор, переходящий в Ленину истерику. Дело в том, что до смотровой площадки, расположенной в короне статуи, экскурсантов подвозят на лифте. А подняться в факел, на верхний ярус, можно по узкой винтовой лестнице, отстояв новую очередь, ползущую по этой самой лестнице.
И Лена сказала:
- Знаешь что? Я этот факел видала в гробу в белых тапках. Выше того места, куда меня привезет лифт, я не ступлю и шага. Если хочешь, можешь стоять в любых очередях, целоваться со своим факелом, а я спущусь вниз, и буду лежать на травке, поджидая тебя.
Я ответил:
-Нет, Леночка. Кроме 'фэйс' и 'тэйбл' я ни слова не понимаю из тарабарского языка, на котором общаются аборигены. Но именно этого вполне достаточно, чтобы осознать недоверие полицейских именно к моему фэйсу. А здесь этих парней особенно много и разбираться с их бдительностью предстоит тебе, так что полезем на факел вместе.
Но Лена уперлась и наш спор перерос в базарную дискуссию с толканием друг друга в грудь и криками: 'Нет, мы оба полезем на этот чертов факел' и 'Ты меня можешь расстрелять или сжечь на том же факеле, но я на него залезу только через твой труп. Потому, что устала как собака'.
И тут я обратил внимание, что стоявшие в очереди американцы, прижав детишек, давно уже отодвинулись от нас, образовав нечто вроде круга для танцующей пары, в центре которого мы обсуждали наши свои проблемы. И все на нас смотрят. Осуждающе смотрят. Я остановил Ленино блистание словесами, мы с извиняющимися лицами раскланялись перед зрителями и на чистом русском языке, я пообещал в пространство, что мол, сорри, больше не станем своими криками тревожить отдых законопослушных американцев.
Но вы же знаете женщин. Через некоторое время Ленкино шипение прорвалось паровозным гудком и воздух снова огласился воплями из которых можно было разобрать: 'не пойду', 'факел', 'хочу домой'.
И вновь, вокруг нас образовалось пустое пространство, родители отправили детишек в дальний конец острова, а самый толстый папаша, потея и задыхаясь что-то втолковывал полицейскому, сверкая в нашу сторону глазами.
Вот тут в моем мозгу, нафаршированном словарным запасом из американских боевиков, сверкнула догадка. Я отошел подальше, от кипящей раскаленным радиатором Ленки и снова возбудил ее крикнув, что-то вроде этого:
-Ленка, ты же выросла в нашей стране, что тебе лишних сорок минут в очереди?
Предохранительный клапан вновь сорвало и Ленка закричала. Про факел, про мои умственные способности, свою немощь и что-то еще.
Между тем, оправдывая мои подозрения, очередь вновь расступилась вокруг орущей переводчицы, а полицейский медленно двинулся к эпицентру возмущения, положив руку на свою дубинку. Я подошел к Лене и воткнул в широко раскрытый рот купленный тут же гамбургер. Она замолчала и захрустела вложенным в бутерброд салатным листиком. Полицейский остановился, очередь вздохнула. А я попросил Лену больше не произносить в этой очереди слово 'факел'. Вот именно так, по-русски, с ударением на первом слоге, проглатыванием окончания этого ругательного американского слова и сказал: 'ФАКел'.