# Три наброска немоты

Зелёный Жора

Каждый должен был вложить в альманах по три вещи, но затея провалилась, и группа ОТКЛОН наполовину распалась. Полгода исчезли, как оторванная пуговица. Три рассказа от Жоры сохранились. Группа ОТКЛОН продолжает работу.

"Господин Я"


Господин Я велел открыть окно. Я послушался и, открыв окно, принялся в него смотреть. На улице старуха в косынке, дутой куртке ицветочной юбке, подметала грязный серый двор с покосившейся водосточной трубой, пиная валенком металлолом, собирая труху и гайки в эмалированный тазик. Она не замечала Господина Меня до тех пор, пока Господин Я не выругался: "Послушай меня, уважаемый, я велел тебе, а значит себе, то есть я велел мне просто открыть окно, а не смотреть, как в нём ходит старуха".


Женщина посмотрела вверх и увидела на третьем этаже Господина Меня, поняв, что всё выше (с третьего этажа) сказанное было про неё.


"Больной совсем" - сказала она себе под нос, продолжая мести, и тем самым давая понять, что Господин Я ей в целом безразличен.


Господин Я, не закрывая окна, отошёл вглубь тёмной комнаты, глядя как белый прямоугольник окна с фрагментом соседней стороны дома-колодца становился всё меньше. Другая стена напугала отходящего Господина Меня, страшно хлопнув по спине. Это вызвало непродуктивный кашель, так говорят врачи. Вдруг Господину Мне показалось, что кашель шёл не только из недр тела Госп. Меня, но и откуда-то ещё. Скажем, он шёл ещё из окна, а ещё из-за стены, в которую упирался Господин Я.


Господин Я велел разобраться в природе кашля, угрожая, что в ином случае скажет старухе с веником, что Господин Я держит у себя в голове намерение её убить. Это было так страшно, что я начал специально и очень сильно кашлять. Стало больно, прямоугольник окна начал прыгать и темнеть. Эхо последнего вырвавшегося надрыва отозвалось совсем локально, в окне напротив.


Господин Я, не имея сил на приказы, попросил подойти ближе к окну и разглядеть иное, напротив стоящее окно. То есть, находясь в одном окне, лучше разглядеть второе, ближе подойдя к краю первого, но всё ещё имея цель разглядеть второе окно. Я послушался, осторожно шагая. Взгляд так сильно закрепился на окне напротив, что было трудно моргать и дышать. Ближе стало видно, как там, в отражении стекла напротив, или в самом окне, или это было отражение самого окна, обращённое в комнату... Там приближался человек.


Господин Я замер. Человек замер. Господин Я понял, что тот человек является никем иным, как Господином Мной. Он был тем самым Господином, являющимся мной. И тогда показалось, что в сбившейся оптике восприятия на миг тронулось что-то забытое, как оставленный под вуалью рояль, издавший стук клавиши или глухо задрожавший струнами от сильного толчка. Стук этот так больно и страшно отозвался в голове, что Господин Я хлопнул окном; в свою очередь, отражённый напротив стал медленно и с явным разочарованием закрывать шторы.


Господин Я велел вернуть его, а иначе Господин Я вскрикнет или начнёт тихо стучать во входную дверь, пока мимо ходят люди, а потом пугать их, если они вдруг станут прислушиваться. Господин Я не любил, когда я так делаю. Но стук клавиш снова повторился, ударив по глазам вспышкой мигрени. По закрытым векам пробежали пятнышки и буквы, как на фрагментах хроники. Мелькнуло моё лицо. Господин Я, встав с пола, начал медленно и с явным разочарованием закрывать шторы, глядя, как отражённый, резко отвернувшись, взялся за лицо, начав отступать во тьму своей комнаты.


"Андрей и существа"


В цокольном этаже дома на пригорке, среди грязных дорог и трухлявых заборов, проживали куриные существа. Все они находились на попечении у примата, Андрея Палыча Дарвина. Между ними завязались добрые, взаимовыручающие отношения. Андрей Палыч принял их в наследство от отца, который то ли бил его палкой, то ли сам ей был. Куриные существа не были в том виноваты, поэтому Андрей Палыч предпочитал их любить, и совсем не ел существ, даже когда те сами умирали.


Каждое утро, открывая глаза и резко вскакивая с постели, Андрей Палец вслух повторял своё кредо: "не ешь любимых, их любишь". Жена Андрея Палыча эти моменты никогда не спала - она удивлялась, почему Андрей Палыч вдруг стал Андреем Пальцем. Впрочем, спрашивать о чём либо, касающемся убеждений, в их семье, деревне, области, стране и континенте было не принято. Ну палец и палец. Она вот, к примеру, вообще дружила с тенью, и, пока никто не видит, рассказывала ей про мужа чудеса. Про то, как Андрей Палыч, прямо в ночной рубахе и больших смешных сапогах спускался на цокольный этаж, обойдя дом под пригорок, и, не пив воды, не курив папирос, не умывшись даже, принимался ухаживать за куриными существами. Его жену это бескорыстное качество в нём привлекало и восхищало. Существа дышали, сидя на своих полочках, и поворачивали головы, чтобы одним глазом увидеть хозяина, а затем делали то же самое со вторыми глазами, если они у них были. И тогда Андрей Палыч менял у них зерно, воду, настил, всячески содействовал теплу и чистоте в их жилище, а взамен собирал производимый существами биоматериал. Материал этот использовался в пищевых целях, далёких от науки, но близких философии (а философия, как известно, является наукообразной шуткой, высмеивающей иные науки).


Всякий раз, переработав полученный у куриных существ материал, Андрей Палыч Дарвин предавался размышлениям, пока земля принимала его опыт питания, обращённый в твёрдую, жидкую или студенистую субстанцию. Много разных мыслей приходило к нему в голову, в садике было полно места для таких измышлений. Раз, глядя в щель забора на старую кадку для воды, он подумал: а отчего все гуси такие, какие они есть? Или, глядя на холм с торчащей копной антенн: показывают ли по телевизору про суть вещей? Если да, то хотелось бы знать, в какое время и по какой программе. Откуда у голубя такое имя? Для чего миру нужны такие существа, как комары, клещи, кишечные червяки и люди? Из какого материала сделано небо и почему он так долго не портится?


Отдав земле достаточно, Андрей Палыч Дарвин доставал из огромных сапог газету, иногда кроссворд, и тогда мог ради приличия что-то там разгадать или прочитать, в конце неизменно посмеиваясь, бурча под нос и шелестя бумагой у себя за спиной. Иногда это дело так затягивалось, что Андрей Палач писал в газетах поэмы, зачёркивая ненужные слова. В любой газете можно так сделать.


В единственном (нагрудном) кармане своей длинной рубашки Анрей Палкович держал маленькую подзорную трубу, пару скрученных папирос, спички и карандаш. Рубаха была так длинна, что, в положении корточек, прикрывала его ноги до самых носов сапог, из-за чего проходящий мимо забора мог запросто спутать его с карликом. Однажды так и случилось. Андрей Пачка кашлянул и, глядя в подзорную трубу, сказал: "Для такого великана любой карликом будет, когда в поле зрения одна ноздря помещается". Человек начал смеяться, а Андрей Палыч, испугавшись разверзнувшегося рта, выронил папиросу и совсем закашлялся: "Ближних не едят, да бху-бху-бхудет вам изхв-извхестно!"


Все в деревне знали, что Андрей Палыч Дарвин философ, но никто этого не признавал; зато с таким же единодушием все они полагали себя приматами и поедали куриных существ.


"Дорогая Маша"


(абсурдный рассказ)


Двухстворчатый характер челюстей, предусмотренный природой, помогал дворнику Мыките производить выброс собственно съеденной еды прямо на колени попутчицы. Дело было в автобусе, что ехал в стремлении обогнуть глобус. Мыкита неловко улыбнулся облёванной девушке, обнажив металлический каркас своих бреккетов. Кажется, попутчица заметила своё отражение в его серебряном зубе. Её настроение улучшилось от мысли, что она сегодня хорошо выглядит, к тому же блевотину с юбки можно стряхнуть, и тогда она будет пахнуть так, будто идёт со свидания, где кушались моллюски. Попутчица представилась Машей. У неё сексуальный прикус, так подумал Мыкита. Она вспомнила историю из жизни, в которой фигурировали дыни. Так произошло, потому что она, стирая объедки со штанов влажной салфеткой, заметила дыню среди них. Дабы разрядить обстановку, она даже спела какую-то песню и превратностях судьбы. Мыкита не знал слов, поэтому просто мычал и кривлялся в такт.


За окном было поле. В нём, среди группки старых брошенных машин, подростки обсуждали, как они приготовят тигра, пойманного в ковёр. Один из них - самый нетерпеливый - уже поливал его кефиром, отчего шёрстка вся запачкалась, а тигр всё сильнее злился. Мыкита подумал, что приготовление тигра, должно быть,требует особой квалификации или, так сказать, фантазии. Минуя кулинарную сценку, водитель включил клубный ремикс на песню певицы ЗЕФИРКИ. В поле одиноко танцевал заблудившийся ветер, гоняясь за своим невидимым хвостом.


Тут за окном показался магазин ПОТЕРЯЧКА. Все, включая попутчицу Машу, Мыкиту и даже музыку, вышли из астобуса и направились в ПАВЛИНЬОН. Охранник, встречая гостей, крутился на офисном кресле вокруг своей оси, разбрасывая приветствия во все стороны с поразительной скоростью. Некоторые из приветствий попадали в людей, уже некоторое время находящихся в ПАВЛИНЬОНЕ. Их это нисколько не оскорбляло. Они продолжали заниматься рытьём в продуктах под странную музыку, напоминая копошащихся кур. Мыките не хотелось отходить от Маши, так что он молча ходил везде за ней и что-то рассказывал. Маша слушала очень внимательно, но ничего не понимала, потому что Мыкита забывал открывать рот. Так что между ними началась занимательная игра в угадайку. Магазин ПОТЕРЯЧКА был отличным местом для таких игр. Никогда ещё Маше не было так весело во время рытья в продуктах под странную музыку. И запах блевотины, исходящий от юбки, стал казаться ей приятным, а сам Мыкита, в пушистой шапке и со смешными глазами, вызвал в ней трепетный шашлык. Желание съесть шашлыка возникло в ней внезапно, не дав закончиться предыдущей мысли. Мыкита узнал об этом, потому что в его голове произошло то же самое. Дело в том, что в громкоговорителе, игравшем обычно странную музыку, теперь отрабатывали психоактивную рекламу мяс, колбас и всяческих прекрас. Позвольте удивить им вас. Чтобы восторг в душе возник, в неё кладут мясной шашлык.


Глаза Мыкиты перестали быть смешными. Попутчица Маша забыла о чувствах к Мыките. Наступило бешенство. Все энергично танцевали под заедающий джингл. У каждого в руках, между пальцев, было по шампуру. Все ели шашлыки, а потом начали падать, поскольку наступил час уборки. Работницы, сотворявшие чистоту, подмывали танцующих швабрами, отчего те не справлялись со своими танцами. Падая, они натыкались на шампуры и умирали. Некоторым всё же удавалось выжить, и они ползли в одну кучу, скользя в жиру и кетчупе, которые ещё не успели вытереть. Впрочем, некоторые, пропитываясь моющим средством, скорее переходили на сторону уборки, ползком помогая этому кровавому акту. Попутчица Маша пришла в себя, треснувшись головой о кафель. Глядя по сторонам, на конвульсирующие тела раненых, она поняла, что ей срочно необходимо найти Мыкиту. Она нашла его лежащим в отделе с соусами, без единого ранения, но сильно обезвоженным и переевшим. Он улыбнулся, показав комочки мяса, запутавшиеся в бреккетах. Он сказал, перед тем, как снова упасть в обморок: "Мы познакомились в при странных обстоятельствах моей жизни, дорогая Маша".