Я помню, как старцы
по улицам тёмным ходили,
как тихо стучали в дома
и просили ночлега.
Впускали их редко,
но хлеб им - всегда выносили.
Они говорили "спасибо!"
за ломтики хлеба.

И долго потом
на закрытые двери глядели.
И хлебные крошки с крылечек
в щепоть собирали.
На лицах, в которые били
дожди и метели,
какие-то тени,
какие-то блики мерцали.

Кем были они -
обладатели тощих котомок?
Об этом теперь
и намёком никто не укажет...
Но вот показалось, что я -
их прямой непутёвый потомок,
которого Бог очень сильно
и больно накажет.

За то, что боялся их:
поздних... косматых... несытых...
За то, что мог спать,
а над ними куражились ветры.
За то, что у глаз их,
по-детски широко открытых,
кустились морщинки,
что не были мной отогреты.

И может, когда-то
поставит меня на дорогу
искание Веры,
а может быть, зло человека.
И я подойду
к незнакомому прежде порогу,
и в дверь постучу,
как посланник из давнего века.

И сбудется всё
по знакомому с детства сюжету.
И хлебные крошки
в щепоть соберу осторожно...
И буду дивиться
ночному высокому свету,
и теням, и бликам,
и людям за дверью надёжной.