Губарева Яна Николаевна: другие произведения.

Лабиринты сознания, или Девять кругов моего персонального Ада

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сознание - единое целое каждого человека, но так случилось что у Кристал сознание разделено восемью личностями на девять залов, которые она называет своим персональным адом. Доктор Дональдс, наблюдая за девушкой, из сеанса в сеанс убеждается в том, что заболевание Кристал не имеет аналогов, и в целом, не особо похоже на психическое отклонение. проводники, а именно так их называет девушка, все навязчивее стремятся показать доктору, его ассистентке, и случайно попавшему в эту историю молодому врачу, насколько беспечно и небезопасно забывать и открещиваться от собственного прошлого. Пройдите в первый зал, и увидите, сколь кровожадными бывают ваши собственные сомнения и страхи... Предупреждение от автора: Возможно необъяснимое и хаотичное расположение запятых, а так же других знаков препинания, так как у меня есть некоторые проблемы с восприятием синтаксиса.

186 Губарева Я.Н.

187 Лабиринты сознания, или Девять кругов моего персонального Ада.

Губарева Я.Н.

Лабиринты сознания,

или

Девять кругов

моего персонального Ада.

Вместо предисловия: "А вы знаете, как выглядит ваше сознание, если смотреть на него изнутри?"

Средний по своим размерам кабинет, обставленный тяжелой мебелью. Здесь было все, что должно быть у среднестатистического психоаналитика: книжные шкафы, сверху донизу забитые книгами, массивный стол из цельного дуба, с не менее внушительной столешницей из малахита. Кушетка, сделанная по образу тех, которые показывали в фильмах 60-х годов, а рядом с ней массивное кожаное кресло, кожа была темно-коричневого, похожего на оттенок темного дерева, цвета. Тяжелые шторы, нависавшие на огромные окна и не дававшие свету проникнуть в эту комнату, чтобы осветить царивший здесь полумрак. На краю стола справа стояла настольная лампа, своим видом дававшая понять, что она тоже была взята из сундука под названием "60-ые навсегда". Кроме того, здесь было несколько предметов, которые девушка когда-то видела на практических занятиях по физике, она помнила, как когда-то преподаватель давала им задания связанные с этими приборами и даже называла их, но мозг упорно не позволял ей вспомнить ни одного названия. И весьма нелепо во всей этой массивности, твердости и неотступности от идеалов смотрелся небольшой журнальный столик, выполненный из стекла и держащийся за счет одной ножки, узким концом, державшей на себе стеклянную поверхность и расширявшейся к низу в широкий круг.

- А что ты еще ожидала от кабинета психотерапевта, которому явно за сорок. Ярких расцветок и современного дизайна вида "нью-эндж"? - хмыкнув себе под нос, девушка прошла к кушетке и аккуратно провела рукой по спинке. - Теплая... - на какие-то доли секунд ее лицо озарила счастливая улыбка от ощущений этой теплоты.

Дверь за ее спиной тихо приоткрылась, и она услышала, как неторопливо, но уверенно ступая, зашел мужчина.

- "Словно здесь устроили показательные выступления на лучший марш..." - закрыв глаза, она слегка покачала головой.

- Здравствуй! - раздался строгий и в тоже время теплый голос за ее спиной. - Прости, что заставил ждать...

- Ничего, док! Думаю, у вас до меня был какой-нибудь не менее сложный пациент... - она слегка повернула голову, но собственная длинная челка, закрывавшая глаза, позволила ей увидеть только то, что мужчина, стоявший за ней, был одет в достаточно дорогой и подходящий для него костюм.

- Как себя чувствуешь? - он старался сохранить дружескую ноту в голосе, и это начинало ее раздражать.

- Превосходно, но, может быть, хватит? - вновь посмотрев на спинку кушетки, она шумно вздохнула и продолжила говорить, не скрывая своей уверенности в том, что не услышит ничего нового. - Я здесь совершенно не для того, чтобы вы интересовались моим самочувствием или тем, как я провела день, или чем-то еще. Все, что вам поставили в обязанности мои родители, - поковыряться в моей голове и объяснить им, что же со мной такое происходит. Чтобы они наконец-то смогли позволить себе с чистой совестью запереть меня в какое-нибудь место типа этого.

- А ты сама не хочешь понять, что происходит в твоей голове? - все так же спокойно отозвался врач.

- Нет, - безразлично ответила она. - Мне нравится то, что я там вижу.

- И что же ты видишь?

- Отражение своей жизни и души... Я знаю, что я все еще жива в отличие от них! - уверенно, но немного вяло, словно она уже устала повторять одно и то же всем и каждому, ответила она.

- А ты расскажешь мне, что творится в твоей голове? - вкрадчиво спросил врач.

- А смысл? - хотя он все еще не видел ее лица, мужчина слышал, как девушка устало ухмыльнулась. И в том, что она уже устала от одних и тех же вопросов, не оставалось никаких сомнений. - Вы просто можете прочитать мою историю и сделать вывод на основе описаний, составленных вашими многочисленными коллегами.

- Знаешь, я читал то, что они написали, и считаю, что они многое упустили, так как эти диагнозы выглядят как куцые записи дилетантов, - сказал он, в точности подражая ее интонации.

- Интересно... - прошептала она. - И вы готовы увидеть мой мир только с моих слов?

- Да! - обойдя девушку, он встал возле кресла, и, положив свою руку на спинку, и посмотрел в окно. - Я уверен, это будет увлекательное путешествие.

- Как самонадеянно! - едко ухмыльнувшись, ответила она. Ей все еще не хватало смелости посмотреть на лицо того, кто вызвал в ней небольшой интерес, хотя бы потому, что не говорил при ней какими-то заумными словами и не пытался унизить ее, говоря "мне все ясно" сразу же после прочтения ее истории.

- Ты позволишь мне узнать больше, чем смогли узнать эти кретины? - с какой-то едва заметной таинственностью в голосе проговорил он.

- Пожалуй, да... - она замялась всего на мгновение, но мгновение - это слишком быстро, для того, чтобы обратить внимание на эту заминку. - Мне лечь на кушетку?

- Если хочешь, можешь на нее сесть...

- А если она меня не устраивает? - перебила его девушка.

- Можешь устраиваться там, где тебе будет удобнее всего! - благосклонно ответил он.

- Даже если я захочу лечь на этот маленький стеклянный стол? - ехидно спросила она.

- Даже если захочешь повиснуть на шторе, я не буду тебе мешать, - ухмыльнувшись, ответил он. - Желание человека - закон.

- Намного удобнее будет здесь, - сделав окончательный выбор, девушка обошла кушетку и с некоторой осторожностью легла на нее. - Теплая... - прошептала она, закрыв глаза.

- Тебе не будет мешать, если я возьму блокнот и буду записывать за тобой? - вежливо спросил он.

- Валяйте! - сейчас она чувствовала себя как никогда защищенной, и ничто не могло разрушить этой уверенности. Сев в кресло, стоящее рядом, но расположенное так, чтобы девушка могла увидеть доктора, только повернув голову, он взял в руки блокнот и карандаш. Сейчас он видел ее полностью: светлая макушка, довольно длинные волосы, даже непривычно длинные для этого времени, худое тело, измученное то ли голодовками, то ли какими-то другими лишениями, и лицо, застывшее, словно венецианская маска. Ее лицо было правильной формы, с красивыми, четко отчерченными тонкими чертами, но вся эта красота казалась неживой. Из-за того, что, даже когда она закрыла глаза, лицо не выражало никаких эмоций - просто оставалось маской.

- Скажи мне, как только будешь готова начать говорить, - спокойно и довольно тихо сказал он.

- Если вы хотите знать, как выглядит мое отражение, то можете уже задавать вопросы, - сохраняя полное спокойствие в голосе и на лице ответила она.

- Ты всегда отвечаешь на вопросы, закрыв глаза?

- Да, потому что так я вижу то, о чем рассказываю, и не сбиваюсь от внешних условностей... - слишком логичные и осмысленные ответы для человека, которого считают душевнобольным.

- Расскажи мне, что ты видишь сейчас?

- Мой персональный Ад... Огромный лабиринт... этот лабиринт живой, он состоит из деревьев и кустарника... как лес, только в этом лесу есть еще и разные залы. В каждом зале украшения - в соответствии с темой. И нельзя попасть в другой зал, не пройдя первый... Хотя... - девушка слегка поморщилась и протянула руку вперед. - Здесь есть потайной ход: можно из самого страшного зала вернуться в самый красивый, обойдя предыдущие шесть....

- Почему тогда ты называешь это место своим персональным адом? - голос врача был расслабляющим и спокойным, словно ласковые волны моря, качающие лодку, в погожий денек.

- Потому, что здесь девять залов, у каждого зала своя тема, и в соответствии с этим, все, что в нем есть - не повторяется в другом зале, а последний, девятый... он как бы вдалеке от всего остального, его отделяет вода и мост, там ничего нет, кроме жуткого одиночества и вечной зимы, - ее дыхание сбивалось, она вновь и вновь пыталась отмахнуться от чего-то, но судя по повторяющемуся жесту, ей давалось это с большим трудом. - В этот зал легко попасть, но из него тяжело выбраться... Снег выглядит слишком притягательным, а холод... даже холод там стремится обмануть и заставить поверить в то, что нет ничего прекраснее, кроме вечной зимы...

- Твой голос дрожит... Это от холода?

- От страха... Я не люблю этот зал, но каждый раз я возвращаюсь в него...

- Что заставляет тебя туда вернуться?

- Неизбежность... - в голосе появились ноты отчаянья, смешанного с горем. - Все начинается с одиночества и заканчивается им... Мне всегда казалось, что я сама выстроила эти залы в те периоды, когда мне было особенно тяжело справляться с тем, что окружало меня.,. А потом...

- А потом? - эхом повторил врач.

- А потом я начала плутать по ним, обманывая свое сознание и отрицая очевидные вещи...

- Какие именно вещи остаются для тебя очевидными?

- Неизбежность... рано или поздно все закончится в вечных снегах и холоде того острова одиночества, который зовет меня к себе, где бы я ни находилась... - помолчав пару минут, она продолжила с некоторым облегчением в голосе. - И я всегда слышу его зов и всегда стремлюсь попасть именно туда, где ничего нет... только белый слепящий на солнце снег...

- Ты так любишь снег?

- Я его ненавижу... но только там я чувствую, что возвращаю себе истинное "Я", не размытое и стертое условностями общества. А свое истинное, кем я могла быть, если бы не это давление со стороны всех, кто окружает меня.

- Даже я давлю на тебя?

- Даже вы, доктор. Но это же ваша работа, никаких претензий.

- Но почему твое одиночество - это снег?

- Потому что зимой все мертво... так же как и чувства людей к незнакомцам, окружающим их...

- Неужели ты считаешь, что безразличие равно смерти?

- Безразличие хуже смерти!

- Почему?

- Смерть забирает жизнь у тела, а безразличие умерщвляет душу!

- Хочешь подробнее рассказать о своих кругах?

- А вам это действительно интересно?

- Да, но давай начнем не со снежного острова, а с начала...

- Этот остров и есть начало!

- Тогда давай начнем с конца... Как выглядит первый зал, в который ты попадаешь после того, как выбираешься с острова?

- Это ухоженный зеленый парк с клумбами, живыми изгородями, парой беседок и надоедливым проводником... Там царит вечное лето!

1 круг сознания: "Там вечное лето и надоедливый проводник..."

В то время, когда лето достигает своего пика, так мог бы выглядеть самый прекрасный парк на свете. Здесь нет ничего лишнего, только то, что позволяет расслабиться и отвлечься от лишних мыслей, которые так любят досаждать именно в те периоды, когда их хочется слышать меньше всего!

- Можешь описать более подробно, как выглядит этот парк?

- А вы не боитесь, что захотите остаться в нем навсегда? - легкая улыбка тронула ее губы.

- Нет...

- Раз вы настаиваете... - вздохнув, она продолжила.

Этот парк окружен высокой стеной зелени живой изгороди, наверное, здесь метров пять высоты, а может, даже и больше. Но это не сплошная стена, где-то здесь...

- Он был где-то здесь... - сморщив лоб, она стала осторожно оглядываться по сторонам, словно боялась что-то пропустить.

- Ты что-то потеряла?

- Вход... он всегда ускользает от меня, если я стремлюсь в это место без особой нужды... - вдруг она замерла и облегченно вздохнула. - Вот же он!

- Как выглядит этот вход?

Кованные врата, такие же высокие, как и сама изгородь... Такую ковку, кажется, называют ажурной, все оттого, что металл, застывший в причудливых формах, завитках и фигурах, всегда выглядел как-то фантастически, словно из него соткали кружево. На правой половине врат выкована огромная, раскрывшая свои лепестки лилия, а на левой стороне - вьюн, со своими крохотными распустившимися цветами... Сейчас ворота чуть зеленые, словно время решило наложить свою лапу на бронзовые фигуры, они тяжело поддаются и поэтому открываются со скрипом и не всегда с первого раза...

- Похоже, придется толкать... - чуть покачав головой, сказала она.

- Это из-за того, что сейчас не время для первого зала?

- Да! Даже врата так считают... - ее голос был наполнен обреченностью.

- С чего ты это взяла?

- Если бы пришло время - они сияли бы на солнце, словно сделаны из золота, а не из бронзы... - вытянув руку вперед, девушка сделала усилие, словно толкнула что-то стоящее перед ней.

Скрип... небольшое расстояние между створками, но я смогу пройти, главное успеть до того, как они захотят захлопнуться вновь...

- Врата сами решают, пускать тебя или нет?

- Нет, врата ничего не решают... - казалось, что она оглядывалась, оценивая ситуацию. - Здесь все решает проводник, и мне лучше убраться отсюда до того, как он появится...

- А, может быть, просто стоит с ним поговорить?

- Он нудный! - громко возразила она.

- И все-таки могу я попросить тебя, чтобы ты заговорила с ним, если он придет?

- Хорошо... - тихо ответила она.

Врата, несмотря на то, что сквозь них можно увидеть этот сад, никогда не позволяли любоваться этим местом...

- Как они это делали?

- Что делали?

- Не давали любоваться садом?

- Если бы вы смогли посмотреть на рисунок, вы увидели бы, что в узоре есть просветы, в которые можно смотреть, как в замочную скважину. Но, стоит только подойти к вратам ближе, как листья вьюна, или лепестки лилии начинают двигаться, расширяться, разрастаться сильнее... Они делают все, чтобы было невозможно посмотреть сквозь них.

- Ты хочешь сказать, что эти врата живые?

- В этом месте все живое... - ненадолго замолчав, девушка вновь тяжело вздохнула, словно настраивалась на определенную волну.

Здесь всегда лето, теплый солнечный день. Если стоять спиной к вратам, то прямо перед собой можно увидеть небольшой изящный фонтан. Только две чаши, средних для обычного фонтана размеров. Нижняя чаша выполнена в форме цветка лилии, а верхняя в форме цветка кувшинки, венчает все это статуя маленькой девочки с крыльями бабочки... Проводник как-то рассказывал, что это его сестра. Он так не хотел расставаться с ней, а она настолько стремилась отдалиться от него, что единственная возможность удержать ее подле себя была сделать ее в частью этого сада. Она сидит на самом верху и играет на флейте.

- Почему именно флейта? - он задал вопрос.

- А где вы видели фею, играющую на контрабасе?

- Он превратил ее в статую?

- Нет, просто эта статуя - точная копия его сестры... Вы еще встретитесь с ней в седьмом зале... - улыбаясь, ответила она.

- Можешь продолжать...

Когда включается вода, то ее маленькие бронзовые пальчики начинают шевелиться, и тогда можно услышать мелодию воды... Приятную, успокаивающую и уносящую куда-то далеко от всех забот мира.

Немного помолчав, девушка начала двигать правой рукой, словно ощупывала что-то.

Когда я бываю здесь, мое любимое место - это центральная скамья. Сидя на ней, хорошо видно и вход и фонтан. А кроме этого, можно прижаться спиной к живой изгороди и почувствовать пьянящий аромат зелени и цветов.

Неожиданно она замолчала. На ее лице появилось отражение покоя и даже едва уловимая радость.

- Почему ты притихла? - осторожно спросил доктор.

- Простите, просто я так давно здесь не была, а сейчас очень хочу насладиться этим мгновением...

- Как будешь готова, продолжай! - он внимательно следил за тем, как из равнодушной маски ее лицо превращалось в живое, наполненное радостью и легкостью. Теперь она действительно была похожа на молодую девушку, получающую удовольствие от того, что она наконец-то посетила то место, куда давно хотела попасть.

Шелест листьев... Мне всегда казалось, что листья в этот момент общаются друг с другом, шепча что-то очень важное ветру и цветам, окружающим их. Плеск воды... Каждый раз, как я оказываюсь здесь, я жалею только о том, что у меня нет с собой мольберта и красок, чтобы запечатлеть всю эту красоту. И особенно это огромное синее небо над моей головой.

Она умиротворенно улыбалась еще несколько минут, до тех пор, пока выражение ее лица снова не обрело выражение все той же венецианской маски, вот только что-то изменилось в этом выражении до неузнаваемости.

- Что ты здесь делаешь? - вместо нежного девичьего голоса, он услышал странный, больше похожий на мужской, голос. - Неужели ты забыла о том, что сейчас твое присутствие в моем зале запрещено?

- Фейеро, заткнись! - ответила она самой себе, но уже своим голосом. - Я здесь только потому, что меня попросили показать этот зал!

- Так ты тут еще и не одна! - удивление и раздражение звучало в этом чужеродном голосе. - Ты решила сразу же нарушить все запреты нашего мира? За это...

- Я попросил ее об этом, - быстро ответил доктор, наблюдая за реакцией девушки.

Девушка резко подняла голову, и казалось, будто она изучает его, пристально глядя даже сквозь закрытые веки. В кабинете повисла гнетущая тишина, как вдруг она как-то странно улыбнулась и вновь легла на кушетку.

- Твой друг? - ехидно спросил Фейеро.

- Что-то в этом роде... - безразлично отозвалась она и тяжело вздохнула. - Может быть, покажешь ему здесь все?

- Может быть, и покажу, - похоже, что ехидство было основной и одновременно с этим отличительной чертой голоса Фейеро. Сказав это, девушка взмахнула рукой так, как обычно взмахивают экскурсоводы, предлагая обратить внимание на особо ценный для искусства экспонат. - Следуйте за мной... Надеюсь ваша фантазия позволит вам увидеть все даже с открытыми глазами.

- Прекращай! - девушка толкнула локтем воздух с правой стороны и тут же схватилась за левый бок.

- Прекрати себя вести как маленькая! - немного раздраженно отозвался Фейеро, и девушка попыталась что-то поправить на своей голове.

- Фейеро, пока ты не начал свою экскурсию, могу я попросить тебя рассказать о себе... - сказал врач, слегка постукивая ручкой по блокноту.

- А может, я нарисую для вас свой портрет, чтобы вы понимали, как выглядит тот, с кем вы имеете честь поддерживать диалог? - было что-то в его голосе такое, отталкивающее, заставляющее усомниться в его дружелюбности.

- Хорошо, Фейеро! - благосклонно ответил врач и положил на стол карандаш и несколько листов бумаги.

Поднявшись с кушетки, девушка сразу же взяла в руки карандаш и один из листов, безошибочно найдя их на столе, все так же не открывая глаз.

- Вам нужно много времени для того, чтобы нарисовать свой портрет? - поинтересовался доктор.

- Буквально несколько минут, - ухмыльнувшись, ответил Фейеро. - Быть может, вам будет удобно, если я нарисую всех проводников этого мира?

- Если это не доставит вам особых хлопот, Фейеро.

- Что вы! Я давно не разминал пальцы, и сейчас для меня это будет лучший способ попрактиковаться, вспомнить свои навыки, - продолжая ухмыляться, ответил он. И спустя какое-то время, отодвинув от себя готовый рисунок, он взял еще один чистый лист.

Девушка продолжала что-то усердно рисовать, откладывая и пододвигая к себе лист за листом, усердно выводя линии и что-то не менее усердно заштриховывая. Доктор в это время, делал пометки в своем блокноте:

"Поведение пациента больше напоминает собой множественное расщепление личности, но есть в этом случае то, что отличается от всех, описанных в научной литературе: личности не подавляют друг друга, а сотрудничают, сосуществуя в одно время с основной личностью владельца, сохраняя все воспоминания за тот период, что они провели вместе. Попытки подавления на данном этапе не зафиксировано".

- Скажите, вам подписать имена каждого проводника, или вы потом сами напишите их на рисунках, чтобы не запутаться? - задумчиво спросил Фейеро, рассматривая листы. Глаза девушки были все так же закрыты, но глядя на ее рисунки, тяжело было поверить в то, что столь прекрасно можно было нарисовать, смотря на бумагу закрытыми глазами.

- Подпишите все портреты, если это не будет большой проблемой, - с интересом в голосе ответил он.

- Ваше желание для меня закон! - бодро ответил Фейеро и безошибочно и быстро подписал каждый рисунок. Придвинув их в сторону врача, девушка устало опустилась на кушетку и слегка потерла переносицу левой рукой.

- Это было утомительно для вас? - поинтересовался врач, рассматривая рисунок за рисунком, поражаясь тому, как были изображены каждый из проводников. Наконец-то он нашел нужный ему рисунок.

- Что вы, доктор. Ваше желание для меня выглядело весьма интересно, даже учитывая то, как легко было его выполнить, - самодовольно ответил Фейеро, и, вздохнув, она снова поправила невидимую шляпу на своей голове.

С листа бумаги на него смотрел молодой мужчина с хитрым прищуром. Тонкие черты лица, слегка удлиненный нос, миндалевидный разрез глаз с весьма необычным рисунком радужки вокруг зрачка, словно зрачок был окружен языками пламени. Высокие скулы, делающие лицо еще более узкими, но не отвратительным, а даже таинственно-притягательным. Тонкие губы, искривленные в ехидной улыбке. Довершала эту картину венчавшая голову мужчины шляпа-котелок, слегка сдвинутая на правый бок. На листе бумаги было изображено лицо, глядя на которое возникала только одна мысль - воплощение опасного ехидства.

- Спасибо, Фейеро, теперь мне намного проще говорить с вами, - добродушно ответил мужчина, пристально разглядывая рисунок.

- И так вам намного проще понимать, с кем приходится иметь дело, - оторвав на мгновение взгляд от рисунка, доктор встретился с практически прямым взглядом, если только не считать того, что глаза девушки были по-прежнему закрыты.

- Так как насчет экскурсии, Фейеро? Никто, кроме вас, не сможет показать мне зал, которым вы владеете, - с легким наплывом лести сказал доктор, следя за реакцией личности первого проводника.

- Если только малышка не будет возражать, - устало ответил он.

- Фейеро, ты же знаешь, что я готова любоваться этим местом каждый раз, как только попадаю сюда, - довольно улыбнувшись, ответила девушка. - Кроме того, мне нравятся твои истории...

- Льстишь, малышка... Но делаешь это приятно! - довольно ухмыльнувшись, ответил проводник, и, вытянув руку вперед, девушка поманила врача за собой. - Следуйте за мной! - сейчас его голос звучал таинственно, словно Фейеро стремился околдовать своих гостей. Как только его голос затих, девушка легла на кушетку, так что доктор снова перестал видеть ее лицо.

"Фейеро не подавляет ее, напротив, каким-то образом он обострил чувства девушки, позволяя ей совершать невероятные вещи - рисовать с закрытыми глазами портреты, способные по своей технике выполнения соревноваться с лучшими работами профессиональных художников. Данный факт удивляет не меньше отсутствия подавления с последующим блокированием памяти".

- Итак, мы начнем с наших врат, если вы успели заметить, доктор, - сказала она, выгнувшись на кушетке, практически встав на мостик. Казалось, что девушка внимательно следит за его реакцией. - Я имел наглость нарисовать их и центральный фонтан моего зала, поскольку увидеть данную красоту для вас не представляется возможным, а листы все равно еще оставались... - она снова ухмыльнулась... вот только основной вопрос стоял в том, кто именно ухмыляется из них двоих: девушка или живущий в ее сознании проводник.

Быстро пролистав портреты, доктор наткнулся на два рисунка: на одном были изображены врата, на другом - фонтан. От увиденного великолепия, пусть и нарисованного простым карандашом на обычном листе бумаги, у врача перехватило дыхание.

- Они действительно настолько прекрасны? - с восхищением в голосе спросил он.

- Даже более. К сожалению, обычное черно-белое изображение не способно передать всего великолепия это произведения искусства из металла! - сейчас доктор был полностью согласен с Фейеро, поскольку то, что было нарисовано на листе, вызывало чувство восхищения, и желание увидеть все это своими собственными глазами. - Если внимательно посмотреть на врата, то можно увидеть явное различие между правой и левой стороной. На правой створке врат изображена лилия, достигнувшая пика своего цветения, заключенная в ажурный рисунок металлического терновника. Этот символ издревле, означает красоту и вечную любовь, - с благоговением в голосе, ораторствовал Фейеро. Девушка вторила его словам движениями правой руки, то вздымая ее вверх, то проводя ей по воздуху так, словно ведет ее по металлическому рисунку врат.

- Но разве лилия не символ лжи? - полный желания раскусить этого оратора, спросил доктор.

- А вы не так глупы, дорогой мой, - с едва скрываемой насмешкой, ответил ему Фейеро. - Дело в том, что лилия несет в себе и данное значение, но в моем саду все поет свою особенную песнь вечной красоте и любви! - продолжал он, задыхаясь от восторга.

- Именно поэтому вы сказали ей, что сейчас не время появляться в вашем саду? - спросил доктор, делая пометки в своем блокноте.

- Именно! Именно! - выражая восторг, девушка захлопала в ладоши и залилась звонким смехом. - Наконец-то нам попался тот, кто понимает символы, а не просто бубнит себе под нос какие-то истлевшие от старости и времени истины. Ты рада этому, милая моя?

- Да, Фейеро! - ответила она уже своим голосом, довольно улыбаясь. - Спасибо, доктор, вы действительно первый, кто понимает меня!

- Раз все так, то предлагаю продолжить наше общение, ведь достопочтимый проводник, - при этих словах она приподняла невидимую шляпу на своей голове в знак поддержки слов собеседника. - Еще не все рассказал о своем зале.

- Вы правы, доктор. Я только начал свой рассказ! - довольно ответил он. - Но поверьте мне, вы первый человек, кому я рассказываю о своей обители с таким удовольствием!

- Надеюсь, что это отношение к моей скромной персоне продлится как можно дольше... - с легкой таинственностью в голосе ответил ему доктор.

- Вы можете на это расчитывать! - не менее таинственно ответил Фейро, и продолжил. - Терновник в данной композиции является символом непорочности...

- Фейеро, я слышал, что терновник означает еще и доисторическое общество... - прервал его речь врач.

- Истина есть и в этом значении, но, так как этот мир я разделяю вместе с моей маленькой птичкой, он полностью соответствует ей, - левой ладонью девушка нежно провела по своей правой щеке и слегка покраснела.

- Фейеро, это уже слишком! - пытаясь подавить выступивший румянец на щеках и явное смущение в голосе, она улыбнулась, повернув голову вправо.

- Было бы из-за чего смушаться, - спокойно ответил Фейеро и продолжил. - Теперь давайте обратим свое внимание на левую створку врат, на ней вы можете увидеть вьюн, покрытый распустившимися полностью или же только-только распускающими свои лепестки, цветами. На языке цветов вьюн означает примирение и смиренность...

- Неуверенность и лесть... - тихо продолжил за Фейеро доктор и, поняв, что тот его услышал, осекся. - Простите, не хотел вас обижать.

- Поверьте мне, давая такие трактовки нашему светлому миру, вы обижаете не меня как стража этого зала, а нашу птичку как главного хранителя этого мира! - дерзко и довольно резко, словно щелчок по носу, прозвучали эти слова.

Доктор с какой-то странной опаской посмотрел на лежащую на кушетке девушку. Изогнувшуюся так, что верхняя половина туловища была направлена к спинке кушетки, а нижняя в противоположную сторону, она продолжала что-то усердно ощупывать на своей голове.

- Я ни в коем случае не хотел обидеть тебя, - обратился он к девушке, но казалось, что она абсолютно не слышит его.

- Все в порядке! - сев на кушетку, сказала она. - Просто Фейеро любит фантазировать, и ему всегда кажется, что люди предвзято относятся ко мне и всегда хотят обидеть... Странно, правда?

- Ничего странного! Твои родители - верное тому подтверждение...

- Фейеро! - она сказала его имя так громко, словно хотела его оглушить.

- Прости меня, птичка. Просто ты действительно невовремя пришла в мой зал... - тихо ответил он. Со стороны могло показаться, что в его голосе даже прозвучало раскаянье, но так ли сильно он сожалел на самом же деле...

"Отрицает свои ошибки, стремится свести тему на нет, притворяясь, будто бы искренне раскаялся..."

- Может быть, мы продолжим экскурсию? - напомнил о своем присуствии доктор.

- Как неловко получилось! - всплеснув руками, она покачала головой и продолжила говорить голосом Фейеро. - Конечно же, продолжим! Ты же не против, птичка?

- Я только "за", - успокоившись ответила девушка.

- Тогда давайте продолжим, раз уж мы закончили с вратами...

- Я же не рассказал вам главного об этих вратах! - перебил доктора Фейеро. - Они отлиты из бронзы, и их уникальность состоит в том, что, если кто-то пытается проникнуть в мой зал против воли, они темнеют, и на них появляется зеленый цвет. Но достаточно придти к ним день в день, когда приходит время - на солнце они сияют так, словно отлиты из чистейшего золота! - он сказал это так, словно перед ним стояла толпа поклонников тайн и мифов, ожидавших, что он расскажет нечто такое, что заставит их содрогнуться от понимания величия момента, нахождения рядом с этим предметом, даже если бы это были не врата, а спичечный коробок, только что подобранный с пола. - Предлагаю пройти дальше, ведь это не самое прекрасное, что есть в этом саду.

- Фонтан или беседка? - заинтересованно спросила она. Девушка сидела на кушетке, повернув голову влево, слегка наклонив ее, словно с той стороны перед ней и сидел ее собеседник.

- Фонтан, думаю, это будет лучшим продолжением экскурсии, - взмах руки и поворт головы под неестественным углом, она улыбалась чужой улыбкой. Доктору казалось, что на ее закрытых веках кто-то нарисовал контуры чужих глаз, смотрящих на него. Он с трудом борол в себе желание сказать вслух о том, что могло навсегда закрыть для него дверь, приоткрытую его пациентом. Но чем больше он наблюдал за всем происходящим, тем сильнее в его мозгу пульсировало одно слово - кукла! Проводник, словно куклу, надевал ее личность на руку, заставляя тело девушки двигаться в ту сторону, в какую ему было нужно, сопровождая весь процесс постоянным повторением одного и того же, что он заботится о ней.

- "Ты программируешь ее на веру в то, что все создаваемое тобой, делается ради ее блага", - хмыкнув, мужчина отложил в сторону рисунок с вратами, и более внимательно стал рассматривать второй рисунок - фонтан.

- Итак, фонтан... - только сейчас он заметил, что она размахивала левой рукой так, словно что-то держала в ней. - Нижняя чаша в виде лилии, выполнена из малахита.

- Довольно необычный выбор материала, - спокойно заметил доктор.

- Так думаете не только вы, однако именно поэтому наша малышка так любит смотреть на этот фонтан, - лаконично заметил Фейеро.

- Знаете, когда вода льется, создается ощущение, будто бы лилия живая, - мечтательно сказала девушка. Пока она говорила, ее руки были спокойны, но стоило ей закончить говорить, как левая рука снова двигалась, словно она чем-то размахивала.

- Фейеро, что вы держите в левой руке?

- Мою любимую трость, а как вы догадались? - девушка замерла, сидя на кушетке спиной ко врачу.

- Довольно изящный взмах, словно сейчас вы дирижировали целым оркестром - ответил врач, сделав несколько пометок в блокноте.

- Быть может, продолжим? - невозмутимо спросил Фейеро.

- Конечно, я с удовольствием послушаю историю фонтана, - ответил мужчина, внимательно наблюдая за ее руками. Стоило ему ответить, как левая рука девушки начала двигаться вновь.

- Итак, как я уже говорил ранее, нижняя чаша выполнена в форме лилии из малахита, - она сделала взмах левой рукой, как делают экскурсоводы или учителя, стоя у доски, желая задержать внимание собравшихся на конкретном предмете, детали или элементе. - Если вы внимательно посмотрите на оба рисунка, доктор, то заметите явное сходство между лилией на вратах и нижней чашей фонтана - цветок изображен в самом пике своего цветения. - она снова повернула голову в сторону мужчины, словно желала проверить внимательно ли он слушает рассказ. - Верхняя чаша сделана из оникса и представляет собой цветок лотоса.

- Символ бессмертия, - тихо сказал врач.

- Именно так, дорогой мой, именно так, - Фейеро был доволен, и особенно сильно это подчеркивалось его интонациями.

"Фейеро явно доволен теми познаниями, что я демонстрирую в области символики и ее расшифровки. Вопрос в другом - как долго он будет настроен столь дружелюбно?"

- Венчает эту непростую композицию небольшая бронзовая статуя, которая, к слову сказать, является точной копией моей младшей сестры... - Фейеро как-то таинственно замолчал, но пауза повисла ненадолго. Девушка ухмыльнулась, довольно едко и непривычно злобно. - Но с ней вы увидеться позже!

- Подождите, как малахит и оникс выдерживают бронзовую статую такого размера? - доктор вглядывался в рисунок, пытаясь прикинуть, какой толщины должны быть чаши, чтобы не сломаться под тяжестью веса статуи, да и собственного. - Это же...

- Невозможно? - перебил его Фейеро, глумливая улыбка не сходила с ее лица. - Позвольте вам кое-что объяснить... - врач посмотрел на девушку, она сидела к нему боком, демонстрируя прекрасную осанку и точеный профиль. Ее длинные волосы ровным покровом легли на плечи и спину, закрывая все тело, словно накидка, глаза ее были закрыты все время сеанса, хотя мужчина был готов поклясться, что, как только начинал говорить Фейеро, создавалось ощущение, что она открывала их. Лицо девушки выражало полную безмятежность, словно сейчас все это было очень далеко от нее, да и вобще происходило не с ней, а с кем-то другим. Единственное, что нарушало всю картину, разрушая ее гармоничность и целостность, было постоянное движение кисти левой руки, словно она что-то размешивала или чем-то размахивала, плавно и достаточно легко, будто бы дирижировала оркестром, но между тем, этот повторяющийся жест был весьма раздражающим, так как все время отвлекал мужчину от ее лица, положения тела, а периодически и от самого разговора. И, пожалуй, главное было в том, что, кажется, тот, кто дирижировал в ее сознании сейчас, понимал это и постоянно прибегал к данному трюку. - Этот мир, существующий отдельно от всех реальностей, да и жизни в целом, подвластен только одному закону - закону желания. Все остальные, которые вы так активно применяете в жизни - здесь не действуют. Так что данный фонтан будет именно таким ровно до тех пор, пока сама хозяйка не решит, что бронза не может стоять на вершине, не сломав основание!

- "Хорошо парирует..." - вновь хмыкнул доктор, и посмотрел в сторону, на стоявщий рядом с кушеткой журнальный стол.

- Фейеро, как ты можешь! Я никогда так не решу и даже не подумаю! - с едва уловимой досадой в голосе сказала она. - Ты же знаешь, как я люблю этот фонтан!

- Да, милая, я прекрасно это знаю! - благосклонная интонация, говорящая только об одном - он чувствовал себя повелителем не только этого зала, а всего ее сознания...

"Возможно, именно поэтому он не стремится подавить ее, ведь она безропотно верит во все, что он говорит..."

- А что со статуей? Она простая, или же в ней есть какой-то секрет? - изображая заинтересованность в продолжении рассказа, спросил доктор.

- Вы же понимаете, что в этом мире все обладает своими секретами!

"Та же благосклонность, что и по отношению к девушке, говорит о том, что эта личность не чувствует опасности в лице врача, напротив, считает его далеким и несведущим человеком".

- Статуя не просто венчает данную композицию, но еще и является особой изюминкой данного фонтана. Когда приходит час, вода струится по трубам вверх, к флейте, но выход для нее закрыт пальцами статуи. Именно тогда, когда вода достикает флейты, бронзовые пальцы приходят в движение, и вода начинает струится вместе с музыкой, которая звучит в этот момент! - в его словах звучало искреннее восхищение. - К слову, это придумала наша маленькая принцесса, а я лишь попросил ее поставить данный фонтан именно у меня.

- А почему именно здесь?

- Во-первых, лучшее место для этого фонтана - вечное лето, а во-вторых, - она размахивала кистью левой руки так, словно перебирала варианты кончиком трости.

- А во-вторых?

- Никто из них не достоин такого подарка! - твердо ответил Фейеро.

- Даже ваша сестра?

- Особенно она! - он был неприклонен, и особенно хорошо это чувствовалось в интонации ее голоса.

- Отчего такая неприклонность? Она же ваша младшая сестра...

- Но это еще не означает, что я обязан ее любить!

"Ненависть к младшей сестре - показатель эгоизма и глубокой обиды за появление ее в этой жизни".

Быстро записав, мужчина вновь посмотрел на девушку. Она сидел все так же неподвижно, но теперь ее лицо было направлено на врача, и это немного нервировало его, так как он чувствовал взгляд, который буквально прожигал его.

- Фейеро, что-то не так?

- Зачем вы так много пишите?

- Чтобы не забыть те истории, которые ты мне рассказываешь.

- Мы с вами не переходили на "ТЫ"! - резко ответил проводник, в его голосе звучало раздражение и откровенная злость.

- Прошу прощения, я не...

- И не нужно держать меня за идиота! Делаете какие-то выводы, ведь так?

- Фейеро, а где Кристал? Почему она молчит? - мужчина понял, что уже на протяжении довольно долгого периода девушка ни разу ничего не сказала.

- Она играет с золотыми рыбками, живущими в фонтане, - ответил проводник, - Считаете, что я могу причинить ей боль? Той, кто создал для меня этот зал? Как вы смеете? - ее голос практически срывался на крик, но доктор так и не мог понять, что именно злило эту личность. То, что он злился, выходил из себя, было понятно по-всему ее виду. - Думаете, что в состоянии изучить меня? Хотите ей чем-то помочь или просто решили погубить?

- Я просто заинтересован в том, чтобы лучше понять ее, тебя и тех, кто живет в этом мире! - он прекрасно понимал, что очень неумело врет своему оппоненту, и так же чувствовал, что Фейеро видит в нем главный фактор своего раздражения, от которого нужно избавиться, и чем скорее, тем лучше!

- Вам лучше отсюда уйти, и чем скорее, тем лучше! - ее голос звучал очень серьезно, и достаточно враждебно для того, чтобы окончательно убедиться в мысли о том, что никто не будет ему рад. - Вы чужак, который пришел изучить этот мир, а следом разрушить! И даже не пытайтесь сказать, что это не так... Вас таких было уже очень много!

- Фейеро, мне действительно хочется изучить мир созданный Кристал... - эти слова из уст сорокалетнего мужчины звучали так, словно он оправдывался за что-то.

- Доктор... Доктор... - покачав головой, она снова повернулась к нему лицом. - Я дам вам один совет. Не стоит снова сюда возвращаться, поскольку этот мир не ваш, а наш. И для Кристал я всегда буду тем, кто защищает этот мир от каждого ублюдка, считающего себя психиатром, и думающего о том, что он знает все... Недооценивание - вот что всех вас губит! Вы никогда не поймете, и не примите всей правды, которая есть здесь. И именно поэтому, я не считаю вас серьезной угрозой, вы просто назойливая муха, которая скоро оставит всех нас в покое! - последние слова были настолько пропитанны презрением, что мужчину невольно передернуло при мысли, что он виден для этой личности так, словно стоит прямо перед ним.

- Как? - это все, что он мог ответить на выпад своего незримого соперника.

- Это не имеет значения, важнее то, что, если вы не прекратите, мы будем вынуждены вам помочь...

- А что тогда подумает о вас Кристал?

- То же, что и всегда - мы защищали ее, от очередного врага! - эти слова прозвучали с интонацией безукорительного победителя. - Она всегда нас так оправдывала!

- Это не будет продолжаться вечно! Рано или поздно...

- Рано или поздно закончится ваше время, а наше будет длиться бесконечно! Мы вечны в ее сознании!

- Сейчас ты недооцениваешь ее!

- Это ваши мысли, не имеющие никакого веса в этом мире! - она едко умехнулась, и облокотилась на спинку кушетки. - А я управляю этими реалиями! - казалось, будто бы он хотел добавить что-то еще, но вместо этого повисла пауза, которая прервалась так же неожиданно, как и возникла.

- Фейеро, может быть мы прогуляемся к беседке и озеру? - девушка снова была здесь.

- Прости, малышка, мне нужно идти! Но, если хочешь, я сделаю тебе подарок, и ты сможешь пробыть здесь ровно столько, сколько будет необходимо для тебя и твоего доктора! - это было прямое объявление войны, мужчина понял это не из-за того, что, а именно как сказала эта личность, выделив последние слова.

- Ты обижен на меня за то, что со мной пришел еще кто-то? - она искренне не понимала, что происходит. Врач вздохнул с облегчением: для него это означало, что связь нарушена не будет, по крайней мере сейчас. А это означало только то, что дверь доверия все еще открыта.

- Нет! - голос звучал так, словно Фейеро стремился сказать это, как можно мягче, вот только получалось это не очень искренне. - Просто мне действительно нужно идти, развлекайтесь! - она снова провела левой рукой по своей правой щеке, и спустя несколько мгновений девушка чуть приподнялась с кушетки, протянув руки вперед, это значило только одно - Фейеро ушел!

- Кристал? - мужчина тихо позвал ее.

- Все в порядке, я здесь! - тихо и неуверенно ответила она. - Просто, я впервые вижу его таким...

- Каким?

- Растерянным и озлобленым, - тяжело вздохнув, она потерла лоб, и аккуратно легла. Вытянувшись на кушетке в полный рост, девушка еще раз тяжело вздохнула. - Вы сказали ему о том, чем занимаетесь?

- Он догадался сам, - спокойно ответил врач.

- Всегда был чертовски проницателен! - девушка ухмыльнулась, после чего плавно повернула голову, словно оглядывалась по сторонам. Какое-то время она пролежала неподвижно, после чего села, поджав под себя ноги, и начала водить в воздухе рукой так, словно девушка что-то гладила. - Я всегда питала к этому месту особое чувство нежности и любви...

- С чем это было связано?

- Дело в том, что я создала этот зал в тот момент, когда искала защиты от бесконечного одиночества и равнодушия родных... - тихий всхлип, тяжелый вздох. Она боролась с собой, чтобы не зареветь в голос.

- Не нужно душить их... - он старался говорить как можно мягче и добрее. - Ты должна хотя бы иногда позволять себе эту маленькую слабость...

- Я знаю... Просто тяжело отпустить все это, особенно когда ты подавляешь в себе любую эмоцию на протяжении долгого времени... - ее речь прерывалась редкими всхлипами, но между тем в ее словах слышалось облегчение, словно она уже очень давно ждала, когда кто-нибудь позволит ей больше не скрывать того, что тяготило ее. - Это место... этот зал всегда был моим спасением, когда мне становилось особенно тяжело, я запиралась в своей комнате, залазила под одеяло, закрывала глаза, и представляла, как оказываюсь здесь.

- А где именно ты сейчас?

- Озеро... - она слегка улыбнулась и снова тяжело вздохнула. - Знаете, оно огромно, цвета лазури, всегда ярко переливается на солнце. Вдоль берега всегда плавают лебеди или утки, и оно окружено скалами и лесом, а если смотришь на него с вершины, кажется что скалы и лес растут прямо из воды... Я когда-то видела подобное озеро, только давно, в детстве. - немного помолчав, она продолжила. - Здесь очень теплая и прозрачная вода. Если отплыть от берега и посмотреть вниз, то можно увидеть не только неровное дно, но и множество кораллов, рыбок разных размеров и цветов и много еще чего.

- Например что?

- Когда я читала про пиратов и сокровища, то на дне озера появился корабль со скелетами пиратов, затонувших вместе со своим кораблем, и несметное количество сундуков открытых и закрытых, с самыми разными сокровищами...

- А что же сейчас ты можешь увидеть на дне озера?

- Мертвые тела... огромное количество мертвых тел... - безразлично ответила девушка. - И я узнаю каждого...

- Это будут твои друзья?

- Нет! - она отрицательно замотала головой. - Мои мечты... У каждой моей мечты есть человеческое лицо, и все они затоплены здесь, прежде чем он придет за ними, чтобы унести их... - Кристал замолчала, и грустно ухмыльнулась.

- Кто придет?

- Ненавижу, когда они так делают! - тихо прошептала она, и застыла, опустив голову.

- А Фейеро был здесь всегда?

- Нет... - чуть сморщив лоб, она пыталась вспомнить когда он появился в этом мире. - Судя по всему, он появился очень давно, я помню только, что появился он как-то неожиданно, сразу. Мы быстро подружились, и через какое-то время вслед за ним пришли остальные. Я даже не помню как они появились, все произошло как-то неожиданно... - вздохнув, она повернулась на бок и свернувшись в клубок, снова замолчала.

- Кристал, ты чем-то расстроена? - он старался быть как можно более деликатным с ней, не желая расстраивать ее еще больше.

- Не люблю, когда он вот так уходит... - девушка произнесла эти слова так, словно размышляла вслух. - Я же знаю, что он обиделся, но Фейеро до последнего не признается в этом, потому что это слишком для него... Даже больше, чем просто слишком...

- Быть может, он увидел во мне что-то, что натолкнуло его на вывод о моей работе... - сказал врач, подражая интонациям девушки.

- Он не видел вас! - твердо сказала она, и снова вздохнула. - Даже несмотря на то, что вы прошли через врата вслед за мной, вы были невидимы для него...

- Но как же он тогда отвечал мне? - немного удивился врач, вспоминая движения девушки, в моменты его разговора с Фейеро.

- Невидимы, не означает что он вас не слышал, - она ухмыльнулась. - В моем мире вы всего лишь голос, который звучит отовсюду и ниоткуда одновременно. И поэтому проводник не знает, как реагировать на ваше присутствие, то ли начать защищать это место, то ли поговорить, и выяснить причину вашего прихода сюда...

- Мне показалось, что Фейеро не был мне рад...

- Конечно, не был, он пытался оставаться дружелюбным, но дело в том, что за последние пять лет, вы уже не первый голос, посещавший мой мир, - она говорила эти слова с едва уловимой печалью, но все же что-то кольнуло в его сердце, когда он услышал сколько уже ее считают достойной прибывания только в отделениях психиатрических лечебниц. - Не нужно меня жалеть, я же себя не жалею, - она словно улавливала его настроение, не видя и не слыша мужчины.

- Почему ты думаешь, что я жалею тебя? - он был немного озадачен этой чувствительностью.

- А разве вы не считаете это чудовищным? Запирать свою собственную дочь от всего мира в психиатрических больницах, пряча ее от всех, чтобы никто даже не мог подумать о том, что у почтенной семьи есть паршивая овца, психически больная дочь... - девушка снова перевернулась на спину, и вытянулась на всю длинну кушетки. Мужчина старался молчать, позволяя ей высказать все, что она думает о сложившейся ситуации. Но стоило ей перестать двигаться, застыв в одном положении, как врач заметил, что она вновь вращала кистью левой руки, упиравшейся в спинку кушетки.

- Кристал, а Фейеро сейчас слышит нас? - этот вопрос застал девушку врасплох, так как стоило только произнести имя ее проводника, как левая рука безвольно упала на тело девушки.

- Вряд ли... - спокойно ответила она. - А что такое?

- Ничего, просто я думал, что ему будет интересно поговорить еще немного... - пытаясь найти хоть какое-то объяснение данному вопросу, мужчина зацепился только за одно. - Вы говорили про озеро, и он ушел, так и не рассказав о нем.

- Действительно... - протянула она и, вздохнув еще раз, повернула голову вправо. - Сейчас мы рядом с ним, это озеро... Никогда в жизни не подумала бы, что я буду любить воду настолько сильно, что даже создам целое озеро в этом мире...

- У тебя есть какие-то неприятные воспоминания, связанные с водой? - он пытался вспомнить хоть какое-то упоминание о воде в записях, сделанных его коллегами, но, вспоминая прежние записи, понял только одно - никто из его предшественников не смог дойти до этого откровения.

- Небольшое, из детства... - тихо прошептала она. - Мама очень часто ругает себя за то, что тогда произошло...

- А что тогда произошло?

- Уже не имеет значения, - резко ответила она и снова вздохнула. - Главное, что сейчас это не имеет никакого значения... Теперь я люблю воду, особенно смотреть на то, как она блестит на солнце! - чуть зажмурившись, она прикрыла глаза рукой и довольно улыбнулась. - Жаль, что придется возвращаться отсюда... Ведь нужно же жить в реальном мире, а не в придуманном... Пусть он и продуман до мелочей...

* * * * *

Открыв глаза, она продолжала неподвижно лежать на кушетке, молча разглядывая потолок кабинета. Встав с кресла, доктор подошел к своему столу и, аккуратно положив блокнот, карандаш и рисунки, посмотрел на спинку кушетки так, словно мог видеть сквозь нее. И сейчас он явно видел, что девушка была в растерянности и даже каком-то смущении, словно рассказала нечто исключительно личное, что не должна была никому открывать.

- "Боязнь воды, которую она смогла преодолеть, но при этом создала себе целую реальность... Интересный способ справляться с собственными фобиями", - размышляя об этом, мужчина невольно посмотрел на портрет первого проводника. Отчего-то именно сейчас ему казалось, будто бы рисунок жил, и портрет пристально изучал его.

- Наверное, не стоило начинать с его зала... - наконец-то нарушила молчание девушка. - Он очень щепетилен в вопросах того, за чем следит и где поддерживает порядок. Поэтому бывает довольно резок и груб, когда что-то задевает его гордость... То, что вы говорили о значениях символов, задело его!

- Кристал, я не хотел его обижать, просто я искал подтверждение своим познаниям символов... - как можно более мягко и искренне ответил он. - Ты сможешь объяснить Фейеро, что я не хотел задевать его, тем более, в столь важных вопросах?

- Да, - с легкой улыбкой на лице, ответила девушка. Мужчина облегченно вздохнул. Для него это означало, что нить доверия становится только крепче.

- Я думаю, на сегодня нам стоит закончить, - говорил он уже более официальным тоном, подходя к кушетке со стороны спинки. - Тем более, что уже стемнело, и тебе нужно отдохнуть... Твоя бледность заставляет меня чувствовать себя виноватым за то, что я затянул твое прибывание в твоем мире.

- Ничего страшного, - она устало улыбнулась и аккуратно села. - Вы правы, мне действительно стоит отдохнуть... - чуть покачав головой, она повернулась так, что ей стал виден стол и лежащие на нем предметы.

- Ты что-то хотела? - спросил ее мужчина.

- Карандаш и листы... - быстро ответила она. - Иногда наступают периоды, когда мне хочется рисовать, и чем больше, тем лучше!

- Хорошо, - благосклонно улыбнулся он, и подойдя к столу, достал целую пачку бумаги, и, еще не распечатанную, коробку с карандашами. - Я отдам все это санитару, чтобы тебе не носить такую тяжесть, - добавил он, подходя к двери и пытаясь локтем опустить дверную ручку вниз.

- Этого не нужно! - молниеносно, буквально в несколько шагов она оказалась возле него и, быстро забрав все из его рук, прижала бумагу и карандаши к себе так, словно в ее руках были главные сокровища этого мира. - Спасибо, - толкнув дверь, она влетела лбом в широкую грудь санитара, и застыв на одном месте, боялась поднять лицо и посмотреть вверх.

- Все в порядке, - мягко сказал доктор и, показав жестом, чтобы санитар отвел девушку в ее палату, закрыл за ними дверь.

Подойдя к письменному столу, он опустился в кресло так, словно силы покинули его и, потирая глаза правой рукой, тяжело вздохнул.

- И во что ты ввязался на этот раз? - тихо спросил он сам себя, но, поняв, что ответа на данный вопрос пока еще нет в его голове, он открыл глаза и включил лампу, стоявшую слева от него.

Разложив перед собой рисунки, созданные девушкой буквально за несколько минут, он достал карандаш и, взяв в руки портрет Фейеро, начал писать на свободном месте, прямо под портретом:

"Хочется назвать тебя котом и кукловодом. Раз ты привел в ее сознание остальных, значит без сомнения - ты и есть лидирующая личность этой процессии. Двойственность символов и уклонение от прямых вопросов заставляет усомниться в честности и искренности произносимых тобой фраз. Ты преследуешь какую-то вполне конкретную цель, но почему именно эта девушка - это не понятно. Почему это расщепление личности хочется назвать как-то иначе, абсолютно ненаучным термином - тоже хороший вопрос... Я знаю, что ты скрыл от нее, что истинность значений символов твоего безупречного зала: вечное общество, существовашее за много лет до появления людей, славившееся своей ложью, лестью и добивавшееся всего через зарождение неуверенности в душах, сердцах и разуме..."

Перечитав написанное, мужчина невольно ухмыльнулся и, еще раз посмотрев на оставленный ему портрет, положил его к остальным. Взгляд мужчины блуждал по нарисованным лицам. Они были отталкаивающими и притягательными, вызывали чувство страха или просто трепета, и пока только одно лицо вызывало в нем недовольство.

- Я знаю, что ты специально мучаешь ее... Кто же ты, черт тебя побери, такой? - это был единственный вопрос, на который он никак не мог найти ответа.

2 круг сознания: "Здесь множество блюд... Это как бесконечный фуршет..."

"Свинцово-серое небо нависло над этой больницей..." На протяжении вот уже пяти лет - с этой мысли он начинал каждое свое утро, не замечая, как повторение стало неискоренимой привычкой.

Доктор Дональдс уже давно закрылся от всего мира стенами своего кабинета и предпочитал покидать его крайне редко, и то только для того, чтобы пройтись по местам своих воспоминаний, движимый простым желанием: не потерять то немногое, что у него осталось от прошлой жизни. В какой-то степени он и сам был клиентом собственной психиатрической лечебницы, вот только он учился справляться с личными проблемами у тех, кого остальное общество стойко считало ненормальными.

- В какой-то степени мы все ненормальны! - эту фразу он произносил в тот момент, когда к нему обращались родные очередного несчастного человека, потерявшего силы и поддержку окружающих, в тот момент, когда они ему были нужны сильнее всего.

- В этом мире так много сумасшедших только потому, что люди больше не умеют полагаться на кого-то еще, кроме себя самих. Одиночество, разрозненность и неумение доверять друг другу - вот основные причины того, что у меня всегда есть и в дальнейшем будут клиенты! - горько ухмыльнувшись, он стоял у окна и смотрел на свинцово-серое небо, нависшее над больницей.

Чем был для него этот кабинет? Кто-то из персонала, работающего на него, считал, что доктор уже давно перестал разделять понятие жилище и работа, и просто еще по какой-то нелепой и одному ему известной причине, до сих пор не перевез свои вещи в кабинет, который он стремился не покидать 24 часа в сутки, 7 дней в неделю.

Кроме того, доктор Дональдс был героем множества сплетен и слухов, разраставшихся по причине его сильной замкнутости.

- Когда я только пришла сюда работать, - говорила его секретарь-ассистент, Эл. - Он не был таким замкнутым, много улыбался и все время торопился покинуть работу за несколько часов до окончания рабочего дня.

- Что изменилось? - недоуменно спрашивали ее медсестры, санитары и другие врачи отделения.

- Не знаю... - в такие моменты девушка задумчиво морщила нос, пытаясь вспомнить, что же на самом деле так могло повлиять на взгляды доктора, но, не найдя ни одного подходящего ответа, драматично вздыхала и задумчиво добавляла. - Просто в один день все переменилось... Резко! Раз - и на работу приехал совсем другой человек!

В такие моменты все задумчиво кивали, делая вид, что понимают, о чем идет речь, и что они удовлетворены полученным ответом. А разойдясь, начинали шептаться по углам, рассказывая истории, одна невероятнее другой. Он знал об этом, но руководствовался правилом невмешательства и просто не замечал происходящего вокруг.

Итак, его кабинет был своего рода цитаделью, местом, где он скрывался от всех, даже от собственных работников. Единственные, кому было позволено нарушать покой этого места - пациенты этой психиатрической больницы. Те, кому нужна была защита не меньше, чем самому доктору Дональдсу.

Робкий стук в дверь. Этот стук был именно робким и неуверенным, даже, несмотря на то, что ей было назначено на это время, девушка все равно чувствовала себя неловко, словно она вторгалась в чужой мир. Тихо открыв дверь, она с некоторой опаской посмотрела на санитара, который стоял в ожидании того, что она зайдет. Возможно, его посещали мысли о том, что девушку можно было бы и затолкнуть, в открывшуюся дверь, но правила больницы запрещали жестокое отношение к пациентам. Вдобавок к этому, все помнили о той истории, которая произошла три года тому назад, когда доктор уволил нескольких санитаров за то, что те толкали пациентов, когда хотели, чтобы они быстрее шли на процедуры или по своим комнатам.

Итак, она стояла на пороге, прижимая ворох листов к груди и ожидая, когда владелец кабинета предложит ей войти. Этот ритуал был необходим для нее, так как иначе, девушка чувствовала себя неуютно.

Доктор Дональдс стоял возле окна, задумчиво глядя на пейзаж, открывавшийся ему из окон больницы. Сколько он там стоял, не было известно никому, даже он сам не мог точно сказать, сколько времени уже прошло, и возможно, если бы не подошедшее время для нового сеанса с Кристал, мужчина простоял бы, глядя в окно до тех пор, пока день не сменился ночью.

- Доктор... - позвал его санитар, все еще размышляя, подтолкнуть ему девушку в кабинет или же дождаться, когда доктор пригласит ее сам. - Доктор! - повторенное еще раз, это слово звучало уже более настойчиво. Звук стремился добраться до самых потаенных уголков сознания мужчины, желая выдернуть его из тумана размышлений. - Док...

- Кристал, ты можешь войти, - неожиданно быстро и громко сказав это, доктор шумно вздохнул. Девушка осторожно прошла внутрь, а санитар быстро закрыл за ней дверь.

Какое-то время она не решалась подойти к кушетке и столу и, робко стоя рядом с дверью, смотря на Дональдса широко открытыми глазами, прижимая рисунки к груди.

- С вами все в порядке? - тихо спросила она.

- Да... - так же тихо, почти шепотом ответил он, продолжая смотреть в окно. - Просто я размышлял...

- О чем? - он не заметил, как девушка сделала несколько шагов вперед.

- Тот сад, в котором мы были вчера... Он действительно так много значит для тебя? - смятение поглотило его, мужчина боялся ответить самому себе на единственный вопрос, ответ на который интуитивно всплывал в его голове: "Хотел бы и я иметь подобный сад, где смог бы хоть ненадолго укрыться от этого мира!"

- Я же предупреждала вас! - тихо ответила она, склонив голову. Ее руки, до этого с силой прижимавшие к телу листы, разомкнулись, и, шелестя, словно листва деревьев на ветру, бумага упала на пол. - Зачем?

- Не важно, - тихо ухмыльнувшись, он обернулся и посмотрел на свою пациентку.

Немного сонная, слегка растрепанная, с раскрасневшимися глазами, готовая вот-вот расплакаться. Сейчас девушка напоминала ему ребенка, не ожидавшего того, что его могут наказать за какую-то невинную шалость.

- Плохо спала? - мужчина перевел взгляд на пол, усыпанный рисунками, сделанными простым карандашом.

- Просто Фейеро сказал, что будет лучше, если вы будете знать, как выглядят все наши залы, так вам будет проще оценить мой мир... - опустившись на колени, она начала судорожно собирать рисунки. - Но теперь я не уверенна, что вы готовы к такому... Я ухожу! - тяжело вздохнув, она придвинула к себе листы, беспощадно сминая их, словно боялась, что может произойти еще что-то такое, чему не нужно происходить.

- Кристал, подожди! - доктор быстро подошел к девушке, помогая ей аккуратно собрать рассыпавшиеся листы. - Прошу тебя, ты должна мне доверять! Я действительно хочу помочь тебе!

- Так помогите сначала самому себе! - был ли это крик, или она просто сказала эти слова слишком громко, но на мгновение Дональдс замер удивленно глядя на нее.

- Я уже себе помог... - спокойно ответил он, глядя в ее глаза. Что он видел в них? Страх? Боль? Отчаянье? Трудно было точно сказать, что это было какое-то одно чувство, но и не правдой было бы то, что она испытывает все их одновременно. - Кристал, я уже давно помог себе и теперь хочу помочь тебе! - он старался придать больше уверенной мягкости собственному голосу, чтобы она поверила в его слова.

- Фейеро так не считает... - ответила она, опустив голову. - Он думает, что вы притворяетесь, что у вас все в порядке, а на самом деле переживаете какую-то боль.

От этих слов он слегка отшатнулся от девушки, но после взял себя в руки и, быстро собрав все рисунки, отдал их Кристал.

- Я не уверен в том, что Фейеро правильно думает обо мне, - с легкой улыбкой на лице ответил он. - Сложно очень точно сказать что-то о человеке, поговорив с ним все один раз.

- Да... я и забыла об этом... - тяжело вздохнув, девушка взяла в руки рисунки и, положив их на журнальный столик, села на кушетку и стала старательно разглаживать помявшиеся листы. - Мы рисовали всю ночь... Фейеро очень хотел, чтобы вы увидели каждый зал, в котором вам еще предстоит побывать...

- Передай ему от меня слова благодарности, - он продолжал спокойно улыбаться, в то время как что-то внутри него восставало против созданной девушкой личности. Но он не имел права показать ей то, как на самом деле он относится к Фейеро. - В конце концов, она создала его для себя, потому что нуждалась в собеседнике и защите.

- Не стоит его благодарить, - меланхолично отозвалась девушка, аккуратно разложив все листы. - Дело в том, что он считает, что у вас недостаточно воображения для того, чтобы представить все великолепие каждого зала.

- Действительно не стоит... - эхом повторил ее слова врач и, взяв в руки блокнот и ручку, он сел в кресло у изголовья кушетки. - Как ты себя чувствуешь, Кристал?

- Неплохо... - она вновь стала впадать в безразличие ко всему окружающему, словно снова переставала чувствовать этот мир.

- Скажи, ты готова рассказать мне о следующем зале? - он старался говорить как можно осторожнее, поскольку до сих пор сомневался в том, что она начала хоть немного ему доверять.

- А вы так хотите знать о нем? - ухмылка, и ее лицо снова стало похоже на венецианскую маску. - Возьмите листы и вы его увидите! - небрежный взмах рукой в сторону рисунков, которые еще минуту назад она разглаживала и расправляла с такой старательностью и заботой, что было тяжело поверить в то, как быстро она потеряла к ним всякий интерес.

- Кристал, я хочу увидеть этот зал не по рисункам, созданным тобой и Фейеро. Я хочу увидеть этот зал только твоими глазами! - она вздрогнула, на какой-то миг ее глаза расширились от удивления, а дыхание сбилось на несколько секунд, и одинокая слезинка скатилась по ее щеке. Это не смогло ускользнуть от взгляда доктора даже, несмотря на то, что она сидела к нему боком.

- Вы увидите его точно таким же, - она сопротивлялась, стремясь заставить себя не верить в то, что еще может быть кому-то небезразлична.

- Рисунки показывают только внешнюю сторону зала, а я же хочу увидеть его изнутри и прочувствовать так, как его чувствуешь и воспринимаешь ты...

- Приятная лесть... - тихо прошептала она. - Я знаю, что вам платят за мое лечение, потому что это ваша работа...

- Эти деньги платят не для того, чтобы я слушал тебя. А для того, чтобы наше отделение могло предоставить тебе и остальным пациентам чуть больше возможностей для выздоровления, чем в других больница, - спокойно ответил Дональдс. И он был честен с ней, поскольку уже давно не испытывал особой тяги ни к деньгам, ни к славе, ни к поддержанию идеальной репутации.

- Вы честный... - облегченно вздохнув ответила она, и легла на кушетку. - Вы первый, кто честно сказал мне, что для него дороже - репутация, или пациенты... - он удивленно слушал ее, глядя на то, как она спокойно вытягивается на кушетке, устраиваясь максимально удобно. - За вашу честность я расскажу вам обо всех залах!

Она закрыла глаза, дыхание стало ровным, ее лицо стало умиротворенно-спокойным, и даже легкая улыбка полная искренности и покоя появилась на ее лице.

- Где ты, Кристал? - осторожно спросил ее мужчина, внимательно следя за реакцией ее тела.

- Я возле входа во второй зал... - тихо ответила она. - Знаете, если бы в нашем мире где-то было бы место, где продукты не портились бы, сохраняя свою свежесть при теплой летней погоде, то оно выглядело бы именно так...

* * * * *

- Никогда не любила эту живую изгородь, мне всегда казалось, что она существует здесь не для того, чтобы разделять залы, скрывая один от другого, а для того, чтобы прятать врата.

- Почему ты так считаешь?

- Еще несколько секунд назад врата были прямо передо мной, а теперь я их не вижу... Скорее всего, они переместились чуть дальше.

- Кристал, а эти врата, они находятся где-то за пределами первого зала?

- Нет! Они его часть. Фейеро никогда не нравились эти врата, потому что они нарушали целостность образа его зала.

- И чем же они ему не угодили?

- "В них нет утонченности и изящности линий!" - кажется, именно так он сказал мне однажды.

Ее руки были устремлены вверх, словно она искала что-то, ощупывая каждый сантиметр преграды, стоящей перед ней.

- Ты хочешь найти их на ощупь?

- Сейчас это возможно только так, потому что я нарушила ход времени, и иду в этот зал тогда, когда еще не имею на это права.

- А откуда появились эти правила с соблюдением времени прихода в тот или иной зал?

- Я уже не помню, просто однажды они появились, и я не сразу стала им подчиняться. Вначале это было весело, можно было бегать из зала в зал, проводя в каждом ровно столько времени, сколько мне хотелось... Это потом уже все стало напоминать пребывание в тюремном заключении.

- Потому что рамки стали слишком жесткими?

- Потому что я не хотела, чтобы меня ограничивали. Мне хватало того, что моя семья все время стремилась меня в чем-то ограничить, и для меня было абсолютным шоком, что и в этом мире все тоже стремились ограничить меня.

Замолчав, еще какое-то время девушка ощупывала руками пространство перед собой, как вдруг она замерла и довольно улыбнулась.

- Нашла врата?

- Да! Как я и говорила, живая изгородь стремится скрыть врата. У меня иногда создается ощущение, что она перемещает вход по всей своей длине, чтобы я никогда не попадала туда, когда хочу этого сама.

- А как выглядят эти врата? - доктор посмотрел на ворох бумаги на журнальном столике, пока ждал ответа от девушки. Она же замерла, вытянув руку вверх, и сжав пальцы так, словно что-то держит в руке. Вытащив рисунок, который ему показался наиболее подходящим, он стал ждать, что расскажет ему Кристал.

- Эти врата, они чем-то напоминают двери холодильника... Знаете, такие большие холодильники стоят где-нибудь на заводах, или складах с продуктами, которые нужно хранить только при определенной температуре.

- Именно поэтому они так не нравятся Фейеро? - тихо усмехнулся доктор.

- Да, но и не только поэтому. Он много раз ругался со Спиром, чтобы тот изменил внешний вид врат, хотя бы со стороны первого сада, но Спир был неуклонен, и врата остаются неизмененными до сих пор!

- А он может их изменить?

- На самом деле нет, потому что врата - полное отражение сущности проводника зала. А вы сами знаете, что изменить суть вещей невозможно. Фейеро настаивал на том, чтобы Спир хотя бы немного приукрасил свой мир, но и тут Спир ответил, что душа повара остается таковой всегда. А значит врата повара - всегда будут показывать на вход в святая святых кухни, и пусть Фейеро еще радуется, что врата не напоминают дверцу духовки.

- Кажется, этот проводник достаточно забавен, - улыбнувшись, доктор достал из-за блокнота листок с портретом проводника второго зала.

- Он еще и достаточно честный, вот только нужно... Она немного сморщила лицо, мускулы на ее руке напряглись, словно ручка открывалась с большим трудом.

- Может мне стоит тебе помочь? - вежливо поинтересовался доктор.

- Нет, эти врата открываются, только если к ним прикасаюсь я. Если вы попробуете мне помочь, даже просто взяв меня за руку, то они не только не откроются, но и в дополнение к этому, я попаду в девятый зал... А я не хочу туда... по крайней мере сейчас!

Говоря про девятый зал, ее голос задрожал так, словно она боялась попасть в него снова.

- А чем так страшен этот зал для тебя?

- Я не боюсь его, я просто не люблю там находиться. Каждый раз мне кажется, что я медленно схожу с ума!

Еще какое-то время она сильно напрягала сначала правую руку, после чего схватилась за что-то обеими руками, судя по напрягшимся мышцам, она сделала еще одно усилие, и с легкой улыбкой радостно выдохнула.

- Можем заходить! - чуть привстав с кушетки, она махнула доктору рукой так, словно предлагала ему проследовать за ней. - Итак, второй зал - это место вечного праздника живота или вечного фуршета. Здесь множество столов с блюдами разных кухонь мира. Здесь есть все от мясных блюд до изысканных десертов, причем смешиваются не только различные кухни, но и века. Проводник этого зала, Спир, большой любитель приготовить что-нибудь по рецепту, который использовался пять или шесть веков назад. Я не знаю, откуда он их достает, но он, словно фокусник, извлекает рецепт, а следом и уже готовое блюдо, полностью соответствующее той эпохе, когда писался этот рецепт. А еще он любит стилизовать столы в соответствии с тем, блюда какой кухни будут стоять на ней, поэтому, как только заходишь в его зал, сразу же можешь сориентироваться, где какая кухня и чего тебе хочется попробовать больше всего. Самое интересное, что кухни он разделил по сторонам света, и тут невозможно ошибиться и попробовать что-то не то. Всегда найдешь свое блюдо, главное точно помнить с какой стороны света, находится интересующая тебя кухня.

- Это идея Спира, так разделить кухни? - доктор слушал девушку не без интереса, так как заметил, что она изменилась: на лице вновь появилась живость и заинтересованность.

- Не знаю, иногда мне кажется, что так было всегда. Спир очень изобретателен, и это часто можно заметить и в его блюдах и в самом расположении столов. Да и в самих столах есть определенная символичность.

- И чем же она выражается?

- Каждый стол, по форме напоминает страну, блюда из кухни которой на нем выставлены. Основное блюдо, которым славится данная страна, ставится на место столицы, а все остальное выставляется исходя из того, в какой провинции, области или округе это блюдо было впервые изготовлено.

- Это тоже придумал Спир?

- Да, он считает, что познать страну можно только тогда, когда ты попробуешь главное блюдо на вкус.

- И ты согласна с его мнением?

- Даже больше, чем просто да! Иногда мне кажется, что, если бы мы были знакомы тогда, когда мне нужно было готовиться к урокам по географии, и он рассказал мне о таком способе изучения стран, этот предмет давался бы мне легче, и я была более чем заинтересована в изучении географии и истории... Но это все догадки.

Она улыбалась как-то нервозно, словно не верила даже собственным словам. Кристал боялась признать, что то, что ее родные считали ненормальным поведением и отклонением от нормы, для нее было самым радостным событием в жизни, потому что рядом с ней были те, кто понимал ее. Пусть даже это и происходило только в ее голове.

- Скажи, а Спир приходит так же неожиданно, как и Фейеро? - стоило только доктору задать этот вопрос, как девушка подняла правую руку и сжала ее так, словно держит в руках какой-то предмет.

- Даже не упоминай его имя в этом месте! - ее голос стал намного грубее, а движения более резкими, словно она разрубала воздух вокруг себя.

- Спир, прости. Он просто не знает правил твоего зала! - отозвалась она уже своим голосом.

- Кто этот он? Я никого не вижу кроме тебя! - доктор вновь наблюдал ту же картину, что и на прошлом сеансе. Сев на кушетку, девушка резко поворачивала голову, стараясь разглядеть пространство вокруг себя, не открывая глаз.

- Доктор, я показываю ему этот мир, - тихо и немного безразлично отозвалась она, глядя куда-то за спину доктору.

- Еще один шарлатан, который считает, что тебе нужно пить пилюли, и тогда все пройдет? - эти слова прозвучали не как укор или насмешка, а скорее как констатация того факта, что абсолютно все врачи в глазах этого проводника являются шарлатанами.

- Я считаю, что ей нужно лучше познать свой мир! - позволил себе доктор вставить несколько слов.

- Тогда у меня тем более нет смысла вам доверять, господин доктор.

- Отчего же? - удивился Дональдс, глядя на то, как у девушки стало сбиваться дыхание, словно любое движение давалось ей очень тяжело. - "Этот Спир должен весить не меньше 150 килограмм, при такой отдышке", - подумал врач, продолжая наблюдать за неуклюжими движениями девушки.

Кое-как поднявшись с кушетки, она села так, словно пространство, занимаемое ей, было непомерно мало, и из-за этого она чувствовала себя жутко неуютно. Испарина появилась на ее лбу и шее, словно ей было очень жарко, хотя в кабинете при этом поддерживалась температура градусов в 20 тепла.

- Спир, а что ты приготовил сегодня? - ее голос звучал так, словно она стояла рядом с волшебником, который вот-вот извлечет из рукава что-то необычное и абсолютно в нем не помещающееся.

- А какая кухня интересует принцессу сегодня? - она немного кряхтела и тяжело дышала, но при этом говорила так, словно в этой жизни не было никого более важного.

"Спир явно ее защищает и испытывает к Кристал чувства, сравнимые с чувствами отца или старшего брата. Довольно необычно, учитывая, что он является полной противоположностью предшествовавшей ему личности, которого она называла Фейеро. Исходя из реакции Спира на имя последнего, он явно не является его другом, но при этом он знает его самого. Еще одно несоответствие диагнозу, хотя я могу допустить исключительность и уникальность данного случая".

- Хотелось попробовать настоящих эклеров, покажешь на каком они столе? - она говорила довольно весело и бойко, ее лицо больше не выражало вселенской усталости, Кристал снова ожила.

- Так, давай мне руку, я поведу тебя, - девушка подняла вверх левую руку и сжала правую так, словно держала что-то или кого-то этой рукой. - Сожалею доктор, но вам не суждено попробовать мои лакомства, - немного насмешливо сказала она низким голосом.

- Ничего страшного, Спир. Кристал потом расскажет мне, насколько это было вкусно, - меланхолично-спокойно ответил доктор и стал внимательно следить за действиями девушки. Замечая, что когда с ним разговаривала ее очередная сущность, она предпочитала сидеть к доктору спиной, а не лицом, как это было на прошлом сеансе.

Следя за тем, как она сама себе что-то рассказывает, разными голосами, то начиная тяжело дышать, то весело смеясь, доктор Дональдс вытащил из блокнота портрет второго проводника.

Грузный мужчина лет пятидесяти или около того, с широкими скулами и крупными чертами лица, ярко выраженной усталостью в глазах и несколькими дополнительными подбородками смотрел на него. В нем было обычно абсолютно все, кроме одной единственной детали: доктор был готов поклясться, что из-под колпака на рисунке, проглядывались небольшие рожки, и именно эта деталь в портрете, придавала ему какой-то чертовщины во всем его естестве.

- Я так понимаю, вам очень нравится то, что вы делаете? - задал вопрос доктор, чтобы начать беседу.

- Я ценю тот опыт, который передается с годами в виде рецептов различных блюд, но иногда я устаю от всего этого - звучало немного самодовольно, словно он любовался самим собой, но, в тоже время, довольно искренне, по крайней мере, то, что касалось усталости. - Если бы вы изучали кухню столько, сколько с ней знаком я, вы бы узнали, что за все время существования общества, рецепты приготовления мяса изменялись более ста раз!

- Это действительно интересно! - воодушевленно повторил его интонацию мужчина.

- Издеваетесь... - подытожил его слова Спир. - Никто из вас не понимает всей важности того, что я делаю! Я создаю произведения искусства из еды, повторяю уникальные рецепты и разрабатываю свои. В конце концов, я не позволяю принцессе умереть с голоду в то время, пока остальные кормят ее рассказами о своих личных забавах!

- Простите меня Спир, я не имел права так вас обижать, - доктор пытался хоть как-то исправить ситуацию, но это давалось ему с большим трудом, если не сказать, что это был полный провал.

- Вы не понимаете, насколько я важен для нее! Никто из вас этого не понимает! - если бы эмоции взяли верх, то девушка уже била себя в грудь после каждого сказанного слова, выражая таким образом недовольство из-за столько наплевательского отношения.

"Эта личность удивительно ранима, и, возможно, страдает из-за низкой самооценки. Довольно странно, учитывая, что когда происходит расщепление, как правило, остальные личности считают себя полным совершенством, оставляя комплексы владельцу тела".

В комнате повисла пауза, девушка тяжело дышала, и это означало только то, что сама Кристал сейчас находится где-то далеко, а место в сознании полностью отдано повару Спиру.

- Спир, как вы думаете, почему Фейеро, - девушка вздрогнула и замерла, - рисуя вас, нарисовал вам еще и пару рожек на лбу? - как только вопрос достиг слова "рожки", девушка вздрогнула во второй раз, тяжело задышала и быстро ощупала свой лоб правой рукой. Было ясно видно, как одной рукой, она стремилась натянуть что-то на лоб, чтобы скрыть какую-то деталь. Девушка сделала это настолько быстро, что изначально могло показаться, что она просто чешет лоб.

- Док, для Фейеро, я, своего рода, паразит, мешающий его задумкам, вот он и пририсовывает мне, то рожки, то еще какую-нибудь чертовщину, - в звучавшем голосе слышалось беспокойство вперемешку с явным довольством собой, так как логичный ответ был найден, а это означало, что он ускользнул от реального ответа.

- Вы настолько не дружны? - доктор продолжал следить за реакцией девушки, пока ее сознанием руководил Спир.

- Этот самодовольный кретин... Он посмел усомниться в моем кулинарном искусстве, раскритиковал мою идею зала, и плюс ко всему еще и выставил претензии по отношению к моим вратам! - чувства, переполнявшие эту личность, рвались наружу, дыхание стало еще более учащенным, а это говорило только о том, что задета крайне важная тема для него. - Да как он только посмел назвать меня бесполезным существом нашего мира! Я! Я!... - задыхаясь то ли от злобы, то ли от сильных чувств, девушка пыталась перевести дыхание. Пот градом струился по ее лицу и шее, доктор поставил рядом с ней на стол коробку с салфетками, заметив, что Спир абсолютно не пользуется левой рукой, он все делает только правой, в то время как левая весит как бесполезный предмет.

- А почему он назвал вас бесполезным? На это были какие-то особые причины? - были ли эти вопросы какими-то особенными катализаторами для этой личности, но только девушка резко повернулась, и вновь на мужчину был устремлен пристальный взгляд закрытых глаз, если его можно было бы назвать таковым.

- Если вы думаете, что все знаете только потому, что у вас есть портрет, нарисованный этим выскочкой, и вы заметили, что у меня нет левой руки, это еще не значит, что вам известно все, что скрыто от ваших глаз! - она говорила резко, словно стремилась каждым словом, если не достать до тела доктора, то хотя бы разорвать воздух вокруг него. - Я очень рад, что в моем мире вы, всего лишь голос, звучащий неизвестно откуда и пропадающий неизвестно куда. Поскольку если бы я знал, где находится ваша шея, уже бы давно перерезал вам горло и больше не заботился о том, что какой-то неуч, не умеющий видеть даже с открытыми глазами, пытается влезть туда, куда ему лазить строго противопоказано! - этим словам тяжело было не верить, хотя бы потому, что они звучали настолько уверенно и жестко, что не оставляли не то, что никаких сомнений, а даже не позволяли задать ни одного вопроса. - Попрошу вас не забывать, что вы общаетесь не просто с поваром, знающим множество рецептов или искусным кондитером. А еще и с искусным мясником. И поверьте мне, я найду способ вам это продемонстрировать!

Неожиданно она перестала тяжело дышать, и, повернувшись в противоположную сторону, заговорила уже своим голосом.

- Спир! Твои эклеры - это что-то волшебное, никогда не ела ничего вкуснее! Научишь меня их готовить? - она словно не замечала, как изменился персонаж ее мира.

- Конечно, принцесса! Вот только сейчас я должен оставить вас, - недобро ухмыльнувшись, она повернула голову в сторону доктора и продолжила говорить, не поворачивая головы. - Мне еще столько нужно успеть подготовить!

- Я понимаю, - понуро опустив голову, ответила девушка. - Но мы же еще увидимся?

- Конечно, ведь я обещал тебя научить готовить эклеры и разделывать мясо! - девушка радостно захлопала в ладоши, а доктор судорожно сглотнул, на некоторое время ему показалось, что воздуха стало катастрофически мало. Но спустя некоторое время, он все-таки пришел в себя и посмотрел на молча сидевшую девушку.

- Он еще здесь? - осторожно спросил мужчина, приглядываясь к левой руке девушки.

- Нет, - уперевшись обеими руками в кушетку, Кристал чуть подалась вперед и замерла. - У него снова какие-то дела на кухне... Наверное нашел еще один редкий рецепт и теперь хочет его приготовить.

- Мне показалось, что Спир немного неуверен в себе... - доктор продолжал говорить, соблюдая осторожность. Он делал это хотя бы потому, что ему не было известно, слышит ли его сейчас эта личность, или нет.

- Да, так и есть, - девушка слегка кивнула, и, оперевшись всем телом на спинку кушетки, она сложила руки на животе и снова вздохнула. - Понимаете, он был очень замкнут, когда мы с ним познакомились. Боялся доставить неудобства своей неповоротливостью, из-за того, что он большой... Остальные считают его толстым и неуклюжим, а по мне, так он замечательный. От него веет заботой, защитой... А главное, ему я могу доверять больше, чем остальным... Жаль только, что мы слишком редко видимся. Он волшебник!

- Его волшебство - это кулинария... - вздохнув, он закончил за нее фразу.

- Нет, доктор, главное волшебство не в этом... - она замолчала, и, подняв голову, можно было бы подумать, что она смотрит вверх.

- А в чем тогда? - он видел, что ее лицо выражало полное спокойствие, и именно в этот момент, она была по-настоящему прекрасна.

- То, что он делает с блюдами, которые потеряли свою свежесть... - опустив голову, она склонила ее набок, словно рассматривала что-то впереди. - Как только продукт теряет свежесть, он обращает его в прах. Спир проделывал этот трюк несколько раз на моих глазах. И самое забавное в этом то, как они рассыпаются. У меня каждый раз было ощущение, что все то, к чему он прикоснулся, было из песка, и только поэтому все так легко рассыпалось в его руках.

- А в чем же был секрет этого фокуса?

- Спир так и не рассказал мне об этом. Но он сказал, что я никогда не рассыплюсь так же, как все это, потому что моя душа вечна! - она улыбалась искренне, счастливо и безмятежно, теперь в ее лице не осталось даже намека, на былую маску безразличия.

- Что мешает видеться чаще?

- Выставленный срок и частота пребывания в каждом зале... - немного задумавшись, девушка ненадолго замолчала.

- Здесь ты можешь быть меньше всего?

- Да! - грустно ответила она. - Дело в том, что остальные считают, что мне этот зал нужен меньше всего, так как вечно есть никогда не будешь... Но проблема в том, что попасть сюда я могу только через первый зал, а вернуться назад из третьего, пятого или девятого мне запрещают!

- Кто именно тебе это запрещает?

- Живая изгородь... В тот момент, когда я хочу вернуться в какой-то зал, она полностью поглощает врата и не позволяет мне их найти. В результате поисков я подхожу к тем вратам, которые ведут в следующий зал... И так каждый раз! - она мотнула головой, отчаянно стремясь отогнать от себя все дурные мысли.

- Но если этот мир придумала ты, то все, что находится здесь, должно подчиняться тебе, разве не так? - с каждой последующей минутой ее рассказа, у доктора появлялось все больше и больше вопросов, на которые он никак не мог найти ответа.

- Я не знаю, почему все так... Может быть, я отказалась от возможности управлять этим миром, и все что в нем есть, только поэтому и перестало меня слушаться... - неожиданно схватившись за голову, она согнулась пополам, чуть не закричав, ее дыхание участилось, лицо исказилось в гримасе боли. - Я не помню, почему все так! Я не знаю этого! Нет! - задрожав всем телом, она стремилась закрыть голову, словно кто-то невидимый наносил ей удары.

- Кристал! - быстро оказавшись возле девушки, он схватил ее за плечи, мужчина чувствовал, как дрожало ее тело. Выставив руки вперед, девушка пыталась избавиться от чего-то или кого-то, удерживающего ее, отчаянный крик разрывал пространство вокруг нее. - Ты слышишь меня? Кристал! Кристал...

* * * * *

- Что с тобой произошло? - мужчина сидел рядом с девушкой, держа ее за левую руку.

- Я не знаю... - опустив голову, почти шепотом ответила она. - Такого раньше не случалось...

- Что ты чувствовала? - он старался говорить тихо, спокойно, уверено, сейчас он боялся напугать девушку своим напором.

- Я честно не знаю, - несколько слезинок скатилось по ее щекам. - Я как будто перестала чувствовать тело, словно что-то забрало его у меня!

- Но почему ты схватилась за голову? - он беспокоился о ней, впервые за всю его практику к нему попал пациент, который не был безнадежно болен, но боялся своего диагноза, но между тем смирился с жизнью в подобных заведениях.

- Мне показалось, что если сдавить голову сильнее, то он отпустит меня, и я снова почувствую свое тело... - подняв голову, она смотрела на мужчину широко открытыми от страха глазами. - Странно, правда? Даже более чем просто странно - это ненормально! Родители правы!

- Кристал, не делай преждевременных выводов! Я постараюсь тебе помочь! Мы вместе решим твою проблему! - она замотала головой, на что он сжал ее руки чуть сильнее. - Скажи мне, как именно ты потеряла свое тело в этом зале?

- Потолок... - она подняла голову вверх, и посмотрела на потолок кабинета. - Потолок навалился на меня, и мне стало нечем дышать... Это было больно!

- Какой потолок? Как он выглядел? - он старался поймать ее взгляд, сфокусировать на себе и не позволить ей отвести глаза от его глаз.

- Живая изгородь... там она смыкается над головой, создавая потолок... Она упала на меня, и я запуталась в ней... мне было нечем дышать... - дыхание девушки участилось, она продолжала смотреть на доктора широко открытыми от ужаса глазами, слезы катились по ее щекам, но она не замечала этого. Вместо того чтобы хоть немного успокоится, она вырвалась из его рук и, безмолвно рыдая, свернулась калачиком на кушетке, обхватив свои колени и стараясь не закрывать глаза.

- Эл, успокоительное! Быстро! - с этими словами он распахнул дверь кабинета, и посмотрел на свою перепуганную ассистентку.

Подскочив со своего места, девушка подбежала к аптечке, и судорожно начала перебирать пачки с таблетками и ампулами.

- Доктор, в таблетках или...

- У нее шок, о таблетках не может идти речи! - резко и немного зло ответил Дональдс, глядя на то, как девушка извлекает нужную упаковку с ампулами из шкафчика.

Ее руки сильно дрожали, из-за этого ампула никак не хотела поддаваться, не выдержав, доктор подбежал к девушке, и, выхватив из ее рук ампулу и шприц, быстро отломал горлышко и набрал лекарство.

С молниеносной скоростью он подбежал к кушетке, где лежала Кристал.

- Эл, ты мне нужна! - крикнул он в открытую дверь, девушка же стояла в оцепенении, и боялась пошевелиться. - Черт побери, Эл! Не смей! Ты мне нужна! - грозно прокричал он.

Ассистентка, на ватных ногах зашла в кабинет, и посмотрела на девушку. К ее горлу подступил огромный ком, дыхание перехватило, но Эл смогла сделать над собой усилие, и, подойдя ближе, опустилась на колени, возле кушетки.

- Возьми ее за руки, нужно их расцепить! - командовал Дональдс, не замечая никого и ничего, кроме, содрогающейся от слез, Кристал. Эл крепко взяла девушку за руки и, сделав усилие, смогла их разомкнуть, доктор быстро вколол успокоительное. Почувствовав укол, Кристал словно вернулась из какого-то забытья, но попытавшись резко подняться, она почувствовала сильную слабость в ногах, а вслед за этим у нее закружилась голова.

- Что вы делаете? - Кристал чувствовала, как ее тело начало слабеть, перед глазами все поплыло. Вместе со слабостью пришло чувство покоя, что не хотелось даже говорить. Только очень тихо шептать. - Что вы?...

- Тихо милая, тихо... - доктор осторожно гладил девушку по голове, аккуратно укладывая ее на кушетку. - Сейчас тебе нужно отдохнуть... Это был слишком тяжелый сеанс для тебя! - он гладил ее по голове до тех пор, пока она не закрыла глаза.

В кабинете наступила тишина. Только сейчас он почувствовал, что на пальцах правой руки есть что-то липкое. Поднеся руку к глазам, Дональдс увидел, что все его пальцы были в уже ставшей коричневой крови. Он даже не заметил, как поранился, когда вскрывал ампулу.

- Эл, принеси мне раствор перекиси, вату и пластырь, - уставшим голосом сказал он. Но в ответ была лишь тишина. - Эл! - резко повернувшись в ту сторону, где должна была сидеть девушка, он увидел, что его ассистентка лежит на полу. - Эл! - он подбежал к ней, беспокоясь о том, что с ней что-то произошло. Приподняв девушку с пола, доктор Дональдс взял ее за руку и начал прощупывать пульс. - Господи... Просто обморок! - облегченно вздохнув, он покачал головой и, осторожно взяв девушку на руки, перенес Эл в кресло, стоящее рядом.

Слегка пошатываясь, он пошел в сторону приемной. Сейчас, все что ему было необходимо, это обработать руку, привести в чувства Эл и переместить Кристал в ее палату.

Подойдя к столу секретаря, он нажал на селекторе кнопки громкой связи и вызова, спустя несколько гудков в трубке раздался спокойный и даже немного сонный голос.

- Эл, что у вас там произошло? - это был дежурный врач отделения.

- Питер, это Дональдс...

- Доктор! Что-то случилось? - легкий шок вперемешку с испугом и одновременное удивление слишком ярко прозвучали в его голосе, что не могло не удивить доктора Дональдса.

- Да! Мне нужно несколько санитаров, носилки, и нашатырь... Все ясно?

- Хорошо, док, сейчас все будет! - быстро ответил Питер и положил трубку. Спустя несколько минут дежурный врач уже был в приемной, вместе с санитарами носилками и флаконом нашатыря.

- Что у вас тут произошло? - Питер стоял на пороге, с удивлением разглядывая приемную и кабинет, насколько это позволяла открытая дверь. Доктор Дональдс сидел на диване, и, закатав рукава, обрабатывал правую руку, протирая мелкие царапины. На столе секретаря лежала открытая упаковка с пластырями, мужчина был предельно сосредоточен на своем занятии и поэтому даже не заметил, как кто-то зашел в приемную. В кабинете в это время на кушетке и в кресле лежали две девушки, не подававшие никаких признаков сознания. Тишина, нагнетавшая и без того не простую обстановку, рисовала в головах пришедших людей картины расправы доктора с ассистенткой и пациенткой. А проявляемое им спокойствие, во время стирания крови с руки, заставляло верить в реалистичность предположения о том, что доктор уже давно сошел с ума. - Док? - тихо, почти шепотом позвал его Питер.

- Вы уже здесь! - тряхнув головой, словно он прогонял остатки сна из своего сознания, доктор Дональдс посмотрел на толпящихся в дверном проеме людей. - Нашатырь принес?

- Да... - замявшись, ответил Питер. - А что здесь...

- Сеанс был слишком тяжелым для нее, она не смогла справиться, пришлось успокаивать... - он говорил эти слова, не проявляя никаких эмоций. - Подай, пожалуйста, упаковку с пластырем.

- А?...

- Когда вскрывал успокоительное, не заметил, как часть ампулы рассыпалась в руке, - все так же спокойно проговорил Дональдс. - Нужно отнести Кристал в ее палату и проследить за тем, чтобы, когда она очнулась, ей дали еще успокоительное и половину таблетки снотворного... - мужчина отдавал распоряжения, глядя на двух санитаров, стоявших за спиной Питера. В ответ они кивнули головой и, пройдя в кабинет, аккуратно переложили девушку с кушетки на носилки. - Будьте с ней предельно осторожны! - крикнул им доктор Дональдс, когда санитары уже несли девушку в сторону выхода.

- Хорошо, док!

Не прошло и двух минут, как Питер и Дональдс остались в приемной вдвоем. Эл все еще лежала в кресле с закрытыми глазами, можно было подумать, что она просто заснула, если бы не нездоровая бледность лица девушки.

- А что с Эл? - не выдержав долгой паузы, спросил Питер.

- Обморок, - спокойно ответил Дональдс, заклеивая последнюю царапину. - Я именно поэтому и просил тебя принести нашатырь...

- Но у вас же должен быть свой флакон! - немного возмущенно ответил Питер.

- Я отказался от этого, - беспечно и безразлично ответил доктор. - Моим пациентам больше необходимо успокоительное, чем нашатырь.

- А Эл?

- Эл пока не может справиться со своими призраками прошлого, поэтому и реагирует так на некоторые ситуации, иногда возникающие в процессе сеансов, - мужчина перевел взгляд на флакон с нашатырем в руках Питера. - Не прижимай его так к себе! Лучше иди и приведи в чувства мою ассистентку, а я пока закончу со своей рукой.

Кивнув головой, Питер взял немного ваты и, слегка смочив ее нашатырным спиртом, прошел в кабинет Дональдса. Спустя несколько минут девушка чихнул, и открыла глаза.

- А! Питер! - Эл явно была удивлена увидеть кого-то еще. - А где Кристал?

- Ее отнесли в палату, ей сейчас лучше отдохнуть, - немного хмурясь, доктор Дональдс прошел в кабинет, и, сев на кушетку, посмотрел на все еще бледную Эл. - Снова вспомнила?

- Да... - тихо и неуверенно ответила она. - Мне кажется, что это никогда не пройдет.

- Спокойно, Эл, на все нужно время, - потирая лоб левой рукой, он и сам боялся признаться в том, что вспомнил эту же ситуацию.

- Док, вы как? - осторожно спросила девушка.

- Справлюсь, - устало улыбнувшись, он собрал все рисунки с журнального столика, и отнес их на свой рабочий стол. Обернувшись, он посмотрел на девушку и ничего не понимающего парня, переводившего взгляд то на девушку, то на Дональдса. - Эл, я даю тебе два выходных, на завтра и послезавтра... Тебе нужно придти в себя. Питер! - обратился он к парню. - Выброси уже вату и, пожалуйста, позаботься об Эл, ее нужно довезти до дома и проследить, чтобы все было в порядке.

- Я могу и сама сесть за руль! - обиженно сказала Эл.

- Твои руки дрожат, и док прав. Сейчас тебе нельзя садиться за руль, я отвезу тебя, - Питер был на стороне Дональдса. Выкинув вату, он подал Эл руку и повел ее к выходу из кабинета.

- Док, вам точно ничего не нужно? - обеспокоенно спросила Эл, обернувшись уже на выходе.

- Все в порядке, если что я помню, где и что лежит, - он снова улыбнулся, сделав это только для того, чтобы девушка не беспокоилась за него.

Они ушли, в кабинете снова установилась тишина, словно здесь не было никого, даже его самого. На письменном столе одиноко горела настольная лампа, кипа рисунков лежала рядом с ней, образуя небрежную гору бумаги. Доктор Дональдс стоял возле окна и смотрел на темное ночное небо.

Ему было тяжело признавать это, но тьма, заполнявшая весь мир в ночное время суток, уже давно стала частью его собственного сердца и души. И только сегодня, глядя на то, что творилось с Кристал, мужчина вспомнил, когда эта тьма появилась в нем самом. Он уже был частью событий, навсегда изменивших жизнь для небольшой группы людей, но в первую очередь изменивших не только жизнь, но и его самого.

- Ты всегда говорила, что можно найти путь даже в кромешной тьме, главное, верить, что твой главный ориентир рядом. И тогда его свет поведет тебя обратно к освещенной дороге... Прости, но я потерял этот свет... - горько усмехнувшись, он закрыл глаза, и тяжело вздохнул. - Все, что у меня осталось, это души бродящие во тьме, без единой надежды на путеводную звезду.

3 круг сознания: "Место вечного праздника... Я всегда вижу тут призраки прошлых торжеств..."

"Все что мы видим или слышим, уже когда-то было в нашей жизни. Но, по какой-то причине, мы предпочли забыть об этом, отказаться от воспоминаний, не зависимо от того нравились они нам, или нет"

Отложив в сторону записную книжку, доктор Дональдс перевел свой взгляд на разложенные перед ним рисунки. Изображения двух врат, фонтана, зала заполненного столами с едой, и два портрета, то, что уже было пройдено, и оставило свой след, для каждого, кто присутствовал при тех событиях.

Уже неделю он не назначал времени сеанса для Кристал, осознанно избегая ее, опасаясь за то, что еще одно воздействие на, и без того хрупкое сознание, может закончиться тем, что больше он не сможет вернуть девушку из созданного ею мира. Ему было неприятно признать, что он сдался, и другого выхода из ситуации мужчина просто не видел. Кроме того, Дональдс пытался понять, почему в нем появляется столько противоречивых чувств, как только он начинает проводить сеансы с Кристал, во время которых общается с личностями, живущими в ее сознании.

- Все это когда-то уже было... Но только когда? - этот вопрос вновь и вновь возникал в его голове, не давая покоя.

Эл, достаточно быстро пришла в норму, и даже вела себя так же, как и всегда. Вот только сейчас, доктор заметил, что она все чаще и чаще старалась не смотреть пациентам в глаза, словно боялась увидеть в них что-то такое, что могло пошатнуть ее веру в собственную нормальность.

- Эл, как ты? - доктор старался быть настолько мягким, насколько мог себе это позволить. Но даже притом, что он знал, как сильно его ассистентка нуждалась в поддержке, не мог дать ей полную уверенность в том, что он полностью на ее стороне. Слова звучали не достаточно искренне, волнение было не достаточно правдивым, так или иначе, но Эл лишь отмахивалась, говоря, что с ней все в порядке. И как бы ни шли дела, она старалась избегать встреч с Кристал, опасаясь за то, что воспоминания, подавляемые ею столько времени, вновь вырвутся наружу.

Они пытались осознать, что же все-таки пошло не так, да и вообще, почему им становилось страшно, только при одном упоминании о том злополучном вечере. Но ответов не было, а продолжать действовать дальше, было более чем страшно.

- Мы не сможем убегать от этого вечно... - задумчиво произнес доктор, перебирая папки с делами пациентов.

- Потому что ее родителям нужен результат? - нервозно спросила Эл.

- Да... - ответил доктор, и, вздохнув, посмотрел на Эл. - Ты меня о чем-то спросила?

- Скорее вы ответили на собственный вопрос, - нервно усмехнувшись, ответила девушка.

- Да? - держа в руках папку с делом Кристал, мужчина посмотрел на обложку, и, отойдя от шкафа с остальными делами, сел на диван в приемной. - Я просто не знаю, как дальше действовать...

- Док, но своими сомнениями вы не делаете ей лучше, - резонно заметила Эл, и, закусив нижнюю губу, внимательно посмотрела в монитор компьютера. - Может быть, вы перестанете бояться?

- Но ты же до сих пор боишься, - от этих слов руки девушки непроизвольно задрожали, замерев, она смотрела в одну точку. - Эл?

- Вы правы, я до сих пор боюсь, но... - подняв голову, она посмотрела на мужчину широко открытыми глазами. - Я не сдалась... В этом наша с вами разница.

- Да... - сказав это на выдохе, мужчина поднялся с дивана, и, подойдя к девушке, слегка похлопал ее по плечу. - Ты молодец! Не знаю, откуда у тебя берутся силы, но я горжусь тем, чего ты достигла, Эл.

- Спасибо док, - шепотом сказала она, и слегка улыбнувшись, облегченно вздохнула. Теперь она верила в то, что справляется с ситуацией. А если что-то пойдет не так, рядом всегда будет он - человек, который ее понимает.

- Эл, на сегодня можешь идти, - сказал Дональдс, остановившись в дверном проеме.

- Но, док...

- Никаких "Но"! Ты уже все сделала, какой смысл тебе сидеть до конца рабочего дня? - спокойно ответил мужчина.

- А если вам что-то понадобиться? - Эл не сдавалась, ей казалось странным, что ее начальник, обычно требовательный к ней, сейчас так спокойно отпускает ее домой.

- Я сам схожу и возьму! - спокойно ответил Дональдс. - Из-за чего ты так переживаешь, Эл?

- Из-за вашей неожиданной самостоятельности! - покачав головой, ответила девушка. - Но если я вам действительно сегодня больше не понадоблюсь...

- Ты итак уже потратила не одни выходные на работу здесь, поэтому несколько поощрительных дней отпуска будут для тебя лучшим подарком, - сказал Дональдс, искренне улыбаясь.

- Мне кажется, что вы хотите от меня избавиться... - чуть сощурив глаза, Эл пристально всматривалась в лицо доктора, но ни один его мускул не дрогнул.

- Я просто хочу, чтобы ты пришла в себя...

- Со мной все в порядке, я же уже вам это сказала!

- Эл, не нужно, я слишком давно тебя знаю, - ком поступил к горлу девушки, судорожно сглотнув, она опустила голову.

- Пожалуй, вы правы... Я и забыла...

- Все в порядке, - благосклонно сказал доктор. Его голос звучал настолько мягко и заботливо, что девушка перестала нервничать, и, сделав несколько глубоких вдохов, пристально посмотрела на мужчину. - Возможно, мне стоит взять отпуск на пару недель?

- Вполне... - улыбнувшись уголками губ, ответил Дональдс. - Я сейчас же отдам все распоряжения по твоему отпуску, а ты съезди куда-нибудь, отдохни... Тебе это сейчас нужно как никогда.

- Вы как всегда правы, док... - покачав головой, она посмотрела за его спину на окно, через которое было видно небольшой край солнца. - Лучше всего куда-нибудь к морю, где много солнца.

- Отличный выбор! - одобрительно улыбаясь, он подошел к столу своей ассистентки, и быстро набрал номер отдела кадров. Объяснения причин звонка, не заняли много времени, и вот, уже спустя полчаса, Эл, собрав сумку, покидала свое рабочее место, направляясь в сторону дома, чтобы воспользоваться неожиданным отпуском.

Выждав час, с момента отъезда девушки, доктор Дональдс достал из верхнего ящика стола все рисунки, которые были принесены Кристал, и аккуратно разложив их перед собой, выбрал три, которые, по его мнению, подходили больше всего.

- Тебе не нужно знать, что будет дальше. Надеюсь, что ко времени твоего возвращения, я уже во всем разберусь... - он сделал еще один звонок, спустя пятнадцать минут, в дверь его кабинета робко постучали. - Кристал, можешь войти! - дверь распахнулась, и неуверенно ступая, девушка вошла в кабинет врача.

- Я думала вы стали меня избегать, - сказала она, сев на кушетку, спиной к врачу.

- Я просто обдумывал то, что с тобой произошло в прошлый раз... - меланхолично спокойно отозвался мужчина. В кабинете повисла пауза. Поднявшись с кресла, он направился в сторону девушки, сжимая в руках три рисунка, и блокнот.

- Это тяжело? - неожиданно спросила она.

- Что именно? - попытался удивиться мужчина, но это давалось ему с трудом.

- Притворятся, что вы спокойны... - она сидела, склонив голову так, что ее длинные волосы, скрывали лицо.

- Почему ты думаешь, что я притворяюсь? - сдерживая свое волнение настолько, насколько это было возможно, доктор Дональдс сел в кресло, положив на журнальный столик рисунки так, чтобы хорошо видеть их.

- Потому же, почему вы сейчас уверены, что мое лицо не выражает никаких эмоций! - он слышал, как она усмехнулась, но доктор знал, что Кристал умела усмехаться голосом, с абсолютно неизменным лицом, так сильно напоминавшем ему маску. - У вас появились сомнения?

- Скорее некоторая самоуверенность, - ответил доктор, глядя на то, как девушка сидела. Сейчас она сгорбилась, словно старалась закрыть все уязвимые места, по которым ее хотели, или могли ударить. То, что не могли защитить скрещенные руки и ноги, она стремилась закрыть волосами, окутавшими ее тело, словно кокон.

- Может быть тогда стоит прекратить, ведь вы готовы уже дать им вердикт, - она старалась держать маску равнодушия, делая попытки наполнить свой голос и интонации именно этим чувством. Вместе с этим, он чувствовал, как слабела ее уверенность в том, что никто и никогда не поймет ее секрет до самого конца. Доктор понимал, что сейчас Кристал стала наиболее уязвима, а вместе с этим, и наиболее открыта. Оставалось приложить еще немного усилий, и она не просто поверит в искренность намерений, окружавших ее людей, но и в честность их слов и чувств.

- Моя самоуверенность связана не с твоим диагнозом, если таковой я вообще поставлю... - когда он начал это говорить, мужчина заметил, как девушка повернула к нему голову, и смотрела на него сквозь челку так, словно видела перед собой человека отличавшегося от всего того общества, которое ранее окружало ее. Это длилось всего несколько секунд, но он не успел продолжить, потому что Кристал теперь требовалось чуть больше, чем простое сохранение безучастия, даже в собственном лечении.

- Тогда с чем она связана? - впервые за это время, девушка смотрела на него, не находясь под действием ни одной из своих личностей.

- Я смогу тебе помочь, - серьезно сказал доктор. Услышав эти слова, девушка на мгновение застыла, а после, опустив голову, засмеялась так, словно ей рассказали какой-то забавный анекдот.

- Серьезно? Вы? - она продолжала смеяться, то потряхивая головой, то поднимая ее вверх, и глядя в потолок широко открытыми глазами, стараясь не моргать. Словно что-то или кто-то запретил ей это. - Неужели вы так ничего не поняли? Они не хотят этого!

- Меня мало интересует, чего хотят они! - резко ответил мужчина, и это заставило Кристал замолчать. - Сейчас моим главным интересом является, чего хочешь ты сама!

- Чего хочу я? - эхом повторила она, и, ложась на кушетку, девушка свернулась калачиком, подложив руки под голову. - А если я не знаю чего хочу... А если все то, чего я хочу, на самом деле желание кого-то другого... - она говорила это так, словно просила пощады у мыслей, возникавших в ее голове, и не дававших ей никакого покоя. - Знаете, мне очень часто приходилось делать то, чего я не хочу. Общаться с теми, кто мне не нравиться... Откуда вы можете знать ответ на этот вопрос?

- А я его и не знаю, просто хочу услышать этот ответ от тебя... - вздохнув, ответил Дональдс, и посмотрел на светлую макушку. - Я хочу, чтобы ты сама поняла, что нужно тебе одной! Ведь только это должно быть важно для тебя.

- Важно для меня? - снова эхом повторила девушка.

- Кристал, почему ты заговорила о том, чего никогда не хотела делать?

- Потому что следующий зал напоминает мне именно о том, чего я так сильно не люблю... Делать то, что нравиться всем, кроме меня...

* * * * *

Я помню, как пришла сюда в первый раз. Это место казалось мне воплощением сказки. Место, где все всегда готово к празднованию любого события. Оставалось только дождаться гостей, чтобы начать отмечать что-то очень важное. Но позже, он стал угнетать меня, потому что в нем я всегда была единственным гостем, а все остальное было искусно созданной иллюзией. Красивым обманом, каким были абсолютно все праздники, устраиваемые моей семьей.

- Ты не любишь этот зал?

- Не то чтобы я его не люблю, просто... Это место заставляет поверить в неизбежность и фальшивость всего, что когда-либо происходило в моей жизни.

В этот раз, девушка спокойно лежала на кушетке, и только спустя несколько минут, ее руки потянулись вверх.

- Да, они всегда на месте, чтобы не происходило... - слегка ухмыльнувшись, Кристал провела рукой по воздуху, словно что-то ощупывала.

- О чем ты, Кристал?

- Помните, я говорила вам, что живая изгородь скрывает от меня врата в другие залы... - она улыбалась, перебирая пальцами в воздухе.

- Да, помню... - задумчиво протянул доктор.

- Врата этого зала, и девятого. Только их изгородь не скрывает, и они всегда на месте... - сомкнув кончики пальцев так, словно она держала что-то тонкое и хрупкое, девушка осторожно повернула кистью руки в правую сторону, приложив к самому жесту, довольно много усилий. - Главное, верно выставить... - прошептала она, и подняв вторую руку в воздух, повторила тоже движение, только в левую сторону

- Что выставить? - мужчине было довольно любопытно следить за действиями пациентки, в особенности, когда она что-то передвигала, или переставляла в состоянии полной отрешенности.

- Время... Врата в третий зал - часы. И нужно всегда помнить, какое именно время является кодом... - вздохнув, она стала потихоньку опускать руки, все еще сжимая в них нечто тонкое.

- Это время тяжело запомнить?

- Да... Оно меняется каждый раз, когда я покидаю его, и нужно помнить то место, на котором мы закончили общение, - еще один тяжелый вздох, еще одна манипуляция руками, и вот, на лице девушки появилась улыбка. - Не забыла!

- Мы уже внутри?

- Еще нет, но скоро будем... врата только начали открываться!

- Кристал, получается, что у каждого зала врата с соответствующей только ему темой? - сидя в кресле, он переводил взгляд с рисунка, на макушку девушки, лежащей на кушетке.

- Да, каждые врата являются основным символом зала, и если внимательно к ним присмотреться, можно понять, что именно скрывается за ними... - она говорила монотонно, выдерживая паузы между словами, и протягивая звуки в тех местах, где, по идее, делался акцент, на тот или иной смысл. Но, в результате, смысл терялся окончательно, и она знала это.

Пауза затянулась, девушка перебирала пальцами, словно что-то пересчитывала, а доктор лишь внимательно следил за ее движениями, ожидая скорого рассказа про еще один зал. На мгновение, он отвлекся от движений девушки, и, взяв в руки рисунок, начал рассматривать его, медленно поворачивая листок бумаги то по часовой, то против часовой стрелки, пытаясь понять, где именно находиться верх, а где низ.

- Там где написано "Новый год", это верх врат, а "День рождение" - низ! - словно прочитав его мысли, сказала девушка, не отвлекаясь от своего занятия.

- А как они открываются? - доктор уже перестал чему-либо удивляться, и. положив рисунок на стол, в нужном положении, вновь посмотрел на Кристал.

- После того, как выставлено время, у врат запускается механизм, стрелки три раза проходят полный круг, и дальше отпираются как обычная дверь... - сказала девушка, и, вздохнув, потерла лоб. - Еще одни круг док, и мы будем внутри.

- Хорошо, я подожду! - ухмыльнувшись, он положил рядом второй рисунок, представлявший из себя портрет проводника. - Он должен быть забавным... - задумчиво протянул доктор.

- Да, но иногда он становится настолько мерзким, что хочется прихлопнуть его, как таракана... - она слегка покачала головой, и, повернув голову в сторону потолка, снова тяжело вздохнула. - Не люблю ждать...

- Этого никто не любит, Кристал. А многие от этого устают... Но это необходимый процесс жизни, иначе никто не сможет по достоинству оценить то, что он получает.

- Поверьте мне на слово, док. Не всегда нужно ждать, для того чтобы искренне радоваться долгожданному подарку. Ценность всего безусловна только тогда, когда это происходит в нашей жизни вовремя и без опозданий... - повернув голову набок, она замерла, словно прислушивалась к чему-то. Спустя несколько минут, встрепенувшись, девушка подняла вверх обе руки, и, взявшись за какой-то предмет, начала сгибать руки так, словно тянула что-то на себя. - Ну, наконец-то! - улыбнувшись, сказала Кристал. - Теперь мы можем идти.

- Веди меня в свой мир! - он слегка усмехнулся, она передернула плечами, было видно, как все ее тело стало сковывать от напряжения.

- Не нужно док, эти слова были ни к чему... - разочарованно, но вместе с тем, с толикой какой-то радости, сказала она.

- Прости Кристал, - заботливо ответил он, и девушка заметно расслабилась. - Так в чем суть этого зала?

- Воспоминания... Здесь я вновь и вновь вижу те ситуации, в которых мне хотелось принимать участие меньше всего... - еще один вздох прозвучал настолько тяжело, что можно было невольно подумать о том, как сильно она устала от своей долгой жизни, но это было нелепым предположением, если знать, сколько девушке было лет.

- Какие именно события?

- Праздники...

- Праздники? - это был довольно удивительный ответ, впервые в его практике недовольство было высказано тем событиям, что были придуманы для добавления красок в жизнь.

- Доктор, неужели вы любите все эти сборища? - девушка наклонила голову вбок, и задумчиво хмыкнула. - Понимаете, мое отношение ко всем праздникам сложилось из того, что я видела каждый раз, на каждом сборе семьи.

- И что же ты видела?

- Ярмарку тщеславия, тусовку, серпентарий... Да все что угодно, кроме веселья, радости и счастья... В общем всего того, что вкладывается в понятие праздника, у всех нормальных людей... - усмехнувшись, она потерла лоб рукой. - И эти люди еще считают ненормальной меня...

- А ты не думала, что просто они не умеют иначе выражать свою радость?

- Вы настолько наивны? - в ее голосе звучало явное удивление. - Поймите, эти люди даже не знают что такое бескорыстный подарок. Каждый подарок, каждая улыбка, каждое действие должно оборачиваться звонкой монетой... Это их виденье мира, жизни и судьбы каждого, кто попадает под их поле зрения... - Кристал вздохнула настолько тяжело, что Дональдс, слегка вздрогнув, вновь посмотрел на ее светлую макушку, стремясь убедиться в том, что его клиент молодая девушка, а не пожилая леди.

- И ты была тем, кто попал?

- Да, еще один способ добиться своего... - поежившись, девушка скрестила руки на груди, и, потерев плечи, слегка задрожала. - Обычно тут не бывает так прохладно...

- В каком смысле прохладно?

- Понимаете, в этом зале, так же царит вечное лето, как и в первом... Но, если в первом бывают дожди, то здесь - это невероятное явление.

- Хочешь сказать, что ничего подобного не было раньше?

- Да, - тихо ответила девушка. Все это время, она спокойно лежала на кушетке, как вдруг Кристал вытянулась, и начала медленно оглядываться по сторонам.

- Кристал, что случилось? - доктор внимательно следил за движениями девушки.

- Неужели вы не слышите этого? - немного испуганно сказала она.

- Чего именно?

- Голоса... сотни голосов... они говорят! - сжавшись в комок, она сильно зажмурила глаза, и закрыла уши руками. - Этот день! Я не хочу вспоминать о нем! Не хочу! Не хочу! - закричала девушка.

- Кристал! Кристал! Возьми контроль над этим! Стань тем, кто будет контролировать всю ситуацию! Ты сможешь! - властным и уверенным голосом сказал Дональдс. Спустя несколько минут, девушка успокоилась, и осторожно открыв уши, стала медленно поворачивать голову, словно оглядывалась по сторонам. Дождавшись, когда она окончательно успокоится, Дональдс осторожно задал ей вопрос. - На что это было похоже?

- Знаете, что это такое, стоять одному в абсолютно пустом зале, где все уже готово к празднику, но гости, по какой-то причине, все еще не пришли? - шепотом, спросила она, словно боялась, что кто-то может их услышать.

- Нет, - честно ответил Дональдс, поймав себя на мысли, что ему даже неловко за этот ответ.

- Этот зал, - девушка судорожно сглотнула. - Когда я попадаю сюда, то первое чувство, которое я испытываю - неловкость за то, что я стала первым гостем. Но потом... потом зал резко оживает.

- И на что же это похоже?

- Похоже на то, что ты стоишь один, в самом центре урагана. Зал наполняется звуками и голосами: звон посуды, звук отодвигающихся стульев, какие-то отрывки разговоров. И вместе с этим... - замявшись на несколько мгновений, она еще раз судорожно сглотнула, и посмотрела по сторонам.

- И вместе с этим?...

- Когда я начинаю оглядываться по сторонам, на звуки, шаги, голоса... Я вижу тех, людей и те ситуации, в которых принимала участие как собеседник, или просто оказалась случайным свидетелем или слушателем... А в итоге все оказывается миражом, безликим и быстротечным, как туман, скользящий по глади воды, и исчезающий с первыми лучами солнца... - вздохнув, она схватилась за голову, и, согнувшись пополам, тихо всхлипнула.

- Настолько зыбко?

- Быстротечно и бессмысленно, - с надрывом сказала она. - Только в этом зале я понимаю, что никогда не смогу скрыться от воспоминаний, которые так ненавижу! - боль, отчаянье, страх... все это перемешалось в ее интонациях, и не давало ей придти в себя, окончательно очнуться и забыть о том, что это место существует только в ее воображении. - И этот холод, словно это не третий зал, а девятый...

- Но ведь ты же смогла взять ситуацию под контроль!

- Я ничего здесь не контролирую! - еще немного, и девушка закричала бы так, что ее могли услышать в соседнем крыле.

- Тогда кто контролирует этот зал, и все что в нем происходит?

- Он... - чуть успокоившись, ответила она. - Хранитель этого зала, и проводник.

- Но как он смог прекратить явление этого воспоминания?

- Часы... у него на груди особенные часы, с помощью которых он как бы включает и выключает все те воспоминания, которые может вытащить из моей головы...

- Но его же не было рядом...

- Ему это не нужно. Ему достаточно знать, что в его зале кто-то есть... - тихо всхлипнув, сказала девушка. - Иногда я понимаю, как ощущают себя мухи, попавшие в паутину... Когда тебе хочется убежать как можно дальше, а в результате оказываешься обездвижен, искусно сплетенной сетью...

- Кристал, помнишь, ты говорила о том, что залы не меняются, и остаются такими, какими были всегда, - сказал доктор, пытаясь переключить внимание девушки.

- Да, но я не знаю, почему эти изменения произошли! - еще один крик о помощи, слезы текли по ее щекам, словно она оплакивала что-то бесценное, неожиданно и безвременно утраченное ей.

- А может быть причина в том... - он старался говорить как можно мягче, но не успел Дональдс договорить, как девушка резко повернулась к нему, с каким-то чужим выражением лица.

- Причина этому изменению вы, доктор... В каком бы виде вы не заходили! - этот голос принадлежал не девушке, даже интонация была в нем чужой, и главное, что сразу же цеплялось за слух - злорадство. Казалось, будто бы этот кто-то, завладевший сейчас ее сознанием, был рад тому, что все происходило именно так.

- Простите, но кто вы? - Дональдс старался сдержать эмоции, но, при всей его отстраненности от внешнего мира, сосредоточенного, по его мнению, вокруг людей живущих в нем, это удавалось ему с трудом, и тот, кто теперь захватил сознание Кристал, чувствовал это.

- О! Я думал, что Фейеро назвал вам мое имя! - удивление выглядело настолько фальшиво, что Дональдсу захотелось ударить этого псевдокомедианта.

- К сожалению, он оставил только ваш портрет, - едва сдерживаясь от грубости, ответил доктор, и посмотрел на рисунок. Он уже и не помнил, когда именно взял его в руки, но сейчас мужчину больше волновало изображение того, кто сидел перед ним, руководя телом Кристал.

- Эрест... - фальшиво улыбаясь, сказала девушка, и уперевшись тыльной стороной правой руки в собственный лоб так, как это делает мыслитель, с одноименной статуи, добавила уже с какой-то едва различимой насмешкой. - Вы запишите, запишите... Прямо под портретом... Или над ним... В общем как вам будет угодно... - Эрест откровенно издевался над Дональдсом, и было видно по ее хищной улыбке, какое удовольствие получала эта личность, как только у нее появлялся шанс вырваться наружу.

- Эрест, а где Кристал? - Дональдс старался не обращать внимания на поведение этой личности, стремясь полностью сосредоточиться на портрете.

Высокий мужчина, с немного вытянутым овалом лица, большими глазами отражающими радость и веселье, но если приглядеться, то в глубине глаз можно заметить огонек злорадства. Его одежда кажется вычурной, но между тем, соответствующей самому проводнику: фрак, далекий от классического, возможно, он яркого цвета, но черно-белый рисунок не передает цветов костюма. Единственное что видно - огромное количество нашивок и наклеек разной формы, и размеров. Широкие брюки, так же украшенные ассиметричными наклейками и нашивками. На груди у него висят огромные часы. На циферблате вместо цифр, написаны праздники: день рождение, новый год, рождество, и т. д. Большая стрелка сделана в виде шкалы, на ней выставлены уровни: интересно, весело, скучно, надоело, прекратите.

- Малышка? - девушка начала озираться по сторонам так, словно что-то искала. Но, спустя несколько минут, она хлопнула себя по лбу, и, положив руки на колени, чуть опустила голову. - Так ведь она же перед вами, или вы слепы?

- Сейчас я вижу только тебя! - учтиво заметил доктор. В этот момент девушка схватилась одной рукой за собственный рот, а другой старалась оторвать руку от своего лица.

- Эрест! Хватит! - закричала Кристал, как только ей удалось убрать руку с лица. - Я тебе уже говорила, что это не смешно! Ты пугаешь людей!

- Доктор, неужели я напугал вас? - ее лицо отразило неподдельное удивление, после чего, чуть привстав, она поклонилась доктору. - Прошу меня простить! Я всегда думал, что это забавно, когда никто точно не знает, где ты находишься в этот момент, малышка!

- Эрест, это больше похоже на насильственное удержание.

- Хорошо! Хорошо! Я все понял! - подняв руки, она села обратно на кушетку, и сложив ногу на ногу, положила сцепленные руки на колено. - Так и о чем вы говорили, до моего появления?

- Кристал немного рассказала об этом месте...

- Да? Интересно-интересно! - девушка придвинулась чуть ближе к изголовью кушетки, изображая заинтересованность в том, что говорил доктор. - Но, я думаю, ничего хорошего она вам об этом месте не рассказала... - очередной театральный вздох, сопровождаемый взмахом правой руки. - Малышка не любит здесь бывать, считает, что я издеваюсь над ней, и стремится покинуть зал, как только появляется такая возможность... Иногда, она сама приближает время окончания!

- Не говори чушь! Я никогда не приближала время своего ухода! - раздраженно сказала Кристал, глядя куда-то влево.

"Эрест, первая личность, подавляющая Кристал. Он несдержан, чересчур театрален, обожает приковывать к себе внимание, и не терпит конкуренции. Возможно, о заболевании Кристал узнали в тот момент, когда она посещала зал Эреста".

- Это ты так думаешь, малышка! - сказала девушка, загадочно улыбаясь.

- По каким причинам Кристал стремится покинуть твой зал?

- Док, а вам бы нравилось просматривать раз за разом самые никчемные моменты собственной жизни? - она снова вытянулась на кушетке, только на этот раз сложив руки за головой.

- Кристал, какие моменты в жизни ты считаешь никчемными?

- Она же вам говорила... Праздники! - злорадная ухмылка не сходила с ее лица.

- Эрест, я хочу поговорить с Кристал!

- Док, а я хочу, чтобы вы поговорили со мной... Правда, этот мир так несправедлив! - повернувшись на бок, она чуть приподняла голову из-за подлокотника, и сейчас Дональдс видел ее лоб и закрытые глаза. Но он готов был поклясться, что и эта личность смотрела на него, и следила за его действиями и реакциями, даже сквозь закрытые веки.

- Эрест, где Кристал? - мягко спросил врач, стараясь не выдать своего беспокойства.

- Ну что вы все заладили "Где Кристал?... Где Кристал?", - вскидывая руки вверх, он раздраженно вздыхал. - Мир клином сошелся на ней именно сейчас, когда я хочу поговорить с вами?

- Эрест, ты так любишь, чтобы на тебя обращали внимание?

- А кто этого не любит? - она снова спокойно легла на кушетку, и, склонив голову набок, вытянула руки на полную длину так, что случайно затронула доктора за колено. - Вы думаете, что малышка не любит общество, и поэтому стремится спрятаться за стенами вашего учреждения? Скудный пример, учитывая тот факт, из-за чего все началось... - он заметил, как девушка хищно ухмыльнулась, и вдруг, неожиданно свернувшись калачиком, она тяжело задышала.

- Эрест прекрати! Ты же обещал мне! - она тихо шептала эти слова, словно не хотела, чтобы доктор слышал ее. - Ты мне обещал, еще тогда! - тихий всхлип, все ее тело охватила дрожь, стало ясно, что она вот-вот начнет плакать.

- Кристал! - доктор хотел прекратить сеанс, как вдруг, девушка вытянулась вдоль кушетки, продолжая лежать на боку, и, обхватив руками, что-то перед собой.

- Малышка, прости меня! Я виноват! Я идиот, никогда не могу остановиться! - лицо девушки выражало беспокойство, было похоже на то, что Эрест действительно искренне раскаивался в том, что сказал.

- Пожалуйста, хотя бы ты, не поступай так со мной! - она рыдала, а Дональдс понимал, что не имеет права вмешиваться в происходящее. Все, что ему оставалось, это молча наблюдать за общением двух личностей.

- Малышка, пожалуй, тебе стоит отдохнуть, а я расскажу все доктору об этом зале сам... Ведь вы же здесь за этим, док? - он вновь увидел ее лицо, и снова доктора посетило чувство, что она смотрит на него, не сводя взгляда.

- Да, мне бы хотелось больше узнать об этом месте, - довольно неуверенно ответил он.

- Хотите обзавестись подобным? - быстрое движение локтя левой руки, после чего она ойкнула, и схватилась за живот. - Ты чего?

- Не смей так шутить! - резкий, раздраженный и даже немного злобный ответ. Только такая интонация могла остудить пыл этой личности.

- Да понял я! - она уже лежала на спине, вновь вытянув руки. - Больше никаких шуток! Только факты! - девушка слегка кашлянула, и добавила. - Да помню я! Только разрешенные факты!

- Значит, я могу на тебя положиться? - этот вопрос звучал неуверенно, и именно это нужно было Эресту, чтобы вернуть себе прежнюю уверенность.

- А ты все еще сомневаешься во мне? - в этой улыбке читалась откровенная наглость, которая не нравилась ни только Кристал, но и самому Дональдсу.

- "От такого, ожидать можно всего, чего угодно!" - именно на этой мысли, он неоднократно ловил себя, потому как сам постоянно ожидал подвоха.

- Как тебе можно верить? - резко вскочив, она села лицом к двери. - Весь смысл твоего существования - напоминание мне о том, о чем я помнить не хочу! - несколько взмахов обеими руками, и вот ее руки безвольно опустились, а сама девушка легла на кушетку.

- И так каждый раз! - сказала она, уже чужим голосом.

- Что именно?

- Сначала крик и упреки, а потом она убегает именно в ту часть зала, где все ей напоминает об... - кашлянув, она перевернулась на живот, и уперевшись подбородком в подлокотник, чуть склонила голову влево. - Ведь вы же так ничего и не знаете о зале, доктор... - то было дружелюбное приглашение узнать больше, или же наоборот - очередная попытка посмеяться над мыслями мужчины. Дональдс не знал, как реагировать, поэтому решил вести себя так, словно для него это приглашение.

- Мне было бы интересно узнать об этом месте чуть больше, чем может рассказать рисунок врат, обстановки зала, и ваш портрет, Эрест...

- Вы ценитель тайн, или неожиданных решений? - она говорила это задумчиво, впервые не придавая вопросу двойного значения.

- Скорее тот, кому нравится анализировать события, приведшие к тому, или иному результату, - он стремился сохранять спокойствие, осознавая, что стоит ему сдать хоть шаг назад, уступив этой личности, как тот погонит его по обратной дороге. - Как скоро Кристал присоединится к нам?

- Вам лучше знать! - небрежно сказала девушка, вновь перевернувшись на спину. - Это же вы анализируете ее поведение... Не я!

"Эрест эгоистичен, любит привлекать внимание к себе, удерживая его на своей персоне любыми способами. Наиболее приемлемый способ, в его понимании, избавиться от любого препятствия, и главным его препятствием является Кристал. Но без нее он не может существовать, и именно поэтому иногда переступает через свой эгоизм, чтобы девушка, возможно, не избавилась от него".

Дональдс делал записи в своем блокноте, изредка поглядывая на поведение девушки. Она лежала практически неподвижно, так как единственное движение, совершаемое ее телом, было последовательное увеличение и уменьшение грудной клетки, вследствие несколько тяжелого дыхания.

- А что вы так притихли док? - ехидно ухмыляясь, спросила девушка. Начав при этом, разглаживать волосы на макушке.

- Знакомлюсь с заключениями предыдущих врачей... - спокойно ответил врач.

- Вот как... - злорадство настолько явно звучало в ее голосе, что не заметить это мог только глухой. - А вы заметили, что до вас, только один врач смог познакомиться со всеми проводниками Кристал... А остальные...

- Доходили только до тебя, Эрест... - мужчина вновь пристально посмотрел на светлую макушку девушки. - Интересно, и чем же ты их так запугивал?

- Я? - несмотря на всю его наигранность и фальшивость, это удивление звучало действительно по-настоящему. - Я просто рассказывал им, обо всей красоте своего зала, и созданного Кристал мира.

- Эрест, а мог бы ты провести экскурсию по залу для меня? - мягко и, одновременно с тем, уверенно спросил доктор.

- Вам будет сложно представить всю красоту моего зала...

- Фейеро оставил мне небольшую картину, чтобы...

- ... было легче представлять? - сев на кушетку, девушка повернулась к доктору, и, вздохнув, прикусила нижнюю губу. - Ну, раз Фейеро оставил для вас небольшую картину... - неуверенно сказала она, и, протянув правую руку в сторону доктора, попыталась дотянуться до него.

- Что-то случилось?

- Все в порядке! - резко одернув руку, сказала она, и, прижавшись спиной к спинке кушетки, скрестила руки на груди. - Не знаю, чем вы так смогли его поразить, но, доктор, вы первый, кому он оставляет наши портреты, картины залов и врат...

- Может быть дело в том, что я хочу помогать Кристал...

- О нет! Зная его, дело далеко не в этом! - она молчала. Где была личность Кристал, доктор не знал, но и Эрест не спешил начинать говорить, словно что-то удерживало его от следующего шага, подвергая сомнению все происходящее. - Скажите, что он нарисовал для вас?

- Двухэтажный дом с балконом, большой террасой, из-за плюща, опутавшего колоны, кажется, что терраса плавно переходит в празднично украшенный сад...

- Красивое место, не правда ли? - в ее голосе слышалось восхищение и смиренность. - Для меня это место вечно сказки, а для Кристал - вечного ужаса...

- Это из-за ее нелюбви к праздникам?

- Как можно полюбить то, с истинным значением чего, ты никогда не был знаком?

- С чего ты решил, что она не знакома с истинной радостью праздника?

- Я видел все праздники, на которых она была за свою жизнь. И я храню память об этих праздниках, точно воспроизводя для нее все события тех или иных вечеров... Поверьте мне на слово, док, не нужно иметь научную степень, чтобы определить, глядя на это - знает она, что такое истинный праздник, или нет! - обреченность, злорадство, жалость и ехидность. Все смешалось в ее интонации, и стало абсолютно непонятно - жалеет ли ее Эрест, или просто изощренно издевается над положением девушки. - Но о чем это я! Вы ведь впервые в моем зале, а я вас прошу рассказать о том, что вам нарисовал этот олух! Конечно же, он даже близко не нарисует так, как я могу рассказать! - прежняя самоуверенность и самолюбование вернулись в ее голос.

- Полагаю, ваш рассказ будет увлекательнее всех остальных, - поддерживая Эреста, сказал доктор, ожидая реакции этой личности.

- Даже не сомневайтесь, док! - самодовольная ухмылка, и вот, девушка уже сидела, развернувшись к доктору лицом, слегка склонив голову на правый бок. - Итак, мой зал - королевство вечного праздника, с его бессменным ведущим! - чуть поклонившись вперед, сказала она. - Но некоторые, называют его залом вечного Ада... - она говорила все это с задорной улыбкой на лице, словно рассказывала анекдот, и сейчас было понятно меньше всего, отчего эту личность, которая дорожит своим местом, так забавляло подобное название.

- А откуда такое название?

- Малышка Кристал так считает... А я просто не мешаю ей выражать свое отношение, возможно для нее все торжества и Ад, а для меня - вечный праздник!

"Эрест неоднозначная личность. Ему присуще сострадания, но между тем, он эгоист, с ярко выраженным нарциссизмом, и эта личность не просто ни скрывает этого, а откровенно наслаждается этими чертами своего характера. Скрытно или откровенно злорадствуя над слабостями и болями других".

- Эрест, а вы бы могли мне более подробно рассказать о своем зале?

- Доктор, не стоило столько раз просить об этом! Вы мне с самого начала понравились. Именно поэтому я не торопился знакомить вас со своим залом, вы должны понимать, насколько это торжественный момент, для меня.

- Конечно Эрест! - доктор кивнул, реакция девушки была неоднозначна: сначала она вздрогнула так, словно кто-то неожиданно коснулся ее, а следом ее лицо искривилось в злорадной усмешке.

- Итак, моя скромная обитель! Мой зал - мир вечного веселья! - она говорила это настолько торжественно, словно открывала двери какого-то нового парка развлечений.

- Но Кристал...

- Да-да! Для нее это место - обитель призраков прошлых торжеств, - небрежно отмахнувшись, сказала девушка, и, сделав вид, будто бы она зевает - продолжила. - Но если вы внимательно посмотрите на рисунок, сделанный Фейеро, то поймете что это место - магнит для воспоминаний о праздниках. И просто некоторые, вместо того, чтобы вытаскивать лучшие воспоминания, все время опускаются до размышлений на тему никчемности любого торжества в силу разных обстоятельств. И, как вы уже сами знаете... - сделав паузу, девушка предложила Дональдсу включиться в этот праздник одной мысли, только с одной целью: отсутствие заумного монолога.

- ... находят подтверждения своим мыслям.

- Именно! Но зачем нам с вами это, док? Особенно когда мы стоим здесь, посреди прекрасной террасы, где уже давно сервированы столы, и сама терраса вместе с садом украшена для того, чтобы поддержать атмосферу празднования. Чествования великого бога веселья, во всех его проявлениях.

- И какова же твоя основная роль?

- Хозяин дома и главный ведущий, готовый принять веселье, и руководить им! - слова звучали достаточно искренне, но между тем, было в них нечто больше похожее на маску, скрывавшую какие-то мелкие огрехи, или же всю личность, словно Эрест что-то скрывал, или просто не хотел о чем-то говорить. - Но мои слова не имеют особого веса и значения до тех пор, пока Кристал не вернется к нам.

- Отчего же? - немного удивился Дональдс.

- Оттого, что она источник воспоминаний, а я, всего лишь тот, кто их транслирует. Преобразовывая это место, в соответствии с тем, что видела она сама... Эх доктор! - мечтательно улыбнувшись, сказала девушка. - Видели бы вы тот праздник, который устроили ей ее родители на шестнадцатый день рождение. Сколько всего видел в своей жизни, но на таком торжестве бывал в первый раз!

"Еще одно несоответствие классическому расщеплению личности - память побочной личности о ее жизни, и о времени, когда данная личность существовала до того, как стала частью носителя".

- Эрест, может тогда стоит найти ее?

- А как же хваленная самостоятельность психиатров - находить решения любых вопросов и проблем? - глядя на ее лицо, Дональдс постоянно возвращался к мысли о том, что едкая ухмылка и злорадство - любимая маска этой личности, появляющаяся в тот момент, когда необходимо решать вопросы на его непосредственной территории.

- Откуда такое заблуждение?

- Заблуждение?... Ах, вспомнил! - довольно рассмеявшись, сказала она. - Это же не вы мне это говорили, а другой доктор. И, между прочим, он был очень сильно убежден в том, что это истина!

- Истины никто не знает, а правда у всех своя, - спокойно ответил мужчина.

- Я же вам уже говорил, что вы мне нравитесь? - довольно улыбнувшись, девушка пересела ближе к доктору. - Знаете, а ведь Кристал здесь рядом, буквально, за второй колонной! - прижав указательный палец правой руки к губам, она снова ухмыльнулась, и спустя всего несколько мгновений, тело девушки обмякло, и она повалилась на кушетку.

- Кристал! Что с...

- Все в порядке док, - тихо сказала она, уже аккуратно ложась. - Просто не люблю это место, и ничего не могу с этим поделать.

- Сейчас ты хотя бы это признала! - сказала девушка, обиженно поджав губы.

- Эрест... Мне нравится как ты это делаешь, но... Сами воспоминания...

- Угнетают тебя, заставляя думать о том, о чем ты даже вспоминать не хочешь... - с немного детской раздраженностью, сказала она, правой рукой при этом изображая открывающийся рот. Как будто бы весь диалог, который только что прозвучал в кабинете, проходил между девушкой и ее рукой.

- Ты не понимаешь!...

- А может тогда стоит прокрутить эту историю еще раз? Чтобы я все осознал??? - злоба в голосе и улыбке, заставила Дональдса вмешаться в этот диалог.

- Эрест, зачем ты собираешься делать ей больно?

- Затем, доктор, что это только вы защищаете ее! Вы, и никто более! - расположив руки на уровне груди, она сомкнула пальцы так, словно взялась за что-то тонкое

- Это стрелки?

- Да, и сейчас мы перенесемся в этот день, Кристал! - ее руки замерли в положении одна вверху, а другая внизу. В этот момент, отпустив видимые только ей стрелки, она сомкнула кисти рук в замок, на уровне груди, и, повернувшись к Дональдсу, едко ухмыльнулась, склонив голову на левый бок. - Оставляю вас одних, моя работа выполнена!

- Эрест! Что?... - в комнате раздался крик

- Нет! Нет! Нет! - кричала девушка, вжавшись в кушетку, зажмурив глаза, и закрывая руками уши.

* * * * *

- Кристал... Кристал... - она лежала на кушетке, прикрыв левой рукой глаза. Голос доктора звучал так далеко, словно эхо в огромной пещере. Постепенно сознание возвращалось к ней. Кристал чувствовала, что теплая большая рука, лежит на ее макушке, и от этого ей становилось спокойно и тепло.

- Я в порядке, - тихо ответила девушка, и, перевернувшись на правый бок, сложила руки под головой. - Можете убрать руку.

- Прости, что...

- Он жуткий эгоист, - Кристал лежала, закрыв глаза. - Не так ли, доктор?

- Да, есть в нем что-то такое... - задумчиво протянул мужчина, глядя на портрет, лежащий на столе. - Он немного...

- ... бесцеремонен? - закончила за него фразу Кристал. - Поверьте мне, он ни немного бесцеремонен. И то, свидетелем чего вы сегодня стали - это легкий вариант поведения.

- А обычно бывает иначе? - он все еще делал пометки в блокноте, внимательно слушая пациентку.

- Если бы не было его, не было бы этих папок с диагнозом и описаниями, да и меня не было бы в вашей клинике, как и во всех остальных, в принципе, тоже...

- Жажда внимания?

- Скорее желание возвышения... - она говорила тихо и спокойно, словно они были старыми друзьями, обсуждавшими проделку какого-то общего знакомого.

- Кристал, можно задать тебе один неприятный вопрос? - спросил он, немного помолчав.

- Это похоже на отражение в воде, - тяжело вздохнув, ответила она. - Пока вы смотрите на все со стороны, кажется, что все в порядке. И это все, более чем реально. Но стоит попытаться прикоснуться к этому. Как изображения начинают плыть, меняться, или вовсе растворятся в воздухе, возникая в другой части зала, - вздохнув еще раз, она приподнялась, и застыла, уперевшись руками.

Оторвав свой взгляд от рисунка, Дональдс заметил, что девушка смотрит куда-то за его спину, изучая, или же просто внимательно рассматривая что-то.

Невольно обернувшись, он увидел, что штора, до этого нависавшая над окном, была полностью убрана, позволяя тусклому свету полной луны, проникнуть в кабинет, освещая лишь небольшое пространство, где были Дональдс и Кристал.

- С самого первого раза, как я попала в ваш кабинет, мне всегда казалось, что эта штора давила на окно, - слегка ухмыльнувшись, сказала она. - Так намного лучше... - добавила девушка уже задумчиво, и, перевернувшись на спину, снова закрыла глаза.

- Кристал, так ты нашла ответ на вопрос? - мужчина перебирал пальцами левой руки по подлокотнику кресла, ожидая ответа.

- Мне всегда хотелось почувствовать себя освобожденной от своей тяжелой шторы... - спокойно сказала она.

В кабинете вновь наступила тишина, которую никто из них так и не решился нарушить.

4 круг сознания: "Здесь бесконечный гардероб... Это место, где я примеряю новые роли..."

"Что есть каждый из нас? По большому счету, мы состоим из тех ролей, которые дало нам общество, и от которых мы не смогли отказаться в силу собственного бессилия. Каждый наполняет ту или иную роль своими смыслами, интересами, знаниями и умениями. Но далеко не все способны справиться с истинным значением роли, а точнее маски, одеваемой на лицо. И получается так, что, в один прекрасный день, мы забываем, как выглядит наше истинное "Я", а когда начинаем снова его искать, натыкаемся лишь на множество масок, не несущих в себе ничего, кроме канонов окружающего нас общества... Потеря себя настоящего - самое страшное, что может произойти с каждым, в течение жизни!"

- Почему люди любят скрываться за масками? - Кристал перебирала рисунки, разглядывая портреты каждого из проводников.

- Желание уйти от ответственности перед собой, - ответил Дональдс, отложив в сторону блокнот. - Или же, желание скрыть собственные недостатки, красотой выбранной роли. У каждого есть свои причины для такого решения.

- А как же великая фраза "Роли навязанные обществом"? - отложив рисунки в сторону, она смотрела на доктора, ожидая какого-то конкретного ответа.

- Одно из оправданий собственного бессилия перед обстоятельствами, - спокойно ответил Дональдс.

Со времени последнего сеанса прошло только несколько дней. Но изменения, которые начали происходить с девушкой, были уже достаточно заметны. Ее взгляд стал более ясным, и иногда, она даже улыбалась глазами. В ее голосе все реже и реже слышалось равнодушие. Речь стала более живой, лицо перестало напоминать маску. Она еще не могла широко улыбаться, но уже достаточно было того, что улыбка стала частью ее. Главное же заключалось в том, что Кристал начала задавать вопросы, а это означало только одно:

- Я рад, что ты учишься доверять мне, - сказал Дональдс, слегка улыбнувшись.

- А разве этому можно учиться? - удивленно спросила Кристал. - Я всегда думала, что можно либо доверять, либо нет. И потом... - чуть прищурившись, девушка слегка улыбнулась. - Вам не кажется это таким же оправданием, как и "социальные роли", только в этом случае человек стремится оправдать собственную нерешительность.

- Возможно это и так, - мужчина пытался понять, что же все-таки стало происходить с его пациенткой. Так как для него было довольно сильной неожиданностью, столь значительные перемены, коснувшиеся, в первую очередь, манеры общения девушки.

- А вы не думали о том, насколько люди могут быть искренне с вами, в те или иные моменты, - в ее глазах горел озорной огонек, и сейчас, девушка напоминала чертенка, выпущенного из табакерки.

- Люди не могут быть абсолютно искренне, потому что боятся быть разоблаченными, непонятыми, задетыми... - задумчиво начал говорить мужчина.

- Или же просто отвергнутыми, - закончила за него мысль девушка, и, вздохнув, растрепала волосы на макушке.

- Ты этого боишься? - тихо спросил Дональдс

- Я уже давно этого не боюсь, - спокойно ответила девушка, - Я просто привыкла к своей роли, или маске... Называйте так, как вам будет угодно...

- Хочешь сказать о том, что ты сейчас меня обманываешь, и все это притворство? - мужчина внимательно следил за каждым движением Кристал.

- Нет, - опустив голову, она улыбнулась кончиками губ, и, выпрямившись, посмотрела в окно.

- Ты похожа на маленькую птичку, запертую в клетке, и мечтающую о свободе, - вздохнув, подумал он, и, переведя взгляд на журнальный столик, задумчиво посмотрел на стопку рисунков. - Кто живет в следующем зале?

- Она... - загадочно улыбаясь, девушка вытащила из общей стопки рисунок девушки.

- И кто же она? - доктор принял из рук девушки лист бумаги, и посмотрел рисунок.

- Олицетворение желания скрыться за маской от всего и всех, - ложась на кушетку, сказала Кристал. - И ей с блеском это удается!

- Давно тебя посещает это желание?

- Сколько себя помню, - спокойно ответила девушка, и, закрыв глаза, она глубоко вздохнула.

- Ты уверена, что мы можем начать? - с едва заметными нотами беспокойства, спросил Дональдс.

- Да, док. Она отличается от остальных, - с легкой улыбкой на лице, ответила Кристал.

- И чем же? - с сомнением в голосе спросил мужчина.

- Она - фейерверк! Такая же яркая, и такая же быстротечная...

- Полная твоя противоположность?

- Скорее отражение моего желания... - вздохнув, девушка немного нервно сжала руками край больничной рубашки. - Я хочу быть такой, но сколько бы я не пыталась - не получается, словно кто-то или что-то запрещают и не дают мне возможности стать ей.

- А ты не задумывалась над тем, что возможно это не твоя суть? Что ты должна быть просто собой?

- Я устала быть "просто собой". Я хочу стать ей, тогда никто не сможет заставить меня выполнять свои прихоти! - девушка села на кушетку, и, прижав к себе согнутые ноги, уперлась подбородком в колени.

- Почему сейчас ты так хочешь закрыться? - Дональдс не без интереса наблюдал за метаморфозами, происходящими с его пациенткой.

- Я устала. У меня ощущение, что все разглядывают меня в микроскоп, фиксируя каждое движение и действие, - закрыв глаза, девушка снова тяжело вздохнула.

- Но зачем им это делать?

- Чтобы знать, как управлять мной, - чуть всхлипнув, ответила девушка, и, уткнувшись в колени лицом, изредка вздрагивая, начала плакать.

- А для чего тебе она? - несмотря на то, что ответ для Дональдса был очевиден, он хотел услышать, почему Кристал не могла обойтись без этого проводника.

- Идеальная актриса, уникальная маска... - она подняла голову, и посмотрела на доктора абсолютно сухими глазами. - Никто не знает ее слабостей, а если думают, что знают, ошибаются.

- Она так умело их скрывает?

- Она умело играет роли, с уже заведомо прописанными слабостями, а когда люди попадают в ловушку, думая, что ей можно управлять - получают хороший моральный удар, по собственным слабостям!

- Ты так уверенно говоришь об этом, тебе уже доводилось видеть, как она это делает? - следя за тем, как менялось выражение лица девушки, в тот момент, когда она говорила о сильных сторонах этого проводника, Дональдс отметил для себя, что Кристал гордилась тем, что у нее есть возможность общаться с данным проводником.

- Да, однажды, она показала мне, как можно поставить на место тех, кто хочет манипулировать мной, - в этот момент, глаза Кристал изменились, они стали излучать уверенность, и даже некоторую непокорность.

- Может быть тогда, ты расскажешь мне более подробно, о зале, где она живет?

- Хорошо, - слегка кивнув, Кристал вновь легла на кушетку и закрыла глаза.

* * * * *

Этот зал всегда будет напоминать мне шкатулку с секретом. Я очень люблю здесь бывать, потому что именно здесь, я могу примерить любые наряды, а вместе с нарядами и роли. А главное, в этом зале я не перестаю удивляться тому многообразию, которое только может быть представлено как в жизни, так и в одежде.

- Скажи, ты так стремишься в этот зал, из-за количества нарядов?

- Нет! - мотая головой, сказала она. - В обычной жизни каждый из нас надевает одежду, которая подходит для роли, выбранной на день. При условии, что вы соблюдаете все условности общества, свое положение, и еще множество других факторов и нюансов. В этом же месте, я выбираю не одежду, а роль, в которую хочу облачиться, - ухмыльнувшись, она потянулась. - Своеобразная терапия... когда не в состоянии решить какой-то вопрос, можно придумать ту себя, которая сможет все изменить.

- А эта терапия помогала тебе?

- Не всегда... - грустно ответила девушка. - Чаще всего, я лишь оставляла все на потом, придумывая красивую иллюзию на вопрос: "Почему не сейчас?" - лежа на спине, она вытянула руки вверх, и, перебирая пальчиками в воздухе, что-то шептала себе под нос.

- Ты снова ищешь вход? - поинтересовался доктор, наблюдая за действиями девушки.

- Нет, я уже стою возле него, - улыбаясь, ответила она.

- Но как же изгородь? Ты говорила, что она прячет от тебя вход в другой зал...

- А еще я говорила, что этот мир живет своей собственной жизнью, и я не контролирую его, - меланхолично ответила Кристал, продолжая перебирать пальцами в воздухе.

- Возможно ли, что после того, как ты прошла третий зал, изгородь решила, что время пришло?

- Возможно... - нехотя ответила девушка. - Так же возможно, что изгородь сейчас просто играет, и вход в следующий зал придется искать несколько дней.

- Довольно жестоко, по отношению к тебе...

- Не уверена, что это можно назвать жестокостью. Скорее проверка, на искренность желания оказаться там, где по сути своей быть, не очень-то и хочется... - тяжело вздохнув, она опустила правую руку, а левую продолжила держать в воздухе, словно упиралась во что-то.

- Что-то не так? - вежливо спросил доктор, после того как посчитал, что молчание затянулось слишком надолго.

- Тепло... - с легкой улыбкой на лице, и грустью в голосе, ответила девушка. - Дверь в этот зал всегда по-особенному теплая...

- Из чего она сделана?

- Дерево... массивное, цельное... Скорее всего дуб... - говоря это, она медленно водила рукой в воздухе, словно ощупывала каждый миллиметр этой двери. По улыбке, появившейся на ее лице, стало ясно, что она наслаждается ощущениями, пусть и от несуществующего прикосновения. - Эти врата покрыты лаком, но даже сквозь его слой, можно почувствовать приятный запах древесины.

- Тебе нравится запах дерева?

- Я люблю запах жизни, а он исходит только от вещей, созданных из натуральных материалов, - замолчав, девушка сжала руку в кулачок, словно за что-то держалась, и, судя по совершаемому движению руки, она потянула это что-то к себе.

- Что ты делаешь?

- Открываю дверь в новый зал, или вы уже не хотите знакомиться с ней? - в ее голосе звучало неподдельное удивление. На какие-то несколько минут Кристал застыла в раздумье, все еще держа руку в полусогнутом состоянии. - Может, стоит закрыть эту дверь?

- Нет, мы продолжим путь, - спокойно подтвердил свое намеренье Дональдс, и девушка, закончив начатое движение, опустила руку вниз.

- Можем входить! - улыбнувшись, она потянулась, и вновь подняла правую руку вверх.

- Расскажи мне больше об этом зале.

- Наверное, повторюсь, но этот зал - огромный гардероб. В нем множество закоулков, и в каждом закоулке есть одежда для любых ролей! Вся одежда сгруппирована, словно тот, кто это сделал, собирал одежду подходящую только для определенной роли. А главным ценителем этих ролей, пожалуй, является только она.

- Кто это - она?

- Проводник этого зала. Она забавная. Если бы она существовала в жизни, а не только в моей голове, то стала бы истинным символом театра, - Кристал говорила все это, изредка улыбаясь, словно ее забавляло само знание об этом загадочном проводнике.

- Как ее зовут? - Дональдс хотел внести хоть какую-то ясность в происходящее, и это понимание, как ему казалось, могло принести имя нынешней незнакомки.

- Подождите немного, скоро она придет и представиться сама.

- Но почему ты не можешь сказать мне ее имени? - мягко спросил мужчина.

- Она не любит, когда кто-то узнает ее имя не от нее самой. Пунктик у нее такой, - договорив это, девушка замолчала, словно стремилась сохранить уже сложившуюся интригу. В то время как доктор с интересом рассматривал портрет этого проводника.

- Как скоро она придет?

- А я для вас действительно столь долгожданный гость? - Дональдс толком и не смог осознать, когда Кристал успела преобразиться. Но он понял, что очередная личность завладела ей, в тот момент, когда оторвавшись от портрета, увидел девушку, сидевшую на кушетке с несвойственной ей королевской осанкой.

- Прошу прощения, но кто вы?

- Этот Фейеро, такой болван! - надув губы, обиженно сказала девушка. - Я думала, что он хотя бы позаботился написать его под портретом!

- Кого "его"? - переспросил Дональдс, не совсем понимая, о чем идет речь.

- Мое имя! - склонив голову вправо, она держала левую руку, слегка сжатую в кулаке, на уровне подбородка, словно она что-то приложила к своему лицу.

- Но даже Кристал не открыла мне тайну вашего имени, сославшись на то, что это может оскорбить вас...

- Мой бриллиант никогда не забывала об этом! - радостно захлопав в ладоши, сказала девушка. - И раз вы знаете об этой тайне, что ж... - она замолчала, словно сейчас была драматической актрисой, обязанной тянуть долгую паузу, для эффекта большего напряжения.

- Так как же вас зовут? - поддерживая начатую девушкой игру, спросил доктор еще раз.

- Аккура... - с немного трагичным голосом сказала она, и тяжело вздохнув, вновь прислонила левую руку, слегка сжатую в кулаке к лицу. - Не самое обычное и весьма странное имя, не правда ли?

- Действительно... - задумчиво произнес Дональдс. - Кто же подарил вам это имя?

- Возможно тот, кто любил причудливые слова, - слегка улыбаясь, сказала девушка, подняв при этом лицо вверх, разведя руки и одновременно с этим пожав плечами. Все это выглядело настолько естественно, словно она всю свою жизнь сопровождала каждое свое предложение, подобными движениями. - "Аккура" созвучно с "Сакура", забавная игра звуков, не правда ли? - задорно улыбнувшись, девушка сцепила руки в замке, и положила их на колени

- Интересное наблюдение, Аккура, - сделав несколько пометок в блокноте, доктор стал внимательно следить за тем, как изменилось поведение девушки. Сейчас в ней проснулась взыскательная и утонченная леди, которая знала себе цену, и была уверена в собственной неповторимости. - Аккура, а чему вы пытаетесь научить Кристал?

- Научить? - удивленно повторила она, и, подняв голову вверх, замолчала, словно действительно стремилась вспомнить для чего или почему она стала частью сознания девушки. - Знаете доктор, я не стремлюсь ее чему-либо научить, скорее я рассказываю ей о том, что из себя представляет любой человек, даже если она общалась с ним всего несколько раз.

- Что же такого вы можете рассказать Кристал о людях?

- Не будьте столь саркастично-невежливы! - едко ухмыляясь, ответила девушка, слегка повернув голову в сторону мужчины. - Вам ли не знать о том, что каждый скрывается под выбранными им масками, и в соответствии с прописанными для этих масок ролями.

- Простите, не хотел вас обидеть, - немного замявшись, ответил мужчина.

- Этими словами вы обидели не меня, а себя! - колко ответила она, повернувшись уже полностью к нему. - Я не скрываю того, что живу ролями, так как я вся состою из множества масок, и эти маски не имеют надо мной власти, так как я сама прописываю им роли и время, когда они могут появиться. А вот вы, или Кристал, или кто-либо еще... Вы рабы выбранных вами ролей, строго следующие написанному когда-то и кем-то сценарию, и вряд ли сможете хоть что-то изменить.

- Всегда можно выбрать другую роль, - спокойно ответил Дональдс.

- В моем мире - да, а в вашем... В вашем мире роли выбирают людей, а для того, чтобы человек не смог ей сопротивляться - создаются особенные обстоятельства, и никак иначе!

- Но есть же люди, которые меняют свою жизнь, а вместе с жизнью и свою роль!

- Вы верите в то, что они сами выбирают нужную и приятную им роль? - едко ухмыльнувшись, спросила девушка. - Как можно быть настолько наивным человеком? К тому же еще и доктором для людей с несчастливым бременем.

- Что вы имеете в виду, под "несчастливым бременем"?

- Не способность выдержать нагрузку, которая несет в себе роль... - спокойно ответила девушка, и, подняв левую руку вверх, двигала ей так, словно чем-то обмахивалась. - Здесь стало как-то душно! - недовольно надув губы, она громко вздохнула, и, положив что-то себе на колени, откинулась на спинку кушетки.

- Может быть, стоит открыть окно?

- В моем зале нет окон, - раздраженно ответила она.

- Но, почему? - удивленно спросил доктор

- А где вы видели окна в шкафу? - ее удивление звучало настолько естественно, что Дональдс на какое-то время растерялся, и забыл, что хотел сказать. Молчание слишком затянулось, и девушка решила нарушить его первой. - Доктор, не стоит так напрягаться. Шкафов с окнами не существует, только если этим шкафом не является комната, или мой зал. Фейеро же оставил вам рисунок, и вы должны были заметить, что естественный солнечный свет - одно из важнейших составляющих моего зала!

- Любите солнечный свет?

- Люблю смотреть на то, как ткани меняют свой цвет, под действием солнечных лучей, - задумчиво сказала девушка. - Знаете, в эти моменты, ткани приобретают такие теплые оттенки... И главное, - уже шепотом добавила она, - они не просто впитывают, а и излучают тепло. Причем каждая ткань делает это по-своему. Греет и излучает.

"Аккура представляет собой творческую сторону Кристал. Немного загадочна, неоднозначна, и в тоже время весьма открыта и поверхностна одновременно. Она любит создавать видимость таинственности даже там, где нет тайны".

- Аккура, когда вы говорили о том, что вас не устраивает или печалит, вы что-то прикладывали к лицу...

- Доктор, возьмите мой портрет, я думаю, Фейеро достаточно хорошо нарисовал даже эту деталь моего образа!

- Не хотите отвечать на этот вопрос?

- Зачем тратить время на объяснение, если ответ лежит на поверхности, - философски заметила девушка, и придвинула нужный рисунок ближе к доктору. Взяв в руки портер проводника, Дональдс немного неуверенно начал разглядывать рисунок, в поиске ответа на свой вопрос.

На листе бумаги была изображена молодая женщина среднего роста, стоящая на высоких каблуках. Ее костюм представлял собой невероятное сочетание несочетаемого. Она была одета в легинсы, в черно-белую полоску, пышную разноцветную юбку и фрак, с длинными, как хвосты, фалдами. На голове у нее была небольшая шляпка, крепящаяся невидимками к волосам, в виде цилиндра. Светлые волосы собраны в аккуратную шишку, а лицо накрашено так, словно она носит маску комедии, в левой руке она держала театральную маску олицетворяющую трагедию.

- Истинное лицо театра...

- Еще с самого начала я сказала вам о том, что моя жизнь полностью состоит из тех ролей, которые я выбираю сама для себя, - зевнув, девушка потянулась. - Залог моего успеха в переменчивости, в то время как вам сулит успех только ваше постоянство.

- Что вы имеете ввиду?

- Кажется, люди называют это уникальностью и естественностью... - насмешливо ухмыльнувшись, сказала она. - Это так естественно - принять свою роль и не отвергать ее. Но есть и те, кто либо приписывают себе больше, либо наоборот - себя же и обкрадывают.

- Как можно обокрасть себя?

- Запереть в клетке все свои желания, и сделать вид, что вы боретесь с тем, что предложила вам судьба, - положив ногу на ногу, девушка снова сцепила руки в замке, и положила их на колени. - Судьба мудра, она никогда не предложит той роли, в которой человек не сможет существовать. Но люди мелочны, глупы и слепы... Это забавно... Очень забавно, наблюдать за тем, как человек, не верящий в то, что можно стать обладателем миллионного состояния абсолютно честно, всю свою жизнь гонится за этим миллионом, прибегая к массе уловок и трюков, забывая даже о слове честность!

- Аккура, не вам судить людей, тем более что вы и сами являетесь частью человека, от существования которого полностью зависите.

- Настолько сильно отрицать очевидное... - хмыкнув, девушка покачала головой, наклонившись вперед. - Я - роль! Маска, ширма, защита... называйте как угодно, но, дорогой доктор, не нужно думать, что я завишу от Кристал, скорее Кристал зависит от меня! - ее голос звучал настолько уверенно и твердо, что тяжело было даже усомниться в верности сказанных ею слов.

- Отчего вы так уверенны в этом?

- Если бы это было не так, создала бы она целый уголок для моей скромной персоны, в своем уютном мире? - насмешка. Дональдс уже давно заметил, что каждый проводник активно насмехался над ним, над тем, как и что он говорит, словно они знали чуть больше, чем он мог позволить себе предположить. - Когда человек ищет защиты, он придумывает себе тех, кто его защитит. Когда ищет понимания - тех, кто его поймет...

- А Кристал, по-вашему, ищет уникальный способ ухода от внешнего мира?

- Давайте не будем столь примитивно убоги в рассуждениях об уникальности, тем более я уже сказала вам, в чем основная ее соль, - она снова устало зевнула, и, прислонившись спиной к спинке кушетки, начала что-то нашептывать себе под нос.

- Что вы имеете ввиду?

- Вы повторяетесь! - ее усмешка уже не была такой жесткой, какой она была всего несколько мгновений назад. - Но, раз уж вы признали, что не поняли моей мысли с самого начала... Доктор, скажите, какой цвет у воды? - голос девушки зазвучал мягче, и в нем появились нотки игривости.

- К чему это?

- Вам так сложно ответить на такой простой вопрос? - слегка надув губки, сказала она, и вновь приложила левую руку к подбородку.

- Прозрачная... - обреченно, и между тем немного непонимающе смысла вопроса, сказал доктор.

- А какого цвета вода в реке, озере, океане? - она продолжала говорить все тем же мягким, но между тем уже немного ехидным голосом.

- Голубая или синяя... - слегка пожав плечами, сказал мужчина. - Я не понимаю сути вашего вопроса.

- Не нужно так спешить понять его, доктор! - шепча, сказала девушка, и придвинулась ближе к краю. - А если набрать эту воду в руку, какой она будет?

- Прозрачной, или мутной.... Зависит от места, где ее набирать.

- А если смотреть на те же реки, озера, океан в тот момент, когда не светит солнце, и небо затянуто тучами. Какого цвета будет вода?

- Зависит от глубины, какое дно, и степени прозрачности...

- И все же? - перебила его девушка.

- Как правило, коричневая, или серо-коричневая. Есть и редкие исключения, когда вода остается так же голубой или синей, но здесь уже нужно делать поправку на...

- Доктор, милый доктор... Не нужно делать никаких поправок, и уходить в дебри! - с насмешливой улыбкой в голосе, сказала девушка. - Я же задала вам вполне простой вопрос! Ответьте на последний, и я закончу мучить ваше сознание, и расскажу, почему именно это, так было мне интересно...

- Хорошо, - слегка подняв руки вверх, словно он сдавался на милость победителя, ответил Дональдс.

- Но даже если нет солнца, и небо затянуто тучами, вы так же можете набрать воду в ладонь, и увидеть ее прозрачность... Ведь так? - он был готов поклясться, что сейчас девушка не просто смотрела на него, а подмигнула, даже не смотря на то, что глаза ее, все это время были закрыты.

- Да... - уже менее уверено, сказал он, наблюдая за тем, как уверенно вела его эта личность к какой-то определенной мысли, которую теперь будет весьма сложно отрицать, даже если сама мысль окажется откровенным бредом.

- Интересно, не правда ли. Эта стихия являет собой одну из великих уникальностей, бриллиантов созданных природой.

- Не совсем понимаю вас.

- Воде не нужно никаких усилий для преображения, ей достаточно просто попасть под определенный свет, или растворить в себе какое-то вещество.

- Аккура, вы сейчас говорите о воде, словно она самый искусный лжец.

- Не лжец, а уникальная актриса... Единственная в природе, для кого изменения не составляют особого труда. Но при этом сама она остается неизменной. Забавно, не правда ли? - она сидела лицом к доктору, слегка улыбаясь, и чуть склонив голову влево. Лицо девушки не выражало никаких эмоций, даже улыбка была фальшивой, словно сейчас вместо лица он видел застывшую маску.

- Я не согласен с вами. Ведь это мы видим воду такой, какой она является.

- Вы и правда так думаете? - хмыкнув, девушка провела правой рукой по волосам, и откинулась на спинку кушетки. - На самом деле, то, что вы называете "видим такой, какой она является" не более чем игра вашего воображения. Потому что вы видите то, что хотите увидеть. И при этом, глядя на ту же реку, вы видите не "просто прозрачную воду", а что-то жидкое, и того цвета, какого у него дно, или освещение... А есть ли смысл все настолько усложнять? - вздохнув, она положила правую руку на свою макушку, и, чуть приподняв голову, застыла.

- Это не усложнение, а поправки... И я все равно не понимаю сути этого разговора! - Дональдс начал заметно нервничать, и судя по тому, как лицо девушки искривилось в ухмылке, она ждала именно этой реакции.

- Милый, милый доктор! Вы так и не поняли главного!

- Так объясните мне, в чем это самое главное заключается.

- Любая маска, роль или даже постановка, в которой задействуется от трех, до пяти человек, - в этот момент, она замолчала, и, повернув голову так, что лицо девушки было обращено к доктору, продолжила. - Не более чем искусно созданная иллюзия. И здесь не имеет значения, кто был главным, кто ее продумал, или кто всем руководил, пока остальные думали, что все складывается в соответствии с прописанным ими сценарием. Основное значение имеет то, сколько участников поверили в созданную иллюзию... - вновь таинственно замолчав, она тяжело вздохнула, и, приложив левую руку, сжатую в кулачке к подбородку. - Ведь вы и сами прекрасно понимаете, что иногда достаточно искренней веры одного, для того чтобы жизнь стала кошмаром для всех пятерых! - Дональдс был готов поклясться в том, что сейчас Аккура наслаждалась каждым сказанным ей словом. Что-то казалось ему до боли знакомым, но мужчина никак не мог найти ответа на вопрос о том, что именно могло создавать этот чудовищный эффект дежавю.

- Аккура, мне кажется, или вы действительно что-то не договариваете?

- Всему свое время, милый доктор. Всему свое... - сев прямо, девушка сложила руки на коленях, и слегка тряхнув головой, добавила. - Спираль еще не завершила свой виток, но скоро вы вновь попадете в точку возврата, и поверьте мне, будете сильно удивлены своей же собственной забывчивости... - девушка только закончила произносить эту фразу, как неожиданно, поджала ноги под себя, и уперевшись руками в край кушетки, опасно наклонилась вперед, повернув лицо в сторону стены.

- О чем вы говорите? - ее безмятежность, и детская радость не позволяли начать серьезного разговора, и пока Дональдс подбирал слова, чтобы обратиться к Кристал, проводник сделала первый ход.

- О тканях, костюмах, масках и окнах в шкафу... - хитро ухмыльнувшись, девушка провела ладонью по-своему подбородку. - Ты осмотрела все новые костюмы?

- Да Аккура! Они потрясающие!!! - облокотившись на спинку кушетки, девушка довольно улыбнулась. - Только я не совсем поняла, для каких они ролей.

- Мой драгоценный бриллиант, хочешь, я расскажу и тебе, и нашему гостю о каждом? - услужливость в ее голосе звучала настолько приторно и неправдоподобно, что Дональдс начал сомневаться в ее дружелюбности.

"Актриса может сыграть роль, хорошая актриса - оживить ее. А Аккура, она играет те роли, которые люди хотят видеть, полностью заставляя их довериться ей. Этой личности под силу обмануть кого угодно, сколько угодно раз. Просто потому, что каждый раз она будет играть то, что будет максимально соответствовать жизненной ситуации. Она ищет выгоду, непонятно только одно - в чем заключается ее личная выгода? Что именно она хочет получить от Кристал в тот момент, когда полностью или частично подавляет личность девушки?"

- Доктор... - тихо позвала его девушка. - Неужели я настолько вам наскучила, что моему рассказу, вы предпочли что-то записывать в блокноте? - подняв голову, мужчина увидел удивленное лицо девушки, на котором было даже выражено некое подобие разочарования. И вновь его обдало холодом, поскольку он мог бы сказать, что встретился с ней взглядами, если бы не одно "Но" - когда Кристал находится в состоянии транса, ее глаза всегда закрыты. Между тем, Дональдс вновь ощущал пристальный взгляд, следящий за ним, через опущенные веки.

- Что вы! - слегка сглотнув, он отложил в сторону блокнот и карандаш. - Просто записал мысль, чтобы не забыть. Вы должны прекрасно понимать меня, Аккура. Насколько бывает обидно, когда посетит какая-нибудь безумно интересная мысль, ты не успеваешь ее записать, и в результате - не можешь вспомнить...

- Действительно, досадная бывает ситуация, если происходит что-то подобное, - сейчас ему было сложнее всего понять, кто же ответил ему, Кристал, или одно из альтер эго - Аккура. - Но сейчас я предлагаю вам посетить святую-святых моего зала - место, где появляются костюмы новых масок.

- Костюмы новых масок? - переспросил Дональдс, сделав вид, что он не совсем хорошо понимает то, что сказала девушка.

- Вы правильно поняли меня, - ехидно ответила девушка, и, взмахнув левой рукой, указала куда-то в сторону окна. - Для каждой роли необходим костюм, иначе основное значение будет быстро утрачено.

- Полагаете, что роли целиком зависимы от костюма?

- Я знаю об этом! - уверенно сказала она, и, положив руки ладонями на колени, слегка вздохнула. - В вашем мире все абсолютно так же как и в моем. Оденьте человека не в тот костюм, и заставьте ходить в нем постоянно. Через какое-то время, пройдя череду сомнений, злобы и дискомфорта, из-за конфликта несоответствия одежды и собственного "Я", он примет одежду, отказавшись при этом, от собственного значения. Но, если его внутренний мир достаточно силен, он начнет делать все, для того чтобы получить свой костюм. И в то же время - дай человеку его костюм сразу, и вначале он будет наслаждаться преимуществами, потом начнет терять интерес, в следствие - упустит все возможности, которые подали ему на блюдечке. А в довершении, назовет тех, кто предоставил ему все возможности с самого начала - жадными уродами, которые никогда его не понимали, и отняли все, что у него было, дав ему при этом минимум возможного... - ехидно ухмыльнувшись, она чуть наклонила голову вперед. - Человеческая натура настолько примитивна, что даже смешно наблюдать за тем, как вы теряете свои возможности, или с самого начала выстраиваете перед собой псевдопреграды, считая, что пути легче и проще не существует в природе.

- Аккура, вам уже говорили о том, что вы очень часто противоречите собственным суждениям? - Дональдс внимательно следил за реакциями девушки, но сейчас она не выражала никаких эмоций, и больше всего была похожа на статую. - Еще недавно вы говорили о том, что в нашем мире, мире Кристал и моем, люди привязаны к своим ролям и не могут этого изменить, и вот сейчас вы говорите о том, что эти роли нам вручают, как одежду в магазине...

- И где же в моих словах вы углядели противоречие? - ее хладнокровность сбивала с толку, и хотя Дональдс был уверен в том, что слышал нотки раздражения в голосе, он сомневался в этом, так как эти интонации были недолгими и едва уловимыми.

- Вы утверждали, что смена ролей не возможна по желанию человека.

- Но при этом я не отрицала того, что смена ролей возможна в том случае, если она заложена в судьбу изначально... И даже больше - есть роли, которые как гран-при. Для того чтобы получить - нужно очень хорошо постараться!

- Я потерял ход ваших мыслей! - растерянно сказал мужчина, и вновь потянулся к блокноту с ручкой.

- Это нормально док, даже Кристал не поспевает за ним, несмотря на то, что я являюсь частью ее сознания, - поправив волосы, девушка села на край кушетки, максимально выпрямив спину, и махнув рукой в правую сторону, повернула голову в сторону доктора. - Нам сюда! - эти слова прозвучали как приглашение, и, тем не менее, хищная улыбка, искривившая ее лицо, заставила доктора задуматься об искренности слов этой личности еще больше.

- Чем так интересны эти наряды? - задумчиво спросил Дональдс.

- Эту серию костюмов, я называю "костюмами воспоминаний", - легким движением проведя по лбу, девушка вдруг резко осунулась, и уперлась левой рукой в спинку кушетки.

- Я... не пойду! - тихо прошептав, девушка тяжело задышала.

- Милая, ну что же ты... Это всего лишь костюмы! - в этой фразе звучала издевка смешенная со злобой, и насмешкой.

- Нет! Не надо! Не хочу! - Кристал начала задыхаться, в ее голосе были слышны слезы.

- Милая... Но это же твое любимое платье! - все это время, пока девушка пыталась спорить с проводником, она сидела к врачу спиной, и только сейчас повернулась к нему лицом. Злобная ухмылка, искривившая ее лицо говорила о том, что сейчас проводник получал то, что ему было так нужно - ее страх.

- Нет, Аккура! Умоляю!!! Нет!!! - зарыдав, девушка свернулась в комок, закрыв голову руками.

- На счет три, ты покинешь этот зал... раз... два... три... - хлопнув в ладоши, Дональдс быстро подошел к девушке.

* * * * *

Она лежала на кушетке, прикрыв одной рукой макушку, а другой лицо. Ее дыхание было ровным, сейчас она пребывала в состоянии сна.

- Сейчас тебе лучше отдохнуть, - сняв свой халат, Дональдс накрыл им девушку, и, вернувшись к креслу, встав за него, мужчина облокотился на спинку, и посмотрел в окно.

Слова личности под именем Аккура, все еще тревожили его сознание:

"Спираль еще не завершила свой виток, но скоро вы вновь попадете на точку возврата, и поверьте мне, будете сильно удивлены своей же собственной забывчивости..."

Он все еще видел самодовольную ухмылку, с которой она говорила об этом. Но Дональдс никак не мог понять, о какой спирали идет речь.

- Мы все ходим в масках, и это уже не удивительно, так как нам нужна защита, подчас от себя же самих. Но странно, слышать от маски упреки о том, как быстро и сильно мы прирастаем к созданным нами, обществом, или же обстоятельствами, ролям... - повернувшись в сторону стола, он вновь посмотрел на портрет этого проводника. - Эгоцентрична, как и все актрисы. Но между тем весьма умна... Так показать поверхностность... - хмыкнув, мужчина потер глаза, и, тяжело вздохнув, посмотрел на спящую девушку. - Что же с тобой такое произошло, что эти пороки человечества обрели такую форму в твоей голове?

Глядя в окно, мужчина следил за тем, как медсестры следили за прогулкой больных. Кто-то бегал вокруг дерева, подняв руки вверх, кто-то, с безумнейшей улыбкой на лице, смотрел на небо, один больной ходил возле медсестры и все время дергал девушку за край халата, а каждый раз, когда она поворачивалась к больному, он смущенно отворачивался.

- Никогда бы не смог назвать их теми, кто не справился с предписанными им ролями. Скорее они дети, отвергшие роли, а вместе с тем и потерявшие основные ориентиры в своей жизни. Те знаки, по которым движемся все мы, тех, кого принято считать нормальными, - усмехнувшись на слове "нормальные", Дональдс, встав полубоком, посмотрел на кушетку, где лежала Кристал. - А на самом деле мы и есть самые настоящие безумцы, не сумевшие справиться с ролями и согнувшиеся под тяжестью описанного действия, в театре под названием жизнь.

Мысли, непрерывным потоком уносили его куда-то, где основным ориентиром была попытка вспомнить о том, что могло дать ответ на вопрос. Вот только Дональдс не мог точно понять, почему он этого хочет. Действительно ли для него важно вспомнить что-то, или же это просто любопытство руководило им, из-за сказанных проводником слов.

Возможно, он бы еще долго размышлял на эту и другие темы, глядя в окно, как это обычно происходило с ним, если бы не раздавшийся шорох, со стороны кушетки.

Девушка лежала на спине, потирая рукой глаза.

- Кристал, как ты? - подойдя к девушке, спросил Дональдс.

- Голова кружится... - ответила девушка, тяжело дыша.

- Подожди, я налью тебе воды, - он повернулся в сторону стола, как вдруг Кристал схватила его за штанину.

- Не нужно... - тихо сказала она. - Лучше просто посидите рядом, я прошу...

Было в этой просьбе что-то, говорящее о полном отчаянье и опустошенности. Замерев на месте, Дональдс смотрел в ее красные то ли от сна, то ли от вновь проступающих слез глаза, и не знал, как себя повести. Но, не найдя лучшего решения, он сел на пол рядом, прислонившись к кушетке спиной.

Тишина заполнила каждый уголок кабинета, из всех звуков позволив остаться только сбивчивому дыханию девушки.

- Док, а ведь они тоже маски... - решившись нарушить молчание, сказала Кристал. - Мои персональные маски...

- Возможно... - задумчиво ответил доктор.

- Возможно? - эхом, но с вопросом в голосе, повторила она.

- Пока еще сложно судить об этом, - неоднозначность его интонации заставила Кристал почувствовать себя чуть спокойнее.

- Кажется, я стала влиять на вас, док, - ухмыльнувшись, сказала она.

- Откуда такие мысли, Кристал? - удивленно спросил доктор.

- Вы стали отвечать так же неоднозначно, - она улыбалась. - Мне нравится...

- Нравится? Но почему?

- Теперь я действительно верю в то, что вы способны меня понять, а не просто сделать вывод из того, что вы видели.

- Довольно жестокая проверка, - серьезно сказал доктор, помогая девушке сесть. - Так лучше?

- Немного... - почти шепотом ответила она. - Но без этого, я не смогла бы позволить вам...

- Зайти в следующий зал? - вопрос, прозвучавший сейчас, заставил девушку лишь обреченно вздохнуть.

- Не в следующий, а в последний... Но до него нужно пройти еще четыре.

- И чем же отличается последний зал, от остальных? - он старался говорить как можно мягче, чтобы девушка больше не боялась говорить то, что тщательно скрывала от остальных.

- Там моя душа и сознание абсолютно обнажены. Нет проводника, который сможет придти на помощь и отвлечь ваше внимание, в тот момент, когда я ищу ответ - стоит ли вам верить и пускать дальше, или же нет... - постепенно девушка стала дышать все ровнее, и в ее голос вновь возвращалась интонация былого равнодушия. - В том зале... там только одиночество и мои мысли. И больше ничего нет! - замолчав, она села, уперевшись левой рукой в ногу, и закрыв ладонью свой рот. В ее глазах перемешались ужас, недоверие, печаль и надежда на что-то лучшее, отличающееся от того, что у нее уже есть.

- Прежде чем мы достигнем последнего зала, у тебя еще будет возможность решить для себя, готова ли ты пустить меня в этот зал. Так что, не торопись с выводом, возможно, ты еще захочешь изменить свое решение.

- Возможно, - согласилась девушка. - Но это будет ясно только потом, когда придет время.

- Действительно, только тогда, когда придет время... - Дональдс, эхом, повторил за ней слова. - Только время может точно показать нам, какими мы стали.

- И как нас изуродовали выбранные маски! - уверенным, но тихим, и едва слышным шепотом добавила она.

5 круг сознания: "Вечный театр... Огромная сцена и ни единого зрителя..."

"Иногда, в нашей жизни происходят события, за которые хотелось бы попросить прощения у всех, кто был задействован. Но, в первую очередь, возникает желание извиниться перед собой. Не важно за что: слабость духа, доверчивость, неверное решение... На это может быть масса причин, вот только стоит каждому столкнуться с реальным осознанием того, что происходило, было сделано, и к чему, в последствии, это привело. Как каждый, вместо того, чтобы признать и принять то, что с ним произошло, стремится заключить сделку с собой, уговорив свое сознание, сказав ему о том, что все воспоминания подделка, и на самом деле, происходили совсем другие события. Выстраивая целую цепочку ложных воспоминаний, человек плетет паутину лжи, в своем сознании, в которой, в последствие, и погибает, так и не поняв простой мысли - Заключить сделку с совестью невозможно!"

Прокручивая эту мысль вновь и вновь, Эл вошла в кабинет, который, как ей казалось, она так и не покидала.

Незапланированный отпуск прошел довольно быстро, хотя Эл успела устать от безделья, возвращаться в больницу ей не хотелось. И сейчас, стоя возле своего стола, она всматривалась в интерьер приемной, ища хоть какую-то деталь, которая позволит ей перестать ненавидеть это место.

Откуда была в ней эта ненависть? Девушка боялась себе признаться, что она росла в ней вместе со страхом неизбежного сумасшествия. Ведь именно это она сказала доктору Дональдсу в тот день, когда их жизни перестали принадлежать здравому смыслу, и стали заложниками бесплотных терзаний и страху, имя которому было "Безумие".

Сев в свое кресло, девушка закрыла глаза, и, вздохнув так, словно обреченность была единственным осязаемым и сильным чувством ее настоящего, на какие-то мгновения, перенеслась в тот страшный вечер, ее короткой жизни:

- "Это безумие! Безумие! - она металась в луже крови, пытаясь разглядеть еще недавно живое лицо ребенка. - Как такое могло произойти? Как она?..."

- Эл? - голос доктора вернул ее обратно. - А почему ты так рано? У тебя же должна быть еще неделя отпуска!

- Доктор Дональдс, - девушка пыталась говорить уверенно и спокойно, но это давалось ей с большим трудом, она слышала, как дрожал ее голос, и сейчас желала только того, чтобы доктор не заметил этой перемены. - Во-первых, вы не сдали отчет в установленные сроки. А во-вторых, мой отпуск закончился еще на прошлой неделе!

- Я думал, что договорился с ними о трех неделях отдыха, - растерянно пробормотал мужчина, стараясь не подавать виду, что он заметил перемены в Эл.

- Все верно, три недели прошли, и вот я здесь, - уже немного расслаблено, и даже весело, сказала она.

- Но ты выглядишь так, будто бы не отдыхала ни дня! - покачав головой, Дональдс прошел к полкам с папками. - Как такое возможно?

- "Невозможно отдыхать тогда, когда остаешься один на один с этими воспоминаниями", - грустно усмехнувшись, подумала Эл, но вслух сказала лишь. - Просто я уже устала отдыхать!

- Разве можно?... - начал говорить доктор, но помощница тут же его перебила.

- А вы попробуйте! - вздохнув, девушка поднялась с кресла, и, взяв все необходимые документы из ящика, стоявшего неподалеку от полок с папками, вернулась назад. - В первую неделю было даже интересно, но потом... Я даже спать не в состоянии столько времени, сколько было в моем распоряжении, в эти недели.

- Ты же знаешь, я не могу оставить своих больных, - немного извиняясь, ответил на это мужчина. - Эл, тебе что-то нужно для отчета?

- Да! - девушка быстро написала на листе, какие документы необходимо будет заполнить, после чего подала его доктору. - Эти формы имеете право заполнять только вы, поэтому постарайтесь заполнить все до сегодняшнего вечера.

- Хорошо, - задумчиво протянул Дональдс, пробегая глазами список. - Кроме этого, я еще как-то необходим для отчета?

- Остальное я сделаю сама, - бодро ответила девушка.

- Если понадобиться что-то еще, то стучи, - сказав эти слова, Дональдс ушел в свой кабинет. А как только дверь за ним захлопнулась, Эл прижалась спиной к спинке своего кресла, и, опустив голову, закрыла глаза.

Она мечтала забыть о том, что с ней когда-то произошло, но память, к сожалению, была слишком жестока.

- Сделка с совестью невозможна, - прошептала себе под нос Эл, и начала раскладывать документы в порядке их заполнения.

Сколько она здесь работает? Достаточно долго, для того чтобы понять, что отчаянье и скорбь - это то единственное, что испытывает каждый, оказавшись в этом месте. И с каждым днем именно эти два чувства выжигают все остальное, превращая людей в циников, или ведя их по пути безумия, создавая будущих пациентов.

Как им удается не сойти с ума? Загадка для многих. Но, пожалуй, один из вариантов знали все. Каждому, хотя бы раз в жизни, удавалось договориться с собственной совестью и сознанием, позволяя себе изменить свои воспоминания, чуть-чуть их подкорректировать, убрать то, что внушало сильный страх, и сомнения относительно собственной нормальности.

Работники давно стали рабами этой психологической игры, которая, как им казалось, позволяла оставаться достаточно нормальными, по сравнению с пациентами больницы. Кто-то делал это в одиночку, кому-то помогали коллеги, и только Эл, придумала историю, поддерживаемую абсолютно всеми. Эта псевдолегенда о внезапной перемене доктора Дональдса, стала достоянием всех работников больницы, каждый раз как кто-то просит Эл рассказать ее, либо же пересказывал самостоятельно, история обрастала все новыми подробностями, оказывающимися, в большинстве случаев, страхами самих рассказчиков.

Почему доктор до сих пор не пресекал этих историй? Он видел в этом своего рода самолечение, которое было необходимо остальным.

- Пусть лучше они припишут все это мне, чем будут и дальше тонуть в болоте собственных сомнений и страхов! - именно так, однажды он ответил Эл, когда она предложила пресечь все слухи в стенах больницы.

- Это достаточно великодушно, с вашей стороны, - говорила ему девушка каждый раз, как только он ловил ее за очередной порцией разговоров о собственном изменении. И она знала, почему он позволял только ей распускать эти слухи, но гордиться или радоваться тут было нечему.

Кем была Эл для доктора? Все знали, что она работала его секретарем, по совместительству была так же ассистентом, возможно, хорошим другом. Но последнее ставилось под сомнение тогда, когда другие видели, как он заботился о девушке, словно она была его дочерью. Через какое-то время по больнице поползли предположения о том, кем же они являются друг для друга. Кто-то считал ее любовницей, кто-то незаконной дочерью, кто-то дочерью от умершего брата или покойной сестры. Каждая последующая легенда была нелепее и безумнее предыдущей. Но абсолютно все сходились в том, что девушка и доктор без сомнения были чем-то связаны.

- Как я могу рассказать об этом? - задавалась вопросом Эл, когда появлялся какой-нибудь пронырливый работник, старавшийся вывести девушку на откровенный разговор. Чувствуя подвох в словах и вопросах, она научилась умело уходить от откровенного разговора, переводя все русло общения в сторону каких-то незначительных событий в жизни самого спрашивающего.

Девушка знала только одно, для доктора она была еще одной "израненной душой", так он называл больных, находящихся на лечении в его больнице. И хотя Эл не была пациентом, Дональдс боялся, что когда-нибудь, что-то пошатнет психику девушки, поэтому чувствовал большую ответственность за нее.

- Вы ждете и одновременно с этим боитесь того, что я могу, внезапно, сойти с ума, - с какой-то едва уловимой грустью, тихо сказала девушка, глядя на закрывшуюся дверь кабинета.

- Я очень рассчитываю на твою помощь, потому и надеюсь на то, что ты всегда сможешь быть рядом, и помогать мне, - тихо сказал мужчина, стоя спиной к двери. - Иначе, я и сам стану пациентом собственной больницы.

Тишина вновь стала полноправной хозяйкой приемной и кабинета. Лишь иногда ее разрушали шелест бумаги, и тихое бормотание Эл, пытавшейся разобраться в папках и документах. В это время, Дональдс, решив стать добросовестным работником, заполнял необходимые документы, периодически закрывая глаза, в попытке вспомнить то, что касалось пунктов, заполняемых им бумаг. Но мысли настойчиво уводили его в сторону, не давая даже толком понять, какое воспоминание стремится вырваться наружу.

- Спокойно! - отложив ручку в сторону, Дональдс потер переносицу, и, облокотившись на спинку кресла, закрыл глаза. - Наверное, это то, что я уже давно пытаюсь вспомнить, - даже для него самого эти слова прозвучали неуверенно и фальшиво, оставался открытым лишь вопрос о том, в чем он так стремился себя обмануть. Но, как назло, стоило ему закрыть глаза, как мысли исчезли из его головы. Хмыкнув, доктор открыл их, и вновь склонился над документами.

- Я не смогу! - услышал он женский крик. - Это слишком тяжело!

Подняв голову, доктор посмотрел на дверь. Голос показался ему до боли знакомым.

- Эл? Может быть тебе нужна помощь? - громко крикнул доктор, сидя за своим столом, но ответа не последовало. - Эл? - подгоняемый то ли непониманием происходящего, то ли огромным любопытством, мужчина медленно подошел к двери кабинета.

Не торопясь открывать ее, он осторожно прислонил ухо, стараясь расслышать, что происходит в приемной. Но в приемной было тихо. Подождав какое-то время, доктор резко открыл дверь, и увидел, что приемная пуста.

- Куда она могла уйти? - задумчиво пробурчал он себе под нос, подходя к столу ассистентки. И только глядя на ее рабочее место, мужчина понял, что так смущало его. Стол был убран, техника выключена, словно Эл сегодня не приходила. - Что за?... - не успел подумать он, как вновь услышал отчаянный женский крик.

- Я не смогу! - женщина выла, тянув букву "у" так, словно была раненым зверем, лишенным свободы. - Не смогу! Понимаешь это? - после этого вновь все затихло.

Доктор вышел в коридор, желая увидеть кого-то из персонала, чтобы его проводили посмотреть на пациентку, так отчаянно кричавшую о своей беспомощности. Но к его удивлению, коридор, в котором обычно было большое количество людей, оказался совершенно пустым.

- Все что, с ума по сходили, и решились уйти с работы в середине дня? - доктор оглядывал коридор, но не было ни единого намека на то, что здесь есть кто-то еще, кроме него. - "Пропажу персонала можно еще как-то объяснить, но куда делись больные?" - терзаемый этой мыслью, мужчина медленно шел по коридору, открывая одну за другой двери палат, все сильнее убеждаясь в том, что он остался совершенно один.

Остановившись где-то в середине крыла, он еще раз осмотрелся, стараясь понять, что все-таки произошло, но ни одного разумного и даже безумного объяснения не приходило ему на ум. В этот момент, он заметил, что дверь одной из палат, чуть дальше по коридору, была распахнута. А на противоположной стене, от дверного проема, то и дело мелькала тень.

Сначала Дональдс застыл на месте, но, спустя несколько мгновений, он вновь услышал:

- Я не смогу! Это будет слишком больно! Я не хочу причинять боль! - больше всего, это было похоже на истеричные рыдания, но кто мог так рыдать? Мужчина не помнил, чтобы в этой палате находилась женщина.

Подгоняемый любопытством, и желанием, как можно скорее во всем разобраться, он быстрым шагом, направился в сторону палаты. За то время, что он шел, пациентка не проронила больше ни слова, лишь тихие всхлипы доносились из открытой двери. Подойдя к палате, доктор осторожно постучал по стене, после чего заглянул внутрь.

На полу, поджав ноги, и обхватив тело руками так, словно она обнимала себя, спиной к дверному проему, сидела довольно молодая женщина. Она качалась вперед-назад, время от времени всхлипывая, и тихо повторяя:

- Я не могу... Я не могу...

Черные волосы пациентки были распущены, спускались чуть ниже плеч, и даже на расстоянии в несколько метров, можно было увидеть, что они были сильно спутаны. На ее плечи был накинут халат из розовой блестящей ткани. Что-то, в ее болезненно согнутом силуэте, доктору было до боли знакомо.

- Простите, мисс! Что вы не можете? - осторожно, боясь испугать ее, спросил он.

- Я не могу... - как заевшая пластинка, она повторяла эту фразу вновь и вновь, не обращая ни какого внимания на доктора.

Тихо войдя внутрь, мужчина стал осторожно идти по направлению к ней, не сводя взгляда со спины своей новоиспеченной пациентки, как вдруг.

- Интересная это все-таки штука - ирония! - насмешливый женский голос, заставил его обернуться, но, не увидев никого за своей спиной, доктор вновь посмотрел на пациентку, застыв от удивления на месте.

Прямо перед ним стояла Аккура, в руке она держала маску драмы, скрывая лицо до глаз. В глазах же ее отражалась не то жалость, ни то сочувствие, по отношению к несчастной, сидевшей на полу, рядом с ней. Женщина же, заметив ее, схватила проводника руками за ноги, и, глядя Аккуре в глаза, стала повторять настойчивее и громче:

- Я не могу, понимаешь? Не могу!!! - она рыдала, то опуская, то поднимая голову. - Пощади!!!

- Но я же не заставляю тебя, - меланхолично-спокойно ответила проводник, и, склонившись над женщиной, провела левой рукой по ее лицу. - Просто я не хочу, чтобы тебе было больно. Но пока ты заложница своей маски - тебе всегда будет больно! - выпрямившись, Аккура спрятала левую руку за спину, и спустя несколько мгновений, вытащила ее, держа в руках большой нож.

Дональдс попытался сделать шаг вперед, чтобы прервать эту сцену, но ноги перестали его слушаться, и все что ему оставалось - быть наблюдателем новой драмы, разворачивающейся на его глазах.

- Нет! Нет! Нет! - женщина мотала головой, стараясь отмахнуться от неожиданного подарка.

- Пойми, боль - это тиски твоей маски, невыносимость роли, которая стала для тебя вечной ловушкой. Избавься от нее! Только это тебе поможет! - слушая проводника, как завороженная, женщина взяла в руки нож, и, встав с пола, скинула с плеч халат.

Она была одета в черные классические брюки, и белую блузу, перепачканную в крови. Стоя спиной к доктору, она опустила голову, и, теперь уже, повторяла вновь и вновь, слова сказанные Аккурой:

- Только это мне поможет... Только это мне поможет...

Только сейчас он заметил, что взгляд проводника, наполненный кровожадностью и злостью, устремлен на него. Сколько она уже смотрела на него? Как давно заметила? Он не знал ответов на эти вопросы. Но мужчина понимал только одно - скоро он станет новой жертвой, этой сумасшедшей.

- Прекрати сейчас же! - крикнул он, в этот момент, женщина, встрепенулась, и застыла, замолчав. - Аккура! Кто тебе позволил строить свои порядки в моей больнице? - на эти слова, проводник лишь покачала головой, и, убрав маску от лица, показала доктору свою злобную усмешку.

- Он и есть твое препятствие, - тихо шепнула она женщине, стоявшей рядом. - Только так, ты станешь свободной!

Медленно повернувшись в ту сторону, где стоял доктор, женщина подняла голову, и посмотрела на Дональдса, сквозь густую челку.

- Эмили? - от неожиданности, у мужчины перехватило дыхание. Он смотрел ей в глаза, пытаясь еще хоть что-то сказать, но голос больше не слушался его, и все что он мог - это отчаянно мотать головой.

- Я не хочу делать тебе больно, милый. Но этой мой единственный шанс! - с этими словами, она взяла крепче нож, и быстрым шагом направилась в его сторону...

- Нет! - резко открыв глаза, он наклонился вперед, дыша так, словно ему не хватало воздуха, мужчина судорожно осматривал кабинет. Все было таким же, из-за двери, со стороны приемной доносились разговоры, кажется с Эл пришли поздороваться некоторые коллеги. Медленно Дональдс пришел к осознанию, что это был только сон, но жуткий страх, закравшийся в его мысли и сердце, не спешил уходить.

Закрыв руками лицо, он оперся локтями на стол, стараясь успокоить дыхание, но это давалось ему с большим трудом. В мозгу пульсировал только один вопрос:

- Что это все, черт возьми, значит? - Дональдс пытался понять как проводник из сознания его пациента, и Эмили оказались в одном немыслимом кошмаре, и почему все это было так похоже на прошлое, которое он так стремился забыть.

- Тогда ты сказала мне, что кто-то взял на себя управление твоими руками... Господи! - оперевшись на спинку кресла, мужчина медленно убрал руки от лица, все еще ожидая какой-то подвох, но убедившись окончательно в том, что посторонних в кабинете нет, и, судя по шуму, доносящемуся из-за двери, присутствует весь персонал, Дональдс начал постепенно приходить в себя.

Сейчас все его мысли были направлены в сторону того, чтобы убедить себя в нелепости зародившегося в глубинах его души, страха. Но, несмотря на все доводы, которые он стремился проиграть в своей голове, страх стал пульсирующей частью его сознания. Продолжая сражаться с мыслями, появившимися в его сознании, он не заметил, как дверь кабинета открылась, и Эл прошла внутрь.

- Доктор Дональдс... - Эл стояла напротив письменного стола мужчины, и смотрела на него с неподдельным удивлением. - С вами все в порядке? - девушка не могла понять, что могло так напугать человека, обладавшего хладнокровием и железной выдержкой.

- Не понимаю, о чем ты, - стараясь изобразить спокойствие, мужчина поднялся с кресла, и прошел в сторону кушетки, стараясь не смотреть Эл в глаза. Он прекрасно понимал, что только она может распознать страх в его взгляде, даже если он успел скрыть большую часть в глубинах своей души.

- Доктор, я же... - начала говорить девушка, но услышав глубокий вздох, Эл сначала замолчала, раздумывая, стоит ли продолжать расспрашивать мужчину, если он не согласен сказать ни слова. И придя к выводу, что это занятие не будет иметь успех, решила объяснить цель своего прихода. - У вас назначен сеанс с Кристал, на сегодня, через два часа. Уверены, что в состоянии его провести? - она беспокоилась о нем, и это было слышно не только в словах, но и в интонации голоса.

- Все в порядке, - немного вяло, но уже более спокойно, ответил Дональдс, и посмотрел на Эл. - Я заполнил нужные бумаги, можешь забрать их.

- Спасибо, что так быстро, - слегка улыбнувшись, девушка прошла к столу, и, взяв бумаги, ненадолго задержала свой взгляд на рисунках. - Доктор Дональдс, с вами точно все в порядке?

- Эл, я же уже сказал...

- Но почему на рисунке кровь? - говоря это, Эл держала в руках рисунок с Аккурой, с правой стороны, которого, ярким пятном, выступила небольшая ярко алая капля.

- Может это чернила? - стараясь совладать с собой, доктор стал судорожно ощупывать тело с той стороны, куда, если бы кошмар был реальностью, мог попасть нож.

- Вряд ли... хотя... - Эл потерла пальцем каплю, слегка растерев ее по рисунку. - Больше похоже... но возможно, мне показалось... - она продолжала бормотать себе что-то под нос, рассматривая рисунок под разными углами.

Мужчина, убедившись в том, что он полностью в порядке, облегченно вздохнул:

- Оставь это, Эл. Наверное, это я, неосторожно замазал рисунок новыми чернилами.

- Новыми? - тихим эхом повторила Эл, и, положив рисунок на стол, удивленно посмотрела на доктора. - Стоп, почему вам выдали красные чернила? Я же четко сказала, по одной упаковке синих и черных...

- Может просто перепутали, - пожав плечами, меланхолично сказал он.

- Хорошо, с этим я тоже разберусь, - пройдя к двери, девушка застыла в проеме на несколько мгновений. Казалось, она хотела сказать что-то еще, но вместо того, чтобы говорить, лишь неуверенно переминалась с ноги на ногу.

- Что-то еще? - спросил Дональдс, с некоторым интересом наблюдая за действиями помощницы.

- Нет, доктор, больше ничего, - закрыв дверь, Эл прошла за свой стол и, сев за него, стала тереть глаза. - Я же вижу, я же все вижу... Зачем сейчас от меня что-то скрывать? Зачем был этот фарс с чернилами? Он... Я же вижу, что с ним что-то не так! - Эл не могла принять и понять того, что доктор попытался скрыть от нее что-то, так сильно напугавшее его.

Подождав еще пару минут, и убедившись в том, что Эл более не зайдет, по крайней мере, до тех пор, пока не наступит время сеанса. Мужчина поднялся с кресла, и, сделав несколько кругов по кабинету, пытаясь отогнать мысли, закравшиеся в укромные уголки его сознания, опустился на кушетку так, словно силы покинули его тело.

- Почему? - потирая левый висок, он попытался сосредоточиться, закрыв глаза, но стоило ему это сделать, как мужчина вновь увидел лицо Эмили, искривленное в злобной усмешке, словно кто-то руководил ее лицом и душой. - Черт!

Он лежал на спине, широко открыв глаза, и скрестив руки на груди. Потолок, слегка потемневший от пыли, с несколькими паутинками трещин, выглядел неровным, тусклым и потерянным. Невольно ухмыльнувшись, Дональдс, неоднократно, ловил себя на мысли, что в его жизни тоже есть забытые вещи, которые как этот потолок - всегда на виду, но нет времени, чтобы привести его в порядок, и, возможно, никогда не будет, даже если он постарается его найти.

Время тянулось неимоверно долго, затягивая мужчину в паутину собственных размышлений, о беспомощности перед обстоятельствами, или же не желании бороться с ними. О сомнениях сжигающих душу, о вечном стремлении человека заглянуть за занавес, чтобы увидеть то, что будет дальше. И при этом, вечное гнетущее стремление переписать прошлое, сделав его лучше, или наоборот мрачнее реального, прожитого и пережитого. Кто знает, как далеко бы унесла его эта река размышлений, если бы не осторожные легкие шаги, разорвавшие тишину его кабинета.

- Кристал? - тихо спросил он, не поднимаясь с кушетки. Неожиданно шаги стихли, и ответом на свой вопрос, мужчина услышал лишь тяжелый вздох. - Время сеанса подошло?

- Я думала, вы спите, - тихо сказала девушка, все еще стоя где-то посередине, между дверью и кушеткой.

- Просто размышлял... - сев, мужчина закрыл лицо руками, словно пытался отогнать остатки сна.

- Теперь вижу, что не спали, - сделав еще два шага вперед, девушка застыла на месте, с интересом наблюдая за действиями доктора. - Она же приходила к вам?

- О чем ты? - все еще не открывая лица, Дональдс старался сделать вид, что не понял вопроса Кристал.

- Я про Аккуру. Она сказала мне, что обязательно придет к вам... - договорив эту фразу, девушка неожиданно замолчала. Убрав руки от лица, Дональдс увидел как Кристал, стояла, глядя в пол. На ее лице застыло выражение беспокойства, но она не торопилась говорить что-то еще.

- И зачем она хотела посетить меня? - стараясь сохранить спокойствие и доброжелательность, мужчина поднялся с кушетки, и, пройдя к столу, взял несколько рисунков.

- Она сказала, что ей нужно вам кое-что показать, - Кристал говорила со стеснением и виной, слышимыми в интонации голоса, словно стремилась извиниться, за каждое сказанное ей слово. - Но стоит ли верить в это... - не поднимая головы, девушка подошла к кушетке, и, сохраняя молчание, легла на нее, вытянувшись в полный рост.

- Ты считаешь это невозможным? - несколько озадаченно спросил доктор.

- А разве возможно, чтобы тот, кто существует только в моей голове, попал в чью-то еще? - вопросом на вопрос, ответила она, и тяжело вздохнув, закрыла глаза.

- Маловероятно, - коротко и сухо ответил Дональдс, стараясь отогнать от себя остатки воспоминаний недавнего кошмара.

- То есть считаете это возможным? - хитро улыбнувшись, девушка повернула голову в сторону журнального столика. - Что же заставляет вас думать так?

- Составляющим любого правила является одно или несколько исключений различного рода, - вернув своему голосу прежнюю уверенность, ответил мужчина. - И, если существует правило, что таковое невозможно, всегда нужно делать поправку на то, что может быть одна-две-три ситуации на миллион, которые оспорят данное правило.

- Логично, - тихо ответила Кристал, слегка потянувшись. Она вновь повернула голову, и на этот раз, открыв глаза, принялась изучать потолок. - Но все же вы чего-то недоговариваете.

В кабинете воцарилось молчание, Дональдс не спешил продолжать диалог, вместо этого, он медленно перелистывал листы блокнота, ища нужный ему, девушка же, протянув руки к потолку, двигала ими так, словно то ли что-то ощупывала, то ли рисовала.

- Что ты сейчас делаешь? - спросил мужчина, оторвавшись, наконец, от блокнота.

- Сосредотачиваюсь... - тихо ответила девушка. - Он не любит, когда я прихожу к нему не готовой к действию.

- К какому действию? - с легкой заинтересованностью, спросил Дональдс.

- К, практически, театральному, - расслабленно улыбнувшись, ответила Кристал. - Я думаю, вы понравитесь Орею, ведь вы всегда, такой сосредоточенный.

- Хорошо, скажи только, когда мы сможем начать... - положив рисунки на стол, прямо перед собой, Дональдс вглядывался в черты портрета проводника, с которым ему предстояло встретиться.

* * * * *

- Знаете, подозреваю, что в мире не существует театра, который мог хотя бы немного сравниться с этим залом, - потирая лоб, задумчиво сказала она. - Огромная сцена, и зал, на множество мест. Потрясающая акустика, и дорогое оформление. Когда я нахожусь здесь, мне кажется будто величие, пропитавшее это место, каким-то образом передается мне. Вот только есть небольшая досада.

- Что же расстраивает тебя?

- В этом театре никогда не будет зрителей, только я: актер, зритель, режиссер и постановщик, а так же драматург, костюмер...

- Суфлер?

- Нет, место суфлера здесь занято навсегда, но прежде чем вы узнаете его лучше, следует пройти врата, - уже ставшее привычным движение рук, судя по которым, Кристал вновь искала врата где-то в зарослях изгороди.

- Изгородь снова спрятала их от тебя? - задумчиво спросил доктор, но девушка ничего не ответила, лишь улыбнулась уголками губ. Это был уже пятый зал, и этот вопрос стал для нее скорее риторическим, чем требующим ответа.

- Эти врата спрятать легче всего, так как они - часть изгороди. Вы же видели рисунок! - уверенно, но, в тоже время, тихо сказала Кристал. - Основная часть, или каркас - это резная рама, за которую крепится тяжелый бархатный занавес, темного пурпурного цвета. На занавесе сделана вышивка, золотыми нитями. Вышиты маски: комедия и трагедия... - Кристал замолчала, кулачек правой руки сжался так, словно она держала что-то мягкое в ней. - Некоторые проводники думают, что Аккура и Орей родственники, вернее он ее отец. Хотя оба это отрицают... Но ведь это же удивительно - два близких по духу зала, расположены рядом друг с другом.

- Действительно, интересное совпадение, - мужчина старался придать отеческой мягкости своему голосу, но это прозвучало немного фальшиво.

- Здесь не бывает трудностей с открытием врат, достаточно чуть приоткрыть занавес, и проскочить в щель... - девушка размышляла вслух так, словно осталась в кабинете абсолютно одна. - Я очень люблю этот зал и из-за спокойного проводника, который просто слегка правит текст. И из-за самой атмосферы... Здесь все полно величия!

- Кристал, подожди... - мужчина не успевал ни за словами, ни за логикой речи пациентки. - О каком тексте ты говоришь?

- Ой! - закрыв левой ладонью рот, она, неожиданно втянула голову в плечи. Но, спустя несколько минут, продолжила вновь. - Понимаете, доктор. Здесь место, где можно переиграть или разыграть любой сценарий. Эта сцена, где я могу воспроизвести любые картинки своих воспоминаний или желаний, что важнее, именно так, как я хочу и вижу... Пусть даже это никогда не будет правдой.

- Но ведь в третьем зале Эрест делал нечто подобное, - он удивленно произнес это, продолжая следить за реакцией девушки. Кристал замотала головой, после чего, продолжила с уже нескрываемым возмущением.

- То что делает Эрест - вероломное вмешательство в мою жизнь и воспоминания... Которыми я жила! А Орей, он... Он позволяет мне разыгрывать все так, как это хотела бы видеть я сама! - ее дыхание становилось все более прерывистым, закончив свою речь, она замолчала, и лишь тяжелые вздохи разносились по кабинету.

- С тобой все в порядке? - обеспокоенно спросил доктор.

- Все хорошо... Просто занавес очень тяжелый, пока приподняла - устала, - только сейчас Дональдс заметил, что руки девушки покоились скрещенные на животе, и больше она ничего не сжимала. Вот только испарина, выступившая на ее лбу, говорила о том, что девушка испытала сильную нагрузку, или же ей было очень жарко.

- Тебе жарко?

- Все в порядке, здесь достаточно прохладно! - слегка улыбаясь, Кристал протерла ладонью правой руки лоб, и, сев на кушетку, начала поворачивать голову из стороны в сторону, словно она осматривалась в малознакомом, но очень приятном ей месте. - Как же я люблю эту тишину... - сказав это, девушка начала двигать руками так, словно дирижировала целым оркестром.

- Тишину? - переспросил мужчина, следя за размеренными и спокойными движениями рук девушки.

- Понимаете, это место наполнено ожиданием и тишиной. В этом театре царит покой, ровно до тех пор, пока сюда не возвращается Орей. Как только он заходит сюда, то тишина становится гнетущей, напряженной, словно перед началом чего-то великого... - неожиданно замолчав, девушка застыла, будто бы прислушивалась к тому, что творилось вокруг.

- Почему ты называешь этот круг театром?

- А как еще можно назвать место, где есть огромная сцена, тяжелый, кажется из бархата, занавес, и зрительный зал. В нем миллион мест, а может быть даже и больше. Золотые... Да, кажется это золотые канделябры, расположенные по всему залу, чтобы дать достаточное освещение. Статуи титанов, держащие балконы. Потолка не видно, но Орей рассказывал, что причудливое освещение верху, виде звездного неба - это люстра. Одна сплошная и необычная конструкция... - все то время, пока длился ее рассказ, девушка показывала руками то в одну сторону кабинета, то в другую. Словно сейчас они находились в ее сознании, и она, как опытный гид, просила обратить особое внимание на некоторые особенно красивые или важные детали.

- То есть ты никогда не видела, как она выглядит на самом деле? - доктор пытался рассмотреть детали на рисунке зала, но, к сожалению, это давалось ему с трудом.

- Нет... - грустно ответила Кристал. - Дело в том, что освещения всегда недостаточно, чтобы увидеть потолок полностью. Орей говорил, что он очень высокий, а я заметила лишь то, что огни периодически перемещаются, создавая все новые рисунки и цепочки... - вздохнув, она откинулась на спинку кушетки, и уже торжественным голосом, добавила. - Если бы этот театр существовал в реальности, то его назвали бы величайшим строением всех времен. Жаль, что он существует только в моей голове...

- Тебя так сильно расстраивает то, что этот театр не реален?

- Не это... - вздохнув, она снова принялась трепать свою макушку. - Просто этот театр, я всегда называю его печальным.

- Почему именно такое название, Кристал?

- Потому что никто не сможет посмотреть те постановки, которые ставятся на этой сцене... Здесь никогда не будет зрителей... Только я и Орей, - впервые девушка показала свои переживания. И пусть они были о несуществующем, в реальности, месте, но, казалось, будто бы для нее было важным, показать еще хотя бы кому-нибудь этот уголок своего мира.

- Ты можешь показать его мне, этот театр, - мягко говорил Дональдс, стараясь немного подбодрить девушку. - Но только тогда тебе придется стать моими глазами.

- Это не так сложно, - уже спокойным голосом ответила девушка, и, повернув голову в противоположную, от доктора, сторону, снова вздохнула. - Но учтите, вам придется стать одним сплошным ухом, чтобы уловить все, что я расскажу вам об этом месте! - прервав затянувшееся молчание, добавила она.

- Кристал, я становлюсь одним сплошным ухом, в каждом зале, - мягко и благосклонно ответил мужчина.

- Тем лучше для вас, - меланхолично отозвалась она, и тишина вновь заполнила кабинет.

- Ты не хочешь рассказать мне об этом месте больше? - прервав тишину, немного удивленно, спросил Дональдс, на что Кристал лишь поднесла указательный палец к губам, и, покачав головой, стала тихо напевать какую-то мелодию. Мелодия казалась ему до боли знакомой, но он никак не мог вспомнить, где и когда слышал ее. Когда Кристал закончила, она шумно вздохнула, и, повернувшись к доктору всем телом, склонила голову на левую сторону.

- Это место наполнено светом софитов, настолько ярких и слепящих, что зал порой не видно, даже сами эти лампы сложно разглядеть, настолько они ярки. Огромная сцена... Она действительно огромна! Я никогда не доходила до правой кулисы, я даже никогда не могла ее разглядеть, сколько бы ни делала шагов вперед... - замолчав, она оглянулась назад, и, вернувшись в прежнее положение, указала правой рукой, куда-то, или на что-то, находящееся за ее спиной. - Задний занавес, Орей, кажется, называл его экраном... - чуть сморщив лоб, она пыталась вспомнить точное название, но оно все время ускользало из ее памяти. - А! Не важно! - махнув рукой, Кристал продолжила. - Так вот, я никогда не могла заглянуть за него.

- Отчего же? Я слышал, что его делают из не очень тяжелой ткани.

- В том-то и оно, что в других театрах его делают из довольно легкой ткани, здесь же... С виду пурпурный бархат, с золотой вышивкой. А на вес - как будто бы из свинца отлили! - девушка провела рукой по воздуху, словно ощупывала что-то. - Сколько не пыталась поднять, каждый раз не могла его даже сдвинуть.

- А что за вышивка сделана на этом полотне? - Дональдс стремился фиксировать каждое движение, и каждую эмоцию, которую замечал в поведении Кристал, поскольку очень многое из этого, он видел впервые.

- Здесь вышит лес, с огромными по высоте деревьями, у них пушистая крона. Тот, кто делал этот рисунок, хорошо постарался...

- Что натолкнуло тебя на эту мысль?

- Здесь каждый листок вышит отдельно. И не так как это делается на обычной вышивке, когда контур зашивают крестиками или гладью, здесь вышиты даже канальцы, по которым в листья поступает сок... - снова проведя рукой в воздухе, Кристал замерла. - Я не могу сказать точно, сколько здесь деревьев, потому что никогда не доходила до правой кулисы... - сейчас ее голос был наполнен какой-то безмерной печалью, словно знать точное количество деревьев, было необходимо для жизни.

- Что еще изображено на нем? - Дональдс старался сделать так, чтобы она рассказывала, а не переживала.

- Что еще? - встрепенувшись как птичка, которой на голову упала капля воды, Кристал снова провела по воздуху рукой. - Наверху вышиты облака, огромные, разных форм... Внизу - трава и цветы. Знаете, это больше всего напоминает лесную поляну, в самый разгар лета, когда цветет очень много разных трав... - замолчав, она немного нахмурилась, и, опустив голову, слегка покачала ей. - Это очень забавно... Обычно заднее полотно одноцветно, либо делается изображение, которое соответствует заявленным произведениям, но никак не постоянная вышивка.

- Хочешь сказать, что это изображение никогда не изменялось?

- Именно так... Сколько бы раз я не попадала сюда, заднее полотно всегда было таким, - замолчав, девушка слегка растрепала волосы на затылке. - Это даже немного странно... Наверное...

- Что именно тебе кажется странным?

- Каждый раз, как я сюда попадаю... Каждый раз отыгрываю один и тот же сюжет... - неожиданно сказала девушка. Но стоило ей договорить, как она резко изменилась в лице, словно смятение, или же неловкость за сложившуюся ситуацию, охватило ее. Улыбка извинения, появившаяся на лице Кристал, только подтверждала это поведение. Потирая лоб правой рукой, она, неожиданно, добавила. - Господи, о чем это я? Сюжеты всегда разные, просто... Просто из меня никудышная актриса, поэтому все истории сливаются для меня в одну...

- Почему ты оправдываешься за сказанные тобой слова?

- Я не оправдываюсь, док. Просто... Просто... - разводя руками в воздухе, она, казалось, пыталась подхватить нужные слова, чтобы сказать их Дональдсу. - Просто я часто путаю слова и чувства... - шепотом, практически себе под нос, очень тихо сказала девушка.

- Просто я часто путаю слова и чувства, и из-за этого возникает неразбериха в моих объяснениях, - повторила Кристал уже громче. Только при этом повторении она расставляла акценты так, словно старалась внести только тот смысл, который был бы наиболее выигрышным для нее, или для того, кто подсказал ей эти слова.

- Кристал, кто-то подсказал тебе эти слова?

- Что вы, доктор! Это чистой воды мои мысли! - наверное, если бы можно было добавить гротескной комедийности при произношении этих двух фраз, девушка воспользовалась бы этим, и в окончании всего сказанного, громко и невпопад рассмеялась. Вот только сейчас она была не на сцене, перед большой аудиторией, и возможно только это и сдержало ее, от данного действия.

- А могу я все-таки поговорить с Ореем? - вежливо и мягко поинтересовался доктор.

- Это определенно невозможно! - сказала Кристал, перед этим пробормотав часть фразы себе под нос. - Я не могу вам запретить, но сам Орей будет против подобных фривольностей в его зале! - эти слова девушка говорила, уже размахивая указательным пальцем правой руки так, как обычно делают учителя или воспитатели, указывая на ошибки детей.

- Он настолько не любит общество?

- Отчего же, он рад любому новому лицу... Но не нужно так вероломно требовать его, а то ей-богу, вы сейчас напоминаете феодала, требующего подать немедленно всех его вассалов, вместе с собранными ими податями! - она всплеснула руками, и слегка ударила себя по коленям, а потом, Кристал сложила руки на груди, и откинувшись на кушетку, замолчала. Глядя на ее сосредоточенное лицо, складывалось впечатление, что девушка что-то усиленно изучала.

- Кристал, что ты?...

- Тссссс! - приложив к губам указательный палец левой руки, сказала девушка, даже не поворачиваясь к мужчине. - Не мешайте мисс изучать материал! - уже низким, почти мужским, и весьма спокойным голосом, произнесла она.

- Хорошо. Но, будьте так любезны, представьтесь, кто вы такой? - хотя Дональдс уже не первый раз видел, как проводник, неожиданно, захватывает сознание девушки, и начинает руководить ее телом, словно кукловод марионеткой, ему это не нравилось все больше и больше.

- Вы уже столько раз произнесли мое имя. Хотите услышать его еще и из моих уст? - степенный, спокойный, убаюкивающий голос, обволакивал Дональдса, заставляя, доверится его носителю. - Мое имя - Орей. Я проводник пятого зала, по совместительству являюсь здесь суфлером, и слежу за всем, пока мисс Кристал прибывает в других местах. Надеюсь, вы удовлетворены моим ответом?

- Да, вполне... - немного растерянно, ответил мужчина.

- Раз так, потрудитесь и вы представиться. Кто вы такой? И что делаете в моем зале? - эти слова прозвучали столь серьезно, что все, что оставалось Дональдсу - представиться самому.

- Доктор Дональдс, психотерапевт, заведующий отделением психиатрии, лечащий врач Кристал. Сейчас она является пациенткой моей клиники, - чуть поразмыслив, мужчина посмотрел на сидящую, на кушетке девушку. - Надеюсь, я смог удовлетворить ваше любопытство?

- Вы нисколько мне не любопытны, и, уж тем более, не интересны, - сказал Орей, не поворачиваясь в сторону мужчины. - Возможно, это Фейеро, ввел вас в заблуждение, позволяя поверить в то, что вы, доктор, будете интересны всем нам. Но это не так. Лично я ни в вас, ни в ваших предшественниках, ни уж тем более в тех, кто будет после вас, никогда не видел ничего интересного. Вы просто еще одно звено, в воспоминаниях мисс.

- Вы всегда столь безоговорочно резки в своем отношении к незнакомым вам людям?- это было первое проявление открытой агрессии, исходящей от проводника, с первых минут знакомства. И это не переставало удивлять доктора.

- Тот факт, что вы сочли мои слова резкими, говорит о вашей незрелости, а значит я прав в своем отношении к вам, - в интонациях речи звучали нотки превосходства, говорившие о любви к возвышению над всем и вся. - Взбалмошные желторотые юнцы итак слишком многое успели уничтожить, одним лишь своим появлением в жизни мисс.

- Что вы имеете в виду? - новая информация, которая не была зафиксирована ни в одной речи других проводников, сразу же стала огромным интересом для Дональдса. - "Возможно, именно через него я узнаю о том первом шаге, который ты сделала, чтобы пойти на дно..." - подумал он, и стал внимательно прислушиваться к словам проводника.

- Если вам это столь интересно, спросите у мисс сами, а я не буду рассказывать ее секретов! - Орей довольно быстро поставил точку в этом разговоре.

- Вы менее разговорчивы, по сравнению с остальными...

- Они - карты в колоде воспоминаний! Я же вечный зритель и наставник, тот, кто следит за последовательностью сцен, плавностью и звучностью речи мисс, - чуть помолчав, он добавил. - Моя задача следить за тем, чтобы не нарушалась магия момента оживления сценария, и превращения его в произведение искусства.

- Вы оживляете уже прожитые сценарии?

- Я оживляю яркие фантазии, а чего именно они касаются, меня это интересует меньше всего! - в кабинете вновь воцарилась тишина.

Дональдс внимательно следил за тем, как Кристал, разговаривая двумя разными голосами, что-то объясняла, с чем-то не соглашалась, или же наоборот, одобрительно кивала головой. Стало ясно, что Орей не был любителем говорить, тем более с незнакомыми людьми. Мужчина поймал себя на том, что все это время, он держал перевернутым лист с портретом проводника, словно не хотел знать, как выглядит еще один жилец в сознании девушки. Но, так как внимание к нему не только ни проявлялось, но и даже больше - было откровенно агрессивным, он все же взял рисунок в руки, чтобы узнать больше об этом невидимом глазу суфлере.

С листа бумаги, на него смотрел седовласый мужчина, в годах, выглядящий так, словно он ровесник самой вечности. Его лицо же было ничем не примечательно, обычно и просто. Встретив такого человека в толпе, вряд ли кто-либо обратил бы на него внимание, ровно до тех пор, пока не увидели бы его глаза. Глядя в эти глаза, создавалось ощущение, что он обладает мудростью, и тайным знанием самой вечности, о сценариях человеческих жизней. Он был одет в старинный камзол, в левой руке Орей держал свечу, которая, если верить точности рисунка, никогда не угасала и не сгорала. То есть была так же вечна, как и он сам.

- Ваша свеча может потухнуть?

- Нет, она вечна, как сам круговорот жизни и смерти во всех мирах, - равнодушно сказал Орей.

В этот момент, девушка вздохнула, и сделала движение руками, словно переворачивала страницы.

- Кристал, что ты делаешь?

- Не мешайте мисс! Она читает новую роль, - вновь сказал Орей.

Дональдс заметил, значительную разницу в поведении этого проводника, по сравнению с остальными.

"Находясь под влиянием Орея, проводника пятого круга, девушка абсолютно изолирована от внешних воздействий, в данном случае звуком. При этом пациент продолжает совершать какие-либо действия, но отвечает на любой вопрос личность завладевшая сознанием. Глядя на нее, создается ощущение, что на данный момент, все, что может контролировать проводник Орей - это движения головы, мимику лица, и голос..."

- И с чем связанна эта роль? - Дональдс хотел увидеть еще хоть какое-нибудь движение, но все оставалось, так же как и в начале, проводник держал под контролем только мимику лица и голос Кристал.

- День противостояния воли родителям, - уже тихо отозвался он.

- Как давно это было?

- Прошло уже пять лет, но это не самый длинный срок, бывают ситуации, когда события и более далекие, покрытые пеплом прошлого, прорываются новыми сценариями, и не дают покоя... - закончив произносить эти слова, с едва уловимой злобой в голосе, девушка повернула голову в сторону доктора, и застыла так, словно рассматривала его. - И вы, доктор, знаете это как никто другой...

Дональдс старался не обращать внимания ни на слова проводника, ни на те действия, которые совершались им, после проявления в сознании девушки.

- Орей, объясните, в чем же заключается суть того представления, которое вы затеяли, вместе с Кристал? - доктор старался сохранять спокойствие, и деловую вежливость, произнося эти слова.

- Желторотый юнец, - тихо сказал Орей. Девушка повернула голову в сторону стены, находящейся прямо перед кушеткой, после чего она сделала глубокий вздох, и продолжила говорить все тем же чужим низким, почти мужским голосом. - Видите ли, доктор, каждый мечтает о том, чтобы события складывались так, как он этого хочет. Но загвоздка в том, что удается это только единицам. Лишь малая толика людей способна не сожалеть о прошлом, и видеть только хорошее, в большинстве случившихся с ними ситуаций, еще часть людей умеют извлекать знания и опыт из происходящего, но большинство... Большинство ищет способ заключения сделки с прошлым, или с совестью... Как вам, в прочем, будет это проще понять. Большинство людей проигрывают сценарии событий своей жизни, а иногда и всю свою жизнь от начала и до известного им рубежа, с тайным желанием что-то изменить, подкорректировать, или стереть из памяти, забыв обо всем том, что с ними было... - жалость и ирония звучали в этих словах, Дональдс, слыша это, и следя за дальнейшими действиями Кристал, заметил, что все то время, пока говорил Орей, девушка не поменяла положения своего тела. Она сидела, застыв, словно манекен или кукла.

- Это одна из банальных человеческих слабостей...

- Это самая большая человеческая глупость! - практически крича, перебил его Орей, но, быстро успокоившись, продолжил говорить уже в свойственной ему манере. - Вместо того чтобы играть с настоящим, совершая новые шаги, планируя свое будущее. Большая часть людей, сдается натиску страхов и сомнений, пытается изменить прошлое, надеясь уговорить события переписаться. Ожидая того, что это как-то повлияет на их нынешнюю жизнь, даст возможность получить больше. Но это никогда не сработает! Прошлое - величина постоянная и неизменная. Все что они могут, это договориться со своими воспоминаниями о том, что события сложились несколько иначе, чем знают об этом остальные. Потом, эти слепцы, идут к тем, кто еще никогда не слышал их историй, и рассказывают новую версию, более яркую, наполненную героизмом или переполненную драмой. Стараясь создать о себе определенное мнение. И, даже, какое-то время, эти люди будут считать себя королями интриги, пауками, искусно плетущими паутину лжи, и оплетающими этими нитями всех вокруг. Но...

- Но ведь есть те, кому это удается, - перебив проводника, нетерпеливо сказал доктор.

- Надолго ли? - снисходительно и без раздражения, спросил его Орей, но, не дав Дональдсу ответить, продолжил. - Пройдет не так много времени, по сравнению с той болью от позора, которая будет терзать их всю оставшуюся жизнь, или сократит ее до невозможности. И правда выплывет наружу. Паутина лжи, поглотит лжеца, не дав ему толком опомниться, и еще вчерашний паук, станет мухой - обедом для более опытного и сильного...

- Что вы имеете в виду?

- Сценарии... Все и каждый живут по сценариям, написанным каким-то мудрым, но весьма своеобразным повествователем. Каждому дается возможность поразмышлять на тему прошлого. При этом каждому дается предостережение - не быть слишком беспечными, не жить прошлым, а учиться наслаждаться настоящим. Но сделка с совестью всегда была чем-то более интересным, и в тоже время весьма простым, по своей сути. Закрой глаза на настоящее, придумай прошлое: хочешь полностью, а хочешь, перепиши лишь несколько мгновений. И так, постепенно, словно трясина, эти желания и стремления начинают тянуть туда - на самое дно. Где нет уже ничего, кроме вороха мусора, из прошлых воспоминаний, изуродованных людским желанием стать заметнее! - он говорил эмоционально и сильно, со страстью, подобной страсти талантливого актера, при этом мимика лица, и положение тела девушки, оставались неизменными, словно сил проводнику хватало лишь на то, чтобы овладевать только ее голосом.

- Орей, могу я задать вам один вопрос? - стараясь быть вежливым и учтивым, спросил доктор.

- Слушаю вас, доктор, - вновь степенно и спокойно, благосклонно ответил проводник.

- Скажите, почему сейчас, когда Кристал находиться в вашем зале, вы можете использовать ее тело, но пользуетесь только голосом?

- Во-первых, довольно грубо использовать тело другого человека, просто потому что ты можешь это сделать... - убаюкивающий тембр подхватил доктора на волны спокойствия, и начал укачивать, словно кто-то желал, чтобы он скорее заснул. - Во-вторых, я - суфлер! А суфлер, это только голос актера, и ничего более. Теперь же сами подумайте, могу ли я позволить себе взять чуть больше, чем только голос?

- Думаю, нет, - уже борясь, с внезапно появившейся сонливостью, подавляя зевок, ответил доктор.

- Вы не так безнадежны, как казались в начале, - одобряющее, и даже немного благосклонно сказал Орей, после чего вновь замолчал.

- Но тогда получается, что вы потакаете слабостям Кристал.

- Отнюдь! Мисс Кристал отличается от остальных людей тем, что она проигрывает ситуации не для того, чтобы потом кому-то рассказать об искривленных ее сознанием воспоминаниях о событиях. Она делает это для того, чтобы побороть чувства страха и унижения.

- Но в этом случае, она опутывает себя паутиной лжи.

- Верно, и даже больше. Если остальные лицемеры лгут, ради спасения собственного футляра для души. К слову, даже не задумываясь о том, насколько их душе тошно и плохо. Мисс Кристал своим лицемерием разрушает все, до самого основания. То есть она уничтожает и свое тело, и свою душу, - хладнокровие, с которым он говорил об этом, несколько пугало доктора. Так как сейчас, в словах этого суфлера, он услышал о тонком расчете, причем этот расчет был направлен против самой девушки.

- Разве лицемерие имеет такую огромную разрушительную силу?

- Если это было бы не так, много ли тогда пациентов находилось в стенах вашей больницы?

- Знаете, вы противоречите своему предшественнику, этими словами.

- Аккуре? - задумчиво спросил Орей.

- Да, именно ей, - спокойно, и в тоже время, с какой-то ухмылкой, ответил доктор.

- Я ее дополняю, ведь она рассказала вам только об одной стороне лицемерия - это маски, и невыносимость роли. Я же говорю о более глубоком смысле, скрывающимся за ее словами.

- И в чем же этот смысл?

- В том, что человек никогда не примет того факта, что роль ему невыносима. Он либо переложит все последствия и ответственность на плечи кого-то другого, либо постепенно разрушит свое сознание, и станет вашим клиентом. И обычно люди разрушают только сознание, так как оно более ли менее осязаемо и понятно. Душа же, эквивалент чего-то мало понятного, необъяснимого, а главное - она никак вами не осязаема и не ощущаема. Поэтому причинить вред ей, составит для вас больший труд, чем, скажем, поранить руку.

- А Кристал может навредить и душе?

- Что вы! Никто не в силах навредить душе! - почти смеясь, ответил проводник.

- Но как тогда следует понимать ваши слова?

- В физическом смысле, никто не в силах навредить душе, так как, повторюсь, душа - объект, не имеющий физических критериев.

- Но как же слова о том, что люди чувствуют прекрасные души?

- Эмоциональный бред! - безоговорочно резко ответил Орей. - Как кто-то может судить о том, чего никогда в жизни своей не видел? Но мы с вами отошли от сути разговора. Итак, нельзя навредить в физическом смысле, но можно навредить иным путем.

- Позвольте спросить, каким же именно?

- Отбросив мораль, заставить душу верить в безнадежность пребывания в мире, с физическими оболочками, именуемыми "людьми"! - интонация менялась, от откровенной насмешки, до философского мышления, но эти изменения настолько тяжело было уловить, что все слова проводника выглядели как откровенное издевательство и фарс. - Каждый вносит свой вклад в это дело, маленькими крупицами. Кто-то ложью, кто-то лестью, кто-то сомнениями... Есть множество способов внушить себе невозможность жизни, без уловок, которые на практике оказываются ничем иным, как откровенным обманом, и унижением собственной души. Или же наоборот, получив огромное благосостояние, заполучить еще и глубочайшую скуку, и не желание продолжать жить дальше... Вы должны осознавать одно - у всех сценариев один исход, и судьба никогда не напишет иного. В любом случае, всем стоять на том перекрестке, а кому-то, даже и не один-два раза.

- Вы намекаете на то, что существуют Рай и Ад?

- Что вы! Я не настолько люблю философствовать, чтобы размышлять на подобные темы. Я только настоятельно советую, не отрицать того, что уже произошло. Иначе, вы не заметите, как сценарий повториться, а вы опять будете к этому не готовы!

Неожиданно тело девушки, вначале, обмякло, а потом, она стала судорожно что-то с себя снимать, одновременно с этим, пытаясь от кого-то отбиться, крича и извиваясь, словно змея, пойманная змееловом.

* * * * *

- Снимите ее с меня!... Снимите ее!... - Кристал двигала руками так, словно стремилась снять с себя какие-то невидимые путы, ее голос срывался от крика до хрипоты. Было видно, что она пыталась сорвать с себя то, что сильно ее пугало. - Помогите! Орей!... - девушка пыталась вытянуть вперед руку, но что-то или кто-то не давали ей этого сделать, словно часть руки, от плеча до локтя, была действительно привязана к телу.

Дональдс быстро подбежал к девушке, и, взяв ее за плечи, попытался разбудить, но из-за начавшейся у Кристал истерики, вывести ее из транса стало невозможно.

- Кристал! Кристал!... Ты слышишь меня? - доктор пытался докричаться до нее. Услышав его голос, девушка осторожно повернула голову в сторону врача, и в этот момент, он увидел застывший на ее лице ужас. Громкий визг разнесся по кабинету, и она начала вырываться еще сильнее, словно сейчас сама попытка не сделать этого, стоила ей жизни.

Услышав крики из кабинета доктора, а следом, начавшуюся возню, Эл не стала дожидаться, когда Дональдс позовет ее, и мысленно повторяя слова о том, что это всего лишь последствия сеанса, и что это никак не похоже на то, что с ними уже было. Она быстро набрала успокоительное в шприц, и направилась к двери кабинета. Резко распахнув ее, Эл застыла на пороге, не в состоянии сделать даже шага вперед.

- Эл! Хорошо! - даже немного радостно сказал доктор, глядя на свою ассистентку. - А теперь медленно и спокойно, подойди сюда, и вколи Кристал лекарство, пока она не поранилась об журнальный столик, - девушка заметила, что пациентка, мотала головой, в опасной близости от этого предмета интерьера, и, судя по напрягшимся рукам доктора, ему очень тяжело давалось удерживать ее.

- Медленно и спокойно... - словно заклинание, повторяла Эл эти слова, пытаясь сделать хотя бы один шаг вперед, но ноги не двигались, словно кто-то приклеил их к полу.

- Нет!!! - визжа, закричала Кристал, и, сделав еще одну попытку вырваться, ударилась головой об край стола.

- Черт, Эл! - крикнул Дональдс, все еще пытаясь удержать Кристал, он попытался отодвинуть столик от кушетки, но вместо этого перевернул его, и стеклянная столешница, с грохотом, разбилась об пол. - Подойди ко мне! Сейчас же!

- Я... - она была готова расплакаться на месте. Доктор начинал злиться все сильнее, у пациентки из височной области текла кровь, а она не могла сделать и шагу вперед. - Я... - задыхаясь, повторила девушка, и сев на колени, посмотрела на доктора глазами, полным слез.

- Эл! Соберись! - пытаясь совладать с охватившим его гневом, Дональдс пристально посмотрел на свою ассистентку. - Сейчас, ты закроешь глаза, сделаешь два глубоких вздоха... Именно глубоких! После этого встанешь на ноги, и медленно станешь двигаться в мою сторону. Вся надежда, у меня сейчас только на тебя... Мы должны ей помочь!

Кивнув в ответ, Эл последовала инструкциям, которые только что озвучил ей доктор. Но поняв, что сил, на то, чтобы подняться на ноги полностью, у нее практически нет, она решилась доползти на коленях.

Эл казалось, что время застыло для нее в этот момент. Перед глазами все плыло, то и дело в памяти появлялись картинки того ужасного вечера, но несмотря на это, она пыталась собраться. Потому что где-то там, в глубине ее сознания, здравый смысл, отчаянно пытался взять вверх над истерикой мозга, объясняя то, что не стоит путать прошлое, ставшее для нее вечным ночным кошмаром, и настоящее, в котором они находятся в данный момент.

Как только она смогла доползти до доктора, мужчина схватила правую руку Кристал еще сильнее, и, сумев зафиксировать ее так, чтобы Эл могла вколоть успокоительное, кивнул своей ассистентке.

Дрожащими руками, девушка занесла руку со шприцом, над рукой пациентки, и, собрав всю свою волю в кулак, Эл смогла справиться с дрожью, и ввести лекарство. Успокоительное начало действовать практически мгновенно, и в тот момент, когда Кристал обмякла в руках доктора, Эл, окончательно теряя сознание, повалилась на пол.

Аккуратно положив Кристал на кушетку, Дональдс, первым делом проверил состояние височной области девушки. К счастью, даже не смотря на силу удара, у нее была только небольшая царапина, никаких серьезных последствий для девушки, это не представляло.

- Разве только, походишь, какое-то время с пластырем на лице, но даже шрама не останется, - сказал доктор себе под нос, и начал осматривать Эл.

Эл лежала на животе, неподвижно, рядом с кушеткой. Забрав шприц из ее рук, доктор убрал его себе в карман, и после этого осторожно перевернул девушку на спину. Потеря сознания не была характерной реакцией Эл, но почему-то именно с появлением Кристал, ассистентка доктора, стала вести себя так, словно ее собственные страхи, приобретшие форму, преследовали по пятам.

- Второй обморок, за несколько недель, - тяжело вздохнув, он посмотрел на лицо девушки, которое сейчас выражало страх и сожаление. - Когда ты без сознания, твои истинные эмоции бесконтрольны, и слишком ярко выражены на лице! - вздохнув, доктор осторожно поднял Эл с пола, и перенес в кресло.

Выйдя из кабинета, он подошел к селектору, и, взяв трубку, быстро набрал номер ординаторской.

- Алло, - раздался усталый голос в трубке.

- Питер? - удивленно спросил Дональдс, - "Вот уж действительно, совпадение..." - подумал он.

- Да, доктор Дональдс? Что-то произошло? - уже более бодрым голосом спросил он.

- Да, мне нужны носилки, два санитара, вы, как врач, и уборщица, - спокойно перечислив всех, доктор посмотрел в сторону своего кабинета. - И вот еще что, возьмите с собой аптечку первой помощи.

- Случилось что-то серьезное?

- Нет, достаточно предсказуемая реакция, просто я надеялся, что во второй раз это будет как-то спокойнее и проще решить, оказалось, что немного ошибся.

- Сейчас к вам все подойдут.

- Отлично, - как только Дональдс повесил трубку, и тут же по внутреннему радио пошло сообщение о необходимости подойти перечисленному персоналу в его кабинет.

Первым прибыл Питер, поздоровавшись с доктором, он посмотрел за его плечо, в распахнутую дверь кабинета, и застыл на месте.

- Что здесь произошло?

- У Кристал началась истерика, Эл потеряла сознание... И не стоит с таким ужасом смотреть на осколки от стола. Это я его разбил, когда пытался отодвинуть, чтобы предотвратить травму Кристал... - спокойно ответил Дональдс, следя за тем, как постепенно расширялись глаза Питера, от получаемой им информации. - Для начала следует осмотреть Кристал, она ударилась головой о край, есть небольшое рассечение, в районе виска. А я пока приведу в чувства Эл, - пройдя к одному из шкафов, стоявших в приемной, доктор достал оттуда бутылек с нашатырным спиртом, и несколько ватных тампонов.

- Хорошо... - немного заикаясь, ответил Патрик, и проследовал в кабинет первым.

В очередной раз, его глазам предстала не самая приятная картина: перевернутый стол, лежащие на полу, осколки от стеклянной столешницы, несколько капель крови на кушетке и полу, бледная пациентка, смирно лежащая на кушетке, с запачканными, уже немного запекшейся кровью, светлыми волосами, бледная Эл, сидящая в кресле, с лицом, искривленным то ли ужасом, то ли сожалением.

- Это похоже на кошмарный сон, - тихо сказал Питер, ставя аптечку рядом с собой на пол.

- Кошмар на яву? - переспросил Дональдс, подходя к Эл. - О нет, Питер. Это суровая реальность этой больницы.

- Но если вы знаете, что пациенту не помогают подобные сеансы...

- Я не говорил, что сеансы ей не помогают, - перебил его Дональдс. - Просто у каждого сеанса есть побочные следствия, как при приеме сильнодействующих лекарств.

- Это вы называете побочными явлениями?

- А ты хочешь назвать это как-то иначе?

Неожиданно повисшая пауза, помогла и Дональдсу и Питеру, немного остыть.

- Но все же, это бесчеловечно, подвергать ее, такой опасности! - не понятно было только одно, кого из двух присутствующих девушек, больше всего жалел Питер.

- Если ты про Кристал, то бесчеловечно оставить ее в том состоянии, в котором она прибывает сейчас. Эта терапия необходима ей, хотя с каждым сеансом я ожидаю, нечто подобное еще до того, как она переступает порог моего кабинета. А если ты про Эл... - доктор замолчал, сейчас он понял, как тяжело признаваться в том, что та ответственность, которую он должен был взять на себя, с момента, как Эл сказала, что не сможет избавиться от преследующих ее кошмаров. Как легко он пустил все на самотек, надеясь на то, что новые события, которые будут наполнять ее жизнь, вытеснят ее страхи. - Она сама захотела идти по этому пути, и моя вина в том, что я так и не проследил за тем, в какую сторону она свернула... Не помог ей выбраться.

- О чем вы? - Питер с некоторым недоумением, смотрел на Дональдса, который был угнетен чувством собственной вины.

- Ты правильно сказал, про кошмар на яву... Самое верное название... - загадочно добавил Дональдс к уже сказанным им словам, и поднес тампон смоченный в нашатыре, к лицу Эл.

Несколько машущих движений, словно он подгонял этот раздражающий запах, к ее носу, и вот в кабинете раздался сначала резкий чих, а следом за этим, легкое ворчание, словно девушка пробуждалась ото сна под будильник, а не приходила в себя, после обморока.

Как только девушка открыла глаза, Дональдс, молча, отошел от нее, выкинув ватный тампон в мусорное ведро.

В это время, Питер осматривал висок Кристал, проверяя серьезность полученного ей повреждения. По счастью, это оказалась небольшая царапина, хоть и сильно кровоточащая, в которой, каким-то образом, застрял маленький осколок стекла. Быстро обработав ее, Питер посмотрел на бледное лицо девушки. Она была так спокойна, что становилось трудно поверить в рассказ Дональдса, прозвучавший несколько минут тому назад.

- Что скажете, Питер? - застыв за его спиной, спокойным и властным голосом, спросил доктор.

- Ушиб, небольшое рассечение, но ничего серьезного, - убирая антисептик обратно в аптечку, сказал он. - Ей повезло, что она ударилась именно этим местом... Пару миллиметров ниже, и тогда, даже такая незначительная травма, имела бы очень серьезные последствия... Но что здесь, все-таки произошло?

- Непредвиденная ситуация... Истерика во время состояния транса, - тихо сказала Эл, чуть приподнявшись в кресле, она машинально схватилась за голову, которая сейчас ей казалась налитой свинцом. - Такое иногда бывает, если воспоминания пациента несут травмирующий характер.

- Неужели эти воспоминания несут в себе такую большую травму? - с этими словами Питер подошел к Эл, и, поставив аптечку возле ног девушки, принялся доставать необходимые, для осмотра, инструменты.

- Ее случай особый, подозреваю что мы уже с ним сталкивались, но только один раз, - с едва уловимой грустью в голосе, ответил Дональдс.

- И это было очень давно, - сильно зажмурившись, сказала Эл. - Словно в прошлой жизни.

- А что за случай? - Питер попросил Эл расположиться в кресле удобнее, чтобы исключить возможность получения ею, еще каких-либо травм.

- Пока это только подозрения, но если они окажутся верны, то...

- Доктор, я все сохранила, можете не волноваться... - тихо сказала Эл, и когда, по просьбе Питера, повернула голову вправо, почувствовала дикую боль в виске. - Ай! Больно!

- Висок? - Питер внимательно осмотрел правую сторону лица Эл. - А ты головой не могла удариться при падении?

- Я не помню... - растерянно ответила она, потирая ноющий висок. - Может быть...

- Нет Эл, ты не ударялась при падении, - мягко сказал доктор, подойдя к сидящей на кресле девушке. - Ты просто мягко опустилась на пол.

- Простите доктор, я... - у Эл вновь перехватило дыхание от досады, что она снова не смогла справиться с собой, когда это было так необходимо.

- Все в порядке, Эл... - доктор Дональдс старался говорить как можно мягче, он прекрасно понимал, как чувствовала себя девушка в данный момент. - Просто я не подумал о том, что и тебе тоже, все еще требуется помощь. Мы поработаем с твоими страхами, чтобы больше ты не извинялась из-за них.

- Спасибо, - слабо улыбнувшись, ответила девушка, и, тяжело вздохнув, закрыла глаза.

- Ей нужно как следует отдохнуть, - сказал Питер, посчитав пульс девушки. - Слишком сильная слабость, да и ее бледность, беспокоит меня.

- Ее бледность беспокоит и меня тоже, Питер... - Дональдс еще раз внимательно осмотрел девушку. Особое внимание, уделяя руке, в которой она держала шприц с лекарством.

- Почему вы осматриваете ее руку?

- Она могла, случайно, вколоть себе в руку успокоительное. И если это так, то у нас есть проблема!

- Какая проблема может быть от успокоительного?

- У Эл непереносимость некоторых компонентов, которые входят в состав успокоительных и антидепрессантов, именно поэтому я никогда не выдавал их...

- Но разве бледность является признаком анафилактического шока? - Питер внимательно осматривал сгибы рук, ища хотя бы малейшее покраснение.

- Нет, но у Эл я наблюдал довольно странную реакцию на аллергены. В том числе и бледность, с сильной слабостью... Но... - задумчиво произнес доктор, и, убедившись, что следов от укола нигде нет, Дональдс с облегчением вздохнул. - Но, похоже, что в этот раз, это последствия сильного стресса, и обморока, последовавшего за ним.

Питер поднял голову, и посмотрел, на стоящего рядом с ним доктора. Его удивляло, насколько тот хорошо знает про Эл, ведь в больнице все говорили о том, что Дональдс даже имена запомнить не в состоянии, что уже говорить о таких важных мелочах, как реакции организма. Он боролся с желанием того, чтобы спросить доктора о его отношениях с Эл, но, не успев сказать даже слова, увидел, что в дверном проеме уже стояли санитары, придерживая каталку, для пациентки.

- Наконец-то вы пришли, - немного раздраженно сказал Дональдс, глядя на двух мужчин.

- Простите, что так долго...

- Лучше молчите! - резко оборвал их врач, и посмотрел в сторону Кристал. - Девушку, нужно будет отвезти в ее палату, и там проследите, чтобы она приняла все необходимые лекарства, после пробуждения.

- Доктор, а Эл? - растеряно спросил Питер.

- Об Эл мы с вами позаботиться в состоянии сами, - уже более мягко и спокойно ответил Дональдс. - Вы все поняли? - его строгость распространялась только на тот персонал, который не радовал его ни своим пониманием отношения к пациентам, ни быстротой действия выполнения предписанных им поручений.

После того, как Кристал унесли в ее палату, доктор осторожно переложил Эл на кушетку, и посмотрел на растерянного парня, стоявшего посреди комнаты, застыв, словно монумент.

- Когда придет уборщица, вы явно будете ей мешать, - заметил Дональдс, и Питер, услышав его слова, лишь растеряно оглядел кабинет, в поисках места, где ему можно было бы присесть. - Присаживайтесь в кресло, возле письменного стола... Мне, как раз, нужно с вами, кое-что обсудить.

Послушно последовав совету Дональдса, Питер сел в указанное кресло, и с нарастающим напряжением, начал ждать разговора. Его напряжение не было беспочвенным, так как по больнице ходило достаточно слухов, о возможном, внезапном увольнении любого из сотрудников, по необъяснимым и не зависящим от них, причинам.

В кабинет зашла уборщица, и, ахая, начала убирать осколки с пола, собирая их, в заранее приготовленный контейнер.

- Это кто ж тут у вас так?

- Я, - поймав удивленный взгляд уборщицы, на свой ответ, Дональдс лишь пожал плечами, и добавил. - Произошла непредвиденная ситуация, действовать пришлось быстро.

- А я вам говорила, чтобы вы буйных не принимали в своем кабинете, после них только беспорядок и разруха... - подойдя к перевернутой конструкции, которая еще недавно была столом, уборщица всплеснула руками, и добавила. - А ведь красивый был столик... Теперь выбросить придется.

- Что вы! - с улыбкой в голосе, ответил Дональдс. - Всего лишь новую поверхность сделают, из стекла, и будет такой, словно и не разбивали никогда.

- Ну, если только так! - одобрительно кивнув, сказала она, и продолжила убирать.

- Предлагаю подождать, пока нас оставят все посторонние, - намного тише сказал доктор Дональдс, подойдя к Питеру практически вплотную.

Уборщица не задавала лишних вопросов, несмотря на то, что было довольно странным, видеть бледную девушку на кушетке в кабинете главного врача, а не в палате терапии, например.

Питер неуверенно осматривал рисунок столешницы, то ли пытаясь найти одинаковые фрагменты рисунка, то ли просто желая отвлечься от беспокойных мыслей, захвативших его сознание. Наконец уборщица ушла, оставив их практически в полном одиночестве. Наступили сумерки, поэтому, прежде чем приступить к разговору, Дональдс зажег свет в своем кабинете.

- Вам не страшно за Эл? - неожиданно спросил Питер, как только дверь в приемную закрылась. - Все это время, она так и не пришла в сознание!

- Это из-за снотворного, которое я ей дал, - спокойно ответил Дональдс, доставая папки, из дальнего шкафа.

- Но вы же сказали, что у нее непереносимость!

- У нее непереносимость успокоительного, а не снотворного! Тем более что... - доктор посмотрел на спящую Эл.

- Тем более что? - эхом повторил Питер.

- Ей не помешает крепкий и здоровый сон! - с легкой таинственностью в голосе, закончил свою мысль, Дональдс. - Итак, теперь перейдем к делу, ради которого я попросил вас остаться, - от этой фразы, все, внутри Питера, сжалось до невозможно маленьких размеров.

- И ради чего вы меня оставили? - с трудом подавляя тревогу, спросил он.

- Из-за твоих рекомендаций, - спокойно ответил Дональдс, положив первую папку, перед Питером, - И из-за Эл! - с этими словами, мужчина положил вторую папку, рядом с первой.

- А причем тут Эл? - удивленно, глядя на доктора, переспросил Питер.

- Питер, ты работаешь у нас уже сколько?

- Почти пять лет, - ища подвох в словах Дональдса, неуверенно ответил он.

- Вот и я про это. Почти пять лет! - сказал доктор, сев в кресло, напротив Питера. - Пора тебе начинать уже вести своих пациентов, а не быть просто дежурным врачом.

- Но Эл, она же часть персонала...

- Эл не только является частью персонала, она так же является моим очень хорошим другом, и нашим пациентом, - спокойствие Дональдс выглядело абсолютно лишним, в сложившейся ситуации.

- Но разве?...

- Все ответы ты найдешь в ее личном деле, - перебив Питера, ответил доктор. - Я обещал, одному человеку, что позабочусь о ней, но... - доктор неожиданно замолчал, посмотрев на лежавшие на столе папки.

- Но? - переспросил Питер в тот момент, когда молчание уже достаточно затянулось.

- Но сейчас мне это не по силам. Поэтому я прошу тебя, с завтрашнего дня, начать изучение личного дела Эл, с последующей разработкой терапии, для нее.

- А возможно такое автономное лечение? - неуверенно спросил парень, открыв папку с делом девушки, но, не решаясь даже начать его читать.

- В ее случае - да! - ответил Дональдс. - Как ты сам сегодня понял, Кристал, пациент, которого я сейчас веду, является олицетворением кошмаров Эл...

- Кошмар на яву?

- Именно! - Дональдс встал из своего кресла, и, обойдя стол, оказался рядом с Питером. - Я не смогу лечить обеих, так как одна - катализатор для болезни другой. Поэтому нужен человек, который сможет диагностировать ее состояние, без моего непосредственного вмешательства.

- А кто-нибудь еще в больнице знает, о том, что вы наблюдаете свою ассистентку?

- Никто! И поэтому советую тебе, не распространятся на данную тему!

- У вас, действительно, особенные отношения, - тихо сказал Питер.

- У нас общее прошлое, которое мы оба предпочли бы не иметь! - тихо ответил на его слова Дональдс, и, подойдя к Эл, внимательно посмотрел на нее. - Я рассчитываю на вашу помощь, доктор, - уже громче и увереннее добавил он.

- Хорошо, - неуверенно ответил он.

- И вам, лучше всего, быть более уверенным, в вопросе лечения Эл! Если я пойму, что вы что-то делаете в разрез с необходимым, или замечу ухудшение в ее состоянии... Я думаю, мне не нужно объяснять, что последует после этого? - Дональдс внимательно проследил за реакцией парня. Тот, сначала побледнел, потом слегка покраснел, и после этого, прижав к груди папку так, словно в ней была ценная информация, касающаяся его жизни или смерти, нервно кивнул, в знак понимания. - Вот и отлично. Ты свободен!

- А как же Эл? - поднявшись с кресла, спросил Питер.

- Я сам отвезу ее домой, - спокойно ответил Дональдс, и аккуратно подняв девушку на руки, движением головы, попросил Питера придержать двери. - Ей будет лучше проснуться среди родных стен, а не в больничном крыле.

Выходя из кабинета Дональдса, Питер погасил везде свет, после чего, помог доктору не только донести девушку до машины, но и аккуратно положить ее на задние сидение.

После того, как машина скрылась за воротами больницы, парень присел на скамейку, под горящим фонарем, все это время, в его руках была папка, с данными о проблеме этой, казалось бы, нормальной девушки. Не решаясь ее открыть, он поднял голову вверх, и посмотрел на плафон.

В отблеске электрического света, была едва заметна паутинка, в которую угодил небольшой мотылек, и сейчас, окончательно устав бороться за свою свободу, он, с покорностью жертвенного агнца, ждал своего убийцу. Паук, осторожно приближаясь к пойманной жертве, словно ожидая еще каких-то попыток освободиться, не подходил ближе, чем мог размахнуться крылом сам мотылек. Но убедившись, что жертва полностью отдалась на волю охотника, подполз ближе, и начал заворачивать мотылька в кокон из паутины.

- Вот и конец... - тихо сказал Питер, после чего вновь, с сожалением, посмотрел на полученную им сегодня папку. Он чувствовал себя тем самым мотыльком, захваченным врасплох неожиданными обстоятельствами, о которых, судя по всему, не знал никто. И этот гнет то ли тайны, то ли появившейся ответственности, за чью-то еще жизнь и здоровье, становился непомерным грузом на сердце молодого мужчины.

6 круг сознания: "Место встреч... Здесь я встречаю тех, кого никогда не смогу увидеть в своей реальной жизни..."

"Что толкает нас на создание идеала в своем сознании? Почему каждый так сильно нуждается в том идеальном и недосягаемом существе, которое, как кажется самому человеку, ждет его где-то там, за горизонтом, стоит лишь только сделать несколько шагов вперед, и протянуть руку, для того чтобы ухватится за таинственного него или нее... Возможно, разгадка кроется в том, что каждый подвержен определенным комплексам и страхам, сомнениям и слабостям, которые мешают нам самим ощутить себя идеальными. Поэтому люди занимаются поиском "Золотого тельца", лишенного всех тех изъянов, которые мы находим в себе с упорством исследователей, находящихся в поиске нового микроорганизма, или лекарства.

Идеальность никогда не остается абсолютно неизменной величиной. С возрастом, в зависимости от статуса или потребностей, этот критерий меняется, деформируясь под действием желаний и целей определенного человека. В погоне за соответствием каким-то мифическим параметрам, люди не только меняют себя, но и стремятся подавить и изменить всех тех, кого они выбирают, в качестве объекта, для воплощения идеала в жизнь, подчас не спрашивая, хотят ли последние меняться только в угоду их прихоти. В итоге, все попытки, стремления и действия, сводятся к одному итогу: разочарованию и боли. Особенно ощущаемыми в те моменты, когда тот, кого вы почти довели до состояния собственного представления идеала, сломался, устав играть в придуманную вами игру. И ушел к тому, кто ценит в нем все то, что осталось от него прежнего, и в том числе, что он успел приобрести в процессе игр в создание идеального человека".

Питер внимательно изучал личное дело своего первого пациента. Как оказалось, доктор Дональдс наблюдал Эл уже на протяжении десяти лет, и все это время состояние девушки было относительно стабильно. Ухудшения имели место быть, но в основном, состояние девушки было стабильно, и большую часть времени Эл не нуждалась в помощи специалиста. И все это длилось ровно до тех пор, пока в их отделение не поступила Кристал.

- Что же такого в ней, привело к прогрессированию твоего заболевания? - перечитывая больничную карту девушки снова и снова, Питер был в небольшой растерянности. С одной стороны, в карте было написано все, в соответствии со всеми нормами и правилами, но с другой - создавалось ощущение, что доктор Дональдс намеренно не написал всей правды, об истинных причинах появления заболевания Эл, словно хотел кого-то запутать. - Или сохранить в тайне какой-то секрет, например объединяющий их... - отложив карту в сторону, Питер, сцепив руки в замке, поставил их согнутыми в локтях, на стол. И упираясь в тыльную сторону руки лбом, тяжело вздохнув, закрыл глаза.

Их первый сеанс должен был начаться через час, и Питер не был уверен ни в том, что забирать Эл у Дональдса, спустя столько лет наблюдений, было хорошей идеей, ни в том, что сама Эл не посчитает это предательством, и захочет пойти с ним, новым врачом, на контакт.

- Я, всего лишь молодой доктор, у которого и опыта никакого нет. Кроме нескольких месяцев практики, да и то, я лишь присутствовал при сеансах, но никогда не вел их сам, - слегка постукивая себя в лоб, сжатой в кулак, рукой, мужчина облокотился на спинку кресла, и, открыв глаза, посмотрел на потолок.

Сомнения, терзавшие его с того момента, как он прочитал первое заключение, составленное Дональдсом, о ее состоянии, не оставляли Питера в покое. Информация, не укладывалась в его голове. Как здоровая девушка, не имевшая предрасположенностей к заболеваниям психологического и психического характера, неожиданно стала страдать маниакально-депрессивным психозом, в сочетании с манией преследования? Причем этот преследователь выглядел для нее не как конкретный человек. А представлялся тенями и размытыми образами, которые девушка видела повсюду, и одновременно с этим нигде. Она боялась, что они завладеют ее сознанием, замыкалась в себе, падала в обмороки, впадала в кратковременный ступор, или длительную неконтролируемую истерику. И Питер видел уже два таких приступа.

- Хладнокровие доктора, в этой ситуации, для меня просто не понятно, - замерев, он потер правой рукой глаза, и, наклонившись к столу, вновь пододвинул больничную карту к себе. - Как же мне быть?

Размышление о дальнейших действиях и способах общения, захлестнули его вместе с волнением и неуверенностью в собственных силах. И хотя последнее было для него, как для врача, крайне недопустимо, Питер не мог отогнать от себя все негативные мысли. Неожиданный стук в дверь, выдернул его из этих размышлений.

- Да! Войдите! - пытаясь справиться с волнением, сказал Питер.

- Здравствуйте, Питер! - дверь его кабинета открылась и внутрь вошла Эл. Она была еще немного бледна, но между тем, уже более спокойна, по крайней мере, она хотела выглядеть таковой. Неуверенным шагом, девушка прошла внутрь, закрыв за собой дверь. - Где я могу сесть? - оглядывая кабинет, она искала хотя бы одно свободное кресло или стул, но все было занято папками с документами, одеждой, либо книгами.

- А! Минуту! - растерянно улыбаясь, словно он пытался извиниться за весь этот беспорядок, Питер переложил пальто и свитер на стул, где стопкой лежали книги, и, пододвинув его ближе к столу, посмотрел на Эл. - Можете сесть сюда.

- Спасибо, - тихо ответила девушка, и сев, начала осматривать кабинет. Слегка улыбаясь, она посмотрела на Питера. - Когда-то и доктор Дональдс начинал в похожем кабинете. Только у него, кроме книг, папок с документами и одежды, еще стояла целая куча упаковок от китайской лапши... Он очень любил бывать в кабинете, и чувствовать запах кисло-сладкого соуса, на книгах и бумаге.

- Доктор Дональдс? - немного удивленно переспросил ее Питер.

- Нет, Майкл... его сын, - тихо, и одновременно с этим, немного задумчиво, произнесла она.

- У доктора есть сын? - удивлению Питера не было предела, конечно, с одной стороны доктор Дональдс уже был достаточно зрел, и само предположение о наличии у него семьи, было вполне логично. Но с другой стороны, его нездоровая привязанность к работе выглядела так, словно больше в этой жизни у мужчины просто ничего не осталось.

- Был... - опустив голову, тихо ответила Эл, и, судя по тому, как напрягся ее лоб и скулы, для нее это была больная тема. - А еще у него была чудесная жена, но потом...

- Что было потом?

- Это... - вдруг девушка тяжело задышала, и, подняв испуганные глаза на Питера, неожиданно сказала. - Не нужно!

- Эл, что-то не так? - Питер удивленно следил за реакцией девушки.

- Не нужно больше спрашивать меня о семье доктора! Вам нельзя!... Никому нельзя! - закусив губу, словно маленькая девочка, которая рассказала большой секрет, и точно знает, что ее за это отругают, Эл растерянно осматривала стены, потолок, пол, мебель. Все это время она молчала.

- Эл, никто не узнает об этом! Ты можешь быть спокойна! - пытаясь прервать затянувшееся молчание, и хоть как-то разрядить обстановку, сказал Питер.

- Можете и рассказать, но вам все равно никто не поверит, - чуть прищурившись, ответила Эл. В этом новом взгляде скользили презрение и насмешка, которые он никогда не видел ранее.

- О чем ты Эл? - отшатнувшись, Питер пытался оценить ситуацию, которая разворачивалась сейчас, прямо на его глазах.

- Какой вы видите меня, Питер? - Эл внимательно следила за ним, следя за каждой реакцией молодого врача.

- В каком смысле? - вопрос был для него настолько неожиданным, что Питер просто не нашелся, что еще сказать.

- Доктор видит во мне пациентку, и человека, за которого он несет ответственность. Работники больницы в своих взглядах более широки, от коллеги, до любовницы Дональдса. Для вас я пациентка только с сегодняшнего дня... Так какой вы видите меня, Питер? Кто я для вас? - интонации и голос девушки звучали настолько жестко и безоговорочно строго, словно она докладывала командиру взвода о местоположении лагеря врага.

- Эл, я не знаю, что на это можно сказать... Прости!

- Не нужно извиняться, доктор, - он видел ее злую ухмылку, которая, до неузнаваемости, изменила лицо кроткой и добродушной девушки. - Просто иногда нужно понимать, что значит стать чьим-то врачом!

- Почему ты думаешь, что я не понимаю этого? - он чувствовал, как злость, появлявшаяся от этой бесцеремонности, начинало закипать недовольство где-то глубоко, возможно в самом низу живота, и быстро, волнами, поднималось вверх.

- А не вы ли, еще буквально несколько минут тому назад, видели здесь кроткую и добрую девушку, которую нужно оберегать и защищать? Ведь именно это сказал вам Дональдс? - она наступала, каждым словом лишая Питера возможности трезво оценивать ситуацию. Его попытки понять, что же все-таки происходит, не приводили ни к чему, кроме бессвязного бреда. - О! Я вижу по вашим глазам, что это именно так! Бедный доктор, не знает, как еще ему защитить тех немногих, кто остались рядом, а вы отличный громоотвод.

- Я... Кто? - слова застревали в горле, создавая огромный ком. Недовольство сменилось чем-то другим, первобытным, от чего мысли в голове смешались и слились в одну: "Бежать! Бежать как можно дальше отсюда!"

- Тот, на кого падет наша ярость! - Питер готов был поклясться, что сейчас он слышал, как голос Эл раздвоился, или даже разтроился, и он услышал даже звук мужского голоса, среди общего слияния.

- Эл? Что происходит? - вжавшись в кресло спиной, Питер вытянул руки вперед, словно пытался закрыться от нее.

- Еще ничего не происходит, все только начинается! - зловещие чужие голоса, звучавшие сейчас в его ушах, заставляли чувствовать все намного острее. Его тело, мозг, все его естество чувствовало огромную опасность, с которой он не мог справиться, потому как не имел ни моральных, ни физических сил. Питер чувствовал, что еще слово, сказанной ей, ненастоящей Эл, а в ее фальшивости он был уверен, станет окончательным приговором. - Ты правильно делаешь, что боишься. Возможно так, у тебя будет шанс выжить! - договорив эти слова, девушка схватила первое, что попалось ей под руку, это была ручка. Быстрым и уверенным шагом она направилась в его сторону.

- Эл! Остановись! - Питер вжал голову в плечи, и попытался закрыть лицо руками, но руки лишь безвольно опустились на подлокотники кресла, и стали абсолютно неподвижными, словно что-то привязало их к стулу. - Что?

- А ты думал, я позволю тебе пропустить самое интересное? - в ее глазах блеснул зловещий огонек. Подойдя к Питеру вплотную, девушка, с уже чужим злым лицом, занесла руку над его лбом. - Я думаю, потеря одного глаза - не такая большая потеря! - тихо, почти шепотом, сказала она.

- Остановись!... - кричал он, повторяя это снова и снова.

Сильно зажмурив глаза, Питер мотал головой из стороны в сторону, надеясь, что это даст ему какой-то шанс не лишиться глаза, или получить еще какое-то увечье. Неожиданно, что-то мокрое и холодное брызнуло ему в лицо. Резко открыв глаза, Питер вскочил со стула, и, упав на колени, схватился за правый глаз.

- Питер? Что с вами? - в трех шагах от него стояла Эл, держа в руках пустой стакан. В ее глазах смешались удивление и испуг. Она смотрела на молодого доктора, поворачивая голову то на правый, то на левый бок.

- Что?... Эл?... Когда?... - все еще держась за глаз, Питер испуганно смотрел на девушку, пытаясь понять, куда делась та злая ухмылка, и где теперь она прячет ручку. Напрягшись так, словно он ожидал новый удар, Питер следил за каждым ее движением.

- Вам приснился кошмар? - поставив стакан на стол, Эл подняла с ближайшего к столу стула пальто и портфель, и, переложив их в кресло к папкам и книгам, села напротив Питера.

- Да... Именно кошмар... - быстро приходя в себя, Питер взял несколько бумажных салфеток, быстро вытерев лицо, и, сев в кресло, посмотрел на Эл. - Я кричал?

- Питер, вы размахивали руками так, что я не могла к вам подойти, поэтому пришлось применить радикальные меры, - договорив эти слова, девушка, сначала провела глазами по письменному столу, а потом указала глазами в сторону пустого стакана.

- Так неудобно получилось, - все еще ощупывая глаз, Питер стал оглядывать кабинет. Последствия сна, действительно, оказались ощутимыми. Большая часть бумаг, папок, ручек и книг, до этого лежащих стопками разного размера на столе, лежали на полу, там же лежал и письменный набор, а так же та самая ручка, которая, по сюжету его собственного кошмара, чуть не оказалась в его глазу.

Окончательно придя в себя, Питер постарался как можно быстрее собрать все то, что оказалось на полу, и, сложив документы и папки, одной стопкой на край стола, снова ощупав глаз, он посмотрел на Эл. Девушка все это время сидела молча, и наблюдала за ним.

- Ничего док, нам всем снятся кошмары... - чуть прищурившись, она вскользь посмотрела на его действия. - Вам что, во сне правый глаз выкололи?

- С чего вы взяли? - резко выпрямившись, Питер посмотрел на Эл, широко раскрытыми глазами.

- А вы как-то иначе можете объяснить то, что постоянно ощупываете его, словно проверяете на месте ли он? - говоря это, Эл смотрела в одну точку, которую нашла где-то на стене кабинета, находящейся за спиной молодого врача.

- Действительно, иначе этого не объяснить, - немного смущенно ответил Питер, и посмотрел на полную холодного безразличия Эл. - Ты... Вы всегда так спокойны и хладнокровны.

- Не всегда, - слегка опустив голову, ответила она. - Если бы мне удавалось это всегда, то больничная карта, лежащая сейчас на вашем столе, носила имя другого человека, - она говорила сухо, практически без каких-либо эмоций. И человеку, не знающему ее достаточно хорошо, тяжело было судить о том, что же на самом деле творится на душе у Эл. К сожалению, Питер был одним из тех, кто пытался понять, но так и не мог прочитать ее эмоции до конца.

Молчание затянулось, Питер быстро пролистывал страницы больничной карты, в поисках хоть чего-нибудь, что указало бы на понимание проблемы самой девушкой. Он не хотел действовать наобум, но сон вышиб из его головы все те мысли, которые касались этого, важного для Питера, сеанса. Эл же, облокотившись спиной на спинку кресла, сидела, закрыв глаза, и лишь ее размеренное дыхание говорило о том, что девушка все еще находится в одном кабинете с молодым доктором.

- Эл, - услышав свое имя девушка, невольно, встрепенулась и, открыв глаза, не без интереса посмотрела на Питера. - Что тебя так пугает в Кристал?

- Решили действовать прямо? - покачав головой, ответила она. - А что вас так пугает в потери глаза?

- А это здесь причем? - удивленно спросил Питер.

- Потому, что между нашими ощущениями, чисто теоретически, можно поставить знак равенства... - с какой-то благосклонной, но в тоже время улыбкой усталости, ответила она.

- Почему только "чисто теоретически"? - Питер с интересом наблюдал, за изменениями, которые затрагивали выражение лица девушки.

- Инстинкт самосохранения, - немного устало ответила Эл. - С вами когда-нибудь такое бывало, что ты сидишь, смотришь на человека, а все тело твое, натянуто, словно струна, от макушки, до кончиков пальцев ног. И каждое слово или движение того или иного собеседника, заставляет вас дрожать все сильнее и сильнее, просто потому, что этот человек рядом. А главное вы не совсем понимаете, что происходит, почему так хочется бежать прочь, без оглядки... Вы просто смотрите на него, и ждете, что сейчас либо струна перестанет дрожать, либо... - тяжело вздохнув, Эл неожиданно прервала свою речь, и замолчала.

- Либо? - желая услышать окончание мысли девушки, Питер с нетерпением ребенка, вскрывающего подарки, ждал, чем она закончит эту мысль.

- ... либо... Либо... - Эл подняла голову, и посмотрела Питеру прямо в глаза, пронзающим от холода взглядом. - Либо вы найдете ответы на все вопросы, но тогда у вас будет только два выбора: послать все к черту, и начать все отрицать, либо поверить даже в самое безумное объяснение.

Серьезность девушки сбивала Питера с толку. Еще вчера он видел ее напуганной, разбитой, и абсолютно не имеющей сил ни для чего, кроме поддержания страха, лишающего ее всего. А сегодня перед ним сидел то боец, который не собирался так просто сдаваться, то уставшая светская дама, которой только не хватало огромной шляпы и кота на коленях, для полного соответствия образу. Удивило его и то, как были расставлены акценты в словах девушки, словно она пыталась подвести Питера к тому, что ему придется поверить в любое, даже самое нелепое, граничащее с сумасшествием объяснение, и сейчас он ждал, что еще она скажет.

- Тогда, может быть стоит начать объяснять, - предлагая Эл продолжить говорить, мягко сказал он.

- Не сейчас, - чуть покачав головой, ответила она. - Потом... Потом, когда придет время, я обо всем вам расскажу.

- Эл, я думаю, что время уже пришло, так как теперь я буду помогать тебе...

- Питер вы уже не сможете мне помочь! - резко ответила Эл. - Доктор Дональдс должен был вам объяснить, что моя реабилитация направлена на поддержание стабильности состояния, не более.

- Ты не права!... - он слышал, как начинал дрожать его голос, чувствовал, как вместе с громкостью голоса увеличивалось и негодование, накрывавшее его подобно лавине. - Я могу...

- Нет, - твердый спокойный ответ Эл, не просто остудил его пыл. Питер почувствовал себя так, словно с разбегу влетел в стену изо льда. И это пугало и вводило его в ступор, просто потому, что он не знал, как ему действовать. Ведь если больной отрицает факт заболевания, то любая терапия не будет оказывать должного эффекта.

- Эл, его терапия... - замявшись на полуслове, Питер опустил глаза, пытаясь не смотреть на девушку. Сейчас ему казалась кощунственной сама мысль о том вопросе, который он хотел задать девушке, но другого выхода, узнать всю правду, у него просто не было. Поэтому, собрав всю волю в кулак, он поднял глаза, и, словно извиняясь за неуместные слова, Питер продолжил говорить. - Доктор Дональдс... он ведь не оказывал тебе помощь так, как это было необходимо... Он просто научил тебя жить с этой проблемой?

Передернув плечами, Эл зло посмотрела на сидящего перед ней Питера. По ее взгляду стало ясно, что эти слова не просто оскорбили ее, но и задели какие-то чувства по отношению к доктору Дональдсу.

- Не суди о том, чего не знаешь! - испепеляя его взглядом, девушка резко встала с кресла, и направилась в сторону выхода.

- Эл! Куда ты?... Сеанс еще не окончен! - быстро выйдя из-за стола, он попытался остановить девушку, но на все свои слова, Питер получил в ответ лишь взгляд полный презрения и гнева. - Я понимаю твою реакцию, но Эл, я действительно хочу тебе помочь!

- Что ты, человек, который не знает ничего, кроме того, что тебе когда-то рассказали, понимаешь? - повернувшись к Питеру всем телом, девушка говорила эти слова, и с каждым словом она делала шаг вперед, на что мужчина, борясь с желанием выставить руки, как преграду, ей на встречу, делал шаг назад.

- Я хочу помочь! - он пытался ответить твердо и уверенно, вместо этого, слова звучали, как жалкая попытка оправдаться.

- Как глухой и слепой может помочь немому?

- О чем ты? - Питер не заметил, как они дошли до стола, и сейчас, Эл стояла, опираясь одной рукой на стол, а вторую она упирала в правый бок.

- Для меня, моей жизни и тех ситуаций, которые я пережила, и со знанием о которых, просто научилась жить - ты слеп и глух! - гнев огнем пылал в ее глазах, в то время как голос, не смотря на спокойную речь, приобретал не свойственную твердость. Словно девушка стремилась отсечь все лишнее, в этом разговоре, раз и навсегда.

- Тогда объясни мне, что мешает тебе перестать быть немой?

- Ты этого не поймешь! - уже громче повторила она.

- Что я не пойму? - Питер ощущал себя слепым котенком, ищущим выход из складок покрывала.

Она молчала. Изучая его лицо, то, как он вжался в кресло, стол, который стал безусловной преградой между ними. Она молчала, словно пыталась подобрать те слова, которые заставят его перестать задавать вопросы. А он ждал ее реакции, с несвойственным ему любопытством, и боялся, что сейчас то, что еще какие-то полчаса назад было обычным кошмарным сном, станет его реальностью.

- Твой сон! Что ты видел, перед тем как я облила тебя водой? - чуть помолчав, неожиданно спросила она.

- А это здесь причем? - его удивление, и вместе с тем любопытство, касающееся поведения девушки, становилось все сильнее и больше. - Это был обычный кошмар!

- Либо ты рассказываешь мне, что видел, либо я скажу доктору, что ты не справился, и больше он не доверит тебе ни одного сеанса! - эти слова звучали как ультиматум, и лишь только те, кто недавно работал в больнице, назвали бы эти слова пустой угрозой. С трудом веря в такую силу влияния девушки на доктора Дональдса. Питер же знал, что Эл сейчас не шутила, и говорила чистую правду, ее слова было достаточно для того, чтобы отстранить от работы любого врача, будь он хоть самым отличным специалистом во всем мире.

- Эл... мне приснилось... - Питер начал испытывать жуткую неловкость, теперь уже с трудом понимая из-за чего сильнее: то ли из-за того, что ему приснилась Эл, то ли из-за того, при каких обстоятельствах она ему приснилась, то ли из-за того, что именно ей он об этом и вынужден рассказать. Девушка же, очень внимательно слушала его. Видя ее заинтересованность, Питер закрыл глаза, и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, договорил уже на одном дыхании. - Мне приснилось, что ты выколола мне глаз... ручкой...

- И тебе было очень страшно, потому что ты ощущал все так, словно это происходило наяву? - в глазах Эл читалась заинтересованность, а вместе с ней и какая-то легкая жалость к нему.

- Да... - приоткрыв один глаз, очень тихо прошептал он, на что девушка лишь слегка ухмыльнулась.

- А ведь мы теперь с тобой в одной лодке, - с какой-то легкой радостью, сказала она.

- В каком смысле? - Питер силился понять, что же все-таки Эл имеет ввиду, когда говорит подобные слова, или начинает, невпопад, ухмыляться, словно знает чуть больше, чем он сам.

- Давайте договоримся, если вы увидите еще один подобный по ощущениям сон, то тогда, я расскажу вам о том, для чего нужна моя терапия.

- А если я не увижу подобного сна? - сейчас он абсолютно перестал понимать все происходящее, и главное, не мог понять, почему Эл предлагает ему договориться, словно ситуация, от начала и до конца, находится полностью под ее контролем.

- Тогда я назову вас счастливчиком, но ни о чем более вы не узнаете, - с некоторым равнодушием, ответила Эл.

- Но как тогда я смогу помочь тебе? - эти варианты не устраивали Питера, хотя бы потому, что он обещал Дональдсу помочь Эл, а сейчас получалось так, что стоит только ему согласиться на это, как выбора не останется даже у Дональдса.

- В этом случае я буду уже не твоей головной болью, - слегка улыбнувшись, ответила девушка, и, поправив ворот пиджака, она направилась к выходу.

- Эл, стой! Я же еще не дал своего согласия!

- А оно и не нужно, все равно все решит сон. Если судьба, то этот кошмар будет далеко не последним, - и стоя уже за порогом, девушка, неожиданно обернувшись, добавила в закрывающуюся дверь. - Береги себя! - дверь захлопнулась, и он услышал лишь легкую поступь ее каблучков, эхом разносящуюся по пустому коридору.

Она уже давно ушла, но Питер все никак не мог прийти в себя, после этого непонятного сеанса общения. У него никак не укладывалось, как доктор Дональдс, на протяжении десяти лет находил подходы к Эл, и помогал ей, возможно даже и жить с ее проблемой. Как из этого, кажущегося со стороны, бессвязного потока слов и мыслей, можно было вытащить то, что было так необходимо, для дальнейшей терапии. И какая терапия была к ней применима.

- Хотя это нельзя назвать совсем бессвязным потоком мыслей... Но логика перехода от одного к другому - мне непонятна! Может он мыслит с ней на одном уровне? - Питер поймал себя на том, что все то время, пока он пытался понять хоть что-то, он не сводил своего взгляда с ручки, которая лежала на полу. - Причем здесь мои кошмары? Один страшный сон, который действительно мог показаться реальностью, по сути своей является лишь игрой моего воображения, не более... - он бормотал себе это под нос, пока подходил к ручке, но подняв ее с пола, что-то заставило Питера засомневаться даже в собственных мыслях, еще несколько мгновений назад, казавшихся такими правильными.

Положив злополучную ручку на стол, Питер еще раз посмотрел на больничную карту.

- Возможно, мне стоит отказаться от нее? - сев за стол, он хмуро переводил взгляд с больничной карты Эл, на стопку с бумагами и обратно. - Доктор Дональдс этого не одобрит... Но, возможно, так будет лучше для всех?...

- Возможно, так будет лучше для всех... - размышляя над тем, что произошло сегодня, Эл то и дело смотрела на дверь кабинета доктора Дональдса, размышляя о том, что ему не мешало бы, сначала, поговорить с ней о столь внезапных переменах. Девушку не устраивала столь внезапные изменения, которые даже не были объяснены. - Вы просто поставили меня перед фактом, что теперь я наблюдаюсь у другого врача! - растущее раздражение и возмущение не давали ей покоя, и Эл очень тяжело давалось терпеливо ожидать окончания разговора доктора Дональдса с родными очередного больного.

Ей казалось, что время остановилось, и чтобы хоть как-то отвлечься от этого, девушка занялась тем, что стала перебирать карты больных, которые необходимо было отправить в архив. Работы было достаточно, необходимо было проверить, является ли владелец карты пациентом клиники, а если нет, то выяснить по какой причине он перестал им быть, и отослать все документы, с соответствующе заполненными формами, в архив.

Эл не успела разобрать и четвертой части карт, как двери кабинета доктора распахнулись, и он, вежливо улыбаясь, прощался со своими посетителями.

- Не волнуйтесь, мы можем предложить лучшие условия, по сравнению с остальными клиниками. Ваш сын получит необходимую помощь.

- Скажите, доктор. Есть ли шанс, что он вновь станет нормальным? - мужчина, примерно одного возраста с доктором, смотрел на Дональдса очень серьезно, ожидая четкого ответа. Женщина, стоявшая рядом с ним, лишь тихо всхлипывала, пряча лицо в платке.

- Сказать точно я смогу лишь после осмотра, но если вся указанная информация верна, то у вашего сына есть очень хорошие шансы, пойти на поправку, - твердо и без сомнений в голосе, ответил доктор.

- Хорошо... Спасибо доктор, - пожав ему руку, мужчина взял женщину под локоть, и повел ее прочь из кабинета.

- Доктор!... - позвала его Эл, на что он поднял вверх указательный палец, и продолжал стоять, не поворачиваясь в сторону девушки. - Доктор? - уже менее уверенно позвала его Эл, но доктор так и не изменил своего положения.

- Через сколько у меня сеанс с Кристал? - убрав руки в карманы халата, после того как дверь за посетителями закрылась, спросил он.

- Через час, - ответила Эл, и, сделав несколько шагов в сторону мужчины, застыла на месте. - Я хотела с вами поговорить кое о чем.

- Эл, если ты про перевод тебя под наблюдение Питера, то это лучшее, что я могу тебе сейчас предложить.

- Что? - волна возмущения захлестнула Эл, и она, едва сдерживаясь от того, чтобы не закричать, подошла к доктору вплотную. - Если это шутка, то она не самая удачная! - резко сказала Эл, сжимая несколько папок в руках.

- Кто сказал, что я шучу? - ответил Дональдс, сохраняя полное спокойствие в голосе. - Это мое решение, теперь ты наблюдаешься у другого врача. У Питера более свежий взгляд, и он сможет тебе помочь...

- А что же тогда вы делали все эти десять лет? - перебила его Эл, и, отвернувшись в сторону своего рабочего места, тяжело вздохнула. - Вы просто приучили меня к тому, что эта проблема есть, и теперь я буду с ней жить? Так?

- Я хотел тебе помочь!

- А что случилось вместо этого? - она говорила спокойно и тихо, так как понимала, что крик и шум не сделают ничего, кроме распространения лишних слухов.

- Я ошибся, - чуть помолчав, ответил Дональдс. Он старался не поворачивать лица в сторону Эл, так как испытывал жуткий стыд из-за того, что так и не смог ничего исправить. - Возможно, мне стоило сразу отказаться лечить тебя, тогда у тебя было бы лучшее будущее.

- Мое настоящее меня вполне устраивает, - холодно ответила Эл. - И вы не должны забывать, что только благодаря тому, что вы сразу же взялись за мое лечение, меня не заперли в психушке из-за пережитого шока.

- Но продолжать заниматься этим, с позволения сказать, лечением, у меня уже нет сил, - сев на диван, стоявший в приемной, он, извиняясь, смотрел на Эл, которая так и не могла понять, за что с ней так поступают.

- Вы хотите отдалить меня, или отдалиться от меня? - это был вопрос, которого он боялся больше всего, так как сам, до сих пор, не мог дать даже себе точного ответа.

- Я хочу, чтобы ты забыла о том ужасе! - немного хмурясь, мужчина потирал лоб левой рукой. - Эл, это не нормально жить ради воспоминания о прошлом. Десять лет - слишком большой срок, даже для боли и скорби.

- Тогда почему вы хотите быть единственным, кто будет его помнить? - звучавшие от Эл вопросы, заставляли Дональдса все больше чувствовать себя сапером, идущим по минному полю.

- Я... Эл, мое будущее уже давно разрушилось, а твое... у тебя вся жизнь впереди... - фальшиво и мерзко, даже он сам понимал, насколько его ответ был далек от правды, что уже говорить об Эл, которая давно научилась улавливать его настроения, и хорошо чувствовать эмоции окружающих.

- Значит так? - как-то болезненно ухмыльнувшись, спросила она. - Вы лепили из меня того, кто будет улавливать вашу боль, чувствовать все изменения, помогать их переживать, а как только поняли, насколько это неправильно - решили отпустить, забыв о том, что прошло уже десять лет, и это время не вычеркнуть из моего настоящего! Как-то это безответственно и по-детски получается! Я же не игрушка! - она едва сдерживала себя, чтобы не заплакать. Но он видел, как задрожали ее губы, как она начала более резко вдыхать воздух, еще чуть-чуть, еще одна капля, и обида с разочарованием переполнят ее.

- Эл, пойми, пожалуйста! Я...

- Я не хочу ничего понимать! - тихо ответила девушка, и, опустив голову, вновь села за свое рабочее место. - У меня много работы, доктор, а мисс Кристал придет к вам через двадцать минут, вам лучше подготовится к сеансу.

Дональдс хотел было сказать что-то еще, что-то ободряющее и поддерживающее. Но, понимая, что излишняя доброжелательность, к которой он всегда прибегал в те моменты, когда Эл вновь и вновь раскусывала его как орех, не только ни принесет положительного результата, но и может привести к еще более серьезной обиде, посчитал более верным решением, молча удалиться в свой кабинет.

- Мы поговорим с тобой потом, когда я смогу правдиво ответить тебе хотя бы на половину вопросов.

Пройдя в кабинет, Дональдс сел в кресло, и закрыв лицо руками, откинулся на его мягкую спинку. Он и раньше понимал, о необходимости передачи Эл другому врачу, но, словно маленький ребенок, не наигравшийся в конструктор, он пытался слепить из нее что-то, или кого-то, способного противостоять любой проблеме. Но еще больше он хотел, чтобы она стала тем человеком, который сможет вытянуть его из собственной трясины боли, а вместо этого, доктор осознал, что стал грузом, утянувшим спасательный круг на самое дно. Именно поэтому он посчитал, что лучшим выходом будет взять ее себе в ассистентки, именно поэтому он был единственным врачом, наблюдавшим ее, не смотря на все возникающие проблемы. И к чему в итоге он пришел?

- Я даже не имею права называться специалистом! - это было отчаянье. Сейчас он стал монстром даже в собственных глазах, несмотря на то, что в глазах Эл, работников больницы, и родственников больных он был светилом, и практически богом. - Я эгоистичная свинья! - тихо, почти шепотом добавил он, рассчитывая на то, что произнеся эти слова вслух, он сможет снять с себя тяжесть груза разочарования, но вместо этого, он почувствовал, как собственная ничтожность только сильнее размазывала его. И от этого ощущения, доктору стало еще хуже.

- У вас должны быть веские причины, чтобы так себя называть, - робкий голосок заставил мужчину вернуться из дебрей собственных размышлений. Убрав ладони от лица, он открыл глаза, и увидел, стоящую рядом с дверью Кристал. - Не смогли оправдать собственных надежд?

- "Выбрал не совсем верный курс, для собственной жизни!" - тяжело вздохнув, подумал он, но вслух произнес лишь. - Из-за собственного эгоизма, пришлось сделать очень тяжелый выбор.

- И вы недовольны результатом? - все еще стоя возле двери, девушка неуверенно переминалась с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг вперед.

- Не я... - пытаясь говорить мягче и спокойнее, ответил Дональдс. - Недовольны те, кого коснулись последствия этого выбора.

- Их, наверное, очень много, раз вы так переживаете.

- Иногда, для того чтобы почувствовать себя жестоким палачом, достаточно чтобы пострадал только один! - доктор замолчал. Кристал, все еще стоя рядом с выходом, оглядывала кабинет, словно что-то искала.

- Вам не кажется, что без стола стало немного пусто? - слегка дотронувшись до повязки, на виске, сказала она.

- Стол сейчас ремонтируют, но, я думаю, что к нашему следующему сеансу все будет в порядке, - устало ухмыльнувшись, сказал Дональдс. - Кристал, может быть, ты пройдешь дальше, или тебе здесь не очень уютно? - подавшись корпусом вперед, он смотрел на девушку, ожидая ее дальнейшую реакцию.

Все еще переминаясь с ноги на ногу, Кристал думала, о том, стоит ли делать эти шаги вперед. Но поймав взгляд доктора, девушка, стараясь не сводить своих глаз с его, ступая крадучись, словно кошка, медленно дошла до кушетки. И как только села на нее, громко вздохнув, закрыла глаза.

- Ты чего-то боишься? - спросил Дональдс.

- Теперь, я даже здесь не чувствую себя в безопасности, - не открывая глаз, ответила она. - Кажется, они добиваются именно этого.

- О чем ты? - его голос становился все мягче, доктор стремился полностью расположить к себе девушку, но вместо этого видел, как напряжение все сильнее охватывало ее.

- Место, где я могу чувствовать себя защищенной... Они показывают мне, что только там, где ничего нет, есть все, для того чтобы не боятся быть обиженной или напуганной... - Кристал говорила все это тяжело дыша, изредка морща лицо, словно само построение фраз и предложений было чуждо для нее. - Я не хочу больше ходить в залы... Там слишком страшно! - глотая слезы, неожиданно сказала она. Такая резкая смена настроения, насторожила Дональдса

- Скажи мне, что произошло в прошлом зале?

- Нет! - быстро мотая головой, подавляя крик, хрипло ответила она.

- Кристал, это важно! Я должен знать, как тебе помочь, а для этого...

- Даже Орей не смог мне помочь, хотя он хозяин зала! - подавляя слезы, быстро тараторя, перебила его Кристал. - Но он не смог отогнать от меня их!

- Кого именно? - Дональдс внимательно следил за каждым движением девушки. Все то время, что она сидела на кушетке, Кристал не открыла глаз, и только и делала, что то пыталась сжаться до размеров маленького комочка, словно пыталась закрыться от всего мира, то раскрыться, стремясь захватить как можно больше места.

- Пауки! Огромные мерзкие пауки! - больше сдерживать слезы она не могла, нервно вздрагивая, девушка проводила ладонями по телу и рукам, словно пыталась снять с себя то, что так и не смогла с самого начала. - Они заворачивали меня в паутину, такую прочную и липкую... я никак не могла ее снять! А кокон... он становился все больше, и больше... В какой-то момент свет просто перестал проникать сквозь него... Мне было так страшно! - плача, девушка пыталась захватить как можно больше воздуха ртом, но, глядя на то, как судорожно она это делает, можно было подумать, что она задыхалась, подобно рыбе, выброшенной на берег.

- Кристал, открой, пожалуйста, глаза, - мягко сказал доктор. - Ты должна увидеть, что все позади, и никаких пауков здесь нет!

- Нет! - мотая головой, девушка схватилась обеими руками за лоб. - Нет!

- Кристал, пойми, у тебя есть силы для того, чтобы противостоять им! - уже чуть властно сказал он.

- Нет! - закрыв руками лицо, девушка всхлипывала, содрогаясь всем телом.

- Кристал, как давно появился зал Орея?

- Я не помню! - тихо ответила девушка.

- А пауки, как давно там они? - Дональдс пытался привести ее к мысли о том, что только Кристал, как хозяин собственного сознания, могла вносить изменения в залы, их оформление, и наполнение предметами, или же существами. Но пока она была уверена в том, что проводники могли совершать все без ее ведома, это становилось практически невозможно.

- Как только на потолке появился тот самый странный светильник... Помните, я говорила, про люстру, огни которой меняют свое положение... Оказалось что эти огоньки были глазами пауков... - поморщившись словно она испытывала жуткое отвращение, девушка передернула плечами.

- Хорошо, а ты помнишь, как именно появилась эта люстра в зале? - его мягко-звучащий голос успокаивал, и настраивал девушку на размышления.

- Орей... он, - еще раз всхлипнув, Кристал потерла нос правой рукой. - Он сказал, что залу не помешает необычная иллюминация...

- И что последовало за этим? - Дональдс, с упорством археолога, уверенного, что копать нужно именно в определенном месте, заставлял Кристал погружаться в свои воспоминания, в поисках той истины, которую она упорно не хотела замечать, либо воспринимать.

- Я сказала, что он может все сделать сам, так как я даже не представляю, что бы могло подойти... - и стоило только Кристал произнести эти слова, как она, широко открыв глаза, удивленно посмотрела на доктора. - Так это получается, что... - усмехнувшись, она снова жадно вдохнула воздух, и замолчала.

- Они ничего не могут изменить до тех пор, пока ты сама им этого не позволишь! - твердо подытожил Дональдс.

- Но... как же тогда тот случай в зале Спира? - даже после того, как Кристал сама сложила все факты в единую картинку, она все еще сомневалась в верности сделанного вывода.

- Кристал, те, кому представилась возможность заполучить пусть даже не очень много власти и свободы, всегда будут брать чуть больше. Кто-то от страха, что другой возможности не представится, кто-то же, в полной уверенности, что они достаточно сделали для того, чтобы их труд и старания оценили выше, - девушка внимательно слушала доктора. Ее дыхание заметно успокоилось, и сейчас, единственное, выдававшее в ней небольшую нервозность, было то, что она слегка покусывала ноготь большого пальца на правой руке.

- Я не уверена в том, что они сделали это специально... - произнесла она так, словно размышляла вслух.

- Думаешь, все это было случайностью? - прищурившись, спросил Дональдс.

- Они не могли все хладнокровно рассчитывать. Проводники слишком хорошо ко мне относятся! - твердо ответила она.

- Кристал, тебе тяжело поверить в то, что они сделали это специально?

- Я же говорю, это чистая случайность! Они бы никогда не поступили так со мной! - она смотрела в его глаза, в поисках подтверждения собственных слов, которое было ей необходимо, для еще большего отрицания очевидных вещей.

- Хорошо, давай на этот раз остановимся на этой позиции, - спокойно сказал Дональдс, поднимая с пола блокнот и ручку. - Ты позволишь мне кое-что записать?

- Да, конечно! - уже расслабленно улыбнувшись, сказала девушка, и вытянувшись на кушетке, сложила руки на животе.

"Кристал демонстрирует яркое отрицание очевидных выводов, сделанных ей самой. На данный момент личности, живущие в ее сознании, которых она именует проводниками, идеализированы в статус лучших друзей и сильных защитников, несмотря на все причиненные ранее страдания".

- Кристал, прости, я не успел взять рисунки, которые вы мне предоставили, ты позволишь мне... - начал говорить доктор Дональдс, поднимаясь с кресла.

- Они под креслом, - сказав каким-то чужим голосом, девушка тяжело вздохнула.

- Что прости? - застыв на месте, мужчина пытался понять, что он только что слышал.

- Рисунки под креслом, - уже своим голосом ответила она.

Наклонившись под кресло, Дональдс увидел два листа бумаги, возможно, они попали туда, когда в прошлый раз мужчина перевернул стол, чтобы Кристал не травмировала себя еще больше. Но в этом случае, у Дональдса появилось несколько вопросов: откуда Кристал было это известно; почему она так уверенна, что именно нужные рисунки оказались под этим креслом; как они оказались именно там, если доктор никогда не брал во время сеанса больше двух рисунков, которые были необходимы, а, следовательно, именно эти два листа должны были лежать в общей стопке в верхнем ящике стола, стоявшем возле дальней стены, но никак не под креслом, стоящим возле кушетки.

Какое-то время доктор молчал, не решаясь перевернуть листы, чтобы увидеть, что же на них все-таки изображено, а кроме того, он пытался собраться с силами, чтобы задать все, появившиеся вопросы Кристал. Но как только он собрался спросить ее, девушка уже не реагировала на внешний шум, и по всем признакам, находилась в состоянии, близком к состоянию транса. Спустя еще несколько минут, Кристал сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, и начала свой рассказ о новом зале.

* * * * *

Пожалуй, это самый маленький, по своим размерам, зал. Он размером с небольшую комнату. Здесь очень уютно, стоит небольшой круглый столик, два стула с мягкой обивкой, зеленовато-золотистого цвета. Здесь нет живой изгороди. Но есть виноградная лоза, которая вьется вокруг столбов вкопанных рядом с каменными стенами. Стены здесь, скорее всего, сделаны под старину, они серые и неровные, такие... знаете... шероховатые на ощупь.

До тех пор, пока девушка рассказывала про обстановку в зале, она лежала абсолютно спокойно. Но как только разговор зашел о стенах, Кристал подняла вверх правую руку, и стала перебирать пальцами так, словно растирала что-то между ними.

Неожиданно она замолчала, доктор хотел было задать Кристал вопрос, но в этот момент, словно предчувствуя, что ее могут о чем-то спросить, она продолжила свой рассказ.

Лоза вьется по столбам вверх, смыкаясь над головой. Получается очень красивый потолок, сквозь него видно солнце и небо, и, при этом, когда виноград созревает, то он свисает спелыми черными гроздями сверху. Нонэм любит, когда я прихожу в то время, когда виноград уже спелый.

- Он любит тебя им угощать?

- Он считает, что есть виноград очень полезно, для кожи, да и здоровья, - закусив нижнюю губу, она задрала голову вверх и слегка поворачивала ее то влево, то вправо, словно рассматривала что-то на потолке.

- А сейчас мы пришли, когда виноград уже созрел?

- Не до конца... - тяжело вздохнув, ответила девушка. - Нонэм будет немного огорчен, но за то мы сможем попить с ним чаю! - уже сидя на кушетке, девушка радостно ударила себя ладонями по коленям.

- Значит, этого проводника зовут Нонэм?

- Да! Он очень славный, вот только мало говорит, и очень много жестикулирует, чаще всего повторяя за своим собеседником... - повернувшись в сторону доктора, Кристал добавила уже чуть тише. - Вы только не пугайтесь, у него практически полностью отсутствует лицо.

- Подожди, но как же он тогда говорит? - удивленно спросил доктор.

- Я же не сказала, что у него вообще нет лица, есть едва видимые контуры рта, глаз и носа... Их практически не видно, но этого достаточно для разговора, пусть даже и не особо многословного... - довольно хихикнув, сказала девушка. - Хотя, сказать по правде, сначала он пугал меня своим видом.

- Кристал, а как мы сюда попали? Ты же не искала никаких дверей... Или я что-то пропустил? - все еще не решаясь перевернуть листки с рисунками, спросил Дональдс.

- В этом зале только одна дверь, но она не является ни входом, ни выходом для меня.

- Как это можно понять?

- Дело в том, что Нонэм, проводник этого зала, отвечает за то, чтобы я могла пообщаться с теми, кто мне интересен... Это могут быть обычные люди, персонажи, или же выдуманные существа, которых он приводит через эту дверь! - в этот момент девушка подняла руку, и, слегка взмахнув кистью, показала куда-то в сторону окна. Словно пыталась объяснить, где именно расположена эта дверь.

- Но зачем тебе это? - спросил Дональдс, не понимая смысла такого общения.

- Так я могу пообщаться с теми, с кем, по разного рода причинам, не смогу поговорить в реальной жизни.

- Это из-за того что ты много времени проводишь в больнице?

- Не только, большая часть интересных мне собеседников не существует в реальной жизни! - улыбаясь, девушка провела по воздуху вытянутой прямо перед собой рукой, словно что-то протирала. - Например, в прошлый раз я разговаривала с персонажами одной легенды, и они оказались именно такими, какими я их себе и представляла.

- Но как мы все-таки сюда попали?

- Честно говоря, для меня самой это, до сих пор, большая загадка... - ответила Кристал, слегка разведя руками. - Я знаю только одно, как только Орей прощается со мной в своем зале, это значит, что в следующий раз я уже буду в зале Нонэма. А как только Нонэм попрощается со мной, это значит, что потом я вновь окажусь у живой изгороди, в поисках двери в седьмой зал.

Кристал вновь замолчала, и лишь изредка громко вздыхая, она что-то напевала себе под нос. Дональдс все это время, внимательно следивший из сеанса в сеанс за каждым ее движением, пытался понять, как могло произойти то, что происходило сейчас. Он больше не был тем, кто управлял ситуацией, сейчас событиями управлял кто-то третий. Кристал лишь шла по предлагаемому пути.

"Если то, что происходит с Кристал, можно назвать множественным расщеплением личности, то, возможно я был не прав, называя первую личность, с которой мне довелось столкнуться - ведущей. Возможно, что этой "ведущей личностью" является проводник шестого зала, так как, дойдя именно до его зала, я столкнулся с ситуацией самопогружения пациента в состояние транса..."

- Вы сегодня не особо разговорчивы, - тихо сказала Кристал, глядя куда-то в сторону.

- Кристал, ты сейчас разговариваешь со мной?

- Пока еще да, ведь Нонэм придет чуть позже!

- Откуда ты знаешь, может быть, он скоро появится, - вспоминая обо всех ситуациях неожиданного появления проводников, сказал Дональдс.

- Нонэм, в отличие от остальных, предупреждает меня, о своем приходе.

- Как он это делает?

- За двадцать минут, до его появления, на столе появляется блюдо с пирожными, - вытянув обе руки прямо перед собой, девушка двигала руками так, словно сейчас крутила именно то самое блюдо, о котором говорила.

- Как давно появилось блюдо?

- Всего лишь несколько минут назад, - сев прямо, подражая воспитанному ребенку, Кристал сложила руки на коленях, и, чуть повернув голову в сторону доктора, неожиданно спросила. - Вы ведь так и не посмотрели на его портрет?

- Прости Кристал, я не успел этого сделать, - немного растерянно ответил Дональдс, понимая, что рисунки лежат рядом с ним все так же повернутые изображением вниз.

- Может тогда стоит их перевернуть?

- Кого перевернуть?

- Рисунки, доктор... Я подожду, - откинувшись на спинку кушетки, девушка вздохнула так, словно выполнила очень тяжелое поручение.

Все еще терзаемый сомнениями о необходимости смотреть рисунки, мужчина поднял их с пола, и, резко выдохнув, перевернул листы.

На первом листе была изображена комната, о которой с таким восторгом рассказывала Кристал. На рисунке было видно, что дверь располагается напротив стола...

- "Наверное, для того чтобы было лучше видно вошедших гостей..." - подумал Дональдс.

- Правда это было хорошая идея, сделать дверь напротив стола? - словно прочитав его мысли, неожиданно заговорила Кристал. - Гостей сразу видно, и они сразу видят вас, при входе.

- Действительно, идея хороша! - растерянно улыбаясь, сказал мужчина. Все больше он ловил себя на мысли, что, возможно, каким-то невероятным образом, она могла предчувствовать появление тех или иных вопросов. Но эта мысль казалась ему такой же безумной, как вера в существование демонов, поэтому сознание доктора стремилось все списать на цепь последовательных совпадений.

Стремясь не обращать внимания на все эти, на первый взгляд, нелепые и странные мысли, Дональдс продолжил изучать рисунок комнаты. Грозди спелого винограда, свисавшего сверху, говорили о том, что при рисовании комнаты, доктору решили показать ее в том виде, в каком она нравится как проводнику, так и самой Кристал.

Убрав первый лист на пол, его глазам открылся второй рисунок. На нем был изображен довольно высокий человек, если судить по костюму, то это был мужчина, возможно даже молодой, хотя костюм его был из эпохи конца девятнадцатого, начала двадцатого века. Аккуратно выглаженные брюки, жилетка, которая была одного цвета с брюками, и, возможно, сделанная из одной ткани. Белая рубашка, левый рукав которой был закатан до локтя, короткая стрижка, с небольшими бакенбардами, обрамлявшими ту часть головы, где, скорее всего, должно было быть лицо. Но, как и сказала Кристал, у него не было лица, лишь едва заметные очертания губ, носа, глаз и бровей, но не более того.

- Правда, странное ощущение, когда смотришь на, практически, безликого человека... - слегка ухмыльнувшись, сказала девушка.

- Действительно, двоякие ощущения... - задумчиво растягивая слова, сказал доктор, в этот момент, он заметил, что в Кристал что-то изменилось. Боясь привлечь внимание, словно она, или проводник, который возможно уже завладел ее сознанием, могли увидеть его пристальный взгляд, доктор осторожно начал осматривать девушку исподлобья. Со стороны все осталось прежним: тот же бледный цвет лица, впалые щеки, копна растрепанных светлых волос, больничная пижама с длинным рукавом. Вот только левый рукав, который до этого был расправлен, уже был закатан до уровня локтя. - Но мне удивительно другое, отчего вы решились назвать себя человеком? Я бы назвал вас плодом чужого воображения... - задумчиво произнес мужчина, отложив второй лист бумаги к первому.

- Как вам будет угодно, сэр, - ухмыльнувшись вновь, ответила девушка. - Я так понимаю, меня выдал левый рукав этой одежды...

- Да, Нонэм, именно он, - стараясь остаться холодно вежливым, ответил доктор.

- Я так понимаю, вас даже не удивил тот факт, что голос леди ничуть не изменился, - Дональдс начал отмечать, что для малоразговорчивого проводника, Нонэм уже слишком много сказал.

- Кристал предупредила меня о том, что ваша стезя - подражание, - ответил мужчина, стремясь избавиться уже от чувства, что девушка разыгрывает его. - А где сама девушка?

- Разговаривает с персонажем из цикла сказок: "И жили они долго и счастливо"...

- С принцем на белом коне? - едва скрывая удивление, уточнил доктор.

- С тем, кого она наделила подобными качествами, - все так же ухмыляясь, ответил Нонэм.

- А где же тогда сейчас находитесь вы? - делая выводы из рассказа Кристал о проводнике, доктор думал, что он, так как представляет собой персонаж без лица, и есть тот, кто облачается в костюм любимого героя. А дальше, так как Нонэм является частью ее сознания, ведет себя так, как этого ожидает от "пришедшего гостя" сама девушка. Но сейчас получалось, что с самого начала он был не прав.

- А где, по-вашему, должен находиться кукловод? - с некоторым удивлением, переспросил его Нонэм. - Конечно же - за ширмой! Ведь доверчивый зритель должен верить в то, что все чудеса разворачиваются только сейчас и только ради него... Знание о том, что любое чудо не спонтанно, а отрепетировано до секунды, убивает весь смысл совершаемого действия!

- Но ведь, фактически, вы занимаетесь обманом, - хмыкнув, сказал Дональдс.

- Обманом занимаетесь вы, а я создаю приятную иллюзию, - голос девушки начинал постепенно меняться, что говорило о возможном раздражении, которое начал испытывать проводник.

- Почему вы думаете, что я занимаюсь обманом?

- Разве я сказал, что так думаю? - удивленно переспросил Нонэм. - Я это точно знаю! Хотя понимаю вас, при работе с людьми, становится очень тяжело замечать за собой, переход от желания помочь, до чувства идеализации и божественности собственной персоны, в глазах больных. И уж тем более сложно правильно распорядиться своими знаниями и навыками, в те моменты, когда все ощущения притуплены этим самым чувством собственной идеальности...

- Я никогда не был подвержен подобным чувствам и эмоциям, - резко ответил Дональдс, не в силах больше слушать этот монолог от того, кто был лишь частью сознания реального человека.

- Ну, вы же психиатр, и должны прекрасно понимать, что подобные реакции, как резкое перебивание собеседника, в момент подобных попыток обличения, назовем этот монолог таковым, реакция уязвленного самолюбия на правду, которая звучит из уст другого... Пусть и всего лишь личности, созданной чужим сознанием... - чуть помолчав, девушка передернула руками, словно что-то натянула на плечи. - Но от этого должно быть еще обиднее. Не правда ли? - натянутая услужливая улыбка, которая могла свести с толку, и заставить поверить в искренность улыбающегося, раздражала доктора даже сильнее чем слова, произносимые этим проводником.

- Вы правы, и подобные реакции не контролируемы, а главное - постоянны как в наше время, так и во все времена в прошлом, и будущем. Так как человек вряд ли, когда-либо, научится опережать реакцию подсознания, которое и вызывает все известные, и малоизвестные науки эмоции и чувства, - стремясь успокоиться, и, понимая, как глупо он выглядел, показав свое истинное отношение к столь неожиданно произнесенной, обличающей его речи. Дональдс стремился говорить холодно и спокойно, как профессионал в своей области знаний. - А человек легко ведом своими эмоциями, просто потому, что ленится учиться управлять ими, подобно актеру, стоящему на сцене, перед многочисленной толпой зрителей.

- Это очень важное качество, не правда ли? - этот вопрос прозвучал скорее как риторический, поэтому доктор предпочел промолчать. А проводник, продолжал говорить, упиваясь, то ли моментом, когда у него наконец-то появился собеседник, то ли собственной красноречивостью. - Когда человек сам выбирает, какая эмоция сейчас, в данный конкретный момент времени возьмет над ним верх, тем самым опережая публику, зная точно ее реакцию, на каждое сказанное им слово... Великое искусство управления толпой! Только гениальные актеры способны на столь умелое управление собой, но очень мало подобных людей работают в искусстве...

- Я бы сказал, что очень мало людей в принципе, умеют управлять собой, - сказал мужчина, решив поддержать игру своего собеседника. - И еще меньше учится этому.

- И в этом вы без сомнения правы! - одобрительно кивнув головой, девушка сделала движение руками, словно что-то предлагала кому-то, сидевшему с другой стороны.

- Она все еще разговаривает, - с какой-то, едва заметной обреченностью, заметил доктор.

- Ей стоит отдохнуть, от мира, который вы все называете реальным, - с ехидцей в голосе, заметил проводник.

- И чем же вас так не устроил наш, так называемый реальный мир? - вопросы доктора начинали становиться все грубее, так как он искал любую возможность поймать Нонэма в его же собственной игре.

- Я не говорил, что он меня не устраивает. Даже наоборот, благодаря ему, Кристал далеко не первая и не последняя, кто будет своими мыслями и мечтами, искать укромный уголок в своем сознании, создав подобный зал, где каждый вечер она или он будут распивать чай, или что-то иное. Разговаривая с идеальными собеседниками, которые будут отвлекать их от реальности, все сильнее заманивая в этот идеальный мирок... И, к слову, вы тоже должны быть благодарны! - слова проводника казались кощунственными и грубыми. Но Дональдс не спешил указывать проводнику на столь явный окрас его слов, так как понимал, как мог перевернуть его слова Нонэм, выставив грубым и кощунственным, самого доктора. Эта была любимая игра всех проводников, с которыми он уже имел удовольствие общаться, и Дональдс подозревал, что и оставшиеся любят эту игру не меньше.

- Можно узнать почему?

- Конечно, ведь у вас всегда достаточно клиентов... - охнув, девушка прикрыла рот рукой, и, искривив лицо в извиняющейся улыбке, добавила. - То есть пациентов...Простите, все время думаю о своем... Так вот, у вас достаточно пациентов, а значит достаточно работы, и, соответственно, услуги растут в цене. Разве это плохая заслуга, одной маленькой человеческой слабости? - слегка наклонив голову в правый бок, девушка подалась всем корпусом вперед, словно стремилась заглянуть доктору в глаза. Дональдс вновь поймал себя на мысли о том, что чувствует себя крайне неуютно, как это не парадоксально потому, что вновь почувствовал заинтересованный взгляд, не смотря на то, что глаза девушки были абсолютно закрыты.

- Не думаю, что стоит благодарить человеческие слабости, за преподношение людям моей профессии, достаточное количество пациентов, - задумчиво произнес мужчина, стараясь не смотреть на девушку. Ему было довольно тяжело признаться себе, что в этот раз, ситуация с проводником, пугала его еще сильнее, чем когда он столкнулся с этим впервые.

- Считаете это неэтичным, или просто боитесь признаться себе, а может произнести вслух страшную правду о том, что на самом деле вам нравится смотреть на чужие страдания? - эти слова можно было расценивать как личное оскорбление, вспылить, и попытаться вытащить Кристал из состояния транса. Но мужчина не спешил реагировать именно так, как этого хотел проводник шестого зала.

- Скажите, а почему вы именно такой? - Дональдс попытался изменить тему разговора.

- Что вы имеете в виду? - немного растерянно переспросил Нонэм.

- Ну как же, вы безлики, ваше имя созвучно английскому "no name", которое означает "без имени", или "нет имени", если переводить грубо и дословно. Отчего вы такой? - что он пытался понять? Если проводники были частью фантазий самой Кристал, то они должны были быть похожи на тех людей, которые что-то принесли в ее жизнь. В данном случае - обманщика, который хотел управлять ей.

- Ах, вы об этом! - поправив чуть распустившийся рукав на левой руке, она сложила руки на коленях, и чуть подалась корпусом вперед. - Давайте я начну издалека, чтобы вы могли и сами догадаться, если для вас это будет возможно. Когда на сцене стоят актеры, то все они запоминающиеся, яркие, манерные. Как только в их дружный коллектив вклинивается автор постановки. То на фоне все этого великолепия и сияния, он выглядит серым, обычным... Пройди вы по улице мимо него, вряд ли подумали бы, что он писатель, драматург, автор, возможно, одной из ваших любимейших пьес. Но на сцене, среди сияющих и счастливых, даже благодарных за возможность сыграть в его пьесе, если она не паршива, людей. Он выглядит иначе. Хотя, все равно остается серым и невзрачным.

- К чему вы ведете? - не совсем понимая сути произнесенных слов, спросил Дональдс.

- Ну как же... Вам все еще не понятно? - немного удивленно спросил Нонэм. - Я думал вы понятливее... Ну раз так, буду объяснять еще более просто, хотя, куда уже.... Когда на сцене разыгрывается действие, то все запоминают лица и голоса актеров, сыгравших роли, прописанные автором. Но если спросить зрителей, особенно сейчас, чей спектакль они смотрели, то, практически никто не назовет вам имени автора. И, уж тем более, никто из них не сможет сказать вам, как он выглядел, этот самый автор. Поэтому я безлик, и мое имя созвучно тому, что вы сказали ранее... Меня радует, что вы начинаете замечать на первый взгляд, незначительные, но, по сути, ценные вещи.

- Хотите сказать, что вы автор постановок, разворачивающихся в сознании девушки?

- Не только автор, но и тот, кто дергает за ниточки, желанных, для леди, гостей.

- Кукловод... Именно так вы назвали себя в самом начале нашей беседы?

- Именно, - довольным голосом подтвердил Нонэм. Неожиданно, Кристал резко опустила голову, слегка покачивая ей из стороны в сторону.

- Похоже, ее не устроил герой, которого вы облачили в "сияющие доспехи"... - слегка усмехнувшись, сказал Дональдс.

- Все это из-за того, что леди сама никак не может сформулировать, чего же она на самом деле хочет, - все с тем же железным спокойствием в голосе, ответил проводник. - Ее желания описаны лишь на половину, и только до момента, где вот-вот должно произойти какое-нибудь невообразимое чудо... Но, вы-то должны меня понимать, тяжело создать чудо, если не знаешь, как оно должно выглядеть в итоге!

- Вы считаете, что создаете что-то близкое к чуду? - простой вопрос, но доктор желал всем сердцем, чтобы проводник, наконец-таки, потерял спокойствие. Но тот лишь насмехался над попытками Дональдса, продолжая давать невозмутимые ответы на, уже становившиеся колкими, вопросы.

- Зависит от того, что под чудом понимаете лично вы, - услужливая улыбка, не сходившая с лица девушки, начинала порядком раздражать доктора. - Для кого-то чудом является и сам восход солнца. Я же создаю многоходовую партию, цель которой доставить леди удовольствие и радость, от времени проведенного в моей скромной обители.

- Так говорили почти все проводники, и ни одному из них я не склонен верить, впрочем, как и вам. Вы мне видитесь как последствие травмы, желания укрыться или спрятаться... Как угодно, только не добрыми феями-крестными, которые приходят по первому зову, ради исполнения желаний Кристал.

- И это тоже весьма верное замечание, - даже более чем спокойно, ответил Нонэм. - Ничто не делается просто так, каждый будет искать выгоду, но... - именно на этом последнем "но" акцент был сделан настолько сильно, что Дональдс, сам того не заметив, подался все корпусом в сторону сидевшей неподвижно девушки, а она, словно заметив это, ухмыльнувшись, продолжила. - Но вы, как специалист, должны понимать, что подобное очеловечивание иллюзий созданных сознанием, и по какой-то интересной несуразице, названной личностями, не просто признак болезни, а самая, что ни на есть, прогрессирующая ее форма.

- Исходя из ваших слов, то и к вам самому, следует относиться как к иллюзии, которая не несет в себе ничего, кроме угнетения человека, страдающего от вашего присутствия в ее сознании? - доктор вновь испытал это странное чувство собственной беспомощности, перед буйством чей-то мысли. Словно он снова оказался с Кристал в четвертом круге ее сознания, и встретился с Аккурой.

- Я вижу, наша актриса тоже уже сделала свое дело, - хмыкнув, и вновь, зачем-то, поправив закатный рукав, сказал Нонэм. - Тогда мне следует внести немного ясности, в свои действия и суть зала, раз для вас она оказалась столь размыта. Да, и в свои объяснения... Пожалуй. Надеюсь, у вас найдется еще немного времени для моего присутствия? Или вы уже беспокоитесь, что Кристал слишком долго не выходит для общения?

- Мне хотелось удостовериться, что с ней все в порядке, так как ваши предшественники, уже успели натворить дел, - эти слова звучали скорее как ультиматум, чем как обычная просьба.

- Раз так, - сдержанная ухмылка, именно ухмылка, так как улыбка несет в себе чуть больше открытой радости или удивления, здесь же она служила простым дополнением, к, без того циничному отношению ко всем, кто сейчас тем или иным образом соприкасался в общении с этой личностью. - Кристал! - он сказал только это, очень громко, словно звал девушку откуда-то из глубины сада, или окликал на улице, сопровождая ее имя, взмахом руки над головой. Обычно так пытались обратить на себя внимание в толпе люди, которые либо разминулись, либо уже довольно долго ходили вокруг, но не замечали, что все это время, они стояли неподалеку друг от друга.

- Нонэм? - в ее голосе был вопрос и удивление, похоже, последнее было вызвано тем, что проводник отошел от привычного для нее хода сценария. - Что-то случилось? - но проводник ничего не ответил, и девушка, молча, сделала лишь жест руками в сторону доктора, словно приглашая Кристал ненадолго отвлечься от собеседника, и поговорить с Дональдсом.

- Кристал, - чуть закашлявшись, произнес ее имя доктор. - Я просто хотел убедиться, что на этот раз с тобой все в порядке.

- Спасибо! - радостно сказала девушка, приложив правую руку к груди. - Вы просто спасли меня от еще одного нудного рассказа!

- Ваш собеседник настолько плох?

- Нет, он хороший, возможно даже идеальный, но он жутко нудный, - тяжело вздохнув, она растрепала волосы на макушке, и, закусив нижнюю губу, опустила голову так, словно виновато смотрела исподлобья. - Я просто никогда не думала, что это может быть настолько скучным...

- Что именно?

- Общение с идеальным человеком... Мне стало казаться, что нам абсолютно не о чем поговорить... - неожиданно девушка охнула, и провела правой рукой по воздуху так, словно погладила кого-то или что-то по лицу. - Нонэм, ты расстроен? - но в ответ, было лишь повторение произведенного девушкой жеста, только в этот раз, она, левой рукой, гладила уже себя по правой щеке.

- Он чем-то обеспокоен? - доктору хотелось выдать проводника, и рассказать Кристал правду, но он понимал, что если сейчас, или потом, он расскажет правду о кукловоде, девушка все равно не поверит ему. Просто потому, что с Нонэмом она знакома дольше, чем с доктором.

- Похоже, он расстроен тем, что я не довольна общением с... - девушка замялась, похоже она не хотела называть имени своего сегодняшнего гостя, и для того, чтобы этого не делать, лишь многозначительно повернула голову в ту сторону, где предположительно он и сидел. Фальшиво улыбнувшись, она кивнула головой, и, повернув ее прямо, словно смотрела на кого-то, добавила. - Хорошо, я попробую найти в нем что-то интересное, ведь ты же постарался его привести... - в этот раз ее улыбка была искренней, Дональдс впервые видел, чтобы Кристал так открыто улыбалась.

Молчание затянулось, в определенный момент, девушка лишь кивнула головой, словно согласилась с чем-то, и сделала жест руками, словно предлагала кому-то пройти в ту сторону, где предположительно и сидел гость.

- Что так ее удивило в вашем оклике? - выждав минут пять, спросил Дональдс у проводника, с которым, как он понимал, они вновь остались наедине.

- Я никогда не появлялся в середине действа, - все так же расслабленно-спокойно, ответил он. - А сегодня, из-за ваших подозрений, пришлось нарушить ход сценария.

- Вас это так сильно возмущает?

- Наоборот, - ехидно улыбнувшись, ответил Нонэм. - Забавные ощущения. Впервые ощутил себя тем, кто ломает стереотипы.

- Хотите сказать, впервые сломали собственными стараниями, выстроенный сценарий? - стараясь сохранять беспристрастность в голосе, спросил его Дональдс.

- Ну что значит "сломали"? - слегка покачав головой, ответил проводник. - Я автор, а значит - я корректирую, а не ломаю. Но мы отвлеклись от основной мысли нашего диалога... Не подскажете, на чем я остановился, прежде чем позвал леди к нам? - даже Нонэм не видел в докторе угрозы, он относился к нему, скорее, как к неожиданному собеседнику, с которым, ему, на редкость легко и просто говорилось.

- Вы хотели внести ясность в свои действия, суть зала...

- Да-да! - закивав головой, быстро сказала девушка. - Теперь вам ничего не мешает меня выслушать?

- Пожалуй, теперь я готов уделить вам немного времени, - согласно кивнув, словно проводник видел его, ответил Дональдс.

- Итак, как возможно уже сказала сама леди, зал создан для общения с приятными для нее собеседниками. Основной массой которых являются персонажи выдуманные, вычитанные из книг, легенд, сказок или же увиденные в фильмах, сериалах и прочих развлекательных вещах, созданных миром, в котором она живет большую часть времени...

- Это стало понятно еще со слов самой Кристал, - перебив проводника, Дональдс осекся, так как он был готов поклясться, что почувствовал взгляд полный укоризны, направленный в его сторону. Поняв, что он только что совершил, доктор, слегка закашлявшись, опустил голову к блокноту, который покоился на его коленях.

- Я рад, что вы это поняли, это значит лишь, что в дальнейшем, мне не придется подбирать более примитивные слова и фразы, чтобы растолковать вам всю суть, - довольно улыбаясь, сказал Нонэм. - Я могу продолжить?

- Да, конечно... - чувствуя себя школьником, которого отчитали у доски, за невыученное правило, Дональдс нервно потер шею, и, посмотрев в сторону от собственных коленей, закрыл глаза. Проводник молчал, казалось, будто бы он следил за реакцией мужчины, не желая говорить тогда, когда его могли не услышать. Как только в кабинете повисла пауза, девушка вновь улыбнулась, только немного странно, словно скалясь, и проводник продолжил свой рассказ.

- Итак... Человеку свойственно не только ошибаться, как сказал кто-то древний, и теперь уже достаточно великий. Человеку свойственно еще и идеализировать всех и вся вокруг него. При этом он идеализирует только то, что является, по сути своей для него далеким и недосягаемым. То есть ровно до тех пор, пока вы не в состоянии потрогать или пощупать то, что до этого вам казалось смыслом вашего существования, или же мечтой, к которой вы были готовы идти всю свою жизнь - это, не важно что: предмет, человек, действие. Это все идеально, при этом идеально только для вас, даже при условии, что вы и сами не знаете точного измерения этой идеальности... - ненадолго замолчав, девушка повернула голову в сторону доктора, словно прислушивалась к его дыханию и движениям. - Вы успеваете за ходом мои мыслей?

- Да, - коротко ответил Дональдс, внимательно наблюдая за каждым движением Кристал. - Но я не соглашусь с вами, так как многие знают, критерии собственного понимания идеальности.

- Неужели? - девушка сидела так, что было видно только половину ее лица, но и этого было достаточно для того, чтобы разглядеть появившуюся ехидную улыбку. - Лично я понимаю, что вы знаете, о чем говорите, если называете максимум свойств чего угодно, неважно чего, предмета, действия или же живого человека, который можно считать идеальным. Вы готовы мне назвать, скажем, хотя бы восемь критериев любого идеального для вас предмета?

- Я могу выбрать абсолютно любой предмет?

- Да! - сопровождая свой ответ кивком, ответил Нонэм. - Это может быть все что угодно: стул, стол, шкаф, пальто, еда, вечер...Но мне нужно услышать от вас восемь точных критериев, таких как: цвет, фактура, какая-то деталь, время появления в вашей жизни, и так далее... Вы готовы сейчас мне поведать об этом?

- Хм... - Дональдс долго перебирал в голове, чтобы могло претендовать на желание быть идеальным, проводник же, все это время, молча, ожидал, когда доктор начнет свой рассказ. - Допустим, идеальный журнальный столик... - это было первое, что пришло ему в голову, так как именно столика не хватало в нынешнем облике его кабинета.

- Хорошо, вы называете критерии вашего идеального журнального столика, я же буду загибать пальцы, чтобы мы проверили, в состоянии ли вы назвать хотя бы восемь необходимых критериев! - подняв правую руку вверх, проводник ожидал, когда Дональдс начнет перечислять.

- Итак, высота восемьдесят сантиметров.

- Раз, - загнув один палец, тихо произнес проводник.

- Хромированные ножки, необычной формы...

- Два.

- Ровная стеклянная столешница

- Три.

После того как был загнут третий палец, Дональдс понял, что не может придумать, еще хотя бы какого-нибудь мало-мальски подходящего критерия. Пауза затянулась, в ответ на нее, на лице девушки заиграла торжествующая улыбка.

- Я так понимаю, на этом мы и остановимся? - торжествующим голосом, спросил Нонэм.

- Боюсь что да, - неуверенно ответил доктор.

- Не расстраивайтесь, доктор, - ехидно сказал проводник. - Вы, как и многие попытались его описать... А теперь хотите, я назову вам ваш прокол, в трех высказанных вами критериях?

- И что же вас не устроило в тех критериях, что я назвал? - с какой-то обреченностью и грустью, спросил Дональдс.

- "Ножки необычной формы"... - чуть покачав головой, ответил Нонэм. - Вы не описали, как именно должна выглядеть эта пресловутая "необычная форма", не назвали формы и размера столешницы, не сказали о том, должно это быть прозрачное стекло или матовое. Не назвали цвета стекла, а может быть, вы бы хотели столешницу из цветной мозаики. Не сказали должны ли быть бортики у стола, или может быть вам необходима какая-то дополнительная полка... - проводник говорил все это быстро, на одном дыхании. Поэтому то, что он неожиданно замолчал, можно было расценить, как его попытку перевести его, снова набрать полные легкие воздуха, и продолжить с тем же неуемным желанием копать вглубь, рассказывать Дональдсу о том, что он мог назвать, но о чем, фактически промолчал.

- Четыре, пять, шесть... - бормоча себе под нос, доктор загибал пальцы, пересчитывая названные ему критерии. - Если учесть все названное мной ранее, получается даже больше восьми, - он сказал это так, словно сделал маленькое открытие.

- Вот именно! - хлопнув себя по ладоням, девушка покачала головой. - Потому что дело в деталях, о которых абсолютно все забывают, считая, что тот, кому будут перечислены три-пять критериев, остальное, настраиваясь на одну волну с этим человеком, прочитает его мысли. А в итоге...

- Все получается не так как того хочет каждый, - с какой-то легкой горечью в голосе, заметил Дональдс.

- Теперь вы понимаете, почему я сказал, что люди не знают, как выглядит для них идеал? - все еще качая головой, сказал Нонэм. - Если бы они знали, явственно представляли себе, ощущая каждую деталь, то додумывание, которым приходится заниматься исполнителям, чтобы сделать все близко похожим, отошло бы на второй план, и многие, уже за первый год, заполучили бы все то, о чем грезили всю свою жизнь! - несмотря на то, что в его словах звучало разумное зерно, Дональдс заметил, как насмешка, пропитавшая каждую интонацию, изменила общий смысл сказанных слов.

- Вы насмехаетесь над неумением людьми точно описывать желаемые ими вещи? - сказал Дональдс, стремясь подвести итог всему сказанному.

- Что вы! - все с той же насмешкой в голосе, ответил Нонэм. - Я не насмехаюсь над неумением формулировать идеи и мысли, наоборот... Меня всегда забавляла эта черта людей, стремиться туда, не знаю куда, чтобы заполучить то, не знаю что... Но главное, чтобы это "что-то" было идеальным! - казалось что еще немного, и проводник засмеется в голос, не в силах больше сдерживать себя.

- Хорошо, я понял, на чем держится ваш зал, но суть представлений, которые вы разыгрываете перед Кристал... Что вы стремитесь ей продемонстрировать?

- "Правило джина" в действии, - с легкой небрежностью, ответил Нонэм.

- Простите что? - Дональдсу казалось, что сейчас проводник если не шутит, то стремится запутать его.

- Нет-нет, вы не ослышались! - все с той же едкой ухмылкой, повторил он. - Основная суть всего этого зала, демонстрация так называемого "правила джина". Знаете что это за правило?

- Джин исполняет желание так, как понимает их, независимо от того, как его сформулировал человек...

- Все именно так! - довольно улыбаясь, слегка кивнув головой, сказал Нонэм. - И не мне стоит вам рассказывать, к чему приводит не совпадение представлений между заказчиком и исполнителем.

- Если формулировать без деталий...

- Именно! - перебил его проводник, и продолжил говорить, в свойственной ему манере насмешки. - Сталкиваясь с разницей между желаемым и получаемым, люди упрямо считают это насмешками судьбы, которая никогда не даст точно того, чего хотелось им самим. Ни разу не задумываясь о том, что они и есть основная причина такого, мягко говоря, кривого исполнения, их собственных желаний и надежд.

- То есть вы разрушаете иллюзии, созданные сознанием Кристал?

- Отчего же разрушаю? - удивленно спросил Нонэм. - Я превращаю в реальность ее фантазии, давая леди прочувствовать все то, о чем она грезит. Собеседники, с которыми она разделяет время, коротая его за интересными ей беседами...

- Но все это, лишь отражение ее желания, даже то, как ведут себя эти герои, продумывает и придумывает она сама! - перебил его Дональдс, стараясь сдержать раздражение.

- Именно! Вы верно сказали, про отражение ее желаний, - чуть ли не хлопая в ладоши, ответил Нонэм. - Вот только я не занимаюсь их отражением, я, скорее, преломляю желания леди, через призму понимания ею тех событий, участницей которых она хочет стать. Небольшой спектакль, по мотивам сформулированных ею желаний.

- Но ведь вы играете не совсем то, чего она на самом деле хочет, - доктор начинал ощущать, что сам плутает в собственных мыслях.

- Поверьте мне, только то, что она хочет. И ровно так, как она сама себе это представляет! - уверенно ответил Нонэм. - Правило джина, я не отступаю от него...

- Но как же... - не успел Дональдс договорить, как девушка, приложив указательный палец к губам, слегка покачала головой.

- Сожалею, но время нашего разговора вышло, мне пора возвращаться к своим обязанностям, как, впрочем, и вам, дорогой доктор! - еще одна ехидная насмешка проводника, на которую ему нечего было отвечать.

Дональдс хотел сказать что-то, но тут же увидел, как сначала тело девушки резко обмякло, а потом, словно сила вернулась в нее, она отчаянно сопротивлялась кому-то, постоянно то упираясь руками в этого невидимого собеседника, то рывками скидывая что-то со своего тела.

- Не трогай меня! - эти слова девушка повторяла с каждым разом все громче и громче.

Глядя на ее действия, Дональдс не понимал, что ему стоит сейчас делать, а главное, как вывести девушку из состояния транса, в которое она успела погрузиться сама.

* * * * *

- Нет! - выставив руки прямо перед собой, словно она стремилась сдержать что-то, или кого-то, Кристал резко открыла глаза.

Она сидела на кушетке, слева от нее, в кресле сидел доктор, пытавшийся понять, что все-таки происходило на сегодняшнем сеансе, а справа, в чуть приоткрывшуюся дверь, смотрела Эл, не понимавшая, как ей себя вести, бежать на помощь прямо сейчас, или же подождать момента, когда ее позовет сам доктор.

Поняв, что все это было частью иллюзии зала, облегченно вздохнув, девушка повернула голову в сторону доктора, который недоуменно смотрел на нее.

- С вами все в порядке? - робко спросила Кристал, пытаясь понять, что такого могло произойти, чтобы так повлиять на, как ей казалось, спокойного и уравновешенного человека.

- Да, все хорошо, - сдавлено ответил Дональдс, все еще пытавшийся разобраться в собственных ощущениях, от произошедшего сегодня днем. - Ваше пребывание в зале, Кристал... Что-то пошло не так?

- Да, - кивая головой, глядя прямо перед собой, ответила она. - Мой собеседник... Не этого я ожидала в конце, - она пробормотала эти слова буквально себе под нос.

- Вы не могли бы рассказать, что именно произошло? - отгоняя размышления о главенствующем проводнике, спросил Дональдс.

- Просто... понимаете... - она посмотрела на него большими испуганными глазами. - Все это, то, что произошло сегодня в зале... Сумбур, непонятная беседа, странное поведение моего гостя и Нонэма, такое ощущение, что это когда-то уже было...

- Что ты имеешь в виду? - открыв блокнот, доктор начал делать какие-то пометки, глядя на это, Кристал устало ухмыльнулась.

- Те же события, то же место, даже декорации один в один... Шестой зал, я долго думала о том, что же он все-таки мне напоминает. И теперь, вспомнила, что была в похожем месте, а может быть, даже, и в точно таком же. Я знаю, что оно мне отвратительно, но не помню почему... - последнее, девушка говорила с какой-то горечью, потирая ладонью левый висок. - Вернее помню как именно оно мне отвратительно, но помню тоже как-то непонятно... Я помню только часть, что был второй человек, и мне не нравилось то, как ко мне прикасались... А что было еще? - Кристал смотрела на доктора, ожидая подсказок, возможно каких-то правильных слов, которые верно укажут на то, что все-таки с ней произошло. Но доктор, лишь молча смотрел на нее, ожидая, что девушка расскажет что-то еще.

- А ты помнишь, где именно увидела это место впервые? - он видел, как в ее взгляде, буквально сплелись в единое целое, чувства страха и сомнений.

- Нет, - быстро мотая головой, ответила она. - Помню только, что раньше уже была в подобном месте, часто бывала... Но где именно?

- Кристал, я думаю, тебе не стоит сейчас сильно напрягать свою память, в поисках ответов,

- Боитесь, что мне станет еще хуже? - спросила девушка, не сводя с Дональдса глаз.

- Нет, просто не все сразу. Тем более что те воспоминания, что так неожиданно появились в твоем сознании, уже говорят о многом, - в голове доктора, постепенно стала складываться картинка пережитой Кристал травмой, и сейчас он находил все больше и больше подтверждений, своим первоначальным подозрениям.

- Доктор, только не говорите мне о чем... О чем говорят эти воспоминания, умоляю! - он не заметил, как она смогла быстро пересесть с середины кушетки в ее изголовье, но сейчас Кристал крепко сжимала руку Дональдса, стараясь не сводить с него глаз. - Я, почему-то, не хочу это вспоминать! Правда - не хочу! - казалось, что еще чуть-чуть, и она либо расплачется, либо начнет кричать это "не хочу", так громко, как ей позволит голос.

- Хорошо, Кристал! - он говорил так, словно стремился погрузить девушку в крепкий и безмятежный сон. - На сегодня воспоминаний достаточно. Но ответь мне, пожалуйста, еще на несколько вопросов.

- Хорошо... - тихо прошептала девушка. Она уже смотрела в пол, но так и не отпускала руку доктора, словно это была гарантия того, что он не спросит ничего такого, что ей бы не понравилось.

- Кристал, расскажи, как ты сегодня погрузилась в состояние транса? - услышав этот вопрос, девушка подняла голову, и посмотрела на доктора так, словно он спрашивал про очевидные вещи.

- Так же как и всегда... Последовала за вашим голосом, - чуть нахмурившись, она смотрела Дональдсу в глаза, словно ожидала какого-то подвоха. - Вот только... - закусив нижнюю губу, она замолчала.

- Что, только? - продолжая говорить как можно мягче, он задал свой вопрос.

- Ваш голос, он звучал так... словно вы говорили не отсюда, - тихо сказала девушка. Наконец-то, она отпустила руку доктора, и оперевшись на спинку кушетки, терла лоб правой рукой, словно пыталась вспомнить что-то очень важное. Чуть поморщившись, она слегка покачала головой.

- Как именно?

- Словно вы говорили не снаружи, а внутри... - последние слова она произносила, не сводя глаз с доктора, при этом слегка постукивая указательным и среднем пальцами по правому виску.

- Хочешь сказать, что слышала мой голос в своей голове?

- Да, словно вы стали одним из них...

- Еще одним проводником? - задумчиво произнес доктор.

- Да... - тихо сказала Кристал, чуть покачав головой. - Я подумала, что это даже неплохо. Вы отличаетесь от остальных, вы бы не напугали меня, и тогда в девятом зале мне снова не было бы так одиноко... - девушка неожиданно замолчала, и, слегка покачав головой, тяжело вздохнула.

- Кристал, скажи... - Дональдс говорил медленно, немного неуверенно, словно боялся обидеть девушку своими словами. - Чего тебе хотелось больше: заполнить пустоту девятого зала, или просто моего появления в числе тех, кто живет в твоем сознании? - он старался расставить акценты так, чтобы Кристал верно его поняла.

Но девушка не торопилась отвечать. Она сидела, закрыв глаза, и, качая головой из стороны в сторону, молчала. Ее дыхание было спокойным и ровным, на лице играла едва заметная улыбка. Видя это со стороны, можно было подумать, что девушка уснула, и ей снится какой-то приятный сон. Но эту картину безмятежности разрушало только одно: полностью откинувшись на спинку кушетки, Кристал сложила руки на колени, и то и дело постукивала указательными пальцами, словно на что-то нажимала.

- Просто я устала от бесконечной череды смен декораций и ведущих! - прервав, наконец, неловкое молчание, сказала она. - Мне хотелось чего-то нового... Точнее кого-то нового, кто бы понимал меня еще сильнее, чувствовал и видел одинаково со мной... Детали... Все упирается в детали! - в этот момент девушка открыла глаза, и посмотрела на Дональдса.

- Про какие детали ты сейчас говоришь? - он крутил в правой руке ручку, а в левой держал блокнот. С одной стороны, Дональдс хотел записать несколько наблюдений, но с другой, не решался сделать это, так как боялся упустить какую-то очень важную деталь, в поведении своей пациентки.

- То, что я не хочу вспоминать, - она снова слегка постучала себя по виску пальцами правой руки. - Вы, наверняка, уже понимаете, что именно и почему я не хочу вспоминать... Но только не делитесь со мной своими догадками, я не хочу этого!

- Отчего ты так уверена, что я уже что-то понял? - чуть подавшись корпусом в сторону сидящей девушки, спросил доктор.

- Фейеро сказал мне об этом, - меланхолично ответила девушка. - Он сказал, что если вы настолько умны, насколько уже смогли себя показать, то вы еще в четвертом зале должны были начать понимать информацию, звучащую между строк, - разведя руками в стороны, девушка слегка ухмыльнулась.

- Ты настолько уверена в правильности выводов Фейеро? - спросил доктор с легким равнодушием в голосе.

- Он редко когда ошибается, - копируя интонацию Дональдса, ответила Кристал. - Он слишком хорошо разбирается в людях.

- Именно поэтому и был первым? Ты нуждалась в нем, в том кто будет помогать тебе, разбираться в людях?

- Это уже не имеет значения, поверьте мне док, - шумно выдохнув, девушка потянулась, и, поднявшись с кушетки, пошла к выходу.

- Кристал, почему ты решила уйти? Время сеанса еще не вышло! - все еще сидя в кресле, доктор с удивлением смотрел на действия девушки.

- Время закончится через две минуты, и... - обернувшись, она наклонила голову влево, и слегка прищурилась. - Я уже устала, и хочу отдохнуть.

- Тогда подожди, я вызову санитара, чтобы тебя отвели, - стараясь сохранять спокойствие и уже ничему не удивляться, мужчина отдал необходимые распоряжения Эл, и за одно попросил пригласить к себе в кабинет Питера.

- Питер? Какой-то новый персонаж? - ухмыльнувшись, спросила Кристал.

- Молодой доктор, помогаю ему в начале его профессионального пути, - ответил Дональдс, перебирая листы в блокноте.

- Это хорошо, что вы стали наставником для кого-то, - загадочно улыбаясь, сказала девушка, стоя уже у открытой двери. Санитар, стоящий в дверном проеме, переводил свой взгляд с доктора на Кристал и обратно, пытаясь понять, можно ли уводить девушку в отделение.

- Я не наставник, скорее помощник, - поправил ее доктор.

- Все равно хорошо, что вы перестали цепляться за прошлое... - подойдя к санитару, девушка обернулась и вновь посмотрела на доктора. - Оно имеет свойство разрушать людей... До самого основания.

Она смотрела на доктора все то время, пока закрывалась дверь. Дональдс не понимал, может ли он что-то сказать, и должен ли вообще говорить. Хотя ему хотелось спросить у Кристал, почему она заговорила о прошлом, и, причем здесь его прошлое. Но всем вопросы улетучились из его головы, как только он посмотрел в ее глаза. Ее взгляд был наполнен злобой, насмешкой, и чем-то еще. Словно в этот самый момент на него смотрела не девушка, а кто-то другой, кто-то одевший ее тело, как платье, и, следивший за реакцией Дональдса в этот самый момент.

Как только дверь закрылась, Дональдс опустился в кресло так, словно у него абсолютно не осталось сил. Потирая лоб пальцами обеих рук, мужчина мысленно и вслух повторял только одну фразу:

- Какого черта здесь происходит?

Пытаясь найти ответ на вопрос, который с каждым новым сеансом начинал становиться риторическим, Дональдс стремился разложить всю информацию по полочкам своего сознания. Но это давалось ему особо тяжело, учитывая, что половину из того, что говорила девушка, она никак не могла знать.

- Может все-таки паранойя начала развиваться и у меня? Это всего лишь слова, к которым я сам привязал все события... Но, может быть на самом деле Кристал не жертва обстоятельств, а искусный манипулятор? - размышления и вопросы, то складывали причудливый узор, то создавали хаос. Дональдс понимал, что это не приведет ни к чему до тех пор, пока он просто пытается сложить картинку сам, не задавая вопросов своей пациентке. - Но почему ей так понадобилось сказать это именно в тот самый момент, когда я был меньше всего готов?

- Готовы к чему? - Питер стоял в дверях кабинета, и недоуменно смотрел на то, как Дональдс тер лоб так, словно пытался натереть на нем мозоль.

Чуть не подпрыгнув в кресле от неожиданности, доктор тихо выругался и внимательно посмотрел на Питера.

- Почему вы все взяли дурную привычку ходить неслышно?

- Я постучал! - изумленно ответил Питер, все еще стоя в дверном проеме. - Но вы ничего не ответили, только усиленно терли лоб, и все время что-то бубнили. Я и не надеялся, что вы услышите мой вопрос! - чуть пожав плечами, ответил парень, так и не решаясь пройти внутрь.

- Заходи, - махнув рукой, Дональдс поднялся с кресла, уронив блокнот на пол. - Черт!

- Что-то случилось? - пройдя в кабинет, Питер осторожно закрыл дверь.

- Цепь... Примерный скелет событий, предшествовавших нынешнему состоянию Кристал, и послуживших получению ею травмы, - поднимая блокнот с пола, Дональдс искал нужный ему лист.

- Но это сложный случай, как вы... за шесть сеансов? - застыв от удивления на месте, Питер внимательно следил за действиями доктора.

- Профессионал, не отвлекающийся на личные переживания, нашел бы эту цепь еще после второго сеанса...

- А вы?

- А я даже не знаю, какими словами сейчас оправдывать свои действия, - полностью выпрямившись, Дональдс застыл на месте. - Нашел!

- Вы хотите поделиться опытом? - Питер сделал один нерешительный шаг вперед.

- Скорее показать тебе, как нужно работать с деталями, - подойдя к Питеру, он похлопал его по плечу, и жестом, предложил пройти к письменному столу. - Это тебе пригодиться, при работе с Эл.

- К слову об этом... - начал говорить Питер, увлекаемый доктором за стол.

- Позже, сначала я хочу посмотреть, как ты умеешь улавливать детали, находя связи между ними! - разложив перед молодым мужчиной двенадцать рисунков парами, Дональдс положил листки со словами, под каждой парой.

- Итак, сейчас ты видишь портреты проводников, и рисунки их врат, в последнем случае обстановку комнаты, в соответствии с последовательностью прохождения залов, или кругов... - начал доктор, указывая на поверхность стола. - Скажи мне, что ты здесь видишь?

- "Обман и обманщики/Любовь?/Кукловод", "Банкет/Любимая еда", "Воспоминания ненавистных праздников", "Маски и роли, как необходимость", "Постановка/Пауки и паутина", "Диалоги/Кукловод"... Что все это значит? - Питер непонимающим взглядом смотрел на Дональдса. - Причем здесь пауки, и почему слово "кукловод" написано дважды?

- Итак, давай все по порядку! Я так понимаю, ты не видишь в этом никакой связи? - Дональдс с интересом наблюдал за смятением Питера.

- Это больше похоже на бред! Бессвязный бред... - склонившись над столом, Питер рассматривал рисунки и листы с надписями.

- Правило первое: "Каждый бред, каким бессвязным он не казался, имеет не только связь, но и демонстрирует цепь событий"!

- О каких событиях вы все время говорите, док? - переводя взгляд с рисунков на доктора и обратно, парень пытался сообразить, но расстроенный утренним сеансом, он никак не мог заставить себя увидеть то, о чем ему так упорно намекал Дональдс.

- Хорошо, давай я покажу тебе это несколько иначе, - сказав эти слова, доктор начал перемещать листы бумаги по столу, выстраивая их в ином порядке. - Основная проблема была в том, что изначально я рассматривал создание залов, в сознании Кристал, как простую попытку сбежать из мира реального, по причине некоторой отдаленности от семьи, но сегодняшний разговор окончательно расставил все на свои места! - Дональдс закончил их передвигать, и предложил Питеру, еще раз, внимательно посмотреть на стол.

- То есть теперь получается: "Обман и обманщики/Любовь?/Кукловод", "Диалоги/Кукловод", "Постановка/Пауки и паутина", "Маски и роли, как необходимость", "Воспоминания ненавистных праздников", "Банкет/Любимая еда"... - перечитав листы сначала вслух, потом еще несколько раз прокрутив названия мысленно, Питер посмотрела на доктора, взглядом полным непонимания.

- Ее родители! - Дональдс указал пальцами на рисунки, которые были объединены словом "Кукловод". - Они устраивали постановки из праздников, заставляя девушку следовать заранее продуманным диалогам и действиям. Плетя как пауки, паутину лжи, для получения какой-то большой выгоды.

- Но почему вы думаете, что это сделали именно ее родители? - Питер смотрел, как горели глаза доктора Дональдса, от какой-то потаенной радости, в тот момент, когда он самозабвенно рассуждал о своих находках. Наконец-то он смог раскрыть важную для него тайну. - Разве так могут поступить любящие люди?

- В данном случае нужно разделять, они родители, извлекающие выгоду из всего, включая собственного ребенка. Термин "любящие люди", слишком далек для них, - доктор задумчиво рассматривал листы так, словно что-то его не устраивало, в уже выстроенной конструкции. - Не хватает одной детали... - задумчиво произнес он.

- А чего именно не хватает? - отчаявшись разобраться в предложенной Дональдсом схеме, Питер пытался вникать в суть слов, которые говорил ему доктор.

- Не совсем понятно, что именно стало точкой невозврата... Но, думаю следующие проводники, откроют эту тайну... - мужчина внимательно посмотрел на парня, который все еще никак не мог сложить все части в одну картинку. - Ты готов меня слушать?

- Пожалуй, да... - неуверенно ответил Питер.

- Хорошо, тогда продолжим... Пауки и паутина... - Дональдс еще раз посмотрел на портрет Орея. - Этот старикан... как, в принципе, и актриса из четвертого круга, рассказали даже больше. Я так думаю, что когда... Хотя об этом еще рано.

- Тогда начните уже хоть с чего-нибудь! - Питер растеряно и беспомощно смотрел на Дональдса. Доктор, вдохнув и выдохнув несколько раз, встал с другой стороны стола, и начал свой рассказ.

- Итак, как я уже и говорил, в семье Кристал есть два кукловода - это ее родители. Их задача, точнее задача матери, заключалась в том, чтобы обучить дочь играть те роли, которые ей предлагались для тех или иных мероприятий...

- Но как?...

- Как узнал? - Дональдс указал на портрет Аккуры. - Проводник четвертого круга, за время нашего общения, она довольно часто упоминала о том, что роли бывают невыносимыми, и из-за этого люди ломаются, а следом попадают в психиатрические лечебницы.

- Невыносимые роли? - как завороженный, повторил Питер.

- Именно, те роли, в которых ты не можешь находиться. Бывает так, что от самой мысли об этой или какой-то другой роли, может становиться плохо... Кристал становилось плохо от ролей, которые ей предлагали играть во время торжеств, либо каких-то серьезных мероприятий...

- Уж не думаете ли, что ее родители могли предлагать девушку кому-то?

- Вполне возможно, - спокойно отозвался Дональдс, нависая над рисунками. - Когда девушка поступила к нам, ее родители больше всего переживали не за то, что она страдает от недуга, а за то, что девушка потеряла ту покорность, которая так была им необходима!

- Это отвратительно! - лицо Питера невольно сморщилось, словно он проглотил что-то невыносимо кислое.

- Это бизнес! - спокойно отозвался Дональдс.

- Так, с этими пятью звеньями мне понятно... более ли менее. Но что значит "Банкет/Любимая еда"? - словно стараясь придать какой-то вес собственному вопросу, Питер поднял листок с записью со стола.

- Когда Кристал стала пациенткой первой клиники, ее положили туда с диагнозом "Булимия", если верить записям в ее карте... Но есть одно маленькое "НО", которое не раскрылось в тот момент... - загадочно произнес Дональдс, глядя на изумленного Питера.

- И в чем же оно заключалось?

- Как ты сам должен прекрасно знать, болезни "Булимия" и "Анорексия", болезнями, как таковые, не являются. Это следствия задушенных эмоций, скрытых где-то в подсознании. Основными причинами данных болезней являются нервные расстройства, отвергнутая любовь, злость и гнев, которым не дали выйти, а засунули их куда-то глубоко-глубоко, в надежде, что это итак все пройдет... - сев на край стола, Дональдс вздохнул. - По сути своей, любая эмоция, не нашедшая выхода или отклика, может послужить началом к этим двум разным, по своему влиянию, болезням. Хотя, правильнее их называть расстройствами.

- Хотите сказать, что основной причиной появления личностей проводников в сознании девушки, стала "Булимия"?

- О нет, Питер! - тихо усмехнувшись, ответил Дональдс. - На тот момент, когда Кристал поступила в клинику с данным диагнозом, в ее сознании уже начался процесс расщепления... В тот самый момент их было уже трое: Кристал, Фейеро и Спир... - тяжело вздохнув, Дональдс потер переносицу, и посмотрел на удивленного парня.

- Подождите... Но если "Булимия" всего лишь следствие, и на тот момент процесс расщепления уже начался, что послужило основным толчком?

- А вот на этот вопрос, я так думаю, мне ответят проводники остальных залов! - собрав все листы в одну стопку, Дональдс посмотрел на Питера, который чуть не захлопал в ладоши, от испытываемого им восторга. - Так о чем ты хотел поговорить со мной, когда пришел? - услышав этот вопрос, парень неожиданно резко сник, и стал смотреть в пол.

- Понимаете, я не считаю верным, что вы отдаете мне пациента, которого наблюдали на протяжении десяти лет... Это не совсем корректно! - Питер боялся смотреть доктору в лицо, в этот самый момент, так как ощущал, что тот заподозрит, что что-то не так.

- Питер, послушай меня внимательно! - Дональдс не был шокирован его словами, так как ожидал чего-то подобного. - "В конце концов, Эл, ты уже отказалась от стольких врачей, этот парень лучшее, что я могу тебе предложить!" - подумал Дональдс, глядя на Питера.

- Но вы же видели мои способности! Даже если передо мной выложить все детали, я не смогу выстроить из них цепь событий! - отчаянье хорошо было слышно в его словах.

- Ты бы и не смог, - спокойно ответил доктор. - Это практически не возможно, если ты не знаешь всей истории с самого начала. В случае с Кристал - я слушал ее, разговаривал с ее проводниками, и делал все, для того, чтобы узнать больше информации из наших разговоров, или их рассуждений... С Эл проще, поверь мне!

- Нет, не проще! - мотнув головой, ответил Питер. - Даже сумасшедшие, с которыми я работал до этого, вкладывают больше смысла в свои слова. У нее сегодня была одна сплошная истерика! Причем я так и не понял, на кого она злилась больше: на вас, за то, что вы передали ее мне, или же на меня, за то, что я согласился наблюдать ее.

- Думаю и то, и другое, - спокойно ответил Дональдс, и сев за стол, пристально посмотрел на Питера. - Но я подозреваю, что это не единственная причина, по которой ты пришел ко мне с этим разговором... - вздрогнув, Питер поднял на Дональдса глаза, и тот прочитал в них дикий животный страх.

- Я видел сон... - больше отступать Питер не видел смысла, поэтому решил рассказать обо всех причинах своего отказа. - Наверное, это звучит смешно, но я видел сон, в котором Эл не была собой. Она была кем-то злым, говорящим тремя голосами... И она выколола мне правый глаз!

- Эл в курсе? - спокойствию доктора можно было только позавидовать. Питер был готов лезть на стену от ужаса, охватывавшего его каждый раз, как только он вспоминал об этом сне. А Дональдс лишь спросил его о том, знает ли Эл про этот сон.

- Да, в курсе... - тихо ответил Питер.

- И что она сказала тебе, как только узнала про кошмар, посетивший тебя? - подавшись корпусом вперед, доктор следил за реакцией Питера.

- Я... Она... Она сказала, - почему-то именно в этот самый момент, слова стали произноситься с трудом. - Эл сказала, что согласится стать моей пациенткой, только если я увижу еще один такой же сон.

- А если не увидишь?

- Тогда она назовет меня счастливчиком, но откажется от моих услуг врача... - даже сам Питер смог услышать обиду, звучащую в его словах. Действительно, чем он был хуже? Пусть у него не так много опыта, но он в состоянии решить вопросы, как только у него появляется возможность изучить их глубже. А Эл, по причине сильной обиды, и уверенности, что он не справится, отвергла его как профессионала. - Чем я хуже вас?

- Просто тебя не было с ней в тот вечер, когда ее жизнь раскололась на двое... - тихо ответил Дональдс. - В прочем, как и моя...

Пауза, повисшая в кабинете, после ответа доктора превратилась в тишину, которую никто не решался нарушать. Питер обдумывал возможность и правильность задавать еще какие-то вопросы, в то время как Дональдс поддался настроению, захватившему его, и отправился по волнам воспоминаний. Но не тех темных, сжигающих его изнутри, а тех светлых, наполненных надеждой. Это были воспоминания его жизни за долго до события той ночи, которые он так упорно пытался забыть.

- Ты себе не представляешь, Питер, насколько чудовищным может оказаться один единственный миг. Такой миг способен либо подарить что-то новое, либо разрушить все, до самого основания! - тяжело вздохнув, Дональдс поднялся с кресла, и подошел к парню, все еще смущенному, из-за столь откровенного разговора. - Отказа я не приму. И советую тебе более внимательно отнестись к словам Эл. В них очень много деталей, просто ты, по собственной неопытности, или же волнению, не заметил их сразу.

- Хорошо док, я постараюсь, - кивнув, Питер поднялся с кресла, и прошел, вслед за доктором из кабинета в приемную.

Эл сидела за компьютером, что-то усердно просматривая. Рядом с ней лежало несколько стопок из папок, какие-то были меньше, какие-то больше. Чуть поодаль, на полу, стояла коробка с надписью "Архив".

- Хорошо, что ты еще не ушла, - слегка улыбаясь, сказал Дональдс. - Позволь, мы с Питером, чуть-чуть отвлечем тебя.

- Да док, слушаю вас! - девушка практически сразу отвлеклась от монитора, и внимательно посмотрела на доктора. Мужчина загадочно улыбнулся, и, подтолкнув к столу Питера, посмотрел Эл прямо в глаза.

- Эл, сделка аннулирована. Теперь он твой лечащий врач! - его слова прозвучали так твердо, что поспорить с доктором мог только отчаявшийся человек.

- Но доктор Дональдс!... - возмущенно сказала Эл, поднявшись из-за стола, она зло посмотрела на Питера.

- Никаких "НО"! - ответил Дональдс, повернувшись к Эл спиной. - Он твой лечащий врач! И ты прекрасно знаешь, что этот сон далеко не последний!

- Но... - уже как-то тихо попыталась возмутиться Эл.

- Вы в одной лодке! - эти слова, прозвучали для девушки, как окончательный приказ.

Сев обратно в кресло, она снова посмотрела на Питера, но на этот раз в ее взгляде была скорее обреченность, чем злость.

- Завтра в три! - сказала она, и жестом, указала парню на дверь.

Все еще не понимая, что все-таки произошло, Питер вышел из кабинета только с одной единственной мыслью, что завтра в три, их сеанс повторится вновь. Но на этот раз, он должен лучше подготовиться, не только для того, чтобы помочь Эл, но и оправдать надежды Дональдса, который так рьяно заступился за него. Размышляя по этому поводу, парень шел по коридорам больницы, по направлению к своему кабинету.

Плотно закрыв за собой дверь, доктор Дональдс подойдя к окну, и, закрыв штору, чтобы дневной свет не проникал в кабинет, прошел к своему письменному столу. Включив настольную лампу, он безжизненно рухнул в кресло, и, закрыв глаза, прикрыл их ладонью левой руки.

- Теперь мы в одной лодке, Питер... - шептал он. - И я абсолютно не рад, что волею каких-то чертовых сил, к нам добавился еще один пассажир!

7 круг сознания: "Здесь вечная ночь, и огромные светящиеся в темноте цветы... Это место вечной феерии фантазии, над реальностью..."

"Эгоизм, так же как и зависть, не имеет ни цвета, ни качества. Он не может быть детским или взрослым, здоровым или не здоровым. Эгоизм, кто бы и что не говорил, всегда остается эгоизмом!

Еще будучи детьми, люди познают все прелести этого свойства человеческой натуры, особенно если к эгоизму присоединяется настойчивость и нежелание отступать. Все начинается с малого: игрушки, конфеты, действия, которые родители выполняют только потому "что так проще", проще поддаться кричащему ребенку и сделать действие, которое он итак умеет, чем объяснить ему, что он уже большой и должен делать это сам.

Никто не умеет терпеть и ждать. Но потом все любят удивляться: "Почему он или она закатывают истерики, и требует, чтобы мы купили ему или ей именно эту вещь?". Все просто: потому что тогда, в детстве, он или она поняли, что получать желаемые вещи проще крича и требуя, ведь родители беспомощны перед слезами и истериками, они не смогли заставить его или ее отступить тогда, почему он или она должны отступать сейчас?

С возрастом и развитием люди способны перейти на несколько иной уровень, когда уже распространение идет на мысли и мнение. Требование слушать только его, следовать только тем советам, которые дала она, и считать "истинной в последней инстанции" только их слова, мысли, речи... Чаще всего, это распространяется на семью, друзей, коллег, круг не большой, человек в двадцать или тридцать максимум. И только жаждущие власти владеют тысячами и миллионами!

В глазах эгоиста, те люди, кто общаются с ним, становятся его персональными игрушками. Только он решает, как и что они будут делать, куда ходить, что говорить и с кем это обсуждать.

Возможно, кто-то возмутится, сказав, что в здоровом эгоизме нет ничего дурного, ведь каждый должен чего-то хотеть и добиваться этого! Людям свойственно путать целепостроение и целеустремленность, с тем, что не имеет ни цвета, ни качества. И как его не называй, эгоизм всегда будет одним из любимейших и наиболее часто оправдываемых пороков людей".

Неожиданный стук в дверь, заставил доктора открыть глаза. Жмурясь от дневного света так, словно он смотрел на солнце, и оно слепило его, Дональдс поднялся с кресла, и, прокашлявшись, еще немного хрипящим от сна голосом, сказал:

- Кто?

- Доктор, с вашей квартирой что-то случилось? - открыв дверь, в кабинет бодро вошла Эл, держа в руках две чашки с кофе.

- С чего ты это взяла? - удивленно спросил Дональдс, поправляя врачебный халат.

- Просто вы ночевали в кабинете, при этом у вас нет такого количества работы, которое было раньше, вот и спросила, - слегка пожав плечами, девушка поставила одну чашку на стол, и посмотрела на доктора.

- Эл, - пройдя по кабинету, Дональдс взял свой кофе, и сел за стол. - Сколько бы времени не прошло, причина моей нелюбви к возвращению домой, не изменится никогда.

- Уже почти десять лет прошло, а вы все еще вспоминаете об этом, - глядя в чашку, задумчиво произнесла она.

- А ты все еще считаешь, - покачав головой, доктор сделал один большой глоток, и посмотрел на Эл. - Как давно ты все помнишь?

- С того вечера, когда вам пришлось разбить стол... Чтобы Кристал не покалечилась еще сильнее, - говоря это, девушка слегка потерла правый висок. - Отчего-то, вид чужой крови, и беспорядок, который получился в кабинете, вернул все потерянные воспоминания. Несколько ночей не могла спать нормально, этот кошмар все время стоял перед глазами. А вы? - Эл не смотрела на Дональдса, она боялась увидеть его реакцию на этот вопрос, ожидаемую, и безумно пугающую одновременно.

- После того как мы прошли второй круг, - тяжело вздохнув, мужчина отставил чашку в сторону. - Она мне даже приснилась... Выглядела точно так же, как и в тот вечер, - опустив голову, он закрыл макушку ладонями так, будто хотел, защитить себя от неожиданного удара.

- Предупреждение?

- Не думаю, больше походило на игру подсознания, - прикрыв один глаз, Дональдс едва слышно цокнул языком. - Прорыв подавленных воспоминаний, с некоторым искажением... Что-то в этом духе.

- Почему вы не сказали раньше? - вопрос звучал так тихо, без претензии, абсолютно не в стиле Эл.

- Почему ты не сказала, что у тебя новый кризис? - глядя на нее, он не понимал, что успело поменяться за один вечер. Она была спокойна, не требовала объяснений, не кричала о необходимости отказаться от услуг Питера. Прежняя Эл еще неделю либо не разговаривала с доктором, либо месяц изводила его разговорами о необходимости отменить ее лечение у другого специалиста, находя при этом массу причин и подтверждений собственных слов.

- Я смирилась с этим, - сделав еще несколько глотков, девушка допила кофе, и поставила пустую чашку, рядом с собой, на стол. - Смирилась, потому что уже ничего не изменить. И чтобы я не делала, все равно буду помнить этот вечер.

- Тебе снова снятся кошмары?

- Скорее я вижу их наяву, - тяжело вздохнув, она тряхнула головой, и посмотрела на Дональдса. - Помните, когда-то вы говорили, что с любой причудой сознания можно справиться, главное найти нужный выход, или вход... Все зависит от ситуации.

- Да, но только вход или выход нужно искать, - с едва уловимой улыбкой одобрения в голосе, сказал Дональдс.

- Вот именно, его нужно искать! - повысив голос на последних словах, нервно улыбнувшись, Эл посмотрела доктору прямо в глаза. - Но я не хочу искать! Я настолько привыкла ко всему этому, что теперь просто не могу представить, как можно жить, не видя этих лиц в страшных снах, не слышать их многоголосия, как можно забыть о тех кошмарах, которые уже давно не оставляют меня.

- Эл, по-моему, ты немного не в себе! - Дональдс обеспокоенно смотрел в глаза девушки, пытаясь увидеть там тоже безумие, что он слышал в ее словах. Но на удивление доктора, в ее взгляде не было никакого намека на него.

- Я сначала тоже подумала, что это безумие. Как можно бояться потерять то, что однажды доведет до больничной палаты, и смирительной рубашки? - она была абсолютно вменяема, и даже понимала о чем сейчас говорила. - Ведь вы помните, всегда есть маленькое "Но", которое перевешивает в пользу чего-то одного. Того привычного, в чем-то уже даже вечного, от чего не сможешь так просто отказаться, потому что неизвестность - это слишком страшно.

- Неизвестность? - он внимательно следил за всеми ее действиями, но девушка продолжала спокойно стоять, оперевшись на стол, и лишь в ее глазах то появлялся, то исчезал какой-то огонек.

- Да, неизвестность! - потерев лоб, она сцепила руки перед собой в замке, и резко выдохнув, сказала едва слышно. - Я не помню как это - жить без них!

- Эл... - тихо позвал девушку Дональдс, на что она отрицательно замотала головой, и, прикрыв глаза рукой, продолжила говорить.

- Я абсолютно этого не помню! Хотя прошло всего каких-то десять лет... Кто знал, что все так изменится! - ее голос дрожал, в нем звучала обреченность смешанная со страхом. Подняв голову, девушка смотрела в его глаза, вглядывалась в черты лица, будто искала подтверждение своим словам, или ответ на не озвученный вопрос.

- Эл, я знал, - задержав дыхание, Дональдс опустил голову и покачал ей. Он пытался собраться с духом, чтобы сказать те слова, которые могут стать приговором для него же самого. - Я знал, что мне нужно было остановиться, и вытащить тебя. Эл, мне...

- Стыдно? - и вот всего несколько мгновений спустя, в ее голосе скользило безразличие и неверие. - Док, почему сейчас?

- Потому что самым страшным монстром оказался я сам! Вместо того чтобы вытащить тебя из этой трясины, я, не желая тонуть в одиночестве, потянул тебя за собой! - он старался говорить тихо, сдерживая себя, чтобы не сорваться на крик. Дональдс понимал, что вера Эл в него сильна. Она никогда не признает его вины, потому что всегда считала, что он помогает ей. Девушка безоговорочно доверяла ему, и поэтому не хотела уходить к другому врачу, Эл боялась, что ее просто не поймут, посчитают больной и закроют в клинике, и она останется там до самого конца, потому что улучшения не будет.

Тяжело вздохнув, девушка повернулась к доктору всем телом, и, сделав два шага назад, посмотрела на него так, словно в эту самую минуту, можно было начинать оплакивать всю его жизнь, так как скоро она может оборваться.

Воцарившаяся в кабинете тишина, изредка нарушалась громкими разговорами персонала клиники, доносившимися из-за плотно закрытых дверей. Это и звук работающего компьютера, нарушали созданную Дональдсом иллюзию отстраненности от всего мира.

Глядя куда-то в сторону, Эл снова качала головой, что-то бормоча себе под нос, будто бы не решалась разогнать остатки этой тишины. Дональдс, молча и сосредоточенно смотрел на нее, ожидая окончательного приговора всем своим действиям и словам. Наконец он понял, что боится только одного, того что Эл возненавидит его, и уйдет. Оставив вот так, не способного сопротивляться тому круговороту, в центр которого он уже умудрился попасть.

- Прав был Ницше, когда говорил эту великую фразу о бездне, - Эл говорила это, щуря глаза, слегка наклоняя голову то влево, то вправо, ожидая, что под каким-то определенным углом изменится картинка. И тогда она сможет понять, что же все-таки происходит с доктором, а может, даже, увидеть его истинное лицо.

- "Если слишком долго вглядываться в бездну, бездна начнет вглядываться в тебя"? - Дональдс поднял глаза, и вопросительно посмотрел на свою ассистентку. - Ты имела ввиду именно эти слова?

- А вы знаете какие-то другие? - ответила девушка вопросом на вопрос. Не говоря ни слова, доктор лишь отрицательно покачал головой. - Что с вами происходит?

- О чем ты?

- Когда-то, когда я только пришла работать в эту больницу, я была сильно удивлена тому, что видела человека, разительно отличающегося от мистера Дональдса, который, каждый вечер возвращался в семью. Я впервые видела доктора, с жутким холодным взглядом, не поддававшегося эмоциям, и работавшего с пациентами для того, чтобы помочь им. Когда-то вы были циничны и более рассудительны, вы не воспринимали душевные боли как человек, на рабочем месте вы - человек, вообще не существовали! Был только врач! И этот врач всегда старался найти спасательный свет, для тех, кто заблудился во тьме безумия. Но сейчас... - тяжело вздохнув, Эл слегка взлохматила волосы, и посмотрела прямо перед собой. - Иногда мне кажется, что это не я, а вы тонете в бездне чужой боли и переживаний. Что с вами происходит?

- Мне кажется, я выгорел... - тихо, почти шепотом, сказал он. Обреченность, с которой отвечал Дональдс, заставила девушку невольно вздрогнуть, и испугано посмотреть на него. Немного помолчав, доктор потер лоб, и продолжил говорить уже чуть громче. - Знаешь, Эл. А ведь ты права, когда-то я умел все это, разделять работу и дом. Помнил о грани между доктором и человеком, но сейчас она стерлась, и, черт побери, я не понимаю только одного - почему не заметил этого раньше! - чуть не ударив кулаком по столу, Дональдс опустил голову и замолчал.

- Но как эта грань могла вот так легко исчезнуть? - Эл смотрела на совсем иного человека, беспомощного, потерявшего какой-то свой внутренний или внешний ориентир, без которого он ни сможет не только двигаться дальше, но и просто существовать. Стараясь придумать, как его можно было бы подбодрить, она поймала себя на том, что ни одна здравая мысль не приходила ей в голову, потому что вместо какого-то одного ответа, в ее голове появлялось только бесконечное множество вопросов, смысл которых сводился к единственному: "Что произошло?"

- Не заблуждайся так сильно Эл! Она не исчезла легко, - горько усмехнувшись, Дональдс поднял голову и посмотрел на задумчивую девушку. - Эта грань разрушалась постепенно, медленно, год за годом. Многие называют это профессиональной деформацией, которую невозможно остановить.

- Подождите! - Эл схватилась ладонями за виски, будто ее голова сильно заболела, непонимающе глядя на доктора, она задала один из тех навязчивых вопросов, острой иглой, вонзавшийся в ее мозг. - А как же обследования, и те консультации, на которые вы ходили раз в полгода?

- Они не помогли, - ответил он коротко и твердо, ставя своими словами большую и жирную точку в этом вопросе. Поднявшись с кресла, доктор смотрел на ничего не понимающую Эл, и думал о том, что разговор нужно заканчивать. Но видя ее глаза, он понимал, что она осмелится задать еще как минимум один или два вопроса, и это нужно было пресечь, просто потому, что сейчас он не был готов признаться в чем-то самому себе.

- Но...

- Эл! Хватит! - глядя в суровое лицо Дональдса, стоящего возле стола, девушка нервно сглотнула, и сделала два шага назад, как будто стремилась убежать из кабинета. Видя ее реакцию, доктор опустился в кресло, и, прикрыв одной ладонью глаза, продолжил. - Терапии оказались бесполезными по причине того, что они не выявляли основного корня. Я только недавно это понял. А так как они оказывались бесполезными, то и стена не восстанавливалась, поэтому сейчас я оказался беззащитным, как оголенный нерв... - он старался говорить как можно спокойнее. Но чем больше доктор повторял вслух те мысли, которые гнал от себя уже долгое время, тем сильнее раздражение проявлялось в его словах.

- И поэтому любое проявление эмоций извне, вы воспринимаете как собственные? - стараясь не замечать изменения в голосе доктора, Эл продолжала размышлять вслух. - Забавно... и странно... - задумчиво глядя в потолок, она продолжала говорить что-то очень тихо, так что доктор не мог разобрать ни единого слова.

- "Она закрывается!" - промелькнула мысль в его голове, и Дональдс, вновь, пригляделся к своей ассистентке. - Эл! Ты слышишь меня?

- Возможно, но не уверена, что сейчас говорите вы, а не кто-то другой! - с какой-то детской обидой, ответила она.

- Отчего ты решила, что сейчас говорит кто-то вместо меня? - спросил доктор, стараясь сохранять спокойствие в голосе.

- Потому что... - задумчиво протянула Эл, растягивая слова по слогам. Сейчас было больше похоже на то, что она пыталась придумать ответ, а не вспомнить его. - Потому что...

- Может быть, ты остановишься, и перестанешь закрываться? - ледяное спокойствие, звучавшее в голосе Дональдса, выдернуло Эл из какого-то ее личного, потаенного мира. Места, где она могла скрыться от любых проблем, или вопросов, на которые не знала ответы. Он уже видел однажды, как она выглядела и вела себя, когда практически полностью закрылась. Со стороны было больше похоже, что она повторяла что-то, чтобы просто это не забыть. Тогда ему потребовался целый год, чтобы вытащить ее из этой ловушки покалеченного разума. - Эл? Ты слышишь меня?

- Да, док! - несколько раз закрыв и открыв глаза, девушка повернулась к доктору, и, опустив голову, сделала два шага ему на встречу. - Я же говорила, что отдавать меня другому специалисту - плохая идея!

- Я расскажу Питеру о некоторых особенностях твоего состояния, - спокойно ответил Дональдс. - Сейчас, лучше всего, начать именно с того, чтобы увести тебя от этой "задумчивости", в которую ты впадаешь каждый раз, когда что-то меняется вокруг тебя.

- Я не впадаю в задумчивость каждый раз! - возмутилась Эл.

- Эл, каждый раз, как только ты вынуждена покинуть свою "зону комфорта". Неважно, в чем она заключается: события, люди, действия, поведение. У тебя появляется навязчивая идея не просто вникнуть в событие, а разбирать его досконально, проверяя каждый нюанс, на проявление твоей же собственной симпатии к нему!

- Док, абсолютно все подходят к событиям по принципу "нравится - не нравится"! Что в этом такого? - сейчас в ее душе боролось два чувства: удивление и возмущение. И девушка сама уже не понимала, какое из них взяло над ней верх.

Видя смятение в ее глазах, Дональдс взял в руки листок бумаги и ручку, и, встав с кресла, подошел к Эл.

- Смотри! - положив перед ней листок, доктор быстро что-то начертил. Его рисунок был больше похож то ли на схему проезда, то ли на микросхему какого-то прибора. И, хотя ей не совсем были понятны его действия, Эл с интересом наблюдала за тем, что делал Дональдс. Закончив рисовать, он указал на одну часть схемы, где было изображено два не то прямоугольника, не то неровных квадрата, соединенных между собой двумя прямыми. - Когда человек разбирает произошедшие события по принципу "нравится - не нравится", то он смотрит на общий итог, решая как ему относиться ко всему произошедшему. И, исходя из выбранного, многие потом начинают обдумывать вопрос о том, что было в их силах изменить, чтобы событие повернулось в еще более лучшую сторону.

- Ну, я так и дел...

- В том-то и дело, что нет, Эл! - не глядя на девушку, он обвел ту часть, где рисунок напоминал собой складывание пазла, в какую-то общую фигуру. - Твоя модель поведения заключается в том, что изначально разложив все событие на составляющие, ты проверяешь, нравиться тебе то, что получилось, или нет. А после, убрав все то, что тебя не устраивало, пытаешься слепить что-то новое, напрочь забывая о том, что итог ты уже получила, и разбирать сейчас нужно именно его!

- Вы хотите сказать, что я всегда игнорирую реальные итоги, и стараюсь создать те, которых никогда не было? - раздражение начинало брать верх, еще мгновение, и Эл стала бы вести себя как бык перед красной тряпкой.

- Я не говорю про всегда. Я говорю только о тех моментах, когда ты вынужденно покидаешь "зону комфорта"!

- Никогда этого не было! - не заметно для себя, Эл, с каждым словом, начинала говорить все громче и громче.

- Неужели? - сохраняя спокойствие, Дональдс посмотрел на девушку, которая уже готовилась к тому, чтобы начинать атаковать своего оппонента. - Ты хотя бы помнишь, как выявляла профессиональную непригодность тех врачей, которым я тебя передавал?

- Нет!

- А я напомню! Ты как ребенок, искала крайности, то слишком нудный, то слишком громкий, то слишком тихий. При этом ты ни разу не обратила внимания на их профессиональные навыки. Все упиралось во внешнюю симпатию!

- Не правда! Они не были профессионалами! - Эл кричала на весь кабинет, зажмуривая глаза. - И я не вела себя как ребенок, это вы, со своим ребячеством, считали, что лучшее решение проблемы, сделать ее не своей!

- Ты - эгоистичный ребенок, вцепившийся в свои страхи только потому, что боишься потерять что-то еще! Несомненно, это то, что ты получаешь сейчас! - с каждым сказанным словом, голос доктора становился все жестче. Цепляющий эмоции, словно крюк. И указывающий на них, как строгий учитель. - Что же ты так боишься потерять?

Услышав этот вопрос, Эл открыла глаза, и испуганно посмотрела на Дональдса. Сейчас она действительно напоминала маленького ребенка, который считал, что родители ни о чем не догадываются. Но как только прояснился факт того, что поведение ребенка уже давно раскусили, это повергает в ступор и шок.

Бормоча что-то себе под нос, Эл принялась ощупывать голову с правой стороны так, будто искала шишку, или какую-то рану. Ее дыхание стало прерывистым и сбивчивым, в какой-то момент девушка застыла как истукан. Не мигающим взглядом, она быстро осматривала кабинет, и, остановив свой взор на окне, начала мотать головой, повторяя при этом:

- Нет! Нет! Нет! - она говорила тихо, едва слышно. Но Дональдс видел, сильный страх застывший в ее глазах в тот момент.

- Эл! - подойдя к девушке со спины, доктор взял ее за плечи, и начал говорить тихим, размеренным, голосом. - Сейчас ты закрываешь глаза, и погружаешься в те воспоминания, которые принесли тебе радость. Один-два-три... Страх уходит, твое тело чувствует расслабленность, становится легким, словно перышко. Один-два-три... А сейчас я снова досчитаю до трех, и ты откроешь глаза, полностью успокоившись. Один-два-три...

Сначала ее тело стало непомерно тяжелым, даже она сама не могла выдержать этого веса, поэтому Эл стала искать опору. Уперевшись в доктора всем телом, она облегченно вздохнула, и после этого вздоха почувствовала, как тяжесть, сковывавшая ее до того, по рукам и ногам, начала отступать, и тело наполнилось необычайной легкостью. Она хотела увидеть, что с ней произошло, чтобы понять, откуда появилась эта странная легкость, но глаза не слушались ее.

- "Может быть, я умерла?" - неожиданно возникший вопрос, перечеркнул ту радость, которая уже появилась в ее душе. Девушка захотела открыть глаза, но веки не поддавались ей.

- "Один, два, три..." - услышала она голос доктора откуда-то издалека.

- "Мне нужно открыть глаза!" - сделав еще два вдоха и выдоха, она снова попыталась открыть глаза. Первое, что увидела девушка, было окно, которое более не пугало ее, потому что оно снова стало обычным. Только сейчас Эл поняла, что стоит оперевшись всем телом на доктора. - Что произошло? - в ее голосе едва слышалось смущение, которое она пыталась скрыть.

- У тебя был приступ, - спокойно ответил Дональдс, усаживая ассистентку на кушетку. - Я скажу Питеру обо всем, а ты, с сегодняшнего дня, отправляешься к нему на курс интенсивной терапии!

- Но...

-Никаких "Но", Эл! - сев на кушетку, рядом с девушкой, Дональдс пристально посмотрел ей в глаза. - Мне не хватало только потерять еще и тебя! - он видел страх, который скрывался где-то в глубине ее глаз, и понимал, что сейчас Эл испытывает жуткий стресс. Поэтому Дональдс прекрасно осознавал, что в этот раз не стоит идти на поводу у внутреннего ребенка Эл, и нужно потребовать провести всю реабилитацию от начала и до самого конца.

Грустно усмехнувшись, девушка опустила голову и, слегка покачав ей, вновь подняла ее, чтобы посмотреть в полные решимости глаза доктора.

- Признаюсь, мне уже становится тяжело чему-либо удивляться, но сейчас, глядя на вас... - чуть нахмурившись, она пыталась подобрать нужные слова, чтобы как-то поблагодарить Дональдса за то, что он не бросал ее столько времени. Но вместо слов благодарности, выходили какие-то бессвязные мысли, абсолютно не похожие на то, что ей так хотелось сказать. - Вы удивили меня док! Сильно удивили! - чуть смутившись, она опустила голову вниз, и, зажмурившись, ожидала его ответ.

- Все в порядке, Эл. Я рад, что сейчас тебе стало лучше. Давай в этот раз не затягивать с терапией, - она слышала в его голосе отеческую заботу, которой ей не хватало столько времени, и сейчас, поймав себя на этой мысли, девушка смогла честно ответить себе на вопрос о том, что же она все-таки боится потерять.

- "Я боюсь потерять вашу заботу. Вы стали для меня как второй отец!" - открыв глаза, она потерла лоб, и тихо встав с кушетки, сказала уже вслух, не поднимая головы. - Я поняла, что именно я боюсь потерять.

- Это очень хорошо, - одобрительно ответил Дональдс.

- И я скажу об этом страхе, сегодня на сеансе.

- Похвально Эл!

- Док, простите, но знать о нем будет только мой лечащий врач, - сделав два шага назад, она подняла голову, и, пытаясь улыбнуться, добавила. - Еще раз спасибо, но я пойду. У меня много работы, и у вас сегодня тоже, очень загруженный день.

Выйдя из кабинета, Эл плотно закрыла за собой дверь, и, облокотившись на нее спиной, закрыла глаза. Сейчас она боролась с ощущением того, что земля уходит из-под ее ног. Раньше такое уже бывало, но тогда, это ощущение не сопровождалось таким сильным чувством быстроты. Скорость, с которой события, сменяя одно за другим, вытаскивали откуда-то из подкорки жуткие воспоминания прошлого, была для Эл невыносима.

- "А если никто не сможет это остановить?" - эта мысль заставила ее резко открыть глаза. И начать хватать воздух ртом так, как будто девушке не хватало воздуха. - "Спокойно! Спокойно! Это всего лишь твой страх! Только страх! В нем нет никакой логики!"

- Разве? - услышав тихий шепот прямо над ухом, Эл вздрогнула. Повернувшись в сторону, откуда донесся голос, она стала испуганно оглядывать все то, что стояло в углу. - Бедняжка... Ты так сильно боишься нас? Бедняжка! - множество голосов окружали ее, то приближаясь, то отдаляясь.

- Прекратите! - тихо прошептала Эл, глазами ища источник этих голосов. - Прекратите! - прижав уши ладонями к голове так сильно, что заболели виски. Эл сильно зажмурилась, и почувствовала, как начала падать в темноту.

- Эл!.. - голос звучал так далеко, что она не могла понять, кто ее позвал. Она лишь чувствовала, как чьи-то сильные и теплые руки, вытаскивали ее из сгустившейся перед глазами темноты.

- "Наверное, так чувствуют себя те, кто получает помощь тогда, когда она нужна больше всего..." - промелькнула мысль в ее голове, прежде чем она полностью погрузилась во тьму.

Сидя на полу, рядом с кушеткой, Питер держал Эл за руку, пытаясь посчитать ее пульс, изредка кидая испуганный взгляд в сторону доктора Дональдса.

- Питер, успокойся! Это не кома, это - обычный обморок, - спокойно, с нотками властности в голосе сказал Дональдс, на все испуганные взгляды молодого врача. - Иногда, во время сеансов, когда ты вводишь пациента в состояние измененного сознания, такие вещи могут происходить.

- Это же ненормально! Почему вы так спокойны? - казалось, что еще чуть-чуть и Питера охватит истерика. Уже сейчас, из-за слишком сильной реакции на все то, что произошло на его глазах, он не мог рационально мыслить, раскладывая всю ситуацию по полочкам. Из-за волнения и страха, в одночасье охвативших его, Питеру не удавалось сделать даже элементарного - замерить пульс.

- Что ж, давай тогда начнем с того, что должны были рассказывать тебе в университете, - подойдя к девушке, Дональдс осторожно поднял ее руку, и замерил пульс. - Итак... - протяжно сказал он.

- Итак? - тихо, подобно эху повторил молодой врач, следя за всеми действиями Дональдса.

- Итак, каждый человек переживает за свою жизнь множество ситуаций, когда испытывает сильные эмоции. Если это эмоции счастья или радости, то они окрыляют человека, позволяя ему быстрыми и уверенными шагами достигать то, что для него становится номером один! - аккуратно положив руку девушки, доктор достал из кармана халата фонарик, и начал проверять реакцию зрачков на свет, продолжая свою речь. - Если же это были эмоций негативного характера, несущие в себе разочарование, страх, боль. В общем - ведущие к разрушению, то в этом случае возможно два варианта поведения абсолютно любого человека.

- Только два? - задумчиво спросил Питер.

- Изначально - только два. Но у каждого варианта есть свои ответвления в поведении, которые сопровождаются определенными особенностями личности, - убрав фонарик, Дональдс жестом пригласил Питера присесть в кресло. После того как он сел, доктор Дональдс продолжил. - Вариант первый: все принимается как событие, которое произошло. Запомни, именно произошло! А не "должно было произойти по ряду причин"! И тогда, оценив получившийся итог, человек, делает выбор в пользу того, что он будет делать дальше, - сделав сильный акцент именно на словах о том "что должно было произойти", мужчина проследил за реакцией Питера.

- А в чем разница?

- В том, что когда человек просто принимает событие как уже произошедшее, он извлекает из него урок, или правило, или опыт. А некоторые, отдельные личности, умудряются извлечь все это, без потери смысла и понимания! - говоря это, доктор Дональдс прошел к шкафу, где лежала аптечка. - Если же человек принимает событие как то, "которое должно было произойти по ряду причин", в последствие, принявший все именно так, в лучшем случае тратит очень много времени и сил на поиск каких-то дополнительных подсказок. Потом ищет причину, называя все что угодно, вплоть до проклятия внучатой племянницы троюродной бабушки с папиной стороны. Как итог - затяжная депрессия, ведущая к разрушению личности, методом увеличения значимости комплексов, и веры в них.

- Это же нелепо! - хмыкнув, сказал Питер.

- Нелепо, но где-то 80 процентов населения нашей планеты, нашли это очень интересным и милым развлечением. А ты, как специалист, должен помнить, что непрофессиональное самокопание, которым так любят грешить люди, не приводит ни к чему кроме движения по пути становления клиентами психиатрических лечебниц! - достав из аптечки маленький бутылек с нашатырным спиртом, Дональдс открыл его, и быстро смочив ватный тампон, подошел к лежавшей на кушетке девушке.

- Хорошо, а второй вариант? - Питер с интересом смотрел не только за действиями, которые совершал доктор, но и за тем, как менялась его мимика в тот момент, когда он рассказывал о чем-то.

- Во втором случае? - Дональдс внимательно оглядел молодого врача. - Быстрое погружение в тяжелую депрессию, усиление комплексов, появление мыслей суицидального характера. И тут возможно два итога: либо человек при помощи специалистов, или же собственных сил выходит из этого состояния, пересмотрев при этом, большую часть своей жизни, либо убивает себя сам. Варианты самоубийства, как правило, разные, есть быстрые, которые лишают человека жизни в считанные минуты, а есть длительные. Во втором случае человек может убивать себя годами, путем употребления алкоголя, запрещенных веществ, частое травмирование... Люди имеют привычку наказывать себя различными способами.

- Хотите сказать, что смерть является наказанием высшей степени?

- Не нужно мыслить настолько банально, - покачав головой, Дональдс посмотрел на лежавшую, на кушетке Эл. - Быстрая смерть это не наказание, а избавление от всего того, что тяготит душу и ум. Проще говоря, ее можно отнести к демонстрации слабости. Медленную смерть сложно отнести к наказанию, потому как для многих она уже стала стилем жизни.

- Но если человек выбрал медленную смерть, то его еще можно спасти! - твердо сказал Питер, на что Дональдс лишь покачал головой.

- Ему можно приоткрыть занавес и показать, что находится за шторой, которую он повесил, чтобы отделится от мира. И забыть о том, что снаружи есть что-то еще! - все еще держа в руках тампон, доктор чувствовал, как запах нашатыря стал распространяться по кабинету. - Но моя практика показывает, что только малый процент тех, кого смогли вытащить из лап как быстрой, так и медленной смерти, не возвращаются к мыслям о суициде, и живут довольно долгую, и, возможно, даже счастливую жизнь. Большая же часть, держит оборону до первой критической ситуации, после которой, процесс самоуничтожения, как правило, идет намного быстрее.

В кабинете повисла пауза. Дональдс видел напряженное лицо Питера, и ждал, какой еще вопрос задаст его нынешний протеже, до тех пор, пока он не начал приводить в чувства свою ассистентку.

- А Эл, - неуверенно и довольно тихо, начал свой вопрос Питер. - Эл... В какой она категории?

- Эл относится ко второй категории людей. Она верит, что у каждого следствия есть внешняя причина, а не внутреннее намерение.

- Хотите сказать, что она любит копаться в себе? - спросил Питер, с неподдельным удивлением, отразившимся на его лице.

- Не в себе, а в событиях, которые происходили в ее жизни... - несколько раз проведя тампоном около носа девушки, Дональдс увидел, как она слегка сморщила нос, будто готовясь чихнуть. - Одно из ответвлений: перекладывание вины на события, которые произошли. И как бонус этого отношения - поиск символов из вне, при решении вопросов любой важности.

Питер хотел было ответить на то, что было сказано Дональдсом, но передумав, лишь молча наблюдал за тем, как доктор приводил в чувство девушку. Сейчас уже, Питер слабо понимал, что напугало его больше всего: та неожиданная реакция Эл, полное спокойствие относительно увиденного со стороны Дональдса, или же тот факт, что сам сеанс прошел не так, как он его себе представлял.

Представление Питера о сеансах с погружением пациента в состояние транса, или же гипноза, складывались исходя из тех нескольких лекций по гипнозу, которые ему удалось посетить тогда, когда он сам был еще студентом. Во время демонстрации практического применения данного навыка, профессор, демонстрировавший все это, уверял аудиторию в том, что особой опасности данный процесс не представляет, единственное правило, которого нужно было придерживаться, это ограниченность во времени. Сеансы нельзя растягивать дольше, чем на 20-30 минут, иначе возможно появление ситуации, которую станет, практически невозможно, держать под собственным контролем.

Тогда он видел блестящие сеансы, где люди рассказывали о своих проблемах, приоткрывая закрытые двери собственного подсознания. Рассказывали честно, так как гипноз позволял им освободиться от цепей повседневных переживаний. Сознание больше не вступало в схватку с подсознанием, и позволяло пройти чуть дальше, увидеть чуть больше, и понять чуть лучше.

Сейчас же, он столкнулся с обратной ситуацией того, что наблюдал когда-то сам. Питер чувствовал, как неуверенность, зародившаяся ранее, где-то в глубинах его души, сейчас уже стремилась к тому, чтобы заполучить больше пространства в его чувствах, мыслях и решениях. Сознание сопротивлялось, пытаясь донести до разума, что то, что произошло ранее, всего лишь тот самый первый блин, который чаще всего бывает комом. Но разум уже был затуманен страхом того, что это далеко не последняя неудача, которую он потерпел как доктор.

За то время, что Питер боролся с собой, Дональдс привел в чувство Эл, и, глядя в ее испуганное и бледное лицо, задал только один вопрос:

- Сколько?

- Трое или четверо, - чуть хмуря лоб, тихо ответила девушка.

- Почему ты так неуверенна в точном числе?

- Я не видела их! Только голоса... - Эл осторожно ощупывала уши, словно пыталась проверить, целы ли они. Убедившись в этом, девушка посмотрела в серьезное лицо Дональдса широко открытыми, от страха, глазами. - Я испугалась! Мне казалось, что сейчас они залезут ко мне в голову, и разорвут меня на куски! - ее голос дрожал, в глазах блестели слезы. Но что-то удерживало Эл от того, чтобы поддаться своим эмоциям, позволив им захлестнуть ее с головой.

- Зачем ты снова сдерживаешь себя? - Дональдс видел, как ей было тяжело сохранять спокойствие. - Эл, запомни, нужно позволять себе плакать, хоть иногда! Иначе твои кошмары и кризисы не закончатся.

Слыша его слова, девушка, глядя куда-то в сторону, быстро закивала головой, но все еще не давала себе расслабиться. Особенно сильно это выдавало то, как она сидела: сидя в позе зародыша, Эл прижимала ноги к себе как можно сильнее, словно стремилась закрыться ими, как щитом. Сама же она сжалась до таких размеров, что из-за колен была видна только голова и руки, которыми она стремилась обхватить себя.

Вынырнув из глубин собственных размышлений, Питер увидел, что Эл уже пришла в себя. Но сейчас перед ним предстала совсем иная сторона девушки. Вместо смелого, веселого и общительного человека, он увидел маленького зверька, загнанного в угол клетки. И смотрящего оттуда на такой большой чужой и жестокий мир. Он хотел подойти к ней, но увидев, что Дональдс расспрашивает ее о чем-то, решился лишь на то, чтобы тихо наблюдать за происходящим.

Слова, которые говорили эти двое, не долетали до его уха. Но чем дольше Питер смотрел за ними, тем больше понимал, что из них двоих, говорит только доктор, Эл же, глядя в одну точку, только лишь кивает головой, либо вовсе не реагирует на какие-то странные, или чуждые ей вопросы. Но иногда, она все же отвечает Дональдсу на его слова, односложно, и коротко, будто желает, чтобы ее уже оставили в покое, и больше не спрашивали ни о чем.
- "Никогда не путай растерянность, пережитую из-за шока, с безразличием или усталостью!" - неожиданно появившаяся в сознании мысль, кольнула Питера, заставив его еще раз, внимательно, приглядеться к Эл.

Дональдс словно предчувствовал, что Питер постарается отбросить мысль о страхе, глядя на Эл, когда говорил ему эти слова в самом начале, перед тем как провести этот совместный сеанс. И только сейчас молодой доктор понял, отчего Дональдс настаивал на том, чтобы он повторил эти слова несколько раз, словно хотел, чтобы они записались на подкорке Питера.

- "Хитрый..." - подумал Питер, продолжая следить за Эл и доктором Дональдсом. - "Он был прав! Это действительно шок, но что же он все-таки ей говорит? Какие слова можно донести до человека, находящегося в шоке? Он не сможет вытащить ее, Эл слишком закрылась!" - мысли стремительным потоком сменяли одна другую, и их было практически невозможно остановить. Вместе с возрастающим количеством вопросов, он чувствовал, что сейчас у него растет и волнение, но за кого он волновался больше всего? На этот вопрос, Питер и сам не знал ответа, до тех пор, пока до его уха не донесся тихий голос доктора Дональдса.

- Майкл... - мимолетно прозвучавшее имя, ничего не значащее для Питера, долетело до его уха. Он вздрогнул, так как оно было ему знакомо, когда-то он уже слышал его. Питер внимательно смотрел в сторону Эл, и, видя слезы, выступившие на глазах девушки, понял, что это имя было для нее важным, и приносило какую-то сильную боль. - Майкл... - доктор Дональдс снова повторил его, внимательно следя за реакцией девушки.

Эл медленно закрыла глаза, стараясь подавить новый поток слез, но с каждым мгновением это давалось ей все тяжелее и тяжелее. Это имя выдернуло ее из придуманного мира, в котором Эл так любила скрываться, в те моменты жизни, когда была уже не в состоянии справиться со всем происходящим. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоится, но вместо покоя, та стена, которая сдерживала ее страдания, страхи и боль, рухнула, освободив путь всем подавленным эмоциям.

Слезы, стекавшие по щекам бесконтрольным потоком, удивляли саму Эл, раньше она никогда бы не подумала о том, что способна так сильно поддаться собственным эмоциям, позволив им захватить всю себя.

Что она оплакивала? Если бы сейчас кто-то спросил девушку об этом, то вряд ли она смогла найти ответ. Так как именно сейчас она начинала понимать, сколько всего было ей потеряно, упущено, и просто отвергнуто, из-за глупого желания остаться в состоянии беспомощного ребенка, который только и мог, что делать себе хуже, ради нескольких мгновений заботливых разговоров.

- Майкл... - тихо, почти шепотом повторила Эл, подняв голову, и посмотрев на доктора заплаканными глазами. - Он...

- Он никогда не хотел, чтобы ты плакала... помнишь? - на этот вопрос Дональдса, Эл быстро закивала головой, глядя ему в глаза. - Куда ты себя загнала, Эл?

- В западню... - шепотом, на выдохе ответила она.

- Зачем?

- Мне казалось, что так... - слезы вновь подступили к глазам, а вместе с ними в горле появился огромный комок, который не давал сказать не единого слова. Чуть сморщившись, словно она глотала какую-то горькую таблетку, Эл пересилила себя, и закончила начатую фразу. - ... так я буду ближе к вам! - слезы вновь покатились по ее щекам, но на этот раз она уже больше не удивлялась этому, наоборот, Эл почувствовала, что именно этого ей не хватало столь долгое время.

- Эл? - осторожно позвал ее Питер, все еще продолжая сидеть в кресле, наблюдая за происходящим. Девушка повернула голову в его сторону, и безмолвно кивнув, предложила ему продолжить говорить. - Сколько ты уже не позволяла себе плакать?

- Я не знаю! - растеряно ответила девушка, глядя на Питера.

- Как ты сейчас себя чувствуешь? - переключив ее внимание на себя, Дональдс взял Эл за руку, и измерил пульс.

- Спокойно... - после недолгого раздумья, неуверенно ответила Эл.

- Эл, возьми несколько выходных, и как следует восстановись, - сказав это, доктор Дональдс отошел от Эл к столу, и, сделав несколько пометок в блокноте, серьезно посмотрел на девушку. - Питер будет наблюдать за тобой эти несколько дней, чтобы посмотреть по какому пути ты движешься.

- Я не думаю, что это хорошая идея! - возразил Питер, поднявшись с кресла. - Это неправильно, заставлять девушку, проводить несколько дней с парнем!

- Вы имели в виду, что эти несколько дней Питер должен пожить со мной? - изредка заикаясь, спросила Эл.

- Я имел в виду, что Питер должен стать приходящим на дом врачом! - спокойно ответил Дональдс, подходя к Питеру, и вручая ему несколько листов из блокнота. - Ночевать ты можешь где угодно, но днем, вместо работы в больнице, ты будешь наблюдать за Эл.

- Зачем? - Эл начинала чувствовать какое-то странное беспокойство и тупую боль, словно от нее отказывались, отдавая кому-то другому.

- Я хочу понять, куда ты идешь: по пути выздоровления, или уже стоишь на краю пропасти, в которую вот-вот сорвешься! - решительный настрой доктора был отчетливо слышен в его словах, поэтому Эл и Питер предпочли просто подчиниться требованию доктора.

- С какого дня мне нужно начинать? - немного раздраженно, спросил Питер.

- Ты начал это делать с первых минут сеанса! - резко ответил Дональдс, протягивая парню еще один листок бумаги. - Сейчас ты подойдешь к старшей сестре, и попросишь выдать тебе все препараты, написанные вот здесь. Они будут необходимы для Эл все эти дни. Надеюсь, ты не выбросила инструкцию по приему лекарств? - когда доктор Дональдс обращался к Эл, то говорил уже намного мягче. В его голосе звучала забота, которую сложно было не заметить.

- Нет, я все сохранила, - немного обреченно, ответила Эл. Сейчас она сидела на кушетке, опустив голову, и лишь изредка шмыгала носом. Глядя на нее, можно было подумать, что пройдет еще совсем немного времени, и она снова заплачет.

- Это хорошо, значит, сейчас Питер быстро идет получать препараты, потом возвращается за тобой, и дальнейшую терапию, вы продолжите уже в твоем доме, Эл! - громко и четко, словно приказ, сказал Дональдс. Услышав это, Питер растеряно посмотрел в листок, и, пробурчав что-то себе под нос о невозможности работать в таком режиме, вышел из кабинета. Стоило только двери захлопнуться за спиной молодого врача, как Дональдс тихо добавил. - Эл, я все еще с тобой. Просто я хочу, чтобы ты вернулась, и вновь стала такой, какой я тебя когда-то знал.

- Вы, как никто, понимаете, что это невозможно, - сказала девушка, чуть покачав головой.

- Мы с тобой, однажды, уже столкнулись с невозможным, - криво усмехнувшись, ответил Дональдс, с нотками сожаления в голосе. - С того случая, я склонен сомневаться в невозможности любых действий или событий.

- Хотите сказать, что проще поверить в то, что даже волшебники существуют? - включившись в эту странную игру словами, в которую, последнее время, так любил играть доктор, спросила Эл.

- Все может быть, - по-философски задумчиво, ответил он.

Вновь тишина стала полноправной хозяйкой кабинета, лишь изредка ее нарушал звук работающих ламп, и редкие отголоски разговоров, долетавшие сквозь закрытые двери. Все вернулось на свои места.

Думая о том, что же все-таки ждет ее дальше, Эл сидела, упираясь подбородком в колени, прижав ноги к себе настолько близко, насколько это было возможно. Закрыв глаза, она полностью отдалась мыслям, так беспощадно разрывавшим ее на части. Страхи, противоречия, желания... Сейчас, все смешалось в ее голове, оставив единственную мысль, выделявшуюся отчаяньем, которое она излучала с такой силой, что не заметить ее было просто невозможно.

- "Я не хочу стать пациенткой клиники! Я не сошла с ума!" - это был крик ее души, который Эл никак не могла остановить или заглушить. - "Я не могла сойти с ума! Не могла!" - сильно зажмурив глаза, она закрыла голову руками так, словно стремилась уйти от неминуемого удара.

Видя это, Дональдс достал из кармана халата, заранее приготовленный шприц с успокоительным, и быстро подошел к Эл.

- Слышишь меня? Эл! - спокойно, но между тем, достаточно громко сказал он. - Если слышишь меня, разогни правую руку.

Колеблясь несколько мгновений, девушка, медленно и осторожно, будто бы чего-то боялась, разогнула руку, подавая ее доктору. Несколько движений, и Дональдс убрал пустой шприц обратно в карман. Девушка почувствовала, как дикий страх постепенно отдаляется от него. Точно цель, бывшая для нее призрачной, получила четкие очертания, и оказалась достигнутой. Она смогла убежать от своего самого жуткого преследователя. Но надолго ли? Эл прекрасно понимала, что пройдет несколько часов этого покоя, и страх снова настигнет ее.

Слезы, душившие ее все это время, отступили. Сейчас ей хотелось только одного - слушать тишину, наслаждаясь теми редкими звуками, разрушавшими ее власть над кабинетом, и, одновременно с этим, позволявшими сложить новый, более причудливый рисунок, из осколков слов. Закрыв глаза, она несколько раз глубоко вздохнула, и, расцепив руки, выпрямила ноги, ложась на кушетку. Вытянувшись в полный рост, Эл снова открыла глаза, и посмотрела в потолок.

- Как в калейдоскопе... - неожиданно сказала она, продолжая при этом рассматривать трещины на потолке.

- Ты о трещинах? - озадачено спросил Дональдс, ловя направление взгляда девушки.

- О событиях... Они как цветные осколки стекла в калейдоскопе. Сколько не пытаюсь их сложить в единое целое, все время получается какой-то другой, и абсолютно новый рисунок, - вздохнув еще раз, девушка потянулась, и перевела свой взгляд с потолка на доктора. - Вам не кажется, что общей картине чего-то не хватает?

- Например? - взяв в руки блокнот и ручку, Дональдс подошел к креслу, стоявшему рядом с кушеткой, и сев в него, приготовился записывать за Эл, все то, что покажется ему стоящим внимания.

Вздохнув, девушка чуть пригладила волосы на голове, и, потянувшись, продолжила говорить:

- Я все еще пытаюсь понять, почему проводники, разве бывает коллективное сумасшествие? - чуть изогнув спину, Эл повернула голову так, чтобы увидеть Дональдс. - Док, скажите, разве могут быть две одинаковые болезни, у двух абсолютно разных людей? Я, конечно, слышала, что природа не придумывает новых лиц. Но, ведь болезнь у каждого проявляется по-своему. Почему же тогда у них они такие одинаковые? - договаривая последние слова, Эл лежала на кушетке, потирая глаза так, как это делают в момент пробуждения, либо когда готовятся спать.

- Кто эти "Они"? И чем так одинаковы "Их" болезни? - спросил Дональдс, расставляя сильный акцент на словах, пытаясь понять, кого имела в виду Эл. Но в ответ на свои вопросы, он услышал лишь мирное сопение со стороны кушетки. Успокоительное подействовало полностью, и сейчас девушка погрузилась в крепкий и, возможно, спокойный сон. - Черт! - стукнув по подлокотнику кресла, доктор слегка покачал головой. Он рассчитывал на то, что лекарство подействует, так же как и всегда, то есть немного медленнее, но этого не произошло.

Швырнув блокнот на журнальный стол, стоявший рядом с кушеткой, Дональдс поднялся с кресла, и, пройдя два круга по кабинету, остановился возле мирно спящей Эл. Впервые, за столько времени, он видел ее такой спокойной, и даже немного счастливой. В этот раз Эл снилось что-то, что позволило ей, по-настоящему, слегка улыбнуться.

- "Пусть, хотя бы этот сон не прерывается кошмаром!" - подумал доктор Дональдс, потерев глаза. - Надо заканчивать со всем этим! - тихо сказав это, он подошел к столу, и вытащил из верхнего ящика рисунки Кристал.

Разложив их на столе, прямо перед собой, мужчина вновь и вновь вглядывался в черты нарисованных лиц, ожидая, что что-то из того, что он упустил раньше, даст ему подсказку в портретах или рисунках залов. Внезапно распахнувшаяся дверь кабинета, прервала размышления доктора.

- Доктор Дональдс, скажите, старшая сестра всегда отдает лекарства с таким лицо, будто ее грабят среди бела дня? - Питер прошел в кабинет, держа в руках коробочку средних размеров, в которой что-то дребезжало, каждый раз, когда он неаккуратно наклонял ее набок.

- Миссис Митченсон? - оторвавшись от рисунков, Дональдс вопросительно посмотрел на Питера, и, увидев, как тот согласно кивает, добавил. - Да, для нее любое лекарство, взятое даже для пациентов клиники, выглядит жутким расточительством.

- Тогда ей нужно возвращаться в девятнадцатый век, когда решением всех проблем считались пиявки, - буркнул Питер себе под нос, и, прошел к столу.

- Иногда мне кажется, что она прибыла к нам именно оттуда, - сказал Дональдс, чуть покачав головой.

- А?... - подойдя ближе, Питер увидел спящую Эл, и сейчас он застыл в немом вопросе, забыв даже о том, что все еще держал коробку в своих руках.

- Успокоительное, - спокойной ответил Дональдс. - Сейчас мы перенесем ее в комнату отдыха персонала, а как только Эл проснется - отвезешь ее домой.

- И как скоро это произойдет? - опомнившись, Питер поставил коробку на журнальный стол, и озадаченно посмотрел на Дональдса.

- Примерно через три часа, - подойдя к девушке, доктор осторожно приподнял ее голову. - Питер, будет лучше, если ты привезешь каталку, иначе ее придется нести на руках!

- Я отнесу!

- Нет, давай лучше в этот раз это будет каталка! - строго сказал Дональдс. Опустив руки, Питер приготовился к тому, что еще какое-то время придется потратить на поиск санитаров с каталкой, но на его счастье, двое только что прошли мимо дверей кабинета доктора Дональдса. - Эй, стойте! - крикнул им Питер, выбегая из дверей приемной. Спустя несколько минут, каталка, в сопровождении двух санитаров и Питера, была доставлена в кабинет доктора Дональдса.

- Ей нужно отдохнуть, поэтому отвезите ее в комнату отдыха персонала, - с железным спокойствие в голосе, сказал Дональдс, прежде чем санитары успели открыть рты, чтобы задать хотя бы один вопрос.

- Аккуратней перекладывайте! Это не бревно, а живой человек! - немного раздраженно сказал Питер, видя, как санитары пытались переместить Эл с кушетки, на каталку. Слова молодого доктора звучали не так убедительно, как один безмолвный взгляд доктора Дональдс. Увидев нескрываемое раздражение в глазах доктора, санитары постарались как можно аккуратней завершить начатое, словно в их руках был не спящий человек, а фарфоровая статуэтка, способная разбиться от любого неловкого движения.

Пока санитары были заняты, Дональдс подозвал к себе Питера, для того, чтобы дать ему последние наставления на то время, что он будет следить за Эл.

- Способы приема лекарств, время, быстрота действия и все остальное, записано вот здесь! - сказав это, доктор передал Питеру небольшой блокнот.

- Но...

- Это на тот случай, если Эл не сохранила инструкции, - не выпуская из рук блокнота, Дональдс, с едва различимой грустью в глазах, посмотрел на Эл. - Ей сейчас очень нужно, чтобы рядом был такой человек, которому она сможет открыться.

- Почему вы так уверены, что я подхожу для этого? - удивленно спросил Питер.

- Потому что ты сейчас в самом начале тех кошмаров, которые приходится делить нам с Эл, - отпустив блокнот, доктор тяжело вздохнул.

- Каких кошмаров? - ничего не понимая, спросил Питер.

- Об этом позже, - ответил Дональдс, взглядом указывая на Эл. - Тебе нужно идти.

- Да, хорошо, - растеряно переводя взгляд блокнота, на девушку, лежащую на каталке, Питер стоял на месте, как будто собирался с мыслями, чтобы задать какой-то важный вопрос. И то, как он морщил лоб, говорило лишь об одном - слова ускользали от него, превращаясь в бессвязный набор символов и звуков. Минутное колебание прошло, и Питер вышел из кабинета вместе с санитарами, увозящими Эл в комнату отдыха.

Дональдс, сев на кушетку, закрыл глаза. Сейчас ему, как никогда, хотелось, чтобы все происходящие оказалось иллюзией, игрой уставшего сознания, возможно даже, первым признаком сумасшествия, с этим он еще как-то мог смириться, но доктор помнил, что сходить с ума коллективно - невозможно. Массовой может быть истерия, но не расщепление личности.

- Это слишком редкое заболевание, - исказив лицо в ухмылке, он тихо прошептал себе это под нос, и, откинувшись на спинку кушетки, открыл глаза.

Он увидел потолок, с неизменными трещинами, находившимися на нем уже около десяти лет. За это время, трещины не стали больше, они оставались того же размера на протяжении всего этого времени. Дональдс не помнил когда и как они появились, но точно мог подтвердить только одно - эти трещины появились в тот же день, когда он потерял больше, чем просто жизнь.

Глядя со стороны, на отрешенное и одновременно с этим, спокойное лицо доктора, можно было подумать, что он погрузился в свои мысли настолько сильно, и вытащить его из глубин размышлений, крайне тяжело. Так что даже самые близкие люди остались бы сейчас незамеченными им.

Вот уже несколько минут, как Кристал стояла в дверях, рассматривая лицо доктора, наклоняя свою голову то влево, то вправо. Ей было интересно следить за Дональдсом, так как сейчас он сильно изменился, стал отрешенным, будто жизнь потихоньку выходила из него. Стоящая рядом медсестра, сопровождавшая Кристал до кабинета, увидев Дональдса таким, нервозно переминалась с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг внутрь. Она, молча, ждала реакции Дональдс на их появление в дверях, но никакой реакции не было. Доктор продолжал сидеть, глядя в потолок, словно весь остальной мир, исчез из его поля зрения.

Нервно дернув себя за рукав больничного халата, медсестра решила предпринять какие-нибудь меры, чтобы на них с пациенткой, наконец, обратили внимание. Постучав по деревянному косяку кулачком, она негромко кашлянула, и решилась позвать доктора:

- Доктор Дональдс... Доктор Дональдс... - она старалась говорить настолько милым голосом, насколько это было возможно, словно сейчас от интонации, с которой она говорила, зависело, как минимум ее собственное будущее. - Доктор Дональдс, к вам пациент, у мисс Кристал назначен сеанс...

- ... Кристал... - это было единственное слово, за которое смог зацепится его разум.

Медленно повернув голову в сторону, откуда доносился голос, Дональдс увидел, стоящих в дверном проеме Кристал и молодую медсестру, которую он видел впервые. - Мисс Кристал может пройти, а вы, закройте, пожалуйста, обе двери, когда будете выходить из моего кабинета! - голосом полным холодного безразличия, сказал он.

Увидев долгожданную реакцию, медсестра, сначала, вздрогнула от неожиданности, а после, растеряно улыбаясь, и активно кивая головой, буквально затолкнула Кристал в кабинет, и, закрыв за ней дверь, быстро удалилась.

Сделав два шага вперед, Кристал не скрывала своего заинтересованного взгляда, касающегося изменений, произошедших в докторе за то время, что она не видела его.

- Прошло всего два дня, а вы выглядите так, словно вам открылись те тайны, которые вы не очень хотели знать, - сказав это, Кристал немного странно улыбнулась.

- Просто постепенно я все больше и больше погружаюсь в твой мир...

- Это его удивительное свойство, - довольно улыбаясь, сказала девушка. - Он затягивает в себя очень быстро, то многое, что мне нравится.

- Хочешь сказать, что ты хотела сделать меня частью своего мира? - спросил Дональдс, поднимаясь с кушетки.

- Вы были первым, кому мне хотелось не рассказать, а показать мой мир, - не то смущенно, не то сдавлено улыбаясь, тихо ответила Кристал, и, подойдя к кушетке, провела пальцами по спинке. - Все такая же теплая, - шепнув это, девушка села на нее.

- Я рад, что ты уже не боишься заходить в кабинет, - доставая из верхнего ящика стола блокнот, Дональдс посмотрел на спину девушки, сидевшей на кушетке. При слове "боишься" Кристал передернула плечами, как будто в помещении подул прохладный ветерок. - Что-то не так?

- Все в порядке, - все так же тихо ответила она. - Вот только мне кажется, что с вами стало что-то не так.

- Я как-то изменился в твоих глазах? - спросил Дональдс, с нескрываемым интересом в голосе.

- Вы стали больше похожи на человека, даже эмоции появились, - уже ложась, ответила Кристал. - Я думаю, что смогу вам позволить пройти в девятый зал.

- Разве до этого были причины меня не пускать? - пройдя к креслу, доктор замер возле него, будто все еще колебался в необходимости проведения сеанса сидя в кресле. - Чем так особенен девятый зал для тебя?

- До этого вы были закрыты. Я не понимала, испытываете ли вы вообще хоть какие-нибудь эмоции, это всегда вводило меня в замешательство, - потирая лоб правой рукой, она говорила это, громко дыша. Как дышат, когда воздуха катастрофически не хватает. - Девятый зал - это моя душа, без защиты, без масок, без проводника. В этом зале есть только я, такая, какой я являюсь на самом деле.

- Поэтому тебе страшно пускать туда незнакомца?

- Да... Я боюсь, что тот, кто попадет в него, обязательно сломает что-нибудь из того, что я уже не смогу восстановить... - договорив это, девушка продолжила хватать воздух большими глотками.

- Я обещаю тебе, Кристал, - сказал Дональдс, сменив интонации на более заботливые и мягкие. - Я никогда не сломаю ничего там, где живет твоя душа.

- Я верю вам, доктор... - чуть громче сказала она, когда пауза, повисшая в кабинете, стала уже невыносимо долгой.

- Спасибо Кристал, - тихо ответил Дональдс, и сев в кресло открыл блокнот. - Как ты себя сегодня чувствуешь?

- Немного волнуюсь, - перебирая пальчиками в воздухе, ответила она. - Сегодня вы познакомитесь с Фейри, а она своеобразный проводник.

- Насколько я помню, что-то подобное ты уже говорила про Аккуру.

- Аккура своеобразный проводник из-за своей любви к игре разных ролей. Фейри, она обладает иной своеобразностью! - загадочно улыбнувшись, сказала Кристал. - Фейри - ребенок и фея. Она сестра Фейеро, ее зал - это фантастическое место, заходя в него, хочется остаться там навсегда.

- Чем же так фантастичен зал и проводник? - спросил Дональдс, открывая блокнот на чистой странице.

- Мне уже не терпится вам рассказать! - ответила девушка, довольно потирая руки.

- Тогда предлагаю начать... - голос доктора приобрел баюкающую мягкость, которая постепенно уносила Кристал на волнах звучания туда, где она хотела оказаться, к входу в седьмой зал.

* * * * *

Для меня ночь, достаточно противоречивое время суток. С одной стороны романтика, которая может скрываться где-то в глубинах души днем, вырывается наружу именно в это время. А с другой - ничто не мешает темной стороне каждого человека, проявлять себя, забыв о страхе разоблачения, который сковывает нас днем. И только здесь, ночь приобретает свою истинную таинственность и красоту.

Девушка подняла правую руку вверх, и провела ей так, как обычно это делают экскурсоводы, предлагающие насладиться всей красотой выполненной художником картины.

Это место, оно наполнено волшебством ночи, и здесь можно увидеть единство двух этих особенностей.

- Что ты имеешь в виду, под "единством двух особенностей"?

- Сам зал - это феерия ночи, только все самое яркое, и наполненное романтикой, - говоря это, Кристал слегка улыбалась, становилось понятно, насколько ей было приятно это место. - А проводник - это та темная сторона, которую скрывает ночь, от глаз всех остальных людей.

- Этот проводник сильно отличается от остальных?

- Да, - задумчиво протянула Кристал. - Она больше похожа на маленького капризного ребенка, чем на проводника. Но с ней вы познакомитесь позже, сейчас же наиболее интересным будет приглядеться к вратам зала! Не отвлекайтесь, ваше внимание, сейчас, особенно необходимо! - вытянув руку прямо перед собой, девушка провела ей по воздуху так, словно погладила что-то.

- Ты помнишь, я всегда внимательно слушаю тебя!

- Не забудьте еще посмотреть на рисунок, так вам будет намного проще понять всю их красоту, - ненадолго повисшая в кабинете пауза, была не случайна, Кристал ждала, когда доктор возьмете в руки рисунок, чтобы продолжить свой рассказ. - Он уже у вас в руках?

- Да! - коротко ответил Дональдс, раздумывая, а стоит ли переворачивать лист изображением вверх, или лучше будет в этот раз не видеть всех деталей на бумаге.

- Посмотрите на него, я уверена, эти врата понравятся вам так же, как они нравятся мне! - сказала Кристал, как будто чувствуя, что доктор не видит рисунка. Услышав легкий шелест бумаги, она улыбнулась, и продолжила. - Уже сами врата намекают на магическую красоту ночи, в тот момент, когда луна становится полной. Вверху, справа, можно увидеть, как вьюн, с распустившимися цветами, ниспадает на луну, стараясь обернуть ее всю, своими большими цветами и тонким, изящным стеблем, словно какой-то причудливой тканью. Если же вы посмотрите вниз, то можете увидеть, как розы, растущие из левого нижнего угла, тянуться вверх, своими колючими стеблями к луне.

- Они хотят поранить ее?

- Что вы! Эти стебли - защитники королевы ночи! Посмотрите, как они аккуратно расположены, словно рамка, и все шипы направлены наружу. А розы, раскрывающие свои бутоны, доходят до середины луны, создавая, вместе с вьюном, причудливый узор... - двигая руками, как будто очерчивая часть врат, к которой нужно особо внимательно присмотреться, Кристал тихо бормотала что-то себе под нос.

- Мне кажется, они впились в луну шипами с другой стороны стебля, и только поэтому кажется, что розы создали своеобразную рамку, - задумчиво произнес Дональдс, в тот момент, пока Кристал что-то бормотала себе под нос.

Стоило только ему произнести эти слова, как девушка, сев на кушетке, повернула голову в сторону, и чуть склонив ее вперед, потянулась рукой куда-то вниз.

- Что ты делаешь? - с интересом наблюдая за действиями пациентки, спросил Дональдс.

- Если вы правы, и стебли впились в луну шипами, у нее должна идти кровь, - обеспокоенно ответила девушка, и, проведя рукой где-то на уровне пола, поднесла ладонь к лицу, словно рассматривала ее. - Странно...

- Что случилось, Кристал?

- Крови нет, но я чувствовала что-то холодное и липкое, когда проводила рукой... - чувствовалась, что она была в замешательстве, и не знала, как поступить дальше. - Может быть, мне просто показалось? - задумчиво произнесла она, и, подняла голову так, как будто смотрела прямо перед собой.

- А у этих врат есть какой-нибудь секрет? - спросил Дональдс, стремясь отвлечь девушку от размышлений.

- Неужели вы до сих пор не поняли, что абсолютно все врата обладают своими секретами? - казалось, что сейчас девушка смотрела на доктора, чуть прищурившись, как будто ее веселила мысль о том, что никто не смог разгадать ее секрета. - Эти врата не исключение! Для того чтобы их открыть, нужно закрыть одну половину луны цветами вьюна, а другую - бутонами розы, и только тогда, они откроются! - еще только заканчивая рассказывать о секрете врат, она уже повернулась боком к доктору, и стала быстро двигать руками в воздухе, словно что-то переставляла.

Следя за плавными движениями рук девушки, Дональдс видел в этом подобие танца, который увлекал за собой, даря призрачные обещания о прекрасном завтра. Слегка улыбнувшись, мужчина вновь посмотрел на рисунок врат.

Улыбка мгновенно исчезла с его лица, глаза расширились от удивления, и Дональдсу было чему удивляться. Сейчас он видел, как рисунок буквально ожил. Цветы, нарисованные простым карандашом и покоящиеся на своих местах, передвигались по листу бумаги, вставая в новое место, словно невидимые глазу руки, передвигали их. Постепенно луна закрывалась с одной стороны цветами вьюна, а с другой - бутонами роз, искривляя границу между цветами, подобно злобной усмешке.

Закрыв глаза, Дональдс досчитал до трех, но какое-то время так и не решался открыть их, чтобы снова посмотреть на рисунок. Что-то внутри него протестовало, запрещая даже вспоминать об увиденном.

- "Самое нелепое, что я могу сейчас сделать, это отрицать очевидность!" - подумал доктор, медленно открывая глаза. - "Скорее мое воображение разыгралось от усталости, и в этом нет ничего ненормального!" - уговорив себя не поддаваться животному страху, всколыхнувшемуся в его сознании после увиденного, Дональдс открыл глаза и, вновь посмотрел на злополучный рисунок.

Его глазам предстал тот же самый рисунок, каким доктор видел его в самом начале сеанса: огромная полная луна, окруженная вьюном и розами, и ни единого намека на то, чтобы что-то загадочным образом было изменено, и уж тем более, самостоятельно передвигалось.

Дональдс посмотрел на притихшую Кристал. Девушка сидела на кушетке, и, улыбаясь, перебирала пальчиками в воздухе так, будто ощупывала что-то.

- Что ты делаешь? - спросил ее доктор. Вздрогнув, от неожиданно разорвавшего тишину голоса, Кристал повернула голову в сторону Дональдса, и, приложив указательный палец правой руки к губам, тихо прошептала:

- Тс-с-с-с-с... - убедившись с том, что доктор больше не нарушит воцарившейся вновь тишины, Кристал повернулась так, что теперь Дональдс видел ее в профиль. - Если сейчас говорить слишком громко, цветы осыпятся, и мы не сможем попасть в зал до тех пор, пока луна не зацветет снова.

- И долго нам придется ждать нового цветения? - тихо, почти шепотом, спросил доктор.

- Неделя, может быть две... Однажды у меня случилось так, что они опали прежде, чем я открыла врата. Но я не могу вспомнить, сколько пришлось ждать. Я слишком плохо себя чувствовала, для того, чтобы следить за течением времени! - ее тонкие пальчики вновь заскользили по воздуху, будто искали то, за что можно было бы зацепиться. На лице девушки играла, наполненная радостной надеждой, улыбка.

Доктор не мог точно сказать, сколько продолжалось, по времени, это действо, но, неожиданно, Кристал замерла. И, сжав пальцы так, будто бы она схватила что-то, девушка стала, с усилием, тянуть это что-то на себя.

- Что?... - но она даже не дала Дональдсу закончить его вопроса.

- Тихо! Я открываю их! - ответила Кристал, и, спустя несколько секунд, ее правая рука резко дернулась, и, разжав пальцы, она упала на спинку кушетки. - Все!

- Что произошло? - Дональдс не совсем понимал, что скрывалось за этим "Все!", но заметив широкую улыбку Кристал, предполагал, что это было что-то радостное для нее.

- Теперь мы можем войти в зал, врата наконец-то открылись! - вытянув руку вперед, ладонью вверх, девушка согнула несколько пальцев, прижимая что-то невидимое, и очень легкое к ладони, чтобы эта вещь осталась с ней подольше.

- Что ты держишь в руке?

- Лепестки! - с легким вздохом грусти и радости, ответила она. - Когда эти врата оказываются полностью открыты, лепестки всех цветов, укутавших луну, опадают с нее, но летят не сразу вниз. Сначала что-то заставляет их подняться вверх, а потом, подобно дождю или снегу, они падают, дружно кружась в воздухе. Это безумно красиво, когда миллионы лепестков осыпают тебя! - подняв голову вверх, она подставила лицо им на встречу.

- Хотелось бы увидеть эту красоту, - тихо сказал Дональдс, надеясь, что Кристал не услышала его.

- Мне тоже жаль, что вы не видите всего того, что вижу я! - тихо сказала она. - Надеюсь, что когда-нибудь, вы увидите тоже, что и я, своими собственными глазами. И тогда мы с вами сможем сравнить ощущения от увиденного.

Пауза, вновь повисшая в кабинете, стала непозволительно долгой, а все потому, что Дональдс, растерявшись от слов Кристал, никак не мог собрать слова в единое предложение, чтобы продолжить сеанс. Казалось, он выжидал момента, чтобы начать диалог, но каждое мгновение, приближавшее его к новому вопросу, а значит и новому ответу, выглядело неподходящим. Доктор чувствовал, как начинал нервничать. Впервые, за долгое время практики, Дональдс поймал себя на мысли о том, чтобы немедленно прервать сеанс.

- Ну вот, все закончилось... Они перестали падать, - с грустью в голосе, сказала Кристал. - Пойдемте внутрь! Нас уже ждут! - говоря это, девушка протянула руку в сторону доктора, и, повернувшись к нему лицом, склонила голову на левый бок.

- Я следую за тобой! - услышав этот ответ, Кристал улыбнулась, и прижала руку к себе.

- Вам обязательно понравится здесь! Главное только, чтобы Фейри была в духе! И тогда вам точно-точно здесь понравится! - быстро говоря это, девушка широко улыбалась, и, чуть вытянув руки в стороны, снова стала перебирать пальцами в воздухе, будто бы касалась чего-то.

- Где мы сейчас?

- У самого входа. Этот зал начинается с огромной цветочной поляны, которая плавно переходит в лес. Хотя, называть целое поле цветов - поляной, оскорбительно, - подавшись телом вперед, Кристал сделала глубокий вдох. - Единственное, о чем я всегда жалею, когда нахожусь здесь - никогда не могла почувствовать аромат этих цветов. Он слишком тонок и неуловим.

- Кристал, расскажи мне больше об этих цветах.

- Эти цветы... У них очень крупные бутоны, как у герберы, форма лепестков как у незабудки, а раскрашены они так, как будто бы я смотрю на анютины глазки. Необычные цветы, в жизни никогда не видела ничего подобного! - ненадолго замолчав, Кристал застыла так, словно рассматривала один из цветков. - У них очень нежные лепестки, и длинные стебли, если бы, когда-нибудь, в этом зале появился ветер, я думаю, цветы очень красиво качали бы своими бутонами из стороны в сторону, ведомые дыханием стихии.

- Тебе нравятся эти цветы?

- Да! - убрав, упавшую на лицо прядь, за ухо, Кристал слегка закусила нижнюю губу. - Я не сказала вам главного! Эти цветы... Их необычная красота не заканчивается на непохожести ни на один цветок, и похожести на три разных. Они еще светятся.

- Что ты имеешь в виду?

- То, что вы услышали! В моих словах нет никакого второго дна, или секретного шифра, - чуть усмехнувшись, сказала она. - Не забывайте - это зал вечной ночи! А значит, здесь никогда не было солнца, и оно не ласкало цветы и деревья своими лучами. Здесь есть только полная луна, но ее света никогда не будет достаточно для них! Поэтому, все растения этого зала стали небольшим солнцем, как для себя, так и для остальных.

- Я понимаю тебя так, что, несмотря на темноту ночи, эти растения светятся достаточно ярко? Как днем?

- Нет! - резко замотав головой, ответила Кристал. - Они сияют, но не настолько ярко.

- Тогда скажи мне, на что похоже это сияние?

- Как будто много-много светлячков сели на растение, изредка мерцая, в такт друг другу, - слегка разлохматив волосы на макушке, Кристал повернула голову в сторону доктора. Ее опущенные веки дрожали, говоря о том, что она что-то рассматривает в этот момент. - А самая интересная особенность этих цветов заключается в том, что стоит только их сорвать, как сияние цветка меркнет. И в это же время меркнет сияние всех тех цветов, что остались расти дальше. Но как только сорванный цветок полностью погаснет, спустя несколько секунд, все цветы начинают сиять снова, еще сильнее и ярче, чем до этого! - вытянув руку, девушка двигала ей так, словно что-то сорвала.

- Ты хочешь увидеть, как все цветы потухнут?

- Нет, мне нравится смотреть на то, как они загораются с новой силой! - крутя нечто в своей руке, девушка поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, оглядывая все вокруг себя. - Когда все цветы потухнут, на какое-то мгновение я попаду в кромешную темноту, но потом... Поверьте мне доктор, это стоит того! Сейчас-сейчас... - последнее Кристал повторяла уже шепотом, и с таким азартом, будто ждала столько времени только этого момента, чтобы повторить уже однажды проделанный ею трюк.

Дональдс молча, наблюдал за тем, как застыв на месте, Кристал закрыла свои глаза руками, и не торопилась их открывать.

- Возможно, уже стоит открыть глаза? - мягко спросил он.

- Возможно, вам стоит еще помолчать и не мешать нам! - в ответ он услышал звонкий детский голосок.

- Кто вы?

- Вот же дурацкий! Прицепился! - раздраженно ответила девушка чужим, немного детским голосом. - Вам нужно два раза повторить, или вы с первого раза поймете, что если сказали молчать, значит - молчать? - убрав руки от глаз, девушка всем телом повернулась в сторону доктора, и, поставив руки на талию, рассматривала его закрытыми глазами.

- Кто вы? - спросил Дональдс, решившись нарушить молчание, под пристальным взглядом незнакомки.

- Вот же! - сказала она, вертя пальцем у виска.

- Фейри! Разве так можно? - неожиданно в их диалог вмешалась Кристал. - Где твои манеры?

- А где твои манеры? - обиженно и громко спросила Фейри. - Притащить в наше секретное место непонятно кого! Я уверена, это его брат подослал! Он все еще не верит в то, что я могу отлично справляться одна!

- Поверьте на слово, меня никто не подсылал, - прервал свое молчание Дональдс, считая необходимым вмешаться.

- Все так говорят! - ответила Фейри, и, скорее всего, для большей убедительности своих слов, в конце фразы, высунула язык, и показала его доктору.

- Фейри! - стукнув себя по правому колену рукой, Кристал громко одернула ее. - Разве можно так разговаривать с незнакомым тебе человеком?

- А чего он пристает? - наигранно-обиженным голосом спросила проводник.

- Доктор Дональдс не пристает, он просто хотел познакомиться с тобой! - спокойный и мягкий тембр голоса Кристал, успокаивал, настраивая на дружественный лад. - Фейри...

- Да поняла я все! - скрестив руки на груди так, будто бы она пыталась закрыться от всего мира, девушка вжала голову в плечи, и, глядя исподлобья, повернулась к Дональдсу. - Фейри, - коротко буркнула она. Пауза, вновь повисшая в кабинете, говорила только о том, что доктору предоставили возможность представиться.

- Доктор Дональдс, - коротко, но довольно мягко и дружелюбно ответил он.

- Ха! - разжав руки, девушка ткнула пальцем в сторону доктора. - Вот так просто? Доктор Дональдс? А имя у вас есть? Или вас можно называть безымянным доктором? - чуть ли не смеясь в голос, громко сказала она.

- Фейри! - строгий голос Кристал, заставил Фейри вновь сжаться, закрывшись руками, словно щитом.

- Но это же смешно! Он даже имени своего не назвал! - чуть не плача, оправдывалась проводник.

- Тебе было сказано, как следует обращаться к человеку! И если сказано "доктор Дональдс", значит этого достаточно! - слыша эту речь, Дональдс подумывал о том, чтобы в дальнейшем, когда Кристал успешно пройдет реабилитацию, предложить ей работать с учениками, но только старше, чем была Фейри. - К тому же, он старше тебя, так что - прояви уважение!

- А разве это уважительно по отношению к нам, что он знает, как нас зовут, а мы знаем только его фамилию? - в словах Фейри звучала не столько обида из-за недостатка информации, сколько желание доказать свою правоту, особенно в том, что она высмеяла доктора.

- В жизни вы будете встречаться с разными людьми, из разных кругов. Так вот, в некоторых кругах принято общение только по фамилии, - парируя заданный Кристал вопрос, ответил доктор. - Это нормально, знать только фамилию собеседника, который старше вас, Фейри. И сейчас, в нашей беседе, достаточно уважения с моей стороны, по отношению, как к вам, так и к мисс Кристал.

- Да? - лицо девушки отражало удивление. - Ну, тогда ладно, если так правильно... доктор Дональдс... - последнее, она сказала так, как будто пыталась попробовать каждый звук на вкус.

- Кристал, надеюсь, больше тебя ничто не смущает?

- Нет, спасибо! - Дональдс заметил, что как только телом вновь начинала управлять Кристал, то, на смену детского обезьянничества, приходили эмоции растерянности, смешанные с доброжелательностью и радостью. - Я рада, что все прошло намного лучше, чем это происходит обычно.

- Обычно, ты знакомила меня с теми, кто ничего не понимал в грамотном общении! - резко ответила Фейри, мотнув головой влево. - Не то что доктор Дональдс... - в ее словах скользили нотки насмешки, которые были уловимы даже для обычного человека, не привыкшего прислушиваться к интонациям собеседника.

- Фейри, что тебя так забавляет?

- С чего вы взяли, что я забавляюсь? - удивленно спросила она. - Я всегда и со всеми так говорю!

- Возможно, я ослышался, - все это время Дональдс следил за реакциями этого проводника, еще пристальнее, чем раньше он это делал, при общении с другими. Он заметил, что стоило ему только признать себя неправым, как улыбка торжествующего победителя, появилась на лице девушки. - "Маленький ребенок!" - подумал доктор.

- Фейри вас чем-то обидела? - обеспокоенно спросила Кристал.

- Нет, что вы! - улыбнувшись уголками губ, ответил Дональдс. - Мне нравится, как она разговаривает со мной. Это общение сильно отличается от предыдущих проводников.

- Потому что вы общались с нудными взрослыми! - громко сказала Фейри.

- А ты не взрослая?

- Неа! - довольно улыбаясь, ответила она. Только сейчас Дональдс заметил еще одну особенность: как только телом полностью завладевала Фейри, посадка Кристал, ее движения - все громко говорило о том, что сейчас она стала маленьким ребенком. Раздражающим же, в действиях Фейри были не то, что и как она говорила, а то, что она любила мотать ногами. Вот и сейчас, Кристал сидела, уперевшись обеими руками в края кушетки, чуть подавшись корпусом вперед, и, при этом, девушка болтала ногами вперед-назад, чуть прижав их к себе, чтобы не задевать пола. - Я проводник-ребенок. Вы уже должны были видеть меня на рисунках брата... Главная статуя на фонтане, в его саду! - говоря про "главную статую", она подняла левую руку вверх, и несколько раз провела ей над своей головой.

- Я помню, что Фейеро назвал ее "венчающей фонтан", но никак не главной, - доктор с интересом стал наблюдать за тем, как дальше поведет себя Фейри. - "Если ты действительно ребенок, то сейчас будешь с криком мне доказывать обратное..."

Услышав, что ее изваяние назвали не так, как она сама, Фейри повернула голову в сторону доктора, и, буквально, уставилась на него через закрытые веки глаз.

- Это главная статуя! Главная! - с каждым сказанным ей словом, громкость голоса Фейри становилась все больше и больше. - Этот дурак Фейеро, он никогда не запоминает правильного названия! Она не какая-нибудь там "венчающая"! Она - главная! - крича и размахивая руками, девушка поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, будто бы сейчас ее окружала толпа и она старалась доказать всем и каждому, ошибку, допущенную ее братом.

Неожиданно девушка опустила руки на колени, на ее лице появилось выражение укора, чуть покачав головой, она вздохнула:

- Доктор, зачем вы сделали это? - тихо, практически шепотом, спросила Кристал.

- Мне стало интересно, насколько этот ребенок, является ребенком, - ответил доктор, чувствуя некоторую неловкость.

- Вы могли просто посмотреть на ее портрет, этого было бы... - но, неожиданно, Кристал схватила саму себя за рот, а после, так же резко убрав руку, заговорила уже детским обиженным голосом.

- И вообще! Прекратите говорить одновременно со мной! - сейчас Дональдс начинал понимать, что, возможно, действительно, стоило только посмотреть на рисунок, потому как этот проводник-ребенок, уже не просто кричал, а устроил истерику, доходя до уровня ультразвука. - Вы в моем зале! Вы должны слушаться меня! Вы! Вы! Вы!... - прерывисто дыша, она пыталась придумать еще хоть что-то, что, возможно, оказались ей должны Дональдс и Кристал, но ничего кроме укоризненного "Вы", не было слышно.

- Фейри, тебе нужно успокоиться! Набери воздуха...

- Сама успокаивайся! Это тебе нужно дышать этим дурацким воздухом! Дура! - размахивая руками, она продолжала кричать что-то еще, но чем дольше и громче Фейри делала это, тем тяжелее было понять, что вообще она говорит. - Ненавижу вас всех! Ненавижу!

- Фейри!

- Отстань от меня! Дурацкая Кристал! - она двигалась всем телом так, словно вырывалась из каких-то тисков. Еще несколько взмахов, и вот девушка уже сидела на кушетке, растеряно разведя руки.

- Кристал? Что случилось?

- Она убежала! - потирая лоб правой рукой, она сидела, опустив голову. - Я всего лишь хотела удержать ее... А теперь... Что теперь делать, доктор?

- Предлагаю немного подождать, она вернется, и, возможно даже спросит о том, почему ты не стала ее искать, - сейчас, Дональдсу хотелось успокоить Кристал, но он видел, по реакции своей пациентки, что это ему слабо удалось.

- Может быть, тогда действительно стоит пойти, и поискать ее? - неуверенно спросила Кристал, ожидая одобрения со стороны Дональдса.

- Если тебе так будет спокойнее, то в этом есть смысл, - это прозвучало больше как размышление вслух, чем одобрение принятого решения. - Но ты понимаешь, что в этой ситуации я абсолютно бесполезен.

- Ничего страшного, - улыбнувшись, ответила она. - Но только давайте, пока я буду искать Фейри, вы посмотрите ее портрет, чтобы больше не возникало желания проверить "насколько она ребенок"! Хорошо?

- Да, хорошо... - немного растерянно ответил доктор, и, в это же мгновение, потянулся за листком, с портретом этого проводника. - А она действительно настолько маленькая?

- Доктор, посмотрите на портрет. Тогда вам все станет предельно ясно! - уверено ответила Кристал, и вот, уже напевая что-то себе под нос, она начала двигать руками так, будто раздвигала траву, или приподнимала тяжелые ветки деревьев, низко склонившиеся на ее пути. Дональдсу же, ничего не оставалось, кроме как перевернуть листок, и посмотреть в глаза еще одной личности, занявшей часть сознания его пациентки.

Перевернув листок рисунком вверх, первое, что заметил Дональдс - это был единственный цветной рисунок. А стоило только ему приглядеться к линиям, как стало ясно, что Кристал не раскрашивала его, она сразу рисовала этого проводника цветными карандашами.

С листа бумаги на Дональдса смотрела девушка лет пятнадцати, с длинными рыжими кудряшками на голове, и озорным блеском в темно-синих глазах. Пухлые губы были изогнуты в веселой улыбке, а слегка курносый носик, был немного вздернут, словно Фейри чуть приподняла голову в тот момент, когда ее рисовали. В ее волосы были вплетены несколько синих цветков, добавляя яркости глазам. Все в ней напоминало о необычном смысле, сокрытом в ее имени. Фейри, или же "Фея" в переводе с латинского, она была среднего роста, может чуть выше Аккуры, но никак не выше ее брата Фейеро. На ней было надето короткое сине-зеленое платье, а за спиной виднелись маленькие крылья, по форме очень похожие на крылья бабочек, но только если по сравнению с крыльями настоящих бабочек, они были слишком большие, то по сравнению с ростом Фейри, казались милой небольшой деталью из детства. Туфельки, одетые на изящную ножку проводника, были сделаны из лепестков тех самых роз, которые своими шипами "защищают" луну, изображенную на вратах.

- Тебе не кажется, Кристал, что она слишком взрослая, для того, чтобы вести себя так по-детски... - задумчиво произнес Дональдс, продолжая рассматривать рисунок.

- Она просто еще не научилась управлять своими эмоциями, - ответила Кристал. Тяжело вздохнув, она начала оглядываться по сторонам.

- Далеко убежала, или хорошо спряталась?

- Далеко убежать она не могла, бегунья из нее слабая. А вот спряталась... - растрепав волосы на макушке, девушка еще раз вздохнула. - Спряталась действительно хорошо... Лучше, чем в прошлые разы.

- Она так часто обижается?

- Нет, что вы! - беззаботно улыбнувшись, Кристал отмахнулась рукой. - Фейри очень любит играть в прятки, а ее зал... Тяжело придумать место лучше, чтобы хорошо и весело прятаться, особо не придумывая особенных мест для этого.

- Чем этот зал так удобен для игры в прятки?

- Лес, в который плавно переходит поле, со своими необычными цветами. Здесь можно увидеть всевозможные деревья, которые только существуют в природе. Широкие и узкие стволы, высокие и низкие, ветвистые, и, наоборот, с не особо пышной кроной. Все они светятся, как и цветы. Но их свечения недостаточно для того, чтобы разогнать темноту. Поэтому, каждый раз, когда я нахожусь здесь, мне кажется, что я попала в волшебную страну, созданную специально для меня! - все то время, пока Кристал рассказывала про зал, она беззаботно улыбалась, и слегка жестикулировала руками. - Мне нравится здесь, в этой темноте достаточно легко укрыться, для меня очень важно, что есть место, где я могу укрыться.

- Да, в темноте можно стать особенно незаметным, - задумчиво произнес Дональдс.

- Или стать частью этой темноты, и тогда она просто скроет под своим покрывалом, - сжав руку так, будто бы она что-то держала в ней, Кристал подняла ее вверх, и вздохнула вновь. - И здесь нет, странно...

- Надеюсь, я не сильно обидел ее?

- Нет, это обычное поведение Фейри, - потерев лоб, девушка вновь осмотрелась. - Понимаете, она эгоистка чистой воды. Для нее не существует ничего кроме нее самой.

- Но это не отталкивает тебя от нее.

- Меня забавляет то, как Фейри ревнует меня к остальным проводникам, стараясь стать единственным проводником в этих лабиринтах, - с едва уловимой грустью, сказала Кристал.

- Ты же знаешь, что поощряешь ее эгоизм, и то...

- Что она делает меня своей собственностью? - она вопросительно "посмотрела" на доктора закрытыми глазами. - Поверьте, вы не первый, кто сказал мне об этом. И да, я отдаю себе отчет о том, что делаю. Но... - замолчав, Кристал вздохнула.

- Но?... - вопросительно повторил Дональдс, предлагая ей закончить свою мысль.

- Я не готова отказаться от этого. Для меня это слишком ново и забавно, - тихо, практически бубня себе под нос, сказала она. - Даже родители не проявляли ко мне столько интереса, сколько проявила Фейри.

- Рано или поздно тебе надоест это внимание, но избавиться от него станет практически невозможно, - резонно заметил доктор.

- Пока меня все устраивает, а значит, я не стану задумываться о том, что будет тогда, когда мне это надоест, это слишком глупо! - в голосе Кристал слышалась твердая непоколебимость, которой, на первый взгляд, было более нечего противопоставить. Она дала понять, что все уже было решено задолго, до начала этого разговора.

- Мы вернемся к этой теме в следующий раз. Когда ты будешь готова для разговора, - ответил Дональдс, на твердое решение Кристал.

- Хорошо, но не раньше, чем я сама вас об этом попрошу, - она сделала еще одно движение руками вверх, будто что-то поднимая, и, пробормотав себе под нос "и здесь нет...", потерла лоб.

- "Ирония в том, что ты никогда об этом не попросишь!" - покачав головой, Дональдс сделал пометку в блокноте, и, вновь посмотрел на портрет проводника. - "Словно темная сторона Луны!" - подумал он.

- Если не будешь поднимать голову вверх, искать тебе меня до скончания века! - неожиданно задорно сказала Кристал.

- Фейри? - осторожно спросил Дональдс, ожидая уже любого ответа.

- А вы кого ожидали? Призрак покойной жены? - задорный и, одновременно с этим, злобный смех, разорвал остатки тишины, царившей в кабинете на протяжении всего этого времени.

- Фейри! - крикнула Кристал уже своим голосом. - Разве?...

- Как хочу, так и разговариваю! - резко, и довольно грубо ответила Фейри. - Вы находитесь в моем зале, а значит, будет поступать так, как этого захочу я!

- Тебе никто не давал права распоряжаться нами, - холодно и спокойно заметил Дональдс.

- Я дала себе такое право! - в интонации голоса проводника, было слышно, как она начинала злиться. - Вы в моем зале, а значит теперь вы мои игрушки! Я так решила! Захочу, буду играть с вами, а захочу - сломаю!

- Не забывай, что ты гостья, в сознании Кристал, - стремясь урезонить эгоистичного проводника, Дональдс начинал говорить все жестче.

- Это вы гости моего зала! Глупые, надоедливые игрушки! - Фейри уже кричала, и стало понятно, что в моменты сильного выплеска эмоций, этот проводник, практически полностью подавлял личность Кристал. - Ненавижу вас! Пошли прочь из моего зала!

- Фейри! Прекрати так говорить! - кажется Кристал смогла на какое-то время взять верх над личностью проводника, но продлилось это всего несколько мгновений.

- Противная! Дурацкая Кристал! - кричала Фейри, практически переходя на уровень ультразвука. - Вон из моего зала! Больше ты никогда не попадешь сюда! Слышишь? Двери для тебя теперь навсегда закрыты! Дурацкая! Ты мне больше не нужна! Мне нужны только послушные игрушки! - стоило только прозвучать последним словам, как неожиданно тело девушки обмякло, и сейчас Кристал полусидела-полулежала на кушетке, безвольно свесив руки.

* * * * *

Сидя возле девушки, Дональдс мерил ее пульс, только он приготовился проверить реакцию зрачков на свет, как Кристал сжала рукав его халата в своей руке.

- Со мной все в порядке, - немного хриплым голосом, сказала она, пытаясь удобнее сесть.

- Ты уверена? - помогая девушке приподняться, доктор встал с кушетки, предлагая Кристал прилечь. На что она, лишь молча, замотала головой. - Ты удивила меня тем, что так неожиданно вышла из круга.

- С Фейри иначе и не могло быть, - потирая правый глаз, устало ответила она. - Вы правильно сказали, что она слишком взрослая, для того, чтобы быть такой маленькой. Но в этом и кроется как основная проблема, так и ее персональная неповторимость.

- В глубине души, ты мечтаешь стать такой? - спросил Дональдс глядя с некоторой опаской на Кристал.

- Иногда, да, - видя реакцию доктора на его же собственный вопрос, девушка улыбнулась уголками губ. - Родители никогда не позволяли мне быть хоть немного эгоистичной принцессой. Наверное, поэтому я так прикипела к Фейри, а может быть, именно поэтому она и появилась со своим залом. Есть в ней что-то такое, чего никогда не было во мне.

- А ты не задумывалась над тем, что же все-таки так привлекательно в Фейри для тебя? - сев обратно в кресло, Дональдс поднял с пола блокнот, и сделал несколько пометок.

- Умение высказать свое мнение, наверное... - задумчиво протянула Кристал. - Хотя, настоять на своем - тоже не самое последнее качество в ней. Я не знаю...

- Что тебя смущает?

- Я не могу выбрать, понимаете? - повернувшись к Дональдсу лицом, Кристал впервые смотрела на него взглядом полным накопившихся и, оставшихся без ответа, вопросов. - Она другая, словно темная сторона луны, которую никто и никогда не видел. Я хочу быть ей, просто стать вот такой же, беззаботной, думающей только о себе... Моя мать, она такая же, она как Фейри, ее только собственная жизнь и интересует! Если бы она хоть немного думала обо мне, если бы все они хоть чуть-чуть прислушались ко мне, то я... - не договорив до конца, Кристал резко закрыла свой рот руками, и испуганно посмотрела на доктора.

- Кристал?

- Нет! - закричала она. Замотав головой, девушка положила руки на колени ладонями вниз, закрыв глаза, начала тихо считать от нуля до двадцати, и обратно.

- Кристал? - тихо позвал ее Дональдс.

- Нет! Не важно! - уже спокойно ответила Кристал, посмотрев на доктора исподлобья. Она сидела, скрестив руки на груди, стремясь защититься от невидимой опасности.

- Что "не важно"? - Дональдс впервые видел у нее такую реакцию. По поведению девушки стало понятно, что она стремится не раскрыть какой-то важный, и одновременно с этим, травмирующий ее секрет.

- Все что я сказала, - ответила она, пристально следя за доктором. - Это все... Вам не нужно этого знать!

- Почему ты так решила? - сейчас он хотел понять, что скрывалось за криком ее души, так неожиданно вырвавшимся именно сейчас, после седьмого зала.

- Это только моя проблема! Это моя семья! Вам не понять! - отмахнувшись от доктора, так и не дав ему прямого ответа, Кристал повернулась так, что теперь доктор видел только половину ее лица.

Взгляд девушки, оживившийся в тот момент, когда она, наконец, смогла дать волю собственным эмоциям и чувствам, вновь стал пустым, как будто жизнь покинула его. То ожесточенное сражение, происходившее в ее голове, каждый день, смогло выжечь большую часть ее настоящей, оставив подмену реального "Я" Кристал, виде выдуманных ею проводников.

- Может быть, ты все-таки попытаешься объяснить мне, что именно я могу не понять? - Дональдс не сдавался. Он хотел получить все те ответы, которые были ему необходимы. Он понимал, что сейчас ему необходимо совершить как минимум чудо, потому как Кристал не собиралась идти на контакт.

- Просто примите мои слова, как есть, - отвечая это, девушка легла на кушетку, свернувшись калачиком, как маленький котенок, старательно закрывая голову руками. - Это не та тема, о которой я хочу разговаривать...

- Кристал, то о чем ты так не хочешь говорить... - Дональдс думал о том, как объяснить ей все так, чтобы Кристал не закрылась. Потому как именно сейчас любое неверно сказанное слово, могло разрушить работу, которую он проделывал не одну неделю, стремясь ей помочь. - Возможно, именно это и есть ключ, к твоему выздоровлению, - это прозвучало слишком робко и осторожно. Девушка не торопилась с ответом, в кабинете повисла гнетущая тишина.

- А с чего вы взяли, что я хочу быть здоровой? - решившись нарушить молчание, спросила Кристал. - Почему все вокруг так уверены, что мне нужно лечиться? Отчего мне нужно лечиться? Кто вообще придумал это разделение на больных и здоровых? - с каждым новым, произнесенным ей словом, становилось понятно, что уже сейчас девушка впала в состояние истерики, и успокоиться самостоятельно она уже не могла.

Быстро подойдя к кушетке, лежа на которой, плакала его пациентка, Дональдс какое-то время пытался понять, с чего лучше всего будет начать. Поиск наиболее верного варианта занял не больше нескольких секунд, но все то время, пока он размышлял, сопровождалось для мужчины диким чувством беспомощности.

- "Давно уже я так себя не ощущал..." - мелькнула мысль в его голове, прежде чем Дональдс начал говорить. - Что для тебя наиболее важно сейчас? - громко и уверенно спросил он. Доктор понимал, что вероятность остановить внезапную истерику была мала, но шансы есть, а значит, их нужно использовать. Кроме того, он помнил о том, что бывают ситуации, когда болезнь не называют болезнью, так как это просто состояние, к которому пришел человек в данный момент времени.

- Сейчас? - выхватив только одно это слово из всего вопроса, Кристал всхлипнула, и замолчала. - Сейчас... - задумчиво, уже шепотом, повторила она.

- Да! Именно сейчас! - понимая, что возможно девушка не услышала всего вопроса, Дональдс постарался повторить его как можно доброжелательнее. - Что для тебя важно, только здесь и сейчас?

- Мной больше не играют! - изредка всхлипывая, ответила Кристал после недолгого молчания. - Они помогли обрезать все нити, за которые меня дергали, - открыв лицо, девушка посмотрела на доктора большими и мокрыми от слез, глазами.

- "Они просто взяли эти нити в собственные руки!" - подумал Дональдс, но никак не мог решиться, сказать это вслух. Вздохнув, он посмотрел на лежащий, на полу, блокнот, тот был открыт на странице, где доктор успел записать лишь несколько слов: "комплексы", "эгоцентризм", "страх разоблачения", "самозащита". И этого было вполне достаточно, чтобы понять природу проводника седьмого зала. - Кристал, тебе нравятся проводники, живущие в тебе?

- Да! - вытерев глаза руками, девушка села на край кушетки, и серьезно посмотрела на Дональдса.

- А что в них, так ценно для тебя?

- Они настоящие! - ответила она, стараясь заглянуть в глаза доктору. - В них нет притворства, фальши, лжи... Они не люди, но они намного лучше многих людей!

"Они не люди..." именно эти слова резали доктору слух. Он пытался понять природу болезни девушки, но каждое новое действие не приносило ответов, наоборот, он получал еще больше вопросов, на которые не знал верного ответа.

- "А есть ли этот верный ответ?" - эта мысль, уже однажды, потревожила его сознание, но тогда он смог урезонить это волнение, найдя стоящий ответ, на этот вопрос. Теперь же мужчина был растерян, он не знал, как реагировать, что говорить, да и не был до конца уверен в том, что и сам не начал, потихоньку, сходить с ума.

Пауза затянулась. Кристал уже успела успокоиться, и, болтая ногами, что-то напевала себе под нос. Дональдс, видя изменение в ее поведении, за, довольно короткий промежуток времени, обдумывал вероятность наложения одной болезни на другую. Сейчас уже он видел, что девушка переживала не только множественное расщепление личности, но и сильнейший невроз, из-за которого, собственно, и случилась ее истерика.

- Кристал, ты сразу избавляешься от негативных переживаний?

- Нет, - мотнув головой, девушка посмотрела в пол. - Мне нельзя показывать свою плохую сторону. Никто не должен знать о том, что я переживаю.

- Как долго ты держишь все это в себе?

- Как получится, - переведя свой взгляд на Дональдса, она слегка пожала плечами. - Последний раз, что-то такое же случалось. Только тогда со мной никто не разговаривал, просто вкололи что-то в руку, и отправили в комнату, где есть только мягкие стены и дверь. Знаете, как жутко просыпаться в таком месте?

- Нет, - коротко ответил он.

- Вам и не нужно это знать! - твердо сказала Кристал. - Потому что это страшно, страшнее, наверное, только жить в теле, которым ты не можешь управлять, и которым управляют все те, кто считают тебя своей собственностью.

- Откуда такая уверенность?

- Это не уверенность, это опыт! - то что девушка говорила абсолютно серьезно, не вызывало никаких сомнений. И в этот момент, Кристал выглядела абсолютно нормально, в общепринятом понимании этой самой нормальности. Вопрос же возникал в другом.

- Тебе знакомо чувство, когда кто-то управляет твоим телом?

- Да, - кивнув головой, ответила она. - Фейеро один раз подшутил надо мной, и целые сутки я, смотрела на то, как он управляет моим телом, как моя семья общалась с ним, даже не заметив подмены. Знаете, как обидно, когда ты думаешь, что люди заметят разницу, но всем настолько наплевать на тебя, что они не только ни видят подмены, но и готовы любой бред, сказанный кем-то, твоими губами, принять за твои мысли.

- Зачем Фейеро сделал это? Он говорил?

- Он просто предложил мне узнать, насколько моя семья знает меня.

- И что получилось в итоге?

- Я ненавижу их! - обиженно ответила Кристал. - Я увидела, насколько ценна для всех них! И теперь я не хочу даже помнить о том, что у меня есть кто-то еще, кроме меня самой! - обида и гнев, звучащие в каждом сказанном ей слове, объясняли причину такого необычного развития заболевания, но никак не называли первопричину происходящих событий.

- Может, нам стоит немного передохнуть? - подняв блокнот, Дональдс посмотрел на Кристал, которая, услышав эти слова, резко встрепенулась, и отрицательно замотав головой, смотрела на доктора широко раскрытыми глазами. - Что-то не так?

- Осталось всего два зала! Мы уже прошли долгий путь! - было видно, что она подбирала слова, которые считала нужным сказать. Но, к сожалению самой Кристал, ее доводы закончились после двух этих фраз. Понимая это, девушка сильно сжала губы, и доктор увидел, как они задрожали, как глаза становились мокрыми от накатывающих слез. Наконец, она смогла выдавить из себя последнюю, но самую главную, для нее самой, причину. - Я не хочу больше оставаться в зале Фейри! Я вообще не хочу больше бродить по этим залам! Вытащите меня из этого лабиринта! Я устала от того, что он есть в моей голове! - слезы катились по ее щекам. Осознание одной только мысли остаться в каком-то кругу чуть дольше, чем она привыкла быть, внушило Кристал такой дикий страх, что сейчас она уже была согласна на то, чтобы скорее оказаться в рядах тех "здоровых" людей, от кого она бежала в этот лабиринт.

- Кристал! Кристал! - держа девушку за плечи, Дональдс смотрел в ее стеклянные глаза. Ему показалось, что на несколько мгновений душа покинула тело девушки, не выдержав этого дикого животного страха. - Кристал! Очнись! - он настойчиво звал девушку назад, Дональдс тоже боялся. Он боялся увидеть, как в глаза вернется не только жизнь, но и дикое безумие. Однажды, он уже видел это, и одно только воспоминание тех безумных глаз, заставляло мужчину бороться с собой, облачая свое сердце в панцирь из камня, чтобы больше ни один страх не мог поселиться в нем.

Неожиданно слезы исчезли, закрыв глаза, Кристал сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, и, открыв их, внимательно посмотрела на доктора.

- Простите, что напугала вас, - тихо произнесла она. - Я... Я не знаю, что на меня нашло!

- Это был страх, Кристал, - отпустив ее, Дональдс убрал руки в карманы. - Ты очень сильно испугалась...

- Наверное, - быстро ответила она, и, повернувшись лицом к шкафу, стоявшему возле стены, склонила голову на левый бок. - А я думала, что в этом шкафу пять полок, а не четыре... - настолько резкое переключение внимания насторожило Дональдса, но он решил не подавать виду, и продолжил говорить с ней.

- А ты до этого считала сколько их?

- Нет, просто видела подобный, и там было четыре полки, - странная улыбка, больше похожая на оскал, пытливый взгляд, все это Дональдс уже видел в ее лице, но только тогда, вместо Кристал, с ним разговаривал кто-то другой. Заметив небольшое удивление, в глазах доктора, девушка опустила голову, и продолжила говорить уже так тихо, что мужчина едва различал сказанные ею слова. - Я думаю, мне нужно идти, а то я устала от этого сеанса, все это было слишком утомительно... Можно?

- Да, конечно, - Дональдс быстро подошел к своему столу, и поднял трубку телефона. - Только вызову санитаров, чтобы они отвели тебя в палату.

- Хорошо, я подожду, - отклонившись на спинку кушетки, девушка что-то бодро напевала себе под нос. - Но все-таки жаль, что вы не можете доверять мне настолько, чтобы позволить уйти в палату самостоятельно... - с едва слышной грустью в голосе, неожиданно сказала она.

- Действительно, жаль, - слегка усмехнувшись, ответил Дональдс. - Но таковы порядки больницы, Кристал. И менять их ради одного пациента...

- ... более чем неразумно! - она закончила фразу за него.

Дональдс слышал насмешку, скользившую в интонации, с которой говорила кристалл, но решил не придавать этому особого значения.

- "В конце концов, она может быть рада тому, что сумела, в каком-то смысле, прочитать мои мысли, и не более того!" - вызвав санитаров в свой кабинет, Дональдс положил трубку, и, подняв голову, вздрогнул от неожиданности. Кристал смотрела на него пристально, не отводя взгляда, и хотя она улыбалась, в ее взгляде доктор ощущал слишком явную угрозу. - Что не так?

- Все в порядке! - резко склонив голову в левую сторону, девушка отвернулась обратно к шкафу. Дональдс смотрел на затылок Кристал, пытаясь разобраться, что больше всего его пугало в столь резких и неожиданных переменах, но все ответы казались ему нелепыми претензиями. - Что-то случилось? - этот вопрос разорвал тишину, заставив доктора вынырнуть из его размышлений. Но не успел он открыть рот, чтобы задать вопрос, как в двери его кабинета сначала постучали, а потом, чуть приоткрыв их, в дверном проеме показалась голова одного из санитаров.

- Вы уже закончили, или нам подождать? - спросил молодой парень, глядя на доктора.

- Уже закончили! - отозвалась Кристал, а санитар, получив ответ, скрылся за дверью, ожидая выхода пациентки. Поняв, что больше он не владеет ситуацией, Дональдс пристально посмотрел на то, как Кристал шла к двери. Если бы это был прохожий на улице, то он, возможно бы и не заметил уверенной походки незнакомца или незнакомки. Но видя, как девушка твердым и уверенным шагом направилась к выходу, доктор опешил, перебирая в голове варианты, что могло измениться, и только одна мысль о неожиданных переменах в поведении девушки, пришла ему в голову.

- Кто из вас семерых сейчас управляет ее телом? - спросил доктор, глядя на ее затылок. Остановившись, девушка приподняла левую руку, и стала покачивать кистью так, словно что-то крутила в ней.

- Нас восемь! - твердо ответила она. - И, я думаю, вы уже должны были догадаться, кто главный в этом теле.

- Если я правильно понял, кто передо мной, то ты удивляешь меня. Я думал ты просто эгоист, но никак не агрессор, - сказав это, Дональдс ожидал ответной реакции проводника, но ее не последовало.

- Вы тоже удивляете меня доктор. Если вы уже давно поняли, что я не агрессор, почему еще надеетесь на то, что я отреагирую на ваши провокации? - она продолжала стоять спиной, но на этот раз, девушка опустила голову вниз, и со стороны это выглядело так, будто она просто смотрит в пол.

- Потому что сегодня ты ведешь себя не так, как это было в твоем зале, - Дональдс намеренно избегал того, чтобы произнести имя проводника вслух, так как считал это лишним.

- Вам ли не знать, как одно мгновение может перевернуть всю жизнь... - обернувшись, Кристал смерила Дональдса взглядом, и улыбнулась так, что уже сейчас, доктор ожидал, что она вот-вот бросится на него, и вцепится своими зубами в его шею.

- Что ты имеешь в виду?

- Прекращайте свои сеансы, доктор. Вам все равно не получить ее обратно, теперь эта девушка полностью принадлежит нам! - сейчас в ее голосе слышалась угроза, которую до этого Дональдс прочитал в том зверином оскале, который сложно было назвать улыбкой.

- А вот это решать не тебе, а Кристал, - спокойно ответил доктор. Он продолжал следить за действиями девушки, но реакций не было. Она даже не поворачивала голову в его сторону, когда что-то говорила.

- Все было решено уже в день нашего с ней знакомства, так что вы опоздали, док! - сказав это, девушка дошла до двери, и, открыв ее, торопливо вышла из кабинета.

Доктор Дональдс сидел в растерянности. С одной стороны, он понимал, что отпускать Кристал в тот момент, когда ее телом управляет одна из личностей - профессиональная ошибка. С другой стороны, он прекрасно осознавал, что даже если бы он попытался удержать девушку в кабинете дольше, это не привело бы ни к чему хорошему, а скорее наоборот, все пришло к тому, что проводник, захвативший ее тело, мог причинить вред, для самой Кристал.

- "Эта девушка полностью принадлежит нам!" - он вновь и вновь прокручивал в своей памяти этот момент, пытаясь все же разобраться с той личностью. Которая смогла прорваться в тот самый момент, когда Кристал оказалась максимально беспомощна, и любой проводник мог взять верх, чтобы сыграть спокойствие. Был и еще один вопрос, который так же не давал Дональдсу покоя. - А что стало с личностью самой Кристал? Что они сделали с ней в тот момент, когда, фактически насильно, захватили ее тело? - к сожалению, ответы на эти вопросы он узнает только тогда, когда сможет поговорить с самой Кристал. Но когда она сама будет управлять своим телом, этот вопрос оставался без ответа.

Подойдя к креслу, Дональдс поднял рисунки и блокнот, и положил их на столик, стоящий рядом с кушеткой. Опустившись в кресло, мужчина закрыл глаза рукой, и несколько раз глубоко вздохнул.

Доктор полностью погрузился в воспоминания того, как заканчивался каждый сеанс. Он пытался вспомнить, были ли еще случаи, когда вместо Кристал, он разговаривал с кем-то другим.

- "Эта девушка полностью принадлежит нам!" - ему показалось, что кто-то прошептал эти слова у самого уха. - "Эта девушка полностью принадлежит нам!" - настойчивый девичий голос насмехался над ним, повторяя эту фразу вновь и вновь. Дональдс не торопился открывать глаза, он старался понять, откуда исходит этот голос: снаружи или изнутри, из самых глубин его собственной души. Но голос затих, и Дональдс, открыв глаза, вновь осмотрел свой кабинет.

В темноте, массивная мебель, казалась уродливыми великанами, охранявшими потайной вход. Окно, и без того казавшееся маленьким, из-за шторы, закрывавшей большую часть его, виделось крошечным, кривым и абсолютно неуместным, хотя бы потому, что даже не яркий свет фонаря, никак не мог попасть через него в кабинет. Все искривилось, но не внушало ужаса, скорее вызывало желание посочувствовать несчастным, попавшим в это место, и оставшимся тут навсегда.

- Как там Питер и Эл, - возможно, он и не заметил этой мысли, если бы только забыл, как это, переживать за других. - Надеюсь с ними все в порядке... - доктор чувствовал легкую фальшь, в этих словах, сейчас они стали слишком обыденно-простыми, бессмысленными, просто еще одна дежурная фраза, чтобы доказать всем, что ты не растерял такое качество как сострадание к людям. Дональдс же, уже начал сомневаться в том, что состраданию еще осталось место в его душе.

От больницы, до дома Эл было около часа езды, казалось бы, не так долго. Но в этот раз путь показался ей бесконечно долгим.

Возможно, говори они с Питером, на какую-нибудь интересную, или даже распространенную, и не требующую особого внимания, тему, дорога прошла бы быстрее. Но Эл не только ни знала, о чем можно было бы поговорить, но и боялась начинать разговор. Ей все время казалось, что даже если они заговорят на тему погоды, или смены одного времени суток другим, все приведет к заболеванию, с которым она живет на протяжении уже довольно долгого времени.

Питер молчал, потому что обдумывал всю сложившуюся ситуацию, а точнее, мысленно называл себя дураком, которого угораздило влипнуть, в рационально, малообъяснимую историю. И теперь он становился заложником тех событий, которые не мог объяснить даже себе самому.

- "Слово-то, какое, "заложник"!" - подумал он, глядя в зеркало заднего вида.

Заехав во двор многоквартирного дома, Питер притормозил, и посмотрел на Эл.

- Ты машину оставляешь во дворе? - Питер ждал ответа, но девушка сидела молча, глядя в одну точку, найденную ею где-то на лобовом стекле. - Эл?

- А? - моргнув, она повернулась к Питеру лицом, и вопросительно посмотрела на него. Парень, в ответ лишь кивнул головой в сторону двора. - Нет, есть подземная парковка, чтобы туда попасть, нужно доехать вон до тех ворот, - показав рукой на большие металлические ворота, Эл отвернулась к окну.

- Хорошо, - тихо сказал Питер, и, вывернув руль, поехал туда, куда ему показала Эл.

Остановившись возле шлагбаума, он растеряно посмотрел на девушку, Эл, увидев его взгляд, открыла бардачок, и, достав оттуда электронный пропуск, подала его Питеру.

- Проведи по черному квадрату, и мы сможем въехать, - тихо сказала она.

- Все настолько строго? - проделав эту операцию, спросил Питер.

- Нет, просто жильцы настаивали на охраняемой автостоянке, потому и поставили всю эту систему, - вжавшись в сидение, она сидела, скрестив руки на груди. Было видно, что Эл абсолютно не была настроена на какие-либо разговоры, и каждое сказанное слово не приносило ей никакого удовольствия.

Питер, молча пожав плечами, осторожно въехал на стоянку. На пропуске он прочитал, какое место принадлежало Эл, и ехал по направлению к месту стоянки ее автомобиля.

Оставив машину, они поднялись на лифте на нужный этаж, и остановились возле дверей квартиры Эл. Порывшись, какое-то время, в сумке, в поисках ключа, девушка напряженно закусывала нижнюю губу.

- Что-то не так? - деликатно поинтересовался Питер, видя ее мучения.

- Не знаю, - опустив сумку до уровня колен, она растеряно посмотрела на парня. - Я не могла их ни потерять, ни забыть где-нибудь. Но в сумке... Ключей просто нет!

- Может быть, завалились куда-нибудь, или ты переложила их в другое место? - Питер строил предположения в надежде, что им не придется возвращаться обратно в больницу, в поисках ее ключей.

- Может быть, - задумчиво произнесла Эл, практически засунув голову в сумку. Еще несколько минут она долго рылась в ней, пока не вытащив руку из сумки, не ударила себя по карманам джинс. - Ой! - это было единственное, что она могла сейчас сказать, доставая ключи.

- Ну, вот видишь, просто переложила, - мягко сказал Питер, улыбаясь, смотря на девушку.

- Странно, что забыла об этом, - сказала Эл, открывая двери. - Проходи! - как только двери оказались открыты, Эл включила в прихожей свет, и, посмотрев на Питера, кивком пригласила его внутрь.

Зайдя в небольшую, но очень светлую прихожую, Питер, первым делом нашел полку для обуви. Разувшись, он аккуратно поставил свои ботинки на свободное место, и вопросительно посмотрел на Эл. Девушка, разувшись, оставила свои кроссовки возле входной двери, и, повесив сумку, на ручку двери, быстро просеменила внутрь, попутно включив свет в коридоре и комнате.

Выключив свет в прихожей, Питер пошел вслед за Эл. Короткий, но довольно широкий коридор заканчивался двумя входами. Один вел в кухню, а второй в гостиную.

- Ты одна здесь живешь? - пытаясь придумать какую-нибудь тему для разговора, спросил Питер.

- Да, - коротко ответила Эл. Пройдя в комнату, она положила куртку на диван, и, потянувшись, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Напряжение, сковывавшее ее все время пути, стало потихоньку уходить. - Ты как, насчет чая? - стоя к Питеру спиной, спросила она.

- Было бы неплохо, - немного смущаясь, ответил он.

- Тогда осматривайся, а я на кухню! - выйдя из комнаты в коридор, девушка сжала губы так, словно испытала сильную острую боль. - "Спокойно! Никто не должен знать о том, что значила для тебя прошлая жизнь!" - это звучало как команда, в ее голове. Собрав всю волю в кулак, Эл прошла на кухню, и, поставив чайник, стала рыскать по шкафам, в поисках хоть какого-то угощения, для неожиданного гостя.

Как только девушка вышла из комнаты, Питер, сев на диван, начал, без особого интереса, осматривать комнату, в которой оказался. Это была обычная гостиная, какая бывает в каждой второй квартире. Шкаф, с множеством полочек, стоящий вдоль стены и хранящий в себе все, начиная от книг и дисков, и заканчивая рамками с фотографиями. Диван, стоявший вдоль другой стены, и занимавший чуть больше пространства, чем шкаф. В углу, возле окна, стоял небольшой телевизор, на подоконнике несколько горшков с живыми цветами, и маленький аккуратный журнальный столик, стоявший посредине комнаты, дополнял общую картину идеального интерьера какого-нибудь каталога мебели, или дизайнерских работ.

- Даже и не скажешь, что работает в таком месте, - тихо пробормотав себе под нос, Питер поднялся с дивана, и подошел к полкам, на которых стояли рамки с фотографиями разных размеров и формы.

Если бы кто-нибудь, когда-либо, взялся изучать жизнь современного человека по фотографиям, которые тот выставляет на всеобщее обозрение, то первое, о чем подумал бы исследователь, так это о том сильном чувстве одиночества, которое переживает, пожалуй, каждый человек, хотя бы раз в своей жизни.

Подойдя к опасному рубежу, когда человеку начинает казаться, что весь мир от него отдалился, и более того, он, каким-то волшебным образом, оказался за пределами праздника жизни. Каждый старается создать тот уютный панцирь, в котором впоследствии и развивает свой персональный и уютный мир на одного. Окружая себя предметами, намекающими на одиночество, но не говорящими прямым текстом об этом, люди стараются убедить себя в том, что выбор, сделанный в пользу этого состояния, был взвешенным, взрослым и верным. И если они захотят, то в любой момент времени, смогут избавиться от этого состояния, и зажить полноценной и счастливой жизнью. Но спроси их о том, как они представляю эту самую "счастливую жизнь", многие ответят, что выглядит она точно так же, только бы еще денег чуть больше, и человека, который будет заботиться, рядом. При этом многие, при вопросе о том, как выглядит эта самая, необходимая забота, будут говорить либо о каком-то идеальном случае, в котором включено все, даже чтение мыслей. Либо ответят что-нибудь в роде: "Ну, чтобы все было хорошо...". Выдавая себя, как человека незнающего о том, что же ему все-таки нужно.

Глядя на фотографии Эл, мирно стоящие за стеклянной дверцей шкафа, можно было подумать, что вся ее жизнь была как на ладони. Фотографии с родителями, друзьями, сокурсниками, коллегами. Распространенные кадры из счастливой и такой стандартной жизни. Глядя на все это, у Питера возникало два вопроса: "Что заставило Эл пойти в психиатрическую клинику?", и "Откуда могли возникнуть такие проблемы, у человека, так счастливо улыбающегося на фотографиях?"

Размышляя об этом, Питер переводил взгляд с одной рамки на другую. Глядя на задорные улыбки, веселые взгляды, в чем-то, не совсем стандартные моменты, застывшие на глянцевой бумаге, он почувствовал непреодолимое желание открыть шкаф, и достать оттуда несколько рамок, чтобы лучше рассмотреть счастливые лица людей.

Взяв в руки одну из фотографий, Питер заметил, что в глубине полки стоит еще один снимок. Чтобы до него добраться, парень осторожно отодвинул несколько рамок. Пока он осторожно вытаскивал еще одну рамку, оказавшуюся, как специально, заставленной другими фотографиями так, чтобы никто не увидел этого снимка, Питер чуть не уронил всю полку.

Держа рамку в руках, молодой мужчина замер от удивления на месте. Ему было чему удивляться, так как на снимке Эл сидела, обнимая темноволосого мальчика лет пяти. Они задорно улыбались, и, безусловно, их улыбки были безумно похожи.

- "У нее есть ребенок?" - вглядываясь в лицо ребенка, Питер даже не заметил, как пересек комнату, и оказался возле дивана. Не глядя сев на него, он пытался собрать все бессвязные мысли, возникавшие при виде этой фотографии, в единый текст вопросов, на которые ему хотелось знать ответы. - "У Эл есть муж? А если нет, то где ребенок? Почему она сказала, что живет одна? Может она скрывает этого ребенка? Но зачем тогда, она поставила эту фотографию к остальным? Зачем было так ее заставлять?" - один вопрос сменял другой, выстраиваясь в какой-то непонятный список. Смятение, охватившее Питера, только усугубляло и без того странное чувство, которое он испытывал, каждый раз глядя на этот снимок.

Время тянулось бесконечно долго, он слышал, как Эл возилась на кухне, как закипел чайник, открывались и закрывались дверцы шкафа. А потом все неожиданно стихло. Закрыв глаза, Питер уперся спиной в спинку дивана, и, запрокинув голову назад, закрыл глаза.

Войдя в комнату с небольшим подносом, Эл быстро поставила его на журнальный столик, и посмотрела на Питера.

- "Неужели уснул? Я вроде бы не так долго была на кухне..." - подумав, девушка подошла к парню, и посмотрела в его лицо. Сдвинутые брови, напряженно сжатые губы, слегка сморщенный нос. Эл показалось, будто бы Питер сейчас боролся с чувством отвращения. Вдруг, в его руке что-то блеснуло. Она повернула голову в сторону, откуда появился солнечный зайчик. - Откуда ты ее взял? - крикнула Эл, неожиданно, даже для себя самой.

- Что? - слегка подпрыгнув на месте, от неожиданности, Питер открыл глаза, и испуганно посмотрел на девушку. - О чем ты?

- Фотография! Где ты ее взял? - сейчас контроль ей давался с большим трудом, Питер слышал, как Эл была готова сорваться на крик.

- На полке! - удивленно сказал он. - Она стояла там, далеко, за всеми остальными фотографиями!

- Этого не может быть! - ринувшись к полке, Эл раздвинула все рамки в разные стороны. Часть из них со звоном, попадали на пол, часть остались стоять, либо лежать на полке.

- Что ты там ищешь? - приподнявшись с дивана, Питер смотрел за тем, как девушка, что-то шепча себе под нос, осматривала поверхность полки так, как будто бы искала на ней какие-то следы. - Эл?

- Невозможно... - увидев, как пыль легла ровным слоем, вокруг узкого прямоугольника чистой поверхности полки, девушка без сил опустилась на пол. - Я же все выкинула! Еще в тот день! - ее глаза были расширенны от ужаса, она начала тяжело дышать, словно воздуха стало катастрофически мало.

- Что выкинула? О чем ты? - Питер стоял рядом с Эл, его взгляд был полон растерянности. Он не понимал, что сейчас происходило с ней.

Закрыв глаза, Эл попыталась успокоиться. Но стоило только ей, открыв их, вновь увидеть рамку с той самой фотографией, как ужас снова охватывал ее. Эл не понимала, как она сможет объяснить все Питеру, стоящему прямо перед ней.

- Фотография, - тихо прошептав, Эл показала в сторону рамки, лежащей на диване. - Пожалуйста, убери ее куда-нибудь подальше! - она едва сдерживала себя, чтобы не заплакать в голос.

Как только Питер услышал просьбу Эл, он быстро подошел к дивану, и, взяв снимок, вынес его из комнаты в прихожую. Вернувшись обратно, он увидел как Эл, расставив упавшие рамки на полу вокруг себя, изредка вздыхая, рассматривала каждую фотографию.

- С тобой все в порядке? - тихо спросил Питер.

- Да, - чуть кивнув головой, девушка подняла один из снимков, и показала его парню. - Смотри, этот день, когда я закончила школу. Мы фотографировались уже после церемонии награждения, сняв мантии... Кто знал, что все так обернется... - еще раз вздохнув, Эл поднялась на ноги, и, осторожно ступая по ковру, вышла из созданного ею круга из снимков. Подойдя к столику, она налила чай, и, сев по-турецки на полу, сделала первый глоток.

Питер, абсолютно не понимая, что происходит, осторожно подошел к столу, и внимательно посмотрел на Эл.

- Все хорошо?

- Да! Присаживайся! Бери чай, конфеты... Если захочешь поесть - скажи, я что-нибудь разогрею, - она вновь была приветлива и мила, словно несколько мгновений назад ничего и не произошло.

Осторожно сев на диван, Питер взял чашку в руки, и, сделав один глоток, посмотрел на суетливо жующую конфеты Эл.

- Могу я спросить кое о чем? - начал говорить Питер, стараясь подбирать слова.

- Сначала допей чай, а потом можешь задавать свои вопросы, - безразлично, и даже немного холодно и грубо, ответила она.

- Хорошо, - сказав это, Питер решил не действовать на пролом, и, воспользовавшись получившейся паузой в их, не складывающемся разговоре, еще раз, как следует, обдумать каждый вопрос, который он задаст Эл.

Она уже давно убрала все по своим местам, фотографии вновь заняли полку, и больше не образовывали круг на полу, чашки были помыты, и стояли в сушке. Эл сидела молча на диване, прижав колени к подбородку, и смотрела в одну точку. Питер все еще не знал, как ему можно задать хотя бы один из тех вопросов, что роились в его голове.

- Эл? - тихо позвав девушку, Питер внимательно следил за ее реакцией.

- Да, - не поворачивая к нему головы, ответила она.

- Можно задать тебе несколько вопросов? - услышав это, девушка замерла на месте, а Питер не понимал, как ему действовать дальше, и теперь, единственная мысль громко кричала в его голове. - "Идиот! Нужно было просто спрашивать, а не задавать этот дурацкий вопрос!"

- Ты хочешь узнать про что-то конкретное? - прервав поток мысленного самобичевания Питера, Эл повернув голову в его сторону, ждала ответа.

- Да, - едва заметно кивнув, ответил Питер. - Я про фотографию хотел спросить.

- Про какую? - она была так спокойна, словно мозг стер из ее головы все воспоминания о недавно произошедшем событие.

- Ту, которую я вынес из комнаты, - запинаясь на полуслове, он хотел поднять глаза, чтобы посмотреть на Эл, но никак не мог найти в себе силы, сделать это. - Этот ребенок... все дело в нем?

- В его матери, - коротко ответив, девушка вытянула ноги и, закрыв глаза, откинулась на спинку дивана. - Не пугайся, если вдруг я заплачу, мне очень тяжело рассказывать об этом.

- Может быть...

- Нет, если ты будешь сидеть с салфетками, то все твое внимание уйдет на то, чтобы вовремя подавать мне новый бумажный платок, - слегка хмыкнув, ответила она.

- Я все же приготовлю свой платок, на всякий случай, - роясь в кармане брюк, Питер искал этот самый, злополучный платок.

- Как хочешь, - безразлично отозвалась Эл. Сначала она сделала несколько глубоких вдохов, потом зашевелила губами, будто повторяла что-то.

- Эл... - неуверенно позвал ее Питер, не понимая как ему вести себя дальше. На его оклик, девушка лишь подняла правую руку, как бы прося его больше не задавать ни одного вопроса, и сделав еще несколько глубоких вдохов, начала говорить.

- Помнишь, ты как-то спрашивал меня о том, кто такой Майкл? - открыв глаза, она посмотрела на Питера, который утвердительно кивнул головой, услышав вопрос Эл. - На этой фотографии я с Майклом. Ему было пять, мне восемнадцать. Мы сделали эту фотографию, когда праздновали год моей работы с ним.

- Ты была медсестрой?

- Я была няней, - улыбнувшись, ответила Эл. - Ребенок был абсолютно здоров, но его родители очень много пропадали на работе. Типичная ситуация современного мира. Так вот, Майкл проводил со мной столько времени, сколько это было возможно. Мы сроднились с ним за год до такой степени, что он считал меня своей старшей сестрой.

- Почему тогда ты так отреагировала на эту фотографию? - в голове Питера никак не складывалась картина, в нее не вписывались столь теплые слова о ребенке, и недавняя истерика.

- Через полгода, после того как была сделана эта фотография, мальчика не стало, - последние слова она говорила едва сдерживая слезы, нижняя губа Эл дрожала. Закусив ее, она пыталась заставить себя говорить дальше, но никак не могла этого сделать.

- Он был чем-то болен?

- Его мать была больна... А может и не совсем больна... - глотая слезы, Эл смотрела на Питера совершенно мокрыми глазами. - Я так и не поняла, что тогда произошло, лишь помню, как в ее руках сверкнул нож, и вот уже Майкл, лежит на полу в луже собственной крови, а потом она... Она зарезала себя... Зарезала, когда увидела, что натворила! Я выкинула все наши фотографии на следующий день, после того как все произошло. А сейчас пришел ты, и нашел одну из тех, что я выкинула десять лет назад! - последнее девушка говорила, громко рыдая в голос. Она сидела, уперевшись руками в края дивана, содрогаясь при каждой новой волне слез. Питер придвинул к Эл платок, но девушка, отрицательно замотав головой, смахнула его с дивана.

- А доктор Дональдс знает о том, свидетелем чего ты стала? - в его голове сейчас слабо укладывалась вся высказанная ему информация. Единственное что понял сейчас Питер, это то, что Эл вновь переживает тот же самый шок, какой пережила когда-то давно, став свидетелем этих событий.

- Ему не нужно было ничего рассказывать! Он видел все своими собственными глазами! Мы оба стали свидетелями того, что произошло! - это были последние слова, которые еще можно было разобрать. То, что дальше говорила Эл, было просто невозможно понять, ее речь стала абсолютно бессвязной, из-за начавшейся истерики.

Не представляя как иначе можно успокоить человека, кроме как обнять его, подобно тому, как в детстве успокаивают своих детей матери. Питер поддался этому воспоминанию, и, прижав Эл к себе, тихо гладил ее по затылку и спине, пока девушка, содрогаясь от новой волны слез, старалась начать дышать хоть немного ровнее. Но пока ей давалась это с большим трудом.

- "Так вот о какой лодке вы говорили, доктор..." - подумал Питер, глядя прямо перед собой.

8 круг сознания: "Здесь уныние и смерть... Это кладбище всех моих надежд..."

"Финалом любой жизни является смерть. Но что есть смерть на самом деле? Действительно ли это финал всего? Можно ли считать ее началом чего-то нового? Как мы видим смерть?... Все эти вопросы могут поставить в тупик, а могут наоборот предложить разуму интересную игру в ассоциации, пусть и с самым мрачным, а для кого-то и самым страшным словом.

Но все-таки, если подумать, что смерть есть финал всего, кто-то может не согласиться, и сказать о том, что даже смерть имеет разные лики. И ведь правда, для каждого из нас, понимание этой части мирозданья, видится в различном свете и значении. Кто-то видит в ней злую усмешку судьбы, намекающей на вечное забвение. Для кого-то это потеря части или всего себя. Кто-то считает смертью потерю смысла собственной жизни. И эта смерть, для большинства, становится страшнее любой другой. Но есть и те, кто без страха готов посмотреть ей в глаза, потому как считают, что смерть - это всего лишь часть порядка, который ведет к чему-то другому и новому. Ведь для того, чтобы что-то построить, иногда нужно что-то сломать.

Правда иногда, сломанные крылья не в состоянии превратится во что-то новое. И тогда, в душах людей появляются их персональные кладбища, где царит иная смерть. Смерть мечтаний, желаний и надежд. И каждый, хотя бы раз в жизни, вспоминая о том, что он мог сделать, но по какой-то причине ему не хватило сил, под действием воспоминаний, приходит в этот потаенный уголок своей души, чтобы еще раз оплакать тот крах, которому он когда-то позволил произойти!"

Эл спала на кровати, укрытая одеялом. Питер, лежал на диване. За всю ночь он так и не смог сомкнуть глаз. За то время, что он был в доме Эл, он несколько раз вставал, чтобы проверить снимок, который собирался унести с собой.

Сначала парень подходил к полке с фотографиями, и проверял, не стоит ли рамка на прежнем месте. Удостоверившись, что на полке, фотография не заняла своего места, он шел к своей куртке, и проверял, достаточно ли хорошо убран этот снимок во внутренний карман. Убедившись в том, что фотография никуда не делась, оставаясь там, где он ее положил. Питер возвращался на диван, и вновь пытался заснуть.

С одной стороны, парень посмеивался над словами Эл, так как считал, что она могла просто забыть о том, что заставила этот снимок другими. Но с другой стороны, он помнил тот странный сон, и слова доктор все еще звучали у него в ушах. Все это и не давало ему спокойно уснуть, заставляя вновь и вновь подниматься с дивана, чтобы еще раз проверить, на месте ли этот злополучный снимок.

- "Сегодня я обязательно спрошу доктора о тех событиях, про которые мне рассказала Эл", - думая об этом, Питер снова закрыл глаза, уже не надеясь на то, что ему удастся уснуть. Тепло волнами разливалось по его телу, сначала он почувствовал приятную слабость, а после провалился в глубокий и спокойный сон.

Из глубин сна его вырвал очень приятный и вкусный запах готовящейся еды. Приоткрыв один глаз, Питер зажмурился из-за заполнившего все пространство комнаты, яркого дневного света. Потерев глаза, он перевернулся на другой бок, и, широко зевнув, натянул одеяло на голову. Только спустя несколько минут он понял, что сон, и в этот раз, сыграл с ним злую шутку, покинув его безо всякого объяснения. Вздохнув, Питер перевернулся на спину, и, откинув одеяло, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, уже готовясь подняться. Но он так и не смог найти в себе силы, для того чтобы встать.

Он слышал, как Эл копошилась на кухне. Шипение масла говорило о том, что она что-то жарила.

- "Интересно, как она себя сегодня чувствует?" - подумал Питер, потирая лоб правой рукой.

Услышав шум из комнаты, Эл быстро посмотрела на часы, стоявшие на полке возле плиты. Время было около полудня, утром это не назовешь, да и то, что она сейчас готовила, назвать завтраком было бы более чем оскорбительно. Но и для обеда это было слишком просто.

- "Давно я ни для кого не готовила", - подумав об этом, Эл быстро переворачивала картошку, жарящуюся на сковороде. - Надеюсь, ему понравится... - пробормотала девушка себе под нос, после чего попробовала маленький кусочек. Картофель был прожарен как следует, поэтому она поспешила снять его с плиты, и, поставив на подставку раскаленную сковороду, подошла к шкафу, где стояла вся посуда.

Чувство неловкости, и желание отблагодарить за то, что сделал для нее Питер, заставили девушку сделать, практически невозможное, для нее самой. Если бы сейчас кто-нибудь мог спросить ее о том, как давно она готовила в последний раз, то никто не смог бы дождаться ответа, так как и сама Эл уже не помнила, как давно это было.

Поставив наполненные едой тарелки по краям стола, а недавно вскипевший чайник в центре, Эл сделала несколько глубоких вдохов, для того чтобы избавиться от внезапно появившегося волнения и чувства неловкости. Осторожно ступая, она вышла из кухни, и медленно пошла в комнату, где спал Питер.

Застыв на пороге, девушка никак не могла решиться зайти внутрь. Питер лежал на спине, с закрытыми глазами. Он был абсолютно неподвижен. Сделав два неуверенных шага по направлению к дивану, Эл вновь застыла на месте, думая о том, что возможно стоит подождать, пока Питер проснется сам, и выйдет на кухню...

- "Но все уже готово, и еда просто остынет..." - подумала она, вновь посмотрев на спящее лицо парня. - "А если он плохо спал, и сейчас я разбужу его..."

- Эл, уже утро? - тихо спросил Питер, не открывая глаз.

- Я бы сказала, что уже день, - вздрогнув от неожиданности, ответила она. - Завтрак... Обед... В общем, еда готова, все на кухне. Ты встаешь?

- Да, две минуты, - перевернувшись на бок, сказал Питер, открывая глаза. - А времени сколько?

- Двенадцать, - бросила Эл, уходя из комнаты. - Ванная комната - первая дверь по коридору, слева.

- Ага, спасибо! - открыв глаза, он осмотрелся. Яркий дневной свет заполнил собой все пространство, привнеся тепло и мягкость, которых так не хватало в вечернем сумраке.

Поднявшись с дивана, Питер потянулся, и еще раз осмотрел комнату, в которой был целую ночь. Сейчас все предметы излучали уют и заботу. Ему показалось, будто на какие-то мгновения, он перенесся в дом к своим родителям, где всегда чувствовал поддержку и защиту. Сейчас все выглядело дружелюбно, и даже полка с фотографиями не выглядела более такой зловещей, как это было еще вчера вечером. Убедившись в том, что никакой опасности в комнате не было, Питер пошел в ванную комнату, для того, чтобы умыться.

Перед тем как придти на кухню, он еще раз проверил, на месте ли снимок, который вызвал вчера такую бурю эмоций у Эл, и, убедившись в том, что фотография все еще находится во внутреннем кармане его куртки, полный спокойствия, пошел к ней.

На кухне вкусно пахло горячей едой. Эл нервно крутила салфетку в руках, стоя возле раковины, и все время что-то бормотала себе под нос. Она смотрела в одну точку, и казалось, больше не замечала ничего вокруг себя.

- Все в порядке? - это было первое, что сказал Питер, зайдя в кухню. Эл вздрогнула, и, выронив салфетку из рук, посмотрела на парня пустыми глазами. - Эл? - подойдя к девушке, он осторожно взял ее за плечи, пристально посмотрев в глаза.

Вздрогнув еще несколько раз, девушка закрыла глаза, и задышала так тяжело, будто бы еще чуть-чуть и она расплачется. Так она простояла несколько минут. Питер, все это время стоял неподвижно, не отпуская Эл. Он боялся того, что истерика может начаться вновь, и он не сможет успокоить ее в этот раз.

- Эл... - он снова тихо, практически шепотом, позвал ее.

Неожиданно девушка задержала дыхание, и, задышав ровно, медленно открыла глаза. Осмысленность и жизнь вновь вернулись в них. Ничего не понимая, она смотрела на немного напуганного Питера.

- Что произошло? - удивленно спросила она.

- Я хотел спросить тоже самое у тебя, - спокойно ответил Питер. - Ты будто провалилась в другое измерение, тело здесь, а душа где-то далеко...

- Наверное, так оно и было, - грустно улыбнувшись, ответила она.

- Раз ты вернулась, может быть нам стоит поесть? - осторожно убрав руки с плеч девушки, словно боялся напугать ее еще больше, спросил Питер.

- Да, конечно! - Эл сделала один шаг в сторону, чтобы обойти Питера, и подошла к столу. - Надеюсь, ничего не успело сильно остыть.

- Сейчас узнаем, - садясь за стол, Питер взял в руки вилку, и, наколов несколько кусочков не то омлета, не то запеканки, отправил их в рот. - Вкусно!

- Смеешься? - поджав губы, тихо спросила Эл.

- Даже не думал об этом! - удивленно глядя на девушку, ответил он. - Это действительно безумно вкусно!

- Спасибо, - слегка кивнув головой, Эл тоже начала есть. Сейчас ей самой стало тепло и уютно в этой квартире. Впервые за долгое время, кто-то смог разделить с ней пусть даже скромную, но приготовленную от всей души, пищу. На вкус все было более чем обычно, но сам факт того, что сейчас она ела не одна, добавлял этому "уже не завтраку", но "еще не обеду", какой-то особенный привкус.

Питер молча поглощал все то, что было в его тарелке, размышляя о том, какие вопросы он будет задавать доктору Дональдсу, и как вообще начнет этот разговор. Его не устраивал тот факт, что доктор не рассказал ни о чем из того, что было необходимо для начала работы. Наблюдать за Эл сейчас, не зная всей правды, Питер видел бесполезной тратой времени.

- "До тех пор, пока я не узнаю всей правды, и о том, что еще могла видеть Эл. Пока я не узнаю, каким образом он лечил ее, я связан по рукам и ногам, и не смогу ей помочь!" - эти мысли удручали Питера, но сейчас, он был готов идти до конца, для того чтобы вытащить девушку из этого ада вечного страха.

- Что-то не так? - робко спросила она, глядя в сосредоточенное лицо Питера.

- А? Нет! Все превосходно! Я просто немного задумался, - ответил парень, улыбаясь так, словно он извинялся за ту неловкую и длинную паузу, которую никак не решался нарушить.

- Теперь ты ушел в другое измерение, - улыбнувшись уголками губ, сказала Эл. - Я могу забрать тарелку?

- Эм... - Питер опустил глаза и понял, что пока он размышлял о том, как будет действовать дальше, не заметно для себя самого, съел все то, что она приготовила. - Да, конечно!

- Чай, или кофе? - убирая тарелки, вежливо спросила Эл.

- Лучше чай, - слегка кивнув, ответил Питер.

Девушка поставила две чашки на стол, и быстро налила чай. Следом за чашками на столе оказалась небольшая стеклянная фаза, наполненная конфетами.

- Ты любишь сладкое? - удивленно спросил Питер. Он не помнил того, чтобы на работе Эл, хоть когда-нибудь, пила чай с конфетами, или ела шоколад.

- Периодами, - взяв одну конфету, ответила она.

- Понятно... - многозначительно протянул Питер. Понимая то, что он больше не может придумать никакую тему для разговора, парень вновь погрузился в свои мысли. Эл тоже не стремилась к диалогу, поэтому чай они пили в тишине, изредка нарушаемой звуками с улицы, доносившимися через чуть приоткрытое окно.

Пока Эл убирала все со стола, Питер неподвижно сидел на своем месте, и лишь его глаза двигались, внимательно изучая каждое действие и движение совершенное ей. Сейчас он думал о том, насколько было возможно оставить Эл одну, после пережитого ей шока. И как вообще он может сообщить ей о том, что у него есть необходимость ненадолго уйти.

- "Сейчас она наиболее уязвима, и любое действие, направленное на отдаление от нее, может быть воспринято Эл как предательство, или же все-таки она в состоянии ставить четкую границу, осознавая, где вынужденная необходимость, а где просто блажь?" - размышляя об этом, Питер, периодически громко вздыхал.

- Что-то не так? - Эл смотрела на него большими от удивления глазами.

- Все в порядке, - быстро ответил Питер. - Просто мне нужно ненадолго съездить в больницу, во вчерашней спешке, я кое-что оставил в кабинете. А ехать совершенно не хочется.

- Будет лучше, если ты все-таки съездишь и заберешь то, что оставил, - сказала Эл, смотря на него как строгая учительница. - А то мало ли что.

- "Мало ли что" не мой случай, - уверенно ответил Питер.

- Не зарекайся! - прижав правую руку к боку, сказала Эл. Сейчас она напоминала сахарницу с одной ручкой. Насмешливо улыбаясь, девушка смотрела на Питера. - Будет лучше, если ты сейчас соберешь себя в руки и съездишь. Я все равно никуда не денусь из своей квартиры.

- Точно никуда? - чуть прищурившись, спросил он.

- Клянусь всем, что у меня есть! - положив руку на грудь, ответила Эл. - Сейчас у меня нет острой необходимости покинуть свой дом, так что спокойно езжай в больницу, забирай все, что тебе нужно, и если доктор еще не передумал относительно того, что ты должен посмотреть за мной несколько дней, то возвращайся.

- Хорошо, - поднявшись со стула, Питер быстро пошел в прихожую. - Тогда я спрошу у доктора, относительно его решения! - уже обуваясь, крикнул он Эл.

- Ага, - коротко ответила она, подходя к нему. - Только позвони, как все сделаешь, и все узнаешь. Но постарайся разузнать у доктора все до трех часов.

- Почему так строго по времени? - удивленно спросил Питер.

- В три у него сеанс с Кристал, и если до трех ты не успеешь все узнать, тебе придется ждать до конца. А это единственные сеансы, которые не нормированы по времени.

- Что ты имеешь в виду?

- То, что ты слышал, иногда один сеанс занимает около часа, а были случаи, когда один сеанс затягивался на четыре часа. С доктором никогда точно не угадаешь, как долго он будет общаться с пациентом, особенно если случай интересен для него.

- А случай Кристал?

- Он особенный, - грустно усмехнувшись, ответила Эл. - Правда у меня постоянное чувство того, что я уже видела что-то подобное раньше. Но это... Не обращай внимания, мысли вслух! - махнув рукой, Эл подала Питеру куртку, подойдя к нему, практически в плотную.

- Спасибо, - чуть смутившись, ответил он, и, взяв куртку, осторожно одел ее, чтобы фотография не выпала из внутреннего кармана. - Как только мне все станет известно относительно нашего с тобой сотрудничества, я позвоню! - это были последние слова, которые услышала Эл, прежде чем закрыла за Питером дверь.

Она снова осталась абсолютно одна. Это было то, что Эл не любила больше всего. Каждый раз, когда она оказывалась в своей квартире, ей казалось, что все стены были пропитаны ядом одиночества и безумия. В ее голове возникали страшные картинки, и Эл частенько видела себя: то висящей в петле на гардине, то лежащей в ванной, с перерезанными венами, то сидящей за столом, с характерными для отравления ядом, синими губами. Она стремилась отогнать от себя все эти мысли, но стоило ей остаться одной, как страшные картинки одна за другой, явственно возникали перед ее глазами.

Вот и в этот раз она старалась отогнать от себя все это буйство фантазии, заставляя себя думать о том, что доктор будет неуклонен в своем решении, и Питеру придется провести с ней несколько дней. А это позволит самой Эл хоть немного отдохнуть от ее персонального безумия.

Девушка бродила по квартире, переходя из одной комнаты в другую, словно искала что-то, что позволит ей полностью отвлечься, и ускорить время, которое было отмерено ей для ожидания решения.

Подойдя к шкафу, она открыла стеклянную дверцу, и принялась рассматривать фотографии, мирно стоявшие в своих рамках. Улыбающиеся лица людей на снимках, смотрели на девушку веселыми, полными надежд глазами. Здесь была вся ее жизнь, начиная с младенчества, и заканчивая выпускным вечером в университете.

Эл с самого раннего детства не особо любила улыбаться для фотографий. Однажды, когда мама спросила ее, почему она не улыбается, ведь папа хочет сделать хороший снимок, где она будет очень красивой принцессой. Эл ответила:

- Зачем я буду фальшиво улыбаться тогда, когда не испытываю особой радости?

С тех пор, сколько бы и кто бы, не пытался убедить девушку в том, что улыбаться для снимка просто необходимо, она отвечала, что не собирается запечатлять фальшивые эмоции, чтобы потом кто-то просто похвалил ее "за очень милую улыбку". После этого, люди, затеявшие этот спор, обычно отступали, и, махнув рукой, предлагали сделать фотографию в другой раз. Но были среди ее знакомых и те кто, услышав такой ответ, начинали специально смешить девушку, чтобы заполучить необходимый им снимок. И именно из таких фотографий и состояла ее полка со снимками посвященными, теперь уже, прошлой жизни.

Эл любила пересматривать их, так как иногда, где-то в глубине ее души, загорался огонек надежды, что когда-нибудь, она обязательно вернется к своей прежней жизни, в которой находилось место всему тому, что сейчас было вынужденно вычеркнуто ею.

Вот и сейчас, с какой-то нежностью и любовью, она доставала рамку за рамкой, с улыбкой рассматривая снимки, и вспоминая, какие события были связанны с этими фотографиями. Вся жизнь девушки выстроилась в ее памяти в неразрывную цепочку событий, полных счастья, заботы и любви. Эл вспоминала о друзьях, которым не звонила уже на протяжении нескольких лет, опасаясь того, что очередной приступ может застигнуть ее, в присутствии важных для нее людей, и они отвернуться от нее, как когда-то это уже сделал человек, которого она безумно любила.

Сидя на полу, она заботливо расставляла рамки в последовательности появления фотографий. Подняв голову, она заметила еще одну, оставшуюся стоять на полке. Чуть нахмурившись, Эл пересчитала все рамки, что стояли перед ней. Ошибки быть не могло, она достала все, слишком хорошо девушка помнила, сколько всего главных снимков существовало для нее, с учетом одного, который она уничтожила.

- Не может быть... - тихо произнесла она, вставая на ноги, чтобы посмотреть на оставшуюся, на полке, фотографию. Как только она увидела, что именно осталось, глаза Эл расширились от ужаса, страх сковывал ее тело настолько сильно, что она не могла даже закрыть глаза.

Девушка помнила, что эту фотографию сделали солнечным летним днем, когда они играли на зеленой лужайке, и весело смеялись. Два улыбающихся лица, Майкла и ее, смотрели на Эл через стекло фоторамки.

- Я выкинула тебя! Питер выкинул тебя! Сколько ты еще... - кричала Эл, до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание, от испытываемого ей ужаса.

- А ты рассчитывала сбежать от прошлого, просто выкинув единственный кадр, напоминавший о нашей встрече? - насмешливый мужской голос прозвучал у самого уха девушки. Задрожав всем телом, она села на пол и, глядя в одну точку, закусила нижнюю губу. - Неужели ты не рада, что мы рядом?

- Вы не можете говорить со мной! Вас не существует! - закрыв уши руками, Эл зажмурила глаза, и повторяла эти слова, в надежде, что голос замолчит.

- Бедная заблудшая овечка, ты всегда следовала за своим пастырем, пока он не передал тебя другой, такой же блуждающей овце! - к мужскому голосу примешался женский, и теперь это многоголосие насмехалось над Эл. - Ты забываешь о том, что мы всегда будем рядом с тобой, пока не получим то, за чем пришли! - злобный смех разливался по комнате, заставляя Эл дрожать еще больше.

- Вы иллюзия! - крикнула она в потолок, резко открыв глаза.

- Тогда смотри внимательно, что может сделать "иллюзия", вроде нас, - злобный шепот, прозвучавший у самого уха, заставил Эл опустить голову. Тут она увидела, что во всех рамках, стоявших перед ней, был один и тот же снимок: она и Майкл, весело улыбающиеся, и сидящие на зеленом газоне.

- Нет! Нет! Нет! - замотав головой, она отшвырнула от себя рамки, звон бьющегося стекла разлетелся по комнате. - Это не может происходить по-настоящему! Мне это снится!

- Как может что-то снится человеку, который не спит? - голоса то приближались, то отдалялись от нее, из-за этого Эл казалось, что сейчас они повсюду. Невидимые для ее глаза монстры, требующие только одного - свести счеты с жизнью.

Мысль о том, что она спит, не покидала Эл, поэтому сейчас, она решилась разбудить себя. Схватив один из осколков стекла лежащих на полу, Эл полоснула себя по левой ладони. Резкая боль, охватившая все тело, заставила девушку вздрогнуть, и открыть глаза.

Она сидела на полу, перед ней стояли все те фотографии, которые она хранила с особой заботой, стеклянная дверца шкафа была разбита, в ее правой руке был зажат осколок стекла, а с левой ладони капала кровь.

- Нужно обработать... - поднявшись на ноги, Эл пошла на кухню, к шкафу, где была аптечка. Выкинув осколок в мусорное ведро, девушка принялась обрабатывать порезанную ладонь. Каждое ее действие было выверено, словно она находилась в каком-то специальном режиме, по типу автопилота у самолетов. Закончив с ладонью, она взяла щетку и совок. Собрав в комнате все осколки, и аккуратно сняв дверцу, Эл выкинула все в мусорное ведро, после чего вернулась обратно в комнату.

В ней все оставалось по-прежнему: фотографии стояли аккуратным полукругом, несколько капелек крови виднелись на ковре, петли, свободные от стеклянной дверцы, смотрелись в шкафу довольно сиротливо. Подойдя к дивану, Эл опустилась на него так, словно силы покинули ее тело. Какое-то время она просидела неподвижно, даже ее глаза стали безжизненными и пустыми, ровно до тех пор, пока одна единственная слезинка не скатилась по ее щеке.

Свернувшись калачиком на диване, Эл закрыла голову руками, и, задрожав всем телом, зарыдала в голос. Она больше не могла найти в себе силы, закрывать глаза на то, что с ней происходило, и этот приступ стал последней каплей. Трещина, появившаяся несколько месяцев назад, в той стене, которую она построила в своей голове, чтобы не дать прошлому выйти наружу, теперь стала брешью, с огромной скоростью разрушавшей ее единственную защиту.

- "Почему я не остановила его?" - от этой мысли Эл стало еще тяжелее, она чувствовала себя так, будто какой-то неподъемный груз тянул ее вниз, в бездну, из которой она так мечтала выбраться на свет. - "Я больше не могу быть одна! Питер, пожалуйста, приезжай скорее, иначе я сойду с ума!" - лежа на диване, она продолжала рыдать в голос, изредка сотрясаясь всем телом от новой волны, подкатывающих слез.

Отчего-то Питер был даже немного рад, что не рассказал Эл об истинных причинах своего скоро приезда в больницу, и нарушения договоренности с доктором Дональдсом, относительно того, что он будет следить за девушкой несколько дней. Но то, что вскрылось вчера, имело для Питера огромное значение, поэтому он отправился на поиск ответов по всем, столь внезапно появившимся, вопросам.

И без того длинный больничный коридор, сейчас казался Питеру бесконечным. Множество дверей, смешавшиеся в одну толпу больные и персонал больницы, поток из безутешных или счастливых родственников... Несмотря на всю мрачность причин и следствий появления людей в этих коридорах, эту больницу нельзя было назвать домом скорби, Питер всегда видел какую-то радость в том, когда больные, казавшиеся безнадежными, шли на поправку и возвращались в свои семьи, обратно, в течение нормальной жизни. Но с другой стороны, он всегда сомневался в тех критериях, которые с такой легкостью были выставлены самому понятию "нормальности".

- Может весь мир уже давно сошел с ума, и те, кого мы считаем сумасшедшими, более чем нормальны? - этот вопрос периодами посещал Питера, когда он начинал сомневаться в верности назначенного лечения, или же в самой постановке диагноза. Его опыт был не так велик, но между тем, он делал большие успехи в тех делах, что поручались персонально ему. Ключом к его успеху всегда было неуемное желание Питера докопаться до главного, вытащив из массы мнимых причин ту главную, с которой все началось.

Он не сомневался в том, что доктор Дональдс сможет рассказать ему намного больше, и менее спутано о том, что пришлось пережить Эл. Единственное, чего не понимал Питер, какое отношение доктор имел к этому мальчику на фотографии.

- "Но я здесь именно для того, чтобы найти ответы на все эти вопросы!" - подумал он, подойдя к двери, ведущей в приемную доктора Дональдса. Робко постучав, Питер сделал глубокий вдох, и открыл дверь.

Войдя внутрь, первое, что он сделал - огляделся. В приемной не было ничего необычного, все тот же стол, стулья, кресла, папки, лежащие ровными стопками на полу. Во всей этой картине рабочей атмосферы не хватало, пожалуй, только одной детали - самой Эл, приводившей в движение все процессы этой приемной. Но стоять слишком долго здесь, не имело смысла. Подгоняемый любопытством и желанием добраться до правды, он быстрым шагом подошел к двери кабинета, и постучал.

Зная, что до начала сеанса с Кристал, у него есть несколько часов, доктор Дональдс прилег на кушетку, и, убрав руки за голову, закрыл глаза. Мысли, подобно течению реки, понесли его в неведомые, даже самому доктору, дебри сознания. Иногда, доктор подумывал о том, чтобы научиться думать одновременно о нескольких ключевых проблемах. В итоге получалось так, что вариантов к действию он так и не находил, сделать важные дела не успевал, за что, частенько, был пристыжен Эл, да и в голове оставалось ощущение бардака, словно кто-то смог пронести туда ураган. Поэтому Дональдс отказался от этой затеи. Но иногда, когда было больше свободного времени, он все-таки придавался размышлениям о том, что многое могло измениться, стоило лишь наступить собственной лени на горло, стать чуть более настойчивым в выбранных им направлениях, идеях или мыслях.

Неожиданно раздавшийся стук в дверь, удивил Дональдса, и заставил его насторожиться. Он точно знал, что у него еще есть время до прихода Кристал, Эл не будет несколько дней, ровно, так же как и Питера, который приглядывает за ней. Никто из персонала не приходит без предварительного звонка, а все встречи с родственниками пациентов были запланированы на следующую неделю.

- "Что произошло?" - чуть приподняв голову, Дональдс открыл глаза, и напряженно посмотрел на закрытую дверь. Стук раздался во второй раз, только в этот раз он был более настойчивым, и требующим открыть дверь. Чуть поразмыслив, доктор сел на кушетку, и, потерев лоб правой рукой, сказал: - Войдите!

Дверь чуть приоткрылась, и, спустя несколько мгновений, стремясь справиться с некоторой нервозностью, Питер заглянул внутрь. Первое, что он увидел, был удивленный взгляд Дональдса.

- Доктор... - уже проходя внутрь, начал говорить Питер, но тут же был прерван.

- Питер? Почему ты не с Эл? - удивление начинало сменяться негодованием.

- Я как раз по этому вопросу... - немного робко, и тихо ответил парень

- По какому еще вопросу? Ты понимаешь, что сейчас делаешь? - ярость ярким пламенем горела в глазах Дональдса. Питер, застыв на месте, недоуменно смотрел на доктора. Мужчина, резким рывком, встав с кушетки, быстро подошел к молодому врачу. - Почему ты оставил ее одну? Что я тебе сказал?

- Вы сказали мне, последить за ней несколько дней... Я думал... - тихо, практически под нос, отвечал Питер.

- Что ты думал? Ты понимаешь, что у Эл сейчас перелом? У нее кризис! И где ты? - он впервые видел Дональдса в состоянии сравнимым только с состоянием бешенства. И от этого вида не только забывались все слова, но и становилось безумно страшно. Собравшись с мыслями, Питер попытался усмирить страх, возникший в его душе. - Что ты молчишь? Я жду объяснений!

- Вот как раз за объяснениями, я к вам и пришел, - неожиданно твердо и смело, даже для себя самого, ответил Питер.

- Какие еще объяснения тебе нужны? Я поручил тебе Эл!

- Вы ничего не рассказали об истинных причинах появления ее проблемы, док! - Питер постепенно решался на то, чтобы теперь самому выступать в роли лидера, а не ведомого.

- Я дал тебе возможность разобраться во всем самому! - чуть успокоившись, ответил Дональдс.

- Этим я и занимаюсь, - твердость и уверенность, вместе с некоторым раздражением, вернулись в голос Питера, и теперь в наступление пошел он. - Почему вы не сказал мне о том, кто такой Майкл?

- "Это не фигурирует в деле!" - промелькнула мысль, в голове Дональдса. - Что за Майкл? Не помню, чтобы это имя фигурировало в деле Эл! - стремясь уйти в глухую оборону, не выдав себя, сказал Дональдс.

- Вы сами назвали это имя вчера, чтобы вытащить ее из начинающейся истерики! - Питер старался уследить за каждым движением и действием, совершаемым доктором. Он понимал, что так просто тот не расскажет о той тайне, что связывает их двоих.

- Не припоминаю такого, - отвернувшись от Питера, Дональдс быстрым шагом прошел к своему столу.

- Однако Эл помнит это, и даже больше, - размеренной походкой хищника готовящегося к прыжку, Питер подошел к столу Дональдса, извлекая что-то из внутреннего кармана куртки. - Я хочу узнать, почему вы умолчали о том, что были вместе с ней, в тот вечер, который и сыграл свою роковую роль? - Питер остановился в полушаге от стола, и пристально посмотрела на доктора.

Сцепив кисти рук, Дональдс уперся локтями в поверхность стола, и, уперевшись головой так, что рот оказался полностью закрыт руками, он исподлобья посмотрел на Питера.

- Что вы скрываете, доктор Дональдс? - он стоял напротив доктора, уперевшись руками в поверхность стола.

- Питер, есть вещи, о которых тебе лучше не знать, - это все, что мог сказать доктор в этот момент. И он понимал, что это была его самая большая ложь на свете. Но на этот раз он лгал не только Питеру или Эл, теперь он лгал и самому себе.

- Слишком поздно доктор, мы уже в одной лодке! - сказав это, Питер поставил на стол свой главный козырь - фотографию, взятую из квартиры Эл.

Увидев снимок, доктор переменился в лице. Ужас застыл в его глазах, сев прямо, он убрал руки от лица, сглотнув, пристально посмотрел Питеру в глаза.

- Откуда у тебя этот снимок? - голос доктора немного дрожал, казалось, он не ожидал увидеть это, тем более увидеть это в руках Питера.

- От того, кто изображен на снимке. Я взял его в квартире Эл, - Питер уже не скрывал своего раздражения, ему казалось, что игра в тайны слишком затянулась.

- Откуда? Она все... - Дональдс растеряно смотрел на эту фотографию, подобно школьнику, впервые увидевшему формулу на доске.

- Уничтожила? - чуть прищурив глаза, Питер пододвинул стул к столу доктора, и сев на него, положил снимок на стол, изображением вниз. - Занятно...

- Что занятно? - теперь уже Дональдс понимал, что Питер контролировал ситуацию, и те ярость и злость, с которыми он сам принял его в кабинете, стали не актом устрашения, а пусковым механизмом цепной реакции, накопившегося раздражения, вопросов и непонимания всей ситуации в целом.

- Занятно, что Эл сказала тоже самое, когда смогла немного успокоиться. Что не так с этим фото, доктор? Почему у нее началась истерика, стоило только ей увидеть этот снимок? Что такого связанно с этим Майклом? - он был готов продолжать задавать вопросы, которые ставили его в тупик, из-за которых никак не складывалась основная картина причины появления заболевания.

- Слишком много вопросов Питер, тебе так не кажется? - грустно усмехнувшись, Дональдс опустил голову, и слегка помотав ей, посмотрел на лежащие на столе часы. Время, неумолимо утекало от него, и до сеанса с Кристал оставалось пятнадцать минут. - Мне нужно чуть больше времени для того чтобы ответить хотя бы на часть твоих вопросов. А сейчас у меня этого нет, через пятнадцать минут у меня начнется сеанс с Кристал, поэтому, Питер, если ты хочешь узнать ответы... Если ты действительно этого хочешь, то подожди окончания сеанса... - Дональдс старался говорить как можно мягче, так как понимал, что сейчас Питер уже дошел до той черты, когда никто не разворачивается и не идет назад.

- А что будет, если я уеду, не дождавшись конца?

- Тогда я посчитаю, что ты в состоянии произвести необходимую терапию без дополнительной информации, - встав из-за стола, Дональдс подошел к Питеру, и, похлопав его по плечу, добавил. - Так что это будет полностью твой выбор. А сейчас тебе нужно идти, мне необходимо время, чтобы подготовиться! - кивнув в ответ на слова доктора, Питер покорно вышел из кабинета, и, сев на диван в приемной, закрыл руками лицо.

Вопросы все еще возникали в его голове, продолжая этот бесконечный список, который никак не хотел останавливаться. Кроме того, перед парнем возникла дилемма: дождаться окончания сеанса, не зная при этом точно, сколько времени он может занять, или же поехать к Эл, которую, если верить словам доктора, нельзя было сейчас оставлять одну. Нелегкий выбор, который необходимо было совершить, никак не давался Питеру. Он понимал на что соглашается, и отчего отказывается, в случае того или иного варианта, и это только добавляло нервозности и без того трудной ситуации.

Ему казалось, что время тянулось бесконечно долго. И в тот момент, когда он подумал, что оно и вовсе решило остановиться, двери приемной распахнулись. Первой зашла сама Кристал, она шла, опустив голову, стараясь смотреть только себе под ноги. Девушка шла, сильно ссутулив спину, стараясь, стать как можно меньше, словно боялась, что кто-то или что-то может обидеть ее. Следом за этим маленьким испуганным существом шел высокий санитар, всем своим видом демонстрировавший превосходство над этой несчастной душой, да и над всеми несчастными, находящимися в стенах этого заведения.

- "Занятное зрелище", - это была единственная мысль, появившаяся в этот момент в его голове. И именно тогда, когда Питер подумал об этом, девушка, словно слыша его мысли, остановилась у входа в кабинет, и, чуть приподняв голову, злобно ухмыльнулась.

Обойдя девушку справа, ничего не замечающий санитар, быстро открыл дверь, и тут, Питер увидел, как та, кто еще несколько мгновений назад сутулясь, шла на встречу к доктору, чуть выпрямила плечи, и, подняв голову, слегка улыбнувшись, бодро вошла в кабинет.

- "Что за?..." - недоуменно глядя на закрывающуюся дверь, Питер пытался понять, что именно он только что видел. Склоняясь к тому, что все это результат игры воображения из-за стресса, и плохого сна, он постепенно успокаивался. Но все ли можно было этим объяснить? - "Может быть, мы действительно уже отвыкли замечать очевидные вещи?" - он так и не сводил глаз с закрытой двери, надеясь на то, что скоро получит уж если не ответы на все вопросы, то явные подсказки, которые позволят ему хоть что-то понять.

Зайдя в кабинет доктора Дональдса, Кристал посмотрела на доктора через пушистую челку.

- А что за парень сидит у вас в приемной? - вместо приветствия, спросила она.

- Это мой ученик, я помогаю ему делать первые шаги в работе со сложными пациентами, - ответил Дональдс, беря в руки блокнот и идя к креслу.

- Я тогда, наверное, не вовремя, - опустив голову, растерянно сказала она.

- Все в порядке, - ответил Дональдс, жестом, приглашая девушку пройти внутрь. - Наша встреча была запланирована раньше, поэтому он согласился подождать до окончания.

- Это хорошо, - слегка улыбаясь, тихо сказала Кристал, и, подойдя к кушетке, осторожно села на край. - Я бы хотела извиниться, за то, что произошло на прошлом сеансе.

- Извиниться? - Дональдс удивленно посмотрел на немного растерянную Кристал. - Прости Кристал, но что было не так?

- О... Он не должен был так поступать! Я говорила, что это не хорошая идея, и вы будете волноваться, если вдруг, вместо меня, вам ответит кто-то другой. Но он не слушал меня, и все время говорил о какой-то вынужденной необходимости! - замявшись в начале, девушка увеличивала темп речи с каждым сказанным словом, словно ей было важно сказать фразу как можно быстрее. - Я не хотела, чтобы все вышло именно так!

- Все в порядке, Кристал, - добродушно ответив, доктор взял в руки блокнот, и посмотрел на нее. - Ты не должна чувствовать себя так неловко, только потому, что не смогла отстоять свою позицию. Иногда такое случается.

- Такое произошло впервые! - отчаянно сказала она. - До этого никто даже не пытался так поступить, ну разве что только раз или два, когда я жила в доме у родителей... Но они делали это только потому, что хотели мне помочь... Я не могла справиться со всем в одиночку! Невозможно с этим справится одной! - опустив голову, она говорила все тише и тише, но последние слова, Кристал сказала так громко, словно они были важнее всего на свете. Это немного насторожило Дональдса, но сейчас не только это было главным. Не менее важно было докопаться до истины, выяснив, кто именно из проводников, захватил в тот момент, ее сознание, и почему они вообще появились в ее голове.

- Я понимаю тебя, Кристал. Но и он не должен был переступать границу! - понимающе кивая, говорил доктор. - Ведь ты, наверняка, говорила ему о том, что делать можно, а что - категорически нельзя.

- Да, но... - девушка уже была готова произнести имя, как, неожиданно, она опустила голову, и замолчала, рассматривая пол.

- Кристал? Ты со мной? - подойдя ближе, Дональдс раздумывал, стоит ли ему расспрашивать девушку дальше, о том проводнике, что захватил ее сознание, сразу же после сеанса, а может быть, даже и во время. Девушка абсолютно не реагировала на слова Дональдса, поэтому, сделав еще одну попытку позвать ее, и не получив результата, доктор подошел как можно ближе к Кристал, и, присев на корточки, попытался заглянуть в ее глаза.

Глаза Кристал оказались абсолютно пустыми. Сама жизнь, со своим ярким огоньком, покинула их. В этих мертвых глазах, отражался рисунок ковра, глаза самого доктора. И все это выглядело как пустые, ничего не значащие декорации. Это настораживало доктора еще сильнее, потому как Кристал не становилось лучше, а как раз наоборот, с каждым новым сеансом, ей становилось только хуже. Залы переставали быть для девушки приоритетно важными, а самым важным, идущим с ней из зала в зал, было чувство страха, которое она испытывала каждый раз, как только они заканчивали сеанс. Кроме того, сами проводники не выглядели такими дружелюбными, какими она привыкла их видеть.

- Мне кажется, что меня снова предали... - тихо прошептала она. - Я вижу, что мой мир рушится вновь. Но не могу понять, что я сделала не так. Я не понимаю, почему они так поступают со мной, как будто бы до этого моя жизнь была сплошным праздником... - горько усмехнувшись, девушка тихонько всхлипнула. Услышав это, доктор быстро подошел к шкафу, и, достав упаковку бумажных платков, вернулся к Кристал.

- Жизнь преподносит нам сюрпризы, иногда они становятся до такой степени неприятными, что кажется, будто единственно верным решением будет отказаться от всего, что уже было проделано, - он хотел поддержать Кристал, но вместо того, чтобы начать успокаиваться, девушка с легким раздражением посмотрела на Дональдса.

- А что было проделано? Мы просто прошли с вами по семи залам, и сегодня должны пойти в восьмой. Я просто пустила вас чуть дальше, чем остальных! Это просто пройденный путь, не более!

- Возможно, ты и права, а возможно - нет, - глядя в сощуренные глаза девушки, ответил доктор. Взяв в руки, лежащий на столе блокнот, он внимательно посмотрел Кристал в лицо. - Ты поймешь, насколько много мы уже сделали, после того, как позволишь увидеть мне все залы.

- А стоит ли это того? - с сомнением в голосе, спросила она.

- Ты не узнаешь до тех пор, пока не пустишь меня внутрь, - говоря это, Дональдс встал с кушетки, и, подойдя к креслу, сел в него. - Итак, я вижу, ты смогла немного успокоиться, не знаю, правда, что на это повлияло больше...

- Ваша самонадеянность! - резко ответила Кристал, отставляя коробку с бумажными платками на стол.

- Пусть будет так, - улыбнувшись уголками губ, ответил Дональдс. - Но я надеюсь, что теперь ты готова, провести меня в следующий зал...

- А есть ли смысл? - меланхоличность вновь вернулась в ее голос. - Вам все равно не понравится в нем... - ложась на кушетку, девушка вытянулась в полный рост, и, сложив руки на груди, замерла.

- Почему ты так уверена? - удивленно спросил Дональдс.

- Значит, вы еще не посмотрели на портрет проводника, и рисунок врат, - сказав это, Кристал тяжело вздохнула. - Предлагаю вам сейчас сделать это, чтобы потом не возникало лишних вопросов! - в ее голосе слышалась некоторая властность и бескомпромиссность. Чуть покачав головой, доктор встал с кресла, и, подойдя к письменному столу, извлек из верхнего выдвижного ящика стопку с рисунками. Взяв два рисунка, подписанных с чистой стороны листа "8 круг", Дональдс, не переворачивая их, вернулся обратно в кресло.

Кристал молчала. Доктор видя ее спокойствие, немного занервничал, и никак не решался посмотреть на эти два изображения.

- Вы чего-то боитесь? - равнодушно спросила она.

- Нет! - быстро и твердо ответил Дональдс.

- Но если нет, отчего тогда вы до сих пор не решились перевернуть эти листы? - в голосе девушки слышалось некоторое ехидство и желчность, по отношению к самому Дональдсу.

- Предпочитаю увидеть все в тот момент, когда это увидишь ты, Кристал, - тихим размеренным голосом, ответил он.

- Я видела все это уже довольно много раз, потому и предлагаю вам проверить себя, на готовность пойти в этот зал... - впервые девушка была настолько настойчива, и непреклонна в своей просьбе, что это ни могло не удивить. - А то вдруг, в середине сеанса почувствуете себя не очень хорошо.

- Отчего же это должно произойти? - заинтересованно спросил Дональдс.

- А мало ли причин?

- Назови хотя бы одну.

- Ну, даже не знаю, неприятные воспоминания, например, - в ее голосе звучало раздражение и легкая злость, вызванная возможным не подчинением доктора, либо чересчур затянувшейся беседой. Сложно было точно сказать. - Горечь потери... Да мало ли причин, не чувствовать себя комфортно, и даже плохо... - девушка замолчала, лишь ее беспокойное, немного сбившиеся дыхание разносилось по кабинету. Но удивительно, во всей этой ситуации, было то, что девушка, за все время разговора с доктором, даже не пошевелилась.

- Хорошо, Кристал, раз ты так настаиваешь, - с этими словами Дональдс перевернул листы, и первое что он увидел - это был портрет проводника. - О, боже! - это было единственное, что он мог сказать в тот момент.

- Он безобразен, не правда ли? - с интонацией победителя, спросила его Кристал.

- Он сильно отличается от предыдущих проводников, - едва справляясь с чувством омерзения, ответил доктор.

- Это потому что все они лицо каждый своего зала, а его зал - это огромная территория, заполненная разочарованием, болью, разрушенными надеждами...

- Но почему так? - спросил Дональдс, отложив рисунки в сторону, как можно дальше от себя.

- Так будет понятнее, когда вы уже попадете туда, - тяжело вздохнув, девушка закрыла глаза, и, чуть помолчав, добавила. - Предлагаю отправиться в путь.

- Ты уверена в этом, Кристал? - впервые Дональдс сомневался в правильности совершаемых им действий, особенно видя то, какой отпечаток оставляли события после себя, отбрасывая девушку все дальше и дальше от положительного результата.

- Док, если я не пройду этот круг с вами сейчас, то уже сегодня вечером, я отправлюсь туда одна. Он неизбежен, как сама смерть. Так что выбирайте сами, - отмахнувшись, ответила она.

- Тогда ты не оставляешь мне выбора, - его голос зазвучал мягче, он убаюкивал Кристал, позволяя ей расслабиться и отдаться течению мыслей в ее голове. - Ты готова к тому, чтобы пройти его?

- Да, - тихо, уже в полудреме ответила она.

Дональдс положил первый рисунок на стол, и, перевернув второй чистой стороной вверх, положил его рядом с первым. Теперь он понял, о чем именно говорила Кристал, называя этот зал территорией разочарования и боли. Много лет подряд он и сам был посетителем подобного зала, но только в реальном мире.

* * * * *

- Что это за место Кристал?

- Это место раздумий... Здесь действительно можно о многом и как следует подумать, потому как ничего не отвлекает, нет суеты окружающего мира, лишних людей, вопросов, беспокойства... Все это остается где-то там, далеко, словно никогда и не существовало, есть только тишина и покой. Только они существенны, весомы и ощутимы здесь... - усмехнувшись, Кристал громко вздохнула.

- Что-то не так?

- Как бы смешно это не звучало, но это место все еще способно внушить мне надежду в лучшее будущее, несмотря на его мрачное настоящее, - меланхолично сказала она.

- И чем же это место так омрачает твое настоящее?

- Вы знаете, что это такое, стоять посреди кладбища, с множеством могил. Где ты точно знаешь, что похоронено под каждой плитой? Я знаю, потому что такова картина именно этого зала: огромное кладбище надежд, мечтаний, стремлений... Все, чем я когда-то занималась, и все, что я когда-то похоронила, не важно, по какой причине...

- А причины всегда были разными?

- Да... Хотя, была между ними и общая схожесть, но она была столь незначительна, что сейчас уже трудно сказать, множество это было причин, или одна, приправленная разными соусами из оправданий, - грустно усмехнувшись ответила она. - Знаете доктор, иногда мне начинает казаться, что я все еще в состоянии все исправить, главное разбить плиту и вытащить на поверхность хотя бы небольшой кусочек того, что я так смело похоронила...

- Что же мешает тебе осуществить задуманное?

- Привычка...

- Привычка? - Дональдс подумал, что ослышался, и Кристал сказала, что-то другое.

- Я понимаю, вас это удивляет, но вы не ослышались, - как это всегда было, доктор вновь пропустил момент, когда девушка села на кушетку. Сейчас она сидела, держа спину прямо. Можно было подумать, что она рассматривает что-то на стене, если только не знать, что все время сеанса, ее глаза остаются закрытыми. - Я действительно уже привыкла жить так. Честно говоря, я и забыла, как долго уже длится эта история с залами и проводниками... Иногда мне кажется, что это была какая-то другая жизнь, которая приснилась мне. А реальная я просто идет по очень длинному больничному коридору, и единственное что меняется - это номера палат, и люди, которые ведут меня в них, - замолчав, Кристал тяжело вздохнула, и прижав руки к груди так, будто она старалась закрыться от чего-то или кого-то, оперлась на спинку кушетки.

- Кристал, а ты пробовала в такие моменты вспомнить что-то из той, другой жизни?

- Нет! - отрицательно замотав головой, ответила она. - Та жизнь далеко не идеальна, и если выбирать между ними, то я предпочту остаться здесь.

- Тебе привычнее в этом порядке вещей?

- В той жизни я вообще не имела права распоряжаться собой, и была обязана следовать придуманными кем-то правилами и нормами поведения. Я даже права на собственные мысли не имела! - Кристал говорила это спокойно, на каждое словно было настолько пронизано горечью и болью, что Дональдс уже был готов встать с кресла, и подойти к ней, чтобы успокоить. - В этой жизни у меня есть хотя бы право на мои собственные мысли, и вы не представляете, насколько сейчас это много и важно для меня! - девушка замолчала.

Тишина воцарилась в кабинете, и никто из них двоих не решался ее нарушить. Доктор обдумывал все сказанные Кристал слова, делая пометки в своем блокноте. Сейчас он понимал, насколько близок был к основной причине возникновения болезни девушки, и насколько сильно она сама защищала эту страшную тайну. А в том, что она была страшной - не оставалось никаких сомнений.

- Вы снова что-то записываете? - улыбаясь только уголками губ, сказала она. - Так приятно, когда хоть кому-то интересны все твои переживания и размышления.

- Я с самого начала говорил тебе об этом, - мягко сказал Дональдс.

- Простите, я забыла, - виновато ответила она.

- Не стоит извиняться, - сохраняя все ту же отеческую мягкость в голосе, ответил доктор. - Ты можешь сейчас продолжить рассказывать мне об этом зале?

- Да, конечно, - слегка кивнув головой, ответила Кристал. - Я как раз подошла к вратам... Вы уже взглянули на них?

- Да, - немного замявшись, ответил доктор. - Я понял, что именно напоминает мне этот зал. Знаешь, Кристал, я не очень люблю это место, поскольку оно напоминает мне обо всех людях, покинувших меня, и эту жизнь.

- Я рада, что мы с вами одинаково чувствуем этот зал, - тихо, почти шепотом, сказала она. - Стоит ли говорить больше об этих вратах?

- Отчего ты думаешь, что это того не стоит?

- Всегда считала, что их истинная красота в безмолвии. Но раз уж вы настаиваете... - сделав несколько глубоких вздохов, девушка зашевелила ступнями так, словно переминалась с ноги на ногу.

- Подозреваю, что не все детали могли быть хорошо прорисованы, - задумчиво произнес Дональдс, рассматривая рисунок врат. - А еще надпись, мне очень интересно, что же она обозначает.

- Хорошо док, я расскажу вам обо всем, раз вы так настойчиво просите меня об этом, - слегка улыбнувшись, Кристал вновь сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем начать свой рассказ. - Эти врата, просты в своем исполнении, и практически ничем не отличаются от тех, к которым вы вынуждены так часто ходить.

- Вынужден ходить? - удивленно глядя на девушку, переспросил Дональдс.

- Неужели вы не уловили в этом рисунке знакомые черты? - слегка повернув голову в его сторону, ответила она.

- Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, - держа рисунок в руках, доктор смотрел Кристал в лицо. - Единственные врата, которые я вижу каждый день - это ворота на въезде в клинику.

- Они предупреждали меня, что вы будете отрицать очевидное, - сказала Кристал тяжело вздохнув. - Раз вы не хотите признаваться, то имеет ли смысл описывать их?

- Кристал, на что ты намекаешь?

- Доктор, я не намекаю, а говорю вполне открытым текстом, - тряхнув головой, девушка растрепала волосы на затылке. - Выхода нет... Ты должна это сделать!... - едва слышно добавила она.

- О каком выходе сейчас идет речь?

- Не о выходе, а входе! Я же так и не рассказала вам о них! - бодро ответила она, и, приподняв правую руку, стала что-то ощупывать ей в воздухе. - Эти врата скорее похожи на большую калитку, выполненную в готическом стиле... Знаете, есть такой стиль в архитектуре.

- Да, конечно!

- Тогда посмотрите на рисунок, так, вам будет проще понять, о чем я говорю! - Кристал замолчала. Она ждала, когда раздастся легкий шелест листа бумаги, который Дональдс вновь взял в свои руки, но все еще не перевернул. - Чего вы боитесь, доктор? - ее голос звучал мягко и доброжелательно, как будто бы сейчас не доктор проводил сеанс, а она сама.

- "Я боюсь встретиться со своим настоящим!" - подумал Дональдс, глядя на контуры изображения, просвечивающегося через лист. - Неужели в этом есть столь большая необходимость? Я уже видел рисунок!

- Вы плохо его рассмотрели! - быстро ответила она. - Вы сами сказали, что у вас возникли некоторые вопросы относительно врат, поэтому сейчас, я предлагаю вам уникальную возможность, задать мне все эти вопросы, рассматривая рисунок.

- Ты боишься, что если я не буду видеть рисунок, картинка не получит своей целостности? - с легкой улыбкой на лице, спросил он.

- Скорее переживаю, что какие-то важные детали ускользнут от вас, если вы не будете смотреть на их изображение, - была в этом ответе какая-то уклончивость. Слыша эти слова, Дональдс начинал думать о том, что Кристал следует какому-то странному, и возможно, только ей известному плану, но в чем основная его цель - это оставалось для него загадкой. - Скажите, вы готовы следовать за мной?

- Веди меня в свою нору, белый кролик! - ответил Дональдс с едва скрываемым сарказмом.

- Эти врата больше похожи на две огромные калитки, соединенные между собой невидимым замком, - она говорила так, словно не слышала предыдущей фразы доктора. И лишь ухмылка, появившаяся на ее лице, после сказанных им слов, говорила об обратном. - Они крепятся к двум высоким и мощным столбам, сделанным из белого камня. Эти столбы идеальны, их стороны ровны, на поверхности камня нет ни одной трещины или щербинки. Они ослепительно-белоснежны... жаль, что бумага не может передать всей красоты этих стобов... - тяжело вздохнув, девушка замолчала. Все время, пока Кристал говорила о столбах, ее руки что-то ощупывали в воздухе. Она водила ими так, слово ощупывала камень сантиметр за сантиметром, наслаждаясь этими ощущениями.

- Но разве от этого камня не веет холодом?

- Нет, - сейчас ее улыбка вновь была наполненная искренней радостью. - Они обладают каким-то особенным теплом. Стоит лишь прикоснуться, и не хочется убирать руки. Но это не единственная их особенность...

- Ты имеешь в виду надпись?

- До надписи мы еще не добрались. Внимательно посмотрите на створки, - в тот момент, когда прозвучали эти слова, девушка сжала правую руку, словно что-то держала в ней.

Перевернув листок, Дональдс внимательно посмотрел на рисунок. Прекрасные врата, выполненные в готическом, а возможно и в каком-то ином стиле, выглядели немного чужими в общей картине живой изгороди. Две створки, скрепленные какой-то невидимой печатью, дополняли друг друга, составляя целостный рисунок. Ажурно выкованный металл, а в том, что это был именно металл, не оставалось сомнений, сплетался в причудливый рисунок, составленный из завитков, шипов, листьев, нераскрывшихся бутонов каких-то странных, ранее не виданных им цветов. Но в итоге все это сплеталось во все тот же прекрасный, но, тем не менее, двойственный по своему значению, раскрывшийся цветок лилии. Все это венчала надпись, которую было практически невозможно разобрать.

- Какого цвета металл использовали для этих врат? - задумчиво спросил Дональдс, продолжая разглядывать рисунок.

- Черный... Черный, как перо ворона, - ее руки, чуть сжатые в локтях, все еще цеплялись за эти створки, пальцы то сжимались в кулак, то, расцеплялись, и, легкими движениями, поглаживали воздух прямо перед ее лицом.

- Мне кажется, что ты хочешь прислониться к ним.

- Мне нравится ощущать их прохладу... Это единственный холод, который мне нравится ощущать... - ее смятение говорило только об одном, она не хотела, а потому и не торопилась открывать эти врата.

- Для тебя этот шаг настолько тяжел?

- Каждый раз он катастрофически невозможен, но...

- Но? - доктор хотел подтолкнуть ее, понять, что именно могло настолько сильно пугать ее в этом зале.

- Но каждый раз я заставляю себя войти внутрь, чтобы еще раз убедиться, что я до сих пор жива...

- Что именно помогает тебе это понять?

- Появление новых надгробий, - тихо, полушепотом ответила Кристал. Закрыв глаза, девушка нервно потерла лоб, и, тяжело вздохнув, продолжила. - Надпись, которую вы увидели в самом начале, она гласит, что "Истина жизни - в созидании смерти".

- Тебе не кажется это изречение чересчур мрачным?

- Оно правдиво, и отражает как суть этого зала, так и смысл всей моей жизни, - удрученность, боль, скрытый гнев и злоба, все это звучало в ее словах так отчетливо и ясно, что не оставалось сомнений в том, насколько сильное влияние на нее оказывал этот зал. И эта реакция особенно сильно заставляла задуматься о том, какие эмоциональные бури могли ждать ее в самом зале.

- Ты не хочешь входить?

- Я боюсь это сделать, - она вновь сжала пальцы с такой силой, что костяшки побелели. - Но я знаю, что все, что нужно от меня сейчас - это справиться с собой, и открыть эти врата.

- Если ты не готова...

- А разве можно быть готовым к смерти? - этот вопрос, внезапно прозвучавший из уст молодой девушки, повис в воздухе и так и не получил ответа. Ее пальцы расцепились, и, сделав несколько манипуляций, Кристал вновь сжала их, потянув что-то к себе.

- Что ты дел...

- Открываю вход, ведь нам нужно идти! - говоря это, девушка повернула голову в сторону Дональдса, как бы приглашая его с собой.

- Я следую за тобой, - будто читая ее мысли, быстро ответил он.

- Вот и хорошо, - еще один тяжелый вздох заставил доктора быть более внимательным к каждому движению и действию совершаемому ей.

В кабинете повисла пауза, которую никто так и не решался нарушить. Дональдс вновь обдумывал каждый шаг, желая не вредить, а наоборот, вытащить Кристал из этого ада. О чем в этот момент думала сама Кристал, было довольно сложно понят. Единственное, что не оставляло сомнений, каждый миг, проведенный ею в этом зале, угнетал ее.

- Кристал... Кристал... Ты все еще со мной?

- Да... - шепотом ответила она. - Просто это место... Мне не хочется говорить в тот момент, когда я захожу сюда. Это неуважение ко всему, что покоится здесь.

- Покоится? Ты говоришь так, словно это место является кладбищем, - Дональдс с беспокойством посмотрел на девушку, которая дрожала как осиновый лист на ветру. - Ты замерзла?

- Все в порядке, - сжав сильнее пальцы, ответила она. - Кладбище... Вы только сейчас поняли, куда именно мы попали? Забавно... Я думала, вы поймете это когда увидите врата.

- Что это за кладбище? - мужчина заметил, как внутри него что-то сжималось при одном только упоминании этого места.

- Скажите, а что вы боитесь увидеть больше всего, когда приходите в такое место? - ее вопрос звучал странно. Сама его постановка выглядела так, словно сейчас контроль над ситуацией снова был в ее руках.

- Могилы близких мне людей, - неожиданно для самого себя, ответил он.

- Вот и мое кладбище полно могил моих близких, единственно верных мне и, к сожалению потерянных... Но не пугайтесь доктор, это не люди... Хотелось бы, чтобы это были они. Тогда не чему было бы и сокрушаться, но, к сожалению... - она все продолжала тяжело вздыхать, казалось, что слезы вот-вот польются из глаз девушки, но что-то заставляло ее держать себя в руках, и она продолжала стойко, пусть и сбивчиво рассказывать о том месте, куда они пришли. - Это место - кладбище всех моих желаний, надежд и стремлений. Каждая плита, встречающаяся мне здесь, говорит о том, как много я потеряла. Смешно, не правда ли, мне не так много лет, но я уже говорю о том, что потеряла очень много.

- Возраст - никогда не был и не будет главным критерием важности потерь. Подчас младенец теряет с самого начала намного больше, чем взрослый человек. Вопрос в другом - как именно мы относимся к этим потерям.

- И как вы отнеслись к ним? - это был просто вопрос, но в нем была слышна насмешка. Но над чем сейчас насмехалась Кристал? Дональдс списывал это поведение на защиту девушки от тех слов, что могли ранить ее уже сейчас.

- Так как и должен был, - стремясь сохранить хладнокровие, ответил он.

- А я так не могу, мне хочется плакать, каждый раз, как только я вспоминаю, как много я могла получить, а как много, при этом, потеряла! - прикрыв глаза правой рукой, она старалась дышать ровнее, но это удавалось ей с трудом.

- Если ты хочешь плакать, то не сдерживай себя. Я понимаю, насколько это тяжело, потерять что или кого-либо.

- Вы не понимаете! - резко ответила она. - У вас только два надгробия, на вашем кладбище потерь. А у меня их тысячи! Одно бескрайнее поле заполненное надгробиями до самого горизонта. И каждое из них - разрушенная мечта, которая уже была на пути к становлению целью! - это не была истерика, она не плакала, ее глаза были сухими, ее голос лишь изредка срывался на крик. Кристал контролировала себя, просто сейчас наступил тот переломный момент, к которому она шла очень долгое время. Тот негатив, который столько времени подавлялся ею, начал вырываться наружу и, остановить этот процесс, сейчас было просто не возможно.

- "Да и не нужно!" - подумал доктор, наблюдая за тем, как продолжала вести себя Кристал.

Встав на колени, возле кушетки, девушка протянула руку вперед, и стала двигать ей так, как будто бы гладила какой-то предмет.

- Это моя самая большая потеря, - слезы покатились по ее щекам. - Есть масса вещей, с потерей которых я смирилась. Таланты, стремления, желания, смелые цели... Всю мою жизнь можно увидеть здесь, в надгробиях, которых в этом месте тысячи, а может даже и миллионы... Не знаю, я уже давно сбилась со счету, слишком много уже всего произошло.

- Твои потери еще продолжаются?

- Да, - ответила Кристал, кивая головой. - Я не знаю как часто, не знаю, сколько времени проходит каждый раз, но я вижу, как кладбище продолжает наполняться все новыми и новыми плитами... - задержав дыхание, она склонила голову так, словно прислонилась к чему-то лбом. В обычной ситуации, человек давно бы упал, потеряв равновесие, но можно ли было считать все происходящее обычной ситуацией, Дональдс уже не знал. Списать все на хорошую координацию, или умение распределять вес так, чтобы не падать - это была самая невероятная мысль, которая только могла придти ему в голову.

- Во что ты уперлась?

- В память о моей самой главной и самой большой потере, - грустно сказав это, она еще раз тяжело вздохнула, и замолчала.

- А как выглядит эта потеря?

- Знаете, шесть лет назад, когда мы праздновали мое день рождение, я получила самый жестокий урок, какой только можно было себе представить в тот момент, да и вообще... Сложно судить о том, был бы этот урок не таким жестоким, произойди он сейчас, или через 20-30 лет... - появление именно этой информации, говорило только о том, что Кристал наконец-то смогла довериться доктору, а значит в скором времени, он сможет узнать, что же все-таки тогда произошло, и что стало причиной появления залов и проводников.

- Что тогда произошло? - но вместо ответа, Дональдс увидел, как девушка встала в полный рост, вытянув правую руку вдоль тела, а левую согнув в локте, она повернулась к доктору лицом, и, застыв в этой, немного не естественной позе, склонила голову чуть вперед.

- Не думаю, сэр, что сейчас подходящее время, для того, чтобы тревожить мисс Кристал, - сказала она уже не своим голосом. - Проявить уважение к горю и страданию другого человека, пусть даже и чуждого вам, по родственным линиям! - в кабинете повисла пауза.

Дональдс смотрел на девушку, стараясь подобрать слова. Но все его попытки прерывались одной единственной мыслью:

- "Неужели он видит меня?" - этот вопрос начинал мучить его сознание, ведь мужчина четко помнил о том, как практически все предыдущие проводники говорили ему, что он для них является всего лишь голосом, который звучит отовсюду и неоткуда - одновременно. Но между тем, они всегда знали, куда именно нужно смотреть. Что же изменилось сейчас? - Вы видите меня? - наконец-то осмелился спросить он, изучая реакцию новой личности, появившейся перед ним.

- А вас это удивляет? - несмотря на то, что ее лицо перестало отражать какие-либо эмоции, в голосе еще слышались нотки эмоций, которые позволяли понять, что все-таки испытывает тот, кто сейчас стоял перед Дональдсом, заняв тело девушки на неопределенное время. - Я думал, что к моему кругу вы уже привыкните к тому, что мы все видим вас. Не так четко, как, возможно, вы видите самих себя, но все же - видим.

- Что вы сказали? - от услышанных слов, доктор чуть не выронил из рук карандаш. - Но остальные...

- Остальные, это Фейеро, Спир, и еще один неудачник... Не могу вспомнить, как его зовут. Утверждали, будто бы не видят вас, и вы всего лишь голос, звучащий в их пространстве? - на лице девушки появилась ухмылка, прямо говорящая о том, что его, взрослого мужчину, смогли обводить вокруг пальца, на протяжении очень длительного периода времени. - Доктор, вы взрослый человек, и должны все понимать. Даже если глаза девушки, как вам, кажется, плотно закрыты. Мы все равно видим вас, размыто, нечетко, но все-таки видим.

- Почему вы рассказали мне об этом сейчас? - ошарашенный этой информацией, Дональдс не смог придумать более подходящего вопроса.

- Мой зал - это последний зал с проводником, дальше, вы и мисс проследуете в зал, смысл которого заключается в полном уединении, - немного грубоватый голос, звучавший из уст молодой девушки создавал весьма странную картину, но между тем, он звучал успокаивающее, даже немного убаюкивающе, и располагал к себе. - Я думаю, вы рады тому, что не можете лицезреть меня так, как видите сейчас мисс Кристал.

- Не поймите меня неправильно, но сейчас я даже рад, что единственное, что может рассказать о вашей внешности - это только ваш портрет, - Дональдс поймал себя на мысли о том, что извинялся перед проводником за свои слова.

- Все в порядке, - слегка кивнув головой, девушка наконец-то села на кушетку. Чуть подавшись корпусом вперед, сев так, будто бы она опиралась на что-то всем телом. - Я бы и сам предпочел быть другим, но, к сожалению, каждый зал обязывает нас становится не только лицом, но и частью этого пространства. И в этот раз, я оказался менее везуч, по сравнению с остальными.

- В этот раз? Что вы имеете в виду?

- Слишком много вопросов, док. Слишком много... - задумчиво произнес проводник, смотря сквозь закрытые веки на шкаф, стоявший вдоль стены, напротив кушетки.

Больше всего на свете Дональдс не любил, когда в момент разговора с другой личностью, та, неожиданно замолкала, после чего, любой заданный вопрос мог быть расценен как неуважение к тому, кто неожиданно прервал беседу.

- "Получается так, что теперь именно проводник управляет всей ситуацией! Прискорбно понимать это, особенно в тот момент, когда уверен, будто бы ты руководишь всем происходящим процессом..." - раздумывая над сложившейся ситуацией, доктор внимательно изучал портрет.

Этот рисунок больше не вызывал у него чувства омерзения, скорее наоборот, узнав, возможную причину создания именно такого образа, Дональдс пытался понять, почему этому проводнику было необходимо выглядеть именно так. На листе бумаги был изображен высокий мужчина, со статной осанкой, одетый в длинное пальто, и небольшую шляпу на голове. Его правая рука безжизненно висела вдоль тела, а на левой руке висела трость. В этом одеянии, в самой манере ведения диалога, в виде неторопливой беседы, он напоминал могильщика конца девятнадцатого века. И, возможно, он не был бы столь примечателен, если только не одна особенность в его внешности, его лицо, шея, руки, а возможно и все тело, были покрыты трупными пятнами. Проводник представлял собой ходячего мертвеца, остававшегося живым и полноценным собеседником, но между тем продолжающего разлагаться.

- Сэр, я прошу извинить меня, за то, что зная ваше имя, я так и не представился сам! - вздрогнув от неожиданности, доктор посмотрел на девушку.

- Неловко получилось, - неожиданно сказал он.

- Действительно, даже неприятно, - развернувшись корпусом в сторону мужчины, девушка чуть склонила голову вперед, и произнесла - Мое имя - Терро. Я хранитель и проводник восьмого зала.

- Доктор Дональдс, - машинально ответил он.

- Я знаю, кто вы, - со спокойным равнодушием ответил Терро, и, вздохнув, слегка улыбнулся. - Неужели вы до сих пор не поняли, что как только одна единственная мысль о вас, появилась в голове Кристал, все проводники уже знали и ваше имя, и то, в какое место мы направляемся.

- Что вы имеете ввиду?

- Доктор, с самого начала вы не были для нас тайной, - что-то зловещее прозвучало в этих словах, Дональдс почувствовал, как холодок пробежал по его спине. - Вы наивно полагаете, что руководите всем процессом, и всегда держали под контролем, по крайней мере, большую часть происходящего в залах. Но я еще раз повторюсь - вы наивны, и в этом ваша самая большая проблема.

- Терро, хотите сказать, что я никогда не руководил сеансом? Тогда кто, как и зачем это делал?

- Все еще слишком много вопросов, к тому же на самые очевидные вещи, - покачав головой, она потерла глаза, и, откинув голову назад, мелодично продолжила говорить. - Предлагаю вам лучше познакомиться с этим залом. Готовы ли вы для небольшой экскурсии?

- Скажите, а где будет Кристал, во время этой экскурсии?

- Мисс мы оставим здесь. Ей необходимо побыть одной... Ведь вы же не хотите видеть ее в горе и печали? - в каждом вопросе или предложении Терро, звучало столько подвохов и насмешек, что Дональдс уже не понимал, на какие стоит обращать внимание, а какие стоит игнорировать.

- Я не уверен в верности решения. Оставить ее в таком состоянии одну, будет крайне неосмотрительно и неверно!

- Вам не стоит так сильно переживать за маленькую мисс, - все та же интонация спокойствия, сопряженная с безразличием, уже резали ухо до невозможности. Дональдс постепенно понимал, что эта манера общения не только подозрительна, но и вызывает определенное чувство отвращения, впрочем, как и изображение самого проводника. - Я предлагаю вам проследовать в первую секцию зала.

- Первую секцию? - доктора немного удивило, что этот зал делится именно на секции, словно они сейчас находились на какой-нибудь выставке, или в крупном магазине.

- Я так понимаю, мисс Кристал не объяснила вам всех особенностей этого зала? - услужливый полу-вопрос - полу-утверждение поставил Дональдса в некоторый тупик.

- Честно говоря, впервые слышу о подобном разделении, - борясь с внезапно появившемся чувством неловкости, ответил он.

- Ну что ж, тогда, пока мы будем идти к началу нашей экскурсии, я расскажу вам о некоторых особенностях места моего пристанища, - девушка взмахнула рукой так, словно показывала, куда следует пройти. - Этот зал делится на несколько секций, каждая из которых объединена определенной темой. Мы следуем в первую - "Закопанные таланты". Здесь мы сможем встретить все утраченные и закопанные, под различными предлогами, таланты. Какие-то из них пробовали прорастить, но из-за неверного приложения сил, все попытки были бесполезны. Какие-то обрубали и закапывали, как только они дали первый росток. О каких-то мисс даже не узнала, по причине того, что в определенный момент ее кругозор был сужен до состояния яичной скорлупы, и она была не в состоянии оценивать свои силы и возможности...

- Как это бывает со всеми людьми... - задумчиво сказал доктор.

- Вы тоже заметили эту особенность? - с едва различимыми нотками радости, спросил Терро.

- Что вы имеете в виду?

- Ну как же... - его слова звучали с едва различимым разочарованием. - Все люди грешат этим. Когда талант только начинает зарождаться, и ему нужна помощь для развития, его нужно оберегать, чтобы он не погиб, и постоянно подпитывать, чтобы не зачах. Но как только человек сталкивается с первым же препятствием в своей жизни, тут же выясняется, что он не готов ни оберегать, ни защищать, ни, уж тем более, развивать себя и свою особенную черту дальше. Только единицы находят силы, чтобы сопротивляться обстоятельствам, людям, самим себе. А большинство находит себе оправдания, чтобы было не так обидно, за уже потраченное время и пройденный путь. Потому что никто из вас не любит признаваться себе в том, что основная и главная причина всех ваших неудач - это вы сами!

- Люди не всегда виноваты в том, что они сломались под гнетом общества или обстоятельств, - едва скрывая возмущение, ответил Дональдс.

- Люди виноваты в том, что не нашли в себе силы сопротивляться до последнего!

- Я не совсем согласен с вами, Терро.

- А я и не требую вашего согласия на мои слова. И знаете, это даже хорошо, что вы в состоянии подвергать их сомнению, но! - многозначительно прозвучавшее "Но", звучало странно, будто бы обвиняло всех вместе и каждого по отдельности в каком-то страшном преступлении, и этим, оно абсолютно не вписывалось в основной смысл уже сказанных слов. - Но, если бы вы могли подвергать сомнению не только словами, но и действиями доказывать сомнительность или верность - это имело бы хоть какую-то ценность, а так... Так это не более чем очередной философский опус на тему смысла жизни, и по какой дороге следует идти, чтобы найти интересующий вас ответ. Сейчас все это выглядит не более чем домыслами чего-то воспаленного, этой мыслью, сознания.

- В ваших словах есть доля логики и правды, но вы забываете о том, что существуют ситуации, когда приходится жертвовать всем, чтобы получить взамен тот минимум, который был до этого времени.

- Вот оно, проявление человеческой любви к мелочам! - еще мгновение, и Терро засмеялся бы в голос, но что-то, все же, останавливало его от данного проявления эмоций. - Вы находитесь в вечной погоне за деталями, нюансами и мелочами. Ищите какую-то призрачную правду, подтверждающую вашу беспомощность, либо значимость. И перестаете замечать как время, которое вы могли бы потратить на что-то более полезное, уходит от вас. А кроме... - неожиданно он замолчал. Девушка покачала головой так, словно сожалела о чем-то важном, внезапно упущенном ею.

- Что значит ваше "А кроме"? - Дональдс был внимателен, сейчас он, как впрочем, и всегда, был сосредоточен на тех мелочах, которые были незаметны для глаза человека, не работавшего в психиатрии. Он понимал, что его стало смущать что-то в поведении девушки. Но он никак не мог понять, что же еще было не так.

- Пока вы гонитесь за мелочами, вы никогда не увидите того значительного и масштабного, что может быть намного важнее мелких деталей! - потерев переносицу, она тяжело вздохнула. - Например, как сейчас. Вы же никак не можете понять, что смущает вас больше всего! - ухмыльнувшись, она чуть сильнее сжала глаза, как будто бы прищурилась.

- Я не просто пытаюсь понять, а разбираюсь в многообразии возможных вариантов, и ищу доказательства того, что уже сделанный вывод верен, или же наоборот.

- В этом и есть ваша опрометчивость!

- Что заставляет вас думать именно так?

- За всем своим многообразием выводов, вы отвергаете очевидное несовпадение множества вещей, с уже реально представленными вам фактами! Вы не в состоянии, сейчас, рационально распределять информацию, так как ваш мозг, замученный постулатами науки, отвергает любые ненаучные, несмотря на их очевидность, вещи, - она наклоняла голову то влево, то вправо, как будто бы рассматривала доктора под разными углами. - Вам уже предоставили столько доказательств, что же тогда заставляет вас отвергать реальное положение вещей?

- Отвергать? - удивление, ощущение, что он виден насквозь, и даже его мысли больше ему не принадлежат, пошатнули самообладание Дональдса настолько, что он уже был готов окончить сеанс. Хотя, с другой стороны, желание узнать больше, и, столь неожиданно представившаяся для этого возможность, подталкивали к тому, чтобы следовать дальше. - "Именно с Кристал, я стал ощущать себя Алисой, следующей за белым кроликом, в его глубокую нору!" - эта мысль никак не могла покинуть его, на протяжении пяти или шести последних сеансов. Она добавляла своей остроты в происходящее, и выглядела как еще один, дополнительный стимул, позволявший двигаться дальше, не бросая дела на полпути.

- Знаете доктор, сэр... А вы мне нравитесь! - услышав это, Дональдс с удивлением посмотрел на сидящую перед ним девушку. На ее лице более не было гримасы издевки, и смеха. В ее голосе не слышалось подвоха, ее слова звучали достаточно искренне, и это было странным, поскольку доктор давно уже сделал вывод относительно всех проводников - безжалостные кукловоды, подгоняемые своими собственными интересами, и, действовавшие слаженно, словно в рамках одного плана.

- И что же вызвало эту симпатию?

- Вы не отступаете, несмотря на все услышанные вами от меня, или других проводников слова, вы продолжаете идти по пути претворения цели в жизнь. Я так понимаю, ваша цель - помочь мисс Кристал? - что это была за интонация? Дональдс никак не мог понять, для чего были сказаны эти слова, ведь этот проводник вряд ли станет предлагать свою помощь.

- Для чего вы спросили меня об этом? Ведь вы же не заинтересованы в том, чтобы я помог ей! - спокойно, но между тем достаточно резко, ответил он, глядя на свою пациентку.

- В этом вы, безусловно, правы, я, как впрочем, и остальные, не жажду того, чтобы кто-то помогал мисс выйти из ее нынешнего состояния. Но, я испытываю к вам свою собственную симпатию.

- И чем же она вызвана?

- Я думаю сейчас, вы легко сможете это понять, ведь мы уже подошли ко второй секции моего зала. Эту часть я называю - "Отвергнутыми мечтами". Знаете, в этом есть своя доля иронии, так как эта часть зала наименьшая по своему размеру. В отличии от той последней, в которую мы попадем в самом конце... Но это будет позже... - задумчиво закончив свой короткий монолог, девушка повернулась так, словно оглядывала что-то вокруг себя.

- Что вы осматриваете?

- Я увидел новую могильную плиту, интересно, что до этого, даже не существовало предпосылок к тому, что она появится именно в этой части зала.

- А чем так особенна именно эта часть зала? Ведь человеку свойственно иметь много мечт, что вас так удивило?

- Вам, как и многим, свойственно ошибаться. В жизни человека, на самом деле, несколько по-настоящему больших и главных целей, которые и можно назвать мечтами. Все остальное - надежды, шаги и ступени, которые выстраивают пути и тропы к достижению этих самых целей. Так называемому исполнению мечты.

- А как же то, что не может исполниться по ряду объективных причин?

- Это просто обычное проявление яркой фантазии, ничего более, - слегка пожав плечами, девушка чуть подалась телом вперед, и замерла так, как будто бы что-то внимательно рассматривала. Ее губы зашевелились, было понятно, что она что-то читала.

- "Скорее всего, узнает, что похоронено под новой плитой..." - подумал доктор, продолжая внимательно наблюдать за всем происходящим. Дождавшись момента, когда девушка перестала шевелить губами и уже сидела, просто склонив голову, Дональдс решился задать вопрос. - Вас что-то расстроило?

- Скорее, насмешило... - подняв голову, она повернулась к нему лицом, искривленным в злобной ухмылке. - У вас больше нет смысла бороться за эту искалеченную душу.

- Я думаю это не вам решать!

- Поверьте мне, доктор... Просто поверьте, и не тратьте, понапрасну, свое время. Лучше потратьте его на что-нибудь более полезное или важное в вашей жизни.

- Сейчас, для меня нет ничего важнее, чем здоровье моих пациентов, и Кристал одна из тех, кто не безразличен для меня!

- Не слишком ли смелые и громкие слова для того, кто уже однажды допустил самую огромную, в своей жизни, потерю?

- Вся наша жизнь состоит из потерь и находок...

- А так же из смирения и покорности... - его голос вновь и вновь вздрагивал от злобного смеха, прорывавшегося через маску безразличия. - Как можно все еще верить в эту сказку, придуманную теми, кто предпочитал действию, оправдания собственной лени, обличая ее в новые, и все более изощренные и необычные маски.

- Терро, вы становитесь все более резким в своих словах.

- Ни в коем случае, дорогой доктор! - смех исчез в его голосе так же быстро и неожиданно, как и возник. - Возможно, я кажусь вам высокомерным, и чересчур грубым, но я знаю цену человеческих слов, и я знаю, к чему они в итоге, приводят! И если бы сейчас, вы могли видеть моими глазами, то вашему взору предстало бы бескрайнее поле, полностью заполненное могильными плитами. Это третья секция зала, я называю ее местом "Разбитых надежд".

- И намного ли эта секция больше остальных?

- А вы до сих пор этого не поняли? - легкая обида, которая слышалась в речи проводника, сейчас выглядела как укор к доктору за его невнимательность. - Талантов в человеке много, но в итоге, если разобраться, истинных не больше десятка, но развить все - просто не хватит жизни и сил. Настоящих больших целей, которые вы привыкли называть мечтами, не больше трех или пяти, хотя многие привыкли обходиться только одной. Довольно забавно наблюдать за теми, чья мечта сбылась, неожиданно для него самого, а новой он так и не придумал.

- А что же с надеждами?

- Надежды - это те тропы, ступеньки, плиты, как угодно, из которых и выстраивается путь к исполнению мечты, - загадочная улыбка, появившаяся на лице девушки, неожиданно исчезла, оставив лишь холодную отстраненность. - А теперь представьте, если взять среднее количество больших целей, скажем три. Чтобы добраться хотя бы до одной, необходимо пройти определенный путь, выполнив определенные условия. При выполнении каждого, из подобных условий, появляется надежда на скорейшее получение, так называемой прибыли за труды. И если все в порядке, процесс идет, а человек не отворачивается от намеченного, то через какое-то время, первая, вторая, десятая ступени будут пройдены, а в след за ними и весь путь к мечте будет преодолен.

- А что если человек отказался от какого-то пункта в этом пути, оставив лишь надежду на то, что когда-нибудь он выполнит это условие?

- То она окажется здесь, именно в этой секции. Так как мы с вами доктор, прекрасно знаем, что если человек, хотя бы раз, отложил что-то "на время", то вероятность к возвращению неоконченного дела, крайне мала. Он быстрее забудет об этом, а потом будет сетовать, что мечты - пустая трата времени, потому что они никогда не сбываются.

- Но ведь они действительно редко сбываются, если говорить о настоящих мечтах.

- Они редко сбываются лишь потому, - сказал он, чуть покачав головой. - Что каждый раз, когда откладывается в дальний ящик прохождение определенной ступени, человек сам обрубает крылья своей мечте, и разрушает путь, пройдя который, он мог ее достигнуть. Каждый, кто хотя бы раз, отказывался от маленькой цели, на пути к большой мечте, строил преграды, запрещая себе идти дальше.

- То есть, каждый сам преграждает пути, по которым может попасть к своей мечте?

- Не просто попасть, или дотронуться. А получить ее в свои руки, и порадоваться тому, что она наконец-то сбылась... - слегка вздохнув, она вновь покачала головой. - Вы такие странные, так любите причинять боль себе самим, отказываетесь от надежд и мечтаний, а потом ненавидите себя за это. Вот только из-за всего этого, вы не получаете ровным счетом ничего, кроме полного разочарования в жизни, которое и приводит вас к краю бездны, в которую многие предпочитают прыгать только потому, что забаррикадировав себе все пути, не находят сил, чтобы начать все с самого начала. Для начала, разобрав баррикады, и дав себе возможность сделать новый первый шаг.

Проводник замолчал. Дональдс не решался говорить, поскольку сам, сейчас, обдумывал сказанные слова, и понимал, что когда-то и он стал заложником у самого себя.

- "Я гнусно и мерзко обошелся не только с самим собой, но и с теми, кто возлагал какие-то надежды на меня..." - размышляя об этом, он даже не заметил, как неожиданно резко изменилась поза, в которой находилась Кристал.

Когда он поднял глаза, то увидел, что девушка вновь стоит на коленях возле кушетки, склонив голову. В этот момент из ее глаз капали слезы.

- Кристал? - осторожно позвав ее, доктор приподнялся в своем кресле, желая подойти ближе, чтобы посадить девушку на кушетку, но его помощи не понадобилось. Услышав свое имя, она передернула плечами, и, подняв голову, какое-то время, поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, словно кого-то или что-то искала, или смотрела по сторонам. Наконец, увидев все, что ей было необходимо, Кристал тихонько поднялась с колен, и села обратно на кушетку.

- Вас так долго не было! - тихо сказала она, не поднимая головы. - Терро все показал вам?

- Может быть, ты спросишь его об этом?

- Сейчас это невозможно, я не знаю, куда он исчез.

- То есть как это, исчез? - удивленно спросил Дональдс.

- Вот так, - пожав плечами, тихо ответила она. - Он всегда так, неожиданно появляется, и так же неожиданно исчезает. Со мной, Терро, практически не разговаривает, только ухмыляется, изредка...

- А почему он это делает?

- Не почему, а когда... Стоит только появится новому надгробию, как он ехидно ухмыляется, видя меня в своем зале, - покачав головой, девушка вновь вытянула руку вперед, словно хотела дотронуться до чего-то, но стоило ей вытянуть ее полностью, как она резко одернула руку, будто бы что-то ее обожгло. - Вы позволите мне побыть здесь еще буквально несколько минут?

- Да, конечно, я не тороплю тебя, - меланхолично-спокойно отозвался Дональдс, делая какие-то пометки в своем блокноте.

- Знаете, а сегодня я похоронила себя, - не поворачивая головы, тихо сказала Кристал.

- Что ты имеешь в виду? - удивленно спросил доктор, глядя на сидящую перед ним девушку.

- Помните, я сказала вам, что в зале появилось еще одно надгробие?

- Да, конечно, - торопливо ответил доктор.

- Так вот, на этом надгробие написано "Жизнь", - продолжила Кристал свой рассказ, уже лежа на кушетке. - Может быть, уже не стоит так сильно бороться за меня?

- До тех пор, пока ты сомневаешься в этой фразе - за тебя нужно бороться!

* * * * *

Сеанс был окончен. Девушка молча лежала на кушетке, глядя в потолок, Дональдс, все еще записывал что-то в своем блокноте, изредка поглядывая на Кристал, стараясь уловить каждое ее движение.

- Ты никогда не пыталась разрушить каждую плиту, и воскресить все то, что ты считаешь утраченным?

- Это пустая трата времени, доктор, - приподнявшись на локтях, она повернула голову, посмотрев на Дональдса. Впервые за все это время он увидел ее, полные печали и боли, глаза. - Такая же пустая, как и надежда на возвращение проводника в девятый зал.

- А в этом зале тоже есть проводник?

- Был, когда-то... Точнее была, но я уже очень давно не видела ее, - опустив голову, девушка вновь села на кушетку, и чуть покачиваясь из стороны в сторону, продолжила говорить. - Только не пытайтесь найти ее портрет среди остальных - в общей стопке его нет... Фейеро попросил меня, чтобы я отдала вам рисунок только тогда, когда мы придем в девятый зал... Если мы вообще дойдем до него.

- А чем так особенен этот портрет? - Дональдс вновь чувствовал подвох, очень сильное беспокойство охватило его. - "Возможно, именно Фейеро является личностью - лидером? Тогда это объясняет, почему Кристал, и остальные подчиняются его воле..." - подумал он.

- Не знаю, - пожав плечами, тихо сказала она. - Но Фейеро сказал, что вы обрадуетесь, когда увидите ее... Я бы и сама была рада вновь увидеть ее... Знаете, наверное именно поэтому я и стремлюсь в последний зал. Каждый раз я надеюсь на то, что вновь придя в это царство одиночества, я встречу мою Стеллу... - тяжело вздохнув, девушка растрепала, и без того лохматую макушку.

- Думаю, на сегодня хватит, - меланхолично произнес Дональдс, откладывая в сторону блокнот и ручку. - Как ты себя чувствуешь?

- Устала, - почти шепотом ответила она. - Хочу спать, очень сильно этого хочу! - зевнув, девушка прикрыла почти весь рот своей ладонью, после чего, потянувшись, заболтала ногами в воздухе.

- Скоро за тобой придут, - участливо сказал Дональдс, откладывая в сторону блокнот и ручку. - Кристал, тебе перестали сниться кошмары?

- Все еще нет, - грустно ответила она. - Но сейчас они стали реже, и... Не такие яркие, какие были раньше. Они уже не пугают меня. Теперь это больше похоже на неотъемлемую часть сна, в которой обязательно произойдет какой-нибудь небольшой и, не особо ожидаемый, ужас.

- Мне нравится, что твое отношение ко снам стало меняться, - сказал доктор, слегка улыбнувшись. Слова и фразы как будто исчерпали свой запас. Не зная, что еще можно сказать, или обсудить, они вновь отдали все пространство тишине.

Девушка сидела, откинувшись на спинку кушетки, с закрытыми глазами. Доктор, осторожно встав со своего кресла, собрал все рисунки с журнального столика, и перенес их на свой письменный стол. Только сейчас он заметил, что для последнего девятого зала, ему не дали ни изображение врат, ни портрет проводника.

- "Последнее, возможно потому, что проводника в этом зале нет, но почему нет врат?" - размышляя об этом, он, незаметно для самого себя, преодолел все расстояние от стола, до кресла. И, встав за него так, что ему был виден и кабинет, и часть окна, погрузился в свои мысли о рисунках, и некоторых, услышанных ранее, от проводника, словах.

Неожиданно раздавший стук в дверь, заставил мужчину чуть вздрогнуть. Повернувшись к входу, он, откашлявшись, сказал:

- Войдите! - после этого, дверь немного распахнулась, и в образовавшемся проеме стало видно высокого санитара, рядом с которым стояла маленькая медсестра. - Кристал... - позвал девушку Дональдс. Не открывая глаз, она встала с кушетки, и, сделав два шага, по направлению к выходу, замерла на месте.

- Врата девятого зала... Ведь именно это сейчас вас беспокоит, почему нет хотя бы этого рисунка? - ее вопрос звучал странно, и пугающее, так как доктор прекрасно понимал, что не произносил ни одного слова, на эту тему.

- Хотелось бы понять...

- Будьте внимательнее, доктор! - резко ответила она. - Когда мы только встретились, вам уже было сказано, чем так сильно отличается девятый зал, от всех остальных! - интонации, произношение слов, и даже голос, казались чужими и оттого неприятными не столько Дональдсу, сколько пришедшему за девушкой персоналу. Поежившись от сказанных слов, санитар, слегка толкнул медсестру вперед. Девушка, не удержавшись на месте, сделала два шага, чтобы хоть как-то сохранить равновесие, и не упасть на глазах у пациента.

Доктор видел панику, охватившую медсестру, но не понимал, что именно могло так сильно ее напугать, до тех пор, пока Кристал, не повернулась к нему лицом.

Ее глаза уже были открыты, но в них что-то существенно изменилось, появилось то, чего раньше просто не было, как будто кто-то, шутя, нарисовал на радужке глаза небольшие, едва заметные язычки пламени. Лицо девушки было искривлено ухмылкой, больше похожей на звериный оскал.

- "Фейеро!" - промелькнула мысль в голове Дональдса, но не успел он сказать и слова, как девушка, не отрывая взгляда, слегка покачала головой. После чего, молча повернувшись к пришедшим за ней людям, тихо, с осторожностью напуганного зверька, подошла к медсестре, и, опустив голову, вышла из кабинета.

Ошарашенный доктор, продолжал стоять на месте, в своем кабинете, размышляя о том, как, а главное когда все это могло произойти.

- Ведь я же не сплю! - тихо пробормотал он себе под нос. - Тогда почему они продолжают морочить мне голову?

Сидящий в приемной Питер, бесцельно осматривал шкафы, в поисках чего-то интересного, что позволит ему хоть как-то скоротать то время, которое придется ждать. Просматривая стопки папок, которые должны были отправить в архив, он наткнулся на одну, которая слишком долго занимала место на полке.

У каждой больничной карты есть свой срок годности, как и у многих документов. В больнице было правило, после того, как проходило пять лет с момента выписки пациента, дело отправлялось в архив. И только эта папка порядочно задержалась на полках кабинета. Больничная карта не имела стандартного номера, и, Питер был готов поклясться, что в картотеках больницы эта папка не была зафиксирована. Как, впрочем, и пациентка, которую лечил доктор Дональдс. В том, что лечащим врачом этой пациентки был именно Дональдс - не оставалось никаких сомнений. А все, что было известно о самой больной, так это только имя - Эмили.

- Эмили... Прошло уже почти одиннадцать лет с момента закрытия твоей больничной карты, почему твоя папка все еще здесь? - открыв ее, Питер увидел аккуратный и ровный подчерк доктора.

"У Эмили прослеживается классическое проявление множественного расщепления личности. Но пока сложно понять какое именно количество личностей существует в ее сознании. Точно известно только одно - Эмили не просто знает имена остальных личностей, она может точно назвать время появления каждой..."

- Похоже, доктору везет на редкие заболевания, классический случай расщепления личности, дважды за десять лет, по-настоящему большая удача, - бормоча себе под нос, Питер продолжил читать, стоя возле платяного шкафа.

"Из картины стандартного заболевания выбивается несколько фактов, во-первых, пациентка может общаться со всеми личностями, разделяющими ее сознание. Во-вторых, побочные личности не подавляют основную, а даже наоборот - ведут с ней активный диалог, кроме того сознание основной личности, всегда остается активным, нет ни намека на подавление..."

Пролистывая страницу за страницей, Питер все сильнее погружался в историю болезни загадочной пациентки, от которой осталось только имя, и причина прекращения лечения.

"Лечение было прекращено по причине самоубийства пациентки..."

Скупая строка, завершавшая толстую больничную карту, не говорила ни о чем, кроме врачебного безразличия.

Закрыв карту, Питер облокотился на шкаф. Он толком и не знал, сколько времени потратил на прочтение этой папки, но не это не давало ему покоя. Он никак не мог понять, что больше всего смущало его в этой карте, ведь само ее существование уже было подозрительным. Вопросы, вихрем захватившие его сознание, сейчас только усложняли и без того непростое положение, в которое Питер рискнул окунуться с головой.

- "Чем я рискую?" - неожиданно возникший в его сознании вопрос, заставил молодого доктора почувствовать себя не в своей тарелке. - "Разве кто-то хоть слово говорил о риске?" - его размышления были прерваны неожиданно появившимся в приемной персоналом.

Молодая медсестра и санитар, быстрым и уверенным шагом дошли до дверей кабинета, казалось, они не замечали ничего вокруг. Их смелость закончилась где-то возле дверей кабинета. Какое-то время, эти двое спорили, кто из них будет стучать, в итоге, стучать выпало молодой медсестре. Чертыхаясь, девушка сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего, робко постучала в дверь. Услышав короткое "Войдите", эти двое несмело дернули дверь на себя, и через несколько мгновений, Питер смог увидеть через дверной проем девушку, которая была той самой особенной пациенткой, для доктора Дональдса. Вся ее особенность заключалась в том, что она была еще одним человеком, имевшим редкое заболевание, такое же, как и загадочная Эмили, наблюдавшаяся у доктора много лет назад.

- Множественное расщепление личности, - задумчиво пробормотал Питер себе под нос. - Везет же некоторым! - это была небольшая профессиональная зависть, и более ничего серьезного.

Хотя Питер заметил, что в тот момент, когда девушка начала покидать кабинет, до этого спокойные медсестра и санитар, были чем-то страшно напуганы, сам же доктор стоял неподвижно возле своего кресла, и на его лице застыло удивление, вместе с легким раздражением и беспомощностью. Парень никак не мог понять, что все-таки успело произойти за то время, что он отвлекся от происходящего в пределах кабинета и приемной.

Не замечая того, как он машинально, то чуть скручивал, то расправлял эту неизвестную папку, Питер пристально смотрел на каждое движение, совершаемое пациенткой, выходящей с сеанса. Она шла, сильно ссутулив спину, ее лица не было видно из-за волос, и густой челки, каждый шаг, совершаемый ей, был настолько сильно наполнен осторожностью, будто бы она боялась, что вот-вот кто-то на нее нападет. Несмотря на всю эту картину, что-то подсказывало Питеру, что именно она стала причиной того немого ужаса, который все еще был явственно написан в глазах, забиравшего ее персонала.

- "Что с тобой не так?" - словно слыша его мысли, девушка ненадолго подняла голову, достаточно высоко для того, чтобы молодой доктор увидел полные ярости и насмешки глаза, и звериный оскал, уродовавший лицо молодой девушки. Все говорило о том, что сейчас она явно была не в себе. Но кто тогда был в ней, вместо нее самой? Вот в чем состоял главный вопрос.

- Ты тоже заметил это? - тихо спросил Дональдс, выйдя в приемную, после того, как пациентка и персонал ушли.

- Что она всех тут перепугала? Да! - немного нервозно ответил Питер. - Что с ней не так?

- Какая-то из личностей прорывается каждый раз, в конце сеанса, в тот самый момент, когда Кристал должна уйти... Это беспокоит меня, выглядит так, будто бы она или они показывают, что управляют ей, полностью поглощая ее, - еще какое-то время Дональдс простоял глядя на уже закрытую дверь приемной. Спустя какое-то время, мужчина задумчиво посмотрел на Питера. - Ты хочешь забрать дело Эл с собой?

- А? Я?... - парень даже не успел опомниться, чтобы что-то ответить, как доктор сказал все за него.

- Можешь взять его, для дополнительного изучения дома, я не против этого, - в его голосе слышалась некоторая благосклонность к Питеру, и его рвению. - Только верни его обратно в больницу, как только все закончишь, - договорив это, Дональдс вернулся в свой кабинет, жестом, приглашая Питера следовать за ним.

- Хорошо... - кивнув, Питер переложил папку из одной руки в другую. И, проследовал за доктором. Зайдя внутрь, он сел на кушетку, и вновь посмотрел на папку, так неожиданно оказавшуюся в его руках. - "Наверное, это к лучшему..." - подумал он, то ли успокаивая, то ли что-то внушая себе.

- На чем мы остановились? - задумчиво спросил Дональдс, подходя к своему письменному столу.

- Вы собирались рассказать мне о том, кто такой Майкл, и какой след он оставил в жизни Эл. Почему она так остро реагирует на эту фотографию?

- Ты думаешь, что тебе действительно необходимо это знать? - Дональдс все еще надеялся на то, что Питер перестанет гнаться за ответом на этот вопрос.

- Давайте уже покончим с этим! - Питер был непреклонен. - Сколько уже можно ходить вокруг и около того, что мне необходимо знать...

- Хорошо, тогда собирайся, - взяв в руки портфель, Дональдс быстро прошел к вешалке, стоявшей возле двери.

- Я уже давно собран, - поправляя шарф, ответил Питер. - Куда мы направляемся?

- Для начала на стоянку. Ты на машине? - Надевая пальто, доктор посмотрел на немного растерянного парня.

- Да...

- Думаю, будет лучше, если ты ее оставишь, хотя... - задумавшись, на несколько мгновений, Дональдс осмотрел Питера с ног до головы. - Лучше, если каждый поедет на своей машине, по крайней мере так ты сможешь быстрее вернуться к Эл... После того, как все закончится.

- А что должно закончиться? - поправляя куртку, парень внимательно смотрел на доктора.

- Вопросы, которые ты хотел мне задать. Подозреваю, что после этой поездки, ты получишь все ответы, - жестом предлагая Питеру выйти из кабинета, Дональдс дождался, пока парень покинет кабинет, после чего вышел сам, и закрыл дверь.

- Так куда мы все-таки едем?

- Сейчас главное, чтобы ты следовал за мной и не терял из виду.

- Звучит как еще одно испытание, - задумчиво произнес Питер.

- Можно считать и так! - загадочно ответил Дональдс, выходя из приемной.

Питер практически не заметил, как они преодолели расстояние от приемной до автостоянки. Но все это время он точно ощущал одно - желание догнать доктора во чтобы то ни стало! Ему все время казалось, что Дональдс становится неуловимой тенью в коридорах больницы, сливаясь с остальным персоналом, посетителями, больными и даже самими стенами. И это только подхлестывало парня идти все быстрее и быстрее.

Все это время они молчали, дойдя до парковки, Дональдс, наконец-то решил обернуться, чтобы проверить успел ли за ним парень.

- Итак, где стоит твоя машина? - оглядывая стоянку, Дональдс пытался понять, откуда должен выехать Питер, чтобы прикинуть, как долго ему придется ждать парня.

- Моя машина стоит ближе всего к выходу, - указав в сторону выезда, ответил он.

- Это даже к лучшему, - задумчиво произнес доктор, направляясь к своему автомобилю. - Тогда иди, заводи мотор, и когда мы выедем из стен больницы - постарайся не терять меня из виду!

- Хорошо, я все понял! - пройдя к своей машине, Питер сел за руль, и заведя двигатель, стал ждать, когда выедет доктор Дональдс.

Вот уже полчаса, как он ехал за машиной доктора, все еще не совсем понимая ни то, куда они едут, ни того, почему нельзя было рассказать обо всем в больнице, не устраивая этих гонок на дороге. И сейчас ему было более чем очевидно, что доктор старался оттянуть то время, когда ему придется раскрыться.

- Но, опять же, почему? Что такого важного он скрывает от посторонних глаз, что боится рассказать об это в собственном кабинете? - размышляя вслух, Питер следил за дорогой, стараясь понять, куда именно они направляются.

Их путь проходил по дороге, идущей через лес, в ней не было ничего примечательного, и, по идее, они должны были въехать в город еще минут двадцать назад. Но лес все не прекращался, демонстрируя красоту различных деревьев, да и всей природы в целом. Была в этом какая-то одухотворенность, желание испытать истинный покой, и ничем не разрушать его.

Спустя несколько минут, когда деревья стали чуть пореже, Питер, наконец-то увидел, что их путь пролегал параллельно городским улицам, и, по сути, они не доехали всего метров триста, до домов, скрывавшихся от посторонних глаз.

- Объездная? - задумчиво глядя в окна, парень старался понять, что так сильно заставляло его испытывать беспокойство. - Впервые вижу эту дорогу, но судя по тому, как доктор уверенно едет по ней, это далеко не первая его поездка.

Путь казался ему бесконечным, то ли из-за времени, которое нехотя прибавляло себе по одной минуте, то ли из-за пейзажа, который, на протяжении долгого периода времени, оставался неизменен. Тоска, и желание вернуться назад, все сильнее и сильнее говорили в нем. Питер уже не первый раз замечал, что мысли о безрассудности и бесполезности этого действия, становились все навязчивее и сильнее.

Когда желание вывернуть руль, и вернуться назад, стало просто невыносимым, деревья расступились, и дальше дорога упиралась в высокую кованую ограду.

- "Городское кладбище" - прочитав надпись над оградой, Питер ощутил внезапно охватившую его, волну страха. Пытаясь успокоить себя, Питер попытался понять, почему именно сюда нужно было приехать для этого разговора, что такого именно в этом месте. И тут его осенило:

- "Через полгода, после того как была сделана эта фотография, мальчика не стало..." - сказанные Эл слова, набатом звучали в его голове.

- "Откуда доктору знать, где похоронен этот мальчик?" - еще один вопрос, пока еще не имевший ответа, выглядел для Питера как издевательство. Ведь все он пока имел - огромное количество вопросов, на которые не было ни одного, даже безумного, ответа. А единственный человек, способный внести хоть какую-то ясность в происходящее, уже припарковался, и ждал парня возле входа.

- Давай только договоримся сразу. Это место скорби, не только для всех людей, но и для меня лично, поэтому никаких вопросов, до тех пор, пока я сам не предложу тебе задать их. Хорошо? - в глазах Дональдса читалась непреклонность, было очевидно, что если Питер не станет соблюдать правила, обозначенные доктором, то он не получит ничего.

- Но... - парень хотел возмутиться, но взвесив все, и рассудительно посмотрев на сложившуюся ситуацию, лишь безмолвно кивнул головой.

- Тогда пошли, - пройдя внутрь, доктор замолчал.

Они проходили одну аллею кладбища за другой, мало чем отличавшиеся друг от друга надгробия, надписи, гласившие о вечной любви и памяти, все это было настолько одинаково и похоже, что просто не вызывало никаких эмоций. И только даты, то внушали уважение, за то, сколько человеку удалось проходить на этой беспокойной земле, то наоборот, пугали и удручали, из-за слишком короткого промежутка, между началом жизни и наступлением смерти.

Обстановка, в которой сейчас они находились, не располагала ни к чему, кроме молчаливого созидания, и размышлений о том, насколько иногда бывает, несправедлива смерть, забирая тех, кто был слишком молод.

Наконец они свернули с главной дороги, в узкую аллею, сплошь состоящую из надгробий, сделанных из белого камня.

- Когда-то, проезжая мимо этого места, я никогда не думал, что спустя несколько лет, у меня будет только два дома: больница, и кладбище! - неожиданно прервал молчание доктор, уверенным шагом ступая впереди Питера. - Но сейчас, иногда, вспоминая о той, другой жизни, я удивляюсь тому, что она вообще была.

- О чем вы?

- Мы же договорились, никаких вопросов, до тех пор, пока я сама не предложу тебе их задать... - меланхолично произнес Дональдс, на что Питер лишь закивал, в знак согласия, головой.

- Прошло уже чуть больше десяти лет, с момента, когда произошла та история. Но я до сих пор помню все, как будто это было только вчера... Да уж... - вздохнув, доктор остановился, и подняв голову вверх, посмотрел на небо. - Все такое же, серое и не дружелюбное... Мы пришли, Питер! - отойдя в сторону, доктор указал парню на два надгробия, стоявших рядом.

Подойдя чуть ближе, Питер начал читать:

"Эмили и Майкл Дональдс. Двум драгоценным людям, от скорбящего мужа и отца..."

- Вы?... - это все что он смог произнести, даже не дочитав надписи до конца.

- Да, Питер. Я тот самый скорбящий отец и муж, - грустно ухмыльнувшись, ответил Дональдс, он гладил холодный камень с такой нежностью и заботой, как будто перед ним был живой человек. - Уже больше десяти лет прошло с того момента, когда я последний раз ел горячий ужин в теплом семейном кругу. Больше я не могу находиться в своем доме, но и продать его - не хватает ни смелости, ни сил. Слишком многое там, напоминает мне о тех счастливых днях.

- Вы застряли... - тихо сказал Питер, видя, с какой заботой доктор относится к тому единственному, что осталось у него от нормальной жизни.

- Ты прав, но не во всем. Я не просто застрял, я почти полностью утонул в этом, и не хочу выбираться назад, - присев на корточки, доктор выдернул несколько травинок, казавшихся ему лишними в этот самый момент. - Когда-то, когда про мою жизнь можно было сказать: "И было у него все: уютный дом, хорошая работа, и счастливая семья". Эл работала на нас. Сначала, она была приходящей няней. Для нас она оказалась настоящим сокровищем. Майкл безумно ее любил, и проникся к Эл с самого первого дня. Прошло не так много времени, и Эл уже была для нас как член семьи, иногда, Эмили, даже приглашала ее на праздники, если знала, что девушка собиралась отмечать их одна... Так мы прожили почти два года, пока у нас не начались небольшие проблемы... Они и привели к несчастному случаю, который забрал у меня их! - дыхание доктора становилось сбивчивым, чувствовалось, насколько трудно ему было произносить все это. И Питер, с одной стороны, хотел его поддержать, а с другой - его смущало то, что истории Дональдса и Эл отличались в одной существенной детали.

- Но Эл сказала, что это был не несчастный случай, была причина... - возмущение нарастало, Питер с трудом мог сдерживать себя, чтобы не рассказать о том, что он уже узнал от Эл.

- Никаких причин не было! Все это было обычной случайностью! - доктор уходил в глухую оборону, не оставляя Питеру даже шанса для того, чтобы достучаться. Понимая это, Питер замолчал.

Впервые он видел Дональдса таким, полным боли и отчаянья, граничащего с безумием. Только что, из специалиста высокого класса, способного держать в жестких рамках целую больницу, доктор превратился в человека разрываемого горем на части, и это было страшно, даже для самого Питера.

- Простите док, мне не нужно было лезть к вам, со своими вопросами, - испытывая вину, за уже проявленную настойчивость, он хотел хоть как-то сгладить внезапно появившиеся острые углы.

- Питер, это ты прости меня, я не могу тебе рассказать всего... Не сейчас! - слыша голос доктора, можно было подумать что уже сейчас жизнь начала покидать его. Понимая, что попытка выяснить любые подробности окончится неудачей, Питер слегка покачал головой.

- Доктор Дональдс, я думаю, что будет лучше, если я оставлю вас сейчас. Тем более что я не знаю, в каком состоянии находится Эл, а вы сами сказали, что оставлять ее одну - опасно для нее же самой... - доктор ничего не ответил, лишь отвернулся к камню, чтобы Питер не видел, как новая волна отчаянья и боли, захлестывала его с головой.

Вернувшись обратно на стоянку, он сел в машину. Резко выдохнув, Питер провел руками по лицу, как будто хотел что-то с себя стянуть.

- Это похоже на бред сумасшедших! - недовольство росло в нем. Но тут он вспомнил о том, что садясь в машину, взял с собой папку, на которой было указано только имя. - Эмили! Возможно, я был не достаточно внимателен, к истории твоей болезни. Но нужно будет постараться все изучить так, чтобы Эл не видела этой карты. А то реакция может быть еще хуже, чем на фотографию! - убрав рамку с фотографией в бардачок, Питер переложил больничную карту из внутреннего кармана куртки на переднее сидение рядом с собой, и, заведя машину, поехал к Эл. Беспокойство о ее состоянии, вновь вернуло Питера к реалиям полученных им обязанностей, которые он должен был выполнять.

9 круг сознания: "Здесь вечное одиночество, и вечная зима соседствуют друг с другом..."

"Мы рождаемся и умираем одинокими... Эти слова принадлежали какому-то мудрому человеку, заметившему то, что остальные стремятся скрыть от самих себя.

Наше одиночество... Для кого-то это проклятье, и не посильный крест, для кого-то - недоступная роскошь! Но, так или иначе - это не стабильная единица жизни. Мы сами складываем события в интересующий нас узор, и так получается, что для многих, главным узором является одиночество. Поэтому так много людей стремятся найти его во всем, что окружает их на протяжении всей жизни. Но мало кто знает, какие именно чувства и ощущения соответствуют ему, в итоге, люди часто варятся в бульоне из переживаний, обид, боли, горя... Запутавшись в собственных ощущениях, каждый стремится притянуть известное, к испытываемому.

"Мы рождаемся и умираем одинокими..." - тот, кто написал эту цитату, был только отчасти прав, поскольку забыл о тех людях, которые сопровождают наш приход в жизнь с самой первой минуты, и не оставляют нас до самого конца. А это говорит только о том, что на самом деле, мы редко когда остаемся одни.

Истинное одиночество знакомо единицам, а то, что мы привыкли считать таковым - всего лишь иллюзия отстраненности от окружающего нас мира, созданная ширмой наших переживаний ..."

Дональдс называл кладбище "Местом разрушенных надежд", потому как всегда считал, что ничто на свете так ярко не демонстрирует осколки всех твоих стремлений, как место, где все мы окажемся, каждый в свое время.

Вот и сейчас, стоя над обломками своей жизни и мечты, расколовшейся на два надгробия, он только тяжело вздыхал, сожалея лишь об одном, что сейчас их разделяет огромная преграда, которую доктор не мог преодолеть.

- Похоже, тот, кто придумал эту драму, знал о том, что мне никогда не хватит духа лишить себя жизни... - горько усмехнувшись, он прикрыл глаза рукой, чтобы хоть как-то сдержать, наворачивающиеся слезы. - Прости меня, Эмили! И ты Майкл, прости! Я обещал вам, что буду стойким до конца, но я уже слишком долго живу в этом кошмаре!... Мне все больше и больше начинает казаться, что все, что у нас было, приснилось мне. И на самом деле, я никогда не жил! - уже шепотом добавил он. Стоя на одном колене, перед единственным, что осталось ему в память о любимой женщине. Дональдс смотрел на плиту с тоской дикого зверя, загнанного в ловушку.

Как много он был готов отдать, чтобы вновь ощутить тепло ее прикосновений, и услышать смех его сына? Доктор отдал бы все, без малейшего колебания и страха, чтобы повернуть время вспять, оказавшись в своем любимом и светлом мире. Но, увы, это было невозможно. И Дональдс прекрасно понимал это.

Тяжелое, серое небо, давило на него всем своим титаническим весом, каким только обладало в данный момент. Темные тучи, закрывавшие небо до самого горизонта, стремились сорваться вниз, чтобы раздавить все вокруг. Но какая-то невидимая сила удерживала их наверху.

- "Если бы у неба сейчас появились глаза, чтобы они отразили?" - подумал он. Подняв голову вверх, Дональдс смотрел на все то разнообразие оттенков серого, которое демонстрировало ему осеннее небо. - Как же я ненавижу этот цвет! - подавляя внутреннюю боль, горько ухмыльнувшись, сказал он уже вслух.

Его ноги неуклонно тянуло к земле, он чувствовал дикую усталость, желание лечь. И даже то, что сейчас доктор мог продрогнуть, чувствуя холод земли, всем телом, не пугало его, и не могло остановить.

Он лег между могил, как делал это всегда, когда приезжал навестить свою семью. Так, и только так, Дональдсу казалось, что он приблизился к ним настолько близко, насколько это было возможно. И каждый раз, когда он закрывал глаза, его собственное воображение, издеваясь над ранами души, показывало ему, ускользающие силуэты любимых женщины и сына. Уходя, они оставляли ему лишь туман, в котором он более ничего не мог разглядеть. Вот и в этот раз, желая вновь увидеть их, мужчина закрыл глаза, но сегодня, его воображение не смогло создать ничего, кроме непроглядной тьмы. От этого сердце сжалось еще сильнее, стремясь стать незаметным, для убивающего его чувства одиночества.

Резко открыв глаза, Дональдс вновь увидел полное холодного высокомерия, по-осеннему серое небо.

- Только теперь, вспоминая "Войну и мир", я понимаю, о чем тогда писал Толстой, когда его герой, вглядывался в серое небо, нависшее над его головой... - тяжело вздохнув, он дотронулся руками до плит защищавших могилы его семьи.

Холод начал проникать в его тело, начиная с кончиков пальцев. И так дальше, волнами, растекаясь по ладоням, он пробирался вглубь, пронизывая все тело насквозь. Боль, смешанная с холодом, приводили его в чувство, заставляя понять, что его реальность еще не закончилась.

- Ты закончишься лишь тогда, когда я перестану чувствовать этот холод... Он сменится другим, сильным, умертвляющим... Это будет последнее, что я почувствую! - прошептав это, словно в забытьи, Дональдс несколько закрыл глаза, и, тяжело вздохнув, сложил обе руки на груди.

Сильный порыв ветра, сорвал, с растущего неподалеку дерева, яркий оранжевый лист, и нещадно погнал его в сторону лежащего доктора. И чем ближе он подлетал к мужчине, тем слабее становилось дыхание ветра. Наконец, долетев до цели, он плавно опустился Дональдсу на грудь.

Почувствовав это легкое прикосновение природы, мужчина открыл глаза, и осторожно взяв листок в руки, поднес его к лицу.

- Даже забавно, - ухмыльнувшись, сказал он. - Он слишком яркий, для этого неба. Лишний для этого дня... Помнишь, Эмили... Когда-то ты сказала тоже самое, глядя на последний, ярко-оранжевый листок, державшийся на дереве поздней осенью, когда вот-вот должен был выпасть снег... Ты тогда был еще слишком мал, Майкл, чтобы запомнить этот день, и эти слова. Да и я сам, признаться, позабыл об этом, до этого момента... - продолжая вертеть листок двумя пальцами, Дональдс поворачивал его то одной, то другой стороной, пытаясь найти на ярко-оранжевом фоне хотя бы несколько черных пятен. Но этот листочек был безукоризненным, и это стало похоже на то, что он боролся за свою жизнь до самого конца.

Положив его на могильную плиту сына, доктор сел, оперевшись всем телом на надгробие. Закрыв глаза, он вновь тяжело вздохнул. Холод камня проникал даже сквозь одежду, забирая тепло тела мужчины.

- "Наверное, так оно и должно быть... Смерть никому не дает тепла, она только забирает его..." - подумав об этом, Дональдс открыл глаза.

Сколько здесь было тех, чье тепло она уже забрала с собой? Тысячи? Десятки тысяч?... А сколько таких мест существует на всей планете? Место скорби и боли, место, где одиночество встречает вас, широко раскрывая свои объятья, и крепко сцепляя свои руки за вашими спинами. Настолько крепко, что иногда, кажется, будто бы у вас забрали возможность шевелиться, и даже дышать. В такие моменты люди готовы добровольно отдать свою жизнь, лишь бы только рядом оказался тот, кто сможет ее забрать.

Дональдс был одним из тех, кто искал того, кто облегчит его страдания, потому как каждый приезд сюда, на кладбище, забирал у него последние крупицы желания жить. Но умереть от собственных рук, он считал невозможным, поскольку сам стремился спасать такие же израненные души, заплутавшие, потерявшие из виду свою дорогу. Он стремился найти для них ту путеводную звезду, которая вернет их обратно, из царства безумия.

- Вот только моя звезда уже давно исчезла с небосвода, - бормоча себе под нос, он, безжизненным взглядом, оглядывал огромное пространство, до самого горизонта, заполненное разрушенными мечтами других людей.

Одинаковые надгробия, выстраивающиеся ровными рядами, и делившиеся на множество аллей, больше не пугали его своей мертвой отстраненностью, скорее наоборот - привлекали обещанием вечного покоя. Заставляя поверить в то, что смерть реальнее всего остального.

Встав на ноги, доктор отряхнул брюки, и пальто от сухих листьев, смешанных с землей, и, сжав губы, вновь посмотрел в лицо своему настоящему. Два могильных камня, безмолвно смотрели на него, ни укоряя, и не обвиняя ни в чем, из того, что стало его навязчивой идеей, неосуществимым желанием, главным стремлением последних десяти лет.

- Еще одно, Эмили! Только одно обещание держит меня в этом мире. Потому что я дал его тебе! Ты знала, когда попросить меня об этом! Ты знала! - шепча, мужчина вновь опустился на колени. Он был больше не в состоянии сдерживать свои слезы. Впервые за столько времени, Дональдс рыдал так же, как рыдал в день похорон. Безутешный, покинутый всеми, тогда, он стоял на краю могил, желая только одного, чтобы его ноги подкосились, и он рухнул вниз, к ним, сломав себе шею. - Не все желания имеют свойство осуществляться! - покачав головой, он попытался задержать дыхание, чтобы хоть немного успокоится, и придти в себя. Но слезы, с новой силой, хлынули из глаз, не давая ему ничего разглядеть. Изображение расплылось, и стало одним сплошным огромным серым пятном.

Закрыв голову руками, мужчина издал жуткий вопль, разорвавший тишину кладбища, и уничтоживший ее, отразившись от всех могильных плит, которые только были на нем. Ему казалось, что его собственный крик оглушал его, вырывая остатки души из сердца.

Вечерний сумрак незаметно опускался на землю. Темнота подступала с разных сторон, и вот, еще недавно легкоразличимые предметы, превращались в едва видимые, расплывчатые силуэты.

Дональдс шел к месту стоянки своей машины, уже немного успокоившись. Сейчас его лицо вновь приняло немного суровый и отстраненный вид, в котором не было больше ни одной лишней эмоции. Он чувствовал, насколько стал опустошенным вновь.

- "Эти поездки вытягивают из меня последние силы..." - подумал он, садясь в машину. - Может это и к лучшему... Я еще никогда не хотел смерти так, как сегодня! - покачав головой, Дональдс пробормотал под нос что-то о том, что врач его специальности не имеет права давать руководить страстям над здравым смыслом, и сев в машину начал размышлять о том, что покой это ускользающая часть его бытия, которую он хотел бы задержать, и возможно даже, забрать с собой.

Наконец почувствовав смирение души и разума с его выбором, мужчина завел машину и поехал обратно, туда, где мог спрятаться от целого мира, чтобы вновь вспомнить о том, что было так ему дорого.

Поездка по ночной, слабоосвещенной дороге предстояла долгой, редкие фонари, встречавшие доктора своим тусклым светом, только нагоняли еще большую тоску. То и дело, Дональдс ловил себя на мысли о том, что можно все закончить прямо сейчас, вывернув руль, и врезавшись на полном ходу в какое-нибудь дерево, или столб, уже не столь важно во что именно, главным оставалось только одно:

- "Если все верно рассчитать, то смерть должна быть мгновенной... А если не получится умереть сразу?" - подумав об этом, он почувствовал холод, зарождавшийся где-то в глубинах его сознания, сковывающий и не дающий ему возможности сделать, возможно, один из самых важных шагов в его жизни. Решив, что так он ничего не сможет изменить, Дональдс остановил свой автомобиль, чтобы почувствовать ночной воздух. Открыв дверь, мужчина вышел из машины, и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, посмотрел прямо перед собой.

Длинная дорога, скрывавшаяся где-то за поворотом, звала его за собой, уговаривая ехать дальше, не сворачивая с уже выбранного маршрута, конечный пункт которого был известен Дональдсу даже лучше, чем закоулки его собственной памяти.

Секундная борьба с собой, и вот он уже сидел в машине, но все еще не решался завести ее, чтобы продолжить свой, уже обыденный путь. Его руки дрожали. Желая успокоиться, он решил откинуться на спинку сиденья, позволив телу расслабиться настолько, насколько это только было возможно. Закрыв глаза, он сидел, прислушиваясь к собственному размеренному и уже спокойному дыханию, как вдруг кто-то постучал в стекло с его стороны. Открыв глаза, мужчина опустил стекло:

- Док, не нужно нас расстраивать. Эти бредовые мысли о мгновенной смерти от аварии... Максимум на что вы можете рассчитывать, это только то, что вы будете истекать кровью, на протяжении длительного времени, если конечно кто-то, неожиданно, не сообщит об этой нелепой аварии... - все что он видел в этот момент: едва различимые очертания набалдашника на трости, кажется похожей на голову льва или дракона, и перчатку из черной кожи, плотно обтягивающую чью-то, без сомнений, мужскую руку. В его уши вонзались слова, сказанные уверенным, немного наглым голосом, казавшимся Дональдсу до боли знакомым. - Не портите веселье, док! Мы так долго готовили это воссоединение для вас... Ведь вы уже давно хотите увидеться со своей семье? - эти слова звучали колко, задевая за живое. Волна возмущения и ярости поднималась в душе мужчины. Не говоря ни слова, он резко открыл дверь, желая увидеть того, кто посмел затронуть тему о его главных ценностях. Но как только Дональдс оказался вне автомобиля, то оглядевшись, понял, что стоит абсолютно один, на дороге, под одним из этих скучных и тусклых фонарей, едва способных осветить половину машины.

- Что за?... - продолжая вглядываться в темноту, он пытался понять, куда мог деться тот наглый тип, который позволил себе так фамильярно разговаривать. - Он же не мог так быстро сбежать...

- А я и не сбегал! - все с той же наглостью, растягивая слова, ответил некто из темноты.

- Твою мать! Ты кто такой? - это был первый случай, за довольно длительный период времени, когда Дональдс смог позволить своим эмоциям бесконтрольно выйти наружу.

- А я так надеялся, что вы запомните меня хотя бы в этот раз... - голос его невидимого собеседника, то приближался, то отдалялся, не давая понять того, где он все-таки скрывался. - Ну, раз для вас это настолько затруднительно, я допускаю возможным представиться вам лично! Еще раз! - часть темноты отделилась, и, вначале превратилась в немного расплывчатый силуэт, который, с каждым сделанным им шагом, становился все более четким. Когда же неожиданный собеседник Дональдса достиг света фонаря, то доктор увидел, что это был молодой мужчина, не старше 27 лет, смотревший на него с хитрым прищуром. Тонкие черты лица, слегка удлиненный нос, миндалевидный разрез глаз. Высокие скулы, делающие лицо еще более узкими, но не отвратительным, а даже таинственно-притягательным. Тонкие губы, искривленные в ехидной улыбке. Довершала эту картину венчавшая голову мужчины шляпа-котелок, слегка сдвинутая на правый бок. На его руках красовались перчатки, сделанные из черной кожи, в левой руке, он сжимал трость. И все в нем было достаточно типично, и будь он одет проще, то доктор даже не заметил бы его в толпе. Единственное, что выдавало в неожиданном собеседнике Дональдса, какую-то чертовщину - глаза! Весьма необычный рисунок радужки вокруг зрачка, словно тот был окружен языками пламени...

- Фейеро... - это имя прозвучало настолько неуверенно, что до конца сложно было понять, спрашивает ли доктор, или наоборот подтверждает реальность того, кого видел сейчас собственными глазами.

- О! Давайте, я угадаю, как вы смогли узнать меня? - сделав еще два шага вперед, Фейеро слегка наклонился в сторону Дональдса, и провел пальцем, вокруг правого глаза. - Ведь это мои глаза, освежили вашу память, напомнив вам мое имя, не так ли?

- Как ты? Как все это? Ты же не реален! - удивленно и испуганно глядя на проводника, Дональдс с трудом подбирал слова.

- Люблю, когда подобные вам, смотрят на меня именно такими глазами! - он говорил, смакуя каждое произнесенное им слово, словно они имели очень приятный вкус.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Что есть реальность, доктор? - оперевшись обеими руками на трость, Фейеро смотрел на Дональдса из-под шляпы. От этого его необычные глаза выглядели еще более зловеще.

- Реальность это то где мы живем, и что мы чувствуем... - слегка дрожащим голосом, ответил доктор.

- Реальность, это то, во что мы верим... Так во что верите вы, если видите меня перед собой? - спросил Фейеро, сделав акцент на "вы".

- Я никогда не верил в тебя! - уверенно ответил Дональдс.

- Но вы всегда верили в наш союз, не так ли? - с грацией кошки, Фейеро в два прыжка оказался возле доктора, и, схватив его за ворот пальто, подтянул к себе так, что все, что мог теперь увидеть Дональдс - излучающие ярость глаза.

- Ты не можешь быть реальным! - пытаясь вырваться из цепких рук проводника, доктор лишь отчаянно и беспомощно пытался сделать хоть один шаг назад, но даже это стало для него невозможным.

- А вы никогда не думали, что, на самом деле, это вы нереальны!? - вопрос и утверждение, именно это он слышал в словах Фейеро. Заметив смятение и не понимание доктором, от сказанных им слов, проводник злобно расхохотался, и, резко открыв дверцу, со всей силы, впихнул Дональдса обратно в его машину, оцарапав ему левый висок. - Скоро вы вновь взглянете в мое лицо, но только тогда, даже не пытайтесь меня остановить! Все уже предрешено!

Открыв глаза, и резко выпрямившись, Дональдс посмотрел на стекло водительской двери. Оно было плотно закрыто. Посмотрев во все окна, к каким он только мог повернуться, доктор убедился, что все это время он был один.

- Всего лишь сон... - выдохнув, мужчина слегка покачал головой, и, потрогав левый висок, убедившись, что все в порядке, еще раз, опасливо, посмотрел на стекло водительской двери. - Только сон! - уже спокойно повторил он.

Чуть приоткрыв окно, мужчина вдохнул ночной воздух, и тут, порыв ветра, зашелестел остатками листвы на деревьях:

- Все предопределено... - долетели до уха доктора угрожающе звучащие слова.

- Ничего не может быть предопределено, кроме того, что мы создаем себе сами, - сказал он, стараясь не дать новой волне беспокойства захватить его сознание. - И сейчас, я сам себе предопределил сильную усталость... - сказав это вслух, доктор слегка усмехнулся, и молча, завел машину. Ехать ему предстояло еще около сорока минут.

Вот уже час, как Питер сидел в машине, стоявшей на подземной парковке дома Эл, не решаясь открыть дверь, и выйти наружу. Злость немного утихла, оставив после себя, легкое раздражение. Он не понимал, на кого оно было направлено больше всего: на доктора, на так стремительно уходившее время, или же на самого себя.

- Надо уже принять хоть какое-то решение! - сказав это, Питер закрыл глаза, и, откинувшись на спинку сиденья, тяжело вздохнул. Протерев лицо ладонями так, будто он пытался убрать остатки усталости с кожи, парень вздохнул еще раз. - "Я оставил Эл одну на целый день! Я, фактически, бросил ее, в таком состоянии..." - только подумав об этом, Питер почувствовал, как ему стало стыдно, за совершенный поступок. И даже тот факт, что девушка отпустила его сама, сказав, что сможет со всем справиться, не уменьшал его чувства вины, а даже наоборот, увеличивал его.

Съедаемый, сменившим раздражение, стыдом, он открыл глаза, и, облокотившись на руль, чуть прикрыл рот пальцами правой руки. Глядя через лобовое стекло автомобиля, на грязно-серые стены парковки, загораживаемые, когда-то яркими, а теперь немного грязными машинами жильцов дома, он вновь и вновь прокручивал в голове все те кусочки мозаики, которые получил от Эл и Дональдса. Но, сколько бы Питер не пытался сложить всю информацию в единую картину, этого не происходило, поскольку каждый раз, он натыкался на один и тот же вопрос: "Чем была больна Эмили?". А без понимания этого вопроса, все остальное казалось несвязным и даже невозможным, для более глубокого понимания.

- Да, доктор наблюдал свою жену, чем нарушал одно из правил этики профессии, но он ни разу не объяснил, что все-таки было не так. Что мешало ему оградить сына от больной матери, поместив ее под наблюдение у других специалистов? Почему он, в принципе, взялся за это дело, не предупредив даже Эл, которая проработала в их семье уже год? - закрыв голову руками, Питер уперся лбом в руль, прямо в кнопку сигнала. Резко раздавшийся громкий звук, разорвавший тишину стоянки, заставил парня выпрямиться и увидеть, как через лобовое стекло, на него смотрела пара глаз.

Невысокая женщина, ехидно ухмыляясь, не мигая, следила за каждым его действием. Этот взгляд, как казалось самому Питеру, прожигал его насквозь, вытаскивая все его мысли и чувства на поверхность. И чем дольше он испытывал его на себе, тем сильнее парню хотелось бежать подальше отсюда. Но что-то мешало ему сделать это. Это было похоже на чувство, сродни оцепенению. Ему казалось, что он полностью потерял контроль над собственным телом. И она, видя, как постепенно замешательство переходит в страх, лишь довольно улыбалась, глядя прямо ему в глаза.

Питер пытался понять, откуда она взялась? Что делала на стоянке в этот поздний час? Почему ее лицо, кажется ему знакомым? Он уже определенно видел ее, но только когда и где?

Вглядываясь в странное, чересчур разрисованное лицо, больше похожее на маску, мужчина, слегка наклонял голову, то вправо, то влево. Что-то подсказывало ему, что не нужно отвлекаться от ее лица, но внешний вид незнакомки, заставлял глаза блуждать, в поисках хотя бы одной единственной точки, за которую можно было зацепиться, чтобы хоть немного понять, что за человек перед ним стоит.

Странного вида легинсы, в черно-белую полоску, от которых начинало рябить в глазах. Пышная разноцветная юбка, больше напоминавшая хвост райской птицы из Австралии, кое-где прикрытой длинными, как хвосты, фалдами фрака. Сам фрак был более чем неуместен, в этом, и без того комичном, и даже клоунском, наряде. Лицо, разрисованное, словно маскарадная маска так, что было практически невозможно уловить его природные черты. В довершении этого невероятного образа, на голове у нее была небольшая шляпка, в виде цилиндра.

- "И на чем она только держится, эта шляпка?" - подумал Питер, разглядывая единственную деталь костюма, не заставлявшую его мозг взрываться от чрезмерного обилия красок, или обилия полос. - "Эл ничего не говорила о костюмированном празднике в ее доме, а до Хэллоуина еще месяц... Откуда тогда сбежала эта мисс сумасшествие?" - думая об этом, Питер вновь встретился с ней взглядом. В ее глазах отражалось превосходство, смешанное со звериной яростью. То пристальное внимание, с которым она следила за движением каждого мускула на лица Питера, а именно так он отчего-то и подумал, вновь увидев ее прожигающий взгляд, заставляло верить в то, что она видит и наслаждается теми эмоциями, которые планомерно поглощали его.

Она сделала шаг вперед, и вытащила из-за спины какой-то предмет. Чуть сощурив глаза, Питер попытался разглядеть, что же все-таки находилось у нее в руках. Видя его интерес, она сменила выражение глаз и теперь уже смотрела, мило и добро улыбаясь. Она медленно, и даже несколько театрально, стала подносить этот предмет к лицу, остановившись в тот момент, когда он оказался на одном уровне с ним.

- "Комедия и трагедия... Она олицетворяет собой эмблему театра?" - чуть сморщив нос, Питер переводил взгляд с маски, на лицо незнакомки и обратно. Он чувствовал фальш исходящую от нее, будто бы она вся была соткана изо лжи. Лицо незнакомки застыло в доброй улыбке, и только ее глаза выдавали свою хозяйку, не имея возможности и дальше притворяться, они показывали ту злобу, что она испытывала на самом деле. Неожиданно ее улыбка вновь сменилась звериным оскалом, а в глазах отразились высокомерие и насмешка. Только теперь Питер понял, где же он все-таки видел ее, и осознание этого вызвало шок. - "Почему она здесь? Ведь ее же придумала пациентка доктора!" - анализируя ситуацию, и не в силах найти хоть какое-то разумное объяснение происходящему, он чувствовал, как волна ужаса постепенно заполняла его сознание. Питер смотрел на нее широко открытыми глазами. Он чувствовал, как начинал бояться ее и потому, старался не отводить взгляда от каждого движения, совершаемого этим персонажем, созданным больным воображением другого человека.

Видя изменение в его лице, и понимание того, кто стоит перед ним, она злобно ухмыльнулась, и вытащила из-за спины другую руку, в которой держала точно такую же папку, что сейчас лежала на соседнем сидении, рядом с Питером.

- Вам знаком этот предмет? - она спросила так громко, что эхо ее голоса блуждало по стоянке несколько минут. Он же, вздрогнув, смог лишь покачать головой, в знак согласия. - А вы понимаете, насколько важен этот предмет в нашей с вами совместной истории? - она крутила папку в руке, следя за каждым движением Питера.

- Какой истории? - двигая одними губами, спросил он, чуть сморщив лоб, и пытаясь понять, о чем говорит эта женщина.

- Вижу, маленького мальчика не посвятили во все детали... - злорадно усмехаясь, сказала она. - Почему доктор вам ничего не рассказал? Неужели он забыл про нас? И это после всего того, что мы пережили вместе!... - женщина встала, запрокинув голову вверх, театрально закатив глаза. Рука, в которой она держала маску трагедии, была плотно прижата ко лбу, отчего казалось, что одно лицо росло из другого.

- Что вы хотите этим сказать? - ему хватило сил, только чтобы чуть приоткрыть дверь. Выглянув из машины, Питер понимал, что ему не хватит сумасшествия выйти наружу, и поскольку все внутри него кричало об опасности, сейчас он думал о том, что даже то, что он приоткрыл дверь, уже может стоить ему жизни.

Услышав его вопрос, женщина опустила голову, и насмешливо посмотрела на него.

- Говорить официальным языком - не моя прерогатива! Тем более что намного лучше за меня могут сказать эти документы! - на слове "эти" она ткнула маской в папку, которую все это время держала в своей руке. - Вопрос в другом... Что вы готовы сделать, чтобы услышать их красноречивый рассказ? - сначала Питер не понимал, о чем идет речь, но, обернувшись понял все.

- Верните! - крикнул он, как только обнаружил, что на сидении было пусто.

- А-а-а! - нараспев сказала она, пригрозив маской так, словно сейчас она стала пальцем на ее руке. - Не все так быстро! Ну же, Питер, расскажите мне, на что вы готовы пойти, чтобы узнать всю правду?

- Я не собираюсь с вами разговаривать! - раздраженно ответил он, глядя в ее смеющиеся глаза. - Вы придуманы пациентом доктора, вас нет!

- О! Вы раните меня своими словами! - приложив руку к груди, она изобразила обиду. А после добавила, уже великодушно. - Но я могу вам это простить. Если вы ответите на один мой вопрос... - задорно улыбнувшись, она захлопала, как маленькая девочка, получившая долгожданный подарок.

- Какой еще вопрос? - спросил Питер, чуть нахмурив брови.

- Если я выдумана кем-то другим, почему тогда вы видите меня и можете говорить со мной? - Питер не отводил от нее глаз, пытаясь понять, как, действительно, он можете разговаривать с тем, кого никогда не делал частью своего сознания. Но должно же быть хотя бы одно объяснение этому. Она расхохоталась, видя замешательство, появившееся в его глазах. - Конечно! Вы должно быть думаете: "Уж не сошел ли я с ума?". А если сошли, то, что тогда вы будете делать? Ведь вы даже не понимаете элементарного - почему мы появляемся перед вами!

- Хотите сказать, что доктор это понимает?

- Он знает точно, но сейчас, по какой-то немыслимой причине, он предпочел забыть об этом знании... А жаль! - вздохнув, она открыла папку, и посмотрела на самую последнюю страницу. - Ведь можно еще что-то изменить, если прочитать последнюю страницу! А без нее - это всего лишь еще одна история болезни, с очень печальным концом ... - с этими словами, она вырвала последний лист, и смяла его в своих руках.

- Что вы?... Верните! Немедленно! - закричал Питер, пытаясь выбраться из машины. Но, неожиданно для него, неведомая сила затащила его назад, и дверь захлопнулась, а женщина, стоявшая перед его машиной, исчезла. - Что? Как? - оглядываясь по сторонам, он никак не мог понять, что все-таки происходит. Куда делась эта странная горе-актриса, вместе с папкой? Чем был так важен этот последний лист? Кто затащил его внутрь, и захлопнул дверь?... Вопросы, один за другим, появлялись из ниоткуда, и вихрем кружили в его сознании. Питер уже не понимал, с какого из них начать, чтобы найти все ответы. Пытаясь успокоиться, он закрыл глаза, и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, вновь открыл их, посмотрев через лобовое стекло, прямо перед собой.

Каково было его удивление, когда перед ним предстала его разговорчивая собеседница, а вместе с ней, по обе стороны от нее, стояло еще двое мужчин, странного вида. Один был одет как повар, а второй, подобно ей - в несуразный костюм с множеством нашивок и аппликаций, взрывавшими сознание множеством цветов и деталей, а так же с огромными часами на груди.

Злобно ухмыляясь, они показывали Питеру папку, и что-то, очень тихо говорили друг другу. Заметив как смятение и замешательство, отраженное на лице Питера, сменяется раздражением, эта троица рассмеялась.

- Не будем тратить время, тем более что он не интересен... - вытирая огромный нож о край фартука, сказал тот, что был одет как повар.

- Ну-ну! Он нам еще пригодится! Так что интерес к нему мы проявим позже! - сказал второй, поправляя края пиджака.

- Тогда, может, стоит дать ему немного информации, для размышления? - не сводя с Питера глаз, задумчиво сказала она.

- И как это будет выглядеть? - спросил мужчина, сдвинув цилиндр на затылок.

- Так же, как и всегда... - передав папку в руки повара, женщина слегка кивнула, и сделала два шага назад.

Довольно ухмыляясь, повар положил папку на бетонный пол парковки, занеся над ней нож, он размахнулся, и со всей силы ударил им в самый центр папки. Удар был такой силы, что нож сделал невозможное, войдя по самую рукоятку не только в папку, но и в бетонный пол. Несколько секунд спустя, из-под рукоятки ножа забил фонтан из жидкости красного цвета. Вся троица, глядя на это, довольно хохотала, и смотрела на Питера, вжавшегося всем телом, от ужаса, в сидение машины. Он хотел закричать, но голос подвел его, и молодой доктор смог только прохрипеть.

- Такой впечатлительный... - злорадно улыбаясь, незнакомец в цилиндре, подошел к автомобилю вплотную. Облокотившись на капот, он согнул левую руку в локте, и уперся в нее подбородком. Незнакомец, с интересом исследователя, в чьи руки попал уникальный образец, рассматривал Питера, следя за каждым движением мускул на его лице. Молодой доктор снова попытался закричать, но быстро подошедшая женщина, приложив указательный палец к своим губам, отрицательно покачала головой.

- И в этот раз ничего не изменится! - убрав палец от губ, злобно расхохотавшись, сказала она. Ее ладони были в крови, или чем-то похожим на кровь. Маленькие капельки попали ей на лицо, волосы, юбку, но это не доставляло ей никакого неудобства. - Вы наши, и этого теперь не изменить! - неестественно склонив голову на правую сторону, она продолжала смотреть на Питера, не сводя с него глаз, словно хотела загипнотизировать его.

- А может все-таки пугнуть? - спросил тот, что был одет как повар. Он вновь вытирал об край своего фартука все тот же, абсолютно целый нож. Только в этот раз, практически весь фартук был в чем-то красном, похожем на кровь. - С ней же сработало!

- Она не интересна, в отличие от этого паренька... - задумчиво произнес мужчина в цилиндре. - Оставь его мне, Спир!

- А ничего, что изначально, это моя игрушка? - обидчиво надув губы, сказала она.

- Не волнуйся, Аккура! - довольно улыбаясь, ответил незнакомец в цилиндре, пристально глядя на него. - Здесь места хватит на всех! - это были последние слова, которые услышал Питер, перед тем, как в его глазах стало темнеть, оставив четким изображением только трех пар глаз, смотревших с яростным желанием разорвать его на части.

Резко вздохнув, он открыл глаза, и подался всем телом вперед, наклонившись так низко, как это только было возможно, попутно ударив правую руку о потолок машины, а головой задев руль. Его дыхание было прерывистым, руки дрожали, а картинка никак не хотела становиться четкой.

- Нужно взять себя в руки! Нужно взять себя в руки! - словно заклинание, повторял он эти слова. - Черт! Черт! Черт! Да что со мной происходит? - сжав руки в кулаки, он сильно зажмурился, и продолжал ругаться уже мысленно, не произнося ни единого слова вслух. Сейчас Питеру хотелось две вещи: ударить тех, кто был виноват в его состоянии, и найти папку, которую, если верить тому, что он увидел, можно было просто выкинуть, после непонятной демонстрации, которую устроили эти трое на стоянке.

Уперевшись ладонью левой руки в боковое стекло, Питер начал потихоньку выпрямляться, боясь открывать глаза. Ему казалось, что эти трое, все еще стоят возле машины, и внимательно наблюдают за его действиями. Первобытный страх, захватил его сознание, рисуя не самые радужные картины его недалекого будущего.

- Все это станет реальным, только если реальны они! - тихо прошептал Питер, пытаясь усмирить свое воображение. - Я должен собраться! Мне нужно идти к Эл!... Они могли что-то сделать и с ней! - вспоминая слова повара о том, что они кого-то пугнули, Питер вновь и вновь боролся с тем ужасом, что руководил его сознанием. Но пока эта борьба была безуспешна.

Возникшая из ниоткуда боль, сдавила виски, заставив Питера открыть глаза.

- Черт! - сжав руками голову, он сидел, слегка покачиваясь. Наконец, уперевшись спиной в спинку сидения, он посмотрел через лобовое стекло, прямо перед собой. Те же исписанные серые стены, грязные машины, стоявшие в аккуратном ряду, тот же свет, обходящий небольшие островки темноты. И не единой души вокруг, ни каплей крови, или чего-то похожего на нее, ни растерзанной папки, которая должна была лежать посередине прохода, между двумя аккуратными рядами автомобилей. Ничего, из того, что могло бы подтвердить рассказ Питера о странной тройке ряженных людей, не было. - Значит все-таки не люди... - подумал он, постепенно приходя к ужасающему выводу. Что все то, что он видел, разыгрывалось только в его голове. В подтверждении этой догадки, папка с личным делом больной по имени Эмили, лежала там, где он ее и оставил - на соседнем сидение автомобиля. - Я болен? - этот вопрос прозвучал так же неожиданно и страшно, как может прозвучать только гром, среди ясного неба.

Один лестничный пролет быстро сменял другой. Он бежал по ступеням вверх, на этаж, где находилась квартира Эл. Сейчас Питера больше волновало то, чего он никак не мог понять.

- "Психические заболевания, это не простудные, которые передаются воздушно-капельным путем... Почему тогда я решил что я болен?" - можно было бы предположить, что все эти люди, персонажи чужой болезни, попали в его сон потому, что он уже достаточно сильно погрузился в это. Но отчего-то именно это объяснение казалось ему огромной выдумкой, попыткой отвергнуть реальное положение вещей, о котором ему могла рассказать только Эл.

Но как только он оказался возле двери в ее квартиру, Питер впервые стал задавать себе те вопросы, которые можно было назвать правильными, особенно на фоне разыгравшихся эмоций.

- "Почему я решил, что Эл знает об это больше, чем тот же Дональдс, уже наблюдавший человека с подобной проблемой? Что меня так испугало в этой тройке? Отчего я пытаюсь так быстро убежать? Что со мной происходит?" - он не помнил, как вышел из машины и покинул стоянку. Сами ступени, Питер помнил только со второго пролета, и единственное, что он сейчас смог осознать - папка, которой он, отчего-то, стал сильно дорожить, все это время была в его руках, свернутой в трубочку. Он не мог заставить себя отпустить ее любой рукой, чтобы уже вытащить ключи, и пройти внутрь. Потому как в голове кто-то или что-то кричало о том, что этого не может быть, и папка не могла уцелеть после того, что с ней сделали эти трое.

Несколько глубоких вдохов и выдохов, и он, наконец-то, смог расцепить руки, и медленно перевести свой взгляд на дверь. Питер чувствовал, что ему необходимо увидеть ее, чтобы рассказать обо всем, что с ним произошло, но руки совершенно не слушались его, и вместо того, чтобы доставать ключи из кармана, безвольно висели вдоль тела.

- "Что со мной происходит? Это нужно сделать так, чтобы не напугать ее. Но как? Если я зайду сейчас вот так, с обезумевшими глазами, то Эл посчитает, что мне и самому необходима помощь! Нельзя! Нужно успокоиться!" - закрыв глаза, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Убрав левую руку в карман брюк, Питер нащупал ключи, и, сжал их в кулаке с такой силой, что они врезались в ладонь. Боль, от ощущения почти разрывающейся кожи, заставила вернуться его к реальности. Задержав дыхание, и, открыв глаза, он не отрывал их от цифр, приклеенных к двери. Его руки уже действовали самостоятельно. Достав ключи, Питер, не глядя, открыл ими дверь, и только когда его взору предстал темный длинный коридор квартиры, а дверь закрылась за ним, он сделал первый вдох.

Тяжело дыша, он стоял в темной прихожей, пытаясь рассмотреть очертания предметов. В начале картинка начала становиться более четкой, вырывая из темноты угловатые, и, немного грубые, очертания предметов. Но в тот момент, когда глаза Питера уже привыкли, и он мог различить все предметы, находящиеся вокруг, что-то сдавило ему грудь. Хватая ртом воздух, он стал медленно опускаться на колени. Картинка начала плыть, предметы теряли свою четкость, сливаясь в одно сплошное черное пятно, из которого, неожиданно даже для него самого, показались три пары глаз, смотревшие со злобной усмешкой, на беспомощного парня. Все это длилось не дольше минуты, прежде чем он погрузился в полную темноту. Последнее, что услышал Питер, как кто-то настойчиво шептал ему на ухо:

- Теперь ты наш! Теперь вы все наши! - ему показалось, что эти слова въедались в его мозг, отравляя сознание...

Вытянув правую руку вверх, Эл ощупывала столик, стоящий возле дивана так, будто бы что-то искала. Не найдя ничего на его поверхности, девушка попыталась открыть глаза, это удавалось ей с большим трудом. Сколько бы усилий она не прилагала, ее глаза, словно живя своей собственной жизнью, каждый раз закрывались, заставляя прилагать все больше и больше усилий. Кое-как справившись с этим, морщась, она приподняла голову стараясь рассмотреть хоть то немногое, что сейчас могла:

- Черт! - почувствовав резкую головную боль, хрипящим голосом проговорила она. Едва справляясь с собой, чтобы не вскрикнуть, Эл медленно и аккуратно перевернулась на спину, и, положив правую руку на лоб, сделала глубокий вдох, широко открыв глаза. Темнота распространилась по всей комнате, стирая очертания и границы некоторых предметов, оставляя лишь едва видимые силуэты. - Уже ночь? Интересно, как долго я была без сознания? А Питер? Он вернулся? - вглядываясь в потолок, она пыталась увидеть хоть что-то, например, какие-то детали люстры, но даже этого ей не удавалось. Постепенно привыкнув к темноте, девушка стала различать некоторые, видимые ею предметы, и даже разглядела несколько, едва заметных теней, на потолке.

Несмотря на то, что Эл лежала неподвижно, головная боль не утихала, а наоборот становилась только сильнее, заставляя девушку все больше и больше жалеть о том, что ее единственное спасение, в виде аптечки, находилось на кухне, до которой еще нужно было дойти.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Эл попыталась сесть на диван, поднимаясь настолько медленно, насколько это было возможно, в данный момент.

- Ай! - резкая боль, острой иглой вонзившейся в затылок, заставила ее упасть головой на подушку. Чувство беспомощности, постепенно захватывало сознание девушки. - Так не бывает! - тихо прошептала она, вновь глядя в потолок.

Время замерло, Эл лежала неподвижно, слушая свое дыхание, изредка, до нее долетало тиканье часов, стоящих на верхней полке в дальнем шкафу, а мысли все время возвращали ее к тому, что она абсолютно одна, и сейчас никто не сможет ей помочь. Осколки воспоминаний и размышлений складывались в причудливую картину, как в калейдоскопе.

- "Раньше, я хотела жить одна, мне казалось, что это так здорово. Ты предоставлен сам себе, никто тебя не отчитывает, да и тебе не перед кем отчитываться, потому что ты живешь только с самим собой. А с самим собой, всегда легко и просто договориться, закрыв на что-то глаза, или вообще проигнорировав то, что тебе не нравится. Ты можешь сам устанавливать себе правила, действовать в ключе своего настроения, делая все то, что раньше могло бы смутить тебя, потому что в любой момент, кто-нибудь заглянул бы в комнату, и, цокая языком, с ухмылкой на лице, покачал головой. Добавив при этом какую-нибудь глупую, и неуместную фразу, которая бы застряла в твоей голове на несколько дней, а может быть даже и лет..." - тяжело вздохнув, девушка несколько раз быстро моргнула, и, положив правую руку ладонью на лоб, закрыла глаза. - А теперь я одна, предоставлена сама себе, и те немногие, кому я не безразлична, живут далеко, и даже не знают, что происходит со мной... - привкус горечи разочарования, слишком хорошо чувствовался в этих словах. Срываясь с языка, они звучали как приговор, который обжалованию не подлежал. Оправдание собственных поступков, и их последствий, из которых и выстроилась ее жизнь, потеряло свое очарование, став абсолютно бесполезным занятием. Эл вновь ощутила свою беспомощность и бесполезность, но на этот раз она понимала, что эти чувства затягивают ее в темноту, погружая на самое дно.

- Теперь все, как ты сама хотела! Зачем расстраиваться? - шепот, прозвучавший у самого уха Эл, заставил девушку открыть глаза, и, повернув голову направо, попытаться разглядеть того, кто сказал ей эти слова. Но к ее собственному удивлению, и зарождающемуся ужасу, комната была абсолютно пуста.

- Слуховые галлюцинации? - неуверенно пробормотав это, Эл перевернулась на правый бок.

- Зависит от того, что считать реальным... - услышала она уже совсем другой голос. Он звучал откуда-то из дальнего угла комнаты.

- Не смеши меня! Эти примитивные создания считают реальными только себя! - первый голос, прошептавший ей на ухо, раздался оттуда же, откуда звучал и второй.

- "Что происходит? Откуда эти голоса?" - пытаясь собраться с духом, чтобы сказать хоть одно слово вслух, Эл мысленно задавала себе вопрос за вопросом. - "Я что, сошла с ума?" - сама эта фраза не просто пугала ее, а внушала дикий животный страх за собственную жизнь.

- Посмотри на нее, лежит и жалеет себя, боится, что сошла с ума! Ха! - этот первый голос звучал так, словно его обладателем была молодая девушка, с очень скверным характером. Каждое слово, сказанное ей, было пропитано злобой и откровенной насмешкой над, ничего не понимающей, Эл.

- Ну-ну, к чему такое проявление эмоций? - спокойно ответил мужчина. - Тем более что мы еще успеем съязвить и на этот счет! - несмотря на то спокойствие, с которым звучал второй голос, в нем тоже чувствовалась враждебность и неприкрытое ехидство.

- Кто вы такие? - тихо, но довольно уверенно спросила Эл, когда, наконец-то, смогла хоть немного побороть свой страх.

- Мы - это то, чего ты больше всего боишься, глупышка! - с некоторой снисходительностью, ответил мужской голос.

- Что за бред? - возмутился девичий голос, уже из противоположного угла комнаты. - Мы не какой-то рядовой страх, или ночной кошмар!

- Где ты услышала хоть слово, сказанное с таким смыслом? - недовольно ответил мужской голос.

- Все что ты сказал! У этой фразы нет какого-то другого смысла! - продолжал возмущаться девичий голосок, переходя на более капризный тон.

- Мне говорили, что делить с тобой одно сознание - это уже катастрофа, но я не думал, что эта катастрофа распространяется и на помещения... - язвительно сказав это, мужчина замолчал.

- Да как ты смеешь? - закричала девушка, и тут же затихла.

Продолжая лежать на правом боку, Эл уже не понимала, какое чувство все-таки было главным, в ее ощущениях. С одной стороны она испытывала дикий страх, поскольку сейчас ей казалось, что ее худший кошмар, связанный с потерей рассудка, начал сбываться. С другой стороны - чувство неловкости. Для нее было довольно неудобно стать свидетелем ссоры двух странных голосов, к тому же еще и неизвестно кому принадлежавших. А с третьей - возмущение, по крайней мере, слабая волна возмущения, зарождавшаяся где-то там, в глубинах души, под ворохом страхов и сомнений, старалась набрать силу, чтобы выплеснуться наружу.

- Показалось? Или приснилось? - потерев глаза рукой, Эл вглядывалась в очертания предметов, но в них не было ничего зловещего, в квартире вновь стало тихо, и только тиканье будильника нарушало ее. - Будет лучше, если я все-таки выпью лекарство, - пробормотала она, осторожно поднимаясь с дивана.

Голова больше не болела так сильно, по крайней мере теперь она могла двигаться, а значит, Эл было под силу преодолеть расстояние до кухни, чтобы добраться до аптечки. Медленно ступая босыми ногами по полу, она шла, выставив вперед обе руки, чтобы хоть как-то предотвратить столкновения с предметами, которые ей было тяжело разглядеть. Мысль о том, чтобы включить свет посетила ее, но Эл отвергла саму идею этого, поскольку ей казалось, что как только темнота исчезнет, ей станет тяжелее отрицать то, что до этого, так хорошо скрывалось под покровом тьмы. Успокаивая себя тем, что возможно голоса ей просто приснились, она дошла до кухни, и только там нашла в себе силы и смелость включить свет.

Электрический свет, заливший комнату, резал глаза. Головная боль вновь стала набирать силу, и девушка, щурясь на лампочку, подобно коту на солнце, машинально прикрыла их рукой, и, дойдя до нужного шкафчика, достала оттуда небольшую зеленую коробочку. Глаза быстро привыкали к освещению, поэтому спустя несколько минут, Эл уже спокойно смотрела на упаковки лекарств, выискивая нужное ей сейчас.

- "От головной боли или от давления?" - держа коробочки с таблетками в руках, Эл неуверенно переводила взгляд с одной на другую. - "Может, сначала стоит измерить давление, и уже потом принимать лекарство..." - переведя взгляд на полку, она задумчиво смотрела на коробку с тонометром. Вздохнув, девушка отложила лекарства в сторону, и, достав тонометр, повернулась, чтобы пройти к столу. Но дальше она не смогла сделать ни шага. Картина, представшая перед ее глазами, заставила Эл в ужасе замереть на месте, пытаясь судорожно понять, насколько реально то, что она видит сейчас.

За столом сидел молодой мужчина, хотя понять на самом ли он деле был молод или нет, не представлялось возможным, поскольку у него практически полностью отсутствовало лицо. Были видны лишь какие-то едва заметные наброски глаз, губ, носа и бровей, словно кто-то решил посмеяться над ним, сделав из его лица лист бумаги, на котором начали рисовать, но так и не закончили его портрет. Он был достаточно аккуратно одет в выглаженные брюки, жилетку, которая была одного цвета с брюками, и, возможно, сделанная из одной ткани. Белая рубашка, левый рукав которой был закатан до локтя, короткая стрижка, с небольшими бакенбардами, обрамлявшими ту часть головы, где, должно было быть лицо. Он сидел за столом, чуть наклонив голову вправо, и, казалось, внимательно следил за каждым движением Эл.

Неподалеку от него, возле стены стояла девушка, на вид лет пятнадцати, может быть чуть старше. Длинные рыжие кудряшки, украшенные синими цветами, обрамляли юное лицо. Она смотрела на Эл, чуть приподняв голову, позволяя лучше рассмотреть ее курносый носик. Ее короткое сине-зеленое платье, легкие, казалось, сделанные из лепестков роз туфли, крылья за спиной - все это наталкивало на мысль о том, что эта молодая девушка, могла быть сказочной феей, если бы только не одно "Но"! Пухлые губы были искривлены в злобной ухмылке. Темно-синие глаза, которыми она смотрела на Эл, казалось, замораживали девушку изнутри. И чем дольше Эл смотрела в них, тем сильнее страх охватывал ее разум, кричавший о том, что нужно бежать, и чем быстрее, она это сделает, тем лучше будет для нее же самой.

Эл, молча, переводила взгляд с одного странного гостя на другого, пытаясь скрыть ужас, который легко читался на ее лице и в глазах.

- Бу! - язвительно протянула девушка-фея, чуть подавшись телом в сторону Эл. Ее губы растянулись в хищном оскале, видя как девушка вздрогнула и вжалась в шкаф.

- Слишком вульгарно... - тихо сказал тот, что был без лица, посмотрев в сторону девушки с рыжими волосами.

- Раз ты у нас такой высокий ценитель страха, то и пугал бы ее сам! - резко ответила рыжеволосая, отвернувшись от него.

- Зачем мне только навязали этого ребенка...

- Затем, что ты слишком много разболтал этому доктору! - злорадно ответив, рыжеволосая смотрела на парня без лица с торжеством победителя в глазах.

- Хочешь сказать, что теперь ты стала моим наказанием? - подняв голову, он повернул ее в сторону своей собеседницы.

- Нет, я тот, кто будет следить за твоей речью, а если что... - замолчав, она сделала движение рукой, словно стирала рот. - Это то, что ждет тебя.

- Не слишком ли высокая плата? - возмущенно ответил парень. - Вы итак оставили мне от всего лица только слабые очертания!

- Нужно было меньше нарушать правила! - ехидно ответила она.

- Еще одно слово, и я расскажу о том, как и какие правила нарушила ты, - сохраняя все то же ледяное спокойствие, ответил он. - И посмотрим, кто из нас двоих, в следующий раз, останется без своего лица.

- Ты вздумал мне угрожать? - взвизгнув от возмущения, девушка пристально смотрела на своего собеседника так, будто бы хотела прожечь его насквозь. - Я скажу все ему...

- И это не спасет тебя! Или ты забыла о том наказании, которое он придумал специально для тебя, много жизней назад? - хладнокровие сменилось ехидством, было явно заметно, как парень наслаждался реакцией девушки. В ответ на это, рыжеволосая лишь надула губки, и отвернулась в сторону двери, но и Эл и этот странный парень успели заметить, как ужас промелькнул в ее глазах.

Эл, наблюдавшая все это время за разборками этой странной и довольно страшной парочки, никак не могла понять, кто они такие, а главное, как появились в ее квартире. Но она не успела вымолвить и слова, как рыжеволосая девушка, злобно посмотрела на нее:

- А зачем тебе это понимать? Радуйся, что теперь, в твоем никчемном мирке, появился еще хоть кто-то! - сквозь зубы сказала она.

- Что все это значит? - шепотом спросила Эл.

- Тебе станет легче, если я скажу, что это только сон, придуманный твоим больным мозгом? - все с той же злостью в голосе, спросила рыжеволосая. В ответ Эл отрицательно замотала головой. - Тогда то, что мы - твоя реальность?

- Этого не может быть! - говоря, и при этом, отрицательно мотая головой, Эл сильнее вжалась в кухонный шкаф.

- Отчего же не может? - включился в беседу безликий.

- Потому что вы не настоящие! Вас выдумали! Вы придуманные, а значит... значит... - говорила Эл, задыхаясь от страха и слез, подступавшим к глазам.

- Значит ты молодец, потому что все поняла? - спросила девушка, смеясь ей в лицо. - Что же тогда ты так сильно боишься нас? Если мы нереальны, то не сможем причинить тебе вреда... А может... - посмотрев на нож, лежавший рядом с Эл, рыжеволосая хищно ухмыльнулась.

- Фейри, остановись! - властно сказал парень без лица, даже не повернув головы, в сторону этой странной девушки, но это заставило рыжеволосую замереть на месте. - Наша задача не вредить... По крайней мере не так, как ты собиралась!

- Кто тебе сказал, что я собиралась что-то сделать? - не поворачивая головы, раздраженно спросила рыжеволосая.

- Твои глаза говорят намного больше, чем ты сама можешь предположить... Впрочем, - парень без лица повернул свою голову в сторону Эл. - Впрочем, как и ее глаза! - услышав эти слова, девушка встрепенулась и, с интересом посмотрела на вжавшуюся в кухонный шкаф Эл.

- О чем ты думаешь? - пристально глядя в ее глаза, она спросила у Эл.

- Я знаю, кто вы... - почти шепотом ответила та.

- Что? - повернув голову так, что девушка увидела ухо рыжеволосой. - Повтори еще раз! Я не слышу тебя!

- Я знаю, кто вы! - чуть громче, повторила Эл.

- Что? - с откровенным ехидством в голосе, повторила она свой вопрос.

- Я знаю кто вы! Я знаю! Знаю! - кричала Эл, закрыв глаза. Она уже поняла, кто перед ней, где она их видела, и чем они были так опасны. И от осознания этого, ей хотелось бежать так далеко, как это только было возможно. - Я знаю! - уже шепотом добавила она.

- Радует, что хоть кто-то помнит о нас... - если бы его губы было видно, то можно было увидеть, как они искривились в хищной ухмылке. Но и звучания его голоса было достаточно, для того чтобы это понять.

Эл смотрела на них большими от страха глазами. Конечно, она узнала этих двоих, и даже больше, она была готова поклясться, что видела их изображения несколько раз. Все внутри приказывало ей бежать, кричало об опасности, но ноги не слушались ее, словно кто-то или что-то приклеило их к полу.

- О да! Бежать - хороший вариант. Но ты этого не можешь, не так ли? - встав со стула, парень медленно, с грацией хищника, подошел к Эл.

- Нонэм, что ты затеял? - Фейри сверлила его взглядом, в котором слишком отчетливо читалось непонимание всего происходящего.

- Веду более тонкую игру, - практически шипя, ответил он. Эл казалось, что он смотрит ей прямо в глаза, хотя это было сложно понять, из-за того что его глаз, практически не было видно. Она чувствовала, как постепенно все внутри нее сжималось в маленький комок, стремящийся вырваться наружу, и укатиться как можно дальше, в самый темный и дальний угол в квартире, чтобы спасти хоть что-то, что осталось от нее. Эл пыталась отвести глаза, закрыть их, сделать что угодно, лишь бы не ощущать этот пытливый взгляд невидимых глаз.

- Это нечестно! - неожиданно крикнула Фейри, отталкивая Нонэма от Эл. - Значит, ты будешь наслаждаться ее страхом, а я должна стоять в стороне?

- Ничто не мешало тебе сделать тоже самое, - спокойно ответил парень, глядя на бледнеющую Эл.

- Ты сам сказал...

- Мы не должны их ранить, травмировать, и что-то делать с их телами! - спокойно и твердо ответил он, не поворачивая головы в сторону Фейри.

- Только пугать, слишком скучно! - обижено надув губы, ответила рыжеволосая, и вновь отвернулась к стене.

- Скажи мне, Эл, ты думаешь так же? - приблизившись к девушке, Нонэм тихо подул на нее. - Каково это, увидеть тех, кто является частью не твоего кошмара? - она стояла, зажмурив глаза, и сжав руки в кулаках так сильно, что костяшки ее пальцев побелели.

- Она не ответит, - раздраженно ответила Фейри. - Она слишком сильно боится тебя! Я даже отсюда чувствую этот стойкий страх перед безумием!

- Я не боюсь, - тихо прошептала Эл, все еще не открывая глаз. - Вы не можете быть реальны, просто потому, что вас придумали другие... Вы всего лишь сон. Я просто переработала, мне нужен был отдых... Слишком сильно нервничала... Дональдс был прав...

- Как мило! - невинно улыбаясь, Фейри хлопнула в ладоши, и посмотрела на Эл. - Она готова списать нас на людскую фантазию!

- А что если нас придумали задолго до Эмили, Эл? - склонившись к самому уху девушки, прошептал Нонэм. - Что если нас придумали даже не люди, а кто-то другой?

- Так не бывает! - отрицательно замотав головой, тихо ответила Эл.

- А что если мы - это наказание, для таких как ты!

- Так не бывает! - уже громче повторила Эл.

- А что если мы пришли к тебе, чтобы воссоединить тебя с Эмили, ведь она так скучает, по той маленькой девочке, приглядывавшей за ее сыном...

- Так не бывает! Вы не можете! Вы не боги! - она кричала, закрыв уши руками, все сильнее зажмуривая глаза. Но она чувствовала, что этот настойчивый шепот, звучал уже не снаружи, а внутри ее головы, и Эл понимала, что вытащить этот голос она не сможет. - Убирайся! Убирайтесь! Все убирайтесь! Прочь из моей головы! - несколько слезинок покатились по ее щекам. Это были слезы страха, самого сладкого чувства, для этих двоих.

- А мы не уйдем! - схватив девушку за руку, Фейри заставила Эл открыть глаза, и посмотреть ей прямо в лицо. - Ты слишком сильно понравилась нам!

- Нет! - вырвав руку из цепкого захвата, Эл оттолкнула от себя рыжеволосую, и побежала из кухни, по коридору к выходу. Сейчас ей казалось, что единственным верным способом избавиться от этих двоих, будет бежать как можно дальше. Настолько далеко, насколько это только будет возможно. Но к ее собственному ужасу, коридор, с каждым шагом становился бесконечно длинным, и Эл все время казалось, что она бежит на одном месте. Злобный смех раздался за ее спиной.

- А мне нравится, она сейчас похожа на крысу, бегущую по лабиринту, - ехидно сказала Фейри.

- Скорее на муху, застрявшую в липкой ленте! - злорадно добавил Нонэм.

- Прекратите! Оставьте меня в покое! - закричала Эл, продолжая бежать. Она чувствовала, как постепенно, силы покидали ее.

- Неужели ты до сих пор не поняла? Ты наша, навсегда! - два голоса слились в один, коридор как-то странно заплясала, закручиваясь по спирали, отдаляя от нее единственную надежду на спасение. Чувствуя, как она проваливается во тьму, Эл попыталась сделать еще один шаг, выставив руки вперед. - Тебе не убежать! Тебе просто некуда бежать! - эти двое продолжали смеяться над ней, заполняя все свободное пространство вокруг Эл, злобным смехом.

Девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног, и темнота смыкается над ее головой.

- Не хочу! - отчаянный крик сознания, ярко промелькнувшие слова быстро погасли, она вновь чувствовала, как трясина отчаянья и страха затягивала ее в свои глубины, не желая отпускать вновь.

Рука, безвольно упала вперед, на что-то мягкое и теплое. Сжав ее в кулаке, Эл пыталась зацепиться хоть за что-то, но за что именно она цеплялась в данный момент, было сложно понять.

- Загнать запуганного зверька в угол... Не очень экстравагантно! - раздался женский голос возле двери.

- Можно подумать вы сделали блестящий театральный выход, - резко ответила молодая девушка, откуда-то из темноты коридора.

- Так или иначе, наш выход был эффектнее, - ответил молодой мужчина, скользя едва заметной тенью по стене.

- Фонтаны крови на стоянке? Слишком затертый трюк! - хмыкнул молодой мужчина со стороны входной двери.

- Какая разница как, - возмутился уже более зрелый мужской голос. - Фонтаны крови, или спираль коридора... Так или иначе, мы все выполнили, а значит пора возвращаться.

- А он сказал, кто будет следующим? - робко спросила девушка.

- Еще нет, но думаю, предположить не сложно! - злобно улыбнувшись, ответил силуэт скользящий по стене. Через несколько минут, в квартире все стихло, лишь, едва слышное, дыхание двух человек нарушало абсолютную тишину.

Вслушиваясь в тишину кабинета, изредка нарушаемую людьми, проходящими, за дверью, по коридору, Дональдс сидел в кресле, размышляя о событиях вчерашнего вечера. Закрыв глаза, он вытаскивал из своей памяти одну картину за другой, стремясь понять, когда реальность соединилась с вымыслом, и, как итог, поменялась с ним местами.

- Фейеро, почему именно он посетил мой сон? - слегка потирая шею, а точнее, тонкую синюю полоску, оставленную воротником пальто, Дональдс стремился выбросить из головы мысль о том, что все произошедшее было, на самом деле, реально. - "Его поведение и повадки... Как будто я уже видел все это, но только когда?" - роясь в глубинах памяти, он пытался найти ответ на, теперь уже, мучавший его вопрос, но ответ, как и всегда, ускользал прочь, не оставляя никакой надежды. Несколько раз тяжело вздохнув, доктор прикрыл глаза рукой, и снова стал вслушиваться в неидеальную тишину кабинета.

Время быстро завершало свой ход, отмеряя тиканьем часов, оставшиеся минуты, до сеанса с Кристал. Доктор чувствовал, что сегодня, он подберется к разгадке еще ближе, а может быть, даже и найдет ответ на вопрос о том, что же все-таки произошло с ней. И ничто не могло убедить его в обратном. Слишком просто объяснялась эта странная встреча, пережитая доктором, прошлой ночью.

- Ведь, если это не было сном, иначе просто невозможно объяснить причину появления Фейеро, - тихо прошептав эти слова, мужчина слегка покачал головой. - "Отчего все, кто владеют тем или иным секретом, стремятся остановиться именно в тот момент, когда сделать это уже невозможно?" - задавшись этим вопросом, мужчина чуть вздрогнул, от неожиданно появившегося ощущения прохлады. По-осеннему промозглый ветер, проникавший в кабинет через приоткрытую створку окна, приносил вместе с холодом запах дождя. Неторопливо поднявшись с кресла, Дональдс подошел к окну, и закрыл его, как можно плотнее. Сейчас ему хотелось сосредоточиться на тех вопросах, которые он собирался задавать Кристал, и отвлекаться на холод, не было никакого желания.

С каждой минутой, сокращавшей время до встречи с пациентом, напряжение росло, и вот доктору уже казалось, будто даже воздух можно разрезать ножом. За последнее время, Дональдс уже привык к себе, нервному, ищущему подвох в любом действии и движении окружающих его людей, словно безумие, отвечая на его интерес, стало вглядываться в него. Но сейчас это состояние стало вызывать странное беспокойство, будто кто-то что-то изменил, и от этого само ощущение неизбежности, создавало некоторый эффект трагедии, уже складывающейся, по чьему-то странному замыслу, мозаики истории.

- Закончу с Кристал, и сам пройду курс лечения, а то эта паранойя сделает меня пациентом собственного учреждения, - покачав головой, доктор потер переносицу, и, поднявшись с кресла, прошел к письменному столу.

Там его уже ждали изображения тех, кто становился кошмаром наяву. Восемь портретов, смотрящих с презрением, холодностью, скорбью, эгоизмом и откровенным безумием, лежали на поверхности письменного стола, освещаемые тусклым светом настольной лампы. Рядом с каждым из них лежали изображения врат, как теперь стало известно уже и самому Дональдсу, полностью отражавших суть и смысл залов, скрываемых ими от глаз даже самой Кристал. Но для полной картины, ему не хватало еще двух изображений - врата и проводник девятого круга.

- Даже, несмотря на то, что Кристал назвала девятый зал островом, чтобы попасть на него, наверняка, нужно тоже пройти какие-то врата... - размышляя вслух, доктор продолжал вглядываться в застывшие на бумаге лица. Он как будто искал ответ, или, хотя бы небольшую подсказку для дальнейших рассуждений о залах, и том порядке, который, повторялся на протяжении восьми, уже пройденных, кругов. - Сама мысль о том, что порядок будет разрушен ради одного из кругов - безумна. Хотя, кто знает, что задумали остальные... - доктор был уверен, что все они были заодно, и раз так, то среди них должен быть лидер, вот только кто это был, понять стало довольно сложно.

Раньше Дональдс считал, что Фейеро больше подходит роль того, кто заставляет остальных двигаться в нужном ему направлении, но, ночное приключение, с появлением образа этого проводника во сне, как уже решил для себя сам доктор, заставило его пересмотреть свои взгляды. Дональдс всегда считал, что тот, кто стоит во главе по-настоящему, никогда не выйдет из тени.

- И если на то пошло, то Фейеро слишком эмоционален, а вот Орей... Он был более отстранен, во время нашего общения, и все сводил к единой мысли, что я не только не интересен ему, но к тому же еще и не опасен. Всего лишь новый фактор для раздражения, и не более... С другой стороны Нонэм, или даже Эрест, эти двое не настолько просты, насколько казались на первый взгляд. А Аккура, как и любой серый кардинал, любит путать и заставляет мысли уходить в совсем ином направлении, как, впрочем и многие женщины... - уперевшись руками в стол, доктор покачал головой, и сделав глубокий вдох, закрыл глаза. - Слишком очевидно, и от этого более чем странно... - уже громче добавил он, тяжело вздохнув.

- Что странно? - услышал он тихий неуверенный девичий голос. Подняв голову, Дональдс увидел Кристал, стоящую рядом с закрытой входной дверью и, сжимавшую в руках несколько листов бумаги.

- Как давно...? - но не успел он закончить свой вопрос, как девушка, едва заметно пожав плечами, сделала неуверенный шаг вперед.

- Не знаю... Санитар открыл дверь, а вы медитируете над столом, и что-то бормочете себе под нос... Сначала я подумала, что вам не стоит мешать, но потом вы так громко сказали это слово - "странно"! - слегка опустив голову, она не сделала более ни единого шага. - Вот мне и захотелось узнать, что именно странно для вас.

- То, что странно для многих из нас... - задумчиво ответил Дональдс, не торопясь выходить из-за стола.

- Похоже, вас поглотил вопрос о том, как в моей голове оказалось столько разных, и не похожих друг на друга личностей? - она смотрела на доктора, стоя в пол-оборота, и чуть склонив голову на бок. В ее глазах отражалась печаль, и безумно глубокая боль.

- Ты боишься их потерять? - неожиданно прозвучавший, даже для самого Дональдса, вопрос, заставил внутренне вздрогнуть их обоих.

- Так получилось, что сейчас они единственные защищают меня. Не понятно, каким образом, но я чувствую то, как они оберегают меня, не давая остальным уничтожить то немногое, что от меня осталось... - опустив голову, она смотрела на пол, темный, с едва заметными светлыми прожилками, которые сплетались в странную паутину, создавая, возможно, фантастический рисунок. Но об этом было сложно судить хотя бы потому, что ковер и мебель, стоявшие в кабинете, не давали ей возможности увидеть полную картину.

- А если выяснится, что они опасны для тебя, и не только для тебя, но и для всех, кто тебя окружает... - доктор видел, как девушка передернула плечами, стоило ему лишь заикнуться о тех, кто окружает ее. - Ты не согласишься... Я правильно понял?

- Да! - кивнув головой, ответил Кристал. - Те, кто окружают меня, заслуживают наказаний намного страшнее того, которое они выбрали для меня.

- Ты считаешь, что лечение в больнице - твое наказание? - уже выйдя из-за стола, спросил он.

- Больница - это скорее отдых. Чего не скажешь про одиночество... - сделав еще один шаг по направлению к кушетке, сказала она. - Радует лишь одно, что мое одиночество имеет свое лицо, а значит, я всегда знаю, когда оно снова приходит ко мне.

- И как же выглядит твое одиночество? - уже стоя за креслом, спросил он.

- Вам действительно интересно его лицо? - спросила Кристал, подняв голову, и глядя в глаза доктора. - Почему?

- Хочу сравнить. Возможно ли, что наши одиночества похожи? - спросил Дональдс, следя за тем, как менялось выражение ее лица.

- Думаю нет... - ответила Кристал, улыбнувшись лишь уголками губ. Сделав еще несколько шагов вперед, она оказалась возле кушетки. - Но, думаю что позже, я смогу сказать, чем они отличаются.

- Насколько позже? - с интересом спросил доктор, жестом приглашая Кристал присесть на кушетку.

- После того, как вы узнаете, какое лицо у моего одиночества, - положив на столик два листа, изображениями вниз, ответила она. - Я могу доверять вам, и просить перевернуть листы только после того, как мы окажемся в последнем зале?

- Отчего у тебя возникла такая просьба? - прежде чем сесть в кресло, Дональдс придвинул листы ближе к себе.

- Сейчас это важно для меня! - абсолютно серьезно ответила она. - Пообещайте, что не перевернете их до тех пор, пока я не скажу вам, что это можно сделать... - в ее глазах отражалось беспокойство и страх.

- Хорошо! Я обещаю тебе, что не переверну листы до тех пор, пока ты не разрешишь мне этого сделать! - твердо ответил доктор, глядя девушке прямо в глаза.

- Спасибо... - тихо, практически шепотом, сказала она, и легла на кушетку. - Это последний зал, а после него, все начнется сначала. Спасибо, что смогли пройти их все, не обвиняя меня в сумасшествии.

- Я никогда не считал тебя сумасшедшей, - спокойно ответил доктор, открывая блокнот.

- А что же тогда вы думали обо мне? - спросила она, с легким удивлением в голосе.

- Что что-то или кто-то в твоей жизни сделал так, что теперь лишь немногие смогут тебя понять, - открыв чистую страницу, он взял в руки карандаш. Дональдс с самого начала был готов слушать ее, потому что что-то в истории Кристал напоминало ему о давно забытом и похороненном прошлом.

- Спасибо, что в состоянии понимать меня... - легкая улыбка, появившаяся на ее лице, говорила лишь о том, что сейчас Кристал чувствовала себя настолько защищенной, насколько ей это было необходимо.

- Итак, Кристал, как выглядит твой последний зал?

* * * * *

- Последний круг, иногда, напоминает мне о том, что судьба, да и жизнь любит смеяться над нами. Шутить, самым изощренным способом, какой только можно себе представить. Ведь только столкнувшись с их шутками в реальности, поражаешься тому, насколько скудная у тебя фантазия, и насколько богата жизнь на необычные и из ряда вон выходящие сюжеты.

- Что ты имеешь в виду?

- Скажите, какое, по вашему мнению, самое страшное наказание могла придумать жизнь?

- Я думаю, что это смерть.

- Да, многие так думают... - сказала Кристал с едва уловимой удрученностью в голосе.

- И это огорчает тебя?

- Расстраивает... Наверное, так будет правильнее всего.

- Почему мой ответ тебя расстроил?

- Потому что для меня, в смерти, нет ничего страшного... Если честно, я даже не могу назвать это трагедией, - тяжело вздохнув, девушка чуть нахмурила лоб, словно пыталась подобрать слова. - Понимаете, если жизнь была тяжелой, в ней мало что устраивало, мало что получалось, и вдруг ты умер. Это выглядит довольно хорошим финалом. В остальных случаях - трагедия, повод для скорби, но никак не наказание. И потом, смерть - это начало чего-то нового...

- Что же тогда "наказание" для тебя?

- Одиночество... - коротко ответив, Кристал еще раз тяжело вздохнула, после чего, перевернувшись на бок, легла головой на правую руку. - Знаете, это странное чувство, когда душа плачет. И непонятно, что больше всего ее мучает и убивает, то, что ты один, даже когда рядом, казалось бы, близкие люди. Или же потому, что ты отказался от иллюзии того, что хоть иногда был с кем-то, и принял непреложную истину того, что всегда был и будешь один, от рождения и до самой смерти... - Кристал замолчала, лишь ее спокойное дыхание было слышно в тишине кабинета.

- Из этих мыслей складывается довольно мрачная картина, - наконец-то нарушив, затянувшуюся паузу, сказал Дональдс, сделав несколько пометок в блокноте.

- Она не мрачная, а более чем реалистичная. По крайней мере для меня, - перевернувшись на спину, девушка потянулась, и сложив руки на груди, повернула голову вправо.

- Ты что-то ищешь?

- Нет, - твердо ответила она. - Смотрю, как долго еще идти.

- А куда ты идешь?

- На пристань, к лодке.

- Прости Кристал, но я не совсем понимаю, зачем тебе лодка? - удивленно спросил Дональдс.

- Доктор, я же с самого начала говорила вам, что последний зал - это остров. И чтобы добраться до него, нужно использовать специальный транспорт...

- Прости, кажется, этот момент я упустил в прошлый раз, - виновато извиняясь, ответил Дональдс.

- Ничего страшного, - спокойно ответила Кристал, махнув рукой. - Абсолютно всем свойственно забывать то, что не представляло никакого интереса в конкретный момент времени нашей жизни.

- Обидно лишь, что иногда, упущенная информация, оказывается важна на следующем этапе жизни, который может наступить как на следующий день, так и через пару месяцев.

- А ведь и правда, - усмехнувшись, поддержала слова доктора Кристал. - Никто и никогда не задумывался о том, что может оказаться важным и необходимым в следующий момент... Как вы считаете, если бы люди думали об этом, они бы научились слышать друг друга?

- Не знаю, Кристал, - пожав плечами, Дональдс задумчиво посмотрел на светлую макушку девушки. - А что ты думаешь об этом?

- Думаю - нет. Тяжело научиться тому, чего не умеют твои близкие, и уж тем более, чему не спешат научиться, по причине иных убеждений... - ирония и разочарование слышались в ее словах. Пригладив волосы на макушке, Кристал вновь тяжело вздохнула. - Знаете, я уже привыкла к тому, что все, что я хотела и начинала строить, разрушалось одним движением глаз моей семьи, просто потому, что им это было не выгодно, не нужно и вообще не вписывалось в рамки общества, в котором они вращались, если можно так выразиться. Забавно... Но они сами толкали меня в лапы этого девятого круга, который я так ненавижу, и, похоже, он был частью меня с самого первого дня моей жизни.

- Этот остров - символ одиночества?

- Этот остров и есть одиночество! Во всем его свете, виде... В самом главном своем обличие! - аккуратно сев, Кристал осторожно спустила ноги на пол, и уперевшись руками в край кушетки, слегка подалась корпусом вперед.

- Где ты сейчас?

- Я в лодке, уже плыву по направлению к месту своего вечного наказания! - вздохнув, девушка положила руки себе на колени, и, опустив голову, начала ровно дышать. - Не люблю этот путь.

- Из-за времени, которое нужно на то, чтобы его преодолеть?

- Да, и из-за этого тоже. Но это не единственное, что делает для меня этот путь настолько ненавистным.

- А что же еще?

- Воспоминания... Я вижу все те события, которые приводили меня к этому острову каждый раз, когда проплываю этот путь. Все, что когда-либо растаптывало меня, уничтожало, разрывало на мелкие кусочки. Все то, что стало моей болью, которую я пытаюсь изолировать от себя, вычеркнуть из своей жизни, и запереть на этом острове, чтобы оказаться, как можно дальше от этого. Но каждый раз я возвращаюсь сюда, чтобы снова увидеть ее. А после, посмотрев фактам в глаза, я могу лишь развести руками и сказать, что я снова здесь, и никогда не уходила отсюда... - замолчав, Кристал подняла голову вверх, и, хлюпнув носом, попыталась заставить себя не плакать, но это удавалось ей с большим трудом. Слезы катились по щекам, их было не так много, но они были сильнее и выразительнее, чем все сказанное ей ранее.

- Если ты не в силах продолжать... - доктор не успел закончить фразу, как Кристал остановила его, вытянув руку по направлению к нему.

- Все в порядке... - тихо, почти шепотом, сказала она. - Просто эти врата... Врата этого зала слишком длинные, и слишком давят на меня.

- А как выглядят эти врата?

- Лодка и море или озеро... Даже не знаю, что это, но через него мне приходится переплывать, каждый раз, когда я должна оказаться на этом острове. Путь получается настолько долгим, что я начинаю чувствовать, как моя душа стремится вырваться из тела. И улететь прочь, подальше от ужасов моего прошлого и настоящего... Я устала, доктор... Вы не представляете, насколько сильно я уже устала... - ее голос то стихал, то вновь набирал силу. Было видно, как она боролась с собой, сжимая руки в кулаки с такой силой, что пальцы белели. Но это никак не помогало ей взять над собой контроль, и эмоции, переполнявшие ее, выходили наружу со слезами, и редкими всхлипами.

- Эта лодка, она движется сама, или же ты ведешь ее? - Дональдс продолжил задавать вопросы, стараясь отвлечь девушку от того состояния, в котором она находилась.

- А разве это имеет какое-то принципиальное значение? - чуть удивившись, спросила Кристал.

- Если ты управляешь лодкой, то ты можешь, как ускорить процесс прохождения врат, так и замедлить его. А возможно и просто обойти их, например, перелетев по воздуху. Ты же можешь придумать другой способ их преодоления?

- А у вас хорошая фантазия, доктор! - грустно усмехнувшись, сказала девушка, убрав за ухо, упавшую на лицо прядь волос. - Неужели вы думаете, я не пыталась все изменить? Пройти другим путем? Перелететь по воздуху? Ускорить время? Уничтожить эту воду, стерев ее из круга? - повернув голову в его сторону, Кристал замолчала. Казалось, что вот-вот она откроет веки, и посмотрит на Дональдса глазами, заполненными грустью, болью и непониманием возникновения подобных вопросов.

- И все-таки?

- Это еще один зал, круг, тупик в лабиринте моей жизни... Я ничего не могу здесь менять! Не имею на это права, силы, знания... ничего! - отвернувшись, она продолжала говорить, изредка всхлипывая. - Я ненавижу все, что связано с этим кругом, залом, тупиком в лабиринте, только потому, что не могу сама им управлять! Не могу! Слышите меня? Не могу! - прокричав последние слова так громко, как она только могла, Кристал вновь замолчала, и теперь лишь мотала головой, изредка, бормоча что-то себе под нос.

- Кристал... Кристал? - Дональдс пытался позвать ее, боясь только одного, что именно сейчас она замкнется, быстро воздвигнет стены, чтобы найти защиту. Став настолько недосягаемой, что даже начинать с самого начала, будет уже невозможно.

Вдруг, закрыв уши руками, Кристал быстро замотала головой. Она не проронила ни слова, но при этом шевелила губами, будто пыталась что-то сказать, или даже прокричать. Казалось, что вот-вот, еще чуть-чуть, и она забьется в истерике на полу. Но, вместо этого, она согнулась пополам, прижавшись всем телом к ногам, и закрыла руками голову, будто пыталась закрыться от чего-то. А спустя всего несколько мгновений, осторожно убрав руки от головы, Кристал медленно выпрямилась, поворачивая голову то вправо, то влево, с осторожностью испуганного зверька. Она молчала, слезы перестали течь по щекам, и даже дыхание девушки стало ровным.

- Кристал? - спросил доктор, следя за ее реакцией. - Кристал? Что сейчас произошло?

- А разве это имеет какое-то значение? - неожиданно спокойно спросила она.

- Я могу ошибаться, но мне показалось, что что-то напугало тебя...

- Скажите, вы когда-нибудь слышали, как плачет ваша душа? - она задала свой вопрос, словно не слышала сказанных доктором слов.

- А разве это можно услышать? - опешив, ответил Дональдс вопросом на вопрос.

- Можно, достаточно лишь прислушаться к себе! - слегка кивнув, Кристал подняла левую руку вверх, развернув кисть ладонью к себе. - В последнее время я часто слышу, как плачет моя душа... Это так... страшно!

- А что пугает тебя в ее слезах?

- То, что они слишком сильно ощущаются телом, словно кто-то капает раскаленный воск на самые чувствительные места... Это ужасная боль! - Кристал вновь повернулась к нему, и виновато извиняясь, добавила. - Знаете, это невозможно описать словами... Могу сказать только одно, если бы существовало хоть несколько слов, которыми можно было это описать. Вы считали бы себя счастливейшим из людей, поскольку эта участь обошла вас стороной.

- Неужели этот плач настолько страшен?

- Он не страшен, он просто невыносим...

- А если я знаю, как плачет душа?

- Не знаете! - твердо сказала Кристал, устало ухмыльнувшись.

- Отчего ты так уверенна в этом?

- Если бы вы действительно знали это, то не стали бы спрашивать меня о том, как это выглядит.

- А если я просто захотел сравнить ощущения?

- Невозможно! - сказала она, покачав головой.

- Почему?

- Кто хотя бы раз сталкивался с этими ощущениями, никогда не станет спрашивать у другого, как это было, - ответила Кристал, потерев лоб. - Такие люди просто сочувствуют друг другу, сожалея о том, что на еще одного искалеченного человека стало больше! - добавила она, чуть поежившись.

- Что-то случилось? - заботливо спросил Дональдс.

- Мы просто прибыли на место... Остров вечного снега и льда! - тихо сказала она. - Это единственный зал, где вы не встретите никого.

- Постой! А как же проводник?

- Какой проводник?

- Тот, чей портрет ты принесла сегодня с собой?

- Ах, вы про нее... - покачав головой, Кристал тяжело вздохнула. - Ее тут больше нет! Даже она, хранитель, покинула его, доведя одиночество этого места, до абсолютного значения... - девушка сидела, опустив голову, неподвижно, словно кто-то или что-то заставило ее замереть.

- Кристал? Кристал? - Дональдс позвал пациентку, но она никак не реагировала. - Кристал! - сказал он уже более настойчиво.

- Да? - тихо отозвалась она.

- Что-то не так? - с нотками заботы в голосе, спросил он.

- Я не хочу выходить из лодки... - ответила она, едва сдерживая новую волну слез. - Я ненавижу это место! Оно сводит меня с ума!

- Этот остров, он вызывает у тебя ненависть, потому что ты остаешься на нем абсолютно одна?

- Нет, - шепотом сказала она. - Когда я попадаю сюда, первое, о чем думаю - отличное место, чтобы подумать. Взвесить все, решить, что мне все-таки интересно, а что - нет... Но этим можно заниматься сутки, или двое, не больше! После того, как это время проходит, и, все выводы, как мне кажется, сделаны, я начинаю чувствовать себя взаперти. Словно кто-то посадил меня в огромную ледяную тюрьму, и наблюдает, насколько хорошо я справлюсь с тем, что будет разрывать меня изнутри.

- А сколько ты обычно проводишь тут времени?

- Я не знаю... Может быть неделю, а может быть месяц... - ответила девушка, нервно улыбаясь. - Один раз, я провела на этом острове почти полгода... В какой-то момент я уже была готова убить себя. Вскрыть вены, повеситься, отравиться... Абсолютно любой способ подходил мне!

- Почему ты думала о смерти в тот момент?

- Скажите, вы знаете, что такое находиться в белом плену?

- Не уверен, что мне это знакомо.

- Белый плен - это зима, полная белого снега, прозрачного льда, и холода. Иногда - сильного, иногда - едва ощутимого. Сначала вас притягивает и манит красота снега. Но, так или иначе, когда вы видите перед собой только снег и ничего больше, постепенно его красота начинает меркнуть, и вот, спустя всего каких-то несколько недель, вы начинаете, как безумный выискивать хоть один островок зелени, лишь бы только не смотреть больше на эту бесконечную снежную пустыню! - сжав руки в кулаки настолько сильно, насколько это только было возможно, она продолжила говорить. - Этот остров - огромное царство вечного снега и льда! Здесь есть деревья, какие-то кустарники, пожухшая трава, которая выглядывает из снега своими длинными стеблями. И при этом, тут нет ничего живого.

- Но как же деревья?

- Она давным-давно умерли, доктор. И теперь находятся тут только в качестве напоминания о том, что когда-то и этот остров был полон зелени и жизни, - тяжело вздохнув, Кристал покачала головой. - Я не люблю это место потому, что оно пропитано смертью намного сильнее, чем даже восьмой круг.

- Неужели зима, в твоем представлении, это смерть?

- Зима, которая существует в мире, который все так упорно называют реальным, похожа на сон. Она приятная, и не настолько долгая, - сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Кристал продолжила. - Но та зима, которая существует здесь - это смерть! И это не просто смерть, которая приходит, когда подходит время завершать цикл жизни.. Нет! Она слишком жестока и страшна! Она беспощадна, и никому не дает шансов!

- Но разве не восьмой зал - зал смерти?

- Смерть в восьмом круге иная, поскольку ты знаешь что именно, когда и как ты похоронил, а главное знаешь самый важный ответ - почему это произошло. А вот девятый круг, это несколько иное!

- Чем же он отличается?

- Он опустошает, разрывает в мелкие клочья, сжигает изнутри, оставляя лишь пустоту в сердце и душе. Этот круг он не испытывает на прочность, как это могло бы показаться в первый момент, о нет! Этот круг... - Кристал говорила быстро, жадно хватая воздух ртом. Настолько жадно, что могло показаться, будто кто-то стоял рядом, и напоминал своим видом о том, что скоро она уже не сможет даже дышать. - Этот круг создан для того, чтобы уничтожать, стирать все: мысли, чувства, воспоминания, знания, личность! В нем нет ни капли милосердия, только жестокость, страдания и сумасшествие!

- Отчего тогда этот круг существует в твоем сознании?

- Он существует для того, чтобы я понимала, насколько мне не повезло! - растрепав волосы на макушке, Кристал облокотилась на спинку кушетки. - Доктор, я знаю, что такое одиночество, от которого сводит зубы! Я знаю, что такое отчаянье, разбивающее сердце и разум на миллиарды осколков. Меня предавали столько раз, самые близкие, как мне казалось, люди! Я... Я знаю каково это быть не нужной своей же собственной семье! - слезы катились по ее щекам непрерывным потоком. Она пыталась закрыть лицо руками, но каждый раз, как только она ощущала пальцами собственные слезы, руки, как будто подвластные какой-то невидимой силе, опускались, открывая, искаженное болью, лицо девушки. Кристал больше не нашла в себе силы сдерживать дальше те чувства, которые столько времени, так ловко прятала от всех.

- Эта боль... ты в силах контролировать ее?

- Только до тех пор, пока не попадаю сюда. Врата, они созданы таким образом, что все время напоминают мне о том, что я стремлюсь похоронить, спрятать ото всех, а возможно даже и от себя самой... - ее голос звучал необычно спокойным, даже, несмотря на то, что она продолжала плакать.

- В чем особенность этих врат?

- Это зеркала...

- Зеркала? - Дональдс был немного удивлен, услышав этот ответ.

- Да, зеркала! - слегка кивнув головой, ответила Кристал. - Дело в том, что как только я сажусь в лодку, то я как бы даю согласие на появление этих зеркал. Отражение, как только я попадаю в них, меняется, показывая мне самые ужасные моменты из моей жизни...

- Что было для тебя самым ужасным?

- Предательство семьи! - тихо ответила Кристал, прижав согнутые в коленях ноги к подбородку.

- Ты можешь рассказать, что произошло? - в ответ на этот вопрос, девушка лишь отрицательно покачала головой.

- Этот зал, он все время заставляет меня думать о смерти! О том, насколько она могла бы быть прекрасна! - неожиданно сказала она.

- И в чем именно прекрасна смерть?

- Ей все заканчивается! - с нотками пугающей мечтательности в голосе, ответила она. - Знаете, моя жизнь не самая великая драгоценность этого мира, поэтому, я думаю мало кто будет оплакивать меня, если вдруг что-то случиться. Скорее, все предпочтут забыть о том, что я когда-то жила... Я уже давно думала, страстно желая поставить эту жирную точку, чтобы больше нечего было продолжать...

- И что же тогда тебя останавливает?

- Она! - сказав это, Кристал повернула голову в сторону Дональдса, и кивком указала на стол. - Стелла... Тогда меня останавливала только она! Она появилась неожиданно, словно кто-то вылепил ее для меня из снега. Она спасла меня! Подарила столько тепла и заботы... Даже мама никогда не относилась ко мне так, как отнеслась Стелла. Жаль, что ей пришлось уйти!

- Ты скучаешь по ней?

- Скучаю? - задумчиво протянула Кристал. - Не подходит! - она замотала головой, сморщив нос.

- Что не подходит?

- Это слово! Скучаю... Я не скучаю, нет... - потирая лоб правой рукой, девушка замолчала, и сжала глаза так, словно пыталась найти подходящее слово. - Мне очень плохо без нее, мне не хватает Стеллы! Она стала моей путеводной звездой... Она была единственной, кто попытался вывести меня из тьмы моего отчаянья... Я очень хочу, чтобы она вернулась! - несколько слезинок скатилось по ее щекам. Закусив губу, она снова пыталась справиться с собой, но это оказалось бесполезно вновь. Боль от переживаемой потери вырывалась наружу, разрушая последнюю преграду на своем пути. Остатки самообладания медленно покидали ее, и теперь, та, кто пыталась выглядеть отстраненной и безразличной к целому миру, больше не находила в себе сил, удерживать уже разломанные стены вокруг себя.

- Ты знаешь, почему она ушла?

- Нет! - ответила Кристал, покачав головой. - Но я как-то спросила у Фейеро, знает ли он, почему Стеллы больше нет.

- Фейеро что-нибудь ответил тебе?

- Нет, он сделал вид, что впервые слышит о ней! - Кристал всхлипнула еще раз, и закрыла глаза рукой.

- Возможно, Фейеро и, правда, не знал про Стеллу...

- Он ни мог не знать про нее! - неожиданно крикнула она.

- Почему ты так считаешь?

- Потому что он сам однажды сказал, что в нашем с ними мире, появилась путеводная звезда! - приглушенная отчаяньем ярость, постепенно набирала силу, в ее душе. - А когда она исчезла, я спросила его, что теперь будет с путеводной звездой. Он смотрел на меня полный удивления, а потом и во все спросил: "О чем ты говоришь?" - сказала Кристал, слегка передразнивая манеру Фейеро, во время разговора.

- И ты не допускаешь мысли о том, что он, возможно, действительно не понимал, про что ты говоришь?

- Это невозможно! - твердо ответила девушка, слегка стукнув себя кулаком по коленям. - Он знает обо всех проводниках. Он знает обо всех залах! Он не мог просто взять и забыть про кого-то одного! Не мог!

- Ты так уверена в нем...

- А иначе и быть не может!

- Почему ты так считаешь?

- Потому что это он привел всех их ко мне! - серьезно сказала Кристал.

- Фейеро? - уточнил доктор, немного удивившись.

- Да! - подтвердив свой ответ кивком, ответила Кристал. - Он даже сказал мне, что сам лично подбирал тех проводников, что будут рядом со мной. И еще, когда познакомил со всеми, сказал, что один из них, свяжет меня с такими же, нуждающимися в защите людьми... Но это все бред! Ведь так не может быть, правда, доктор? Разве могут те, кто живет в голове, связать с теми, кто живет в другом мире? - она сидела, развернувшись к нему всем телом, и ждала ответа на свой вопрос. А он просто не знал, что вообще можно было на это сказать.

- Я не знаю, Кристал... - устало, и немного удручено ответил он.

- Вот и я не знаю... - вздохнув, девушка положила руку рядом с собою на диван. - Холодно... - тихо сказала она.

- Что ты делаешь?

- Пытаюсь понять... Разве может быть обжигающе горячо и холодно одновременно? - этот вопрос звучал странно, да и само ее поведение, слишком резко изменилось. С ярости, до состояния детского любопытства. Неожиданный покой, который она демонстрировала голосом, словно самой Кристал уже не было, и вместо нее был кто-то другой. - Почему вы молчите?

- Пытаюсь найти ответ на твой вопрос, - стараясь не выдавать своего интереса к произошедшим изменениям, спокойно ответил Дональдс.

- Вы его не найдете, доктор. Как и я не могу найти ответа, почему мне всегда нужно попадать на этот остров, - тяжело вздохнув, девушка отдернула руку, и начала быстро ее растирать.

- А как ты сама считаешь, для чего людям нужно одиночество? Многие же стремятся к нему, стараясь оградить себя от всего мира.

- Они очень глупые, если хотят попасть в его лапы.

- В чьи лапы?

- В лапы одиночества! - сказав это, она закрыла правой рукой глаза. - Это же дико, отрывать себя от целого мира!

- Но есть те, кто считают это самым лучшим выбором в их жизни.

- Если они действительно так считают, значит, у них не было ничего, по-настоящему стоящего того, чтобы искренне радоваться жизни! - возможно именно в этот момент в ее глазах он бы увидел огонек той мечты или надежды, которая все еще поддерживала желание жить в этой хрупкой, и порядком измученной девушке. Но, к сожалению, ее глаза были закрыты.

- Почему ты так считаешь?

- Если в вашей жизни был хотя бы один момент, который вы готовы прокручивать в своей голове снова и снова, испытывая при этом тепло радости. Вы откажитесь от общения с окружающими вас людьми?

- Причем здесь одиночество?

- Как это причем? - удивившись, Кристал придвинулась ближе к Дональдсу. - Включите здравый смысл, док! Если в жизни было хотя бы одно мгновение, ради которого хочется дышать, вы пойдете искать тех, кто подарит вам что-то подобное, или даже больше и лучше. А значит, будете хотеть общаться, и даже будете находить тех, с кем это можно сделать! Но если ваша жизнь была пуста...

- То никто и ничто не убедит меня в необходимости разговаривать с другими людьми?

- Именно! И тогда ваша дорога прямиком в это царство снега и льда! Безумное царство! - покачав головой, она снова легла на кушетку. На ее лице читалось уныние, смешанное с легкой печалью и горем. - Слишком красиво, для того, чтобы быть добрым.

- О чем ты? - переспросил Дональдс, едва понимая слова Кристал.

- Это место... Знаете, в нем есть некоторая завораживающая красота. Ее можно сравнить разве что только с сиренами, заманивавшими моряков на верную смерть, - ухмыльнувшись, девушка положила левую руку на макушку, и продолжила уже с некоторым ехидством в голосе. - Но я думаю, это место вам бы очень подошло, доктор!

- Что привело тебя к этой мысли?

- Вы! - отвечая, она протягивала буквы, будто стремилась слить их в один звук, какой-то новой и еще ненаписанной буквы.

- Я?

- Да-да доктор, именно вы! - сев снова, Кристал двигала руками так, словно поправляла шляпу на своей голове.

- И что же во мне, натолкнуло тебя на эту мысль? - он постепенно все сильнее убеждался в том, что девушка больше не контролировала тех, кто живет в ее сознании. Ну, или по крайней мере, не могла подавить кого-то одного.

- Ваша любимая игра в раскаявшегося мужа и бездетного отца! - этот ответ уже можно было назвать ударом ниже пояса, но, Дональдс старался не подавать виду, что эти слова могли хоть как-то задеть его. - Ведь именно поэтому она и умерла, и забрала вашего сына с собой. Потому что вы не смогли спасти ее в тот момент, когда она осталась один на один со своим безумием. Ведь тогда вы предпочли списать все на усталость и нервный срыв, а потом... Потом уже просто была поздно, не так ли, доктор? - злоба, ехидство, превосходство... Все это не только слышалось в голосе девушки, но и было четко написано на ее лице.

Дональдс молчал, он не понимал, как ему сейчас реагировать. С одной стороны он стремился обуздать свои эмоции, захватывавшие его, а с другой - ему хотелось поддаться им, обрушив все, что он сейчас чувствовал на голову своего пациента.

- "Но, возможно именно этого он и добивается от меня... Потеря чувство контроля! Я обязан взять себя в руки!" - потерев лоб, доктор шумно выдохнул, и посмотрел на Кристал. - Она сказала, что на этом острове никого нет! Так что ты делаешь здесь?

- Значит, вы все-таки видите разницу между нами, занятно! - она сидела, скрестив руки на груди, и улыбалась все то время, пока говорила эти слова. - Я недооценил вас, доктор!

- Я вас тоже, Фейеро, - сказал доктор, поддерживая заданный тон беседы. - Вам же все равно, что будет с Кристал.

- А вот это не правда! - сказав это, девушка слегка поджала губы. - Для меня бесконечно необходимо, чтобы маленькая мисс поступила так, как это нужно!

- Нужно кому?

- Ну не вам же! - загадочно ухмыляясь, она потянулась. - Я говорил вам это раньше, повторю и в этот раз. Оставьте девушку! И не пытайтесь проникнуть в наш мир!

- Почему ты не хочешь, чтобы я был здесь, в вашем мире?

- Потому что мне достаточно того, что ОНА, уже является его частью. А вы, всего лишь нелепое дополнение, которое нас никогда не интересовало! - выделив голосом "она", девушка двигала руками так, будто вновь поправляла шляпу на своей голове.

- Кто такая, это она?

- А я смотрю, вы так и не посмотрели на портрет, который я приготовил специально для вас... - махнув рукой в сторону стола, Фейеро продолжил. - Я думаю самое время взглянуть в лицо нашему драгоценному проводнику, бесследно исчезнувшему из своего зала! Ну же доктор, переверните листок! Ведь вы еще не оценили, какую потерю мы понесли, в лице прекрасной Стеллы! - не суливший ничего хорошего подавленный злобный смех стал похож лишь на ехидное хихиканье.

- Почему я должен подчиняться твоим словам? - спросил Дональдс, с легко читаемым гневом в голосе.

- Потому что вы уже давно стали заложником своего самого главного вопроса: "А есть ли что-нибудь после смерти?"... Переверните рисунок, и убедитесь, насколько правдивы ваши ожидания! - он не понимал, чего ожидает от этого рисунка. И не знал где взять силы на то, чтобы перевернуть обычный листок бумаги. - Ну же доктор! Ваше колебание заставляет задуматься, неужели вы боитесь увидеть там что-то такое, что разрушит ваше представление о мире? Будьте хоть чуточку смелей! - услужливая улыбка, появившаяся на лице девушки, плавно превращалась в хищный оскал зверя, ожидавшего, когда его добыча перестанет бороться и сдастся на волю победителю.

- Какую цель вы преследуете, Фейеро? - собрав всю свою волю в кулак, он внимательно следил за действиями девушки.

- Милый доктор, я всего лишь хочу открыть вам глаза, на все ваши страхи, сомнения и переживания, - мягко и довольно услужливо ответил он.

- А какая вам от этого польза?

- Тогда вы поймете, какое наслаждение мы испытываем, каждый раз, когда встречаем вас в нашем мире! Мы очень ценим наших старых друзей! - Дональдс уже давно перестал понимать, к чему клонит Фейеро. Этот персонаж из мира Кристал, был не просто непредсказуем, казалось он знал о каждом последующем шаге, который только задумывался доктором, и от этого его появления были столь внезапны.

- Где Кристал?- спросил доктор, стараясь не показывать своей растерянности.

- Это единственное, что беспокоит вас? - наигранное удивление, до запятой грамотно расставленные интонации, все это уже начинало порядком раздражать. - Я рассказал вам тайну восьми проводников, а вы все еще беспокоитесь за жизнь одной маленькой и никчемной девчонки?

- Когда мы были в твоем зале, ты был намного более услужлив и добрее по отношению к ней!

- Тогда она была еще только на пути к финалу, а теперь мне даже беспокоиться не нужно! Все уже решено, и как бы вы не старались, вам не удастся изменить ее финал. Как, впрочем, и ваш собственный! - в каждом сказанном им слове чувствовалось довольство собой, и некое превосходство над ситуацией.

- А не слишком ли ты самоуверен? Я приложу все усилия...

- Вот именно! - с довольной улыбкой на лице, сказал он. - Вам НУЖНО прилагать усилия! А то, что нужно мне - отойти в сторону и наблюдать за тем, как ваши усилия и планы пойдут прахом!

- Я так не думаю! - доктор чувствовал, что по уверенности он уступал Фейеро настолько сильно, что ему приходилось скрывать все свои эмоции за, уже порядком развалившейся, маской хладнокровности и безразличия.

- Как мило, что вы все-таки продолжаете думать об этом, даже когда вам уже сказали, сколь вы неправы в своих суждениях и выводах! - сделав жест левой рукой, как будто он еще раз поправил шляпу на голове, Фейеро продолжил. - Но не смею больше отнимать ваше время, убеждая в том, что скоро вы все, итак, поймете сами! - неожиданно тело девушки обмякло, а потом она резко выпрямилась, и, схватив доктора ледяными руками, едва слышно что-то прошептала.

- Кристал?

- Спасите меня! - из ее глаз покатились слезы, и она упала головой на, лежавшую все это время на кушетке, подушку.

* * * * *

- "Вот же, гаденыш!" - за последние тридцать минут эта мысль все чаще и чаще возникала в сознании Дональдса. - "Я уничтожу и тебя, и весь ваш чертов мир!" - ярость волнами накрывала Дональдса с головой, позволяя подавленным эмоциям вырваться наружу.

Все это время Кристал пролежала без сознания, доктор даже не был до конца уверен в том, что ему удалось вывести ее из состояния транса, поэтому особенно переживал все то время, что девушка не приходила в себя. Сидя в кресле, он смотрел на бледное лицо пациентки, ожидая, что вот-вот она откроет глаза, и он, с чистой совестью, сможет отправить ее обратно в палату. Время шло, но Кристал все не просыпалась

Не зная, как отвлечь себя от гнева и беспокойства, пропитавших все его сознание, Дональдс посмотрел на поверхность журнального столика, где лежали все еще не тронутые им рисунки.

- "Чего я испугался в тот момент?" - задумчиво рассматривая белые листы, доктор пытался соединить редкие выступы на бумаге, оставшиеся от рисования карандашом, в рисунок, который мог бы быть изображен на другой стороне. Но у него ничего не получалось. - Нет, так не пойдет! Либо посмотреть, либо выкинуть, чтобы больше не возникало этого соблазна! - покачав головой, мужчина неуверенно протянул руку к первому листу.

Рисунок был простым, черно-белые штрихи сложились в картину качающейся на волнах лодки, направленной своим носом в сторону острова, едва заметного на горизонте. В ней не чувствовалось угрозы, или страха. Во всем этом рисунке чувствовалось спокойствие, и если не знать, что это были врата в девятый круг. Можно было подумать, что это работа начинающего, но очень талантливого художника.

Ощущая, как чувство тревоги, постепенно уходило прочь, растворяясь в покое и легкой радости, Дональдс потянулся за вторым рисунком. Не думая долго, доктор, практически сразу перевернул листок и увидел лицо, которое, как он думал, потерял навсегда.

На бумаге была нарисована молодая женщина, в длинном белом платье, которое своим кроем напоминало моду девятнадцатого века. Стоячий кружевной воротник, квадратный вырез на груди, длинные летящие рукава, приталенный силуэт, с расходящейся клином вниз юбкой. Возможно, когда она кружилась, ее платье летело по воздуху, и становилось видно, насколько широка была юбка на самом деле. Такое простое, но между тем, от этого платья веяло чем-то королевским, истинно безупречным. Сама осанка говорила о том, насколько горда и сильна была этот проводник, прозванный Стеллой. Ее темные волосы, были аккуратно собраны на затылке, лишь только одна непослушная прядь обрамляла ее лицо, и от этого, молодая женщина, изображенная на рисунке, казалась еще более прекрасной. От нее веяло благородством и чистотой, и только глаза выдавали ее бесконечную скорбь и безумно глубокую грусть. Если бы у художника было чуть больше времени, возможно, он смог бы запечатлеть ее прекрасные слезы. Все в ней было до той поры знакомым, что Дональдс не переставал удивляться увиденному, решив проверить себя еще раз, он пригляделся к изысканным и правильным чертам лица. Без сомнений, это была она, его любимая, мертвая Эмили. Мурашки побежали по телу, руки предательски дрожали, а на глаза наворачивались слезы. Он никогда не видел ее такой, невероятно светлой и безумно печальной.

Что происходило с ним в следующий момент, когда он понял, кто был девятым проводником Кристал? Дональдс ничего не понимал, все внутри него боролось, кричало о том, что этого не может быть! Доктор не мог даже предположить, как и откуда мог возникнуть этот портрет в голове девушки, которая поступила к ним меньше чем три месяца тому назад. Он не хранил фотографий своей погибшей семьи, ведь только так можно было объяснить подобное совпадение.

- Это невозможно! - прошептал он, дрожащими руками положив рисунок на стол. - Я не понимаю, как?

Доктор вновь и вновь прокручивал в голове все беседы с Кристал, пытаясь разобраться когда и как он мог хоть что-то ей рассказать, но не находил ничего, никакого ответа. Кроме того единственного, что Кристал сказала до начала сеанса:

"...Один из них, свяжет меня с такими же, нуждающимися в защите людьми..."

- "Фейеро, чертов ублюдок, что тебе нужно от всех нас? Зачем тебе это? Как Эмили оказалась там?" - его голова разрывалась от вопросов, и все они были адресованы только к одному персонажу - Фейеро, проводнику из первого зала. - Это безумие, требовать ответы от личности, живущей в голове пациента.

- Я так не думаю, - тихо отозвалась Кристал с кушетки. - Я не думаю, что это безумие! - уже твердо повторила она.

- Почему? - это все что смог выдавить из себя удивленный доктор, застигнутый врасплох, столь неожиданным пробуждением девушки.

- Нам всем нужны ответы, вам на свои вопросы, мне - на свои. И если так получается, что эти ответы может дать только одна личность, которая живет в моей голове, то я не думаю, что это можно назвать безумием или сумасшествием. Для меня - мы просто ищем ответы! - то спокойствие, с которым Кристал говорила, пугало Дональдса. Ее рассудительность сбивала с толку, и если бы кто-то сказал доктору о том, что она абсолютно здорова, не знай он всей правды о ее состоянии - он поверил бы этому человеку.

- Какие ответы ищешь ты? - медленно садясь в кресло, тихо спросил он.

- Почему люди так любят врать, о своей настоящей жизни, - вытянувшись в полный рост, Кристал смотрела в сторону стены.

- Кто, например?

- Например - вы! - меланхолично ответив на вопрос, Кристал устало зевнула. - Ведь вы понимаете, о чем я говорю?

- Не совсем понимаю, что ты имеешь ввиду... - уклончиво ответил он, не ожидая, насколько бурной будет ее дальнейшая реакция.

- Доктор, может быть вы прекратите мне врать? - Кристал сказала это холодно и довольно резко. Он совершенно не заметил когда она успела сесть, но теперь доктор отчетливо видел как ее глаза сверлили его, казалось она видела его насквозь.

- О чем ты? - он удивленно смотрел на полную решимости пациентку.

- Неужели вы думаете, что все это время, из сеанса в сеанс только вы изучали меня? - согнувшись так, словно огромный груз давил на ее плечи, она скрестила руки, и уперевшись локтями в ноги, подперла кулаками подбородок. - Я и они... Мы тоже изучали вас, и я знаю, что все это время вы скрывали боль от одиночества, ставшего для вас вечностью!

- Кристал... - он сделала попытку остановить ее, но девушка уже начала свое наступление, и не собиралась сворачивать с выбранного пути.

- Доктор, знаете, почему я так ненавижу этот зал? - с едва скрываемым раздражением спросила она.

- Из-за чувства одиночества?

- Из-за того что там, я вынуждена лгать себе. Каждый раз, там... - голос предательски задрожал, у нее перехватило дыхание, казалось, что она вот-вот заплачет, но собрав всю свою волю в кулак, девушка сделала глубокий вдох, и продолжила, уже более уверено. - Каждый раз я убеждаю себя в том, что стоит мне закрыть глаза, и громко позвать кого-нибудь, неважно кого, или же просто попросить о помощи. Как я открою их и увижу кого-нибудь, и тогда моя вера в то, что одиночество там не абсолютно, и рядом всегда кто-то есть. Все это будет доказано, а иллюзия, созданная моим больным воображением, перестанет сводить меня с ума. И все что останется - улыбнуться тому, кто будет рядом со мной. Но вы... - она смотрела на доктора мокрыми от слез глазами. - Вы стремитесь убедить всех вокруг в том, что ваше одиночество - иллюзия созданная другими.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Ваше одиночество - это не иллюзия, вы живете им, и боитесь, что кто-то сможет понять ваш главный секрет! И забрать его у вас! - она говорила громко и четко, словно пыталась докричаться до него.

- Что заставило тебя так думать обо мне? - запирая эмоция, рвавшиеся наружу, Дональдс старался сохранять ледяное спокойствие по отношению ко всем словам, сказанным Кристал в этот момент. Но с каждой минутой это становилось все тяжелее и тяжелее.

- Вы, ваши слова, поведение, интерес, сочувствие и гнев... Все, что вы выражали, все о чем говорили или молчали. Все это выдавало вас! - она смотрела доктору прямо в глаза, желая увидеть его реакцию на каждое сказанное ей слово. - А этот портрет расставил все на свои места!

- Что ты хочешь этим сказать?

- Кем она была в вашей жизни? - на лице девушки заиграла хищная улыбка. - Смелее доктор! Фейеро сказал мне, что у вас будет особенное поведение, после того, как вы увидите ее портер! Кто она для вас?

- Я расскажу тебе... - доктор начал сдаваться под ее немыслимым напором. - Расскажу, но только в том случае, если ты расскажешь мне, что такого пугающего было в твоем прошлом, что ты увидела такого в тех зеркалах! - чего он добивался этим? Правды! Дональдс внимательно изучал движения и мимику своего пациента независимо от того, с какой проблемой тот попадал к нему. И что было в итоге? Знание и понимание того, когда перед тобой просто человек, а когда тот, кто стремится его заменить. В случае с Кристал это всегда был Фейеро, а значит если и сейчас он разговаривает не с девушкой, то проводник выдаст себя.

Услышав условие, которое поставил перед ней доктор, Кристал побледнела и замотала головой.

- Я не могу! - неожиданно испуганно ответила она. - Не заставляйте меня! Я не хочу это вспоминать! Не могу! Не надо! - слезы лились из глаз девушки. Она то зажмуривала глаза, то наоборот открывала их настолько широко, насколько могла это сделать.

- Кристал! Кристал! - позвал ее доктор. Услышав спокойный голос, девушка повернула голову в его сторону. - Кристал! Все хорошо! Не нужно ничего рассказывать! Тебе нужно просто отдохнуть! - ее глаза стали слипаться, слезы высохли и единственным желанием, возникшим в ее голове, было желание поспать.

- Да доктор, вы правы... - меланхолично отозвалась она, и, опустив голову, еще раз зевнула.

- Сейчас я позову санитаров, они отведут тебя в палату, - заботливо сказал доктор.

- Спасибо! - уже в полудреме ответила девушка.

К тому моменту, когда пришли санитары, она лежала на кушетке, и спокойно дыша, изредка, бормотала что-то себе под нос.

- Все в порядке, доктор? - удивленно спросили санитары, глядя на спящую пациентку и бледного Дональдса.

- Да, сеансы иногда выматывают! - сказав это, доктор посмотрел в дверной проем. - Заводите каталку, и, ради бога, как можно осторожнее, довезите ее до палаты.

- Хорошо, - быстро кивнув, ответили они.

Спустя несколько минут, Дональдс снова остался один в своем кабинете. Сидя за столом, он вновь и вновь смотрел на последний портрет, который принесла Кристал. Сколько вопросов, смятения, злобы, разочарования и горя вызывал он? Доктор уже не мог сказать точно, так как сбился со счета своих эмоций. Он понимал только то, что все это было частью какого-то плана.

- Что это за план? - спросил он портрет, но рисунок ничего не ответил ему. Тяжело вздохнув, он, наконец-то нашел в себе силы отложить его в сторону, и, дотянувшись до телефона, быстро набрал номер родителей Кристал.

- Здравствуйте, дом мистера и миссис Джер, - бодро ответил в трубке приятный женский голос.

- Здравствуйте, я - Дональдс, лечащий врач мисс Кристал, могу я поговорить с ее отцом? - на этот вопрос в трубке замолчали, и быстро зашелестели какими-то бумагами.

- Простите, но в данный момент мистера и миссис Джер нет дома. Могу я что-то передать?

- Конечно! - устало ответил доктор, потирая лоб. - Передайте им, что я хотел бы поговорить по поводу состояния Кристал, и ее возможного дальнейшего лечения. Я жду их в больнице послезавтра, в шесть вечера.

- Хо-ро-шо... - ответила его собеседница, протягивая слово по слогам. - Что-нибудь еще?

- Нет, это все. Всего доброго мисс! - вежливо попрощался доктор.

- Всего доброго, доктор Дональдс! - с той же услужливой вежливостью ответила она, и повесила трубку.

- А ты самонадеян, Дональдс, если думаешь, что сможешь установить причину, за один сеанс, учитывая, сколько до этого ты потратил времени... - отклонившись на спинку кресла, она закрыл глаза и попытался заснуть. Впервые за столько времени, он больше не хотел ни о чем думать. Единственное, к чему сейчас стремилась его душа - так это уничтожить все те эмоции, что прочно пустили корни в его сознании, не давая ему возможности спокойно дышать.

Лежа на спине, Кристал медленно открыла глаза. Глядя на потолок, она пыталась понять, как оказалась в своей палате, и когда ее увели из кабинета доктора.

- Ни-че-го не пом-ню... - шепотом протянула она, и чуть привстав, оперевшись на локти, огляделась. Те же серо-белые стены, высокий потолок, одинокая раковина возле двери, небольшой стол у окна, в которое могла пролезть, разве что только голова, если сначала удалось бы до него допрыгнуть.

В последние несколько месяцев это был ее дом, к не комфортности которого она даже смогла привыкнуть. Вот только, сколько месяцев она пряталась тут? Кристал точно не знала, так как уже давно сбилась со счета. Да и после приезда сюда, решила для себя, что считать дни - бесполезное занятие, так как девушка точно не знала, когда ее выпустят, и разрешат пойти домой. Куда она особо не рвалась.

Мечтала ли она о том, чтобы вернуться в дом своих родителей? Безусловно, нет! Возможно, у кого-то бы возник вопрос: "Почему? Как можно не хотеть домой?" И, возможно, кому-то Кристал и попыталась бы объяснить, что ей намного комфортнее тут, среди стен, которые ее действительно защищают, среди людей которым она по-настоящему интересна, и это не эффект денег, которые платили ее родители. И, в отличие от остальных, которым они платили до этого, эти люди проявляют заботу и участие в ее жизни. Не прося при этом каких-то дополнительных привилегий, как это было с некоторыми ее сиделками, учителями и даже друзьями. Ей нравилось здесь, поэтому она ни следила за временем, и не хотела покидать место, где все было намного добрее, чем там, за стенами и воротами этой клиники.

- И все-таки, я бы добавила несколько рисунков на стены, - пробормотав себе под нос, сказала Кристал.

Сев на кровать, она еще раз огляделась. Из-за вечернего сумрака, некоторые предметы, отбрасывая причудливую тень, изгибались в разных формах, и казались намного больше, чем они были на самом деле. Глядя на тень стола, девушке показалась, что тень пошевелилась.

- Невозможно! - поджав губы, и чуть нахмурив брови, сказала она.

- Отчего же ты сделала такой печальный вывод? - неожиданно прозвучавший голос, заполнил собой все пространство комнаты, не давая понять, откуда именно он прозвучал.

- Ф...Ф... Фейеро? - дрожащим от страха голосом, спросила она, оглядываясь по сторонам. - Откуда ты?...

- Говорю? - в этот раз голос прозвучал громче и ближе. - Ты снова не видишь все то, что рядом с тобой! - обернувшись за звучащими словами, Кристал увидела сидящего рядом с ней Фейеро, который спокойно рассматривал свои собственные перчатки, со всех сторон.

- Как ты?...

- Здесь оказался? - сказал он, не давая девушке закончить своего вопроса. - Милая, ты забываешь о том, что я никуда и не уходил! Я все время здесь... В твоей голове! - говоря это, проводник слегка постучал ручкой трости по шляпе-котелку, на его голове.

- Но я же...

- Не спишь? - расхохотавшись, он слегка прищурил глаза. - Ты настолько потеряла ход времени, что уже не отличаешь, когда ты бодрствуешь, а когда спишь!

- Хочешь сказать, я сплю? - удивленно спросила она.

- А разве я могу придти к тебе когда-то еще, кроме того времени, когда ты на сеансе у своего доктора, либо спишь? - вопрос звучал немного странно. Ведь Кристал понимала, о чем он говорит, но не понимала, чему именно она так удивилась. - Я напугал тебя? - с едва слышимой заботой в голосе, спросил он.

- Немного... - неуверенно ответила Кристал.

- Ну что же, постарайся больше не пугаться, ведь я пришел не один! - указав тростью, в сторону той самой большой тени, Фейеро наклонился к самому уху девушки. - Приглядись получше! - тихо прошептал он.

Напрягая свое зрение настолько, насколько это было возможно, Кристал вглядывалась в темноту, пытаясь выхватить тот момент, когда тень покажет ей того, или тех, кто еще пришел вместе с ее неожиданным гостем.

Словно видя, что все внимание было обращено в ее сторону, тень вновь зашевелилась, и вот, спустя всего несколько мгновений, несколько таких же крупных черных пятен отделились от нее, и хаотично разбрелись по углам.

- Кто это? - удивленно и немного испуганно спросила она, прижавшись к Фейеро.

- О! Мой милый бриллиант! Я не хотела тебя пугать! - одна из теней резко вытянулась, и, отделившись от стены, приблизилась к Кристал. Это была Аккура, державшая у своего лица маску трагедии.

- Ничего... - немного дрожа, ответила девушка, и посмотрела на Фейеро, спокойно наблюдавшего за происходящим.

- Моя милая, я, правда, не хотела обидеть тебя! - сомкнув руки за спиной девушки в крепких объятьях, Аккура склонилась у самого уха Кристал. - Надеюсь, этот мерзкий докторишка не сильно тебя мучил?

- За что ты так о нем? - вопросом на вопрос ответила она, немного отстранившись от проводника.

- Потому что он хочет разлучить нас! - ответила Аккура, глядя Кристал прямо в глаза. - Или ты теперь тоже хочешь уйти от нас?

- Я думаю, что хочет! - вырвавшись и тьмы теней, ответила Фейри. - Я бы на ее месте уже давно избавилась от всех вас! Нудные стражи собственных покоев! - она сказала это настолько противным голосом, что от одного его звучания, Кристал сморщилась так, словно только что съела целый лимон.

- В отличие от тебя, Фейри, Кристал дорожит нами... - неожиданно появившийся возле стола Эрест, сдвинул цилиндр на затылок. - Ведь так, малышка?

- Я... - растерянно сказала Кристал, переводя взгляд с одного проводника на другого. - Я... - ее глаза становились влажными, потому что происходящее уже стало ее пугать.

- Отойдите от юной мисс! - властный голос Орея, заставил всех проводников посмотреть в сторону двери. - Хватит давить на столь юное создание, своими глупыми домыслами и словами!

- Старик, а ты, что тут забыл? - злоба, звучавшая в голосе Фейри, заставила девушку немного вздрогнуть.

- Я защищаю ее от вас! Глупых юнцов! - сделав два шага вперед, Орей смотрел на Фейри так, что казалось, будто в его глазах полыхает яркое пламя. Фейри, видя это, сделала два шага назад, и, ойкнув, беспомощно посмотрела в сторону Фейеро.

- Орей! Хватит! - молчавший все это время проводник, строго посмотрел на появившегося последним, хозяина пятого круга. - Ты забываешься! Тем более что мы пришли сюда не за этим!

- Простите меня, Фейеро! - покорно опустив голову, Орей сделал еще два шага вперед. По появляющемуся ликованию на лице Фейри, становилось понятно, что вот-вот она что-то скажет.

- А ты, сестра, даже не пытайся испытывать судьбу! - еще более грозно сказал Фейеро, даже не повернув головы в ее сторону. Самоуверенность и радость схлынули с лица проводника, словно кто-то смыл их сильным потоком воды.

- Зачем вы пришли? - спросила Кристал, переводя испуганный взгляд с одного проводника на другого.

- Потому что ты предала нас, принцесса! - все с той же неизменной отдышкой, из-за раковины вышел Спир.

- Тебе не следовало этого делать! - спустившись из тени у окна, вторил ему Терро.

- Не понимаю! - замотав головой, она отчаянно вглядывалась в их лица. - Не понимаю! Как я могла предать вас?

- Помнишь, что ты нам обещала? - холодно спросил ее Фейеро.

- Нет! - сказав это, у Кристал перехватило дыхание, она начинала чувствовать опасность, исходящую от них. Те, кто казались ей верными друзьями, теперь пришли к ней, чтобы потребовать что-то свое!

- Даже так... - протянув эти слова, все проводники дружно расхохотались.

- А ведь ты называла нас настоящей семьей! - ехидно сказала Аккура.

- Говорила, что мы твои лучшие друзья! - поддакнула ей Фейри.

- Ты клялась нам, что никогда нас не предашь! - на лице Эреста появилось отвращение.

- А теперь отказываешься от своего обещания! - голос Нонэма прозвучал у девушки за спиной. Не успела она обернуться, как его крепкие руки схватили ее, не давая сделать ни одного движения. Фейеро, довольно ухмыльнулся, и, взяв трость за набалдашник, потянул его на себя. Набалдашник поддался, и вот, в руках проводника уже что-то сверкнуло.

- Ты говорила нам, что лучше умрешь, чем будешь рассказывать о нас еще одному врачу! Ты обещала, что он будет последним, кому ты позволишь пройти восемь кругов, что как только вы доберетесь до девятого, ты уйдешь к нам! Ты клялась в этом! - он надвигался с грацией кошки, но каждое его движение говорило о том, что он выжидает момента, чтобы напасть.

- Но он единственный, кто понимает меня! - испуганно пробормотала Кристал, не отрывая своих глаз от длинного и странного предмета в руках проводника.

- Ты такая же, как твои родители, как Стелла, как тот парень, который просто использовал тебя! - сказала Фейри, презрительно глядя на девушку.

- Ты только и делаешь, что разбрасываешься обещаниями, как это делает твой отец! - фыркнул Эрест. - Или ты забыла, как он продал тебя, за пакет акций нужной ему компании?

- Она даже забыла, как ее милая мама отказалась ей помогать, назвав тот случай, на ее дне рождении, прекрасным поводом для свадьбы! - злобно хихикнула Аккура.

- Стоит ли удивляться тому, что делаешь ты? - поддерживая остальных, прошептал Нонэм.

- Но я не предавала вас! Я не отказывалась от вас! - зарыдав в голос, Кристал попыталась вырваться из рук Нонэма, но ей этого не удалось. Дернувшись несколько раз, она обмякла.

- Лгунья! - сказали в один голос Аккура и Фейри.

- Я не лгунья! Я хочу быть с вами, но мне нужно, чтобы обо мне заботился и кто-то из людей! - она не искала себе оправданий, и говорила как есть, в надежде найти хоть какую-то поддержку. Но все проводники лишь презрительно посмотрели на нее.

- То есть тебе мало нашей заботы? - раздраженно спросил Спир.

- Нет! - испуганно глядя на него, Кристал быстро замотала головой.

- Но и от людей, ты не готова отказаться... - задумчиво произнес Фейеро. - Что ж, милая Кристал, пора бы тебе уже понять, мы можем тебя защитить от них, а вот они тебя от нас никогда не защитят! - сказав это, Фейеро несколько раз взмахнул рукой, в которой держал то, что вытащил из трости.

Сначала Кристал почувствовала резкую боль в руках, а потом, как начали пульсировать вены, и что-то теплое побежало вниз к ее ладоням. Прерывисто дыша, она опустила глаза, и увидела, что ее руки были изрезаны, а кровь, вытекавшая из ран, медленно собиралась в большую лужу на полу.

- За что? - в истерике прокричала она.

- На память! - холодно ответил Фейеро, а все остальные довольно хихикнули. - Теперь ты будешь понимать, кто может превратить твою жизнь, в самый настоящий Ад!

- Помогите... - слабея, прошептала Кристал, пытаясь сфокусировать внимание хоть на ком-то, из стоящих перед ней. Но картинка становилась все более нечеткой, и вот уже тьма вновь поглотила ее. - Я не хотела... - это было последнее, что она прошептала.

- Ну и что дальше? - глядя на эту картину, задумчиво спросил Нонэм.

- Все будет так, как мы уже с вами решили! - ответил ему Фейеро, довольным голосом. - Вы выбрали кого-то для финала?

- О да! - довольно протянул Спир. - Я думаю, тебе понравиться наш выбор!

- Ну что ж, посмотрим... - сказав это, они направились к теням.

Тихий стон Кристал разнесся по пустой темной комнате.

10 Тайных троп, и путеводная звезда: "У меня всегда есть возможность ускользнуть, даже от себя..."

"Что заставляет нас оправдывать обман, и тех, кто обманывает нас? Вы скажете что на все есть свои причины, и найдете их около миллиона или двух, придумаете целую историю, в которой тот, кто пользовался доверием, станет принцем, несчастным, всеми забытым и брошенным, не имеющим никакой опоры кроме вас... А может быть в вашей истории вы сами станете главным героем, который обманывает себя сам? Кто знает, ведь у обмана много лиц! Но для чего вы это делаете на самом деле? Что движет вами в тот момент, когда вы охотно заглатываете очередную наживку, и идете на поводу у лжи? Кто или что вами руководит?

Наверняка, на эти и многие другие вопросы вы не искали ответов, и даже не задумывались о том, что они есть. Ведь так "очевидно" было счастье сладкой лжи, и так несправедливо звучали слова горькой правды, которой вас стремились спасти!

Время неумолимо летело, а вы все глубже застревали в этой воронке... Каков был итог? Разочарование во всем: жизни, людях, себе, правде, чувствах, мире... Этот список бесконечно длинен, а ваша душа безжалостно разорвана, и чаще всего, она разрывалась от действий ваших же собственных рук, которыми вы отмахивались от правды, закрывая глаза и уши!

Но стоит ли так сильно издеваться над собой, уничтожая то, что от вас останется в конце? Стоит ли еще больше веселить нашего обманщика, показывая силу нашего страха? Думаю, нет.

Возможно, вы спросите себя: "А причем здесь страх?" Притом, что он единственный неумолимо толкал вас в объятья лжи, и дальнейшей боли. Просто потому, что однажды, вы не нашли в себе смелости, посмотреть ему в глаза, и выбрать реальность, в которой все не настолько приторно сладко..."

- Элисон! Элисон! - чей-то настойчивый женский голос звал ее. Пытаясь понять, откуда он звучит, девушка поворачивала голову, то в одну, то в другую сторону, но никого не видела возле себя. - Проснись!

- Кто ты? Кто меня зовет? - продолжая искать источник голоса, девушка посмотрела вверх.

- Элисон! - почувствовав прикосновение руки к своему плечу, Эл обернулась и увидела заботливо и весело смотрящую на нее женщину.

- Мама? - от неожиданности девушка немного отступила назад.

- Элисон, для того, чтобы увидеть самое главное, смотреть нужно рядом с собой! - добродушно улыбаясь, женщина погладила ее по голове. - Когда же ты этому научишься, глупышка?

- Мама! - слезы потекли по ее щекам. - Я запомню! Когда-нибудь я научусь! - всхлипывая почти через каждое слово, девушка сделала шаг вперед, и, вытянув руки, обняла стоящего перед ней, дорогого сердцу человека.

- Ну-ну, милая! Разве стоит так расстраиваться, когда что-то выходит не так, как тебе хотелось? - ее голос звучал так же мягко и заботливо, от тела исходило давно забытое тепло, нежные руки гладили Эл по волосам, позволяя девушке ощутить утраченное и забытое ею чувство защиты.

- Мам, просто очень много чего произошло! Я устала! - уткнувшись в ее плечо, она продолжала всхлипывать, только уже делала это чуть тише.

- Ну-ну, малыш, не расстраивайся! Постарайся как следует отдохнуть! - ровное дыхание ее матери, еще сильнее успокаивало Эл. - И вот увидишь, все изменится!

- Не измениться, мам... Ничего уже не изменить! - тяжело вздохнув, девушка потерла глаза. - Я не могу больше так, у меня нет сил! Я устала! Я сильно устала! Я хочу к тебе, мам!

- Ну что же ты так, доченька! Разве можно сюда торопиться? - легкое удивление, и едва уловимое неодобрение, прозвучали в ее словах.

- Я больше не могу без тебя! - Эл обняла ее настолько сильно, насколько это было возможно. Ей не хотелось совершать эту ошибку вновь, отпускать единственного, по-настоящему дорогого ей человека.

- Не расстраивайся! - еще одно легкое прикосновение быстрых и нежных пальцев к волосам, заставило девушку успокоиться, и сделать свои объятья не такими крепкими. - Совсем скоро мы увидимся с тобой! Тебе осталось не так долго ждать!

- А что же мне делать сейчас? - она растеряно посмотрела на любимое ею улыбающееся лицо.

- А сейчас, тебе нужно открыть глаза! Пора проснуться, Элисон!... - заботливый и нежный голос становился все дальше, картинка потеряла свою четкость и яркость, и вот, в глаза девушки уже бил дневной свет, разрывавший темноту закрытых век.

Эл лежала на спине, прикрыв глаза правой рукой. Она не торопилась открывать их, поскольку все еще надеялась поймать тот последний миг, когда она чувствовала ее нежный и добрый взгляд. Но как бы девушка не хотела вернуть этот сон, ее сознание отвергало саму идею этого, подкидывая Эл множество вопросов, касавшихся вчерашнего вечера.

- "Они уже ушли, или все еще смотрят на меня?" - эта мысль, возникшая первой в ее голове, заставила девушку поежиться так, словно сейчас она чувствовала неприятный холод. Страх, вонзившийся в самое сердце острой занозой, медленно захватывал ее душу, заставляя думать только о том, чтобы бежать как можно дальше, не открывая глаз, не встречаясь взглядом с ее мучителями. Но сил на это отчего-то не находилось, и все что она сейчас могла - это неподвижно лежать, прикрыв глаза рукой.

Тьма окутывала его со всех сторон, убаюкивая и предлагая покой, вместо тех переживаний, что он испытывал последнее время. Питеру нравилось это состояние в какой-то степени похожее на умиротворенность, поэтому он не торопился покидать ее крепких объятий.

- Тьма умеет завораживать, не правда ли? - неожиданно прозвучавший голос, заставил его вздрогнуть, но он не пугал Питера, а даже наоборот, вызывал некоторый интерес.

- Я бы не назвал это чарами! - задумчиво произнес он. - Она дарит покой...

- А разве покой не имеет своих особенных чар? - приятный голос, то приближался, то отдалялся от него, не давая понять, как близко и где именно находится его неожиданный собеседник.

- А разве покою нужны чары? - ответил Питер вопросом на вопрос. Он не совсем понимал смысла этого разговора, но, между тем, это не давало ему потерять интерес к размышлениям на эту тему. - "В конце концов, в этом диалоге есть нечто философское!" - довольно улыбаясь, подумал он.

- Действительно, покой очарователен сам по себе, - согласившись с ним, невидимый собеседник громко вздохнул. - Но она не дает абсолютного покоя.

- Согласен, это больше похоже на абсолютную иллюзию, но, возможно, именно поэтому она так притягательна! - он не любил размышлять на подобные темы. Но здесь время шло так неспешно, что Питер позволил себе заинтересоваться ей, и даже разрешил мыслям идти в этом новом для него ключе.

- Но разве иллюзии не разрушительны? - прозвучавший вопрос не вызвал у него никаких эмоций, кроме легкого удивления.

- Как может разрушать то, что имеет силу только для одного? - этот диалог казался Питеру более чем странным, но отчего-то ему становилось все интереснее, каков будет итог, и к чему они все-таки придут.

- А как же влияние на остальных? Ведь людям свойственно идти за теми, чьи мечты ярче, а иллюзии кажутся более реальными, чем их собственные...

- Позвольте с этим не согласиться! - устраиваясь поудобнее, будто сейчас он сидел в невидимом кресле, Питер продолжил. - Человеку свойственно идти за мечтой, но не за иллюзией! Все знают, что иллюзия - это обман!

- А разве мечта - это не такой же обман? - ему показалось, что голос сдавлено засмеялся. - Или ты решил отвергнуть правду о том, что все мечты строятся на иллюзиях?

- Я не отвергаю этого, но далеко не все мечты строятся именно так! - Питер чувствовал как постепенно азарт, подхлестывающий его продолжать эту странную беседу, вытеснял покой, и приносил, вместе с собой, какое-то странное раздражение. - Отчего вы забыли о тех мечтах, которые строятся на надежде? Или вы отвергаете само существование этого чувства?

- Надежда... - голос загадочно протянул это слово, и замолчал, будто бы что-то мешало, или претило ему говорить об этом дальше.

- Что-то не так? - спросил Питер, с некоторой язвительностью в голосе. - Странно, что вы не принимали во внимание это... - но не успел он закончить свою мысль, как голос перебил его.

- Вы придумываете столько новых и интересных слов, чтобы скрыть от себя самое главное - обман, или самообман. Зависит от вашей готовности отвечать за себя самостоятельно, или же перекладывать ответственность на других! - хмыкнув, он вздохнул. Сейчас Питеру показалось, что часть тьмы, приобрела едва уловимый силуэт, который, то качал головой, то загадочно улыбался. - Вы не находите это странным?

- О чем вы говорите? - на самом деле парень прекрасно понимал, что подразумевал тот, кому проще было спрятаться во тьме, чем говорить что-то, глядя прямо в глаза. Но Питер надеялся, где-то в глубине души, что он ошибся, и не совсем верно понял своего собеседника. Он испытывал смятение, и некоторый страх от этих мыслей, поэтому ему очень хотелось поскорее разобраться во всем.

- Об истине ваших безумно быстро бегущих жизней! - сейчас Питеру казалось, будто тьма растянулась в широкой улыбке, подобно чеширскому коту.

- И в чем же истина?

- В том, что вы всегда будете придумывать новые слова с новым смыслом, лишь бы прикрыть очередную ложь новым соусом. Ведь не так обидно, когда вы расстаетесь со старой мечтой, любовью, идеей, проектом, да чем угодно, ради чего-то нового. И совсем иные чувства вы испытываете в тот момент, когда понимаете, что все то, что вы считали своим, не важно, что это было - призрачная и ускользающая цель, или же что-то особо цепляющее, ориентирующее на будущее, вдруг оказывается обманом! - неожиданно собеседник Питера перешел на шепот, и сказал уже у самого уха парня. - Страшнее, если все это оказывается самообманом. Ведь если вас обманул кто-то, то вы, через какое-то время, приходите в себя, и отправляетесь на поиски нового, более изощренного обманщика. А вот себя вам простить очень тяжело!

- Люди не любят когда их обманывают! - резко и громко ответил Питер, пытаясь отмахнуться от становившегося навязчивым, голоса.

- Верно, не любят... - загадочно ответил тот. - Но между тем, безумно желают этого и всегда ищут того, кто сможет их обмануть. Ведь оправдывать самого себя, в собственных глазах, намного сложнее, чем кого-то со стороны... - он начал то отдаляться, то приближаться, будто играл с Питером, подводя его к тем мыслям, которые были интересны только этому загадочному собеседнику.

- Обмануть себя очень сложно! - ответив это, Питер почувствовал, как что-то укололо его в самое сердце. Тревога, и чувство вины, возникшие из ниоткуда постепенно заполняли собой все его существо.

- Если это действительно сложно, то почему тогда вы сейчас чувствуете себя настолько виноватым? - это было невозможно понять, как некто, а возможно даже и нечто, смогло увидеть, что творилось на душе у Питера? Смятение, сменившее тревогу, не давало парню даже подобрать нужных слов, чтобы ответить своему оппоненту. - Но не торопись отвечать на этот вопрос! Я думаю, тебе стоит еще подумать над этим, а пока... Возвращайся! - легкий ветер, подувший в его лицо, заставил Питера прикрыть глаза рукой. Но как только он убрал ее, темнота, до этого поглощавшая все, больше не была такой плотной. Свет пробивался сквозь нее, маня парня к себе, предлагая ему открыть глаза.

Всем и всегда было страшно делать первые шаги в сторону чего-то нового, неизвестного и неизведанного. Именно так выглядел, для Питера, свет, пробивавшийся сквозь закрытые веки.

- "Может это и глупо, но что, если те трое сейчас стоят, и следят за каждым моим движением?" - недовольно скривив губы, Питер попытался отмахнуться от этой мысли. - "Теперь это больше похоже на паранойю, чем на просто страх! В кого я превращаюсь, если позволяю себе так думать? Это пора заканчивать! Сейчас я открою глаза и..." - от последней мысли, все его тело съежилось, стремясь, стать настолько маленьким, насколько это было возможно. Питер чувствовал, как все его естество кричало, и умоляло о защите, которая, как казалось самому парню, заключалась именно в том, чтобы не открывать глаза.

Сопротивляться себе всегда было очень трудной задачей. Но особенно тяжело это тогда, когда страх полностью овладевает тобой, не оставляя даже крохотного шанса на победу. Борясь с собой, Питер пытался успокоиться, заставив свое тело полностью расслабиться, и наконец, поддаться его собственной воли, а не паранойе со страхом, полностью обездвижившими его. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он стал прислушиваться к тому, что происходило вокруг.

Вокруг него царила тишина, лишь изредка она нарушалась шумом воды, стекающей по трубам.

- "Неужели я дошел до ванной?" - удивленно подумал Питер. - "Но этого не может быть! Хотя бы потому, что у Эл в ванной нет окна... Стоп! А я точно дошел до ее квартиры?" - этот вопрос возник в его голове так же неожиданно, как человек может услышать раскаты грома, или увидеть молнию, разрезающую ясное небо.

Сомнения, вновь появившиеся в его душе, позволили действовать воображению Питера, рисуя жуткие картины той реальности, в которой он оказался. И первое, что пришло ему на ум: он лежит в подвале, а свет, который видит через закрытые веки - это всего лишь обычная лампочка, которая может погаснуть в любой момент, стоит лишь кому-то из тех троих оказаться рядом с выключателем, и нажать на него. И они непременно придут за ним, иначе его пребывание в таком жутком месте не имело бы никакого смысла.

- "Но если все именно так, то для чего я им нужен? Неужели из-за прошлого доктора..." - горько усмехнувшись, Питер слегка покачал головой. - "Какой еще бред сейчас появится в моей голове? Сколько еще я буду мучить себя безумными мыслями? Надоело! Я открываю глаза!" - но как только Питер смог совладать с собой, и немного приоткрыть правый глаз, он услышал, совсем рядом, чье-то сбивчивое дыхание.

Ужас с новой силой охватил его, сердце, сжимаясь, стало биться так быстро, как будто стремилось вырваться из груди. Дыхание Питера сбилось, ему казалось, что воздух вокруг стал вязким и жидким. Жадно хватая его ртом, он пытался дышать глубже и ровнее, но вместо этого, Питер, чувствуя удушье, ощущал себя беспомощной рыбой, безжалостно выброшенной на берег. На смену ужасу пришла паника. Он больше не мог ясно мыслить, единственное, что стояло перед его глазами - лица той тройки, с которой он встретился на стоянке дома Эл.

- "Кто из них? Кто?... Вам так нравиться издеваться надо мной? Чего вы хотите?" - эти мысли терзали его сознание. Питер уже не понимал, чего он, на самом деле, хотел: открыть глаза и встретиться со своим страхом лицом к лицу, или же выколоть их, и никогда больше не видеть те жуткие гримасы, что гнали его как дикого зверя, до тупика, в котором он сейчас и оказался. - "Ты должен успокоиться! Ты должен!... А что, если они добрались до Эл? Кажется, кто-то говорил о ней... Черт! Я должен узнать как она! Немедленно!" - он сделал еще одну попытку открыть глаза, но она тоже потерпела крах. Ему казалось, что веки были склеены между собой, но Питер еще не был готов сдаться, наоборот, теперь у него появилась пусть и призрачная, но цель, которую он обязан был достигнуть, ведь ему было очень важно узнать, что все-таки случилось с Эл. Делая попытку за попыткой, Питеру удавалось с каждым разом все больше и больше приоткрывать глаза, и вот, наконец, когда он смог открыть один глаз до середины, второй открылся полностью, без каких-либо усилий.

Первое что он увидел, был длинный коридор, ведущий из одной комнаты в другую, в конце которого виднелась часть окна, заполненного солнечным светом.

- "Значит все-таки не подвал..." - немного успокоившись, подумал Питер. Его главной задачей стало понять, куда он все-таки попал. И сейчас, единственное, в чем он был точно уверен, это то, что он лежит на чем-то твердом, скорее всего, на полу, и, судя по тому, как ему ломило спину и шею, Питер пролежал так не один час. Закрыв глаза, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, и стал, осторожно, словно его руки касались раскаленного железа, ощупывать все пространство вокруг себя.

Он действительно лежал на полу, и, судя по тому, что своей правой рукой он нащупал порог и закрытую дверь, Питер понял, что лежит у самого входа. Так же осторожно двигая левой рукой, он практически сразу уперся во что-то или кого-то теплого и большого. Парень не успел ничего подумать, как этот кто-то, ударив его по руке, сдавлено вскрикнув, чуть отполз назад.

- "Что за?..." - с этой мыслью Питер вновь открыл глаза, и увидел лежащую рядом с ним Эл, трясущуюся как лист на ветру. - Эл! - не в силах сдержать удивление, и, даже, некоторую радость, громко сказал он. Но, от звука его голоса, девушка практически свернулась в комок, закрыв голову руками, и стала что-то тихо шептать себе под нос.

- Не трогайте меня... Не нужно!... Прошу!... - она повторяла эти слова снова и снова, как будто пыталась кого-то уговорить.

- Эл... - тихо прошептав ее имя, Питер слегка коснулся кончиками пальцев своей руки ее плеча, девушка вздрогнула, и постаралась закрыться ее сильнее, чтобы никто не смог даже дотронуться до нее. Видя это, парень тяжело вздохнул, ему было больно видеть ее такой, ищущей защиты, мучающейся от собственной беспомощности. Сейчас Питеру хотелось только одного - помочь Эл, позволив ей почувствовать себя свободной от всего того, что она уже успела пережить. Но для того, чтобы хотя бы начать все это делать, девушку нужно было разбудить. - Эл... Открой глаза, это Питер... Эл... - чуть громче и уже более требовательно позвал он. Девушка вновь вздрогнула, и стала медленно расцеплять руки над головой. Она уже практически полностью их убрала, как что-то заставило ее резко сцепить их снова.

- Не могу! Не могу!... - тихо рыдая, повторяла она. - Они еще здесь! Я не могу!

- Кто "они"? - заботливо спросил Питер, глядя на сжимающуюся в комок Эл.

- Без лица... Он был абсолютно без лица! - задрожав всем телом, едва слышно ответила она. - И девушка, с крыльями... Они страшные! Они хотели меня убить! Они все еще этого хотят! - паника постепенно сменялась истерикой, и вот ее рыдания уже были более громкими, а тело трясло, словно в лихорадке.

- Эл, пожалуйста, остановись! Прекрати так сжиматься, ты можешь что-нибудь себе сломать! - испугавшись за нее, Питер схватил девушку за плечи, пытаясь хоть как-то остановить ее. - Эл, открой глаза! Ты увидишь, что сейчас, в этой комнате, нет никого, кроме нас двоих!

- Нет! Я не буду! Они ничего не смогут сделать, пока я не открыла глаза! Они должны быть закрытыми! Должны! - она кричала, бившись в истерике настолько сильно, что парень уже с трудом удерживал ее.

- Эл! Тут никого нет! Открой глаза, и сама все увидишь! - Питер все еще пытался ее уговорить, понимая, что сейчас, самым правильным было бы вколоть ей успокоительное, но как назло, он не знал, где оно могло бы лежать в доме Эл. А то, что он был именно в ее доме, не осталось ни малейших сомнений.

- Нет! - закричала она.

- Ты мне веришь? - он спросил ее настолько громко, насколько это было возможно. Пытаясь перекричать девушку, став тем голосом, который она послушает, и которому сможет довериться. - Эл! Ты мне веришь? - этот крик на какое-то время оглушил ее, заставив замолчать, будто стена, созданная ее собственным голосом, наконец-то дала трещину, и слова извне, стали долетать до ее слуха.

- Не знаю... - неожиданно тихо ответила она, и, зарыдав вновь, схватила Питера за плечи, уткнувшись лицом в его грудь. - Я очень хочу тебе поверить, хочу... Но что если этот разговор, всего лишь плод моего воображения, и ты все еще в больнице, а я в квартире абсолютно одна...

- "Загнанная в угол собственными демонами..." - тяжело вздохнув, Питер начал осторожно гладить девушку по голове и спине, пытаясь поселить в ней уверенность в том, что ей больше нечего бояться. И вот, спустя уже несколько долгих минут, дыхание Эл стало ровнее, всхлипы были все реже, и даже тело перестало дрожать.

Постепенно, словно ловя ладонями мелкие капли дождя, она собирала свое спокойствие по крупицам, делая огромное усилие над собой, для победы над своими страхами. Шаг за шагом она приближалась к прежней себе, спокойной и рассудительной, способной оценивать происходящее вокруг максимально трезво, без примеси собственных чувств. Но Эл чувствовала, что вместе с этим возвращением к себе, она несла багаж собственной памяти и опыта, говоривших ей о том, что все это продлиться не долго. Хотя бы потому, что эти странные гости, посетившие ее квартиру, уже выбрали ее, осталось лишь понять, в качестве кого она выступала в их планах. И как долго ей еще ждать развязки.

- "Марионетка или жертва... Сложный выбор, но если бы мне разрешили выбирать, я выбрала бы жертву. По крайней мере, вместе со смертью, придет и освобождение от них..." - хотела ли она этого освобождения? Эл жаждала его всей душой, для нее было важно наконец-то стереть этих демонов прошлого отовсюду. И ей даже не казалось странным или пугающим то, что единственным возможным способом, для нее, стал выбор собственной смерти. - Питер... - тихо прошептала она, сжав рукав его куртки в кулаке.

- Я здесь, Эл! Я здесь! - тихо прошептал он, гладя ее по голове. - Я рядом! Все хорошо... Хорошо...

- Они еще здесь? - едва сдерживая слезы, все так же тихо, спросила она.

- Нет, здесь никого нет... Ты можешь открыть глаза... Если только ты готова сделать это! - его голос звучал мягко и ненастойчиво, он обволакивал, даря надежду на то, что все плохое рассеется, стоит лишь лучу света попасть в самое сердце тьмы. Сейчас Эл доверяла этому голосу как никогда прежде. - Но не торопись, если не...

- Хватит... - прошептала она. - Я думаю, мне стоит прекратить бояться... Того что должно произойти, все равно невозможно избежать... - ее веки дрожали и не слушались, несколько раз Эл напрягала, как ей казалось, все тело, лишь бы только немного приоткрыть глаза.

- Ты все еще боишься? - спросил он, продолжая гладить девушку по голове.

- Я не думала, что это окажется настолько тяжело... - растеряно улыбаясь, она отпустила рукав Питера и потерла лоб. - Я абсолютно не понимаю, почему все происходит вот так... Мое тело, оно впервые не слушается меня! - ее голос дрожал, а по щекам текли редкие слезы. Так случилось, что она, готовая к еще одной встрече с собственным страхом, оказалась не способна перенести ужас собственного оцепенения перед одной только мыслью о нем. Осознание этого разрывало душу девушки на части, спокойствие, которое Эл смогла вернуть себе с таким большим трудом, рассыпалось в ее руках подобно предмету, обращенному в прах.

- Эл, все хорошо... Наверное, так и должно быть... - сбивчиво говорил Питер, пытаясь успокоить ее.

- В каком смысле? - немного удивленно спросила она.

- Понимаешь, я и сам не сразу смог открыть глаза, и сколько точно ушло времени на то, чтобы справиться с этой проблемой я не знаю. Но, думаю, это нормально... - стараясь подбирать слова, он понимал, что сейчас говорил совсем не то, что было нужно. - "Черт! Что я несу?!" - Питер злился на себя, но старался никак не выдать этого.

- Питер, все в порядке? - на удивление спокойным голосом спросила его Эл.

- Кажется, сейчас я должен спрашивать тебя об этом... - ответил Питер, глядя на девушку удивленно и немного хмуро.

- Я понимаю, но просто сейчас ты говорил... Это сложно понять, - повернув голову влево, и чуть нахмурив лоб, девушка сжала губы. Обычно это означало только одно - Эл размышляла, пытаясь привести мысли и факты, столь неожиданно свалившиеся на нее, в полный порядок.

- Я хотел сказать, что нужно приложить чуть больше усилий, и все получится, главное - победи свой страх. Сейчас только он сковывает тебя! - вздохнув, Питер отвернулся в противоположную от Эл сторону. - "Что со мной происходит? Сначала я несу бессвязный бред, теперь говорю как герой мультика... Если так дальше пойдет, Эл конечно даже посмеется над всем этим, но я буду чувствовать себя всегда не в своей тарелке! Черт!"

- Ты же знаешь, насколько это сложно, бороться с собой, особенно когда твоим главным врагом является твой страх... - тяжело вздохнув, девушка потерла кончик носа, и, чуть закусив нижнюю губу, сцепила руки в замке. - Я устала от этого... Я хочу освободиться, хочу перестать бояться, хочу нормально спать по ночам, не вздрагивая от каждого шороха. Мое воображение, временами оно не может остановиться, и рисует мне самые страшные картины моего не далекого будущего... - тихо всхлипнув, Эл прижалась затылком к его плечу.

- Как давно ты не чувствовала защиты? - сомкнув свои руки на ее руках, Питер прижался подбородком к ее макушке.

- Сложно сказать... - тяжело вздохнув, девушка, освободив свою руку, потерла лоб, и чуть сморщив нос, потерла глаза. - Я не знаю, никогда не задумывалась об этом, а может быть просто не хотела думать. Сейчас мне кажется, что я никогда не была защищена... Наверное, это звучит странно?

- Нет! - твердо ответил Питер. - Не думай так, Эл. У тебя впереди еще столько событий, ты обязательно вспомнишь, каково это, когда кто-то защищает тебя! - он внимательно следил за тем, как менялось выражение ее лица, вначале был страх, который сменился тревогой, плавно перешедшей в тоску и боль. И вот сейчас, они уходили, оставив место покою. Впервые за столько времени, Питер видел Эл практически абсолютно спокойной, словно именно сейчас она почувствовала ту защиту, которой ей так долго не хватало.

Впервые она позволила себе расслабиться, чувствуя тепло его рук на своих плечах и руках. Эл казалось, что это тепло создало вокруг нее защитную оболочку, через которую никто не сможет проникнуть, а значит ни у кого больше не будет даже самой мизерной возможности причинить ей вред. Дыхание девушки становилось все более ровным, и вот она уже открыла глаза, чтобы осмотреться, и понять до какой комнаты в своей квартире, ей удалось добежать.

- Все-таки прихожая... - задумчиво прошептала она. - Питер, ты голоден? - он удивленно посмотрел в ее глаза, и не увидел там, даже тени былого страха или тревоги, казалось что Эл, каким-то невероятным образом, удалось стереть эти эмоции с собственного лица, которое, сейчас, светилось абсолютным спокойствием.

- Пожалуй, не отказался от чашки кофе, и какого-нибудь бутерброда, - в его голосе звучала неуверенность, поскольку ей удалось его не просто удивить, а, пожалуй, вогнать в легкий ступор.

- А может лучше парочка бутербродов? - слегка улыбнувшись, спросила она.

- Можно и парочку... - недолго поразмыслив, ответил Питер. Сейчас он с едва заметным интересом, наблюдал за тем, как быстро менялось настроение Эл.

- Тогда надо вставать! - легонько похлопав парня по рукам, давая понять, что ему следует отпустить ее, Эл быстро встала, и, стоя на месте, переваливалась с ноги на ногу.

- Для чего это? - спросил Питер, не совсем понимая смысл происходящего.

- Я затекла, и прежде чем пойду на кухню, мне нужно немного размяться, - вздохнув, девушка согнула руки в локтях, и сцепила их в замок на уровне груди. Два резких поворота, и громкий хруст, больше напоминавший звук перелома, чем постановки суставов на место, завершили ее ритуал. Сделав два глубоких вдоха, она спокойно направилась в сторону кухни, оставив ничего не понимающего Питера, сидеть на полу. - Ты чего хочешь, чай или кофе? - она спросила Питера, уже стоя в коридоре.

- Теперь уже даже не знаю, - растеряно пожав плечами, ответил он.

- Тогда думай! - слегка улыбнувшись, сказала Эл. - У тебя есть время до тех пор, пока не закипит чайник! - уже скрывшись в комнате, громко добавила она.

- Хорошо, я понял это! - медленно поднимаясь с пола, ответил Питер. Он не торопился идти к Эл, так как все эти внезапные изменения в настроении девушки, настораживали его. - "Разве такое возможно? Вот так легко, взять и перестать о чем-то волноваться? Словно еще несколько минут назад со мной был абсолютно другой человек... А может быть, мне это снится? И сейчас, все происходящее не больше чем игра моего воображения? Или кто-то играет с моим воображением?"

- Так ты решил, что будешь пить? - бодрый голос девушки, отвлек его от размышлений.

- А, да... - быстро, и довольно нервно произнес он. - Кофе... Все-таки я буду кофе! - стараясь скрыть свои настоящие эмоции, Питер попытался взять себя в руки и последнюю фразу сказать как можно спокойнее, но это не особо ему удалось.

- Ты уверен, что хочешь именно кофе? - Эл вновь появилась в дверном проеме кухни, но на этот раз она скептически смотрела на Питера. - С тобой все в порядке? - она смотрела на него стоя прямо и, скрестив руки на груди. В ее взгляде читалось беспокойство и между тем, какая-то жуткая проницательность. На какое-то мгновение Питеру показалось, будто бы она видит его насквозь, и может сейчас рассказать обо всем, что он чувствует, и что его пугает.

- Да!... - протянул Питер, но, чуть помолчав, он тяжело вздохнул, и неуверенно добавил. - Не совсем... Но я не хочу сейчас разговаривать об этом!

- Хорошо, - быстро пожав плечами, Эл расцепила руки, и вновь прошла в кухню, скрывшись из виду. - А сколько сахара тебе положить?

- Две ложки, Эл! - не задумываясь, ответил он. Встав с пола, первое, что сделал Питер, это оглядел свою одежду. Хоть и в полусумраке это было очень тяжело, но он не нашел никаких пятен. - "Может мне, все-таки, приснилась вся эта странная история с погоней, лицами и голосами, и я просто, как лунатик, дошел до квартиры Эл?" - подумав об этом, он начал ощупывать свои карманы, словно старался что-то найти, возможно, какую-то подсказку, о вчерашнем вечере. Но карманы Питера, если не считать ключей от машины и небольшого количества мелочи, были практически полностью пусты. Облегченно вздохнув, он начала разуваться, и тут заметил ярко-желтый уголок, выглядывавший из-под пальто Эл, небрежно лежащего на полу.

- Ты скоро? - ее голос прозвучал столь неожиданно, что вздрогнув, Питер отвлекся от заинтересовавшего его предмета.

- Да, только руки помою! - ответил он, стараясь придать голосу как можно больше уверенности. Разувшись, первое, что он сделал, это осторожно подошел к пальто, и, медленно приподняв его, внимательно посмотрел на этот предмет.

Ярко-желтый уголок был частью обложки больничной карты Эмили, той самой, которую Питер нес вчера вечером к Эл, чтобы расспросить ее об этой пациентке. И именно эта больничная карта была уничтожена на его глазах, той странной женщиной, чье лицо больше напоминало маску. Но сейчас она была абсолютно цела, словно ничего и не произошло.

- "Что, черт возьми, здесь происходит?" - с этой мыслью, он поднял папку с пола, и медленно, словно раздумывая над каждым шагом, направился в кухню, откуда уже доносился терпкий аромат свежесваренного кофе.

- О чем ты задумался? - это был первый вопрос, который задала ему Эл, увидев его сосредоточенное лицо.

- Так... Это будет сложно объяснить! - пытаясь собраться с мыслями, ответил Питер, не отрывая взгляда от папки, находящейся в его руках.

- А ты попробуй начать, а там уже посмотрим, - девушка бегло осмотрела его: одежда, обувь, прическа, лицо, все было в порядке, кроме выражения глаз. В них читалось смятение, и даже страх, слабый, но достаточно заметный для нее. - "Однажды, я уже видела это выражение..." - подумала она, вспоминая, как выглядело ее собственное лицо, в последний момент жизни Майкла и Эмили.

- Понимаешь... Черт! - мысли путались, он боролся с собой, боясь рассказывать Эл истинную причину своего состояния. - "В конце концов, эти разговоры могут еще сильнее напугать ее! Хватит и того, что они побывали в ее квартире!" - подняв глаза, Питер посмотрел на абсолютно спокойную девушку, стоящую перед ним. Эл, пристально смотрящая на него, была серьезна и сосредоточена, как будто кто-то или что-то смогли стереть ее страх, оставив все на волю здравому смыслу.

- Кто это был, Питер? - мягким и вкрадчивым голосом, спросила она.

- Я точно не знаю, но один был в колпаке повара, у другого штаны в каких-то странных заплатках, а третьей была женщина, у которой вместо лица была маска! - неожиданно, даже для самого себя, выпалил он.

- Тоже вчера? - немного осунувшись, спросила она.

- Да! Как и у тебя! - очень тихо сказал он, опустив глаза в пол. - Кто был у тебя? - от этого вопроса, Эл невольно вздрогнула, словно мороз пробежал по ее коже.

- Парень без лица, и девушка с крыльями как у бабочки, или феи... Не знаю, как их точнее описать, - она стояла, оперевшись на стол, и скрестив руки на груди. - Это был ужасное зрелище! - добавила она, закусив нижнюю губу.

- У меня тоже было не самое позитивное, - тихо сказал Питер, положив папку на стол. - Только одного я так и не смог понять: это было на самом деле, или мне все приснилось?... - сев на край дивана, он потер лоб правой рукой. Отчего-то Питеру было неудобно поднимать глаза и смотреть на Эл, сейчас ему казалось, что он сделал что-то ужасное, рассказав ей небольшую часть вчерашних событий.

- Ты когда-нибудь слышал про "Реальные сны"? - стараясь не дать тишине ни единого шанса, громко спросила она.

- Не уверен, - слегка помотав головой, ответил он.

- Я тоже никогда не слышала о них, до тех пор, пока не стала работать в доме у доктора, - Эл замолчала. Она пыталась подобрать слова, чтобы продолжить свой рассказ, и не выглядеть при этом сумасшедшей. - "А разве тот факт, что я до сих пор живу именно теми событиями, может сделать меня нормальной в чьих-то глазах?"

- Эл, что-то не так? - Питер видел, как менялось выражение лица девушки, беспокойство и страх, снова появились в ее глазах. - Если не хочешь...

- Будет лучше, если я все же начну рассказывать, а не буду скрывать это в себе... - с едва уловимым сомнением, ответила она. - Тем более что рано или поздно это должно было начаться. И пусть лучше будет вот так, спокойно и тихо, в уютной комнате, с видом на проспект. Чем когда все достигнет крайней точки, и я буду кричать и вырываться, требуя помощи и понимания, в маленькой душной комнате, с окном, из-за которого не видно ничего, кроме отчаянья... - девушка снова замолчала. По ее сосредоточенному лицу становилось понятно, что она готовиться к очень серьезному и важному разговору в ее жизни, и сейчас Эл стремилась подобрать все необходимые и верные слова, для того чтобы быть услышанной.

- Тогда начни свой рассказ, как только будешь полностью готова, - доброжелательно и мягко, сказал парень, пересаживаясь на стул, и сложив руки прямо перед собой на стол. - И не волнуйся, я пойму и услышу все, что ты захочешь сказать! Я постараюсь это сделать! - его голос звучал настолько уверенно, что Эл почувствовала, как эта же уверенность передается и ей. Мысли, до того бессвязно появлявшиеся яркими вспышками в сознании, выстроились в нужный порядок, превратившись в единый поток, и теперь Эл поняла, что готова рассказать о том, что уничтожает ее изнутри, на протяжении долгих десяти лет.

- Последнее время, я стала замечать, что все меньше и меньше люблю оставаться одна. Хотя раньше это было моей личной привилегией, и уникальной возможностью остаться наедине с собой, чтобы о чем-то подумать, или что-то для себя решить... - потирая лоб, она старалась прикрыть глаза рукой, так как больше всего боялась увидеть осуждающий взгляд на весь свой рассказ. - Но теперь, я боюсь каждого шороха. Когда наступает ночь, я борюсь с безумной мыслью о том, что за мной кто-то наблюдает из тени любого предмета, и стоит мне только подойти, как этот кто-то вылезет, чтобы утащить меня с собой, в тот другой мир, где нет никого из близких, только они - мои кошмары и страхи, населяющие его... - усмехнувшись над собой, а может быть над теми словами, что она сказала, Эл закрыла глаза, и попыталась продолжить, но не смогла заставить себя даже открыть рот.

- А как они выглядят, твои страхи? - Питер не отводил глаз, и внимательно следил за каждым движением девушки. То, что она решилась открыться ему, уже было большой удачей, поэтому он стремился запомнить как можно больше всего сказанного и сделанного Эл в этот самый момент.

- Раньше они были для меня как кляксы - ни формы, ни лица. Ничего, что могло бы заставить бояться их еще сильнее. Но после общения с ней, они обрели пугающе четкие очертания. И, что самое странное, они все были похожи на тех, кто пугал ее! - Эл сознательно не произносила ее имя, поскольку для нее оно становилось буквально символом страха и отчаянья. Громко вздохнув, девушка осмелилась поднять глаза на Питера, и продолжила говорить, уже не отводя своего взгляда. - И через какое-то время, случилось так, что они стали приходить и пугать меня. Требовали не помогать никому, а главное - никогда не рассказывать об их приходах. Сначала это казалось забавным, дикая игра воображения - я никогда раньше не замечала за собой чего-то подобного, но потом... - замолчав, девушка отвела взгляд, и стала смотреть на стену.

- Что потом? - не выдержав напряженной тишины, тихо спросил Питер.

- Реальные сны, я стала частью другого мира, и этот мир поглощал меня, засасывал. А когда я пыталась выбраться оттуда, то возвращаясь, прихватывала с собой какие-нибудь "сувениры". Например, - после этих слов, девушка закатала брюки, демонстрируя длинный шрам, начинавшийся возле лодыжки, и уходящий под колено, к сгибу ноги. - Такие как этот, или более безобидные - синяки и шишки.

- Но откуда они появлялись у тебя? - удивленно, и немного напугано, спросил он.

- Мои страхи, им не нравилось, когда я уходила, поэтому они требовали, чтобы я выполняла какое-то задание, прежде чем покинуть их. А такими заданиями, как правило, были бои за собственную жизнь... - тяжело вздохнув, Эл судорожно потерла лоб, и нервно улыбаясь, добавила. - Это звучит как бред сумасшедшего, но проблема в том, что когда я просыпалась, я находила те предметы, которыми могла себя порезать...

- Подожди, ты хочешь сказать, что резала сама себя? Во сне? - слова, прозвучавшие только что, выглядели как признание в попытках совершения самоубийства. И то, с какой легкостью Эл об этом говорила, только больше пугало Питера. - Но как?... Зачем?... - вопросы застревали в горле словно ком, мысли путались, парень не мог связать и двух слов, чтобы сказать их ей, той, что смотрела на него, в ожидании осуждения.

- Я сама не понимаю, как это происходило! - пожав плечами, тихо ответила она. - Единственное что я помню, так это ощущение будто бы кто-то управлял моим телом, вместо меня.

- А ты знаешь, кто это мог быть? - переборов себя, слегка заикаясь, спросил он.

- Я знаю, что одни из тех, кто делали это, вчера вечером были здесь, в моей квартире. И снова, спустя столько лет, им удалось загнать меня в угол... Ненавижу это! - Эл продолжала что-то бормотать, глотая слезы. Питер ничего не мог расслышать, но сейчас ему достаточно было видеть ее глаза. Печаль, боль, борьба - ему казалось, что сейчас она боролась с собой, пытаясь что-то объяснить или доказать той части себя, которая цеплялась за безысходность и бездействие.

- "Эл - боец, она никогда не опустит руки!" - подумал он. - "Стоп! Доктор никогда не говорил мне об Эл, как о сильном человеке, способном противостоять себе и своим демонам! Почему я так решил? Что такого в ней, заставляет так меня думать?" - он вновь и вновь проигрывал в своей памяти все сказанные Эл слова, пытаясь понять, что именно натолкнуло его на эти мысли. Ведь сейчас он видел человека стоящего на краю пропасти, и размышляющего о том, чтобы сделать один шаг, вот только она никак не могла определить ту сторону, в которую ей нужно было пойти.

- Эта бездна... Она меня пугает, но одновременно с этим, я считаю ее притягательной и прекрасной! - будто бы читая мысли Питера, сказала Эл. - Многие считают, что самое сложное в жизни, это решиться на шаг, не важно куда он ведет, главное найти силы... На самом деле это не так! Главное научится жить, стоя на краю пропасти, можно даже заворожено смотреть в нее, ища ответы на собственные, порою нелепые вопросы, но главное - не сорваться вниз! Я балансирую уже не один год, ходя по тонкой грани между безумием и нормальной жизнью. Теперь я понимаю, что жить иначе я не смогу! - все эти слова она говорила со странной, немного безумной улыбкой на лице. Ее дыхание то сбивалось, то вновь становилось нормальным, темп речи то ускорялся, то наоборот, она растягивала слова с каким-то безумным наслаждением, словно пробовала каждый звук на вкус.

- Поддаться бездне не выход! - это были единственные слова, которые он мог сейчас сказать. Питеру казалось, что перед ним, в это самое мгновение, не Эл, а кто-то другой, кто-то безумный, завладевший ею и не дающий самой девушке ни малейшего шанса освободиться. - Ты же слышишь меня? Ты же понимаешь, что шаг в пустоту ничего не даст кроме еще большей боли и страданий.

- Он даст мне свободу! - уверенно, но очень тихо ответила она. В ее глазах появилась легкая дымка грусти, опустив голову, девушка смотрела куда-то в пол. Она была разочарована тем, что Питер оказался таким же, как и те многие люди, что окружали ее. Он тоже не понял всего очарования и привлекательности манящей ее бездны безумия. - Прости меня Питер, но ты не сможешь этого понять! - с нескрываемым разочарованием, сказала она.

- Ты права, я действительно не могу этого понять! - нервы парня были уже на пределе, в его голове никак не складывалась картинка, которую так упорно пытались показать ему Эл и доктор, на протяжении уже нескольких дней. Он чувствовал, как все внутри него взрывалось от негодования. - Как можно восхищаться тем, что ломает жизни многих людей? Что притягательного в безумии и страхе? Почему ты так стремишься уйти из этого мира в тот, где тебя не ждет ничего, кроме полного одиночества? - он старался говорить как можно спокойнее, но постепенно, понимал, что вот он уже даже не говорит, а выкрикивает все накопившиеся к девушке вопросы.

- Пожалуйста, хватит! Не стоит кричать! - сохраняя абсолютное спокойствие, Эл подошла к обеденному столу, с чашкой кофе в руках, и, сев за него, пододвинула кофе к нему. - Не пытайся этого понять, все равно из этого не выйдет ничего хорошего! - сказав это, девушка откинулась на спинку дивана, и, закрыв глаза, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.

- А что мне тогда со всем этим делать? - уже тише, и заметно спокойнее, спросил Питер.

- Ничего! - коротко ответила она, не открывая глаз.

- Но почему? - ошарашенный таким ответом, он удивленно смотрел на безразличную ко всему Эл.

- Все что сейчас происходит со мной, с тобой, Кристал, доктором... Это все уже было, и оно не поддавалось никакому логическому объяснению как тогда, так и сейчас! - уверенно и громко ответила она, стремясь поставить окончательную точку во всем этом бесполезном, по ее мнению, диалоге.

- Все можно объяснить! - сказал он, не желая сдаваться хотя бы потому, что сейчас это уже не имело смысла. - "Мне кажется, будто бы я слишком далеко зашел, для того чтобы сейчас развернуться и пойти назад..." - подумал Питер, ожидая аргументы от, не желавшей ничего ему рассказывать, Эл.

На эти слова девушка лишь тяжело вздохнула, и, недовольно скривив губы, молча, встала из-за стола. Она уже стояла у выхода из кухни, когда Питер опомнился, для того чтобы задать единственно-верный, как ему самому казалось в данный момент, вопрос.

- Ты куда?

- За объяснениями для тебя! - небрежно бросила Эл, выходя в коридор. - Папка пациентки, подписанная только именем, у тебя? - от этого вопроса парня прошиб холодный пот.

- "Откуда она знает про нее?" - пока он судорожно перебирал в своей голове варианты ответов, Эл уже ушла в гостиную, и, судя по звукам, что-то там искала. - Тебе нужна моя помощь? - спросил он, стремясь уйти от ответа на неожиданный для него вопрос.

- Уже нет! - откуда-то из коридора ответила она. - Доставай ту папку!

- Какую папку? - стремясь показать удивление и непонимание, спросил он. Но, к его собственному сожалению и стыду, Эл одним взглядом показала ему, что изворачиваться и прятаться не имеет никакого смысла.

- Папку Эмили! Ты взял ее из кабинета доктора, и сейчас она лежит где-то рядом с тобой... - вновь садясь напротив него, девушка положила на стол, рядом с собой серую папку. - Без тех записей, многое из того, что я сейчас покажу тебе, может стать непонятным. Поэтому, Питер, просто достань ее! - голос девушки звучал настолько уверенно и твердо, что он не мог придумать даже какой-то крохотной и несерьезной отговорки, чтобы не делать того, о чем сейчас просила его Эл.

- Хорошо! - нехотя, он вытащил папку из-под себя, и положил ее на стол. - Что в ней такого важного?

- Их описания! - сказав это, девушка открыла свою папку, показывая Питеру рисунки. - В ней рассказы о тех, кто жил в ней, ее сознании. О том, как они манипулировали ее мыслями, управляли ее телом, и пугали, то саму Эмили, то тех, кто находился рядом с ней. В этой папке есть все, даже имена, интересы и особые характерные черты поведения моих страхов! - говоря все это, девушка раскладывала перед Питером рисунки, занимая ими практически всю поверхность стола.

Это были черно-белые портреты, нарисованные карандашом на старых листах бумаги, судя по цвету которой, этим рисункам было лет десять, а то может быть даже и больше. Лица выглядели неестественно, слишком много в них было заносчивости и жестокости. Их улыбки выглядели наигранно-фальшивыми, сами лица отталкивали, даже, несмотря на красоту некоторых из них, они не внушали ничего кроме омерзения и страха. И все они были знакомы Питеру, а три особенно сильно врезались в его память.

- Это они! - вполголоса сказал он, вытаскивая портреты той троицы, что напала на него на стоянке.

- О! Это классическое трио: Спир, Эрест и Аккура, - девушка раскладывала рисунки на столе, называя имя каждого изображенного.

- В каком смысле, классическое трио? - ничего не понимающий парень переводил взгляд с рисунков на девушку и обратно.

- Он всегда посылает этих троих к особенно мешающим людям, - задумчиво глядя на него, сказала Эл. - Но чем ты мог помешать?

- А я откуда знаю? - возмущение и ужас смешались в душе Питера, не давая толком даже обдумать ту информацию, что сейчас открылась ему. Пытаясь взять себя в руки, парень отвлекся от портретов троицы, и принялся рассматривать рисунок за рисунком, борясь с ощущением того, что он уже видел их раньше. - Подожди! Откуда у тебя эти рисунки?

- От нее! - коротко ответила Эл, закрыв пустую папку, и отложив ее в сторону.

- Но Кристал не могла тебе их отдать, они есть в единственном экземпляре и только у доктора! - с едва уловимым возмущением в голосе, сказал он.

- А причем здесь Кристал? - слегка удивившись, спросила она.

- Но ведь эти рисунки...

- Эти рисунки появились задолго до появления симптомов у самой Кристал! - перебив Питера, громко сказала Эл. - Их дала мне Эмили, жена доктора, за пару дней до их смерти! - ошарашенный этой информацией, он еще раз посмотрел на рисунки. В них все выглядело так же, как и у доктора в кабинете.

- Это невозможно! - прошептал Питер, потирая лоб правой рукой. - Этого не может быть! Ты разыгрываешь меня? - он растерянно смотрел на Эл, желая услышать от нее именно тот самый ответ, который мог бы сейчас его успокоить.

- Нет, Питер, я не разыгрываю тебя! - грустно ответила девушка, не решаясь поднять глаз на своего собеседника. - Все это уже было, раньше, лет десять назад, но только с другой семьей, и с другой женщиной... - замолчав, девушка слегка покачала головой.

- Что тогда происходит? Ты можешь мне объяснить? - он пытался придумать для себя те верные ответы, но они разбивались об неожиданность реальности. Питер чувствовал себя маленьким и глупым, потому что понимал, что он ничего не знает, и, по сути, ничего не знал о том, что происходило сейчас, в отличие от измученной этим знанием Эл. - Эл! Ведь это не может быть правдой! Они из разных семей, времен, с разным статусом и интересами... Черт побери, расщепление личности это не вирусная инфекция, чтобы распространяться по воздуху! Как это произошло? Как вообще такое возможно? Я не понимаю!

- И не пытайся этого понять! - спокойно ответила девушка.

- Почему? - спросил он, окончательно перестав что-либо понимать.

- Потому что ты прав, в том, что расщепление личности - не вирусная инфекция, и каждый второй ей не болеет. Они действительно очень разные, и у Кристал, или ее родных, или среди тех, кому было выгодна ее болезнь, ни у кого не было возможности увидеть эти рисунки. Просто потому, что даже доктор не в курсе их существования! - Эл все продолжала говорить, выдавая факт за фактом, рассказывая о тех вещах, которые не требовали подтверждения. И абсолютно не объясняя причины того факта, что все симптомы болезни настолько идентичны, что можно подумать будто бы кто-то решил разыграть нелепый фарс.

- Хорошо, это все более ли менее понятно, - сказал он, остановив ее. - Но это не объясняет причины появления чего-то похожего...

- Того же самого! - перебила его Эл, на что парень зажмурил глаза, и немного раздраженно скривил губы.

- Мы не можем утверждать что это - тоже самое! - сейчас все внутри него бунтовало, Питеру не нравилось это утверждение, а может быть он просто не хотел верить в то, что все может повторяться. - Не можем!

- Что же тебе мешает принять этот факт? - она видела как он начинал раздражаться из-за того, что приходится признавать вещи, которые не имеют рационального объяснения. - Я замечаю то, что это абсолютно нормально - пытаться отвергнуть действительность...

- Это не действительность! - грубо перебив девушку, ответил Питер. - Это чертова выдумка! Не бывает так, чтобы события десятилетней давности идентично повторились сейчас. Не бывает такого, чтобы симптомы болезни одного пациента, дублировались у другого! Ты не можешь отрицать того факта, что расщепление личности очень редкая болезнь! Ты не можешь отрицать того факта, что процесс развития данной болезни не повторяется, и у каждого пациента личности разные, и причины их появления тоже далеко не похожи... - он практически срывался на крик, стремясь ставить жирные точки каждым словом, каждой интонацией прозвучавшей от него.

- И именно поэтому ты бунтуешь, и считаешь это выдумкой, поскольку это тот самый случай, когда все повторяется, и этому нет никакого научного или логического объяснения! - сохраняя абсолютное спокойствие, лаконично заметила Эл. - Это тяжело, Питер. Я понимаю насколько это тяжело, признавать то, что для тебя выглядит как отрывки историй из ужастиков или какой-нибудь ненаучной фантастики. Я сама была такой же, отрицающей все, ищущей подвохи в каждом сказанном слове, да и вообще считавшей, что Эмили просто свихнулась, на фоне жестокого убийства ее родителей. Но это было не так! - грустно усмехнувшись, девушка вновь посмотрела на лежащие перед ней портреты мучителей, возникших в ее жизни десять лет назад.

- Тогда что это такое? Как ты можешь это объяснить? - сдаваясь, все тише и тише говорил он.

- Я даже себе это никак не объясняла, просто приняла на веру то, что видела собственными глазами, - собрав все листы в ровную стопку, девушка аккуратно положила их в папку, которую отложила на окно. - Она не хотела, чтобы доктор знал о том, как они выглядят... Те, кто приходил к ней каждый день. Эмили боялась, и отчего-то была уверена в том, что стоит только кому-то из ее близких взглянуть на эти рисунки, как те, кого она нарисовала, проникнут в сознание этих людей, найдя там укромный уголок. Она говорила мне только одно, что они пытаются свести ее с ума, чтобы заставить убить себя. И больше всего на свете ее пугало то, что они могли убить не только ее... - встав из-за стола, Эл взяла чашку с чаем, который давно уже остыл, и, оперевшись спиной на кухонный гарнитур, сделала один большой глоток. Тишина, изредка нарушаемая шумом едущих машин, вновь заполонила собой всю квартиру.

Они оба молчали. Эл больше не хотела говорить ни слова, а Питер переваривал все ранее сказанное ей. С одной стороны, все было так как и сказала Эл: он отрицал факты, которые связывали воедино все доказательства, и давали не совсем понятное, или не до конца озвученное Эл, объяснение происходящего сейчас с Кристал, через опыт общения с Эмили. Но с другой стороны, сомнения и вопросы, возникавшие в этот самый момент в его голове, не давали ему покоя. И он откровенно не понимал, почему должен был верить в странную версию Эл, в то, что рисунки действительно рисовала та самая больная, которая была женой Дональдса, а не кто-то скопировал их, просто использовав уже постаревшую от времени, а может быть даже и специально состаренную бумагу. Отчего он должен верить в то, что Кристал не была знакома с Эмили, или же наоборот. Питер помнил о некоторых случаях, когда кто-то другой переживал имитацию болезни другого человека. И главный вопрос, который он хотел озвучить, но никак не решался сделать это:

- Почему она позволила тебе увидеть эти рисунки? - он смотрел на девушку в упор, видя, как она вздрагивает от одного только звучания его голоса. - Неужели ей было все равно, что будет с тобой?

- Она даже не знала, что я посмотрела на них! - неожиданно громко ответила Эл. - Она никогда не знала этого! Никто этого не знал, кроме этих чертовых проводников, засевших в моей голове! - сжав голову руками, Эл, закрыв глаза, тяжело и быстро задышала.

- Эл... Эл... Эл... - Питер быстро встал рядом с девушкой, и, попытался заглянуть в ее лицо. - Ты слышишь меня?

- Да! - на выдохе сказала она. Девушка сильно зажмурила глаза, словно вновь боялась их открыть. - Я не могу так больше! - уже шепотом, добавила она.

- Не можешь что? - гладя ее по рукам, спокойно спросил Питер.

- Я не могу больше жить вот так! Я устала, Питер... Я очень сильно устала! - руки ослабли, и она медленно опустила их вниз. Ее тело обмякло, Эл повалилась на бок, но парень успел подхватить ее, и, прижав к себе, продолжил гладить девушку уже по голове.

- Все будет хорошо, Эл, вот увидишь! - он пытался подобрать правильные слова, но это удавалось ему с большим трудом, и даже то, что он уже сказал, казалось ему невозможно лживым. Потому что, отчего-то, Питер и сам с трудом верил в то, о чем сейчас говорил.

- Не будет! - едва слышно сказала она. - Никогда не будет! - уткнувшись в его плечо, девушка тяжело вздохнула, и слегка покачала головой.

Как долго они сидели, молча слушая шум, доносящийся из открытого окна, и мирное дыхание друг друга, точно никто из них не знал. Эл практически полностью успокоилась, и поймала себя на том, что вот уже несколько минут, как считала количество ударов совершаемых его сердцем. Питер, продолжал крепко обнимать девушку, прижимая ее к себе. Отчего-то ему казалось, что стоит только расцепить руки, как страх и паника вновь вернуться к ней. Все это время, он сидел прямо, и смотрел на причудливый рисунок на обоях, наклеенных на стену, находящуюся прямо напротив них.

- Так странно, - тихо, с легкой улыбкой на лице, неожиданно сказала Эл.

- Что странно? - не сводя глаз со стены, спросил Питер.

- Твое сердце стучало так ровно, как часы. Но стоило только мне заговорить, как на какие-то мгновения, ритм сбился, стал быстрым и не таким красивым... Никогда бы не подумала, что сердцебиение может так завораживать, - она опять вздохнула, но на этот раз как-то иначе, неожиданно легко, будто бы ей удалось выкинуть какой-то тяжелый и не нужный груз.

- Многое в жизни может заворожить нас, - философски заметил Питер, не сводя взгляда с рисунка. Сейчас ему казалось, что кто-то наблюдал за ними двумя, спрятавшись в странном и не совсем понятном узоре на обоях. - "Готов поклясться, что только что видел ухмыляющиеся лицо, смотревшее прямо на нас... Что здесь, черт возьми, происходит?" - немного расцепив руки, он сосредоточенно посмотрел Эл прямо в глаза.

- Что-то не так? - словно ожидая этого взгляда, тут же спросила она.

- Нет... Показалось... - задумчиво сказал Питер, посмотрев на стену вновь. - А давно у тебя эти обои?

- Сколько себя помню, живущей в этой квартире. А что такое? Есть какая-то проблема? - пытаясь докопаться до истинной причины этого вопроса, девушка пыталась поймать взгляд парня, чтобы постараться понять, что именно сейчас происходит в его голове.

- Ничего... - немного невпопад ответил он. Питер понимал, что не хочет пугать Эл, и раз на то пошло, то он был твердо уверен в том, что не станет рассказывать ей о своем неожиданном видении. - "В конце концов, это могло быть последствием пережитого стресса, из-за того кошмара, который мне приснился... Ведь это же был просто сон..." - его даже не удивило то, что он воспринимал происходившее с ним как кошмарный сон. Парень пытался уговорить себя, объясняя все то, что с ним происходило, не иначе как событиями разыгравшегося воображения, так хорошо сработавшего на фоне сильной усталости.

- Ты боишься этого? - ее голос выдернул его из размышлений, заставив вздрогнуть от неожиданности. - Наверное, уговариваешь себя, что все это происходило не по-настоящему? - посмотрев в сторону окна, добавила Эл.

- А разве это происходило на самом деле? - удивленно спросил Питер.

- Всегда есть вероятность, что наши самые жуткие страхи ворвутся в эту реальность, и создадут тот кошмар, в котором все мы боимся оказаться! - монотонно, без каких-либо эмоций, сказала она.

- И что ж ты предлагаешь сделать?

- Разобраться, хотя бы в том, почему выбор пал на всех нас, - слегка пожав плечами, задумчиво произнесла Эл. Руки девушки сами потянулись к больничной карте, лежавшей, все это время, на столе, среди вороха разрисованных листов.

- Что ты хочешь там найти? - внимательно следя за каждым движением Эл, спросил он.

- Причину, почему это стало происходить именно с Эмили! - твердо ответила она. Придвинув карту поближе к себе, девушка раскрыла ее где-то на середине. - Чайник, наверное, уже остыл, сможешь подогреть его? - не поднимая глаз, спросила она.

- Да, конечно! - окончательно расцепив руки, Питер медленно поднялся с места, и, подойдя к плите, быстро включил ее. - "А что если она права, и действительно есть какой-то способ выбора людей... Да нет же, это бред! Подобное заболевание имеет свою определенную системность в плане проявления у определенных групп людей, но оно абсолютно бессистемно в плане возникновения, прогрессирования, и временного промежутка между появлением больных! На что она рассчитывает?" - он пристально смотрел на ее лицо, словно изучал его. Движение мышц, частота моргания, появление ухмылки, улыбки, или неожиданное проявление серьезности - ему казалась важной каждая деталь, которая давала бы понять, что именно происходит сейчас в ее голове.

- Ты помнишь причины, по которым может происходить множественное расщепление? - неожиданно громко спросила она, не отрываясь от чтения записей.

- Насилие, - коротко ответил Питер.

- Только насилие? - Эл удивленно посмотрела на него.

- Не только, но сейчас это единственное, что я могу вспомнить, - с едва уловимой грустью в голосе, ответил он.

- А какого характера должно быть насилие? - она смотрела на него слегка прищурившись, будто бы сейчас он сдавал какой-то важный экзамен на кафедре, а не стоял посреди кухни.

- Чаще всего это угнетающие насилие, особо жестокое, может иметь элементы сексуального... Люди, подвергающиеся подобному, ломаются, чувствуют себя особенно беспомощными, и жаждут этой помощи от кого угодно. Где-то именно в этот момент и происходит раскол личности, на две и больше...

- То есть остальные защищают наиболее слабую? - в голосе девушки слышался явный интерес.

- Не всегда, иногда они разделяют ее слабость, иногда стремятся полностью уничтожить... Были ситуации, когда одна из новых личностей, полностью подавляла остальных, включая и первоначальную... Таких случаев было один или два, точно не помню! А отчего у тебя возник этот вопрос? - Питер сделал один шаг вперед, чтобы приблизиться к Эл. На это девушка лишь едва заметно усмехнулась.

- Ты сказал, что чаще всего - это угнетающее насилие. А что еще может стать причиной появления других? - он понимал, что этот вопрос звучал неспроста, но почему именно Эл задумалась над ним, почему доктор не стремился обратить на это свое внимание, этого Питер не понимал.

- Возможно все: стресс, потеря, угнетение со стороны близких, или значимых людей, травма, противоречивая ситуация, или ситуация какого-то сложного выбора... Ты же понимаешь, Эл, список может быть бесконечным! - отключив кипящий чайник, Питер посмотрел на две пустые чашки, стоящие рядом с плитой. - Почему тебя так заинтересовал именно этот вопрос?

- Понимаешь, насколько я помню, Эмили не подвергалась насилию, не страдала от рук какого-нибудь садиста, а доктор всегда был заботливым и внимательным мужем и отцом. И отсюда возникает вопрос, что такого должно было произойти в ее жизни, чтобы она стала нуждаться в расщеплении личности на восемь абсолютно не похожих на нее персонажей. Есть идеи? - она посмотрела на Питера так, что у него создалось ощущение, будто бы девушка сканировала его.

- Возможно какая-то иная причина... - сбивчиво и неуверенно ответил он. - И потом, ты же сама говорила про жесткое убийство ее родителей.

- Да, но возможно это объяснимо несколько иначе, чем с научной стороны? - игнорируя его слова, уверенно и быстро ответила она.

- Что ты имеешь ввиду? - задал Питер вопрос не совсем понимая, что именно ему пыталась объяснить Эл.

- Например, альтернативная точка зрения, не касающаяся современной науки, и не подчиняющаяся никакой логике, - вновь складывая рисунки в аккуратную стопку, спокойно ответила Эл.

- Похищение инопланетянами не самое лучшее объяснение происходящего! - усмехнувшись, сказал он.

- Знаешь, несмотря на весь твой скепсис, есть одна версия, которая все объясняет! - сказала Эл, пристально глядя Питеру в глаза. - Ну, или, по крайней мере, связывает воедино все кусочки, хоть какой-то логикой.

- И что же это за версия? - парень стоял, оперевшись на кухонный шкаф, скрестив руки на груди, и готовясь выслушать какую-нибудь невероятную теорию.

- Я ее не знаю! А может быть и знаю, но просто сейчас не помню... - слегка улыбаясь, с безумной искрой в глазах, ответила Эл. - Но я знаю, что если мы придем с этим к доктору, то он расскажет, и подтвердит мою уверенность в том, что вся эта история повторяется!

- Предлагаешь поехать к нему? - что чувствовал Питер, задавая этот вопрос? Смятение и шок, смешанные с едва уловимым беспокойством, по поводу нынешнего психического состояния Эл. - "По крайней мере, я покажу ее Дональдсу, а он, выслушав весь этот бред, подскажет, что делать дальше... Может быть Эл уже нужно постоянное наблюдение специалистов, а из-за того, что я наблюдаю ее, у него нет возможности определить ее в палату..." - подумал он.

- Да, давай поедим, и поедем! - сложив папку и рисунки в аккуратную стопку, Эл подошла к холодильнику, и, открыв дверцу, стала выбирать продукты, которые собиралась поставить на стол. - Питер, пойми одну единственную вещь, иногда самые безумные речи говорят те, кто считают себя абсолютно нормальными и здоровыми людьми. А я никогда не считала себя нормальной! - он не сказал ей ни слова в ответ, лишь тихо усмехнувшись, слегка покачал головой. Добавить к этому действительно было нечего.

Стоя возле стола, Дональдс внимательно изучал портреты проводников. Передвигая их с места на место, то выкладывая в линию, то составляя в какую-то невероятную фигуру, мужчина пытался понять, кто именно был главным, кто сплачивал остальных и по чьей указке действовали проводники.

- "Они могут сколько угодно говорить о том, что никто из них не вмешивается в зал другого, но это ложь! Кто-то среди них ведет всю эту группу в определенном направлении!" - подумал доктор, в очередной раз, меняя местами несколько портретов. - Отчасти, я понимаю, почему все они такие, непохожие друг на друга, разных возрастов, пола, с разными представлениями о мире. Но только, к сожалению, отчасти... - сев в кресло, он тяжело вздохнул, и посмотрел на наручные часы. До решающего сеанса оставалось не так много времени, и от этого, Дональдс чувствовал себя ужасно неподготовленным.

Впервые за многолетнюю практику, он не понимал как насилие, пережитое в уже сознательном и довольно взрослом возрасте, смогло так повлиять на девушку, вызвав у нее именно это заболевание. Все то, о чем говорили проводники и сама Кристал, должно было натолкнуть доктора на причину, отчего все повернулось именно так, но то, на что указывали слова проводников и самой пациентки не говорили абсолютно ни о чем. Будто бы она придумала эту проблему, и поверила в нее настолько сильно, что теперь девушка и ее фантазия стали единым целым.

- Если уничтожить какую-то часть этой связки, что же тогда будет? - мучавшийся этим вопросом, Дональдс тяжело вздохнул, и, сев в кресло, вновь посмотрел на расположение портретов. Сейчас он видел перед собой семиугольник, в центре которого лежал портрет Фейеро. - "Он не очень-то похож на лидера. Инфантильный нарцисс не сможет связать всех одним интересом, и, уж тем более, повести за собой..." - отложив его рисунок в сторону, Дональдс, сцепив руки в замке, поставил их, согнутыми в локтях, на стол, и уперся в них подбородком. Всячески перестраивая схему в своей голове, он каждый раз оставался недоволен исходом, поскольку никто из проводников не подходил на роль лидера, способного хотя бы на минимальное сплочение общей идеей остальных.

Дональдсу казалось, что портреты, словно чувствуя его настроение, искривлялись в хищных улыбках, или смотрели на доктора еще более высокомерно, чем в тот момент, когда он впервые увидел всех их.

- "Так и до личной палаты недалеко!" - отгоняя от себя тревожные мысли, и иллюзии, подумал он. Вот только рисунки не думали иначе, а даже наоборот, Дональдс заметил, как Фейри, смотрящая на него со своего листа, скорчила рожицу, показав доктору язык. Опешив, он перевел взгляд на Аккуру, хищно ухмылявшуюся, прикрыв половину своего лица маской трагедии. Нонэм неторопливо отряхивал шляпу, будто бы доктор сейчас для него не существовал. Орей, цокая языком, качал головой, а Спир суетливо и нервозно поправлял колпак, Эрест в это время показывал доктору на часы, которые проводник всегда держал в левом кармане, приглядевшись, Дональдс увидел, что стрелка остановилась на секторе "Финал". Терро разглядывал отвалившуюся кисть правой руки, с таким задумчивым видом, словно сейчас его голова была полна мыслей о том, как бы ему приделать ее на место. И только Фейеро, загадочно улыбаясь, закинул свою трость на левое плечо, и, сдвинув шляпу на затылок, внимательно, как показалось самому Дональдсу, следил за каждым движением, и каждой реакцией доктора.

- Это хорошо, что вы все еще способны удивляться, - злорадно сказал он. Фейеро ждал, когда доктор повернет свою голову и посмотрит на него, предвкушая увидеть дикий первобытный страх в его глазах. Но вместо этого, Фейеро увидел удивление, непонимание и смятение. - Вас это не пугает? - с интересом спросил он.

- Больше удивляет, чем пугает, скорее, так будет правильно... - уверенность улетучилась из его голоса, и теперь, даже этот короткий ответ доктор произносил, запинаясь чуть ли не на каждом слове.

- Тогда, возможно нам стоит как можно скорее увидеться... - сказал Фейеро, хищно ухмыльнувшись. Услышав его голос, доктор невольно вздрогнул. Этот проводник удивил его тем, что последние слова он произносил, сняв с себя маску инфантильности и нарциссизма. В его голосе звучало властность, которой невозможно было сопротивляться.

- Твой голос звучит иначе, чем при остальных наших встречах! - взяв портрет в руки, чуть ли не протараторил доктор, но, вовремя собрав всю свою волю в кулак, он ответил настолько отстраненно, насколько это было возможно.

- Я могу вас удивить еще больше! - довольно улыбаясь, ответил он. - Но только не сейчас...

- Почему не сейчас? - стремясь сделать прямой вызов, спросил Дональдс.

- Вы как всегда торопитесь, милый доктор... - убрав маску трагедии от лица, улыбаясь, ответила Аккура. - Всему свое время доктор, всему свое! Спираль еще не завершила свой виток, а значит, нам с вами некуда торопиться! - она говорила это, откровенно насмехаясь над ним.

- А теперь позвольте откланяться, - чуть приподняв шляпу, вежливо сказал Фейеро. - Вам пора просыпаться!

- Не хорошо пропускать собственный сеанс! - их голоса слились воедино, каким-то невероятным хором в котором звучало все от злобы до насмешки, портреты рассмеялись, глядя на него, искривляя свои лица в хищных оскалах. Дональдс, попытался скинуть их со стола, но руки не слушались его и не только они. Тело, словно прекратив удерживать равновесие, подалось вперед, и доктор упал на поверхность стола.

Открыв глаза, первое, что он увидел, свои руки, уперевшись которыми в край стола, он как будто бы то ли не давал себе упасть, то ли наоборот помогал подняться.

- Что за черт! - медленно выпрямившись, Дональдс уперся спиной в спинку кресла и снова закрыл глаза. - "Зачем они появляются в моих снах? Неужели я, по каким-то причинам спроецировал свои собственные страхи именно в эти образы?" - протирая лицо руками, он запрокинул голову, и, открыв глаза, посмотрел в потолок. Он был все таким же серым, тяжелым, и, несмотря на свою высоту, казалось, будто бы давил на все что находилось в кабинете в этот момент.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Дональдс вернулся в прежнее положение, и посмотрел на поверхность стола.

- Что за?... - в его глазах застыло удивление и одновременно с этим возмущение. Рисунки, которые он пытался разложить в какую-то определенную схему, лежали не так, как он их оставил. Сейчас портрет Фейеро лежал строго по центру, вверху лежал портрет Эреста, слева и справа портреты Аккуры и Орея, внизу - Нонэм, и, словно создавая второй круг, лежали портреты Терро, Фейри и Спира. - "Кто это сделал?" - вопрос пульсировал в его мозгу, не позволяя выдвинуть ни одной стоящей или даже безумной теории. Приподнявшись из-за стола, доктор принялся оглядываться по сторонам, в поисках хотя бы малейшего намека на того, кто мог так поступить. Но все говорило лишь о том, что все это время, он был в кабинете абсолютно один.

Мысли, роившиеся в его голове, наперебой кричали о том, что это невозможно! Не могут портреты сами выстроиться в определенный рисунок, так же как и он сам не мог сделать этого. Дональдс помнил, что до того, как он заснул, рисунки лежали иначе, и не было даже никакого намека, на нечто подобное.

- Но как тогда это произошло? И, черт побери, почему это происходит именно сейчас, когда я... - доктор говорил так громко, что даже не заметил, как дверь кабинета открылась, и в нее, робко ступая, вошла Кристал.

- Что вы? - хотя она спросила очень тихо, но сам вопрос прозвучал именно в тот момент, когда Дональдс замолчал, и от этого, ее голос звучал оглушающе громко. Вздрогнув от неожиданности, доктор медленно повернулся в сторону двери, и, увидев Кристал, застыл на месте, на несколько мгновений. Сейчас его воспаленное сознание пыталось понять, была ли реальна та девушка, что стояла перед ним, или его сон все еще продолжался. - Я сказала что-то не так? - задала девушка второй вопрос, опустив голову так, что густая и пышная челка скрыла ее глаза.

- Все в порядке, - медленно сказал Дональдс, продолжая пристально всматриваться в стоящую перед ним девушку. - Я просто размышлял вслух.

- Простите, что помешала вам! - немного растеряно сказала она. - Наверное, это здорово думать и знать, что никто не подслушает ваши мысли... - в ее голосе слышалось сожаление, и едва уловимая грусть.

- Почему ты так думаешь? - немного успокоившись, спросил он.

- Потому что я не знаю, каково это, когда никто не подслушивает того, о чем ты думаешь или мечтаешь... Наверное это очень грустно, не знать такого элементарного... - все так же грустно усмехаясь, она продолжала стоять на месте, практически не двигаясь, как будто кто-то или что-то мешало ей сделать это.

- Что натолкнуло тебя на эту мысль о грусти?

- Я сравниваю себя со стороны... Пытаюсь сравнивать... - она говорила не очень уверенно, ее голос дрожал, как будто сейчас девушка стояла перед дулом пистолета, и это были последние слова, которые она могла сказать. Говоря то очень тихо, то наоборот, пытаясь добавить громкости своему голосу, Кристал начала слегка заикаться, пытаясь произнести некоторые слова. - Знаете, оказывается, большинство людей способны жить, не боясь, что кто-то подслушает их, и использует их мысли против них. Я никогда не относилась к ним, тем, кто не боится. Наоборот, мои родители сделали все, для того, чтобы я боялась самой мысли о том, чтобы думать о чем-то, что может не понравиться им. Дикое ощущение, будто бы кто-то вкладывает в вашу голову прибор, с помощью которого из вас можно вытащить все что угодно, начиная от скрытых желаний и заканчивая забытыми воспоминаниями... - последнее Кристал сказала настолько тихо, что Дональдс едва смог разобрать ее слова.

- Поэтому ты придумала их? - спросил он, пытаясь как-то подытожить ее неуверенную, но важную речь.

- Я не придумывала их, - раздраженно ответила девушка, и, немного помолчав, добавила. - Они сами пришли ко мне, такими, какими они были при общении с вами. Даже если бы я захотела, даже если бы могла... Я никогда не смогла бы придумать кого-то подобного, или хотя бы на мизерную часть похожего на них, - отчаянье, с которым она говорила о проводниках, заставило Дональдса задуматься о причине столько резкой перемены в ее отношении к ним.

- Кристал, у тебя что-то произошло? - не желая ничего рассказывать, она лишь отрицательно покачала головой, но доктора не устраивал подобный ответ. - Ты можешь рассказать мне обо всем, поверь... - он пытался ее уговорить, но вместо спокойной реакции, на его слова, Кристал перебила его.

- Нет! - неожиданно громко крикнула она, сделав три шага назад. Ужас, застывший в ее глазах, заставил вздрогнуть и самого доктора. - Не нужно этого делать! Я не хочу... Вам не нельзя! Нельзя! Слышите?

- Почему? - это было единственное слово, которое он смог сказать в тот момент. Услышав его, девушка начала опасливо озираться по сторонам, словно искала кого-то.

- Они!... Они все могут услышать, и тогда бросят меня! - ответила Кристал, только после того, как смогла убедиться, что в комнате нет никого, кроме нее и доктора. - Я не хочу, чтобы они уходили! Они мои друзья! - говорила девушка, поглаживая собственные плечи, словно она замерзла, продолжая при этом осматривать все вокруг.

- Ты кого-то ищешь? - слегка прищурившись, спросил Дональдс.

- У вас слишком много теней, док... - медленно крутясь на одном месте, ответила она. - Это неправильно! От них нужно избавиться! Тогда вы и сами сможете увидеть, как они выходят из сна в этот мир! - ее речь была наполнена страхом и безумием, которые начинали выходить из-под контроля, планомерно затягивая в свою ловушку ее беззащитный разум.

- Ты можешь рассказать мне, как закончился твой вчерашний день? - спокойно и одновременно с этим отстраненно и холодно, спросил доктор. Девушка вздрогнула, и пристально посмотрела на него.

- Зачем вам это знать? - слегка прищурившись, спросила она.

- Я хочу убедиться, что вчера все прошло хорошо, и ты не устала после нашего сеанса. Он был слишком тяжелым для тебя? - спросил Дональдс, стараясь сострадать, но, не показывая при этом, истинны - гнева и раздражения, захлестнувших его.

- Вы чего-то не договариваете, док! - ответила Кристал, сделав два шага к нему. Все ее тело было напряжено, как натянутая струна, и могло показаться, что один неверный удар, и она порвется. - Я думала, что самый сложный сеанс будет сегодня, но никак не вчера! - она продолжила говорить, слегка покачав головой.

- "Неужели побочные личности пошатнули ее и уже приготовились к поглощению..." - доктор вглядывался в каждое совершаемое ею движение, пытаясь понять, насколько далеко уже зашла последняя стадия, прежде чем она потеряет свое имя, забыв его навсегда. - Кристал, когда ты вернулась в палату, после сеанса, чем ты занималась?

- Пришла в палату, умылась и легла спать... Хотя нет! - сев на пол по-турецки, задумчиво протянула она. - Было еще не поздно, за окном светло... Я делала что-то еще... Что-то... - закрыв глаза, она сидела, слегка морща нос и при этом, перебирая пальцами в воздухе так, будто бы она искала какую-то подсказку или зацепку.

- Не можешь вспомнить? - спросил доктор, чуть подавшись корпусом вперед, в сторону девушки.

- Да, пожалуй, - нелепо улыбаясь, ответила она. - Ощущение, что кто-то взял и закрыл передо мной дверь во вчерашний день... - видя ее растерянный, и немного виноватый взгляд он понимал, что девушка лгала ему, но давить и требовать правды Дональдс пока еще не собирался.

- "Она сама должна почувствовать, что готова рассказать о том, что с ней произошло!" - подумал он, отводя свой взгляд в сторону. Выйдя из-за стола, мужчина подошел к шкафу, стоящему неподалеку от письменного стола, и, открыв его дверцы, взял с полки метроном. Пройдя к своему креслу, мимо кушетки, Дональдс аккуратно поставил его на журнальный столик, и, сев в кресло, жестом пригласил Кристал на кушетку. - Быть может, я помогу тебе вспомнить часть вчерашнего вечера, если ты не возражаешь? - дружелюбие и поддержка, звучавшие в его голосе, позволили девушке, хоть она и сомневалась в искренности звучащих слов, подняться с ковра, и, с осторожностью дикого зверя, подойти ближе, поскольку она начинала вновь чувствовать себя под защитой.

- Но только часть! - подняв вверх указательный палец, быстро сказала она. - До тех пор пока я не легла спать!

- Хорошо, - согласно кивнул Дональдс, и, повернув метроном в сторону кушетки, стал ждать, когда она полностью сможет расслабиться.

Девушка долго выбирала, как ей лечь. Кристал все время казалось, что кушетка стала жутко неудобной, жесткой и главное - она перестала излучать то тепло, которое девушка почувствовала в тот первый день.

- Вам когда-нибудь приходилось сильно разочаровываться в том, что нравилось долгое время? - спросила она, переворачиваясь с одного бока на другой.

- Скорее да, чем нет - ровным, но одновременно с этим, убаюкивающим голосом, ответил доктор.

- Значит я не одна такая... - облегченно вздохнув, ответила девушка, и, наконец-то замерла. - Кажется, так будет лучше всего.

- А отчего возник этот вопрос? - задумчиво спросил ее Дональдс.

- Знаете, кушетка... Возможно это прозвучит глупо, но она больше не такая теплая, какой была раньше! - тихо, как будто извиняясь, не сразу ответила Кристал на его вопрос. Создавалось ощущение, что ей было неудобно из-за того, что она заметила эти изменения.

- Все в порядке Кристал, - слегка улыбаясь, ответил он. - Иногда так бывает, что вещи или люди, которых мы знаем, и которые кажутся нам самым замечательным, что мы только смогли получить, совершенно неожиданно теряют свое очарование.

- Ваши слова успокаивают! - с легкой улыбкой на лице, ответила девушка и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, закрыла глаза.

- Ты готова?

- Да! - тихо, но уверенно, ответила она. Услышав этот ответ, Дональдс легонько толкнул маятник, и вот комната наполнилась размеренным и легким стуком метронома.

"Тук-тук-тук-тук..." Слыша это, Кристал, невольно, начала считать количество сделанных маятником ударов. Доктор же не спешил начинать, он ждал, когда девушка окончательно расслабится, ведь только тогда было возможным продолжить работу, не помогая мучителям, живущим где-то в глубинах ее подсознания.

"Тук-тук-тук-тук..." И вот уже этот звук стал настолько привычным и родным, что она перестала считать, и полностью погрузилась в ту легкую усталость, заставлявшую ее веки тяжелеть, а телу поддаваться дреме, столько ласково и нежно укутывающей ее. Дыхание Кристал стало ровным, а это говорило лишь о том, что она начинала засыпать. И сейчас, доктору важно было поймать именно тот момент, когда сознание ее еще чутко ощущает происходящее вокруг, но, в тоже время, уже практически спит.

"Тук-тук-тук-тук..." Этот стук уже едва долетал до ее уха. Девушке казалось, что все, включая доктора и его кабинет было от нее так далеко, что даже если бы она захотела сейчас, открыв глаза, вновь оказаться где-то там, это было бы невозможно. В полусне, она что-то тихо запела себе под нос, будто бы убаюкивала кого-то. Услышав это, Дональдс стал говорить сильным и интонационно ровным голосом, исключив, из его звучания, все эмоции, которые он испытывал в данный момент. На какие-то мгновения он сам становился чистым листом, на котором подсознание пациента могло выводить свои собственные узоры, позволяя, иногда страшной правде, выбраться наружу, не уничтожив самого человека.

- Кристал... - позвал ее доктор, девушка лишь молча кивнула в ответ. - Сейчас ты слышишь часы, отмеряющие время назад, и позволяющие тебе перенестись во вчерашний вечер. Позволь ритму перенести тебя в тот момент, когда ты вернулась с сеанса в свое крыло... - что-то невнятно пробормотав, девушка вытянула правую руку вперед, и, судя по жесту, что-то толкнула.

- Я когда-нибудь растяну себе запястье из-за этой двери! - немного недовольно сказала она, и тут же ответила себе грубым голосом, словно пыталась подражать мужчине. - А что мы можем сделать, доктор отправляет нас к заведующей по хозяйственной части, а та кричит, что у нее ничего нет...

- Что сейчас происходит, Кристал... - неожиданно вмешался доктор.

- Мы зашли в мое крыло... У вас очень тугая дверь на входе, приходится прилагать столько усилий, чтобы ее открыть. Я пожаловалась на это санитару... - немного помолчав, она добавила. - Я ему часто на это жалуюсь, а он всегда говорит одно и тоже, что им никак не могут выдать ни смазку для двери, ни привести специалиста, чтобы он все наладил. И еще добавляет, что к вам с этой просьбой подходить бесполезно, так как вы всегда заняты картами психов... - шумно вздохнув, девушка еще раз вытянула руку вперед.

- А тебя не обижает такое обращение? - делая пометки в блокноте, спросил он.

- Нет! - не задумываясь, ответила Кристал. - Я прекрасно знаю, кто я, и почему здесь нахожусь. Да и правда редко когда обижала меня!

- Хорошо, - заметив, что девушка повернулась на правый бок, Дональдс поспешил задать ей новый вопрос. - Что ты делаешь теперь?

- Лежу в своей палате на кушетке, и смотрю на стену с рисунками... Фейеро отличный учитель, до знакомства с ним, у меня даже цветок не получалось нарисовать, а теперь я спокойно рисую портреты и пейзажи! - довольно улыбаясь, ответила девушка.

- А что больше всего ты любишь рисовать?

- То, что придумываю сама! - так же быстро ответила она. - Как правило, это пейзажи каких-нибудь фантастических миров, и портреты не существующих героев... Мне иногда кажется, что если добавить некоторые рисунки, которые стали бы переходом, от одного к другому, то все это можно было бы сложить в целый графический роман, - девушка весело отвечала на вопросы, не задумываясь подолгу, и не пытаясь умолчать о каких-то деталях.

- А много у тебя таких рисунков?

- Точно не знаю... Я не считала, но, кажется, у меня ушла не одна пачка бумаги, на весь этот импровизированный коллаж! - сев на край кушетки, она выставила руки прямо перед собой, и стала двигать ими так, словно прикасалась к чему-то. - Мне нравиться тепло, которое исходит от бумаги... В нем чувствуется какой-то уют и забота.

- Кристал, а ты можешь рассказать, о чем эти рисунки? - Дональдс задал этот вопрос, пытаясь понять, насколько сильно девушка стремилась убежать в свой внутренний мир, и выглядел ли он так же, как его презентовали ей проводники.

- Конечно! - двигая головой так, словно она что-то искала, Кристал молча вздыхала. - Сейчас, только найду свою любимую работу...

- Разве она висит не на самом видном месте? - спросил ее доктор.

- Нет! Мне было нужно, чтобы больше ее никто не увидел... Поэтому я спрятала ее под всеми этими рисунками! - перебирая пальцами в воздухе, девушка бормотала что-то себе под нос. - Не то!... Это сестра, мать, отец... Это городской пейзаж... Актер, певец... А! Вот же он! - радостно улыбнувшись, воскликнула она.

- Можешь рассказать, что на нем изображено? - с едва уловимой ноткой заинтересованности, спросил Дональдс.

- Конечно! Только не пугайтесь! - предвосхищая реакцию доктора, ответила она.

- А есть чего пугаться?

- Ну, мало ли! Вдруг у меня еще какое-то расстройство, кроме того, что я уже себе заработала... - с иронией в голосе, ответила Кристал. - Этот рисунок очень темный, здесь изображена молодая женщина, забившаяся в угол комнаты, возле окна. В самой комнате темно, поскольку уже практически наступила ночь. Освещение уличного фонаря, попадает в окна дома, в том числе и проходит вокруг головы этой женщины, словно стремится высветить какую-то фигуру. Но вместо этой фигуры получается бесформенное черное пятно... А если перевернуть листок, то можно увидеть ту же самую комнату, забившуюся в угол женщину, и восемь проводников, вышедших из тени одного человека. Из-за скудного освещения, они вышли из тени ровно по пояс, большего им не позволили в этот раз.

- Отчего ты уверена, что не позволили? - спросил доктор, быстро делая пометки о рисунке.

- Потому что она закрывает голову руками, и не дает тени от головы полностью скрыться от света фонарей! И поэтому они жутко недовольны. Здесь у меня получились слишком злые глаза у каждого из них! - отпустив невидимый листок, Кристал продолжила движение по течению собственных воспоминаний. - Есть и другой рисунок... Не такой странный как этот, но не менее любимый мною!

- И что же ты нарисовала? - спросил Дональдс, ожидая уже любого ответа.

- Нашу террасу, украшенную лентами и цветами... Так она выглядела на последний день рождения, перед тем, как я начала посещать различные клиники, - покачав головой, Кристал опустила руку вниз. - Знаете, довольно странно любить и ненавидеть всем сердцем одновременно...

- Почему ты так решила?

- Потому что у меня есть этот рисунок. Мое клеймо и вечное воспоминание о том, что сломало меня, и сделало жительницей заведений, подобных вашей клинике, - покачав головой, девушка, быстро оглянувшись назад, осторожно легла на кушетку. Дональдс хотел расспросить ее о рисунке, чтобы узнать больше причин, но не успел он и раскрыть рта, как Кристал начала рассказывать все сама. - Знаете, у каждого есть любимый праздник, но, далеко не у каждого, есть то торжество, которое он ненавидит всей душой! - ее голос начинал звучать довольно резко, грубо, и абсолютно не похоже на уже привычные интонации.

- Как называется этот праздник у тебя? - поинтересовался доктор. Услышав этот вопрос, Кристал вздрогнула, и, закусив нижнюю губу - замолчала. - Если ты не готова...

- Вечно не готовой быть невозможно! - перебила она доктора. - Просто я сомневаюсь в том, что вы сможете понять меня...

- Что заставляет тебя думать иначе?

- Тот факт, что родные и близкие мне люди, даже не пытались меня понять! Выставив на всеобщее обозрение все мои переживания, называя их глупыми, бредовыми... Они тогда сказали, что из-за своего взбалмошного характера я пытаюсь лишить себя выгодного будущего... - ее голос дрожал, губы изогнулись в кривой ухмылке, словно она пыталась запереть свой рот на замок, по щекам текли слезы. Сейчас ему казалось, что он нашел его - то событие, с которого все началось. Но было рано торопиться с выводами, и следовало во всем как следует разобраться.

- Скажи мне, ты помнишь, когда это произошло?

- Даже если бы очень сильно захотела - не смогла бы забыть! - едва справляясь с собой, ответила она. - Это был день моего рождения, когда мне исполнялось восемнадцать лет...

- "С того момента она и стала наблюдаться..." - подумал доктор. - Кристал, ты слышишь стук метронома?

- Да... - тихо, на выдохе, ответила она.

- Сейчас он вновь отмеряет время назад, но на этот раз, не часы, а дни, недели, месяца, годы... Как только ты досчитаешь до двадцати, то перенесешься в воспоминания о своем восемнадцатилетии... - стоило только мужчине назвать число, как девушка невольно стала отсчитывать количество ударов, совершенных этим прибором, и вот, на двадцатом ударе, она, устало улыбнувшись, кивнула кому-то головой. - Где ты?

- Я на своем дне рождении... Родители опять пригласили кучу малознакомых людей! - грустно сказала она.

- Ты не рада этим людям?

- Нет! - замотав головой, ответила Кристал. - Тем более, что сегодня не день моего рождения, а день, когда родители ткнут пальцем в сторону того денежного мешка, за который я должна буду пойти замуж, в угоду желаний собственной семьи! - грустно, вздыхая через два-три слова, сказала она.

- Хочешь сказать, они видят в тебе живой товар? - немного удивленно спросил Дональдс.

- Скажу вам больше, они растили меня с мыслью о том, что я живой товар. И принадлежать я буду тому, кто больше всех за меня заплатит! - ответила девушка, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. - Ненавижу этот день! И людей этих тоже ненавижу! - на ее глазах вновь появились слезы, застыв мелкими каплями на кончиках ресниц. Ее руки непроизвольно сжимались в кулаки. Кристал хотела добавить еще что-то, но передумав, замолчала.

- Может быть, они хотели создать лучшее будущее для тебя... - размышлял доктор вслух, но тут же был прерван девушкой.

- Они хотели лучшего будущего для себя! Ни для кого больше! - ненависть в ее голосе уступила место, взявшей над ней верх, ярости. - Меня никогда не спрашивали о том, чего хочу я! Это вообще их не интересовало!

- Что послужило...

- Такому выводу? - Кристал язвительно закончила фразу за доктора. - Хотите знать, почему я так думаю? Почему меня злит любая мысль и воспоминание, связанное с родителями и тем вечером? Ну что ж... Надеюсь вы готовы увидеть несколько иную правду, доктор!

- Думаю, я готов к этому! - уверенно сказал он.

Немного помолчав, словно собираясь с мыслями, девушка сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего начала свой рассказ.

- Это был мой день рождение. Мне исполнялось восемнадцать, и, честно говоря, я не хотела его отмечать, потому что на наши праздники собирались те, кого принято называть богачами. А, по сути своей, это обыкновенные снобы, жадные до денег и власти, и главное, пытающиеся доказать свою состоятельность, через демонстрацию украшений, одежды, машин, домов... Даже молодые и красивые любовники с любовницами, подчеркивали исключительность богатства человека... По крайней мере так думали они, я же считала это все хвостом павлина. Красивый, а толку никакого, даже больше - выжить мешает! - усмехнувшись, девушка замолчала. Сейчас, когда она говорила все эти слова, Дональдс впервые услышал ее живую, полную настоящих эмоций речь, не прикрытую безразличием, страхом или чем-то еще. Сейчас Кристал действительно говорила то, что думала, называя вещи так, как она чувствовала их, не боясь осуждения с чьей-либо стороны. - Мне никогда не нравилось быть частью этого общества.

- Что больше всего тебе не нравилось в них? - спросил доктор, желая поддержать ее раскрытие, и приход к собственному "Я".

- Ложь. Весь их мир пропитан ложью, притворством, снобизмом... Эти люди не умеют ценить то, что по-настоящему дорого в этом мире. Для них все упирается в ценник...

- А для тебя?

- А для меня в чувства, эмоции, жизнь! Я не буду вам лгать, да, жить в удобствах, роскоши, возможность получить в любой момент то, чего ты хочешь - без сомнений очень хорошо, и многие считают, что отказываться от этого, как минимум, безрассудно. Но я замечала, что по мере того, как рос достаток моей семьи, у нас портилось отношение друг к другу. И вскоре, мои родители уже не видели ничего стоящего в улыбках, объятьях и даже семейных ужинах, если только на них не присутствовали какие-нибудь "важные люди", потому что это нельзя продать и получить выгоду. "На улыбки и объятия нельзя купить машину, или дом!" - именно так говорил мой отец, когда я спрашивала его об этих необходимых для меня мелочах! - вздохнув еще раз, Кристал потерла лоб, и, закрыв рот рукой, немного склонила голову к правому плечу. - Я до сих пор не могу понять, почему это так сложно, найти золотую середину. Люди, которых я видела все это время, были склонны либо к дикой жадности и неуемному стремлению исполнять только свои собственные желания. Либо ударялись в какую-нибудь веру, или что-то на нее похожее, и все отдавали туда, не оставляя ничего даже собственным близким... Неужели это так сложно, и здравомыслие не может быть спутником больших денег?

- Большие деньги, чаще всего, пробуждают в людях множество мелких пороков, или страхов...

- Это печально, получается, что все богатые люди одинаковы! - грустно сказала Кристал.

- Может быть просто ты не встречала других, - пытаясь подбодрить девушку, Дональдс хотел помочь ей выйти за рамки того общества, и тех людей, с кем ей приходилось общаться. - "Вот уж действительно, окружение родителей сделало свое дело!" - подумал он, слыша очередной тяжелый вздох.

- Не знаю... Наверное, - тихо сказала она, и, потерев лоб, продолжила. - День рождение... Мои родители, под лозунгом "Все для любимой дочери!" устроили очень пышный прием, для того, чтобы пригласить как можно больше влиятельных друзей и знакомых, которые привели с собой своих сыновей и дочерей. Интереснее всего им были именно сыновья, так как они были гарантированным способом получения больших возможностей, и прочных родственных связей с капиталами их родителей.

- Хочешь сказать, тебя представляли на празднике в качестве будущей партии для одного из сыновей?

- Скорее в качестве безропотной рабыни, выполняющей любые приказы своего хозяина! - прикрыв глаза рукой, девушка тихо всхлипнула. - Меня были готовы отдать любому извращенцу, лишь бы его счет в банке был не меньше чем на пару сотен миллионов! Какое будущее меня ждало?! - ее дыхание стало прерывистым, но, через какое-то время, девушка смогла взять себя руки. Дональдс все это время, молча, делал пометки в блокноте. Он дожидался того момента, когда девушка успокоится и вновь будет готова говорить.

- Твои родители делали ставку на какого-то конкретного человека, или просто следили за тем, какое внимание уделялось тебе со стороны?

- Это был вполне конкретный ч...ч... сволочь! - она была не в силах произнести слово "человек", по отношению к тому, кто оставил неизгладимый отпечаток в ее жизни. - Я даже назвать его так не могу, потому что до "человека" он не дорос, он никогда им не станет. Он просто двуногое похотливое животное! За которое меня, до сих пор, хотят выдать замуж! - короткая волна истеричного смеха, прервала ее речь, но после, Кристал смогла взять себя в руки, и замолчала вновь.

- Ты можешь рассказать мне о том, что произошло в тот вечер? - мягко и ненастойчиво спросил Дональдс.

- Попробую... - неуверенно и тихо ответила девушка, после длительного молчания.

- Мы можем начать? - Дональдс задал вопрос, сохраняя все туже деликатную мягкость в голосе.

- Да, - едва слышно ответила она.

- Тогда, - он снова толкнул маятник метронома, и вся комната наполнилась ровным и успокаивающим стуком. - Сделай глубокий вдох и выдох, расслабь свое тело и позволь своей памяти перенести себя в события того вечера, когда тебе исполнилось восемнадцать лет... Расскажи мне о том, что позволила увидеть твоя память, - его голос звучало мягко и тепло, словно опутывал девушку невидимым одеялом, даря ощущения покоя и защиты. Дональдс не знал, что происходило в тот момент в ее голове, единственное, что он заметил, встав возле столика так, чтобы ему было видно лицо девушки, как быстро двигались, закрытые веками, глаза. Будто она стремилась увидеть как можно больше из того, что окружало ее в этот момент.

Тьма, все это время стоявшая перед ее глазами, постепенно рассеивалась и вот, из нее стали появляться, вначале просто силуэты, но за какие-то мгновения, они приобретали четкие очертания, цвет, форму, фактуру, превращаясь в предметы интерьера, людей, и даже в такие мелочи как украшения и сервировку столов. Тьма забвения отступала, отдавая Кристал все воспоминание, без остатка.

- Еще совсем немного! - тихо, практически одними губами, сказала она. Девушка ждала, когда все станет настолько четким и ощутимым, что она могла бы нажать на выдуманную ею кнопку воспроизведения. Кристал хотела включить воспоминание, и посмотреть его как фильм, не принимая в нем никакого участия. - "Только как фильм, жуткий и неприятный фильм!" - подумала она, нервно сглотнув.

- Можешь начинать, как только будешь готова, - сказал доктор, стараясь поддержать ее. Дональдс понимал, насколько важно сейчас было любое слово, от которого хоть немного веяло свободой выбора, и желанием услышать ту правду, которую знала только она.

- Я родилась летом, но долгое время получалось так, что именно на мой день рождения шел дождь, и тогда родители накрывали стол в небольшой комнате дома, где мы устраивались вместе с небольшим кругом избранных приглашенных. Я никогда не выбирала, и не участвовала в обсуждении того, какие гости должны придти на мой праздник. Моя мать планировала все сама, и если вдруг, я спрашивала, могу ли я пригласить соседскую девчонку, с которой я только-только смогла подружиться, мне всегда отвечали твердое и безоговорочное "Нет!". Родители считали, и стремились внушать мне, что на моем празднике должны присутствовать только нужные и полезные люди. И каждый раз, когда я видела этих людей, я не понимала, чем они могут быть мне полезны, и как именно, они окажутся, мне нужны. Не находя ответа ни на первый, ни на второй вопрос, мне оставалось лишь уныло ковырять то, что лежало в моей тарелке, и, как правило, начиналось все с салата, который подавался первым, в качестве закуски... - немного сжав губы, словно Кристал кого-то осуждала, она прикрыла глаза рукой, и, сделав глубокий вдох, продолжила свой рассказ. - В тот день, и всю неделю до него, стояла удивительно теплая и солнечная погода. Я понимала, что на этот раз круг гостей будет шире, но не будет никого из тех, кто был бы интересен мне. Родители решили, что раз уж погода была на их стороне, то они будут накрывать столы на террасе, и захватят часть сада... Столы, стулья, украшения - все это располагалось так же, как и на рисунке круга, за которым следит Эрест. Вернее, я думаю, круг получился именно таким, из-за этого воспоминания, - задумчиво говорила Кристал.

- Тот круг, Эрест говорил, что в нем повторяются воспоминания...

- В нем повторяется одно и то же воспоминание! - сказала девушка, не дав ему даже возможности закончить свою мысль. - Из раза в раз, он заставляет меня пережить этот кошмар, говорит, что все это ради моего же блага... Знаете доктор, иногда мне кажется, что ему приносит удовольствие наблюдать за тем, как я, плача, рвусь из его круга, словно птица попавшая в западню! - последнее предложение, она говорила понизив голос до шепота.

- Почему ты стала говорить шепотом? - спросил Дональдс, подражая ее манере.

- Нас могут услышать, и я не хочу, чтобы они знали о том, как я себя чувствую в момент посещения некоторых залов, и что я думаю, они тоже знать не должны! - закончила она, тяжело вздохнув.

- Хорошо, я понял тебя! - все так же шепотом, произнес он, а после, откашлявшись, продолжил говорить уже нормально. - Я прошу тебя сейчас полностью сфокусироваться на воспоминании... Итак, это зал, в котором собрались люди, чтобы отпраздновать твой день рождение?

- Не совсем верно, - чуть громче ответила она. - Это терраса, и небольшая часть сада, где люди собрались, чтобы обсудить дела, получить новые связи, похвастаться друг перед другом, и определить того, к кому я перейду в руки, в качестве живой игрушки. Для моего праздника, у этого сборища, просто не осталось места и времени. Да и интереса к истинному поводу такого огромного приема, они особо не проявляли...

- Почему ты считаешь, что твой праздник был всего лишь поводом для общего сбора?

- Потому как я знала единицы, среди присутствующих, остальных же видела в первый раз в своей жизни. Почти все не знали, как меня зовут, а те, кто видел меня хотя бы раз, пытались назвать каким угодно именем, только не моим собственным. С первых же минут, моя мать, довольно улыбаясь, крепко схватила меня под руку, и водила от одной мужской компании к другой, требуя не стирать улыбки с моего лица... - несмотря на то, что в ее речи и том, как девушка произносила слова, чувствовался сильный гнев, внешне Кристал оставалась абсолютно спокойной.

- Кристал, отчасти, я понимаю твое негодование. И то, что ты рассказала, действительно, мало похоже на праздник. Но, я прошу тебя, не отвлекаясь на собственные мысли и эмоции, рассказать мне о том вечере. Ты сможешь описать мне события, которые тогда произошли? - больше всего, доктора заинтересовала причина, почему Кристал пыталась всячески уйти от самого процесса переживания этого воспоминания вновь. - "Если судить о том, как старательно она уводит тему в сторону размышлений и выплеска собственных эмоций, то это воспоминание не просто травмировало ее, а, возможно, сломало, как человека и личность... Я уверен, что после этого вечера в ее голове начали появляться зачатки проводников и залов!"

- Хорошо... - немного нервозно сказала она, и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Кристал продолжила свой рассказ. - Вечер был уже в самом разгаре, на улице стемнело, и иллюминация, украшавшая террасу и сад, помогала лучше разглядеть не только присутствующих гостей, но и в принципе понять, что происходит вокруг. Моя мать, в очередной раз, повела меня от стола с закусками, к еще одной странной компании. В этот вечер ей нравилось демонстрировать меня, как какую-то вещь! - если вначале голос девушки звучал тихо, не выражая никаких эмоций. То чем больше она говорила, тем громче и явственней слышалось раздражение и злость в ее словах. Последняя же фраза прозвучала наполненная такой язвительностью и желчью, что более не оставалось никаких сомнений относительно отсутствия каких-либо теплых чувств и отношений в семье Кристал.

- Ты не хотела подходить к ним. Что именно тебе не нравилось в этих людях? - пытаясь сосредоточить девушку на более важных деталях, спросил он.

- Они были какие-то странные... Знаете, как хищник смотрит на жертву? - неожиданно сменив тему, как казалось самому Дональдсу, спросила она.

- Не доводилось наблюдать этого. И как же? - спросил доктор, стремясь понять, почему возник этот вопрос.

- Хищник смотрит так, как будто бы ты с самого начала был рожден его персональной жертвой. Он чувствует твой страх, то, как ты неосознанно начинаешь искать пути отхода, чтобы уйти, и не стать его добычей. Он чувствует это, поэтому стремится загнать в угол, стараясь утопить жертву в том ужасе, который она испытывает от встречи с ним, оставив ей только чувство безысходности, и боязнь следующего мгновения жизни... - серьезность, с которой девушка произносила эти слова, заставляли Дональдса задумываться о том, как в действительности можно понять и прочувствовать это, при общении с незнакомым человеком. Кристал молчала и собиралась с силами для того, чтобы продолжить свой рассказ. Ведь это было еще далеко не все, чем она хотела поделиться. - Стоя рядом со столом с закусками, я разглядывала людей, пытаясь понять, что именно могло их привести в этот дом. Я видела как люди со скукой, или притворством делились якобы интересными новостями, обменивались мнениями, или просто убивали время в компании друг друга. Большинство не представляло никакой опасности, они не были способны на какую-то жуткую выходку, в отличие от тех пятерых, стоявших практически в центре зала, рассматривая в упор каждую, проходившую мимо них девушку или женщину, будто выбирая жертву. Для себя, я обозначила их как хищников, и меньше всего мне хотелось попасть под их пристальное внимание. Но моя мать была другого мнения, и, схватив меня за руку, она, с не бывалой для женщины силой, потащила в их сторону... Знаете доктор, хищники отчасти правы, ведь для каждого из них рождается идеальная жертва, предназначенная только им, и более никому, так же впрочем и с жертвой. И чтобы кто не говорил, но они всегда будут находиться в поисках друг друга, поскольку иначе, их жизнь будет лишена всякого смысла. Я никогда не была хищником, поэтому, только спустя несколько лет, смогла понять, почему столкнулась именно с этими людьми. Идеальная жертва, и идеальный хищник - все это оказалось даже более чем просто предсказуемо.

- Почему ты видишь в этом предсказуемость? - немного удивленно спросил доктор.

- Потому что я понимала, еще до этого вечера, что скоро мои поиски неизбежного завершаться, и мне действительно было интересно, как выглядел мой идеальный хищник, а когда я встретила их, эту компанию... Я сразу увидела того, чьей жертвой я была. И знаете, - тут ее голос понизился до едва слышного шепота. - Он тоже сразу понял кто я, поскольку после нашего знакомства, он не смотрел больше ни на одну девушку, присутствующую в этот вечер на террасе нашего дома! - грустно улыбнувшись, Кристал вновь тяжело вздохнула, и, отвернувшись к спинке кушетки, стала водить пальцами по ее поверхности.

- Кристал, скажи мне, тебе понравился один из тех, с кем познакомила тебя мать? - спросил Дональдс, испытывая некоторую неловкость от того, что ему пришлось прервать молчание, так некстати воцарившееся в его кабинете.

- О симпатии не было и речи! - тихо, будто пропев эти слова, ответила Кристал. - Все дело было в том, что излучал этот парень.

- И что же он излучал?

- Неизбежность боли и страдания... Как будто бы до этого мне было мало! - перевернувшись на спину, девушка сложила руки на груди. - Сара... Так зовут мою мать. Она практически сразу оставила меня, в распоряжении этой веселой компании, и ушла, по каким-то мифическим делам... Объявив мне, перед уходом, что я должна получше узнать своего будущего мужа и его друзей, пообщаться в их тесном и веселом кругу. Когда она произносила последние слова, парни шумно посмеялись, при этом в их глазах читалась угроза, а улыбки больше напоминали оскал... Их хороших манер, после ухода моей матери, хватило ровно на три минуты... - замолчав в этот раз, девушка не торопилась продолжать свой рассказ. Дональдс, делавший, все это время, какие-то незначительные пометки в блокноте, оторвался от того, что делал, и только тогда увидел, что лицо девушки исказила гримаса боли, отвращения и ужаса. Она открывала рот, но не издавала ни единого звука, словно кто-то или что-то мешало ей, создавая невидимую преграду для голоса.

- Кристал! - позвал девушку доктор. Слегка дернув головой, она закрыла рот, и, закрывая лицо руками, тяжело задышала. - Кристал? - он следил за каждым ее движением, пытаясь решить, выводить ее из состояния транса, или все-таки довести сеанса до конца. Принять решение становилось крайне тяжело, поскольку в этих двух способах разрешения ситуации, произошло столкновение Дональдса как доктора, и Дональдса как человека. Обе стороны его личности не уступали друг другу, требуя принять окончательное решения в чью-то конкретную пользу. Доктор же сомневался в правильности как того, так и другого выбора, оттягивая время решения вопроса, поскольку где-то, в глубине его души был еще третий голос, требовавший не делать поспешных выводов, и не принимать столь же быстрых решений. Наблюдая за мучениями девушки, он надеялся на то, что все обойдется, и не придется экстренно вмешиваться в ход уже запущенных процессов ее сознания.

Неожиданно, девушка замерла, и, протяжно застонав, закрыла лицо руками.

- Зачем вы заставляете меня вспоминать это? - протяжно завыла она. Только сейчас Дональдс заметил слезы, стекавшие по ее вискам. - Это отвратительно! Я не хочу! - еле слышно произнесла Кристал, и, отвернувшись к спинке кушетки, свернулась калачиком. Ее тело дрожало, дыхание становилось все более сбивчивым, у нее снова начиналась истерика, но только в этот раз, она не выходила из транса, как это было во время посещения кругов, а продолжала прибывать в нем.

- Кристал, что происходит? - спросил он, продолжая бороться со своими сомнениями.

- Они... Они обступили меня... Эти руки... Господи, я не хочу чувствовать на коже их пальцы! Не хочу! - девушка рыдала, лежа она закрывала голову руками, как будто бы кто-то ее бил. - Они... Они... Я теперь грязная! Я вся грязная! Мне нужно отмыться! Мне нужна помощь! Хоть кто-нибудь! Помогите! - последнее девушка произнесла с таким сопротивлением, будто кто-то сдавил ей горло.

- Сейчас я досчитаю до трех, и ты проснешься! Один... два... три... - сказал Дональдс, наконец-то, переборов себя. Он понял, что видеть мучения девушки для него становится невыносимо. На последнем слове, она тяжело вздохнула, и слегка, приоткрыв голову, стала осторожно оглядываться по сторонам.

Прошло уже двадцать минут, с момента выхода Кристал из состояния транса, и за все это время девушка не сказала ни слова. Она сидела, глядя в одну точку, где-то на стене, абсолютно пустыми безжизненными глазами. Она чувствовала, как то, что ей удалось восстановить, вновь разлетелось на мелкие осколки, и сейчас, в мозгу Кристал пульсировала только одна мысль:

- "Я грязная! Мне нужно отмыться!" - она вновь и вновь прокручивала эти слова в своей голове, боясь пошевелиться. Сейчас девушке казалось, что если она совершит хотя бы одно маленькое движение, ее мучители найдут ее, и все повториться вновь. Слезы, текли по ее щекам, но девушка поняла это только тогда, когда несколько капель, скатившихся до подбородка, упали ей на руки, сложенные на коленях в замок. - "Я плачу?" - смахнув несколько слезинок правой рукой, она удивленно посмотрела на мокрые пальцы.

- Как ты? - спросил Дональдс, решившись нарушить молчание первым.

- Я не понимаю! Почему я плачу? - выставив вперед мокрые от слез ладони, она повернула голову в сторону доктора, и вопросительно посмотрела на него. - Что происходит, доктор? Я же зашла к вам всего несколько минут назад... Почему?

- Почему ты решила, что зашла только несколько минут назад? - вглядываясь в лицо девушки, спросил он.

- А разве нет? - удивленно спросила она.

- Кристал, ты находишься здесь уже около двух часов, - сохраняя спокойствие и невозмутимость, ответил Дональдс. Он заметил, что как только назвал девушке время, которое она уже находилась в его кабинете, Кристал не просто удивилась, она была шокирована.

- Я тут так долго? - ничего не понимая, пробормотала она. - Но как же так... Я абсолютно не помню, чтобы мы о чем-то разговаривали... Вернее, я хотела вам что-то рассказать, но что именно? Боже... И почему я так хочу помыться? - она сидела, схватившись за голову так, что частично закрывала уши. Каждое ее движение говорило о том, что она хотела остановить то ли свои мысли, то ли шепот, звучащий со стороны, а возможно и со всех сторон.

- Кристал? - Дональдс окликнул ее, но девушка сидела, не поворачивая головы. Она склонила голову и корпус вперед, будто пыталась спрятать свою голову между коленей.

- Прекратите! Я не хочу вас слышать! Я спрашивала не вас! - тихо шептала она, будто умоляя кого-то. - Пожалуйста, хватит! Я больше не могу! Я не говорила ему ничего!

- Кристал, что происходит?

- Неужели вы не слышите их? - не поднимая головы, спросила она.

- Кого "Их"? - услышав этот вопрос, Дональдс попытался сосредоточиться на том, чтобы понять, кто именно, из восьми проводников, пытается выбраться наружу, сместив власть в сознании в свою пользу.

- Всех их! Проводников! Они шепчут мне! - сжав голову руками еще сильнее, Кристал не понимала, почему она продолжает слышать голоса, если ее уши были плотно закрыты ее же ладонями. - Я учла урок! Я не предавала вас! Пожалуйста! - взмолилась она.

- Не предавала кого?

- Скажите вы им, что я ничего вам не рассказывала! Пожалуйста! - кричала девушка, не слыша слов доктора. - Я ничего не делала! Не наказывайте меня!

- Она ничего мне не говорила! - крикнул доктор, подыгрывая ей. - Слышите? Ни-че-го! - добавил он уже по слогам.

Кристал замолчала вновь, но, вот уже несколько минут, боялась разогнуться. Ее все еще преследовало ощущение того, что кто-то из проводников находится рядом, и ждет, когда она расслабиться, чтобы наказать ее еще страшнее, чем тогда, в палате.

- Кристал, если что-то произошло, за то время, что ты провела в палате одна, расскажи мне, и я постараюсь тебе помочь! - сказал Дональдс, пытаясь поддержать и приободрить девушку. Но стоило только ему произнести эти слова, как Кристал, немного приподняв голову от колен, посмотрела на него безумными от страха глазами.

- Как вы можете мне помочь, если не смогли помочь даже самому себе? - неожиданно спросила она, не отводя своего пристального взгляда, от его глаз. - Они сказали, что если кто-то попытается помочь мне так, как это делаете вы, то меня будет ждать еще более страшное наказание, по сравнению с тем, что уже случилось! - Кристал не смогла долго смотреть на доктора, и в какой-то момент, ее взгляд был прикован к ее же собственным рукам, на которые она смотрела с некоторым сожалением и едва скрываемой болью. Словно, совсем недавно, произошло что-то непоправимое для них.

- Ты можешь хотя бы объяснить, что за наказание уже произошло? - пытаясь понять, насколько сильные изменения произошли с сознанием девушки, спросил он.

- Теперь все вокруг будут думать, что я самоубийца... Неудачница, которая решила покончить с собой! - полностью игнорируя вопрос Дональдса, тихо сказала она, продолжая изучать собственные руки. - Почему они мне не верят? Я же сразу сказала, что они нравятся мне, и я не хочу, чтобы они уходили! И никому не разрешу их прогнать! Почему они не верят мне? - пустым и безжизненным взглядом, Кристал стала оглядывать комнату, медленно поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Сейчас она видела комнату так, будто кто-то вылил стакан воды на акварельный рисунок, который только начал высыхать. Все контуры были размыты, и сейчас вся комната выглядела для нее как одно сплошное цветное пятно, затягивавшее в себя, как в воронку все, что находилось вокруг.

- Кристал... Кристал, что ты видишь? - пытаясь достучаться до девушки, он продолжал говорить с ней, все громче и громче задавая один и тот же вопрос. - Что ты видишь?

- Пятно... - вытянув руку вперед, ответила она. - Пятно, которое засасывает в себя все вокруг!

- Как именно оно втягивает в себя предметы? - продолжал громко спрашивать он, стараясь удержать и укрепить получившуюся связь.

- Сначала стирает границы предмета, а потом... Предметы же становятся мягкими, если отобрать у них жесткие грани, ведь так? Наверное, поэтому они так легко сливаются с пятном, как только лишаются своих границ! - вытянув руку вперед, девушка попыталась до чего-то дотронуться. Об этом можно было судить по тому, как ее пальцы заскользили по воздуху. - Интересно, а мои границы уже съедены этим пятном, или я все еще достаточно твердая для него?

- "Подождите, она все еще в состоянии транса?" - вглядевшись в лицо девушки, Дональдс не мог ни удивиться тому, что он видел. В который раз, Кристал самостоятельно, или при чьей-то посильной помощи, вернулась в состояние транса, где и прибывала уже некоторое время. - "Неужели кто-то из проводников ввел ее в это состояние после того, как я сказал, что она ничего мне не рассказывала?" - мучаемый этим вопросом, доктор пристально посмотрел на девушку.

- А могу ли я стать частью чего-то другого, если потеряю свои границы? - все еще продолжая задавать вопросы, на которые даже она сама не знала ответы, Кристал наклоняла голову то к левому, то к правому плечу.

- Сейчас я досчитаю до трех... - начал говорить Дональдс, но тут же был прерван самой Кристал

- Подождите! - громко сказала она. - Я еще не все рассмотрела! - уже тише добавила она.

- Что еще ты хочешь увидеть? - спросил ее Дональдс так же тихо, как говорила сама девушка.

- Я хочу найти ту тень, через которую они попадают в этот мир, - она снова медленно поворачивала голову, осматривая комнату пустыми глазами. - Знаете, они очень любят прятаться в тенях. Другого убежища для них просто не существует!

- Кто это - Они? - спросил мужчина, следя за каждым поворотом головы и тела девушки.

- Проводники, - почти шепотом ответила она, после чего приложила палец к губам. - Тс-с-с-с! Слышите? Они идут сюда! Только я не могу понять, откуда именно они выходят. В этой комнате нет такой черной тени, какая нужна им... Тут есть разные, но нет именно черной! - раздосадовано сказала она, и, опустив голову, Кристал тяжело вздохнула. Убирая волосы за уши, она замерла на месте, и, выпрямившись, слегка наклонила голову на право.

- Что ты слышишь?

- Они уже вышли! Наверное, вход находится в моей палате... Черт! А я так хотела их встретить, все им тут показать... Почему они никогда не появляются в том месте, где нахожусь я? Только и делают, что либо прячутся где-то в моем мозгу, либо неожиданно появляются в палате, и начинают отчитывать и наказывать за неправильное поведение! - обиженно надув губы, говорила она. Но стоило только девушке сказать последнюю фразу, как по ее лицу пробежала волна ужаса, это длилось всего несколько секунд, но и этого времени было достаточно, для того чтобы заметить.

- Кристал, то, что ты сейчас сказала... Что-то из этого было вашим общим секретом? - осторожно спросил Дональдс, заметив резкие изменения в лице девушки.

- О чем вы, док? - стараясь скрыть свои истинные чувства, девушка натянуто вымученно улыбнулась. - Не обращайте внимания на мои слова!

- Они наказывали тебя? - этот вопрос прозвучал неожиданно для Кристал. Растерявшись, девушка замолчала. - Ты можешь рассказать мне...

- В том-то и дело, что не могу! - тихо простонала она. - Они слышат каждое мое слово, знают каждое мое воспоминание, и даже больше, иногда рассказывают мне о том, что со мной произойдет в течение дня. Они знают абсолютно все, и скрыть от них хоть что-то - невозможно!

- Раз это невозможно скрыть, может тогда не стоит об этом и молчать? - спросил Дональдс, пытаясь вывести девушку из этого странного состояния, в которое она погрузила сама себя.

- До тех пор пока они не услышали как я произнесла именно эти слова вслух - это все домыслы и догадки. Так я смогу все отрицать! И никто не заставит меня сказать им правду. Я не подтвержу ни единой мысли! - на последней фразе девушка закивала головой, как будто бы подтверждала каждое сказанное ей слово.

- "Психоз в соединении со страхом... Почему он проявился только сейчас?" - Дональдс размышлял, глядя на нее, ту, кто еще сутки назад выглядела достаточно нормально, а сейчас Кристал представляла собой один из ярчайших примеров сильнейшего психоза. - Они бы смогли тебя отпустить? - этот вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Кристал, замерев, даже не решилась повернуться в сторону доктора.

- Откуда мне знать, - тихо ответила она. Девушка сидела неподвижно, словно кто-то или что-то заморозило ее, превратив в живую статую.

- А ты когда-нибудь спрашивала их об этом?

- Нет, - слегка мотнув головой, ответила она. - Но я уверена, после вчерашнего, я точно уверена в том, что они не отпустят меня... Так же как и я их! - Кристал говорила все это грустно улыбаясь, будто бы раскрывала секреты своих страхов и сомнений самой себе, а не доктору, сидящему перед ней.

- Почему?... - но не успел Дональдс даже начать свой вопрос, как девушка смерила его взглядом, и начала не торопясь отвечать.

- Они мой щит, моя защита. Они те, кто поддерживал меня столько времени, не давая окончательно съехать с катушек... - ее голос звучал твердо, но в нем легко улавливалось раздражение и даже некоторая злость. - Вы бы стали отказываться от тех, кто поддерживает вас?

- Даже если они всего лишь плод моего воображения? - не удержавшись, спросил он.

- Они реальны! - чуть не закричала она, но, сделав глубокий вдох, а следом за ним и выдох, Кристал смогла собрать все свою волю в кулак. - Как вы и я! Как ваша помощница! Как персонал и больные этого места! Они абсолютно так же реальны!

- Почему ты так думаешь? - сказал Дональдс, сохраняя все тот же отстраненный и холодный тон в голосе.

- А почему вы считаете иначе? - вопросом на вопрос ответила она. Мог ли он что-то ответить на это, чтобы Кристал поняла, что дает жизнь этим проводникам, только потому, что она настолько позволила затянуть себя мысли о необходимости защиты, что подсознание приняло это и сыграло с ней в некую шараду, предложив восемь, непохожих друг на друга, персонажей. - У вас есть доказательство того, что я ошибаюсь? - напирала она.

- Никто, кроме тебя их не видит... - начал говорить доктор, но тут же был прерван ей.

- То, что не видит один человек, абсолютно не значит, что этого не видит кто-то еще! - она хотела поставить точку в этом споре, и сейчас Кристал казалось, что лучшей фразы и придумать было сложно. Дональд невольно поежился, услышав холодность и отстраненность, прозвучавшую в этих словах.

- Я не хотел обидеть тебя этим замечанием...

- Вот именно! Замечанием! - от былой отстраненности не осталось и следа, девушка вновь начала говорить очень громко, практически кричать. - Вы все и всегда говорите мне только замечания! И никто, ни разу, за всю мою жизнь, даже не задумывался о том, что иногда нужно просто заткнуться! Это же легко, взять и промолчать, не сказать чего-то, что может стать причиной еще большей злости! Но нет же, каждый стремится стать тем самым правдолюбом, который не готов трезво оценить собственные поступки, зато раздавать советы, и учить жить - сколько угодно раз! - от ярости, полыхавшей в ее глазах, становилось не по себе. Слишком быстро менялось ее настроение, а вместе с этим, все громче звучала мысль в голове доктора о том, что перед ним, в очередной раз, не она, а кто-то другой. Один из тех восьми, что жили в ее голове, и не хотели оттуда уходить.

- Ты боишься их? - неожиданно спросил он.

- Я не хочу их обижать! - коротко ответила она. - Они так много сделали для меня. Защитили от родителей, и не нужного мне мужа. От жестокости мира, в котором я обязана находиться, поместив пусть и не в совсем удобные условия. Проживание в больнице, прямо скажем, не то, чего бы мне хотелось, но здесь намного лучше, по сравнению с моим собственным домом. Они создали для меня целый мир. А еще они учат, как постоять за себя... Я неправильно поступила, когда рассказывала вам наши общие тайны о залах и них самих! - как только Кристал начала говорить свою длинную речь, в ее глаза постепенно возвращалась жизнь, словно кто-то или что-то выпустили ее из лап транса, позволив вернуться в реальный мир.

- Кристал, я вижу иную картину, - довольно резко прервал ее доктор.

- И какую же, док? - заинтересованно спросила она.

- Они используют тебя. Мне не понятно для чего, но все они ведут тебя по пути безумия, добиваясь какой-то конкретной цели! - он видел, как с каждым словом менялось ее лицо. В глазах вспыхнул гнев, губы искривились от раздражения, руки девушки непроизвольно сжались в кулаки, будто она готовилась к бою.

- Они никогда не использовали меня! - неожиданно крикнула она. - Они всегда меня спасали!

- Если бы они действительно хотели тебя спасти, ты не была бы в этой лечебнице!

- Да что вы вообще понимаете в моей жизни? Никто не давал вам права судить их! Они спасли меня от жизни полной боли и унижения! Кто вы такой, чтобы говорить мне, что все это неправда? - девушка выкрикивала эти фразы, изредка добавляя взмахи руками, которые помогали ей еще ярче выразить росшее в ней раздражение. - Они спасли меня в тот момент, когда вся моя семья бросила меня, назвала лгуньей и более того, сказала мне, что я специально позорю их, своими заявлениями о насилии! Мои родители... Они наплевали на меня! Всем было на меня плевать! Кроме них! - задыхаясь от гнева, продолжала кричать она.

- Я твой лечащий врач! - спокойно ответил Дональдс. - Я вижу...

- Ни черта вы не видите! Вы такой же, как мои родители, и их псевдо-друзья с псевдо-семьями! В вас нет ни капли сострадания! - возможно, Кристал и дальше бы сыпала оскорблениями в адрес доктора, если бы не раздавшийся стук в дверь. - Что это? - резко повернувшись к двери, неожиданно спокойно спросила она.

- Наш сеанс подошел к концу, за тобой пришли, - сохраняя полное спокойствие, ответил Дональдс.

- Вот и отлично! - резко ответила Кристал, и, встав с кушетки, быстро пошла в сторону двери. - Надеюсь, у вас больше не осталось ко мне вопросов? - уже держась за ручку, все так же раздраженно спросила она.

- Нет, сегодня ты рассказала более чем достаточно! - сдержанно ответил он.

- Тогда, до свидания! - быстро ответила девушка, открывая дверь.

- Кристал, пожалуйста, позволь мне помочь тебе! - неожиданно громко сказал Дональдс. Он и сам удивился тому, как громко может звучать его голос. - Я всего лишь хочу спасти тебя!

- От чего, или от кого? Знаете, Стелла уже пыталась меня спасти, и где она теперь? Исчезла! Бросила меня, как и все остальные предатели! - застыв возле двери, злобно посмотрев, сказала она. - Спасибо, но меня не нужно спасать! Спасите лучше себя!

Резко распахнув дверь, девушка увидела, что на пороге ее уже ждали два санитара, притащившие с собой каталку, на тот случай, если ей вновь внезапно станет плохо. - Сегодня я сама дойду до палаты! - грубо ответила она, обходя грузного мужчину, стоящего справа от двери. Санитары на это, лишь недоуменно посмотрели друг на друга, и, закрыв дверь в кабинет, пошли вслед за ней.

- Жертва собственных страхов и страстей! - тихо прошептал Дональдс, качая головой. - Как, в прочем, и многие из нас! - встав с кресла, доктор медленно прошел по кабинету к письменному столу, на котором его ждала, одна из самых загадочных головоломок в его жизни.

Нарисованные лица, искривленные в подобие улыбки, больше похожей на злобную ухмылку, или же застывшие в полном безразличии, высокомерии, прикрывающиеся масками, сотканными изо лжи, безмолвно смотрели на мужчину, каждый со своего листа. Рассматривая их раньше, Дональдс пытался найти, чем они были так похожи, но только сейчас, сложив воедино все факты, он понял, что каждый из них представлял ее собственные страхи. Обездвиживавшие, обезоруживающие, уничтожающие все, что она только могла или успевала восстановить, после каждой встречи с ними.

- Довольно необычно очеловечивать собственный ужас, подобным образом. Как будто она стремится изобразить их нарочито гротескно. Странно, неужели она пыталась приручить их подобным образом, показав, что знает лицо каждого? Странно... - вздохнув, мужчина взял в руки больничную карту девушки, и начал еще раз, внимательно, изучать страницу за страницей. Доктор пытался найти хотя бы одну запись, указывающую на ту же причину, которую сегодня обнаружил он сам. Но, исходя из всех заметок и записей, ни один из предыдущих докторов, не продвинулся дальше третьего зала. - "Их что, ломали в этом месте?" - подумал он, отложив больничную карту Кристал в сторону, и вновь вернувшись к изучению портретов. Вглядываясь в нарисованные лица, Дональдс пытался понять, почему она позволила своим страхам, если эти проводники были таковыми, захватить так много пространства ее собственного сознания. Но ни один, даже самый безумный ответ, не приходил ему в голову. Раздражение, появившееся в его душе, росло с каждой минутой, проведенной за столом, поэтому, он решил, что лучше всего будет изменить место для размышлений, убрав рисунки от собственных глаз.

Встав из-за стола, мужчина дошел до кушетки, и, расположившись поудобнее, решил еще раз все обдумать:

- "Безусловно, Кристал стала жертвой. Причем изначально, она была жертвой в собственной семье, а после стала жертвой изнасилования... Жуткая ситуация, учитывая, даже то отношение к себе, которое она привносила в общение с проводниками. Безусловно это множественное расщепление личности, но в нем есть то, что отличает его от классического варианта болезни... Возможно, это отличие будет наиболее интересно научному сообществу..." - глядя в потолок, подумал он. - Но есть и то, что меня беспокоит. Я уже видел нечто подобное раньше, и тогда ошибочно считал это психическим расстройством, а на деле оказалось все совсем по-другому. Может быть, я ошибаюсь и в этот раз, и это не то, о чем стоит распространяться? - уже вслух добавил он. Дональдс внимательно вслушивался в собственные слова, стремясь понять, как сильно это похоже на бред, для того чтобы решить, насколько он готов доверять даже самому себе. Тяжело вздохнув, доктор понял, что сейчас на ясность его мысли, особенно сильно влияло то, что разум был затуманен усталостью, про которую он так старательно пытался забыть, и которую все это время пытался игнорировать. Но сейчас, лежа на кушетке в полумраке комнаты, Дональдс осознал, что как бы ожесточенно он не пытался сопротивляться, победа все равно будет не на его стороне.

Усталость, скопившаяся за все это время, брала свое, постепенно погружая доктора в крепкий и безмятежный сон. Сейчас он уже мало задумывался о том диагнозе, который был уже практически готов так смело, поставить своей пациентке:

- "В научном сообществе меня посчитали бы сумасшедшим! Но разве можно отнести ее случай к чему-то более объяснимому?" - он лежал на кушетке, прикрыв глаза левой рукой. Мысли, терзавшие его, стали успокаиваться, уступая, впервые за длительное время, место пустоте.

Полумрак, царивший в комнате, еще сильнее влиял на состояние Дональдса. Его дыхание становилось ровнее, он чувствовал, как мышцы начали расслабляться, одна за другой, так быстро, словно кто-то пустил легкий электрический разряд, прошедший по всему телу от кончиков волос, до кончиков пальцев на ногах.

- "Кажется, я что-то забыл... На какое время я назначил встречу с родителями Кристал?" - на мгновение ему показалось, что он слышал, как кто-то говорил эти слова. Но они звучали так тихо, будто говорящий был очень далеко от доктора. Дональдс предпочел не обращать на это никакого внимания, поскольку сейчас ему больше всего хотелось, и нравилось, находиться в объятьях своей усталости, обещавшей спокойный и крепкий сон. Но неожиданно прозвучавший стук, разрушил эти планы. - "Что это?" - сознание Дональдса стало пробуждаться намного быстрее, чем это делало тело. Кто-то, стоявший за дверью, словно чувствовал это. Стук повторился снова, но только на этот раз он уже звучал намного громче, и настойчивее.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, доктор машинально облизал слегка пересохшие губы, собираясь с силами, чтобы ответить тем, кто стоял за дверью, как вдруг, она открылась.

- Доктор к вам... Доктор? - приятный женский голос, прозвучавший после этого, заставил Дональдса чуть приоткрыть один глаз. В открытую дверь кабинета, вместе с ворвавшимся без спроса, и оказавшимся неожиданно ярким, электрическим светом, заглянула молодая медсестра. Чуть сощурив глаза, она принялась искать в полумраке кабинета, хоть какой-то намек на присутствие Дональдса, или хоть какой-то намек на движение. - Доктор? - еще раз, уже не так уверенно как в первый, позвала она.

- Что случилось? - спросил он, внимательно наблюдая за ее реакцией.

- Ой! - вздрогнув, она повернулась лицом в ту сторону, откуда, как ей казалось, прозвучал вопрос. На самом же деле, включи она свет, то ей стало бы понятно, что ее взгляд был направлен в шкаф, который стоял довольно далеко от кушетки, на которой спокойно лежал доктор. Но, так как в клинике было запрещено хозяйничать в чужих кабинетах, и особенно это правило касалось кабинета Дональдса, она продолжала стоять в дверном проеме, с чуть приоткрытой дверью, и вглядываться в темноту, чтобы хотя бы приблизительно понять, где именно находился Дональдс. - К вам пришли, мистер и миссис Джер.

- Хорошо, - устало зевнув, доктор потянулся. - Я выйду к ним через несколько минут, можешь идти!

- Хорошо, - тихо ответила она, и, слегка кивнув головой, быстро удалилась из кабинета. Итак, Дональдс получил ответ на последний, интересовавший его вопрос. И поскольку родители Кристал уже ждали его в приемной кабинета, ему необходимо было быстро привести себя в порядок, для предстоящей беседы, о возможном скором будущем девушки.

Спустя несколько минут, Дональдс открыл двери своего кабинета, и, увидел солидно одетого мужчину средних лет, мерящего приемную быстрыми небольшими шагами, в то время как женщина, сидящая на диване, нервно постукивала пальцами по подлокотнику. Они настолько были увлечены каждый своим занятием, что даже не заметили, как доктор прошел практически на середину приемной.

- Здравствуйте, мистер и миссис Джер! - его голос прозвучал для них настолько неожиданно, что оба вздрогнули, как только услышали его. - Рад, что вы смогли найти время, для того чтобы приехать сюда.

- Вы же знаете док, когда вопрос касается нашей красавицы, мы готовы приехать в любое время суток, - фальшиво улыбаясь, мужчина подошел к доктору, и протянул ему руку, в знак приветствия. - У вас есть какие-то новости для нас?

- Я думаю, для дальнейшего разговора, будет лучше пройти в кабинет, - чуть отойдя в сторону, Дональдс жестом пригласил своих гостей пройти внутрь.

Ярко освещенный кабинет не выглядел дружелюбно, все в нем выглядело массивно, и настолько тяжело, что казалось, будто бы мебель вот-вот могла придавить собой всех присутствующих. Осторожно оглядываясь, мистер и миссис Джер прошли внутрь, и, присев на кушетку, внимательно и не без интереса посмотрели на доктора.

- Итак? - протянул мужчина, глядя Дональдсу в глаза. - Какие у нас новости?

- Скажем так, все не настолько плохо, насколько это было представлено другими врачами, - присаживаясь в кресло, ответил он.

- Значит, скоро вы сможете выписать ее? - с едва уловимой надеждой в голосе, спросила миссис Джер.

- Не могу этого обещать скоро... - уклоняясь от четкого ответа, Дональдс следил за реакцией родителей Кристал, желая понять, в действительности все было так, как она говорила, или же это были фантазии обиженного ребенка.

- Так, доктор, мы платим вам довольно неплохие деньги! За эти суммы вы могли бы поставить на ноги целую армию! - сказал мистер Джер, едва скрывая раздражение.

- Вы забываете о том, что сознание, намного более сложно, и вылечить проблему, начавшую свое действие после той травмы, которую пережила ваша дочь... На это, не редко, уходят годы! - он хотел было добавить еще несколько слов, но был прерван матерью Кристал.

- Какая еще травма? - удивленно спросила она.

- Изнасилование, - коротко ответил доктор. - Когда ей исполнилось восемнадцать лет, в тот день она пережила изнасилование, причем насиловал ее не один человек, а несколько.

- Что? О чем вы говорите? - возмущение и удивление смешалось на их лицах, говоря практически в голос, они оба смотрели на доктора широко открытыми глазами.

- Возможно, вы что-то путаете! - возразила миссис Джер. - Никакого изнасилования не было!

- А что тогда, по-вашему, было? - спросил Дональдс, с интересом наблюдая за ними.

- Ее жених, и его друзья немного пошутили в тот вечер, но они не делали ничего того, чтобы могло ее обидеть, они...

- Они изнасиловали ее! - уже твердо повторил он.

- Чтобы делать такие заявления, нужно иметь железные доказательства! - мрачно прервал его мистер Джер. - У вас есть такие доказательства, кроме слов нашей ненормальной дочери?

- "Так вот оно как!" - хмыкнув, Дональдс посмотрел в лицах тех людей, которые явно знали о том, что произошло, но, по какой-то причине, решили скрывать это ото всех. - Почему вы считаете ее ненормальной?

- Семь или восемь врачей, до вас, подтвердили мое мнение относительно ее поведения. И сейчас, даже если вы назовете ее нормальной, вам ни просто не поверят, а заподозрят в некомпетентности! - в его словах звучала угроза. Впервые Дональдс ощутил холодное безразличие людей к жизни близкого им человека. - Вы готовы этим рискнуть?

- Прежде чем я отвечу вам, на этот вопрос, позвольте задать встречный? - он не готов был отступать так просто, сейчас доктору очень хотелось увидеть истинные чувства родителей к собственному чаду.

- Ну что ж... Я вас внимательно слушаю! - он сидел перед ним, гордо подняв голову, с самодовольной улыбкой на лице.

- Почему вы покрываете их? - этот вопрос, неожиданно прозвучавший, подобно грому среди ясного неба, стер улыбку с лица отца девушки. - Ведь это замалчивание длится уже сколько? Пять лет? Шесть? Что оно вам дает?

- Не вам об этом судить! - первой не выдержала ее мать. - Эта мерзавка всего лишь должна была покорно принять ту жизнь, которую мы столько строили для нее, выбирая людей и окружение. И что произошло? Она! Она посмела прилюдно появиться в разорванном платье, еще и обвинила пять человек в насилии! - ее глаза налились кровью от злости. Тяжело дыша, женщина сжала руки в кулаки, и ударила правой рукой по кушетке.

- Почему вы не поверили ей? - сохраняя спокойствие, Дональдс готовился к тому, что будет спрашивать их ровно столько, сколько они в состоянии будут выдержать.

- А вы думаете, что все это правда? - теперь уже эмоции захлестнули и ее отца. - Эта маленькая дрянь пренебрегла всеми нашими трудами, выставив людей, с которыми мы ведем бизнес, монстрами и грязными преступниками! И все из-за того, что мы объявили об их помолвке, в день ее восемнадцатилетия! - казалось, что еще вот-вот, и он начнет кидать в стену все, что попадется ему под руки.

- А вы спросили, хотела ли она этого брака?

- Ее мнение никого не интересует! В нашем доме будет все так, как решим мы! И если мы решили, что она выйдет за богатенького сынка, значит она сделает это! - мистер Джер отвечал грубо. В его голосе чувствовался контроль, которым он с легкостью пользовался.

- Так значит она для вас всего лишь инструмент по осуществлению ваших планов? - все внутри доктора сжалось в небольшой комок, впервые за все время его практики, он встречался с настолько расчетливыми людьми. - "Родить ребенка, чтобы сделать его инструментом решения собственных проблем - это выше моего понимания!"

- Она наша дочь, и только мы решаем, как и что она будет делать! - подтвердив слова мужа, так же резко ответила миссис Джер.

- Кристал не игрушка, она живой человек! - доктор все еще был тверд в своем решении достучаться до них, стараясь сделать это как можно скорее. - "Если все пройдет успешно, то ей придется вернуться к тем, кто считает ее живым товаром! Я не могу этого допустить!"

- Еще раз повторяю док, это не вам решать! - чуть успокоившись, сказал мистер Джер. - Ваша задача вылечить ее, и вернуть нам здоровой, а об остальном позаботимся мы!

- Ваша забота и довела ее до этого состояния!

- Что вы сказали? - срываясь на яростный крик, спросила миссис Джер.

- Я могу повторить еще раз. Ваша забота довела ее до того, что она предпочла придумать свой собственный мир и сбежать в него. И если я вылечу ее, то эффект будет всего на пару-тройку дней, поскольку с вашим отношением, вы вновь вгоните ее в жуткую депрессию, и ваша дочь снова придумает мир, в который опять сбежит от вас, ваших правил, и жизни, которую вы так упорно ей навязываете! - Дональдс понимал, что говоря все это, он копал себе если не могилу, то очень глубокую яму, в которую его постараются зарыть так быстро, как только это будет возможно. Но не в его правилах было отступаться от тех, чьи интересы он защищал. Пациенты, доверившиеся ему, и позволившие узнать много больше, чем подчас знают даже их родные, они все могли рассчитывать на его защиту.

Высказанные слова сделали свое дело, и сейчас все молчали, переводя дыхание от произошедшего разговора. Дональдс подбирал слова, чтобы вновь пойти в атаку, а родители Кристал пытались понять, что именно в их модели мира пошло не так, и почему им приходиться иметь дело с такими неподдающимися ничему людьми, какими были доктор и их дочь. Ища ответ на этот вопрос, мистер Джер пришел к единственному логичному, по его мнению, решению.

- Знаете что, док, я думаю, вы не понимаете всей серьезности наших намерений! - доставая чековую книжку из внутреннего кармана пиджака, мужчина внимательно посмотрел на Дональдса. - Я плачу деньги - вы выполняете работу. Я плачу немалые деньги, и вы не суете свой нос в наши личные семейные дела.

- Что вы хотели этим сказать?

- Сколько мне нужно вам заплатить, чтобы вы просто вылечили нашу чудную дочурку? - достав ручку, он положил чековую книжку на стол, и посмотрел на Дональдса. - Я на все готов ради нашей девочки, только назовите цену!

- О стоимости лечения вам более подробно расскажут в бухгалтерии, - холодно ответил Дональдс, глядя в самоуверенное лицо сидящего перед ним мужчины.

- Тогда что на счет нашей дочери? - не скрывая своего раздражения, спросила миссис Джер.

- Я сделаю все, что будет в моих силах, - сохраняя железное спокойствие, ответил он.

- Мы слышали это уже столько раз! - недовольно сказала она. - Надеюсь на этот раз, все закончится тем, что она будет здорова! У нас итак уже ушло слишком много времени на все это! - высокомерие, сквозившее в ее словах, задевало Дональдса, где-то в глубине души, давая ему еще сильнее убедиться в том, насколько верны были его первые ощущения, относительно этих людей.

- Мы закончили нашу встречу, так что прошу вас покинуть кабинет, - стремясь сохранить холодную вежливость, Дональдс глазами указала мистеру и миссис Джер на дверь. - Прошу прощения, но мне еще нужно подготовиться к сеансу.

- Отлично! - быстро поднявшись с кушетки, женщина стремительно прошла к выходу, кинув своему супругу, уже в закрывающиеся двери - Я буду ждать тебя в машине!

- Хорошо, - пряча книжку и ручку во внутренний карман пиджака, мужчина с легкой ухмылкой посмотрел на доктора. - Я так понимаю, рукопожатие будет лишним? - на этот вопрос Дональдс лишь молча, слегка кивнул головой.

- Всего доброго!

- Всего доброго док! - мужчина так же быстро покидал кабинет врача, но что-то заставило его обернуться, чтобы сказать последнее, что он посчитал уместным и нужным. - И все-таки подумайте над моим предложением! Я хочу, чтобы она поправилась как можно скорей!

- Всего доброго! - еще раз, уже более твердо, повторил он. Как только дверь за мистером Джером закрылась, Дональдс погасил практически весь свет, оставив включенной только настольную лампу, стоявшую на его письменном столе, а сам лег на кушетку. Сейчас ему хотелось только одного - усмирить тот гнев, что проснулся внутри него, после разговора с этими людьми. - Высокомерные торговцы! - сквозь зубы сказал он, закрыв глаза.

Быстрым шагом Эл и Питер шли по коридорам клиники в сторону кабинета доктора Дональдса. Уверенно проходя отделения и палаты, изредка здороваясь с персоналом, и абсолютно не замечая пациентов, они шли туда, где, как им казалось, их ждали ответы на мучавшие вопросы. Погруженные в свои мысли, они шли молча, и даже не смотрели друг на друга. Со стороны казалось, что им было важно, как можно скорее преодолеть путь, и если бы сейчас, Эл, неожиданно свернув в какую-нибудь палату, оставила Питера одного, он не заметил бы ее исчезновения, как впрочем, было бы и с Эл.

Питер, едва слышно хмыкнув, быстро посмотрел на девушку. Он только сейчас понял, что Эл, сидя рядом с ним в машине и идя по больничному коридору, не обронила ни слова. Сам же Питер, ловил себя на том, что темы для разговора иссякли в тот самый момент, когда они договорились ехать к доктору. Возможно он смог бы придумать нечто актуальное и интересное, для общения с ней, но отчего-то, глядя на ее задумчивое и одновременно с этим отрешенное лицо, Питер не хотел нарушать того внутреннего диалога, который Эл, старательно вела с самой собой. Вместо этого, он решил разобраться с тем, что и как он будет спрашивать у Дональдса, чтобы получить точные ответы, на свои вопросы. Проблема была только в том, что парень и сам не знал, что он в итоге хотел получить от предстоящего разговора.

Эл, по-своему заботливо, и очень крепко, прижимала к груди пожелтевшую от времени больничную карту. Для нее это было не только важное доказательство, подтверждающее ее самые страшные опасения, но и, своего рода, реликвия, символ начала конца ее жизни. Девушка до сих пор не могла понять, чего она хотела больше всего: узнать правду, какой бы та не оказалась, или же найти покой, пусть даже обманув саму себя, но дав себе возможность идти дальше, не отнимая больше драгоценного времени жизни. И все же страх, живущий в ее душе уже очень давно, заставлял ее идти все быстрее, возвращая к одной и той же мысли, что она никогда не получит того, чего хочет больше всего на свете, и вся ее жизнь так и останется пустыми попытками сбежать от собственных ночных кошмаров.

Подойдя к двери, ставшей слабым подобием преграды, разделявшей их от правды, они оба остановились. Неожиданно охватившее Питера волнение, по каким-то невидимым нитям, стало передаваться и Эл, и вот уже двое взрослых людей, переминаясь с ноги на ногу, так и не решались открыть дверь, в ту самую кроличью нору, которая манила их, обещая окончание неизвестности.

- "А что если все это самообман, и даже доктор не понимает того, что тогда произошло?" - страх, питавшийся сомнениями Эл, заставил ее пошатнуться, и сделать шаг назад, как в собственных убеждениях, так и управляя ее телом, словно марионеткой. Неожиданно девушке захотелось развернуться, и бежать так далеко, как только смогут унести ее ноги. Борясь с этим желанием, она испуганно посмотрела на Питера. Заметив резкие перемены в поведении Эл, парень протянул свою руку, и коснулся плеча девушки.

- Эл, все будет хорошо! Нам всего лишь нужно узнать правду! - говорил он голосом, полным спокойной уверенности. - Сейчас мы зайдем в кабинет, и все...

- А что если этой правды нет? - неожиданно спросила она, дрожащим от страха и сомнений голосом. - А что если правды вообще не существует? А если я больна, и сейчас занимаюсь тем, что втягиваю тебя в это заболевание? А что если мне все это снится, и на самом деле, я уже давно пациент этой клиники? - в ее глазах не было ничего кроме паники. Дикой, затягивающей подобно трясине в болоте. Все ее тело говорило о том, что Эл больше не могла ей сопротивляться, и сейчас она была уже на грани, готовая сдаться, лишь бы только прекратить это постоянное балансирование по тонкой грани, отделявшей ее от безумия.

- Остановись! - резко прервал ее тираду Питер. - В твоих мыслях и словах нет ничего кроме "А если"! Любой вопрос, размышление или действие, начинающееся с этого, не имеют под собой ничего кроме пустого и необоснованного страха!

- Но если... - уже не так уверенно сказала она, и была тут же прервана громким голосом парня.

- Ты ничего не узнаешь, и будешь теряться в своих догадках ровно до тех пор, пока будешь позволять своему "Если" останавливать тебя! - пытаясь скрыть раздражение за громкостью голоса, сказал Питер, пристально глядя Эл в глаза. - Сейчас не время для "Если", сейчас мы должны! Я подчеркиваю - ДОЛЖНЫ!!! Пойти к Дональдсу для того, чтобы узнать, что за чертовщина со всеми нами творится! - его слова звучали настолько уверенно, что на какие-то мгновения, храбрость смогла перебороть страх. Но это происходило ровно до тех пор, пока маленький кулачек девушки не постучал в дверь кабинета.

Доктор Дональдс, лежащий на кушетке с закрытыми глазами, размышлял о том скотстве, с которым ему пришлось столкнуться, попутно пытаясь обдумать, что ему придется сделать, для того, чтобы не отдавать Кристал ее собственной семье. Его дыхание становилось ровным и размеренным, постепенно мысли начали путаться, а все потому, что он достиг того пограничного состояния, когда его сознание начало затуманиваться от постепенно наваливавшейся на него дремы. Стук в дверь, буквально выдернул его из этого состояния, но ровно для того, чтобы доктор недовольно крикнул в сторону двери.

- Если это Джеры, то передай им, чтобы они шли к черту, со всеми своими дополнительными пожертвованиями и предложениями! - ожидая, что стук прекратиться, и более его никто не будет беспокоить, мужчина положил правую руку на лоб, чуть прикрывая глаза. В этот момент дверь слегка приоткрылась, и доктор почувствовал слабый свет, робко пробивающийся через закрытые веки, а вместе с этим он услышал взволнованный голос своей ассистентки.

- Доктор, это мы! Можно нам войти? - она говорила медленно, будто намеренно растягивая каждое слово. Но Дональдс слышал легкую тень страха и сомнений, звучавших в ее голосе в этот момент.

- Эл? - слегка раздраженно спросил он. - Зачем ты?... Стоп, ты с Питером?

- Да! - робко ответила девушка, и в этот момент две головы показались в дверном проеме. - Так мы пройдем? - не дожидаясь ответа, они сделали несколько шагов, закрыв собой дверной проем.

- Конечно, - неохотно ответил Дональдс, и, тяжело вздохнув, принял сидячее положение. - Зачем вы приехали? - спросил он, еще сонными глазами глядя на них.

- Есть кое-что, о чем бы мы хотели узнать, - сконфуженно сказал Питер, сделав один шаг вперед, и встав так, словно он намеренно закрывал собой Эл.

- А это никак не могло подождать? - недовольно спросил Дональдс, пытаясь рассмотреть их лица, в сумраке кабинета.

- Нет! - уверенно ответила Эл, и, подойдя к стене, нажала на включатель. Яркий электрический свет залил комнату, высвечивая каждый темный угол и не давая темноте даже надежды на то, чтобы остаться в этой комнате как можно дольше. Доктор невольно сощурил глаза, так как эта перемена освещения была для него немного болезненна. Эл и Питер тоже немного сощурились, но они к свету привыкли намного быстрее, чем Дональдс.

Воспользовавшись ситуацией и не дожидаясь каких-то дополнительных вопросов, Эл быстро подошла к журнальному столику и бережно положила на него желтую больничную карту. После чего, не поворачиваясь к Дональдсу спиной, сделала несколько шагов назад, так что она остановилась напротив письменного стола доктора.

- Что это? - не совсем понимая происходящее, спросил доктор.

- Это то, ради чего мы приехали! - Питер решил, что испытаний для Эл на сегодня хватит, поэтому он стал поддерживать диалог с Дональдсом. - Доктор, откройте ее, пожалуйста! - в голосе парня слышалось нервное напряжение, но мужчина никак не мог понять, с чем оно связанно, ровно до тех пор, пока не прочитал имя, написанное на обложке.

- Какого черта? Откуда она у вас? - не скрывая своей ярости, закричал доктор, глядя на Питера. - Кто вам позволил...

- Никто! - спокойно ответил он, глядя в полные злости глаза Дональдса. - Но я могу вам рассказать, кто ее попытался уничтожить.

- О чем ты? - удивление, стремительно сменившее ярость, ясно прозвучало в этом коротком вопросе. И глядя на то, как резко изменилось выражение лица доктора, Эл издала стон отчаянья.

- "Он ничего не знает! Я же говорила! Я же знала!" - стремительно замелькали мысли в ее голове. Сейчас, на ее глазах, ее же собственный кошмар приобретал плоть и кровь.

- Эл? С тобой все в порядке? - неуверенно спросил Питер, видя перепуганное лицо девушки.

- Я же знала... - тихо прошептала она. - Какой правды мы можем добиться от него? Он ведь и сам ничего не знает! - едва сдерживая слезы, уже громче проговорила она.

- Чего я не знаю? - еще сильнее удивившись, спросил доктор, переводя взгляд с Эл на Питера и обратно.

- Вы в курсе, что эти проводники, это не первое заболевание с подобными симптомами, и даже с подобными персонажами? - стараясь сохранить хладнокровие, спросил Питер.

- Питер, множественное расщепление личности пусть и не самое распространенное, но и далеко не самое неизвестно заболевание... - недовольно проговорил Дональдс, слегка отодвинув от себя больничную карту.

- Я сейчас вам говорю не про множественное расщепление в целом, а про локальный случай в частности. А именно безумная похожесть, а если быть точнее, то полная идентичность случаев Кристал и Эмили. Больных, которых наблюдали именно вы, доктор! - то, как звучал его голос, с каким напором он говорил, сохраняя при этом абсолютное внешнее спокойствие, заставило Дональдса нервно вздохнуть.

- На что вы намекаете, доктор Карстон? - едва скрывая недовольство, спросил Дональдс. - Уж не на то ли, что я специально вызываю у своих больных похожие симптомы?

- Нет доктор, вопрос не в этом! - стремясь не дать развития конфликта, уже менее напористо ответил Питер.

- Тогда на что? С чего вы взяли, что эти случаи идентичны? - Дональдс уже не мог остановиться, ярость, остановленная удивлением, вновь вырывалась наружу.

- Из-за рисунков, - уже тихо и неуверенно ответил Питер. Сейчас он боролся с ощущением того, что он провинившийся ученик, ожидавший приговора и наказания от учителя, поймавшего его за руку.

- Насколько мне помнится, в больничной карте Эмили не было никаких рисунков! Она давала только устное описание тех личностей, которых она знала, не больше! - глядя на парня с некоторой насмешкой, сказал он. - И вы сами должны прекрасно понимать, что судить ситуацию из такого набора...

- Она рисовала их! - неожиданно сказала Эл. Подойдя к письменному столу Дональдса, девушка сгребла в одну сплошную кучу все рисунки, и понесла их к журнальному столику. - Откройте карту и вы увидите их, таких же как и тех, кого рисует Кристал... Рисовала, для вас, - осторожно положив рисунки Кристал на стол, Эл опустив голову и глядя в пол, сделала несколько шагов назад, и спряталась за спиной Питера.

Глядя на все происходящее, Дональдс недовольно покачал головой, и, собрав перенесенные рисунки в аккуратную стопку, открыл больничную карту из своего прошлого. Какой ужас, смешанный с удивлением он испытал, увидев те же самые глаза, с прорисованными языками пламени, возле зрачка, хищно смотревшие на него.

- Это невозможно! - тихо прошептал он. И, тут же, схватив стопку с рисунками, принялся искать такой же. Найти его не составило особо труда, и вот сейчас, доктор, переводя взгляд с одного портрета на другой, пытался понять, откуда взялись эти рисунки там, где их никогда не было. И не пытался ли кто-то его разыграть. Всматриваясь в каждую черточку, он сравнивал два, казалось бы, таких одинаковых, но, в тоже время, таких разных портрета. - Это не копия, но как? Откуда у вас эти портреты? Кто вам их нарисовал?

- Их нарисовала Эмили, уже давно... - виновато сказала Эл, стоя за спиной парня. - Простите, что не сказала вам сразу, но я не могла. Она взяла с меня обещание, что я не расскажу вам об этих рисунках!

- О чем еще она просила тебя молчать? - в его голосе стали слышны нотки заботы и нежности, особенно сильно, когда доктор произнес "она".

- О кошмарах, посещавших ее не только во сне, о потерянном проводнике из девятого зала, и о том, как иногда, проводники обещают, что заберут ее душу... о том, что она беспокоится за Майкла, боится, что проводники захотят и смогут ему навредить... - чуть наморщив лоб, Эл закрыла глаза. - В тот период, когда она мне отдавала эти рисунки, она постоянно пребывала в состоянии паники и какого-то дикого животного страха.

- Она боялась теней... - задумчиво сказал Дональдс, глядя куда-то в сторону.

- Да, Эмили говорила, что они всегда выходят из теней! - будто подтверждая его слова, кивая головой, добавила Эл.

- Очень похоже... - дотянувшись до блокнота, тихо пробормотал доктор. - Очень похоже, даже слишком... - потирая лоб, он переводил взгляд с одного портрета на другой. Все доводы в пользу непохожести болезни двух пациентов исчерпали себя и теперь, ужас, от осознания всей ситуации отразился на его побледневшем лице.

- Док?! - растерянно позвала его Эл. - С вами все... - но не успела она закончить свой вопрос, как была прервана одним единственным движением руки. Увидев который, девушка лишь опустила глаза в пол и вздохнула так тяжело, словно кто-то сковывал ее легкие в этот момент.

- Доктор Дональдс... - пытаясь взять инициативу в свои руки, позвал его Питер, но его дальнейшие слова утонули в осознании того отчаянья, которое он увидел на лице доктора. Он понимал, что спрашивать о чем-либо сейчас будет, по меньшей мере, неуместно и грубо, по отношению к Дональдсу.

Тишина, заполнившая собой кабинет, с каждой минутой становилась все тяжелее. Никто из них не задумывался, о чем думали остальные, поскольку каждого преследовали личные кошмары. Эл, сидевшая на стуле, стоявшем рядом с письменным столом, то и дело тяжело вздыхала, нервно закусывая нижнюю губу. Девушка уже делала несколько попыток подтянуть к себе ноги, поставив их на край сидения, но каждый раз, ее ступни соскальзывали вниз. Отказавшись от этой затеи, она наклонилась вперед, и, закрыв голову руками, уперлась локтями в ноги. Дональдс, пересевший в кресло, откинулся на спинку, и нервно стуча пальцами правой руки по подлокотнику, прикрыл левой рукой рот, как будто боялся произнести еще хоть одно слово, которое могло приблизить безысходность в его собственной жизни. Его взгляд не выражал ничего, будто жизнь покинула его, оставив только бесконечность пустоты. Питер, задумчиво перебирая рисунки, раскладывал портреты парами, и смотрел на то, как изменилось изображение этих проводников. Он заметил, что, не смотря на всю схожесть рисунков, в них были детали, говорившие о том, что рисовались они двумя абсолютно разными людьми. И это вновь вернуло его к вопросу о том, по какой причине эта болезнь повторилась так детально, у другого человека спустя десять лет.

- В чем принцип появления этих проводников? - тихо пробормотал Питер, откладывая еще одну пару портретов в сторону.

- В том, что их душами овладеть было проще всего... - подхватив желание разрушить тишину, негромко ответил Дональдс.

- Что вы имеете в виду? - спросил Питер, переведя взгляд с рисунков на доктора.

- Они обе оказались наиболее уязвимы для них... - продолжил доктор, глядя все так же в сторону, абсолютно безжизненным взглядом. - Потерявшиеся в собственных страхах и сомнениях... - от этих слов, Эл невольно вздрогнула, и чуть приподняв голову, посмотрела на Дональдса, будто бы поняла, о чем идет речь.

- Но как сомнения или страх могут развить идентичную болезнь? - Питер смотрел на доктора, нахмурив брови, все еще не понимая, о чем тот говорил. - Это же бред!

- Это не бред! - вступилась за доктора Эл. - Это правда! Эмили была невольной жертвой страха смерти и отчаянья от потери...

- Это все началось тогда, когда оба ее родителя внезапно погибли. То была горькая и тяжелая ситуация, но после этого все изменилось! - горько сказал Дональдс, чуть подавшись вперед. На какое-то мгновение в его глаза вновь вернулась жизнь, а вместе с ней, в его взгляд пришла горечь утраты. - Сам не замечая того, я терял свою Эмили по маленькой крупице каждый день. Когда же я понял, что с ней что-то не так, было уже слишком поздно.

- Почему? - все еще не улавливая сути, настороженно спросил Питер.

- Потому что она прошла полный путь. Побывав в каждом круге, и теперь этот лабиринты, выстроенный в ее сознании, при помощи умелого кукловода, манил ее обещаниями того, что в следующий раз ей станет еще лучше... - закрыв глаза, мужчина сжал губы так сильно, что края побелели. Дональдс пытался сдержать наворачивающиеся на глаза слезы, но это давалась ему с большим трудом. - Я сам не заметил того, как она стала игрушкой в руках этих восьми! - кивнув в сторону портретов, тихо сказал он.

- Подождите, я все еще не совсем понимаю... - пытаясь понять его слова, Питер замотал головой. - О чем вы?

- О том, что связывает нас, - тихо сказала Эл, и, встав со стула, осторожно ступая, словно боясь угодить ногой в какую-нибудь ловушку, подошла к кушетке. - Наша тайна, Питер. Эти проводники создали нашу общую тайну, разрушив наши жизни! - ее голос звучал на удивление ровно и спокойно, как будто бы сейчас девушка делилась своими ежедневными новостями.

- Но как выдумка может разр... - попытался возмутить парень, в ответ на это получив от Эл лишь неодобрительное качание головой.

- Ты действительно хочешь это знать? - строго спросил его Дональдс.

- Я хочу понять, что здесь происходит! - ответил Питер, продолжая делать попытки протеста. - И если для этого нужно послушать какую-то историю, то...

- Это не просто история, Питер, - спокойно и мягко ответил доктор. - Это причина, по которой у Эл появились страхи, а я, по сути, с каждым новым воспоминанием о них, становлюсь все менее пригоден для работы здесь, поскольку они, вот уже десять лет, преследуют меня.

- Кто "они"? - спросил Питер, глядя в уже живой и уверенный взгляд Дональдса. Но в ответ, он получил лишь молчаливое указание в сторону портретов. - Но этого не может быть! - попытался возмутиться он.

- Так же как и невозможен их приход в твои сны! - вяло заметил Дональдс, следя за тем, как менялось лицо Питера, когда он слышал эти слова.

- Что вы хотите этим сказать? Что я такой же как Кристал, или ваша Эмили? - с едва слышным возмущением, спросил он.

- Нет, Питер, ты не такой же как они. Ты такой же как мы! - нервно заметила Эл, и, опустив голову, слегка задрожала. - Пойми, есть кошмары, которые имеют силу повторяться тогда, когда этого захотят они, а не ты со своим убеждением о том, что мы можем управлять любым процессом своего мозга! - после этих слов в кабинете вновь повисла пауза, которую никто из них троих не торопился разрушать.

- Сколько вы уже так? - борясь с собой, тихо спросил Питер.

- Чуть больше десяти лет, - тяжело вздохнув, ответил Дональдс.

- Кто они такие, что смогли вернуться спустя столько времени? - пытаясь набраться храбрости, едва не крича, громко спросила Эл.

- Правильнее спросить, что они такое... - вновь глядя куда-то в пол, ответил Дональдс, и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. - Ты многое помнишь из того вечера? - обратился он к Эл.

- Только то, что видела своими глазами, все остальное будто в тумане, - тихо ответила она.

-А видела ты немного, - едва слышно пробормотав, доктор вновь тяжело вздохнул. - Чуть больше десяти лет назад, моя супруга, пережив тяжелую потерю, закрылась от нас с сыном. Сначала мы давали ей время на то, чтобы пережить это горе, при этом оба старались не оставлять ее одну, и не давать повода думать о чем-то разрушительном для нее. Спустя какое-то время, она, неожиданно вернулась к нам, прежняя. Такая же разговорчивая и улыбчивая, но этих улыбок хватило не надолго. После того, как прошло еще пара-тройка месяцев, она вновь стала угрюмой, а после и вовсе начала бояться каждого шороха. Иногда, она начинала видеть кошмары наяву, периодически билась в истерике, в общем я решил начать наблюдать ее... Спустя еще два месяца, когда мой друг, Томас Линт был у нас в гостях, он заметил резкие перемены в поведении Эмили, и предложил пообщаться с ней наедине... - каждое слово он произносил в какой-то мысленной агонии, будто звуки, сливавшиеся в слова, ранили его в самое сердце, разрывали душу, выжигали изнутри. Замолчав, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, но, отчего-то, никак не мог продолжить уже начатый рассказ.

- Что было потом? - удивляясь собственной нетерпеливости, спросил Питер.

- Потом... - словно эхо повторил его слова Дональдс. - Потом был его вердикт, и самый ужасный вечер в моей жизни... Тогда я потерял все! - его взгляд был прикован к часам, стоявшим на полке одного из шкафов, и показывавшим половину восьмого.

* * * * *

Его взгляд невольно упал на часы, которые показывали половину восьмого вечера. Прошло уже больше трех часов, но никаких изменений к лучшему не происходило, даже наоборот, создавалось ощущение, что все летит в пропасть ко всем чертям. Дональдс впервые наблюдал подобное, и с первых минут ему было страшно за его жену, но доктор понимал, что сейчас ничего не сможет сделать, так как помочь ей мог только его друг. Святая вода, попадавшая на ее кожу, заставляла женщину корчиться от боли так, словно ее обливали кислотой, или ошпаривали кипятком. Лежа на полу, она делала попытки добраться до своих мучителей, но каждый раз, какая-то невидимая преграда, выстраиваемая словами молитвы, вставала на ее пути. Наконец, устав от неудачных попыток, женщина легла на пол, уткнувшись лицом в ковер.

- Эмили! Эмили!!! - священник держал Дональдса на предельно допустимом расстоянии от нее. Мужчина же не понимал, почему все это никак не может просто закончиться, и почему его до сих пор не пускают к ней, беззащитной, неподвижно лежащей на полу и стонущей от невыносимой боли. Поэтому каждый раз, встречаясь с сопротивлением со стороны Тома, он пытался вырваться из его рук с удвоенной силой, но все это было пустой тратой времени, священник был непреклонен. - Отпусти меня! Ты же видишь, ей больно!

- Да пойми же ты! Это уже не Эмили! - говорил он, вновь и вновь сдерживая напор доктора. - И больно сейчас не твоей жене, а тому злу, что находиться внутри нее!

- Как ты можешь это говорить? Я не верю тебе! - кричал Дональдс, стремясь вырваться из цепкого захвата друга, словно зверь, угадивший в капкан, готовый ради свободы сделать все, даже отгрызть себе ногу. - Эмили!!! - в голосе доктора звучало отчаянье и боль, словно все то, что испытывала она, сейчас чувствовал и он.

- На твоем месте, я лучше бы послушал твоего милого друга! - оторвав голову от пола, женщина показала только полные угрозы и злобы глаза. - А то мало ли что может случиться, вдруг мы и тебя заберем с собой! - встав на четвереньки, она показала мужчинам свое лицо, искаженное звериным оскалом. Качая головой то влево, то вправо, она будто выбирала, кто из присутствующих станет ее первой жертвой, но не торопилась ни с выбором, ни с еще одной попыткой нападения.

- Эмили? - Дональдс удивленно смотрел на ее, в одночасье ставшим чужим, лицо. Он отчаянно пытался понять, что все-таки происходит, и почему ему стало казаться, что сейчас он говорит с кем-то другим. - Почему ты так сказала?

- А сам как думаешь? - перевернувшись на спину, женщина резко выгнулась, оперевшись на голову, приподняла верхнюю часть тела, а ноги, в этот момент, безвольно лежали на полу. Комнату заполнил злобный смех, лицо его Эмили искажалось в насмешке и ненависти. - Видишь Эмили, он даже не способен понять, где ты, а где мы! Твой дорогой муж ни на что не способен, слышишь Эмили!

- Конечно она слышит! - устало ответила женщина, повернув голову влево. - Ты же видишь, как расширились ее глаза...

- Кто ты? Что вы делаете с ней? - закричал он, желая прекратить все это. Лицо Дональдса исказилось от злости, мужчина, державший его, на мгновение ослабил захват, но доктор остался стоять на месте, словно кто-то или что-то держало его. - Отпустите ее, сейчас же! Слышите меня? Отпустите!

- Ну, надо же, какой он нервный, - криво усмехнувшись, сказала она, глядя доктору прямо в глаза. - А когда был с нами на сеансах, казался таким вежливым и заботливым...

- Только через чур болтливым и самодовольным индюком, - повернув голову уже вправо, добавила женщина абсолютно чужим голосом. - Еще и не запомнил нас... А ведь разговаривал со всеми!

- Мы уже представлялись, может быть, ты способен угадать, кто именно сейчас разговаривает с тобой? Ведь ты так хвалился тем, что уже научился нас различать! - резко повернув голову влево, так, что раздался хруст позвонков, сказала она. - Поспеши, а то скоро, у твоей драгоценной Эмили не останется сил сопротивляться нам, и мы заберем ее с собой! - добавила женщина, быстро сев на колени. Замолчав, она стала качаться из стороны в сторону, то открывая, то закрывая глаза, словно ее тело следовало за какой-то, слышимой только ей, мелодией.

- Сколько их в ней? - воспользовавшись неожиданной паузой, серьезно спросил Том, глядя на ошарашенного и растерянного доктора.

- Я не знаю... - тихо прошептал он, сжимая ладонями виски. - Семь, или восемь... Я не знаю! - его ноги подкосились, и он упал на колени напротив Эмили. Осознание того ужаса, через который проходила его жена, и который он считал расстройством психики, думая, что сможет остановить его медикаментами, укоренялось в его голове, давая достаточно пищи для зарождавшейся в душе паники.

- Неужели множественная одержимость... - задумчиво произнес Том, глядя на отстраненную от всего происходящего женщину. Но стоило только ему произнести эти слова, как Эмили упала на пол, и больше не шевелилась.

- Они забрали ее? - с растущей паникой в голосе, громко спросил Дональдс. - Том, ты видишь? Она... Она не дышит! - его глаза расширились от ужаса происходящего с ними, и безумного страха того, что он теряет свою любимую. Дональдс, гонимый смесью этих чувств, пошел к ней, забыв о том, что видел и слышал еще несколько минут назад. Сейчас ему хотелось только одного, приподнять его Эмили, и убедиться, что она жива.

- Джейсон стой! - закричал Том, но было слишком поздно, мужчина уже склонился над женщиной. Кто-то в ней выжидал только этого момента, для того, чтобы все ее тело направить в один единственный удар руки, со сжатым в ней ножом.

Лезвие сверкнуло в воздухе, боль пронзила левое плечо Дональдса, он и сам не понял, как оказался на расстоянии в несколько метров, от той, которая еще совсем недавно была его любимой и любящей женой, доктор вновь посмотреть на нее глазами полными ужаса. Хрупкая женщина, в легком белом платье, со слегка спутавшимися темными волосами, стояла напротив него, держа в руке окровавленный кухонный нож. Кровожадная ухмылка вновь исказила ее лицо, а глаза не выражали ничего кроме безумия.

- Эмили... - снова позвал ее Дональдс, но уже не так уверенно, как это было в самом начале. Он старался не обращать внимания, на текущую из раны кровь, и боль, пронзающую все его тело, начиная с плеча. Единственное, что хоть как-то удерживало доктора от новой попытки подойти к ней, это ощущение тяжелой руки Тома, лежавшей на его ране.

- Не угадал! - растягивая по слогам, будто наслаждаясь этими словами, чужим и грубым голосом ответила она, и в который раз залилась злобным смехом. - Ты больше никогда ее не получишь! Она наша!

- Наша!... Наша!... Наша!... - голоса, зазвучавшие из неоткуда, заполнили собой всю комнату. Они то сливались в единой мелодии страха, то распадались и звучали так, словно стремились заглушить друг друга. Заходились хохотом, или же звучали шепотом, все это пугало Дональдса, и приносило удовольствие тому, кто завладел телом Эмили.

- Как прекрасно они звучат! - расплываясь в улыбке полной удовольствия, тихо пропела она. - Вы слишком глупы, чтобы понять, что мы уже одержали победу! В тот самый день, когда она попала в первый круг! Уже тогда она была наша! - женщина стояла на месте, и не шевелила ничем, кроме головы, наклоняя ее то к правому, то к левому плечу. Безумие исчезло из ее глаз, и, вместо него, появилось что-то другое, зловещее, демоническое. Доктору казалось, что сейчас кто-то в ней, выбирает, чье тело, они заберут в следующий раз.

- Это не конец, - пытаясь подбодрить Дональдса, тихо прошептал Том. - Это не конец, слышите меня! - уже громко и грозно сказал он, глядя прямо ей в глаза. Открыв поистрепавшуюся от времени книгу, священник быстро пролистал до нужной страницы, и начал читать.

- Ты и правда веришь в то, что это сможет тебе помочь? - ехидно ухмыляясь, громко спросила она. - Ты, человек без знаний, силы и веры, пыта... - неожиданно что-то заставило ее замолчать. Нож упал на пол рядом с ней, а женщина стояла, держась за горло обеими руками, оглядывая стоящих рядом мужчин огромными от удивления глазами. - Как ты... - это было последнее, что она смогла прохрипеть в тот момент, прежде чем рухнуть на пол. Корчась, словно от жуткой боли, она начала кричать, закатывать глаза, и хвататься за воздух, как за какую-то несуществующую руку, в поисках помощи или спасения. Вскоре ее тело, билось в судороге, изворачиваясь под немыслимым углом так, что казалось, изогнись она еще чуть-чуть и сломает себе позвоночник.

Все это время, доктор безвольно наблюдал за происходящим, неподвижно сидя на полу. Он уже не понимал, где же была проложена эта грань, отделявшая его жену, от всего остального жившего в ней, и когда он перестал замечать, что эта грань потеряла свою четкость. Почему сейчас она корчилась так, словно ее тело пронзала жуткая боль. Почему она сделала ему больно. Женщина, клявшаяся в вечной любви, подарившая ему прекрасного сына, сейчас ранила его, а может быть даже попыталась и убить. Эти вопросы разрывали его голову, не давая пощады, так же как Том не давал пощады жившим в ней проводникам, изгоняя их из тела Эмили, словом.

- Может быть, эти бредни про демонов правда? - этот вопрос острой иглой пронзал сознание доктора, не давая покоя. - Может быть, она действительно одержима... - он смотрел на нее, уже такую чужую, далекую, абсолютно не похожую на его Эмили. Дональдс до сих пор не понимал, какая сила заставляла его бесконечно повторять ее имя, и искать в уже чужом человеке, родные и милые сердцу черты. Надеясь на то, что это хоть как-то поможет вернуть ее обратно.

Эти мысли настолько отвлекали его, что он абсолютно перестал замечать происходящее вокруг. Стены дома задрожали так, будто он стоял в эпицентре землетрясения, все лампочки хаотично мигали, электроприборы начали сами включаться и выключаться, словно подчинялись действию множества невидимых рук. С потолка сыпалась штукатурка, со стен попадали все картины и фотографии, и только когда огромный кусок, оторвавшись от потолка, рухнул прямо рядом с ним, доктор очнулся от своих размышлений, и с ужасом посмотрел на Тома, продолжавшего невозмутимо что-то читать. Дональдс не понимал и не слышал, что говорил его друг, но судя по тому, как громко и твердо, словно рубящий удар топора, прозвучало последнее слово, у мужчины появилось ощущение, что именно сейчас все должно было закончиться.

Будто подчиняясь этой мысли, женщина резко изогнулась, вновь оперевшись головой в пол, и еще один жуткий крик разнесся по пустому дому. Безвольно упав, она лежала с закрытыми глазами. В этот момент прекратилась и лихорадка их дома, как будто эти слова смогли и из него выгнать это множество шаловливых невидимых рук. Ее дыхание было сбивчивым, тяжелым, словно только что она пробежала дистанцию в несколько километров. Дональдс понимал, что ему нужно подойти, и проверить, все ли в порядке, оказать помощь, если таковая будет необходима, и он понимал, что эта помощь действительно ей нужна. Но страх того, что это всего лишь обман, с целью вызвать его жалость, заставить подойти к ней, чтобы добить его в самый удобный момент, заставил мужчину оцепенеть. Впервые за всю свою жизнь, Дональдс позволил страху поглотить его, не давая ни малейшего шанса на какие-либо действия.

Облегченно вздохнув, Том внимательно посмотрел сначала на Эмили, а потом и на доктора. Он все еще не был уверен, что все закончилось, поэтому предпочел выждать несколько минут, прежде чем подойти к ней. Том так же думал, что Дональдс первым кинется к своей жене, но, видя изменения в его лице, он лишь удрученно покачал головой.

- Джейсон... - подойдя ближе, священник, чуть склонившись над ним, слегка потряс его за плечо. - Джейсон, ты как? - в ответ на это, Дональдс лишь молча, поднял голову, и посмотрел на своего друга пустыми, и практически безжизненными глазами. Чуть помотав головой, он снова посмотрел в пол.

Тяжело вздохнув, Том, выпрямившись в полный рост, посмотрел на лежащую, на полу Эмили. Прошло всего несколько минут, с того момента, как все закончилось, но она ни разу не пошевелилась, только ее грудь судорожно вздымалась вверх и опускалась вниз, как будто ей не хватало воздуха. Недовольно скривив губы, он понял, что действовать нужно как можно скорее, ведь неизвестно, что успели сделать с ее телом те, кто находились в ней.

- Дональдс... Эй! - удар по щеке, смог привести доктора в чувства. Подняв голову, он удивленно посмотрел на Тома.

- Ты что себе... - начал говорить доктор, задыхаясь от гнева.

- А сам-то ты что делаешь? - скрестив руки на груди, так же гневно заметил Том. - Твоя жена лежит на полу уже несколько минут, а ты посмел впасть в транс? Не слишком ли... - но не успел он договорить, как Дональдс, найдя свою супругу глазами, кинулся к ней.

- Эмили! - подбежав, он аккуратно приподнял свою жену, и, положив ее головой к себе на колени, начал считать пульс. Что-то пробормотав себе под нос, доктор аккуратно положил ее руку, и только потянулся к глазам, чтобы проверить реакцию зрачка, как женщина слабо улыбнулась, и чуть приоткрыла глаза.

- Я вернулась, - прошептала она, потеревшись щекой о руку своего мужа. - Милый... Мне было там так страшно! Я боялась, что никогда больше не увижу вас! - все так же тихо говоря последние слова, она была не в состоянии контролировать собственные эмоции, и на ее лице отразился ужас.

- Все позади, милая, я с тобой! Все позади! - усадив ее рядом, и прижав к себе, он качал Эмили так, как укачивают младенца, изредка гладя, ее по голове. Она тихо плакала, уткнувшись лицом в его плечо, а он хотел лишь одного, чтобы она навсегда забыла обо всем, что с ней произошло. Дональдс не хотел раскрывать рук, так как боялся, что кто-то невидимый и неизвестный, снова сможет обидеть ее.

- Похоже, моя помощь здесь больше не нужна, - облегченно вздохнув, сказал Том, аккуратно складывая свои вещи в небольшой портфель. - Вам стоило бы как следует отдохнуть, и за одно, подлатать раны! - кивая в сторону кровоточащего плеча доктора, заметил он.

- Я в порядке, - тихо ответил Дональдс, продолжая крепко прижимать к себе жену. - Я в полном порядке! - повторил он так, как будто пытался убедить в этом не только своего друга, но и перепуганную жену.

- Только не повторяй эти слова как молитву, и тогда я, возможно, поверю тебе! - добро улыбнувшись, ответил Том на его слова. - На вашем месте, я бы уже вышвырнул меня восвояси, а сам бы пошел спать! И не забудьте завтра забрать сына у няни! - удостоверившись, что он сложил все вещи на место, священник подошел к двери, но стоило ему только поднести руку к ручке, как раздался торопливый и неуверенный стук.

- Мистер и миссис Дональдс, простите! - прозвучал обеспокоенный девичий голосок из-за двери. - Майкл не хотел засыпать, пока не увидит вас! - Том потихоньку открыл дверь, и в дом зашла взволнованная Эл, держа на руках уже сонного мальчика. Но стоило только Майклу увидеть родителей, как его сон испарился, и, вырвавшись из рук няни, он побежал к сидящим на полу родителям.

- Мама! Папа! - мальчик бросился к ним на шею. - Почему вы не пожелали мне спокойной ночи?

- Простите, он так просился! - глядя в пол, виновато сказала Эл.

- Все в порядке, - заботливо улыбнувшись, ответил Дональдс.

- Милый! - отстранившись от мужа, Эмили взяла к себе на руки ребенка, и стала быстро оттирать его маленькую ручку от крови, в которой он успел немного замараться. - Ты же был далеко! Как мы могли это сделать?

- Я был у Эл, а это не так далеко! А где была ты? - смешно надув щечки, спросил он. - И что ты делаешь с моей рукой? - пытаясь вырвать ее, спросил Майкл, чуть нахмурив брови.

- Прости малыш, я была очень далеко от тебя, но больше этого не будет! Теперь я всегда буду рядом! - быстро говорила она, уже гладя мальчишку по голове. - Я просто играла с твоими пальчиками...

- Мама, я тоже всегда буду рядом! - громко сказал мальчик, поцеловав Эмили в щеку. - Я больше никому тебя не отдам! Ну, разве что только папе! - весело улыбнувшись, он потянулся руками к Дональдсу, и, прижав свои маленькие ладошки к его лицу, поцеловал доктора в кончик носа.

- Спасибо сынок! - взяв его руки в свои, Дональдс поцеловал мальчика в макушку, и, встав с пола, подошел к своему другу. - Том, спасибо тебе! - похлопав, здоровой рукой, священника по плечу, сказал он.

- Ты же знаешь, я не могу отказать старым друзьям, тем более в таком нелегком деле, - улыбаясь, мужчина взял в руки портфель, и они направились к выходу. - Попрощаешься с Эмили за меня?

- Конечно, - ответил Дональдс, и, пожав ему руку, тяжело вздохнул. - Скажи, а это может повториться?

- С ней? - мужчина посмотрел за плечо доктора, на сидевших на полу Эмили и Майкла. Сейчас она щекотала мальчика, а он, звонко смеясь, пытался увернуться от ее рук. Рядом стоявшая Эл, смотрела на все это, весело и беззаботно улыбаясь. - Думаю, нет, поскольку вы вернулись к ней, и именно ты и сын - вы являетесь той стеной, что защитит Эмили от новой попытки завладеть ей. Но если что, ты знаешь, к кому можешь обратиться! - уже стоя возле машины, сказал он.

- Да, еще раз, спасибо! - устало улыбаясь, ответил Дональдс.

- Ты главное про свое плечо не забудь, а то Эмили уже пришлось выкручиваться, объясняя, почему она стирает кровь с рук вашего сына! - чуть покачав головой, с укором в голосе сказал Том.

- Да! Да! Конечно! Как только вернусь в дом! - пожав друг другу руки, мужчины простились, и вот уже Дональдс шел обратно к своему дому, а Том убирал свой чемоданчик так, чтобы он не мешал ему в пути.

Тишина ночи завораживала, даря надежду на долгожданный покой. Хоть они и расстались так, как подобает старым друзьям, оба понимали, что новой встречи никогда не будет, и даже самая крайняя необходимость не заставит их увидится, поскольку это будет слишком болезненно для двоих. Размышляя о том, как им теперь жить дальше, каждый собирался направиться своей дорогой: один вернуться к вновь соединившейся семье, а второй отправиться на помощь очередному бедолаге. Если бы не жуткий крик, неожиданно разбивший тишину, и не вырвавший мужчин из их размышлений.

- Нет! Миссис Дональдс! Он же ваш сын! - Эл кричала на весь дом, отчаянно пытаясь вырвать нож из рук женщины, - Миссис Дональдс!

- Исчезни! - крикнула женщина абсолютно чужим голосом, и оттолкнула девушку от себя так, что она влетела в журнальный столик, разбив стеклянную столешницу.

- Эмили! Что ты делаешь? - вбежавшие в дом Дональдс и Том застали картину, которая заставила их застыть на месте. Посреди комнаты сидела женщина, прижимавшая одной рукой ребенка к себе так сильно, что его лицо искажалось от боли. В другой руке она держала нож, окровавленным лезвием которого водила по волосам мальчика так, словно причесывала его, при этом что-то нашептывая себе под нос. - Что ты делаешь? Прекрати! Пожалуйста! - сначала закричав, а последние слова, сказав уже полным отчаянья шепотом, доктор смотрел на все это, цепенея от ужаса.

- Я делаю то, что должна была сделать намного раньше! - мелодично ответила она, ненадолго прекратив свое занятие, и, приподняв голову, посмотрела на Дональдса полными безумия глазами. - Вы так наивны! - злорадно ухмыляясь, добавила женщина, вновь принимаясь за то, на чем она остановилась.

- Мама, я что-то сделал не так? - мальчик испуганно смотрел то на отца, то на руку, больно сжимавшую его маленькое тело. - Мама, мне очень больно! - пытаясь не плакать, громко сказал он, и, вздрогнув от очередного прикосновения ножа к его голове, Майкл замер на месте.

- Ну вот, - покачав головой, женщина отложила нож в сторону, и прикоснулась кончиком указательного пальца, к капельке крови, появившейся на светлых волосах ребенка. - Ты так сильно боишься меня? И думаешь, что я могу сделать тебе больно? - будто не слыша вопросов ребенка, громко спросила она.

- Нет, не боюсь! - тихонько всхлипнув, ответил он. - Но почему ты наказываешь меня, мама? - он боялся поднять на нее глаза, и посмотреть в лицо той, кто был его матерью, но сейчас кто-то другой занял ее место, ловко управляя ее телом, и всей ситуацией происходившей в этот момент.

- Малыш, ты не виноват. Просто твой папа сейчас поймет, что такое истинная плата за проявленное им легкомыслие. Он же должен начать понимать, как много можно потерять, если не замечать очевидного! - хищная ухмылка вновь исказила ее лицо. - Прости малыш, но сейчас, ты - единственное, чем он может заплатить! - напевая какую-то мелодию себе под нос, ее изящная рука вновь потянулась к ножу, и аккуратно подняв его с пола, застыла над ребенком.

- Не вздумай! Не трогай его! - закричал Дональдс, безвольно упав на колени перед своим мучителем. - Забери меня, но оставь их в покое!

- Слишком поздно вы это предложили, док! - в глазах женщины вспыхнул огонек и тут же погас, в этот момент, ее рука, верно и твердо направила нож, прямо в маленькое, ничем незащищенное тело ребенка. Злобно хохоча, она не останавливалась, вновь и вновь погружала лезвие в тело, превращая его в кровавое месиво. Всем показалось, что это действие растянулось в вечности, закончившись лишь тогда, когда тело ребенка, с глухим стуком, упало на пол перед ней.

Пол, потолок, мебель, стены, даже окна были заляпаны брызгами крови - она была повсюду, становясь ужасающей деталью дьявольского интерьера, созданного демоном, сидящим в голове Эмили. В этом кровавом аду стояла она, держа в своих руках нож. Ее лицо, платье, руки, ноги и даже волосы, были запачканы капельками крови убитого ею сына. Чье тело лежало перед ней, как победный трофей этой бессмысленной демонической охоты.

- Нет! Нет! Нет! - тихо шептала Эл, забившись в угол, и плача, закрыв лицо руками. - Почему? Что он сделал вам? За что вы так? Это же ваш сын! - впав в истерику, девушка подбежала к Эмили, и от того, чтобы напороться на ее нож, Эл спасло лишь то, что Том успел остановить ее, в нескольких сантиметрах от добровольной смерти. Ударив мужчину в грудь, девушка зарыдала еще сильнее, ее ноги подкосились, и она медленно сползла на пол. Обернувшись, Том зло посмотрел на женщину, и начал говорить что-то, в ответ на это, она лишь довольно хмыкнула.

- Мы же сказали вам, в самом начале, и ближе к финалу... Человек без веры ничего не может сделать нам! - злобно расхохотавшись, она перешагнула через мальчика, и, шлепая босыми ногами по луже крови, направилась в сторону доктора.

Дональдс, до сих пор просто наблюдавший за всем, что происходило, закрыл глаза, и медленно опустившись на пол, уже не сдерживая слез боли, мужчина согнулся так, что касался лбом поверхности пола. Больше всего на свете ему хотелось умереть, потому как только что он потерял все, что у него было. Нить ведущая его в счастливое будущее, где были мечты о дружной семье, и здоровом ребенке, только что оборвалась, оставив его где-то на обрыве собственных чувств. Он слышал, как она приближалась, и сейчас просил только об одном, чтобы все закончилось быстро.

Сделав еще два шага в его сторону, женщина неожиданно замерла на месте. На мгновение, в ее глазах сверкнуло осознание того, что произошло. Ее руки предательски задрожали, в глазах застыли слезы, она боялась обернуться, потому что знала, что увидит за своей спиной. На какое-то короткое мгновение, Эмили смогла взять верх над тем, что было в ней. Или же те, кто был в ней, захотели, чтобы она так считала.

- Прости меня! - это были последние слова его Эмили, прежде чем в ее руки вновь вернулась прежняя уверенность, и она ударила себя ножом в грудь. Женщина смогла сделать еще только один шаг, после чего ее безжизненное тело рухнуло на пол.

- Нет... - это было единственное, что смог сказать Дональдс, глядя, в тот момент, в ее мертвое и спокойное лицо.

* * * * *

- Все остальное я помню смутно, - немного напряженно сказал Дональдс. - Приезжала полиция, скорая, врачи, коронеры... Все они смешались перед моими глазами. Я помню, как вырывающуюся Эл выносили на руках два крепких санитара, потому что она не давала никому увести ее от тела Майкла, хотя ей самой требовалась медицинская помощь... - сказав это, доктор, замолчав, прикрыл свой рот пальцами сцепленных рук.

- Я помню, как металась по краю лужи, боясь приблизиться к нему, а потом... - тяжело вздохнув, Эл вытерла выступившие слезы. - Когда меня выводили, я вся была в его крови... Мне казалось, что если я покачаю его еще немного, он откроет глаза и улыбнется, как раньше... Мне казалось... - остальные ее слова утонули во всхлипах.

- Подождите! - закончив слушать, громко сказал Питер. - То есть сейчас, вы двое хотите, чтобы я поверил, будто бы Кристал не страдает множественным расщеплением личности, а одержима, теми же проводниками, которыми была одержима ваша жена, и что они, что-то вроде демонов? А не слишком ли вы перегибаете палку?

- Ты нам не веришь? - обижено спросила Эл, даже не глядя в его сторону.

- Этого следовало ожидать, - тяжело вздохнув, грустно сказал доктор. - История действительно звучит невероятно!

- Она увлекательна, с этим не поспоришь! - видя, как изменились настроения доктора и Эл, попытался оправдать свою реакцию Питер. - Но она не похожа на правду. За такие воспоминания вам двоим могут поставить диагноз о сумасшествии, и вы станете клиентами собственной же клиники! - он всего лишь старался объяснить свои слова, но вместо этого, сам того не подозревая, сильно оскорбил Дональдса и Эл. Доктор предпочел тактично промолчать, потому, как прекрасно помнил свою собственную реакцию на предположение его друга об одержимости Эмили, и как он предлагал Тому отдохнуть пару недель в его клинике, предоставив ему самую лучшую палату и уход. А вот Эл, злобно посмотрев на парня, уже готовила в своей голове гневную тираду.

- Эл не стоит! - попытался остановить ее доктор, как будто прочитал мысли в голове своей ассистентки. - Тем более что доказательств подтверждающих наш рассказ не так много!

- Нет уж, подождите! - возразила она, не сводя глаз с Питера. - Эти рисунки - достаточное доказательство! Мы не для того приоткрывали занавес, и рассказывали о своем прошлом, чтобы в финале нас назвали сумасшедшими! - сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, громко говорила она.

- Я не понимаю, что именно вы хотели мне этим сказать! - чувствуя, как совесть начинала потихоньку его грызть, Питер отвел глаза в сторону. Ему было тяжело смотреть на, полную решимости и злости, Эл. - То что вы рассказали - печально, но звучит ненаучно, и доказательства... Они какие-то... - его голос звучал все неувереннее, он боялся поднять глаза и посмотреть на девушку, сидящую перед ним.

- Да что ты вообще можешь понять! Ты! Со своим научным взглядом на мир, жизнь и людей! Ты! Докапываешься до правды, а потом ее же и высмеиваешь, называя правду выдумками сумасшедших! - в ее глазах полыхала ярость, девушка практически выкрикивала эти слова, подходя к Питеру все ближе и ближе. Не выдержав этого эмоционального напора, он поднял глаза и встретился с ее взглядом, в котором ярким огнем пылала ненависть и злость.

- Эл, пожалуйста, не стоит! - пытаясь остановить ее Дональдс, встав с кресла, подошел к девушке.

- Не останавливайте меня, док! - резко ответив, Эл вытянула руку в направлении, где остановился мужчина, даже не повернувшись в его сторону. Все это время она продолжала смотреть Питеру в глаза, как будто искала в них какой-то ответ. - Как ты смеешь? Кто дал тебе права смеяться над чужим горем? - ее взгляд резко изменился, и теперь, вместо полыхавшего огня ярости, в нем читалась лишь дикая отчаянная боль.

- Я не высмеивал... - попытался оправдаться Питер, но тут же был остановлен Эл.

- То что ты сказал... То как ты это сказал... - опустив голову, девушка, согнув руки в локтях, поднесла их к лицу, и посмотрела на собственные дрожащие ладони глазами полными слез. - Ты не знаешь, каково это, держать на собственных руках тело, в котором еще несколько мгновений назад жизнь била ключом, и вот, в нем уже ничего нет, и даже едва уловимое тепло, спешно покидает его, оставляя лишь наполненный отчаяньем холод... - слезы потекли по ее щекам, стирая с лица маску ярости и ненависти, возвращая прежнюю, слабую и беззащитную Эл. Безвольно опустившись на пол, она зарыдала в голос, подобно тому, как рыдала над телом Майкла, когда наконец-то поняла, что все-таки произошло.

- Эл... - Питер хотел подойти к девушке, но тут же был остановлен холодным взглядом Дональдса. - Я только... - попытался несмело возразить он, в ответ же получил лишь неодобрительное качание головой.

- Питер, я уже говорил тебе, есть вещи, которые очень сложно понять, но тогда ты не услышал меня... - доктор хотел добавить что-то еще, но тут же был прерван.

- Что ты только? Что именно ты только хотел сказать? Ты только хотел сделать? Объясниться? А может быть что-то понять? - та истерика, с которой она говорила, смешивалась с новой волной злобы и неприязни, накрывавшей ее с удвоенной силой. Теперь это было что-то личное, больше перед девушкой не стояло вопроса, кого именно она будет ненавидеть за все то, что ей пришлось пережить, объект ее ненависти, стоял прямо перед ней, беспомощно разведя руками и раскрыв от изумления рот. - Да как ты... Вообще хоть что-то можешь понять? Кто ты такой? Ты судишь людей по их рассказам, опираешься на непонятную логику, и считаешь себя самым умным в этой ситуации? - она продолжала сидеть на полу, но слезы уже высохли, и в глазах вновь полыхал огонь ярости.

- Эл, пожалуйста, остановись! - громко сказал Дональдс, надеясь на то, что девушка послушает его. - У тебя уже начинается истерика!

- Это не истерика! Это вполне ожидаемая реакция на его слова! - ткнув пальцем в сторону Питера, громко крикнула она. - Так что прекратите останавливать меня, док! Я все равно не остановлюсь и не успокоюсь, пока не выскажу всего, что у меня накопилось, за это долгое время!

- Эл, я не хотел тебя обидеть... - еще одна робкая попытка Питера объясниться, с треском провалилась, поскольку девушка уже больше ничего не хотела слышать.

- Ты не хотел обидеть меня? Ха! Ты только сейчас понял что наделал, и теперь пытаешься слепить наиболее правдоподобное оправдание своей же собственной глупости? Высокомерный идиот! Я никогда тебе не поверю, слышишь меня? - она кричала, размахивая руками так, словно пыталась отмахнуться от кого-то. - Тебе никто не давал права осуждать нас! Ты не знаешь, через что НАМ пришлось пройти! Я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу! - последнее Эл говорила, подойдя к Питеру вплотную, и заглядывая в его немного испуганные глаза.

- Что ты такое говоришь? - не выдержав того цирка, который устроила она, прямо на его глазах, Дональдс решился повторить попытку остановить свою ассистентку. - Ты слышишь, что ты говоришь? - повторил мужчина свой вопрос, положив руки, на ее хрупкие плечи.

- Я прекрасно понимаю, о чем я говорю! - не поворачиваясь, и уже намного тише, ответила она. - И я знаю, почему это говорю! - сказала Эл, несколько отрешенно.

- Тогда объясни мне, пожалуйста, что произошло. Почему ты так накинулась, на бедного парня? - доктор надеялся, что как только он обезличит противника Эл, девушка перестанет злиться на Питера, и постепенно, пусть и медленнее, чем обычно, успокоится. Но, услышав его слова, она, слегка повернула голову в сторону доктора, и посмотрела на него горящими злобой глазами. Трюк не сработал, впервые ее чувства были оскорблены настолько сильно, что даже доктор был бессилен перед этим.

- Он оскорбил меня и вас! Он оскорбил нашу память и наше горе, посчитав воспоминания двоих - бредом сумасшедшего... - ее верхняя губа слегка подрагивала. Доктор видел, что она боролась с собой, стараясь скрыть то презрение, которое теперь испытывала к Питеру. - Разве можно простить такие слова, и такое отношение?

- Я не считаю нужным злиться на него, Эл! - уверенно ответил Дональдс. - Пойми одну простую вещь, в его жизни не было ничего необычного, что, само по себе не так уж и плохо, именно поэтому он не знает, каково это сталкиваться с тем, что сложно объяснить. Это мы с тобой прошли через кошмар, и договорились никого более не протаскивать через него, по крайней мере, пока не появится таковая необходимость. Потому-то я и не злюсь, поэтому я и не могу злиться на него.

- А я так не могу! - еще тише, но все так же уверенно сказала она. - Ему никто не давал права насмехаться над нашим прошлым!

- А кто сказал, что он насмехается над ним? - спросил доктор, говоря так же тихо, как и она.

- Неужели вы не поняли этого, когда он назвал наше прошлое "увлекательной историей"? - в глазах Эл вновь вспыхнула ярость и ненависть, вот только голос ее оставался спокойным и таким же тихим.

- Всем свойственно ошибаться, Эл! - он понимал, что все еще пытался достучаться до нее, той благоразумной и рассудительной девушки, какой она была, еще несколько дней тому назад.

- Но только не так! - качая головой, ответила Эл, убирая руку Дональдса со своего плеча. - Мне больше не о чем с ним говорить, и я не хочу, чтобы он, в дальнейшем, наблюдал за моим состоянием. Кто угодно, только не он! - ее слова звучали настолько твердо, словно она ставила точки в тех местах, в которых до этого оставалось, ощущение незаконченности и неопределенности, выраженное в многоточии.

- Эл, боюсь, я не могу одобрить твоего решения, по крайней мере, в сложившейся ситуации! И хочу тебя предупредить, что я буду настойчиво следить за тем, чтобы все оставалось в прежнем порядке! - в ответ на это, девушка лишь отрицательно закачала головой. Возразить словами у нее, отчего-то, не хватало сил. - Эл, хотя бы на то время, пока мы не решим вопрос с Кристал... - по-отечески заботливо, добавил он

- И как долго вы собираетесь решать этот вопрос? - перейдя на холодный деловой тон, спросила она.

- Как только я свяжусь со старым другом, - устало ответил доктор. Он понял, что проиграл, и Эл больше не будет доверять даже ему.

- Тогда думаю, что вам следует поторопиться, док. Я не буду вечно терпеть общество этого... - сжав губы на последнем слове, Эл злобно посмотрела на Питера. - Записная книжка в верхнем ящике моего стола, - направившись к выходу из кабинета, небрежно бросила она.

- Куда ты? - Питер наконец-то осмелился спросить девушку, видя, как решительно она направилась к двери кабинета.

- Домой! Все это, слишком сильно утомило меня! - ответила Эл, не останавливаясь ни на секунду. И вот, спустя уже несколько мгновений, дверь за ней громко захлопнулась, и в полумраке кабинета стояли двое растерянных мужчин.

- Питер... - очень тихо, на выдохе, сказал Дональдс. - А ведь я предупреждал тебя о том, что не нужно торопиться с выводами... - покачав головой, доктор, вышел из кабинета, оставив открытой дверь, и подойдя к столу, выдвинул верхний ящик и стал что-то в нем искать. Парень, все это время наблюдавший за тем, что делал доктор, закрыл глаза и безвольно опустился на кушетку. Сейчас Питеру казалось, что силы полностью покинули его.

- Мистер Дональдс, - тихо позвал он доктора. - У меня еще есть шанс, что-то изменить? - он лежал, прикрыв глаза рукой, в ожидании ответа, который окончательно решит его судьбу.

- Если ты про Эл, то я сильно в этом сомневаюсь, - бодро ответил Дональдс, возвращаясь в кабинет со старой записной книжкой в руках. - Хотел ты этого или нет, но своими словами, ты сильно задел ее чувства.

- Это я уже понял... - тихо пробормотал Питер.

- Ты не понял главного, - недовольно качая головой, продолжил говорить он. - Эл привязалась к своим воспоминаниям, и к тем чувствам, которые их сопровождали. Она стремится сохранить в памяти все светлое, что у нее есть. Но именно с Майклом, ее больше связывает пережитая трагедия, чем целый год, который они провели вместе. И от этого любые воспоминания, в которых фигурирует мой мальчик, заставляют ее вспомнить о том, как она потеряла его.

- Но отчего все сложилось именно так? - спросил Питер, желая разобраться в ситуации.

- Чувство вины, - коротко ответил Дональдс, и, пройдя к своему столу, сел в кресло, стоящее рядом с ним.

- Да уж, - тихо сказал Питер, вспоминая и прокручивая в голове все то, что говорила ему Эл, когда ей пришлось постепенно приоткрывать завесу той тайны, что уничтожала ее душевное равновесие. - С трудом могу представить, что сейчас твориться с вами, доктор, - он хотел быть деликатным, после уже совершенной им серьезной ошибки, но в тоже время Питер понимал, что уже упустил возможность проявить именно это качество.

- Это радует, что ты все-таки не сдаешься, учитывая, что здесь устроила Эл, - хмыкнув, Дональдс положил записную книжку на стол, и стал внимательно изучать такую знакомую, и такую забытую, старую, потертую и потрепанную, кожаную обложку книжки. - Пойми Питер, всегда есть варианты. И у меня их было ровно столько же, сколько их существовало перед Эл. Либо я поддаюсь горю, позволяю ему полностью меня поглотить и уничтожить. Либо я, погоревав какое-то время, продолжаю жить как раньше. И еще как вариант - стараюсь игнорировать тот факт, что это произошло, отрицая очевидную действительность собственной жизни.

- И что же вы выбрали, док? - немного привстав, Питер оперся спиной на спинку кушетки.

- Я смешал второй и третий вариант, в надежде, что мне хватит сил выкинуть из них худшие дополнения, приводящие к разрушению личности... - задумчиво сказал Дональдс, положив левую руку на обложку, но, все еще не решаясь ее открыть.

- Вам это удалось? - зачем-то спросил Питер. Он знал, какой последует ответ, но, отчего-то, надеялся, что его личные выводы оказались неверными, и сейчас Дональдс это подтвердит. Но, Питер понимал, что, возможно, он слишком хорошо чувствовал то, что творилось в душе доктора.

- Нет, - горько усмехнувшись, Дональдс закрыл глаза, и, откинувшись на спинку кресла, продолжил. - Вначале мне казалось, что все получилось. Я, более ли менее быстро прошел весь путь от горя до смирения и возрождения, но вскоре, в этой безупречной, как мне казалось, модели, начали появляться бреши, которые я стремился закрыть с максимальной пользой для себя. Но, вместо пользы, получилось так, что я уверенно и стремительно отказывался от своих воспоминаний, и заставил Эл, сделать тоже самое... А, как ты сам понимаешь, это была самая грубая ошибка, которую я только мог допустить.

- Поэтому вы попросили меня наблюдать за ней? - задумчиво спросил Питер. Сейчас он был настолько обессилен, что любые вопросы, которые он задавал, звучали так, словно ему не требовалось знать ответ.

- Не только поэтому! - Дональдс посмотрел на затылок парня, выглядывавший из-за спинки кушетки. - Все дело в объективности, которую я предпочел игнорировать. Ты же не можешь себе подобное позволить, хотя бы потому, что не был частью того горя... - выдохнув, дрожащей рукой, доктор открыл книгу, и стал быстро перелистывать страницы, в поисках заветной записи, такой нужной в этот момент.

- Понятно, - протянул Питер, и, слегка пошатываясь, попытался встать. - И все-таки, док, скажите, у меня есть шанс все исправить? - спросил он, глядя на доктора, склонившегося над страницами с собственными записями.

- Шанс есть всегда, - коротко ответил Дональдс, даже не посмотрев в сторону молодого врача. Сжав губы, Питер выдохнул, и, собрав остатки сил, медленно направился к выходу из кабинета. - Только не говори, что собираешься садиться в машину в подобном состоянии! - резонно заметил доктор, отчего Питера немного передернуло.

- Я планировал поспать в комнате отдыха персонала... - будто оправдывая свою попытку сбежать из кабинета, неуверенно ответил он.

- Тогда встретимся утром, - сказал Дональдс, быстро перелистывая страницы. Питер ничего не ответил на это. Ему казалось, что если он скажет еще хоть слово, то силы окончательно покинут его, и он упадет прямо на пол кабинета. Поэтому парень, молча, побрел в сторону ординаторской. Итак, доктор вновь остался один.

Тишина, вернувшаяся на место хозяйки кабинета, заполнила собой все пространство комнаты. И даже изредка раздававшийся шелест страниц, не нарушал ее царственного положения. Перелистывая страницу за страницей он боялся, что не найдет нужной записи - номер телефона единственного человека, который сможет сейчас помочь не только ему, а всем им, дав надежду, навсегда расстаться с тенями их невероятного собственного прошлого, и пугающего настоящего. Перелистнув еще с десяток страниц, он наконец-то нашел ее - неуверенно нацарапанное имя "Томас Линт", и номер телефона.

- "Столько времени прошло... Надеюсь, ты все еще верен своему слову о помощи", - подумал Дональдс, дотянувшись до телефона. Забыв о времени, он снял трубку, и начал быстро набирать заветные цифры. Длинные гудки звучали из трубки так протяжно и тоскливо, словно кто-то не хотел или не мог взять трубку. Но доктор не торопился сбрасывать номер, он надеялся, что его старый друг просто очень медленно идет к своему телефонному аппарату. И вот, спустя вечность ожидания, как казалось самому доктору, гудки сменились уставшим голосом его друга:

- Том, здравствуй! - радостно сказал доктор, но тут же его интонация сменилась на более официальный тон. - Прости, что звоню так поздно, но у меня есть к тебе дело. Том, они вернулись... Проводники, те, что мучили Эмили. Сейчас у них новая жертва - моя пациентка. Сам понимаешь, я больше не знаю никого, кто мог бы помочь мне, в это вопросе... Абсолютно точно, что это они! Та девушка нарисовала точно такие же рисунки... Представляешь, эти сволочи даже имена не меняли... Лет пять, или около того... Она попала ко мне не так давно, поэтому я... Да, я сделаю все, что нужно... Спасибо Том! Я буду ждать твоего звонка!

Положив трубку, он отодвинул от себя телефон, и сейчас, сидел, откинувшись на спинку кресла. Его мысли были где-то далеко, не с ним. Возможно, они даже вернулись в те моменты счастливого пошлого, где не было этого вопроса, где мысли не двигались в направлении горя, и все представлялось радужно-веселым и бесконечно счастливым. Но сколь безмятежны они были, столь же стремительно сменились тревогой, и тьмой в сознании, порождаемой горем, уже давно оставшимся на страницах его собственной вечности. Дональдс помнил о том, как они просчитались, надеясь на то, что время будет на их стороне, но к сожалению...

- К сожалению, человеческая природа такова, что даже перед лицом самой большой опасности, мы остаемся крайне беспечны, надеясь на то, что кто-то поможет нам спастись, принеся волшебный рецепт решения проблем в самый последний, казалось бы, фатальный, момент нашей жизни... - горько усмехнувшись, он погасил лампу, стоящую на столе, и, закрыв лицо руками, тихо прошептал. - Но это такой же самообман, как и вера этой бедной девочки в доброту и заботу проводников, живущих в ее голове... Когда-то я так же обманул не только себя, но и тех, кто был рядом со мной...

Дональдс не знал точно, вовремя ли подоспеет необходимая Кристал помощь, и удастся ли изменить что-то в ее судьбе, но отчего-то уверенность того, что скоро все это закончится, позволяла ему успокоиться, и, поддавшись усталости, безмятежно заснуть.

Вместо эпилога: Вердикт врача, или "Не плутай там, где нет дороги..."

Закрыв дверь в кабинет на ключ, он взял бутылку с виски, и, поставив ее на стеклянный столик, сел на кушетку, со стаканом в руках. Это был третий вечер, проводимый Дональдсом подобным образом. После того разговора, прошло не так много времени, но доктор уже позволил отчаянью поглотить себя, не давая даже малейшей надежды выйти на свет. Ведь, как он сам полагал уже много лет, его свет был варварски уничтожен в тот вечер, когда он остался абсолютно один.

За окном уже давно стемнело, Дональдс точно не помнил, сколько он выпил, но мужчине казалось, что бутылка не пустеет, а в его руках все тот же, первый стакан. Уже третий вечер он сталкивался с одним и тем же: стремясь напиться, для того, чтобы хотя бы на какое-то незначительное время заглушить воспоминания того рокового дня, доктор замечал, что алкоголь не оказывал на него никакого действия. И даже наоборот, вместо того, чтобы заглушить боль, затуманив сознание, виски делал его мысли яснее, воспоминания четче, а ощущения острее, будто бы помогал его мучителям наслаждаться тем отчаяньем, которое постепенно уничтожало мужчину изнутри.

Третий вечер он ожидал хоть каких-то новостей или звонка от Томаса, которому позвонил в тот злополучный вечер, когда пришлось обнажить все раны его измученной души. Но никаких ответов не было, и именно это, толкало его на то, чтобы уйти по пути забвения, обещаемого алкогольным дурманом, но даже этого Дональдсу не удавалось.

Стремясь полностью отстраниться, мужчина спрятал все рисунки, папки и блокноты с записями в самый дальний ящик стола, предусмотрительно заперев их, и отдав ключ Питеру. Он боялся, что в пьяном угаре его потянет разобраться с тем, что несло в себе столь сильную ненависть и боль.

- Но если уничтожить то, что является единственными доказательствами нашей с Эл нормальности. Смогу ли я доказать, что все это не безумные фантазии нашей покалеченной психики? - задумчиво взглянув на стол, мужчина горько усмехнулся, и опустив голову, покачал ей. - Это безумие! Безумие считать, что нас смогут спасти записи, которые даже я не могу до конца принять как существующую истину. Не смотря на всю их реальность и правдивость фактов.

Бормоча все это себе под нос, он сидел, не поднимая головы, и рассматривал пол, рисунок которого уже начал медленно плыть, хаотично изменяясь прямо на его глазах.

- На третий вечер, ты все-таки решил взять свое, - невольно ухмыльнувшись, Дональдс допил остатки из стакана, и с грохотом поставил его на стеклянную поверхность журнального столика. Он лег на кушетку, прикрыв глаза рукой. Наконец-то все его мысли стали похожи на огромный бесформенный ком, и предметы, теряя свою четкость и границы, стали растворяться в пустоте, не оставляя никакого намека на свое присутствие. Доктору казалось, что легкий сон, обещавший ему сладостный покой, наконец-то взял его к себе, и начал уносить вдаль, где нет ничего, кроме того самого желанного покоя, так не хватавшего ему последние десять лет его истерзанной жизни. Он точно не знал, как долго длилось это состояние, но неожиданно шорох, раздавшийся над самым ухом Дональдса, заставил его вздрогнуть и открыть глаза.

В кабинете уже вовсю царствовала тьма, заполнявшая собой все пространство, беззастенчиво стирая грани и краски предметов, и оставляя лишь неясные и едва различимые силуэты на месте еще недавно стоящих в кабинете вещей. Тусклый свет фонаря, едва пробиваясь через толщу штор, освещал небольшое пространство на полу, как будто пытался дать надежду всему, что стало сейчас заложниками темноты, обещая наступление утра, несущего в себе спасительный свет. Глядя на это, доктор невольно вздрогнул, и покачал головой.

- "Как жаль, что ты не можешь осветить путь моей потерянной души!" - тяжело вздохнув, мужчина ненадолго встал с кушетки, чтобы налить себе еще один стакан, как вдруг, что-то отвлекло его внимание. На стене, еще недавно казавшейся ему полностью поглощенной темнотой, слегка зашевелилась часть этой тьмы, словно на мгновение она стала чьей-то тенью, безропотно движущейся за своим владельцем. Сощурив глаза, мужчина чуть нахмурил брови, и пристально посмотрел в ее сторону. Будто чувствуя этот взгляд, тень замерла, и вновь слилась с тьмой. - "Допился?" - первое, что подумал Дональдс, так как именно это объяснение казалось ему максимально логичным, для данной игры воображения. Еще несколько раз, закрыв и открыв глаза, он убедился, что все же ему показалось, но пить еще один стакан, после увиденного, резко перехотелось. Поэтому доктор просто сел на кушетку, откинувшись на спинку, и снова закрыл глаза.

Очередной шорох, раздавшийся, где-то возле доктора, заставил его открыть глаза, и он был готов в очередной раз убедиться, что в его кабинете нет источников подобного шума, и, возможно, все дело в окне, по стеклу которого стучали безжизненные ветви старого дерева, росшего возле больницы с незапамятных времен. Но все же, что-то подсказывало доктору, что лишним, этот осмотр не будет.

- Не может быть, чтобы в моем кабинете завелись мыши или крысы! - довольно громко сказал он, вновь, щуря глаза, и напрягая зрение, чтобы попытаться разглядеть источник этого шума. Но как назло, все в кабинете доказывало то, что он и ожидал - ему вновь это показалось. - Звуковые галлюцинации? - тихо пробормотал он, в очередной раз закрывая глаза.

- Забавно, - неожиданно раздался голос, откуда-то из темноты. - Я уже слышал эти слова от твоей помощницы! - вздрогнув, Дональдс подскочил с кушетки, и стал оглядываться по сторонам. Он не понимал, откуда именно прозвучал этот голос, но тот факт, что он просто прозвучал, заставил доктора немного поволноваться. Так и не увидев того, кто произнес эти слова, даже не выделив его силуэт из темноты, доктор решил для себя, что сейчас, уместнее всего, будет включить свет. Медленно и осторожно ступая по полу, он дошел до своего стола, и резким движением включил настольную лампу.

Слабое свечение, вытаскивало предметы из тьмы, даря им краски и вновь предавая форму безликим силуэтам. Хоть лампа освещала не достаточно хорошо, ее света хватило для того, чтобы проникнуть в каждый темный угол кабинета, и потеснить тьму, так вальяжно расположившуюся в нем, в это время суток. Приглядевшись еще раз, доктор не заметил никого, и это дарило ему уверенность, что он абсолютно один.

- "Но если я все время был один, откуда тогда звучал этот странный голос?" - обессилено упав в кресло, он схватился за голову руками. - Неужели я тоже постепенно схожу с ума?

- Я бы не стал на это особо рассчитывать! - прозвучал уже другой голос, где-то совсем рядом, практически над самым ухом. Резко обернувшись, Дональдс увидел только стену, находящуюся за ним, немного успокоившись, он медленно повернулся, и увидел чей-то темный силуэт, выглядывавший из-за спинки кушетки.

- Что за?... - он попытался подняться, но вместо этого, беспомощно грохнулся обратно. - Питер, это ты? - спросил доктор сидящего к нему спиной незнакомца.

- Нет, я не Питер! И вообще - не нужно так утруждать себя, доктор... - насмешливо ответил некто, продолжая сидеть затылком к Дональдсу. - Как показало наше с вами давнее знакомство и не столь давняя встреча, вы, в принципе, с трудом можете вспомнить меня! Наверное именно поэтому я никогда не питаю иллюзией, при каждой последующей нашей с вами встрече! - его голос звучал так, словно он испытывал необходимость проявить снисхождение, по отношению к своему собеседнику.

- Кто вы такой? Как вы оказались в моем кабинете? - неожиданно вспыхнувшая ярость, завладела сознанием Дональдса, не давая ему возможности трезво оценить происходящее в данный момент.

- О! Я вас умоляю! Избавьте меня от этого вопроса, хотя бы на этот раз! - все так же продолжая сидеть спиной, незнакомец все же немного изменил положение своего тела, и вот из-за его левого плеча, уже выглядывал набалдашник трости, по форме напоминавший то ли голову льва, то ли дракона.

- Ф... Фейеро?! - кратковременное удивление, сменилось диким животным страхом. Разум кричал о том, что нужно срочно подниматься с кресла, и бежать прочь, как можно дальше от кабинета. Но тело сначала стало невероятно тяжелым, а после Дональдс почувствовал как кто-то или что-то вдавливает его в кресло, на котором он сидел.

- Ну что же вы, милый доктор... Только мы собрались с вами воссоединиться, а вы уже продумываете план побега? - нежный, серебрящийся голос прозвучал над самым ухом мужчины. Обернувшись, он увидел огромную тень, которая медленно плыла по стене от него, в сторону книжного шкафа, стоящего напротив кушетки.

- Кто меня держит? - с едва уловимым раздражением в голосе, громко спросил доктор. - Это ты?

- Как же я могу? - встав с кушетки, и удивленно пожав плечами, Фейеро продолжал стоять к мужчине спиной. - Я здесь, перед вами, а вот кто там скрывается за вашей спиной? И держит вас... За плечи? - последний вопрос был адресован не Дональдсу, а кому-то еще.

- Конечно, ведь это самый надежный способ! - ответ звучал так, будто этот некто, ехидно ухмылялся, подтверждая предположение наглого проводника. Дональдс попытался хоть немного повернуть голову, чтобы увидеть того, кто стал его персональными оковами, но, не увидел ничего, кроме края собственной тени.

- Что здесь, черт возьми, происходит? - уже не скрывая своего раздражения, громко спросил он.

- А сами как думаете, доктор? - по обе стороны от его стола выросли две абсолютно бесформенные тени, не спешившие принимать своего окончательного облика. Дональдс не знал, что ответить, поэтому лишь беспомощно замотал головой.

- Слабоват! - хмыкнув, сказала еще одна из теней, проскользившая по стене кабинета от окна, в сторону письменного стола, и, замерев, буквально в нескольких метрах от него, отделилась от стены, и, сначала, показала свое лицо. Это была молодая девушка, лет пятнадцати, с ярко рыжими волосами, завитыми в крупные локоны. Она с интересом, и некоторой детской наивностью, смотрела на доктора. Ее милое лицо, с чуть вздернутым курносым носом, никак не могло вписаться в само событие, происходящее в данный момент. - Смотрю, вы тоже спешите обмануться, и поверить в искреннюю наивность этих милых детских черт... Как это, по-человечески непредусмотрительно, доктор! - хищно улыбнувшись, сказала она, и вот, тень исчезла, а на ее месте, стояла девушка, больше напоминавшая огромную фарфоровую куклу, бережно поправляя оборки сине-зеленого платья.

- Фейри?... - Дональдс, практически шепотом произнес ее имя.

- Вы меня по крыльям узнали, или все же маразм покинул вас в данный момент, позволив мыслям становиться четче, а памяти острее? - ехидно ухмыльнувшись, она сделала шаг по направлению к доктору, как тут же была остановлена словами другого проводника.

- Не думаю, Фейри, что алкоголь, тем более, такой как виски, позволяет памяти становиться острее, а мыслям четче! - возле журнального столика, их уже стояло двое. Второй был очень высоким, выше Фейеро, из-за кушетки было видно лишь то, что он был одет во фрак, с невероятным количеством нашивок на нем, а на голове у еще одного незваного гостя, красовался цилиндр, который тот все время сдвигал на затылок. - Не советую вам сильно увлекаться им, док. А то знаете, пьяный бред, пьяные поступки... Как правило, таких увлеченных, по утрам вытаскивают уже холодными из петли, или вытирают их мозги со стен. Прямо скажем, не самое эстетичное зрелище! - чуть сморщив лицо, добавил он, и тут же опустился на кушетку, всем своим видом показывая свое нежелание продолжать разговор.

- А вы значит все здесь за эстетику? - спросил доктор, хмыкнув и отвернув голову в сторону правого края стола.

- А вы можете думать о нас как-то иначе? - голос, вновь прозвучавший над самым его ухом, теперь уже приобрел видимую форму. Хозяином чуть хрипловатого и грубого голоса был повар из второго круга. Доктору в нос ударил запах чеснока, смешанного со сладковатым запахом разлагающейся плоти.

- Ну же Спир, не напирай так на него! Все-таки мы должны еще решить тот вопрос, ради которого нам пришлось покинуть свои уютные миры! - прозвучавший вновь серебристый и нежный женский голос, на этот раз тоже поспешил показать свое лицо. И лицо это принадлежало именно ей, хозяйке ролей, маске, любящей невероятные наряды.

- Аккура права! Нам нужно поскорее закончить это, а то еще чуть-чуть, и я стану вонять так же мерзко, как этот кабинет! - нервно передернув плечами, капризно сказала Фейри.

- Ты как всегда торопишь события! - насмешливо ответил на ее капризы молодой и бодрый голос, принадлежавший безликому проводнику, вальяжно расположившемуся в кресле доктора.

- Нонэм прав! Нам абсолютно некуда торопиться! - спокойный старческий голос, прозвучал у самого входа в кабинет. Седовласый мужчина, стоявший у дверей, одарил доктора презрительным взглядом, и степенно прошел к кушетке, на которой поспешил занять оставленное ему место.

- Ну что, ждем могильщика, или позволим доктору не встречаться с ходячей рекламой взаимодействия смерти, земли и тела? - весело и задорно спросил Эрест, как будто бы сейчас он рассказывал какую-то веселую шутку.

- Нетерпеливый юнец! - топнув ногой, раздраженно сказал Орэй. - Мы либо начинаем вместе, либо не начинаем вообще.

- А чего это ты раскомандовался, старый кретин? - неожиданно дерзко крикнула Фейри.

- Чтобы ты не раскрывала свой маленький паршивый рот, высокомерная дрянь! - тихо, и на удивление спокойно, ответил ей Орэй, даже не повернув в ее сторону головы.

- Фейеро! - раздраженно взвизгнула она. - Скажи ему!

- Ты сама напросилась, сестра! - рассудительно и хладнокровно ответил он. - Поэтому сейчас, лучше всего будет, если ты спокойно сядешь, и больше не издашь ни единого звука!

- Но... - хотела возразить она, но тут же была прервана, суровым взглядом Фейеро.

- Я не намерен повторять дважды! Ты итак нарушила достаточно правил, так что не усугубляй своего положения, хотя бы сейчас, - эти слова заставили рыжеволосую опуститься на свое место, и обижено надув губы, отвернуться от остальных. - Так-то лучше! Терро, мы можем начинать! - властно сказал Фейеро в пустоту.

Не ожидая ничего хорошего от этих слов, Дональдс закрыл глаза, и решил досчитать до десяти, потому как что-то подсказывало ему, что как только он это сделает, эти персонажи, по большому счету придуманные кем-то другим, должны были исчезнуть. Досчитав до шести, доктор почувствовал, что тяжесть куда-то отступила, и он, наконец-то, смог спокойно выпрямиться, но как только он мысленно сказал "десять" и открыл глаза, Дональдс понял, что поторопился с выводами.

Сейчас он сидел на стуле, упиравшемся спинкой в книжный шкаф, а перед ним, стоял журнальный столик, на краях столешницы которого сидели Аккура и Фейри, с боку от них стояло его кресло, в котором по-хозяйски расположился Нонэм, за ними стояла кушетка, на которой сидели Орэй, Фейеро и Эрест, а прямо за их спинами стояли Спир и Терро. И если эти двое злобно ухмылялись, не скрывая своего желания как можно изощреннее и кровожадней расправиться с доктором, лица остальных не выражали никаких эмоций, будто переняли эту манеру у Орэя, беззастенчиво копируя свойственное только ему поведение. Дональдс переводил свой взгляд с одного проводника на другого, ожидая, кто же все-таки произнесет первое слово. Одновременно с этим, мужчина пытался понять, что именно сыграло с его сознанием столь злую шутку, что он был готов поверить в реальность всего происходящего, в том числе и в то, что проводники являются частью действительности, а не иллюзией чужого воображения.

- Это нелепо, так сильно затягивать паузу! - неожиданно сказала Аккура, вскинув обе руки вверх и с приглушенным хлопком опустив их на колени. - Это слишком даже для актерской игры!

- И, тем не менее, это необходимо в данной ситуации, - серьезно заметил Нонэм, подавшись корпусом вперед.

- Про какую ситуацию идет речь? - внимательно выслушав этот короткий диалог, задал Дональдс свой вопрос.

- Про ту, которая, волею судеб, сложилась на данный момент, - со свойственной ему загадочностью, спокойно сказал Орэй.

- А может быть волею ваших собственных стремлений? - копируя спокойствие Орэя, так же негромко, заметил Дональдс.

- Не важно кто постарался для этой встречи, мы или вы... Так же не важно что повлияло на все то, что происходило с вами, все эти долгие десять лет, доктор! - включившись в разговор, и пристально следя за каждым движением доктора, размеренно и тихо сказал Фейеро. - Важно другое!

- И что же важно? - скорее из вежливости, чем из интереса, спросил его Дональдс.

- Во-первых, вам удалось нас вспомнить, - ухмыляясь, ответил вместо Фейеро Эрест. - Не самое великое достижение, но все же. Теперь мы можем поговорить о тех годах, что проводили вдали друг от друга!

- Эрест, не начинай нести эту человеческую чушь! - перебила его Фейри, и тут же испуганно посмотрела на брата. Но Фейеро в ответ лишь слегка кивнул головой, отчего напряжение рыжеволосой резко сменилось облегчением.

- А во-вторых? - пытаясь угадать, кто же ответит ему в этот раз, Дональдс быстро перемещал свой взгляд с одного незваного гостя на другого.

- А во-вторых, - снова Фейеро обратился к нему. - Раз уж нам больше незачем объяснять кто мы, то давайте сразу же перейдем к главному... Вам лучше отступить, доктор. Иначе ошибки вашего прошлого, плавно перейду в ваше настоящее, тем самым загубив ваше будущее!

- Что вы имеете ввиду? - не много недовольно спросил доктор.

- Отступитесь от нашего бриллианта, и оставьте ее в покое! - включилась в беседу Аккура.

- Или вы забыли о том проигрыше, который потерпели много лет назад? - глуховатым и немного грубым голосом задал свой вопрос Терро.

- Я не собираюсь оставлять ее вам! - смело ответил Дональдс. - В этот раз все будет иначе!

- Каждый раз вы все надеетесь на то, что все будет иначе, - немного устало сказал Эрест, потирая свой лоб левой рукой. - Но все остается по-прежнему!

- Что вы хотите этим сказать? - Дональдс пристально следил за ними, поскольку понимал, что проводники обладают преимуществом по сравнению с ним. Ведь он, хотя тяжесть с плеч ушла, до сих пор не мог пошевелиться.

- Да! Похоже с возрастом он становится еще тупее! - не выдержав длительности собственного молчания, сказала Фейри, и снова вздрогнула, но в этот раз уже не решилась смотреть в сторону брата.

- Фейри... - тихо прошептал он, покачав головой. - Отчасти она права, похоже, ошибки прошлого ничему вас не учат, раз вы вновь пытаетесь бороться с нами! - встав со своего места, Фейеро пошел в сторону доктора, слегка опираясь на трость.

- Отчего же, - пожав плечами и, стараясь изобразить безразличие, как можно спокойнее сказал доктор. - Теперь я знаю, как не нужно поступать. А это значит, что шансов, на этот раз, у меня намного больше!

- О, эта человеческая беспечность! Сначала подобных Кристал сжигали на костре, обвинив в связи с дьяволом, а теперь... - произнес Фейеро, злорадно ухмыляясь. - Вы все еще надеетесь, что сможете спасти ее? Те, кто не обладают верой? Право, настолько безрассудного человека, я вижу впервые! - как только он закончил фразу, все проводники дружно рассмеялись, а Фейеро, подойдя к журнальному столику, уселся на его край и, сдвинув шляпу на затылок, пристально посмотрел доктору прямо в глаза.

- За десять лет, многое могло измениться... - немного раздраженно ответил доктор, пытаясь подавить зарождающийся в нем страх.

- Вот только вы ни капли не изменились! - хмыкнув, Фейеро придвинулся к мужчине настолько близко, насколько это было возможно, закрыв собой всех остальных проводников. - Вы забываете, что мы не рядовые духи, а довольно сильные и древние демоны. Одни из высших, одни из сильнейших. И, как и тогда, я хочу предупредить вас, чтобы вы, милый доктор, не плутали там, где нет дороги. И не искали ее в тех местах, где никогда не было даже намека, на ее существование!

- Что ты хочешь этим сказать? - спросил Дональдс, с трудом выдерживая магнетический взгляд проводника.

- Что мы заберем себе то, что хотим. Все повториться вновь, и на этом витке изменится лишь имя новой души. Но если вы пренебрежете нашим предупреждением, то мы не станем жалеть вас, как это сделали тогда, и заберем с собой всех, кто помешает довести начатое нами до конца! - он говорил это, перейдя на шепот, полный беспощадности и злобы. - Не лишайте нас удовольствия охоты, и тогда мы не лишим вас удовольствия жизни! - доктор почувствовал, как голова его стала невероятно тяжелой. Все начало медленно качаться и кружиться перед глазами, и невероятная слабость охватила все его тело.

- Что происходит? - тихим, практически безжизненным голосом спросил он. - Что это еще за фокус?

- Разговор окончен, а значит, вам пора просыпаться, милый доктор! - прозвучал голос Аккуры откуда-то издалека.

- Тем более что скоро, вам должны позвонить! - холодно продолжил Нонэм.

- Мы вас предупредили! Ваш черед менять свою реальность, или же становиться добровольной жертвой нашей милой игры! - добавил Эрест.

Последнее что еще мог различить Дональдс в тот момент - восемь злобно ухмыляющихся лиц, склонившихся над ним. После чего, тьма практически полностью стерла их очертания, оставив видимыми только глаза, вглядывающиеся в его душу.

В его ушах все еще стоял их злорадный смех, слившийся в единую дьявольскую мелодию, как вдруг, настойчивая трель телефонного звонка, начала вытеснять их, требуя возвращения Дональдса в столько неожиданно покинутую им реальность.

Сначала доктор думал, что ему кажется, и этот звук телефонного звонка был всего лишь еще одной уловкой проводников, но вот телефон стих, а спустя несколько мгновений, решив убедить мужчину в обратном, вновь настойчиво потребовал его ответа.

Медленно открыв глаза, будто опасаясь того, что кто-то из незваных гостей вновь выпрыгнет на него из тени, первое, что он увидел, был потолок его собственного кабинета. Вытянув руки вдоль тела, он начал медленно ощупывать все вокруг себя. Его левая рука тут же уперлась в спинку кушетки, а правая свесилась вниз настолько, что он смог коснуться пола кончиками пальцев.

- "Значит, я все-таки спал?" - эта мысль заставила доктора немного успокоиться. Но за то время, что он собирался с мыслями и боролся с собственным страхом, телефон позвонил еще несколько раз, и вот, в очередной раз трель звонка разрывала тишину кабинета на части.

Быстро встав на ноги, Дональдс добежал до телефона, стоящего на его письменном столе, и, сняв трубку, услышал, немного искаженный, но все же знакомый голос:

- Джейсон, я тебя случаем не разбудил?

- Нет, Том, все в порядке! Я как раз ждал, когда ты позвонишь! - тихо ответил доктор, устало зевнув.

- Хорошо, я уже приближаюсь к твоей клинике. Скажи мне, Джей, ты сможешь подготовить все за пару часов?

- Думаю да, - немного задумчиво ответил Дональдс.

- Отчего такая неуверенность? Нет возможности, или решил отказаться от обряда? - отчего-то доктору показалось, что этот вопрос прозвучал не просто так, и кто-то проверял его.

- Странно слышать от тебя про отказ, - невольно усмехнувшись, ответил доктор. - Просто сейчас уже довольно поздно.

- Один не справишься?

- Нет, то есть могу, конечно, но думаю в этот раз понадобиться вся помощь, что у меня есть. Вопрос в другом, мои ребята могли уже уехать домой.

- А точно узнать? - на последнем слове голос немного странно захрипел, но доктор списал все это на искажение связи.

- Знаешь Том, даже если их нет, думаю я все смогу организовать и сам.

- Ну что ж, тогда жди меня через пару часов! - и вот в трубке раздались короткие гудки, подтверждавшие то, что разговор состоялся и был окончен. Это немного успокоило Дональдса, и он, включив настольную лампу, дабы увидеть больше, и позвонить Питеру и Эл, сел в кресло, стоявшее рядом с письменным столом.

Пальцы быстро пробежали по клавишам телефона, и вот уже длинные гудки были слышны в трубке.

- Только бы вы еще были здесь... - первым был номер Эл, так как Дональдс рассчитывал на то, что за эти три дня Питер смог разъяснить то недоразумение, которое произошло, и они спокойно продолжили ее лечение. Спустя четыре длинных гудка, раздался легкий щелчок.

- Слушаю вас доктор Дональдс, - бодрым голосом отозвалась Эл.

- Прости, что беспокою тебя так поздно, но... - сказал доктор, немного замявшись.

- Но, что?

- Эл, ты и Питер, вы сейчас в больнице?

- Да, - растеряно ответила девушка. - Буквально за дверьми вашего кабинета... - в этот момент, в подтверждение ее слов, ручка двери зашевелилась, как будто кто-то дергал ее с противоположной стороны.

- Отлично! - коротко сказал Дональдс, и, положив трубку, быстро подошел к двери. Отперев ее, он посмотрел на стоящих возле входа, и ничего не понимавших Питера и Эл.

- Что-то произошло? - неуверенно спросил парень.

- Да, нужно подготовить дальнюю палату, - ответил доктор, пристально посмотрев Эл в глаза.

- Что вы имеете в виду? - ничего не понимая, спросил Питер.

- Томас приедет через несколько часов, так что у нас нет времени на разговоры! - отчеканил он, все еще не сводя своих глаз с Эл.

- Я поняла вас доктор, - слегка кивнув, девушка повернулась к Питеру, и, крепко взяв его за рукав, потянула за собой.

- Что происходит? Куда мы идем? - растерянно переводя свой взгляд с Эл на доктора и обратно, он пытался сообразить, что от него хотят.

- Питер, нам просто нужно все подготовить. Я объясню тебе, когда мы придем! - в этот момент, девушка открыла дверь в приемную, и вытащила парня за собой в абсолютно пустой коридор. Дональдс, убедившись, что они ушли, вернулся обратно в кабинет.

- "Надо было забрать у Питера ключ от ящика..." - покачав головой, он посмотрел на свой стол, и замер от удивления на месте. - Как это возможно? - доктор медленно подошел к нему, не сводя глаз с его поверхности, на которой ровными стопками лежали все те бумаги, что он запер в верхнем ящике. Сверху их накрывал белый листок бумаги, на котором аккуратным подчерком было выведено: "Не плутай там, где нет дороги, Дональдс! Не испытывай наше терпение и свою судьбу!"

Взяв листок в руки, он медленно опустился в кресло. В его голове не укладывалось, как такое было возможно, ведь ключа у него не было, Питер не мог этого сделать, потому что он не способен проникать через закрытые двери, и уж точно не стал писать эти слова. Эл тоже был не причем, и если вычеркнуть все это, то тогда оставалась самая невероятная версия:

- Проводники... - тихо прошептал доктор, пристально глядя в лист так, словно он гипнотизировал буквы, написанные чьей-то незнакомой ему рукой. - Но как это возможно? - мучаемый этим вопросом, он просидел в кресле, не двигаясь, и боясь притронуться к тем документам, что лежали на его столе, борясь с мыслью о том, что его кошмар все еще продолжается. Только теперь он начал, по-настоящему, бояться за свою жизнь.

Доктор не следил за временем, проведенным в раздумьях, и даже с трудом воспринимал все то, что происходило вокруг. Поэтому для него остался незамеченным тот факт, что дверь его кабинета распахнулась, и, немного уставший, но, не смотря на это, собранный и готовый к своей миссии Том, уже стоял посреди его кабинета, и, вот уже несколько минут, изучал застывшего и гипнотизировавшего листок бумаги доктора.

- Что случилось, Джейсон? - решив прервать его раздумья, осторожно спросил Том.

- Не знаю... - безжизненно протянул Дональдс, как вдруг, он резко поднял голову, и начал вглядываться в стоящий перед ним силуэт. - Кто ты?

- Не так много времени прошло, чтобы ты не смог меня узнать! - резонно заметил священник, подойдя ближе.

- Томас! - удивление быстро сменила радость, и вот уже старые друзья пожимали друг другу руки, в знак приветствия, и окончания их длительной и добровольной разлуки. - Быстро же ты добрался!

- Надеюсь, тебе хватило времени, чтобы все подготовить? - глядя на измученного доктора, спросил он.

- Да, мои ребята, как раз все заканчивают, - устало улыбнувшись, Дональдс предложил Тому сесть в соседнее кресло. - Прости, я не заметил, как ты вошел.

- Не мудрено, учитывая, как внимательно ты изучал этот листок, - садясь в кресло, серьезно проговорил он.

- Просто... - Дональдс почувствовал, как внутри него все съежилось от того, что он не мог найти логическое объяснение всему произошедшему, но с другой стороны его все чаще посещала мысль о том, что уже не стоило искать никакой логики в тех событиях, которые были связанны с проводниками. - Не важно... - махнув рукой, тихо сказал он.

- Тогда расскажи мне, почему ты так уверен в их возвращении, - тихо, но уверенно, сказал священник, пристально глядя доктору в глаза.

- Девушка, которая поступила ко мне несколько месяцев назад, сначала рассказывала о залах, в которых она бродила, отключаясь от внешнего мира, потом познакомила с первым проводником, и после принесла мне портреты остальных... В общем все было так же... - запнувшись на полуслове, Дональдс не смог договорить

- Как и с Эмили... - закончил за него Том. - Ну что ж, тогда поборемся за нее! - бодро добавил он, но доктор не особо разделял его оптимизм, так как старая рана все еще разрывала его сердце.

- Том, скажи, а ты уверен, что в этот раз все будет иначе? - задал Дональдс свой вопрос, но не успел он услышать ответ, как дверь его кабинета вновь открылась, и на пороге появился немного растерянный Питер.

- Эл послала меня сказать, что у нас все готово! - глядя на мужчин, ничего не понимающим взглядом, тихо сказал он.

- Отлично! - доктор поднялся со своего места, и жестом пригласил своего друга следовать за ним. - Познакомьтесь. Питер, это мой старый друг Томас Линт. Том, это подающий надежды, молодой доктор Питер Карстон, - пожав друг другу руки, мужчины направились прочь из кабинета, по длинному коридору, ведущему их туда, где сегодня решалась судьба и дальнейшая жизнь молодой девушки.

- Скажите, Том... святой отец... - с трудом подбирая слова, Питер старался не смотреть на священника, и все больше смотрел себе под ноги.

- Я внимательно слушаю тебя, - доброжелательно ответил Том.

- А кто они такие? - Питер выпалил эти слова, когда неожиданная смелость охватила его, и он смог посмотреть прямо мужчине в лицо. Священник слегка нахмурился, и, вздохнув, начал свой рассказ.

- Это демоны, наиболее близкие к верховной иерархии. Когда-то они объединились под идеей одного интереса. Им не нравилось соблазнять смертных, обманом получая их души, тем более что большинство таких людей, сами искали способ отдать их, наоборот, эти демоны считали это очень скучным занятием. Поэтому искали другой, более затратный по времени, но и более интересный вариант, - Том посмотрел сначала на Дональдса, а потом на Питера. - Этот вариант они назвали охотой. Идея его проста, поселяясь в теле жертвы, они выстраивали мир, якобы предназначенный для защиты этого человека. Всегда это залы, их всегда девять, в каждом есть свой скрытый смысл, и каждый имеет свою поставленную задачу. В итоге, все приводится к тому, что жертва, неоднократно проходя эти залы, разочаровывается в жизни, или сходит с ума настолько, что совершает самоубийство, или убийство и самоубийство, как, к сожалению, это было в случае с Эмили и Майклом, - тяжело вздохнув, священник замолчал, не решаясь продолжить говорить.

- Все в порядке Том, уже десять лет прошло, - тихим с хрипотцой голосом, ответил на его молчание Дональдс.

- Хорошо, - слегка сжав губы, он продолжил. - Как правило, к исходу пятого прохода кругов, жертва начинает подозревать что-то неладное. В такие моменты, если их спрашивать, на что похож этот внутренний мир, то абсолютно все называют его одинаково - "Персональный Ад".

- Но если вы знаете, кто они, и как действует. Их можно достаточно легко победить, - неуверенно проговорил Питер.

- В том-то и дело, что нет, - слегка покачав головой, сказал Том. - Когда они обосновываются в сознании жертвы, то человек становится одержим множеством демонов одновременно. Изгнать их можно, но основная проблема заключается в том, что ты никогда точно не знаешь, все ли демоны покинули сознание. А если хотя бы один из них остался, то...

- То жертва совершит самоубийство прямо на твоих глазах, - немного отстраненно добавил доктор в тот момент, когда священник неожиданно замолчал.

- Но разве нельзя как-то остановить ее, от этого необдуманного шага? - Питер стремился понять ситуацию, увидим ее с разных сторон, так как его рассудок до сих пор, не давал ему возможности поверить в реальность сказанных слов.

- К сожалению, нет, - с едва уловимым разочарованием, тихо добавил Том. - Дело в том, что они делают все таким образом, что жертва верит в то, что самоубийство единственный возможный вариант исхода ситуации, особенно, если чувствует, что ее невозможность контролировать их, грозит опасности близким людям. Как правило, проводники идут на обман, они создают видимость, что жертва смогла взять над ними верх, в якобы, самый последний момент.

- И тогда, желая оградить остальных, от последствий собственной одержимости, жертвы сами убивают себя, с твердой верой в то, что поступить иначе не было никакой возможности! - Дональдс произнес их так, словно только что поставил точку, в том самом главном вопросе, так часто посещавшем его.

Им оставалось сделать еще несколько шагов в тишине, прежде чем открыть двери и пройти внутрь, где их уже ждала Эл и ничего не подозревавшая об обряде Кристал. Питер, отставая на один или два шага, обдумывал все сказанное ему, пытаясь разобраться, насколько сильно он готов поверить в то, что будет сейчас происходить, но так и не найдя искомого ответа, посмотрел на дверь, через которую, двое его спутников, уже поспешили пройти.

Неожиданно, справа, он заметил какое-то шевеление в темноте. Питер повернул голову, и увидел как к нему, неуверенно подходила молодая медсестра, прижимавшая к своей груди какую-то желтую папку.

- Вы заблудились? - услужливо спросил ее Питер, пытаясь понять, откуда она могла появиться здесь, и отчего ее лицо казалось ему таким знакомым.

- Нет, - немного нервно улыбнувшись, тихо сказала она. - Я просто искала вас.

- Меня? - удивленно переспросил ее Питер. - Но зачем?

- Меня просили вам кое-что передать, - в этот момент, девушка, с немыслимой силой, сжала руку парня так, что он наклонился к ней, и, посмотрев прямо в глаза, застыл от изумления. - Ты же прекрасно понимаешь, о чем пойдет речь! - хищно улыбнувшись, сказала она.

- Я не понимаю, о чем вы! - пытаясь вырваться, парень чувствовал, как его сознание начинало терять свою ясность, а глаза застилал белый туман.

- Пойми, та неуверенность, которую они заставляют испытывать тебя - это тиски твоей маски, невыносимость роли, которая стала твоей вечной ловушкой. Избавься от нее! Избавься от всех них! Только это тебе поможет! - заканчивая говорить, девушка вручила Питеру что-то небольшое, но очень холодное.

- Только это мне поможет! - как завороженный, повторил он, посмотрев на дверь. Спустя несколько секунд, он вошел внутрь, где все только начиналось.

Спустя полгода.

- Мистер Патерсон, мы не совсем уверены в том, что наш пациент может сейчас давать хоть какие-то ответы на вопросы, что уже говорить о показаниях, - доктор, быстро идущий след в след рядом с высоким мужчиной в пальто, показывал ему открытую больничную карту.

- Меня мало интересует, что он не может, тем более мне не интересно ваше мнение! - сурово посмотрев на доктора, ответил он. - Сейчас у меня есть приказ о том, что я должен допросить опасного преступника, с целью выяснения обстоятельств дела!

- С самого момента его поступления к нам, и по сегодняшний день, не проходило и недели, чтобы вы не являлись сюда со своими допросами, с целью "выяснения обстоятельств дела"! - остановив детектива, доктор ответил Патерсону не менее суровым взглядом. - Я могу приказать вышвырнуть вас из больницы! Но только тот факт, что вы еще не навредили нашему пациенту, позволяет вам беспрепятственно попадать в стены нашего заведения.

- Если вы только попытаетесь вышвырнуть меня из своего заведения, - ответил мужчина с ехидной насмешкой в голосе. - То пойдете под суд, по причине препятствия следствию! - ехидная насмешка сменилась угрозой в голосе Патерсона. Доктор, в ответ, лишь прижал к себе по сильнее папку, с делом больного, и, бормоча что-то под нос, шел рядом, опустив глаза. Не осталось ни малейшего желания оказывать хоть какое-то сопротивление человеку, который был настолько непреклонен в своих решениях и словах.

Преодолев два лестничных пролета, они подошли к охраняемому этажу.

- Снова к нам, господин детектив? - задал охранник вопрос, расплываясь в добродушной улыбке. - И не надоело вам на психов смотреть?

- Видел бы ты мое начальство, в конце года, вот где настоящие психи! - проходя внутрь, Патерсон пожал руку пожилому охраннику, и направился дальше, к палате, где находился тот, кто представлял для него огромный интерес все последние полгода. - Так говорите, док, улучшений нет?

- И если вы продолжите свои допросы с той же регулярностью, то их и не предвидится! - грубо ответил доктор, едва сдерживая себя от того, чтобы добавить еще несколько резких слов, в адрес не столько самого детектива, сколько всей структуры полиции.

- Полегче док! Мы все с вами люди подневольные, но каждый в своей юрисдикции! - ухмыльнувшись, ответил Патерсон. - Вам нужен результат от лечения, мне же - правдивые показания, а лучше признание в совершении преступления, а не тот бред, который я слышу на протяжении уже полугода.

- Вы должны были понять с самого начала, - начал говорить доктор, преграждая детективу путь в палату интересующего их больного. - Он невменяем, нет никакой надежды на то, что мистер Карстон вернется в состояние нормальности.

- А как же лоботомия, или как там раньше лечили больных? - с ярко выраженной издевкой в голосе, спросил Патерсон.

- Может еще предложите вернуть дыбы со времен инквизиции, детектив? - доктор понимал, что сдерживать раздражение для него становится все тяжелее, и все чаще возникает желание ударить этого самонадеянного мужчину по лицу чем-нибудь тяжелым. - "И чем тяжелее, тем лучше!" - подумал он, глядя в глаза детектива.

- Ладно вам док, не горячитесь! - сказал Патерсон, как будто чувствуя, что он достиг определенной границы. - Я думаю, еще максимум, два или три допроса! И когда мое начальство убедится в том, что допрашивать Карстона бесполезно, я перестану мозолить вам глаза!

- Поскорей бы! - произнес доктор на выдохе, и открыл дверь.

Они прошли в одиночную палату, в которой не было ничего, кроме небольшого окна в самом верху, и обитых мягким материалом стен, пола и потолка. В самой середине палаты сидел молодой мужчина, и выводил что-то пальцами на полу. Он никак не отреагировал на вошедших, не только продолжая свое занятие, но и начав бормотать себе под нос.

- Ведь это было так весело, правда? - слегка повернув голову вправо, тихо сказал он, и тут же ответил самому себе. - Это было бы еще веселей, если сначала мы дождались конца обряда... Обидно только, что бедняжка Кристал не зарезала себя... Ладно тебе, Аккура, ты забыла о том, что Фейри заставила девушку выпить лошадиную дозу каких-то там сердечных лекарств... Так вот из-за чего у нее пошла пена изо рта, в тот момент, когда начали обряд... Именно, все по плану, и более того, мы получили даже больше, чем рассчитывали... Такое место - рай для наших возможностей... Значит скоро будет разыграна новая партия?... Конечно, только дайте чуть больше времени... - безумно ухмыляясь, Питер поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, как будто бы говорил с кем-то невидимым, для остальных глаз. И судя по тому, как менялся его голос, этих невидимых было двое или трое, а может быть даже и больше.

Вместе с детективом и доктором, в палату вошли два санитара, один из которых сразу же приготовил шприц с успокоительным. А второй, встав чуть поодаль, контролировал расстояние от больного до доктора и детектива.

- Питер, - доброжелательно и тихо обратился доктор к пациенту. - Питер, вы слышите меня?

- Да, док! - сказав эти слова, он даже не поднял головы, продолжая демонстрировать свою макушку вошедшим.

- Питер, у вас посетитель... - но не успел доктор договорить, как молодой мужчина резко поднял голову, и, с яростью в глазах, уставился на детектива.

- Опять вы? Сколько можно приходить и расспрашивать нас об одном и том же? - казалось, в этот момент все остальные люди просто исчезли для Питера, и весь его мир сосредоточился на одном только детективе Патерсоне.

- Я рад, что ты в состоянии узнавать меня. Но меня абсолютно не радуют твои показания, Питер, - чуть сдвинув шляпу на затылок, ответил он.

- Это ваши проблемы, знаете ли! - неожиданно отвернувшись, с немного женской интонацией, ответил пациент. - Меня абсолютно не касается, что и как у вас там не складывается. Наши показания точны, и правдивы.

- Ваши показания похожи на бред ненормального! - резко ответил детектив

- А что вы хотели услышать от того, кто находится в палате для буйных душевнобольных? - парировал его слова Питер.

- Хотя бы объяснения, почему три человека были изрезаны на куски? Что двигало тобой в тот момент? - Патерсон пытался тыкать в лицо Питера фотографиями с места преступления. - Ты же, ублюдок, все кровью залил, а теперь тебе хватает смелости рассказывать мне про какого-то несуществующего четвертого, который все это сделал. Хотя на камерах ясно и четко видно, как ты, берешь скальпель и начинаешь полосовать на ремни трех человек, а именно, пациентку клиники Кристал Джер, главного врача клиники Джейсона Дональдса и его ассистентку - Элисон Мистерс. За что ты сделал это с ними?

- Уберите немедленно фотографии! - закричал врач, видя снимки внушающие отвращение и ужас.

- О нет, не стоит! Мне нравится смотреть на то, что сделал Спир! Он просто мастер своего дела! Истинный мясник! - злобная ухмылка, игравшая на его лице, говорила только об одном - эти фотографии забавляли его.

- Получаешь удовольствие от того, что видишь? - спросил парня Патерсон, раздражаясь еще сильнее. - Что еще за Спир, Питер?

- А кто вам сказал, что вы сейчас разговариваете с Питером? - на лице взрослого мужчины, неожиданно появилось выражение абсолютного непонимания. Через его голос прорывался какой-то второй, более детский. - И вообще, вам говорили когда-нибудь о том, что это невежливо, расспрашивать людей о чем-то, не представившись самому?

- Твою мать! Я хожу сюда уже на протяжении полугода, а ты, маньяк, косящий под ненормального, до сих пор не смог запомнить, как меня зовут? - детектив чувствовал, как раздражение новой волной поднималось внутри него.

- Вы забываетесь, детектив. Ведь каждый раз с вами говорят другие... - услужливая улыбка, появившаяся на лице парня, только сильнее злила Патерсона.

- Хочешь ты этого тварь, или нет, но я получу от тебя признание, которое подпишешь именно ты гад, а не какой-то там Спир, Аккура или кто там еще...

- На вашем месте, детектив, я бы уже просто покинул нашу палату, а то кто знает, кому еще придется подписывать эти самые признания! А главное, кто знает, какое еще дело будет расследовать ваш напарник... Ведь он у вас есть, не так ли? - Патерсон вылетел из палаты, стараясь сдержать волну ярости и гнева, которая захлестывала его с головой.

- В этот раз ты продержался дольше обычного, детектив! - хмыкнул охранник, глядя на подошедшего к нему мужчину. - Сегодня ужаснее, чем обычно?

- Я бы сказал - еще безумнее! - нервно ответил Патерсон, выходя с этажа на лестничную площадку.

Оставаться в больнице дольше, детектив не видел смысла. Быстро покинув стены этого заведения, он направился к машине, где его уже ждал напарник.

- Как все прошло? - воодушевленно спросил молодой парень.

- Он снова угрожал мне! - рявкнул Патерсон. - Похоже, надеется косить под психа до последнего, но я выведу его на чистую воду!

- Детектив, знаете... - неуверенно начал молодой парень. - Я читал все показания, которые были получены за это время...

- И что ты там нашел умник? - спросил детектив, садясь на водительское сидение, деловито поправляя плащ.

- Ну, для начала, у них действительно должен был быть четвертый человек в тот день...

- Ты про пастора Томаса Линта?

- Да, про него!

- Так ни для кого не секрет, что пастор умер три года назад...

- Да, но если возвращаться к показаниям медсестры, обнаружившей все это, то последний, с кем говорил доктор Дональдс, был пастор. Он звонил ему, и это тоже было зафиксировано... - неуверенно проговорил молодой парень.

- Хочешь сказать, что у нас вырисовывается мертвый подельник, который подтолкнул нашего несчастного Питера к совершению этого преступления? - с едва скрываемой насмешкой спросил детектив.

- Хочу сказать, что в этом деле слишком много странностей... - тяжело вздохнув, ответил парень.

- Что еще ты нашел, малыш? - Патерсон уже с интересом смотрел на своего напарника.

- Например то, что Дональдс и его ассистентка Элисон, уже проходили по делу самоубийства жены и убийства сына доктора Дональдса. Тогда они сказали, что миссис Дональдс убила своего ребенка на глазах у мужа и Элисон, тогда еще, работавшей у них няней, а потом совершила самоубийство. Тогда, что характерно, пастор Линт был так же в числе свидетелей, - пытаясь вывести какую-то более четкую линию связанных событий, задумчиво сказал он.

- Думаешь, Питер Карстон был как-то к этому причастен? - уже заинтересованно спросил детектив.

- В том-то и дело, что он никак не мог там быть. Сам Питер, в то время, когда было совершено это преступление, находился в университете, на сдаче государственного экзамена, в другом конце страны!

- Так, теперь я перестал понимать, что ты пытаешься до меня донести?

- Детектив Патерсон, я пытаюсь сказать только то, что в тот момент, когда жена доктора Дональдса совершала преступление, доктор наблюдал ее, и фиксировал, что женщина была под влиянием других личностей, находящихся в ее сознании. Имена некоторых из этих личностей были записаны в папке, которую практически уничтожил сам Питер. Я нашел несколько листов, где были записаны имена: Фейеро, Спир и Аккура. Кроме того, эти же имена, и плюс еще ряд других - фигурируют в больничной карте погибшей пациентки - Кристал Джер...

- Подожди, эти имена... Он подписал несколько показаний именно ими!

- Вот и я про тоже, но...Получается, что все трое этих людей, больны абсолютно одинаковым заболеванием... - закрыв папку с документами, молодой парень нервозно посмотрел на сидящего за рулем Патерсона. - Детектив, скажите, разве может быть психическое заболевание, у разных людей, настолько одинаковым?

- Теперь уже и я не знаю, малыш... - задумчиво произнес детектив, глядя на дорогу, уводившую их все дальше от стен психиатрической лечебницы.

Конец?...

1.08.2013

Содержание:

Вместо предисловия: "А вы знаете, как выглядит ваше сознание, если смотреть на него изнутри?"..........................................................................................................................3

1 круг сознания: "Там вечное лето, и надоедливый проводник..."............................................6

2 круг сознания: "Здесь множество блюд... Это как бесконечный фуршет..."...........................18

3 круг сознания: "Место вечного праздника... Я всегда вижу тут призраки прошлых торжеств..."...................................................................................................................30

4 круг сознания: "Здесь бесконечный гардероб... Это место, где я примеряю новые роли...".......................................................................................................................43

5 круг сознания: "Вечный театр... Огромная сцена и ни единого зрителя...".............................54

6 круг сознания: "Место встреч... Здесь я встречаю тех, кого никогда не смогу увидеть в своей реальной жизни...".........................................................................................................75

7 круг сознания: "Здесь вечная ночь, и огромные светящиеся в темноте цветы... Это место вечной феерии фантазии, над реальностью..."............................................................................103

8 круг сознания: "Здесь уныние и смерть... Это кладбище всех моих надежд..."......................138

9 круг сознания: "Здесь вечное одиночество, и вечная зима соседствуют друг с другом...".....................................................................................................................168

10 Тайных троп, и путеводная звезда: "У меня всегда есть возможность ускользнуть, даже от себя..."......................................................................................................................201

Вместо эпилога: Вердикт врача, или "Не плутай там, где нет дороги...".................................257


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) С.Елена "Первая ночь для дракона"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Требуется невеста, или Охота на Светлую - 2"(Любовное фэнтези) Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Н.Зика "Портал на тот свет"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"