Гуд Владимир: другие произведения.

Хоронили Леньку

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 6.88*7  Ваша оценка:

ХОРОНИЛИ ЛЕНЬКУ...

- Осторожно, не урони гроб!

Сержант сказал это деловито, без пафоса - кусты вокруг были нашпигованы минами и любой шаг в сторону от узкой тропинки мог стоить жизни всем, включая "покойника". "Покойнику", саратовскому недокормышу Леньке Кибалову, оставался год до дембеля. Покачиваясь в пустом снарядном ящике, на руках сослуживцев, он думал, как прожить оставшиеся дни.

Батальон десантников сидел в грязи уже второй месяц: под носом выход из глубокого ущелья, за спиной чеченский аул. Нападали всегда с флангов и со стороны ущелья. С аулом у десантников был хрупкий мир.

"Один выстрел нам в спину - и пеняйте на себя, - предупредил комбат главу местной администрации, - Сотрем с земли".

Глава, воевавший "полевым командиром" в первую компанию, поговорил со старейшинами и обещал не стрелять. Днем чеченцы с недобрыми взглядами сидели на корточках у мечети, чеченки торговали паленой водкой. Что творилось в ауле ночью, никто не знал, и лучше было не знать, да и выходить за пределы боевого охранения было категорически запрещено.

Батальон прозябал на узком клочке земли, между ущельем и аулом. Блиндажи заливали мартовские дожди, дождевой водой по утрам умывались на колючем ветру, а за питьевой ходили к роднику с термосами в сопровождении отделения автоматчиков. Залитое белым туманом ущелье зловеще притихло до весны. "Зеленка расцветает к войне" - со знанием дела говорили "деды". Командиры в солдатские блиндажи не совались, поручив личный состав сержантам. Вечерами офицеры резались в преферанс и жарили вшей электроутюгом, запитанным от дизель-генератора. Получив командировочные, договаривались с вертолетчиками, ящиками привозили в батальон тридцатирублевую водку из Махачкалы, и тогда в офицерских блиндажах гудело веселье. В один из таких вечеров дошло до стрельбы - лейтенант из "ленькиной" роты вызвал на дуэль штабного старлея по дурацкому поводу: пили водку, играли в карты, потом вдруг стали показывать друг другу семейные фотографии. Пьяный старлей, увидав красивую жену лейтенанта Дюкина, воскликнул: "Во кобыла! Я б такую..."- и получил по башке бутылкой, а через 10 минут секунданты уже размеряли на плацу дорожку... Подоспевший комбат с хрустом врезал дуэлянтам по мордАм и запер - одного в комендантском блиндаже, другого - на вещевом складе... Поутру дело замяли.

Потом появился ОМОН - три десятка накачанных бугаев, рядом с которыми худосочные юные срочники выглядели "доходягами из Освенцима". Командир ОМОНовцев доложил комбату: "Нас прислали обеспечить вам тыл". "Я не просил об этом...", - ответил майор. "Но это приказ!" - пожал плечами милицейский капитан.

"Надежный тыл" в понимании ментов выглядел так: для начала десантников "уплотнили" и теперь в сырой вшивый "ленькин" блиндаж можно было "войти" ползком по чужим койкам. Нести боевое охранение менты отказались. Теперь эти здоровенные, налитые дурной силой полуголые мужики, часами качались в спортгородке и с животным "хеканьем" размахивали нунчаками. А через три дня, не поставив в известность комбата, омоновцы отправились "зачищать" тыловой аул. Результаты шмона были впечатляющими - сожженный дом, убитая корова и раненый в живот старик, в доме которого якобы нашли оружие. В тот же день к комбату заявился глава местной администрации: "Мы так не договаривались! Какие менты, дорогой?! Мы свое слово держим, а вот вы, русские, друг друга не понимаете!".

Комбат написал рапорт, и через неделю ОМОН отозвали, но хрупкий мир с аулом, похоже, закончился. Сначала на лесной тропе ведущей к роднику стали появляться "растяжки" и замкомвзвода Морозову, сопровождавшему "черпаков" с термосами в густом тумане оторвало стопу, затем, в тыловом охранении прапорщика Зотова подстрелил снайпер. Прилетели два полковника из дивизии, часа два заседали в штабном блиндаже с офицерами батальона. Комбат настаивал на тотальной зачистке кишлака, начальство, как всегда, "осторожничало".

"Повысить бдительность!" - визгливо верещал зам. комбата по воспитательной работе капитан Поросятников на разводе суточного наряда. В тот вечер Ленька Кибалов заступал со своим отделением в секрет тылового охранения. Стоя во второй шеренге, он старательно моргал белесыми ресницами, внимая речам капитана, но думал только о полученном из Саратова письме: сестра сообщала, что его одноклассница Машка, обещавшая "верно ждать", снюхалась с соседским Женькой Свириным, вроде бы работающим менеджером в Москве. Этот наглый распальцованный Свирин прикатил в отпуск на джипе "KIA" и теперь каждый вечер катает Машку по барам и кабакам...

*

В масштабе страны и даже армии трагедия Леньки Кибалова выглядела хрестоматийно-банальной и уж тем более в масштабе Вселенной, равнодушно взиравшей глазами звезд на тесный ленькин окопчик. Расковыряв штык-ножом банку "гуманитарной" сгущенки (в ночной секрет солдатам всегда выдавали банку сгущенки и плитку шоколада), Ленька думал о том, что в мае исполнится год со дня призыва, тогда он попросится в отпуск и приедет в Саратов в голубом берете, тельнике и серебристом аксельбанте, который тайно шил в блиндаже по ночам. Он приедет, вызовет из дома Машку и прямо в подъезде презрительно скажет ей в глаза: "Ну что, шалава?", и Машка будет плакать и умолять о прощении. А на обратном пути, он заедет в Москву, найдет там Свирина и... "Надо будет попросить сержанта Сероштана, чтобы "поставил" мне в спортгородке парочку неотразимых ударов.." - думал Ленька, разворачивая шоколадную плитку. - "А теперь надо жевать, Сероштан говорит, что когда работаешь челюстями, сон не идет..."

На рассвете Леньку Кибалова нашли в окопчике без каски, с перепачканным шоколадом и сгущенкой ртом. Его автомат приткнулся рядом, стволом в мокрую землю, а разбудить самого часового сержанту Сероштану (он и был в ту ночь разводящим) удалось лишь с третьей оплеухи. "Сволочь!" - бессильно выдохнул начальник караула. Взводный вытер нервную испарину. Ротный вздохнул и поплелся в штабной блиндаж докладывать комбату. Все понимали, что в эту ночь чудом остались живы.

В полдень батальон выстроили на плацу в каре. Леньку вызвали из строя и поставили в центре, рядом с командованием. Комбат угрюмо молчал. Капитан Поросятников, брызгая слюной, говорил о том, что сон на посту во все времена и в армиях всех народов, был тягчайшим преступлением, что в военное время за это отдают под трибунал, во французском Иностранном легионе - опускают и топят в сортире, а в средневековой Англии великий реформатор Оливер Кромвель лично расстреливал уснувшего часового перед строем - из мушкета в голову, да так, что башка как арбуз разлеталась. Съежившемуся от страха Леньке казалось, что как только Поросятников закончит визгливую речь, угрюмый комбат достанет из кобуры пистолет и при всех выстрелит ему прямо в лицо, но кажется, обошлось - у Леньки отобрали ремень, заставили вынуть шнурки из ботинок и заперли в комендантском блиндаже. Сутки спустя, за ним пришел командир хозвзвода прапорщик Михальчук и забрал, до решения вопроса, к себе: "Скажи спасибо, что под суд не отдали. Комбат передумал - ему вот-вот в академию поступать... Но братва решила с тобой по-солдатски разобраться, кажись завтра..."

"Это как?" - не понял Ленька.

"Похоронить тебя решили..."

Больше Ленька вопросов не задавал. О "похоронах" он был наслышан - это был, наверное, самый изощренный обряд в федеральных войсках. Применяли его в тех случаях, когда о человеке можно сказать: "Лучше бы он умер" - крысятничество, стукачество, сон на посту... Проступок становился чертой, отделявшей вчерашнего товарища от оборотня, от которого можно ждать чего угодно, но которого в силу разных причин нельзя убить. Провинившегося просто вычеркивали из общей жизни, а чтобы ощущение нравственной гибели было полным, изгоя заживо хоронили по всем правилам, хотя и не до конца. Кто придумал это наказание, неизвестно, - называли фамилию какого-то Сашки, убитого под Алхан-Юртом; говорили, что так было принято на фронте еще в Первую мировую; эрудиты ссылались на неписаные законы того же Иностранного легиона и обряды каких-то неведомых племен.

Возбужденный и перепуганный Ленька уснул лишь под утро, ему хотелось воя от ужаса убежать прямо по минному полю в аул, в ущелье, в лес - на верную погибель, но где-то в глубине души теплилась надежда, что офицеры такого не допустят. Однако наутро его разбудил прапорщик Михальчук: "За тобой пришли..." У входа в блиндаж Леньку поджидал угрюмый сержант Сероштан.

Дальше все было как во сне: в расположении роты - ни одного офицера. С трясущегося Леньки сняли ватник и демонстративно уронили его в грязь. Рядом ефрейтор Зименко деловито сколачивал из деревянных брусьев православный крест, а земляки Кибалова - рядовые Сухачев и Баширов выбивали перегородки из огромного снарядного ящика. Подошел сапер Мишка Иванков с миноискателем наперевес и доложил Сероштану, что необходимую площадку в кустах он "осушил" и теперь там роют "могилу". Сплевывая в прошлогоднюю траву, Сероштан угрюмо курил сигарету за сигаретой.

Потом сослуживцы положили Леньку в гроб и понесли по раскисшей тропе, небрежно опустили в неглубокую яму, накрыли крышкой, бросили сверху по горсти земли и разошлись. Ленька полежал с полчаса, выбрался из могилы и, всхлипывая, побрел в хозвзвод.

С этого дня гвардии рядовой Кибалов перестал для всех существовать. С ним не здоровались, - его не видели в упор до такой степени, что идущий навстречу по тропинке или по дну окопа не сторонился, а шел сквозь него, как сквозь привидение. Кашевар не накладывал ему в котелок, как остальным, молча давая зачерпнуть самому. Единственный, кто разговаривал с Кибаловым, был капитан Поросятников, да и то потому, что ему не нужны были "суициды".

"Потерпи, - в очередной раз сказал Поросятников, - со следующей партией поедешь в дивизию, а потом тебя положат в госпиталь и комиссуют".

Возвращаться в казармы Кибалов не хотел: беспроволочный солдатский телеграф передаст его историю и придется терпеть все заново. До убытия его определили работать на кухню. Ленька чистил картошку, и смотрел, как стремительно не по дням, а по часам, зеленеют чужие недобрые горы. "Когда расцветает зеленка - начинается война", - вспомнилось некстати, и тут же в зеленой дымке поросшего кустарником склона, что-то блеснуло. "Снайпер?!" - с изумлением подумал Кибалов.

Он не успел испугаться и не услышал самого выстрела, прежде чем пуля вошла ему в пах. Знатоки утверждают, что стрелять в пах - это типичный женский снайперский "почерк".


Оценка: 6.88*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) А.Емельянов "Мир Карика 10. Один за всех"(ЛитРПГ) М.Чёрная "Невеста со скальпелем - 2"(Любовное фэнтези) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"