Аннотация: Хотелось начать всё детской сказкой, а закончить ночным кошмаром. Сборник: "Фэнтези-2011" (Издательство: "ЭКСМО", Москва)
А потом он умер
Феечка докурила "козью ногу" и, смачно сплюнув, полетела по своим легкомысленным делам. Не обезображенное обилием интеллекта невинное детское личико, обгрызенные ногти с остатками шелушащегося лака, вязаное платьице цвета помоев и поролон дешевых наушников в крохотных, чуть вздернутых ушках - такой малышку заприметил Гаст. Прозрачные розоватые крылышки едва слышно звенели - жужжание отражалось от мусорных бачков, стенок мрачных типовых многоэтажек, мелким дребезжанием стучалось в перепонки уличных котов и бродячих собак и, отражаясь в мутных зрачках беспризорников, улетало в тяжелое свинцовое одеяло ночного неба. Да уж, райончик еще тот - никаких тебе изысков, ампиров, барокко и прочей роскоши. На любого забредшего сюда бедолагу обрушивалась геометрия четких бетонных линий и запах мочи от никогда не мытых стен. Нет, это, конечно же, еще далеко не трущобы - скорее, пристанище любителей смачно рыгнуть пивом, сидя у визора после тяжелого рабочего дня. Ну, и их семей, естественно. Гаст был другой - и одежка подороже, и кожа на руках почище и помягче, и жизнь куда как попроще.
Феечка свернула за угол, и Гаст чуть прибавил скорости - слишком боялся упустить добычу. После стольких дней бесплодных поисков!
Началось всё чуть более двух недель назад, когда нянечка прочитала ему сказку, где один удачливый и хитрый мальчик, поймав феечку, заставил ее исполнить его сокровенное желание.
С тех пор Гаст ни о чем другом думать просто не мог. Желание он даже не обдумывал - и так всё ясно. Каждое мгновение своей без малого пятнадцатилетней жизни Гаст яростно желал одного - быть нормальным. Чтобы никто не кривился, когда ты подходишь, чтобы дети не убегали, едва тебя завидев, чтобы... Цепочку можно было продолжать бесконечно, но от этого начинала жутко болеть голова. Гаст устал быть недоумком. А еще он просто до потери сознания устал бегать за феечками.
Завернув за угол вслед за маленьким крылатым созданием, Гаст со всего размаху влетел лбом в балку, пересекавшую переулок и служившую ни чем иным, как опорой, на которой крепились скворечники маленького народца. Вспышка боли была такой яркой и настолько неожиданной, что Гаст сразу же расплакался во весь голос.
- Ну, дылда, чего ревешь? - феечка была сама вежливость.
- Сейчас... шишка... вылезет, - промямлил мальчик сквозь всхлипы, спрятав лицо в ладонях.
- Не надо было за мной бегать, сломя голову, - укоризненно скривила фея свои ярко накрашенные губки. - Чего тебе вообще надо-то, дылда?
Дальше события развивались настолько стремительно, что фея даже моргнуть не успела, как уже была зажата в пухлом потном кулачке, а мальчишка уже вовсю кривил лицо в довольной ухмылке - только периодическое пошмыгивание да расплывающаяся на лбу шишка выдавали недавнюю трагедию Гаста.
- Эй! - возмущенно пискнула феечка. - Ты мне все крылышки помял! Кхе-кхе... Я сейчас задохнусь! Дурак!
- Сейчас ты исполнишь мое желание, - с радостным предвкушением прошептал мальчик. - А то... Ой!
Что-то больно-пребольно укололо Гаста чуть пониже спины.
- Ой-ей-ей! - запричитал мальчишка. - Вы что делаете?
Целая стайка мужчин-фей, вооруженных крохотными мечами, звеня крыльями, кружилась над незадачливым охотником и, пикируя, вонзала маленькие клинки куда придется.
И тут Гасту на помощь наконец-то подоспели телохранители. Трое одетых в черные кожаные плащи - в летнюю-то жару! - вампиров выпорхнули из-за угла и угрожающе застыли за спиной мальчика.
- Исчезните, мелочь, - процедил Ольгарт на правах старшего. Улыбался он при этом так мерзко и зловеще, что, увидев это, даже тролль, пожалуй, забился бы под одеяло от страха. Однако, вопреки ожиданиям, феи не попрятались в свой скворечник и вообще не испугались, а просто зависли прямо над Гастом.
- Пусть он отпустит Кьетти, - пропищал фей в малиновом колпачке, голубеньком жилетике и ядовито-зеленых шароварах.
- Не отдам, - мальчик еще сильнее стиснул в ладони фейку. Кьетти закашлялась так сильно, что в этом карканье невозможно было расслышать ни одно грязное ругательство, которыми она беспрестанно поливала окружающих.
- С какой радости он вам ее отдаст? - приподнял бровь Ольгарт.
- Если он этого не сделает, мы превратим вас в мокриц, - фей-вожак запустил руку в рюкзачок за спиной.
Если бы вампиры умели бледнеть, они бы обязательно это сделали. Волшебного порошка в кулачке фея на пару заклинаний точно хватило бы, а проводить остаток дней в теле мокрицы Ольгарт желанием не горел.
Феи, почувствовав себя хозяевами положения, принялись улюлюкать и зубоскалить. Ольгарт сел на корточки рядом с мальчиком и мягко, но требовательно раскрыл бледную ладонь. На Гаста смотреть было жалко - он надул пухлые губки и спрятал кулачок с феей за спиной.
- Не отдам, - упрямо повторил он.
Со вздохом, в котором читалась вселенская печаль, вампир нажал на руку Гаста в районе ключицы, и та повисла плетью. Кьетти шлепнулась на асфальт - крылья феечки были изрядно помяты.
- Кретин! - выдохнула малышка, прокашлявшись. К ней тут же подлетел мужчина маленького народца и, взяв на руки, понес в один из скворечников.
Ольгарт взял мальчика за плечо и мягко подтолкнул к выходу из переулка. Гаст безвольной куклой поплелся к автомобилю вместе с телохранителями. В машине он был тише воды, ниже травы, отрешенно вглядывался в проносящийся за окном урбанистический пейзаж, и только прикушенная до крови губа выдавала внутреннее напряжение ребенка.
Вампир, работавший еще на прадеда Гаста, знал, что для его подопечного происшествие стало настоящей драмой, и какой гранью истерики маленького избалованного недоумка обернется сегодняшний вечер, оставалось только гадать.
Уже больше недели Финч маялся бездельем: со времени выполнения предыдущего заказа успело минуть целых девять дней, а надежды на появление нового клиента менее призрачными не становились. Почти все время наемник проводил в огромной двухэтажной "Бирже Неправедных" - особняке, где Финч и подобные ему могли получить работу разной степени сложности, опасности и экономической выгоды.
Вычурные тонкие башенки "Биржи" резко контрастировали с тяжеловесной вальяжностью, царившей внутри двухэтажного строения. Любого посетителя логово наемников встречало кондиционированной прохладой и приветливой улыбкой девушки за компьютером. Штаб-квартира гильдии наемников регистрировала выполненные задания, сроки выполнения, имена состоящих в ней "специалистов по особым поручениям", кто в какую команду входит и прочую необходимую информацию. Кроме того, за определенные взносы, гильдия обеспечивала своим членам вполне безбедное существование, распределяя заказы между наемниками. Безусловно, из-за определенной коррумпированности, кто-то получал более выгодные заказы чаще других, а кто-то был обречен маяться бездельем больше недели...
Подвал "Биржи Неправедных" занимало гнездо вампиров, также состоящее в гильдии, на втором этаже располагались административные помещения, а весь первый был ни чем иным, как баром: гремучая смесь из представителей всех классов и рас, красивой, но временами чересчур громкой музыки, всевозможных запахов, блюд и напитков обволакивала любого разумного, растворяя в себе усталость и плохое настроение, если таковые имелись в наличии. Было здесь место и для того, чтобы уединиться - казалось, что хозяин поставил перед собой цель угодить всем без исключения. На вошедшего впервые посетителя "Биржа Неправедных" производила впечатление скорее молодежного развлекательного центра, нежели закрытого клуба наёмников. Центральное место занимали не музыканты или обнажённые танцовщицы, как можно было предположить, а огромный - во всю стену - экран, на одной части которого было что-то вроде хит-парада, на другой - кто из членов гильдии в настоящее время свободен и может приступить к выполнению задания.
Последние три дня Финч всё время проводил в штаб-квартире гильдии в надежде, что ему предложат контракт. Причем, сейчас он дошел до такого состояния, что был готов взяться вообще за любую предложенную работу.
Тем не менее, когда за его столик подсел потенциальный клиент, наемник весьма талантливо симулировал апатию и держался с таким видом, словно желающие предложить контракт успели изрядно ему поднадоесть.
Аэр Гронг улыбался. В тысячный раз он вынул из-за пазухи пульсировавшие различными цветами личинки. Его потомство. Настоящая драгоценность для снежного эльфа. Последние полгода они с Аэнголь жили ради этих крохотных радужных комочков...
Аэр Гронг почувствовал, что интенсивность смены цветов личинок резко увеличилась, а сами они стали слегка вибрировать на его ладони. Внезапно одна из личинок мгновенно почернела и рассыпалась пеплом между пальцев снежного эльфа. Не успел Гронг вздохнуть, как второй цветной комок взорвался гнилью прямо в его ладонях, забрызгав мерзкой слизью опешившего отца с ног до головы. Аэр Гронг с ужасом наблюдал за тем, как тонкий хитин последней личинки разрывают сотни крохотных паучьих лапок, как насекомые разбегаются по его ладоням, к предплечьям, как вгрызаются в кожу, как заползают в уши нос, распахнутый в немом крике рот...
Снежный эльф рывком вскочил с постели. Всё тело покрывали тяжелые капли холодного пота. Ощущение было таким, будто бесконечный поток насекомых каким-то образом сумел прорваться из сна в реальность и сейчас с упоением грызет Гронга изнутри.
Телефонный звонок раскидал тишину по уголкам спальни, за шкафы и зеркала, словом, сделал ее такой же призрачной, как ночной кошмар - почти нереальной, но готовой наброситься на жертву, едва отступят звуки и свет...
- Слушаю, - голос эльфа был хриплым от предчувствия катастрофы, готовой захлестнуть его, словно цунами. - Да... Да... Вы уверены?.. Сейчас подъеду...
Пока он добирался до больницы, в висках ритмично стучала одна-единственная мысль: это ошибка, они наверняка что-то напутали. Мысли о том, что с Аэнголь и его будущими детьми могло что-то случиться, Аэр Гронг не допускал в принципе.
Мануэль де Наргисс бродил по комнатам сына, и ему совсем не нравилось то, что он видел. В первой под стеклом в рамках на полочках аккуратно лежали пришпиленные насекомые. Самые разные, от гигантских пауков, до фантастически прекрасных бабочек. Стационарное заклинание поддерживало в несчастных созданиях жизнь. Мануэля окружало царство боли. Царство агонии во всем его ломком и мучительном великолепии.
Де Наргисс подолгу стоял у каждой из рамочек, рассматривая конвульсии крохотных существ, которых его сын подвергал пытке бесконечного ожидания смерти...
Вторая комната сынишки представляла собой оду садизму над неживым: изуродованные пупсики, куклы и големы, островками пластика, ваты и керамики разбросанные по мягкому ворсистому ковру, магическая и электронная начинка торчит во все стороны из мертвых чрев немым укором, представая во всем своем неприличии изломанных и обиженных детских игрушек перед отцом своего мучителя.
Здесь Мануэль задерживаться не стал - поморщившись, словно от зубной боли, он прошел в свой рабочий кабинет, где, сев за стол и сделав глоток крепкого горячего кофе, развернул газету, попытавшись хоть немного расслабиться. Не получилось...
"Зверские убийства продолжаются.Город находится в состоянии шока. Очередной жертвой маньяка стала молодая эльфийка. Самым ужасным оказалось то, что девушка была беременной, вот-вот собиралась откладывать личинки, и убийца выкрал несчастную прямо из больницы, где она лежала на сохранении плода. На этот раз маньяк, прозванный Доктором за аккуратное изъятие органов, ампутировал у своей жертвы правую руку до предплечья.
Пока неизвестно, скончалась ли бедная девушка от болевого шока или же от потери крови.
Община снежных эльфов направила бургомистру гневное письмо.
Мы также, на правах самого авторитетного еженедельника столицы задаемся вопросом: сколько еще будет продолжаться этот ужас???!!! Улицы и так уже опустели - мы запираемся в домах и квартирах, но разве это может остановить убийцу - этого кровавого мясника, - если последняя жертва была похищена прямо из здания муниципальной больницы???!! За что мы, рядовые граждане, платим налоги, если государство не в состоянии обеспечить нашу безопасность?!"
Мануэль отложил газету - читать дальше не имело никакого смысла. Одним глотком осушив чашку и рывком встав из-за стола, он подошел к огромному шкафу и долго стоял, прислонившись к нему лбом, слегка поглаживая полированную поверхность дерева кончиками пальцев и учащенно дыша. Было видно, что Мануэль жутко волновался и совсем не был уверен, стоит ли вообще открывать дверцу. В конце концов решившись, де Наргисс распахнул шкаф.
- Каждый раз все труднее себя контролировать, правда? - несмотря на человекоподобную фигуру, существо внутри шкафа выглядело, как пришелец из кошмарных снов: до пояса создание было словно соткано из полупрозрачной дымки, а вот верхнюю часть заполняли плохо подогнанные друг к другу куски плоти и органы представителей самых разных рас. Внутри дымчатого тела не было двух органов, до этого принадлежавших одному и тому же существу. Места соединений сочились кровью.
- Ты боишься, что когда-нибудь сорвешься и не сможешь мне сопротивляться. Боишься стать мной. Боишься стать чудовищем... Правда, Мануэль? - так и не дождавшись ответа, монстр покачал головой. Из левого - человеческого - глаза, вместо слезинки, оставляя тонкую красную нить, скатилась капелька крови; правый глаз когда-то принадлежал оборотню-ягуару - он безучастно проглатывал окружающую реальность.
- Ты ведь осознаешь, что уже стал чудовищем, Мануэль... - изящная и тонкая правая рука чудовища нежно провела точеными пальчиками снежной эльфийки по щеке де Наргисса. Мужчина отшатнулся от прикосновения, словно от пощечины.
- Нет! - кулаки сжались, глаза сузились. - Я не чудовище! Я сам никогда бы ни сделал и тысячной доли того, на что ты меня толкаешь, Ннар! Я просто вынужден тебе подчиняться. Это временно!
- Конечно, мой мальчик, - существо суховато рассмеялось. - Это всё я. Ты здесь совершенно ни при чем.
Де Наргисс захлопнул шкаф и тяжело привалился к дверце спиной.
- Ты за все мне ответишь, демон, - с сумасшедшей уверенностью прошептал Мануэль. - Каждую отнятую мной по твоей воле душу. За каждую пролитую слезинку.
Каждый раз, глядя в полные ужаса глаза несчастного умирающего существа, Доктор тешил себя надеждой, что эта жертва делается для того, чтобы помочь десяткам людей, что это не он убивает подвернувшихся под горячую руку Ннара бедолаг - он просто инструмент в лапах демона, исполнитель его воли.
Финч видел, что клиент очень нервничает. Прямо места себе не находит. Старается не смотреть наемнику в глаза, руки трясутся, пальцы то и дело начинают барабанить по столу... Финч хорошо знал людей и прочих разумных, а потому не сомневался, что заказ почти наверняка будет убийством.
- Кого следует устранить? - Финч решил сразу перейти к делу, поскольку знал, что, если клиента не направить в нужное русло, тот так и будет ходить вокруг да около.
При этом вопросе клиент вздрогнул и пристально взглянул в глаза наемника. Чувственный рот нервно кривится, миндалевидные глаза смотрят с недоверчивым прищуром, непослушные вьющиеся локоны падают на лицо, но красавица не обращает на это внимание. Ясно, как день, что свою подлинную внешность клиент раскрывать не хочет, а посыльным и слугам не доверяет - слишком щекотливая тема - поэтому просто решил взять напрокат тело: дорого, конечно, но зато крайне эффективно. Сознание клиента временно закачивалось во взятое напрокат тело на определенный период, по истечении которого, изначальный владелец тела не помнил ничего за этот отрезок времени.
Если клиент был состоятельным, в "Биржу Неправедных" он приходил не в настоящем своем обличии, а в такой вот "куколке".
- С чего вы взяли, что надо кого-то э-э-э... устранять? - клиент нервно облизал губы.
Финч в ответ лишь пожал плечами - наемник всем своим видом демонстрировал безразличие и превосходство. Для него не имело совершенно никакого значения, кого, в каком количестве и каким образом следует "устранить". Жертвы не снились ему по ночам, он давно уже не нервничал перед выполнением заказа - чужая смерть стала его профессией, рутиной, не более.
- Необходимо всего лишь выкрасть одну нужную мне вещицу, - нервно рассмеявшись, сказал клиент.
Финч ни на секунду этому не поверил...
Де Наргисс охотился за саркофагом Ннара без малого четыре года. Мануэль кропотливо собирал любые крупицы информации о демоне и месте его захоронения. Данные были противоречивыми, но в итоге доктору улыбнулась удача, и саркофаг доставили в его поместье.
Вскрыв гроб, де Наргисс увидел как раз то, что и ожидал - человекообразное существо, словно бы сотканное из светящейся дымки, пока что совершенно беспомощное и неспособное вырваться из плена саркофага.
- Я ждал тебя, мальчик мой, - таковы были первые слова демона. - Я полагаю, мы оба вполне понимаем, почему я здесь оказался.
- Да, - ошеломленный радостью, Мануэль мог отвечать только односложно. Он сотни раз проигрывал эту сцену, репетировал, как он себя поведет во время первого разговора с Ннаром, как сразу же покажет, кто хозяин положения, но, увидев демона, потрясенный, он едва мог привести мысли в порядок.
- С моей помощью ты сможешь вылечить любую болезнь, - Ннар знал, что освободить его мог лишь совершенно несчастное и отчаявшееся существо. Существо, либо само неизлечимо больное, либо отягощенное страшной болезнью кого-то близкого и безмерно любимого. А на чужой боли и отчаянии играть не так уж и сложно.
- Любую? - не веря собственному счастью, переспросил де Наргисс. Его единственный сын, его наследник, его кровиночка в тот самый миг заливался слезами: Мануэль наказал его, застав за пытками над маленькой и беззащитной феечкой. Гаст поймал несчастное создание и, приклеив к стене, медленно и с упоением отрывал крылышки. Феечка визжала, плакала и сквернословила, но Гаст был непреклонен. Если бы не де Наргисс, его сын замучил бы несчастную до смерти.
Феечку Мануэль отпустил, сына наказал.
Самой большой мечтой доктора было выздоровление сына. К сожалению, ничто и никто не мог помочь Мануэлю и его бестолковому сыну. Кроме лишенного тела, замурованного в саркофаг и захороненного заживо демона.
- Абсолютно любую, - подтвердил Ннар. - Ты сможешь не только избавиться от ноши, которая так тяготит тебя, но и помочь сотням, тысячам разумных существ, страдающих самыми разными заболеваниями. Ты сможешь помочь разумным, уже отчаявшимся, лишенным надежды и смирившимся со своими страшными недугами. Ты сможешь вновь наполнить красками и радостью судьбы тысяч семей.
Выдержав театральную паузу, демон продолжил:
- Ты умный человек, мой мальчик, и прекрасно понимаешь, что за подобные возможности необходимо заплатить определенную цену.
- Что тебе нужно? - это была самая неприятная и в то же время неизбежная часть разговора.
- Для начала переставь мое убежище в другое место... Сделай из него шкаф, что ли? Ну и кровь, конечно же! Мне нужна кровь.
- Я знал это и был готов, - торжественно и патетично ответил Мануэль, закатывая рукав рубахи и потянувшись к украшенному сапфирами кинжалу.
Увидев это, Ннар тихо рассмеялся, чем привел де Наргисса в полное смятение - такого доктор явно не ожидал.
- Мне не нужна твоя кровь, дурачок! - продолжая смеяться, остановил его демон. - Как ты видишь, у меня нет тела, и меня это никоим образом не устраивает, знаешь ли. Я способен излечить лишь то, что является частью меня. Допустим, как только я обрету глаза из плоти, ты обретешь способность лечить любые заболевания глаз... Ты будешь заполнять мое тело всем необходимым, а я буду лечить всех несчастных. Я буду нести свет, а ты будешь убивать. Убивать для меня, мой мальчик... Такова будет моя месть человечеству за заточение и позор, на которые вы меня обрекли. Это моя месть, мой мальчик, мой реванш...
Каждый раз, отнимая чью-то жизнь, Доктор убеждал себя, что это последний раз, Что он больше никогда не причинит вреда ни единому живому существу - уедет с сыном в далекую глушь и постарается навсегда забыть о том кошмаре, который он совершает сейчас. Вот этими вот руками.
Каждый раз, стоя под тугими струями воды в тщетных попытках смыть с себя кровь, Мануэль убеждал себя, что это все ради спасения сотен людей, потерявших надежду на выздоровление. Ради сына де Наргисс был готов на всё.
Каждый раз убивая, Доктор умирал вместе со своей жертвой. С каждым шагом в нем оставалось все меньше человеческого, всё чаще он понимал демона без слов, все сильнее сочувствовал ему Ннару. В конце концов, во время убийств Мануэль сталь полностью абстрагироваться от происходящего, ощущая себя инструментом в полупрозрачных демонических лапах. Ведь это так легко - лгать себе, что от тебя ничего не зависит, причем лгать настолько талантливо и убедительно, что полностью верить собственной лжи...
Каждый новый разговор с демоном для де Наргисса был подобен поединку, где доктор безнадежно проигрывал в каждом раунде, клятвенно обещая самому себе в следующий раз уж точно взять реванш и победить в решающей схватке...
Отступить он не мог: демон обещал, что Гаст станет самым последним пациентом его с Мануэлем кровавого тандема. Сумасшедший мальчик был гарантией того, что де Наргисс не отступит и доведет начатое до конца.
Как-то, будучи в полном отчаянии от совершаемых им самим ужасов и не находя выхода из этого кошмарного замкнутого круга, Мануэль решил покончить с собой. С каким-то садомазохистским наслаждением следя за собой в зеркало, доктор набрал полную ванну горячей воды и взял в руки лезвие.
Однако едва сталь ворвалась в бархат его кожи, черепная коробка разорвалась чудовищной болью, в самом сердце которой ворочался шепот демона:
- Если ты отойдешь в мир иной, мне придется найти другого партнера и начинать все с начала. Слышишь?! С самого начала! Умрет еще больше людей, эльфов, вампиров, оборотней и много кого еще...
Роняя на пол ванной рубиновые капли, де Наргисс выпрямился. Посмотрел на себя в зеркало. Отшвырнул бесполезное лезвие.
- Ты молодец, мой мальчик, - продолжал нашептывать Ннар. - Сегодня ночью ты опять принесешь мне что-нибудь вкусненькое.
Несмотря на то, что в первый раз почти все сделал за него Ольгарт, самое первое убийство было для Мануэля самым сложным. Сердце его еще недостаточно очерствело, страх сковывал каждое движение, мысли крутились калейдоскопом. Первая смерть оставила на сердце доктора самый глубокий рубец.
Если верить клиенту, заказ был совершенно пустяковым: банальная кража фамильной драгоценности. Проблема была в том, что клиенту Финч не верил ни на грош. Хотя тот и предоставил наемнику всю необходимую информацию о количестве охранников, данными по защитным заклинаниям и прочим мелочам, способным подпортить вору настроение и здоровье, а также снабдил его подробным планом особняка, специалист по особым поручениям потратил несколько дней на подтверждение этой информации. Удостоверившись, что клиент не соврал, Финч удивился по-настоящему: неужели все действительно так просто?
Отправившись в особняк, наемник был слишком занят предстоящей операцией, чтобы обращать внимание на украшавшие каждый угол дома объявления, которые буквально кричали о том, что "со следующей недели Доктор Мануэль де Наргисс принимает пациентов с любыми заболеваниями сердца. Полное выздоровление гарантировано".
В сам особняк Финч забрался без особых проблем - для специалиста это не представляло никакого труда. Осторожно двигаясь из одной комнаты в другую, наемник оказался в рабочем кабинете хозяина. У дальней стены стоял массивный шкаф - конечная цель операции.
Однако едва Финч открыл дверь шкафа, как подлетевший незамеченным Ольгарт оглушил наемника, и тот, как подкошенный, с грохотом рухнул на пол.
Уже начиная приходить в себя, Финч услышал сумасшедший шепот:
- Это последний раз, проклятое отродье. Первый и последний раз, демон. Первый и последний.
Затем, увидев, что наемник очнулся, склонившийся над ним мужчина торопливо сказал:
- Я отомщу за тебя.
С ужасом Финч следил за тем, как опускается нож, как, разрывая кожу, сталь входит в тело всё глубже и глубже.